В субботу утром я проснулась с вопросом, который не должен был никогда сложиться в слова. Я лежала на боку, спиной к Саше, и смотрела на стену. По ней ходили длинные тени от штор. На стене у нас старая трещина, она появилась лет шесть назад, когда соседи сверху затопили, и я давно её не замечаю - а в это утро я её рассматривала так, словно впервые. Сашино дыхание было мерным за моей спиной. Часы на полке шли. Окно было серое от мартовского неба, и под потолком где-то тонко гудела батарея.

В голове у меня лежала фраза: "не дай мне кончить". Я не знаю, во сколько она там появилась.

Я встала тихо. Прошла на кухню, поставила чайник. На подоконнике у нас алоэ, мама подарила в прошлом году - старая земля по краю горшка была сухая, я полила. Я делала всё, что делаю каждую субботу: чашка с цикорием, разрезанное надвое яблоко, телефон лицом вниз. Снег за окном начался часов в десять. Сначала редко, отдельными крупными хлопьями, как будто кто-то их сверху просеивал.

К часу я пошла в магазин. Было ощущение, что если останусь дома, передумаю. На улице снег ещё не лёг, тротуары были чёрные и мокрые, и под ботинками хлюпало. У меня внутри ходила одна фраза, и я не давала ей сложиться до конца - держала на втором плане, как держат на втором плане незакрытое окно в браузере, когда работаешь. На кассе кассирша извинялась, что сметана у них только в пластиковых банках, стеклянной не привезли. Я сказала: пластик - нормально. Я говорила с ней приветливо, и одновременно во мне продолжала ходить эта фраза, и было странно, как одно с другим уживается.

Дома Саша ещё спал - он на работе устал в эту неделю. Я разобрала пакеты, поставила сметану в холодильник. Подошла к спальне, постояла в дверях. Саша спал, чуть приоткрыв рот, лицо у него во сне моложе, чем в жизни. Я смотрела долго. Подумала: я хочу с ним прожить ещё много, и при этом я хочу попросить его о том, чему у меня нет имени. Эти две вещи не противоречили друг другу. Они стояли во мне рядом.

К двум часам я знала, что попрошу сегодня вечером.

Мы готовили ужин вместе. Саша мыл сельдерей, я тёрла его на крупной тёрке, потом высыпала в кастрюлю с бульоном. У него на левой руке маленький шрам у основания большого пальца - он его себе сделал лет пять назад, когда чинил мебель на балконе. Я смотрела на этот шрам, как он движется по сельдерею, и где-то у меня под рёбрами стояла та фраза. Я не могла её произнести.

- Маринка опять про ремонт, - сказала я. Маринка - моя сестра в Тольятти. - У них санузел протёк, она хочет переделать всю плитку. Ты послушай вечером, если позвонит.

- Ладно.

Мы поужинали без разговоров. После ужина я мыла посуду, он сидел на диване и листал в телефоне что-то про автомобили. Я знаю про автомобили - он каждые полгода читает про машины, которые мы не купим. Это его отдых.

Я закончила с посудой, вытерла руки и пошла к нему. Села рядом, не вплотную. Я ждала ещё секунд тридцать, прежде чем заговорить. Он не торопил - просто отложил телефон на ручку дивана и сидел, держа правую руку у меня на коленке, не как жест близости, а потому что коленка была у самой его ладони, и он положил, как кладут ладонь на привычное место. Это было хуже всего - что он спокоен, а я в эту минуту собирала во рту первую фразу как из льдинок. У меня даже горло пересохло немного.

- Можно я попрошу странное, - сказала я.

Он посмотрел внимательно. У Саши такое умение - переключаться сразу, без переходного выражения. Только что было лицо у читающего телефон, а сейчас - лицо у слушающего меня.

- Давай.

Я смотрела на руки.

- Сегодня, в постели. Если я попрошу тебя остановиться - остановись. Совсем. Не дай мне кончить. Три раза.

Помолчали. В висках у меня стучала кровь.

- Три раза, - повторил он.

- Да.

Он помолчал ещё. Не пять секунд - секунд двенадцать. Я считала.

- Ты помнишь, почему я люблю, когда ты меня о чём-то просишь конкретно? - спросил он. - Потому что когда конкретно - я уверен. Это я могу.

- Помню.

- Тогда давай.

Он не спросил почему. Я ждала, что спросит. Он не спросил.

В спальне у нас горит маленький светильник у комода - мы его обычно не выключаем, чтобы ночью не натыкаться. Окно прямо напротив кровати. За окном уже шёл снег - не редкий, как утром, а густой, плотный. Во дворе у нас фонарь горит на углу, и я видела через окно жёлтый круг под ним.

Саша делал то, что делает обычно. Я знаю каждый поворот этого маршрута: ладонь по моей шее вниз, два пальца под ключицу, ладонь по рёбрам, он целует место под левой грудью. Знаю, на сколько секунд он там задерживается. Это не упрёк ему - это карта моего тела, которую он нарисовал за девять лет, и я ему её отдала.

Я закрыла глаза. Привычная волна поднималась во мне снизу, мягко, как всегда.

- Стоп, - сказала я.

Он замер. Я почти удивилась, что он услышал сразу. Он положил ладонь мне на плечо и не двигался. Несколько секунд я ничего не делала - лежала. Потом открыла глаза.

Он смотрел в потолок. Не на меня. Стало понятно, что он не знает, куда смотреть в этой паузе, и от этого мне почему-то сделалось тепло.

Снег за окном шёл уже густо.

Мы лежали так минуты три-четыре. Он не убирал ладонь с моего плеча. Не гладил, не двигал - держал. Это было первое, что меня сдвинуло: не его движение, а его не-движение. За девять лет я не помню, чтобы он лежал рядом со мной так, без задачи. Внутри у меня что-то осело, как осадок на дне.

- Ещё? - спросил он тихо.

- Ещё.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.