Это что-то с чем-то. Любой фильм ужасов не стоял и рядом. Самый весёлый Новый год, что у меня был. Но начну по порядку. Утром 31 декабря, когда часть граждан уже пьяны, а вторая готовиться к празднику, я шёл согласовать производственную практику. Пройти её решил не в основной котельной нашего городка, а в Богом забытой кочегарне на окраине. И почему так? Всё просто. Во-первых. На главную котельную записались почте все мои одногруппники, а толкаться филейными частями с теми, кто надоели в течение всего учебного года - мне не улыбалось. А во-вторых, и это самое главное. На малых и непопулярных предприятиях тебе больше уделяют внимания и, можно сказать, ты проходишь практику индивидуально. А никогда на одного наставника по шесть-семь стажёров. И под конец практики он даже не знает их имён, а они не понимают из процессов ровно ничего. Но самое интересное из сложившейся ситуации было начало практических занятий. 31 декабря. Канун Нового года. В "шараге" (там мы называем наш Коммунально-Строительный Техникум) вновь произошла какая-та необъяснимая пертурбация, кому-то в голову ударила жидкость цвета соломы и буквально за два дня до назначенного срока, нам поменяли местами сессию на практику, благополучно отодвинув каникулы. Понятно не объяснив причины. Одним словом "шарага". Делать было нечего и как итог, я брёл по сугробам на окраину города.
Когда, стряхнув снег, я переступил порог жилищной конторы, на меня посмотрели как шокированные кошки на подмёрзший огурец. А если без метафор. То ничего ни понимая - уставились. Я словил то самое неприятное ощущение, когда весело болтающие люди после твоего входа в помещение замолкают. Будто ты только зашёл и уже накосячил. Но всё оказалось проще. Никто не мог поверить, что я пришёл на практику накануне праздника. И только направление с печатями учебного заведения убедили в этом. Как выяснилось, меня не ждали раньше второго числа. Работник, с которым всё это обсуждалось, попросту забил на свои функциональные обязанности и даже не уведомил руководство. Оказалась "шарагой" можно именовать не только наш техникум. Указав на дверь начальника, мне настоятельно посоветовали поторопиться. Ведь как ни как, а у людей праздник и вообще сокращенный день.
Мне повезло. Руководитель конторы прибывал в прекрасном расположении духа и, особо ничего не спрашивая, быстро расписался и, кинув документ в стол, оставил на мой выбор: идти отмечать Новый год, или прям сейчас выходить в котельную. Я выбрал второе. Чем его собственного и удивил. Тот пожал плечами и, буркнув "хозяин барин", попрощался со мной и сказал за отчётом зайти уже после практики. Когда я спросил кто мой наставник. Мужчина, улыбнувшись, ответил.
-Иди в котельную. Кто дверь откроет - тот и наставник. Не ошибёшься. Викторыч там один.
Через три минуты я шёл на отшиб городка, зная о месторасположении только одно. Где будет торчать труба - там и котельная. Почему я выбрал всё-таки выйти на практику, а не пойти праздновать. Как студент я проживаю в общаге. Большая часть разъехались по домам, благополучно забив на учебный процесс, а вторая половина уже вовсю глотали пойло. Я же алкоголь не пью вовсе. Так что мне больше прельщает выйти на практику, чем остаться в общежитии среди пьяных и шумных товарищей. К тому же скучно мне точно не будет, если и в котельной работники надумают упражняться с "зелёным змеем". На этот случай, я взял с собой сборник рассказов Клайва Баркера "Книга Крови", спрятав его за пазуху, где он благополучно перекачивал от груди к животу. Да так удачно, что я даже позабыл, что у меня с собой книга. Я её попросту не чувствовал. Вспомнил о ней гораздо позже и при таких обстоятельствах, от которых волосы становиться дыбом. К тому же в этой книге есть тот самый рассказ "Восставший из ада", а так как я шёл в котельную, это даже как-то навевало на определенные закономерные совпадения. Огонь, пекло, полумрак и тому подобное. Прям ад на окраине города. Так что если станет скучно, просто забьюсь куда-нибудь в угол и буду читать. По крайней мере, я так думал.
Я брёл по заснеженной улице и чем дальше уходил от центра - тем непроходимей становилось дорога. Панельные "муравейники" сменились частными домами. Всё реже встречались наряженные ёлки и украшенные окна. Но пьяных становилось только больше. На то и окраина города. Как правило, на отшибе живут те, кто не может переехать в центр.
Пройдя частный сектор, я вышел к производственной зоне. Насколько знаю, тут располагаются какие-то ни то цеха, ни то гаражи. Одним словом - что-то связанное с производством. И когда я уже подумал, что заблудился, впереди показалась одинокая чёрная труба. Притом металлическая, а не кирпичная. Хрустя снегом, я пошёл на неё.
Старая кочегарня больше напоминала несуразный заброшенный ангар, чем производственное здание отопительной системы. Снег вокруг не убран, металлическая крыша не крашена, а кирпичные стены от старости и нагрева потемнели и приобрели некий винтажный шарм. Протелепав по единственной тонкой тропе, ведущий к входу, я постучал в деревянную дверь, выкрашенную в зелёный цвет. Хотя как выкрашенную. Краска облупилась и во многих местах отпала крупными кусками. Открывать мне не торопились. Меня явно не ждали. Я постучал ещё раз и более настойчиво. Послышались шаги и дверь распахнулась. По ту сторону стоял высокий угрюмый мужик весь в чёрном и с чёрной бородой, что имела седой мазок по левой стороне. Чётко от уголка рта вниз до самого подбородка. Ничего не понимая, хмурый кочегар окинул меня взглядом и хрипло проронил:
-А ты кто? Что надо?
Это мне напомнило знаменитый мем с бородатым отшельником, и я подумал, что следующёй фразой будет: "Я тебя не звал. Иди лесом". И почти угадал.
-Я Максим. Студент-теплотехник. Сегодня выхожу к вам на практику. Вы Викторович?
-Викторович. Олег Викторович. - согласился суровый мужик, а после, будто скидывая наваждение, встряхнул головой и выдал.- Какая практика мальчик? 31 число. Ты что мне чешешь? Иди отсюда, пока ветер без камней. - и потянулся закрыть дверь.
