Электричка из Калининграда в Светлогорск-2 шла сорок минут, и в окне всё это время менялись пасмурные оттенки серого. Я положила сумку на колени и читала смс от Артёма: "Встречу у выхода, не торопись". Имени я почти не помнила в лицо - мы переписывались месяц, видела в инстаграме две его съёмки, одна с балериной в пустом цеху на старой бумажной фабрике, другая со стариком-смотрителем маяка. Снимки были медленные. Никакой постобработки, никакой ретуши. Я согласилась на трёхдневный визит, потому что мне нужно было выйти из московского контура и посмотреть, как меня снимает человек, который не знает моих предыдущих восьми лет.

На платформе Светлогорск-2 было холодно - балтийский апрель, всего восемь по приборному щитку у пригородной кассы. Артём стоял у выхода в чёрной куртке, без шапки, со старым кожаным футляром через плечо. Высокий, узкий в плечах, лет сорока. Не улыбнулся, кивнул, забрал у меня сумку.

- Доехали нормально?

- Нормально, - сказала я, и поняла, что не знаю, какой голос выбрать. На съёмках я говорю одним голосом - деловитым, чуть глуховатым, чтобы держать дистанцию. С Артёмом я не знала, нужна ли дистанция.

Мы шли по мокрой брусчатке вниз, к променаду. Ветер бил с моря - мелкий, колкий, с песком. Я слизала с губ что-то солёное, не поняла сразу - морская вода в воздухе или дюнный песок. Артём шёл на полшага впереди и не торопил. У подножья длинной деревянной лестницы я увидела море. Оно было серое, низкое, без горизонта; небо опускалось в него ровно по той линии, где должен был быть горизонт.

Гостевой дом стоял в трёхстах метрах от лестницы, в глубине сосновой улицы. Бывшая немецкая вилла, фахверк, тёмное дерево, новая черепица. Артём провёл меня через холл - деревянная стойка, на ней керамическая чашка с недопитым чаем, на стене три чёрно-белых снимка под стеклом, все его, я узнала почерк. На втором этаже он открыл дверь номера в конце коридора.

- Кухня внизу, чай в верхнем шкафу. Мастерская через дверь напротив. Сегодня отдыхайте. Завтра в одиннадцать спускайтесь, попьём кофе, потом поработаем.

- На "ты", - сказала я, не подумав. Это была старая модельная привычка - переключать на "ты", чтобы не быть "нанятой".

Он впервые посмотрел на меня прямо. Глаза были тёмно-серые, чуть выцветшие. Кивнул:

- На "ты".

Я разобрала сумку, развесила одежду - два свитера, два платья, какие он попросил привезти. Свитера были мои, платья мне дала стилист в Москве. Они висели в шкафу как чужие, и я несколько секунд смотрела на них, не понимая, кого они сейчас одевают.

К морю спустилась под вечер. Песок на пляже был тёмно-серый, плотный, в воду уходил длинными полосами. Я прошла по променаду до старой башни Раушена, постояла под ней. Ветер задувал в шарф колко. На обратной дороге увидела Артёма - он стоял у самой воды, далеко, в одиночестве, и фотографировал что-то в стороне дюн. Я не подошла. Камера у него висела на ремне, тяжёлая, плёночная, серебристый ободок объектива поблёскивал даже в этом свете.

Вечером я ела одна в кухне - он сказал, что заказал у местной хозяйки рыбу и хлеб, я могу взять. Балтийская треска была сухая, плотная, копчёная. Хлеб был тёплый. Сидр я налила в стакан и пила медленно. Дом был пустой - гости в этом месяце не приезжают, только я. Снаружи свистел ветер.

В постели я лежала с закрытыми глазами и думала, что меня впервые за долгое время никто не знает. Это была странная свобода - без обязательств, без камеры, без чужого имени в телефоне.

На следующее утро было тихо. Ветер ушёл к северу, на променаде стояли редкие женщины с собаками. Я спустилась в одиннадцать, на кухне нас уже ждал кофе. Артём был в том же сером свитере, что вчера. Налил мне чашку, поставил перед собой свою.

- Сегодня в студии до света. Свет в нашу сторону до половины пятого.

- А до?

- Можно погулять. Я тебе покажу кусок дюн, где никого нет.

Мы пошли через сосновую улицу, потом по узкой тропе через корни. Через двадцать минут вышли на дюны - широкое, серое, с длинной плоской спиной, уходящей куда-то на восток. Артём не доставал камеру. Шли молча. Я заметила, что молчание с ним не давит - это редкое качество в незнакомых людях. С Федей молчание всегда было сообщением: "я недоволен" или "я думаю", его нужно было читать и отвечать. Здесь молчание было просто молчанием.

- Я в прошлом апреле здесь штормил неделю, - сказал он. - Не выходил.

- И что делал?

- Проявлял. У меня скопилось плёнок за зиму. - Помолчал. - Скучно было.

- Тебе скучно?

- Иногда. - Посмотрел на меня сбоку. - А тебе?

Я не сразу нашла ответ. На съёмках мне не бывает скучно - я работаю. После съёмок мне не бывает скучно - я устаю. Промежутка, в котором бывает скучно, у меня в графике обычно нет.

- Иногда тоже, - сказала я наконец. Это не было ответом про "скучно", это было ответом "я тебя слышу".

Мы дошли до края - дюны обрывались песчаным склоном к узкой полосе пляжа. Море было такое же серое, такое же без горизонта, как вчера, и я подумала, что в Светлогорске, видимо, всегда такое море. Артём сел на корточки, набрал в ладонь песка, дал ему просыпаться. Песок был не жёлтый, как южный, а почти белый, мелкий.

- У меня сегодня в студии плёнка на двенадцать кадров, - сказал он. - Чёрно-белая. Триста.

- И всё?

- Двенадцать. - Поднялся, отряхнул руку.

Я пыталась вспомнить, когда у меня в последний раз была съёмка на двенадцать кадров. Не вспомнила. В Москве снимали ровно столько, сколько помещалось в карту памяти, - то есть бесконечно, тысячами, потом выбирали тридцать.

На обратном пути я зализывала песок с губ. Солёный, с привкусом сосны. Это был узнаваемый вкус, как будто я уже была здесь когда-то, хотя в Светлогорске я была впервые в жизни.

Студия была на втором этаже мастерской - большая комната с северным светом, мансардное окно во всю стену, на полу деревянный настил, у стены - простая серая ткань на штанге. Никаких декораций. Никаких отражателей с буквенными названиями. На длинном столе у дальней стены лежали ещё две камеры, обе плёночные, обе чёрные с потёртой кожей. Артём поставил рабочую на штатив, подкрутил выдержку, прошёл к окну, посмотрел на свет, вернулся, ещё раз подкрутил. Свет шёл из мансарды плоским, прохладным потоком - северный балтийский свет, белёсый, без тени.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.