Плов на юбилей части подполковник Ремезов решил варить сам.

Было это год назад. Сейчас казан мой, я стою у него и растираю зиру в ладонях, как она учила. Запах держится потом до вечера, не отмывается. Но это сейчас. А тогда я был помощник повара, младший сержант Данила Шорохов, двадцать три года, контракт второй год. Мотал наряды по кухне, резал, таскал, мыл.

Столовая у нас в Кяхте, отдельный батальон связи. Кормим триста человек в три смены. Котлы большие, электрические, по двести литров. Противни штабелями. Моечная отдельная, с раздаточным окном в горячий цех, через него грязную посуду принимаем. А во дворе, за столовой, стоит казан на сто литров. Печь под него Галина Степановна заказала сварщикам сама, по своему чертежу. Для плова, для праздников. Так просто казан у нас не топили.

Галина Степановна Юсупова, заведующая производством. Вольнонаёмная, сорок восемь лет. Родом из Ферганы, двадцать лет живёт в Бурятии. Маленькая, мне по грудь, крепкая, громкая. Руки красные от воды, всегда. Белая куртка, колпак. Командовала всеми. Офицерами тоже. Начпрод её боялся больше, чем комбата.

А комбат - подполковник Ремезов, Андрей Викторович, сорок два года, в разводе. Большой, тяжёлый, голос как труба. Батальон под ним ходил по струнке. Солдаты от него в столовой тарелки роняли.

Юбилей у части был в начале октября. Тридцать лет. Ждали генерала из округа. И Ремезов на совещании возьми и ляпни: плов, мол, сам сварю, товарищ генерал, на двести человек. Генерал обрадовался. А комбат плов варить не умел. Вообще. Он мне потом признался - яичницу жарил, и та пригорала.

Пришёл к Галине. Вечером, после всех смен.

- Галина Степановна, выручай. Научи.

- Научу, - говорит. - Приходи завтра в девять. И без фокусов у меня.

Первый вечер я помню хорошо. Девять часов, столовая пустая, смена ушла. Я в моечной догонял противни. Заходит Ремезов - при форме, китель, всё как положено. Галина глянула на него от стола.

- Снимай.

- Что снимать?

- Китель снимай. На кухне в кителе не варят. Вот фартук. Руки мыть, по локоть, с мылом. Потом покажу где лук.

Он снял китель. Повесил на крючок у входа, аккуратно. Фартук завязал. Руки помыл над мойкой долго, как хирург. Я из моечной всё вижу - раздаточное окно прямо на разделочный стол выходит. Стою тихо, тру противень одной и той же тряпкой.

- Лук режь, - она высыпала перед ним гору. - Полукольцами. Тонко.

Он взял нож. Держал его как гранату.

- Да не так. Пальцы подбери. Отрубишь себе - мне потом объяснительную писать.

Резал он медленно. Лук расползался, крошился. Галина стояла рядом, руки в боки.

- Товарищ подполковник, - говорит, и это "товарищ подполковник" у неё выходило с подначкой, с ехидцей, - вы батальоном командуете, а лук одолеть не можете.

- Батальон не плачет, - буркнул он.

- А ты не плачь. Дыши ртом.

Потом морковь. Целый мешок.

- Соломкой режь. Руками, ножом. Тёрку забудь. На тёрке - это каша, не плов.

- Долго же так.

- А ты торопишься куда? Генерал завтра приедет? Послезавтра? Вот и режь.

Дошли до чеснока. Она положила перед ним три головки.

- Это потом, в рис. Запоминай. Головку не чистить. Целиком идёт. Верх только срезать, чтоб зубчики видно было. И всё. Вдавишь в рис в конце, по самую маковку.

Он потянулся зубчик отковырнуть, посмотреть. Она шлёпнула его по руке шумовкой. Коротко, звонко.

- Не лезь. Сказала - целой. Вдавить и не трогать.

Он руку отдёрнул. Большой мужик, а руку отдёрнул, как пацан. И усмехнулся. Я в моечной чуть противень не выронил.

Второй вечер был интереснее.

Лук он уже резал сносно. Морковь шла хуже, но шла. Галина стояла у него за спиной. Он большой, она ему по плечо, не выше. Встала вплотную, положила свои руки поверх его рук. С ножом.