Но не для того я пёр по сугробам час, чтобы меня послали по известному матерному маршруту. Я схватился за ручку с обратной стороны и, не дав закрыть перед моим носом дверь, спешно заговорил:
-Да какие шутки? Позвоните начальнику. Я Максим. Вышел к вам в котельную на практику. Всё подписано.
Что-то невнятно пробурчав, кочегар кивнул головой и, вынув телефон из кармана, отошёл на пару шагов. Набрав номер начальника, он, не спуская с меня взгляда, удостоверился, что я не вру, и на пару секунд впал в прострацию. Всё это время я так и держался за ручку двери, опасаясь, что останусь на улице. Что выгонят на мороз как уличный кота из подъезда. Но прейдя в себя, суровый мужик подошёл ко мне и лаконично произнёс:
-Ну, проходи. Студент.
Мы вошли в бытовку и сев на диван, Олег Викторович, уже заметно смягчившись, заговорил:
- Максим. 31 декабря. Сегодня Новый год. Иди домой. Какая практика, в самом деле? Мне и начальник сказал тебя не держать. Если что часы проставят. Так что грейся и шуруй отдыхать. Шампанское, девчонки и все дела. А через пару дней придёшь и, всё покажу.
-Да у меня дом в другом городе. Я живу в общаге. Там уже все перепились, а я не пью. Да и если честно - на дух не переношу пьяных. - настаивал я на своём, но кочегар не унимался.
-Ну, так и ты отдыхай. Вместе с ними. Не отбивайся от коллектива. Смысл тебе Новогоднюю ночь встречать в пылищи и грязищи? Ещё успеешь уголь поколоть. Тем более у нас тут не автоматизация, а всё по старинке. Через руки. Лопату взял и кидай. На кой ляд тебе это надо в праздник? Тем более у нас суточный режим. Если останешься, то выйдем с котельной только утром. Так что грейся и шуруй обратно. Третьего придёшь.
У меня складывалось впечатление, что Олег Викторович желает от меня избавиться и как выяснилось позже, ощущение меня не подвело. И не потому, что сам хочет "прибухнуть" или негативно ко мне относиться, а для моей же безопасности. Я тогда не знал, во что ввязываюсь, а наставник не спешил посвящать в тот ужас, что твориться тут в ночь с 31 на 1.
-Нет.- максимально сурово ответил я.- Я пришёл на практику. И буду её проходить, как назначено.
-Ну смотри.- развёл руками угрюмый кочегар.- Но если резко передумаешь - я тебя не держу. А даже наоборот - советую идти в общагу и нормально встретить Новый год.
Я демонстративна сел на кресло стоящее напротив, показывая всем своим видом, что никуда не уйду. Поняв серьезность моих намерений, Олег Викторович пожал плечами и, тяжело встав, хрипло произнёс:
-Ну что ж. Раз так. Тогда пойдём студент на экскурсию. Буду посвящать тебя в тонкости кочегарного ремесла.
Котельная оказалась ещё меньше, чем казалось снаружи. Ещё меньше и на порядок грязнее. Пыль была повсюду. Даже свисала гроздьями с потолка. Ни о какой автоматизации не могло быть и речи. Олег Викторович не шутил. Уголь загружался в топку в ручную. Притом не смотря на зимние холода, топился только один котёл из трёх. Ближайший к бытовке. Вся бесхитростная работа заключалась в следующем: открыть дверцу котла, расшурудить уголь, прогоревшей до состояние золы и закинуть пару лопат свежего. При этом наколоть уголь нужно было заранее, чтобы при открытой дверце не терялось тепло. Сама котельная отапливала только небольшой, не особо благополучный, район и два предприятия, которые я проходил, идя сюда. Олег Викторович назвал аббревиатуру, но их я попросту не запомнил. Так же помимо самих котлов и отопительной системы, в кочегарне имелись слесарка - пыльное помещение в несколько метров, туалет и душевая. Последнее меня больше всего заинтересовало. Что-что, но глядя на повсеместную окружающую ущербность, ты не ожидаешь увидеть хоть какие-то условия для работников. Как выяснилось, и туалет, и душевая являлись обязательной составляющей любого предприятия. По крайней мере, в советское время, когда и строилась котельная.
Я прошёл в душевую и оказался немного разочарован. Красивое только название. В самом помещении пыль, ржавые лужи и груды отвалившейся и расколовшейся плитки. Сразу стало ясно, что комнатой давно не пользовались по назначению. Я поинтересовался у Викторовича, "а что скажет проверка, если сюда зайдет". На что мой наставник рассмеялся и хрипло произнёс:
-Максим. Окстись. Какая проверка? Сюда даже начальство не ездит. Всем глубоко фиолетово, что тут происходит. Ты же когда шел, видел общее состояние котельной. Крыша проржавела. Благо зима и с потолка не сифонит вода. Трубу порой забивает. Тогда происходит хлопок, и все окрестности покрывает угольная сажа. А о капитальном ремонте я вообще ни разу не слышал. Все наплевать, что тут да как. Главное чтобы поступало тепло в "пьяный" район и на предприятия. Так что закрывай дверь, гаси свет и пошли в бытовку.
Я послушался совета наставника и когда повернулся спиной к двери, то мой слух уловил еле различимые семенящие шаги. Шаркающие шаги, что стремительно приближались в нашу сторону. У меня мгновенно стало холодно внизу живота, а на макушке поднялись волосы дыбом. Я посмотрел на Викторовича и, указав пальцем на дверь в душевую, тихо произнёс:
-Вы слышите? Кто идёт.
Но он закатился смехом. А после, вытерев слезу, по-доброму, без намёка на издёвку, прохрипел:
-Максим. Да ты чего? Это же крысы. Их тут, что собак нерезаных. Ты где пайку отставил? На полу? Нужно было убрать в холодильник. Что-то я забыл тебе подсказать. Возможно, её уже дожирают эти серые твари.
