Полпервого ночи. В подвальном коридоре администрации горела одна лампа дневного света, и та дребезжала. Я стоял у стены с чёрными руками. Она вставляла ключ с деревянной биркой, на бирке чёрным по фанерке - 14.

- Заедает, - сказала она. - Всегда заедает.

Я молчал. Ключ провернулся на второй раз, замок щёлкнул. Пахло сыростью и старой бумагой, как в подвале всегда пахнет. Лампа дребезжала. Я держал руки так, чтобы она их не видела, но она и не смотрела.

А до этого была суббота и крестины.

Я - Игорь Валерьевич, тридцать восемь лет, ГРОЗ, четвёртая бригада, шахта "Комсомолец". Горнорабочий очистного забоя, если по бумаге. Если проще - уголь. Лава, комбайн, крепь. Смена шесть часов чистого времени под землёй, а с нарядной, ламповой, спуском-подъёмом и мойкой - весь день.

С утра нарядная. Начальник участка рисует на схеме, кто где стоит, что за смену взять. Потом ламповая - берёшь свой светильник, самоспасатель на пояс. Самоспасатель - это такая жестянка, чтобы час дышать, если что рванёт или задымит. Его не открываешь никогда, и слава богу. Восемь лет ни разу не открывал.

Клеть идёт вниз минуту с лишним. Уши закладывает. Внизу - темно, тепло, вода капает. До лавы ещё топать, где на дизелевозе, где ногами. Комбайн грызёт пласт, шнеки крутятся, уголь сыпется на конвейер. Пыль стоит стеной, светильник бьёт в неё и упирается, как в тряпку. Орёшь напарнику в ухо, всё равно не слышно. Гидравлика шипит, секции крепи переставляешь за комбайном, чтоб кровля на башку не легла. Работа простая. Тяжёлая и простая.

Наверх поднимаешься - уже вечер. Мойка. Стоишь под горячей водой, трёшь себя мочалкой до красноты, мыло чёрное течёт в слив. Всё отмывается. Всё, кроме рук.

Руки у меня не отмываются. Уголь въелся в трещины на ладонях, в складки у костяшек, под ногти - намертво. Хозяйственным мылом тёр, содой тёр, после смены и на трезвую голову. Стоят серые линии, будто карандашом кто по ладони провёл. Восемь лет стоят. Я к этому привык и просто держу руки в карманах. В магазине, в автобусе, за столом. Так спокойнее.

Живу один. Двушка в панельке на проспекте Кирова, пятый этаж, лифт через раз. Развёлся четыре года назад. Без драмы. Посуду не били, не делили ничего через суд. Разошлись, поделили телевизор. Ей квартира от матери, мне вот эта. Детей не завели - не сложилось, и слава богу, честно говоря. Она в Кемерово потом уехала, я не слежу. Иногда думаю про неё минуты две и забываю.

По ночам с кухни слышно гудок "Комсомольца". Ночная смена меняется - гудок. Долгий, низкий, на весь город. Я по нему живу вообще-то. Проснёшься в темноте, не поймёшь который час, а гудок гуднул - значит полночь, значит спи дальше. Другие спят под будильник, я под гудок. Смешно.

Вот это я. Ничего интересного.

А в субботу были крестины.

Ромка, мой сменщик, крестил дочку. Варю. Позвал меня в кумовья - я и пошёл, чего не пойти. Церковь Серафима Саровского, новая, кирпичная, у частного сектора. Внутри жарко от свечей, батюшка молодой, борода реденькая. Варю окунули, она орала так, что стёкла звенели. Нормальный ребёнок, здоровый.

Кума стояла напротив меня через купель. Девка в сером пальто, волосы забраны, лицо обыкновенное. Держала свечку, губы шевелила за батюшкой. Я на неё и не смотрел толком - стой да стой, повторяй что говорят. Крёстный, крёстная, всё по чину. Настя, Ромкина жена, сказала - кума моя школьная подруга, с Кемерова приехала. Ну подруга и подруга.

Потом стол в кафе "Юбилейный". Это на площади, где раньше столовая была. Салаты, горячее, водка мужикам, вино бабам. Ромка тосты говорил, тесть его добавлял. Я сидел, ел, руки под столом держал. Кума села почти напротив, через одного. Ела мало, в телефон не лезла, слушала. Я на неё поглядывал - вроде знакомое что-то в лице, а откуда, не соображу. Так бывает: вроде видел человека, а где - хоть убей.

Двадцать минут я её не узнавал. Точно двадцать, я на часы косился.

Настя ей налила вина, сказала - Юль, ну хоть за крестницу. Юля. Имя тоже ничего мне не сказало. Юль да Юль, мало ли Юль.

А потом она через стол ко мне повернулась и говорит:

- Игорь Валерьич, а вы так и на "Комсомольце"?

И вот тут меня как током. Игорь Валерьич. Меня так одна на свете называла. Девчонка та, из архива, восемь лет назад. Я на неё уставился, и всё сошлось - глаза, губы, как она голову набок держит. Она. Только выросла, оделась по-городскому, волосы другие.

- Юля, - сказал я. Как дурак.

- Ну да, - говорит. - Дошло наконец.

Восемь лет назад ей было восемнадцать. Лето после школы. Она подрабатывала в архиве шахтоуправления, разбирала папки за три тысячи в месяц. Сидела в том самом подвале, где полки до потолка и пыль. Я туда пришёл за копией трудовой - путёвку в санаторий давали, требовали подтверждение стажа. Захожу, а там девчонка среди коробок, в халате поверх платья, нос в пыли.

Я ходил туда раза четыре за то лето. То справка не готова, то не та печать, то тётка-архивариус в отпуске, а девчонка сама не имеет права выдать. Каждый раз одно и то же - приходи завтра. Ну я и приходил. Не только за справкой, если честно. Она смешная была. Языкастая. Спросит что-нибудь про шахту, я отвечу, а она не верит, спорит. Восемнадцать лет, всё знает.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.