- Смотри. Не дави. Нож сам режет, ты только веди.

И повела его руками. Нож пошёл ровно, морковь ложилась соломкой. Он стоял и не дышал почти. Я видел его спину - широкая, рубашка на лопатках натянулась.

- Понял?

- Понял.

- Ничего ты не понял. Ещё раз.

Опять повела. Он молчал.

Потом она отошла к полке, взяла банку. Зира. Насыпала себе в ладонь щепоть. Подошла, взяла его руку, перевернула ладонью вверх. Высыпала зиру ему в ладонь. Накрыла своей сверху.

- Три. Вот так, кругами. Грей её.

Они тёрли вдвоём, его ладонь в её ладонях. Потом она подняла его руки к его же лицу.

- Нюхай.

Он нагнулся, поднёс ладони, вдохнул. И поверх ладоней посмотрел на неё. Долго посмотрел. Она не отвела глаз.

- Чуешь? Вот это и есть плов. Не мясо, не рис. Вот это.

- Чую, - говорит. Тихо так, не своим трубным голосом.

Я в моечной стоял, держал противень на весу. И от неловкости стукнул им о край мойки. Громко вышло.

Галина не обернулась. Так и стоит к окну спиной.

- Данила. Мой, не отвлекайся.

Меня как кипятком. Она всё это время знала, что я смотрю. И он теперь понял, что я смотрю. Я уткнулся в мойку, тёр противень, аж руки заболели. А у стола опять тихо. Он ей подавал чашку с морковью - она брала, пальцы на секунду вместе. Она ему - полотенце, он вытирал руки, не торопясь. Паузы между словами длинные. Чеснок она ему снова показала: верх срезать, не чистить, вдавить. Он кивал.

Так три вечера. Я все наряды в те дни на кухне взял, чтоб не пропустить.

День юбилея выдался ясный, холодный. Во дворе с утра топили казан. Дым стелился низко, глаза ел. Ремезов стоял у казана в фартуке поверх парадной рубашки, рукава закатал. Потел. Лицо красное от огня. Галина рядом, маленькая, в своём колпаке, командовала вполголоса, чтоб солдаты не слышали.

- Зирвак не трожь. Пусть кипит. Соль давай. Ещё. Теперь рис ровняй, шумовкой, не мешай его.

Он всё делал, как она говорила. Руки слушались уже. Под конец она подала ему чеснок, головки со срезанным верхом.

- Давай. Сам.

Он вдавил их в рис, одну за другой, по самую маковку. Пять штук. Накрыли, убавили огонь.

Генерал приехал к обеду. Высокий, седой, при всех регалиях. Галина сама вынесла ему первую касу. Ремезов стоял рядом, вытирал ладони о фартук. Генерал попробовал. Пожевал. Поднял брови.

- Сам варил, Андрей Викторович?

- Сам, товарищ генерал. - И покосился на Галину.

- Молодец. Хороший плов. Рассыпчатый.

Ремезов сиял, как начищенная бляха. Я такого лица у него ни до, ни после не видел. А Галина стояла чуть сзади и улыбалась краем рта. Своё, мол, дело знаю.

Банкет накрыли в клубе части. Столы, речи, коньяк. Ремезов сидел рядом с генералом, пили на брудершафт, смеялись. Плов таскали подносами, все хвалили. Галина на банкет не пошла. Ей там делать нечего, сказала. Осталась на кухне.

Поздно вечером в столовой остались мы вдвоём - она да я. Весь праздник надо было отмыть. Казан со двора закатили, он в сале весь, в нагаре. Противни горой. Я замочил, она тёрла. Руки у неё красные стали ещё красней.

- Хорошо сегодня вышло, Степановна, - говорю.

- Нормально вышло. Рис чуть передержал. Но генерал не повар, сойдёт.

Отмывали долго. За полночь уже. Я возил казан под струёй, она сидела на табурете, отдыхала наконец. В столовой тихо, только вода шумит да лампа над мойкой гудит.

И тут хлопнула дверь чёрного хода.

Это первая часть рассказа. Целиком - на adultstory.cc, там же остальные рассказы: adultstory.cc. Читать можно свободно, регистрации нет.