Я буквально вбежал в бытовую комнату и действительно. Одна серая харя, размером с крупную кошку уже трепала мой пакет. Благо еду я завернул в два. Хотя эта сволочь могла надкусать мандарины. Прогнав крысу, проверил пайку на сохранность. Пострадал исключительно пакет, приняв героическую смерть от кривых клыков представителя мышиных. Тщательно проверив продукты, поставил их в небольшой холодильник "Бирюса 5м". Ещё один привет из советского прошлого. Зашёл Олег Викторович и, развалившись на стареньком диване, положив ногу на ногу, оценивающе окинув взглядом, поинтересовался:
-Куришь, студент?
Я отрицательно помотал головой.
-А я вот курю. Дымлю как паровоз. - и вынув из кармана красную пачку Примы без фильтра, достал сигарету и, прикурив, смачно затянулся. В бытовки поднялся вонючий дух бомжовских носков. Притом ношеных не первый год. Викторович затягивался глубоко и с наслаждением. И в один из таких моментов, резко согнулся, протяжно закряхтел, покраснел и стал кашлять, плюясь слюной и кусочками табака в разные стороны, не забывая окропить этой смесью свою густую чёрно-седую бороду. Не желая становиться невольным свидетелем смерти от никотинового кашля, я вышел из бытовки. А главное, небольшое помещение мгновенно затянулось этой вонючей взвесью. Сквозь хрипы и натужный рык, Викторович мне крикнул:
- Рууу...Руки никуда не суй...У..Кху-ху...
Бедолага. Вот настоящая ходячая реклама о вреде курения.
Выйдя в полутёмную котельную, я стал бродить вдоль котлов. Их дверцы имели небольшие окошки, изготовленные из огнеупорного толстого стекла. И сквозь них бил свет, что создавал огонь. Языки пламени отражались на пыльных стенах. Эти тени напоминали инфернальные танцы корчащихся от боли грешников, вечно горящих в геене огненной. Еле слышимый шепот нагретых труб создавала иллюзию протяжного дыхания старой, почти мёртвой, котельной. Бесконечно долгий вдох и такой же бесконечный выдох. Именно подобного я и ожидал, и была ещё одна причина, почему выбрал именно это место для практики. Я обожаю страшные и мистические истории. А что может быть лучше, чем оказаться в подобных условиях? Забыл упоминать, что старая кочегарня находиться неподалёку от заброшенного кладбища. На забытом погосте давно сгнили кресты, а памятников никогда и не было. О том, что это место, где спят мертвые, говорили только десятки углублений в земле. Такие ямы образуются, когда гроб сгниёт окончательно и почва, провалившись вовнутрь, примет подобную форму. Пропитавшись мистическим духом, я двинулся обратно в бытовку, желая проверить Викторовича. А то вдруг бывалый кочегар реально отъехал от куренья бомжовских носков. Но когда я проходил мимо топящегося котла, резко встал и прислушался. Сперва думал, показалось. Оказалось - нет. Послышался ещё удар, но на порядок громче. И били изнутри наружу. Словно стараясь выбраться. А через секунду у меня похолодело в области груди и, я не пошёл в бытовку, а побежал. Из горящего кола донёсся глухой и протяжный стон. Стон полный боли и отчаянья.
Вбежав в бытовку, я тут же всё рассказал Викторовичу. На этот раз он не смеялся, а как-то несуразно улыбнулся и, глядя мне в глаза, стал монотонно убеждать в обычности этого дела:
-Максим. Присядь. Всё хорошо. Ничего страшного не произошло. Просто оборудование и трубы старые. От температуры их корёжит. Воздух с улицы попадает в систему и создаётся подобный звук. Ничего необычного. - но отвернувшись к окну, он на мгновение задумался, и еле слышно проронил.- Хотя может и нет. Но ещё рановато...
-Рановато? Вы о чём?- взволновано спросил я.
-Да не. Не о чём. Так не подумавши брякнул. - отмахнулся Олег Викторович, но было видно, что он что-то недоговаривает.
Но сколько я её дальше не расспрашивал, он молчал как партизан. Как бородатый и смолящий вонючую махорку партизан. Позже я сменил тактику. Я стал ему говорить, что мне не страшно, а наоборот интересно. Я любитель страшных историй и вообще мистики. И на мой вопрос, "бывает ли тут что-то необъяснимое", кочегар так же глядя в окно, еле различимо проронил:
-Здание старое. Может и бывает.
-Например?- я схватился за оброненную фразу как за спасительную соломинку.
После этого Олег Викторович отвернулся от окна, сурово поглядел на меня и как-то вкрадчиво, словно взвешивая слова, спросил:
-Так ты любишь страшные истории. А ты в курсе, что Новогодняя ночь? Сам праздник. Одна сплошная страшная история. Вот, Максим, как ты думаешь, откуда взялась снегурочка?
- Ну, это внучка Деда Мороза.
-Хорошо.- хрипло протянул наставник. - А кто такой Дед Мороз?
- Ну добрый дедушка, приносящий подарки детям.- я не понимал к чему ведёт Викторович.
-Ага. Подарки. Эх. Максим, Максим. Смерть и стужу он приносит. - и развалившись на стареньком диване, Олег Викторович стал посвящать меня в истоки праздника.- Во времена язычества зима была самым страшным временем. Испытанием. Многие не переживали зиму. И бытовало мнение, что в самые лютые стужи из северных заснеженных пустынь приходил суровый и злой Корочун. Он же Мороз. Божество холода и внезапной смерти. Он ходил по домам и заглядывал в окна, затягивая стёкла ледяными узорами. Смотрел, кто вёл себя хорошо, а кто нет. Если люди были ленивы и не делали запасов, он замораживал их и их детей. А если было всё хорошо, то оставлял на пороге подарки. Лесные ягоды, шишки, мелкую дичь. Чтобы умилостивить такого сурового божка, ему приносили жертву. Раз в год выбиралась самая красивая девственница. Её наряжали в красивое синее платье с белыми бахромками. А затем подвешивали на окраине села за кишки животных. Свиней или коров. Так что снегурочка происходит не от слова "снег", а от слова "синь". Синеликая. По факту, это молодая удавленница, принесенная в жертву. Ужасная смерть. Тебе лет 14 и ты только жить начинаешь, но тебя волокут на холод, чтобы повесть на кишках. Это позже всё переписали, и жуткая легенда обросла весёлыми нотками. И как ты понимаешь, она его жена, а не внучка.- Олег Викторович приподнялся с дивана и, слегка подавшись вперёд, глядя мне в глаза, произнёс.- И вот только теперь представь, кого зовут детишки на праздниках. Они призывают околевшего от холода удавленника. Было бы, мягко говоря, не очень, если бы действительно пришла. Дети такие радостно кричат, а тут бац. Гаснет свет и возле ёлки стоит синяя от удушения девушка, а с её шеи свисают свиные кишки, покрытые заледеневшей кровью.
-Ну чушь какая-та.- не выдержал я. Честно признаться, от представления у меня по спине побежали холодные мурашки.
-Ну, чушь не чушь, но такова история. Её просто потом переписали. Но если хорошо поискать в этих ваших интернетах, то можно найти.
- Ну, легенды - легендами, а тут что-нибудь подобное бывает? Тут же неподалёку кладбище. И со слов местных, порой нет-нет, да и произойдёт что-то мистическое.- честно признаться, я слукавил. Никто мне ничего подобного не рассказывал. Я просто решил вывести Олега Викторовича на обсуждения местных страшилок. И не прогадал.
Кочегар опять закурил и, мне пришлось терпеть этот едкий смог. Он перевёл взгляд в окно и, дотянув сигарету до середины, медленно закивал:
-Да. Было такое. И лично со мной. Вроде прошлой осенью. Да. Точно. Это было прошлой осенью. В конце октября. Как раз только-только лёг снег. Ни эта юшка, что ночью выпадет, а днём растает. А первый и основательный. Выпал и остался. Сутки закончились, и я пошёл домой, но так как мне надо было на рынок, решил идти не по основной тропе, как обычно, а сократить через старое кладбище. Иду, особо по сторонам не гляжу. Чисто под ноги. И тут вижу, что дорожку пересекают небольшие следы. Присмотрелся и у меня на загривке волосы дыбом встали. Следы от детских ног и притом подошва гладкая. Как от похоронных ботиночек. Я это точно знаю. Я просто раньше работал в ритуальном агентстве. Гробовщиком. Гробовщик широкое понятие. Он не только украшает гроб или их изготавливает. Он может вообще во всех похоронных делах участвовать. Вот оттуда и знаю, как выглядят погребальные ботиночки. Ну, так вот. Смотрю, следы идут на выход с погоста. Я огляделся. Повернул голову туда-сюда. И увидел. Эти следы тянулись с одной из могилок.
-И что?- не выдержав нагнетания, перебил я.
-Да что-что? Запомнил могилу и ускорил шаг. Честно сказать - сыкотно стало. Только после. Через пару дней осмелел и решил посмотреть. Помня могилу, я её без труда нашёл. Если со стороны, кажется, что от погоста ничего не осталось, то это не совсем так. Если хорошо приглядеться или поискать, то наёдешь не только ямы, но и остатки крестов и даже выцветшие таблички. Такую табличку нашел и я. Но информации путём не осталось. Ни имени, ни фамилии. Только даты рождения и смерти. Как сейчас помню. 05.07.1965- 30.10.1971. А когда я их видел, было как раз утро 31 октября. Получается, что в свою годовщину смерти эта маленькая шутница куда-то ходила. Чтобы не гневить мертвецов, я положил конфеток у её могилки, попрощался и ушел. И больше я этих следов не видел. Может они, и бывают, но я там просто больше не хожу. Особенно с первым снегом в октябре.
-А тут ничего подобного не бывает?- раскручивал я на откровение наставника. Видно было, он что-то скрывал и, как позже выяснилось, я был абсолютно прав.
-Да особо нет.- недовольно буркнул отвернувшийся к окну Викторович, но тут же повернулся ко мне и сурово спросил.- Я что-то не понял? Ты на практику пришёл или как? А ну-ка пошли уголь колоть.
И вскоре он учил меня, какими должны быть комки, как правильно бить и что лом, стоящий рядом, вещь необходимая. На случай если забьются колосники и нужно будет пошурудить. Когда показывал, как кидать уголь в топку, я смотрел в нутро печи. И в этот момент, мне показалось, что зола, шевелясь, начала приподниматься. И именно там, куда не докидывали топливо. Я об этом сказал Викторовичу. Но он как обычно отмахнулся:
- Максим, ты, то в огонь смотришь, где ярко, то переводишь взгляд сюда. В полумрак. Зайчиков нахватался. Вот и кажется всякое. Тем более там жар. Он всё меняет и корёжит.
Когда я посмотрел туда, где мне казался этот бугор, его уже не было.
В течение дня ничего особенного не происходило. Олег Викторович больше о мистике говорить не хотел, да и становился всё молчаливей. С приближением сумерек, он всё чаще смотрел в окно, словно чего-то ждал. На тот момент, я ещё не знал чего именно. Он неоднократно предлагал мне уйти в общагу, но я каждый раз отказывался. Просто этой ночью должно было всё повториться. Как стемнело, Викторович разрешил мне самостоятельно колоть уголь и подкидывать печь. Наверное, в надежде, что я устану и пойду в общагу. Но я не устал. А спокойно постигал кочегарное мастерство.
Но при этом в котельной явно происходило что-то странное. Меня не покидало странное чувство, что за мной следят. Я всё чаще слышал удары в котле. Порой до меня доносились шорохи и приглушенный шёпот, что я списывал на крыс или ветер. Вскоре по трубам стал тянуться еле слышимый и прерывающийся стон. Хоть это и пугало, но я себя уверял, что это дутьё по старым трубам и щелям. И даже когда стали глухо стонать в котле, я просто поставил молот и стал ходить кругами, убеждая себя, что это так искажается звук. И поборов страх, решил добавить угля в топку, и произошло то, что не я не видел даже в самых страшных фильмах ужасов.
Открыв дверцу, я растолкал по углам прогорающий уголь и, кинув пару лопат свежего, застыл на месте. Зола приподнялась. И только в одном месте. Будто её снизу толкали. Успокоив себя, что опять нахватался зайчиков, прикрыл дверцу, так чтобы можно было её открыть лопатой, и отвернулся от котла, что бы наколоть угля. С непривычки, я обсчитался и мне его не хватило. И когда я повернулся вновь к котлу с полной лопатой, инструмент выпал из моих рук.
Из золы торчала обгоревшая женская голова. И она смотрела на меня. Видя моё внимание, она стала протяжно выть и выползать из золы. Как бы это описать? Она начала словно выныривать из прогоревшего угля. Помню, я попятился назад и остановился только когда уткнулся спиной в стену. При этом кричать не мог. Мне словно сдавили глотку. Наверное, это и называется - крик встал комом в горле. Ноги ослабли и похолодели от ужаса. Они не слушались. А покойница, болезненно воя, показавшись на половину из золы, ползла в мою сторону. Она ползла на выход из жерла печи. По её обгорелому телу гуляли языки пламени. Глаз не было. Из глазниц бил огонь. Сгорающая кожа плавилась и, пузырясь, лопалась, оголяя плоть. Но самое удивительно, жар не трогал синий колпак снегурочки на её голове. Тот так и оставался белым и чистым. И когда покойница, уже ухватившись за края жерла, завыла гораздо громче, я пришёл в себя. Остолбеневший от ужаса, я заорал во всё горло:
-Викторыч! Викторыч!!!
История Олега Викторовича - кочегара старой котельной.
Я услышал крик Максима. Перепуганный парнишка буквально вопил от ужаса. Первое, что подумал. Странно. Нынче всё началось раньше. Сильно раньше. Вскочив с дивана, рванул в котельную. Так и было. Студент, бледный, что свежий снег, трясся от страха, упёршись спиной в стену. Зовя меня, он смотрел на жерло котла. А из жерла, уже по плечи, выползла горящая снегурочка. Призрак несчастной девушки, что сожгли живьём накануне Нового года. Вот только я не знал: это была та, которую убили пять лет назад или три. Да и особо разницы не было. Важно, что мой стажёр, столкнувшись лицом к лицу с покойницей, орал как резаный и, казалось вот-вот, потеряет сознание.
Я подскочил к котлу и, благополучно забыв про верхонки, захлопнул дверцу. Правую ладонь в тот же миг прострелило обжигающей болью. Но это мелочи. Я закрыл топку, и крик покойной стал заметно тише. Она глухо выла, извиваясь в пламени. А спустя пару секунд и вовсе вспыхнув красным огнём, рассыпалась в пепел. Жар пожрал и её сине-белый колпак. Огонь охватил его и сжёг без остатка. И так каждый Новый год. Ровно одну ночь. Но сегодня всё началось раньше. Значит, стоит ждать гостей.
Ладонь пульсировала болью. Я посмотрел на неё. Хорошо. Ожог поверхностный. Даже нет волдырей. Нанести "Пантенол", перевязать и к утру буду как новый. Благо, каждый уважающий себя кочегар имеет в своей аптечке это противоожоговое средство. А я себя уважал. Я перевёл взгляд на Максима. Он, трусясь мелкой дрожью, испуганно смотрел на меня. И молчал. Я сперва даже подумал, что разговорчивый студент онемел от увиденного. Но, слава Богу - нет. Махнул ему и мы пошли в бытовку.
Я долго молчал, не зная с чего начать рассказ. Молчал и курил. А Максим, всё так же бледный как извёстка, хлопал большими от ужаса глазами и внимательно наблюдал за мной. Порой он резко оборачивался на дверь, прислушивался, но затем вновь возвращался ко мне. Парнишка ждал моих объяснений. И больше я скрывать не мог. Да и смысла не было. Нужно было всё рассказать. Успокоить. И отправить домой. Впереди ожидалось самое страшное. И это не ожившие покойники. Впереди ждала смертельная угроза. Наконец я собрался с силами, и сев на диван, заговорил как можно мягче. Насколько это возможно с моим хриплым голосом:
- Максим. Короче. Таить уже нечего. Ты сам всё видел. Ты же интересовался про всякую мистику и страшные истории. Да и ты пацан умный. Наверное, заметил, что я тебе не хотел об этом говорить. Именно поэтому я тебя всё время хотел выпроводить. Чтобы ты с этим не столкнулся. И чтобы не узнал, что тут произошло. Ну да теперь придётся всё рассказать. Всё началось пять или шесть лет назад. Как посчитать. Всё же выпало на переход из одного года в другой. Короче, пусть будет шесть. В ту Новогоднюю ночь в котельной никого не было. Кочегар, который уже тут не работает, хорошо подтопив котёл, свалил домой. Отмечать праздник. А на утро, среди пепла и золы нашли сгоревший до костей женский труп. То, что женский узнали, конечно, потом. Получается, что в новогоднюю ночь кто-то проник в котельную и сжёг несчастную. Я, полагаю, что живьём. С чего бы она так кричала? Ну, когда является в виде призрака. Полицейские поискали, кого надо допросили, но всё повисло "глухарём". Убийцу не нашли. А тот кочегар благополучно уволился. У него нашлись свидетели с кем он пил. Я тогда только устроился. Меня тоже таскали. Допрашивали. Но я тот Новый год праздновал с бывшими коллегами по похоронке и от меня быстро отстали. На следующий год убийств не было, а вот на следующий оно повторилась. Всё по старой схеме. В котельной ночью никого не было, а на утро в золе новый труп, сгоревший до костей. И опять женский. Вновь допросы. Поиски. На этот раз кочегара оставившего котельную без присмотра - уволили. Да толку мало. Полиция опять зашла в тупик, из которого не выходила. Но сдаётся мне, что обе жертвы или приезжие, или из так называемых, асоциальных кругов общества. Убитых никто не искал. Даже слухи по городку не пошли. Знали по факту только несколько кочегаров, полиция и работники морга. Ну теперь и ты знаешь. На четвертый год после первого убийства выпала моя смена, и я слышал, как несчастные кричат от боли всю ночь. Люди радуются, а они воют в котле, сгорая живьём. Жалко мне их. Но благо это происходит только раз в год. С тридцать первого на первое. После этого я решил ждать. Стал специально брать смены на Новый год. Ясно дело, что от такого подарка мало кто откажется. Смертей уже не было два года. Но сегодня сгоревшие снегурочки почему-то оживились раньше. Словно чуют его. Думаю, именно в сегодняшнюю ночь он придёт.
-Кто он? Корочун?- впервые за долгое время подал голос Максим.
-Макс. Тьфу ты. Да какой Корочун? Маньяк. Маньяк придёт. - всплеснул руками я, но тут же умерил свой гневный порыв. Было видно, что студент ещё не до конца пришёл в себя. А тут ещё я вывалил на него поток информации.- Максим. У нас два жертвы. Менты и пальцем не шевелят. И получается, одна надежда на меня. Так что ты давай собирайся и шуруй в общагу. От греха подальше. Но только это. Когда послезавтра придёшь - входи осторожно. Перчатки не снимай. Открывай дверь только в них. А то вдруг неудачно прошло и меня или убили. Или того хуже. Меня убили, а маньяк раненый ещё в котельной. Всё понял? Молодец. Так что давай и шуруй отдыхать.
Максим медленно встал и стал собираться. Делал он это неспешно. Будто нарочно тянул время и сомневался. Но одевшись, пошёл на выход. И уже за входной дверью обернувшись, будто виновато сказал:
- Олег Викторович. Там это. В холодильнике мандаринки с два салата. Если что покушайте. Праздник как ни как.- и развернувшись посеменил по сугробам в темноту. Спустя минуту, от уходящего студента осталась только удаляющаяся чёрная фигура.
Я облегчённо выдохнул и закрыл дверь на засов. Специально включив свет, я сел за стол. Чтобы с улицы меня было видно. Обдумывая план, принялся обрабатывать руку противоожоговым средством. И когда её бинтовал, в дверь робко постучали. За порогом оказался Максим. Этот неугомонный вернулся обратно. Я не знал: радоваться мне или наоборот. Но студент опередил меня и спешно, словно извиняясь, заговорил:
-Ну, Викторыч. Олег Викторович. Ну, так нельзя. Абсолютно нельзя. Вы рискуете жизнью. Ставите её на кон, против маньяка. А я, зная это, иду в общагу пить шампанское. Ну, или салаты есть, и смотреть на пьяные хари. Это называется бросить своего наставника в опасной ситуации. Да что я буду за человек, если спокойно лягу спать, зная, что возможно вас в этот момент убиваю? Я никуда не пойду. Вдвоём у нас шансов больше.
Честно признаться, в тот момент, у меня чуть не навернулась слеза умиления. Хороший парнишка. Настоящий мужик. В наше время таких ребят и называли героями. Герой это не хрен в цветных трусах поверх колготок, а тот, кто готов рискнуть своей жизнью ради других. А именно такие мальчишки двадцати лет отроду и защищали и защищают страну. Я понял, что все мои попытки отправить Максима домой не увенчались успехом, а так как слезы гордости стояли у меня в горле комом, я только и смог что сказать:
-Заходи. - и запустив стажёра в котельную, закрыл за ним дверь. А войдя в бытовку, стал посвящать Макса в свой план.
Первым делом я вынул из холодильника бутылку из-под водки. Студент вопросительно посмотрел на ней, потом на меня и осуждающе произнёс:
-Я, как бы, не пью. Да и вам не стоит. У нас сегодня ночью важное дело, а водка только этому помешает.
Но я поспешил успокоить Максима, что в бутылке вода.
- ...Это нужно, чтобы создать видимость. Именно для этого я и раздёрнул шторы. Если убийца придёт, он должен нас увидеть с улицы. Как мы пьём и вырубаемся. А он наверняка придёт сперва проследить. Как говориться - пробьёт ситуацию. Так что, делаем вид, что пьём, театрально закусываем и так же театрально хмелеем. А после гасим свет типа перепили и лежимся якобы спать.
Максим задумчиво закивал, и вскоре на столе появились сок, мандарины и два салата в пластиковых контейнерах. Чокнувшись, мы выпили по одной стопке воды и, запив их соком, принялись яростно живать Шубу и Зимний. Посреди этого театра, Максим взял в руки мандаринку и хитро улыбнувшись, поинтересовался:
- Олег Викторович, а вы знаете, откуда в России, да и вообще на территории постсоветских стран пошла традиция есть в Новый год мандарины?
- И откуда?
- С Великой Отечественной войны. Всё началось в блокадном Ленинграде. Да именно в нём. Как известно в нём были перебои с питанием. Ну как перебои. Еды почти не было. Голодающие люди съели не только основную часть припасов, но и даже кошек с собаками. А кто-то не гнушался и человечиной. Каннибалов можно было легко распознать. В отличие от голодающих жителей, они имели, так называемый, нездоровый "блокадный" румянец, были более живыми и резкими, а главное - глаза. Их словно затянул некий стеклянный блеск. Они смотрели на людей как на еду.
-Так что там с мандаринами?- перебил я Максима. В своих рассуждениях он не редко уходил куда-то в сторону, что встречается у начитанных людей.
-Так вот. В 41 году, водитель Максим Твердохлебов вёс по Дороге Жизни ценный груз - мандарины. Он предназначался детским садам. В пути на него налетели нацистские истребители, и автомобиль попал под обстрел. Его буквально изрешетили. После на корпусе автомобиля насчитали 49 пробоин от вражеских пуль. Сам шофёр оказался ранен, но не остановился или не поехал в медсанбат. Раненый в руку, с дымящимся радиатором и без лобового стекла в 30 градусный мороз, он ехал в детский сад. Мандарины морозить нельзя. И только когда доставил груз, обратился за помощью в санчасть. А первого января 42 года в детском саду был праздник. Несмотря на то, что зима 41-42 года для блокады выдалась самой тяжкой, ребятишек кормили супом с лапшой, гречкой с котлетой, а на третье вынесли мандарины. Мальчику Алёше Пахомову досталась мандаринка простреленная пулей. Он сильно расстроился, но воспитательница, рассказав, откуда они, назвала продырявленный фрукт - героической мандаринкой. И вместо печали, у мальчишки появилась гордость. У него была настоящая геройская мандаринка, а не обычная, как у всех. Вот поэтому мы и едим мандарины на новый год. Как в дань уважения подвигу наших дедов и прадедов.
Признаться, к окончанию рассказа у меня опять навернулись слёзы гордости и умиления. Уже дважды за час. Максим был не только отважен, но и начитан. А главное чтил подвиг отцов и дедов, в отличие от либеральных петухов со смузи и тревожными атаками после собственного пердежа. Не подавая вида, я только и смог промолвить:
- Молодец. Настоящий мужик. Ну, давай ещё по одной. За подвиг предков. - и мы, звонко чокнувшись, выпили воды.
Близилась ночь. Где-то уже вовсю пускали салюты, не дождавшись наступления Нового года. Мы всё так же делали вид, что пьём и по моей команде, стали отыгрывать пьяных. Максим, выпивая, карикатурно морщился, занюхивал кожурой мандарина и, при ближайшем рассмотрении было видно, что водки он отродясь не пил. Он попросту не знал, как её пить. И это добавляло ему ещё больше плюса в моих глазах.
На исходе первой бутылки с водой, Максим заметно оживился. Призраки снегурочек больше себя не проявляли и, осмелев, он стал расспрашивать меня про маньяка. Но только что я мог рассказать? Я и сам мало знал. По факту, я выдал ему всё, что мне было известно. Тогда студент в очередной раз удивил меня своими познаниями:
-Так уже были подобные случаи. Правда, в большинстве своём единичные. Но в Америке был сам настоящий Санта- душитель. Адольф Лауде́нберг. Он, конечно, убивал не на Новый год, а в Рождество, но от этого не легче. По акту праздники то похожи. Притом крайне. По определенным данным, его жертвами стали шесть женщин, но смогли доказать только четыре. Но, как и в нашем случае, убийства происходили в праздник, и душил он исключительно женщин. Благо не сжигал. - Максим откинувшись на кресле, продолжил философски рассуждать. Он прекрасно играл роль пьяного.- Да и вообще на Новогодние праздники возрастает число убийств в среднем в 3,5 раза. Не говоря уже про драки и грабежи. И всё в основном из-за злоупотребления алкоголя. Именно он провоцирует бытовые конфликты и приводит к печальным последствиям. А где пьянка - там и снижение контроля и самокритики. И как итог - рост преступности. Вот главный виновник всей кровавой вакханалии. - произнёс студент и кивнул в сторону почти пустой бутылки с водочной этикеткой.
- Всё верно Максим. Всё верно. - я подтвердил его размышления.- К тому же в рождественские праздники активность полиции уменьшается и создаётся иллюзию безнаказанности. Но это только иллюзия. Потом многих ловят по камерам.
- Многих, но не всех.- перебил парень.
-Да. - вновь согласился я.- Просто в нашей котельной, да и на подходах к ней камер нет. Сам же видел, какое тут захолустье. Вот и остаётся надежда только на старые проверенные методы. Ловить урода своими руками.
Выйдя в котельную, я наполнил бутылку водой и вернувшись ко столу, предложил продолжать театр. Вскоре, я подал команду Максиму, сделать вид, что тот сильно напился и лечь спать. Парнишка умело с этим справился. Пошатавшись по бытовке для вида, он растянулся в кресле и, замотавшись в фуфайки, сделал вид, что отправился на боковую. И несмотря не весь трыдец, что происходил вокруг, студент растянулся в блаженной улыбке.
-Ну, прям ты как кот. Залез в тёплое, и рад.- шутканул я. Стажёр сделал вид, что не услышал.
Повисла мёртвая тишина, и теперь страх пронзил уже мою душу. Не за себя. За него. За молодого и отважного паренька, который решил остаться со мной в Новогоднюю ночь, что бы попытаться изловить маньяка. На душе становилось всё тревожней и тревожней. Я в глаза не видел убийцы. Не видел его комплекции. А самое жуткое - не знал, что у него с собой может быть. Вдруг этот хмырь использует нож. Или того хуже - огнестрел. И тогда всё. Пиши - пропало. Ладно, убьёт меня. Он "минусует" молодого и только начинающего жить парнишку. Не выдержав сомнений, я толкнул студента ногой в ногу и в последний раз постарался его отговорить:
-Слушай Макс. Может быть, ты всё-таки домой пойдёшь?
-Нет, Олег Викторович.- произнёс будущий теплотехник, не открывая глаз. - Я с вами до конца. Завтра пойду. И не домой, а в общагу.
-Ну, дай Бог. Дай Бог.- еле слышно проронил я, чтобы стажёр не слышал моих сомнений. Если честно, я предполагал совсем иной исход, что произошёл по факту.
Вскоре Максим действительно задремал. И это было хорошо. Ближе к 11 часам сожжённые снегурочки вновь напомнили о себе. И притом сразу обе. Они глухо и протяжно воя, стали бить по котлу изнутри. Они будто предчувствовали приближение убийцы. Благо, что я накидал достаточно угля и не надо будет поддавать.
Решив проверить свои догадки, я вышел на улицу. Нарочно пошатываясь как пьяный, я прохрустел по снегу вдоль окна к ближайшим голым кустам. Справив малую нужду, так же качаясь, пошел назад. Да. Всё верно. Убийца приходил. Посмотрел и ушёл. На снегу имелись глубокие и широкие следы. Кто-то прошёл рядом с окном, постоял и свалил. Виду я не подал, что заметил их. Я остановился, попытался прикурить, но притворившись, что не могу сосредоточиться на огне, стал внимательно слушать. Но не шагов, ни хруста снега не было. В ту секунду, моё сердце просто рвалось из груди. Я ожидал нападения в любую секунду. И это даже было бы хорошо. Тогда бы я принял бой и обезопасил Максима. Но нападения не последовало. Я тогда ещё не знал, что в тот момент, душегуб водит хороводы вокруг ёлки вместе с детишками. Не подкурив, я убрал сигарету в пачку и вернулся в котельную. На этот раз закрыл дверь не на засов, а на ключ. Ведь в обоих случаях дверь открывали именно ключом.
И во втором часу ночи, когда меня и самого начало знатно рубить, мой слух сперва уловил приглушённый крик, а затем тишину пронзил характерный металлический лязг. Звук открывания двери. Он пришёл. И не один. Я толкнул Максима ногой и показал жестом молчать. Резко разбуженный парень всё понял и сделал вид, что спит. Интересно получилось: проснулся, чтобы претвориться спящим. Притом то мгновение, что он вопросительно смотрел на меня, его глаза округлились, так сильно, что я думал, они раздвинут брови. Ну, вылитый кот. Интересный у нас тандем: бывший гробовщик и кот, ловящие новогоднего убийцу. Хоть книгу пиши.
Мы притворились спящими. При этом не скрою, моё сердце буквально выпрыгивало из-под фуфайки. Если бы душегуб надумал напасть сперва на нас, то вряд ли бы мы оказали достойный отпор. В мелкой бытовке этот верзила разметал бы нас как котят. Хотя и так не всё вышло гладко. Особенно когда он стал резать Максима.
Душегуб заглянул в бытовку и выругался матом. Он думал, что мы выпили и ушли. Постояв, убийца еле слышно просипел. Крайне не типичный тонкий голос для таких габаритов:
-Придётся и этих прикончить. Но сперва тебя.
И удаляясь от двери бытовки поволок глухо кричавшую девушку в сторону котлов. Только позже мы узнали, что ей мешало орать во всё горло.
Дождавшись когда шаги удаляться, я толкнул Максима ногой и сухо прошептал:
-Пора. Крутим ублюдка.
Вооружившись черенками от лопат, которые я подготовил заранее, мы устремились за ним следом, но выйдя к первому котлу, на пару мгновений опешили. Не обращая не малейшего внимания на мученические крики призраков, верзила, имеющий рост не менее двух метров, шарил по полу взглядом, ища, чем открыть дверку печи. Смотрел он пристально и наклонившись. Притом не видя кочергу рядом с котлом. Просто у душегуба было плохое зрение, о чём говорил толстостенные очки. Почему-то на нём был красный костюм Санта-Клауса, а не синий Дед Мороза. Увидев нас, он тоже растерялся. У него от неожиданности даже открылся рот. Первым в себя пришёл Максим:
- Ну и кого ты кончать надумал, ублюдок ряженый?- громко крикнул студент и сделал шаг в его сторону, но тут остановился.
В руке убийцы показался нож. До сих пор не понимаю, откуда он его вытащил. Оставив связанную снегурочку, он рванул к нам. А дальше всё происходило сумбурно и крайне жестоко. Урод норовил проткнуть ножом одного из нас, а мы били его черенками от лопат куда попадёт. Но эти удары были, что слону дробина. Притом бы боялись подойти к нему вплотную. Били издалека. Но всё изменилось в одночасье.
Устав с нами валандаться, изверг рванул вперёд, пропустил удар черенком по голове и, придавив Максима к стене, со всего размаха ударил его ножом в бок. Парень болезненно вскрикнул и посмотрел на меня. Его губы задрожали, а изо рта стала сочиться кровь. Убийца попытался вытащить нож для следующего удара, но он застрял в студенте. И в этот момент мои глаза застелила красная пелена. Я взревел раненым зверем, со всего маха одарил урода черенком по затылку. Но тот предательски раскололся в шпеки. И дальше всё переросло в кровавую бойню. Не отдавая себе отчёт, я запрыгнул на душегуба со спины и стал его самым форменным образом грызть. Я кусал его за уши, шею и за затылок, стремясь прокусить эту дебильную красную шапку. Тот взревел от боли и, бросив Максима, стал стараться скинуть меня. Стажёр стёк по стене и перестал шевелиться. Видя это, я ещё яростней стал его кусать, попутно стараясь пальцами выдавить глаза. Но всё никак не попадал. Мешали очки. Урод приложился спиной о стену, и я, пронзенный болью, упал. После в голове у меня зашумело. Этот изверг отвесил мне мощнейшего пинка. Наверное, метил в челюсть, но попал в лоб. Не дав мне оклематься, навалился и стал душить.
И в это мгновение с пола поднялся Максим. Он густо сплюнул кровь и, вынув из-под одежды проткнутую ножом книгу, бросил её на пол. Нож попросту застрял в чтиве. Но вместо того чтобы накинуться на убийцу, студент побежал, но не на выход, а куда-то к котлам. Он даже не обращал внимания на рыдающих в котле покойниц. Перепрыгнув связанную снегурочку, скрылся во мраке кочегарни.
Моя шея или гортань хрустела. В висках давил пульс и я не мог глотнуть ни капли воздуха. Как бы я не отбивался, все мои попытки оказались тщетны. В глазах стремительно темнело и, я уже стал прощаться с жизнью, когда из темноты вынырнул Максим и с диким криком нанёс удар верзиле по спине. И не чем-нибудь, а ломом. Именно тем, которым я советовал шурудить прогоревший угол. Затем ещё удар и убийца, ревя, бросил меня и пошёл на Макса. Но тут подскочил я и что было мощи, пнул маньяка в пах. И почему я раньше так не сделал? Какие пацанцкие понятия, когда дело касается твоей жизни? А дальше - уже прямое и фигурально избиение.
Мы не били. Мы втаптывали урода в четыре ноги. Я, молча, а Максим, плюясь кровью, приговорил:
- Ублюдок поганый. Из-за него чуть язык себе не откусил!
Остановились мы, только когда убийца обмяк. Связав его, вызвали полицию. Самое интересно, сразу после этого воющие покойницы замолчали.
В итоге маньяк был передан в руки внутренних органов. Им оказался ранее не судимый и весь показательный семьянин. Работал он учителем в детском доме, а на Новый год не редко наряжался Дедом Морозом и на добровольной основе проводил утренники. Снегурочек выбирал из бывших воспитанниц ведущих асоциальный образ жизни. А ключ он попросту украл у своего товарища. Вернее сделал копию на мыле. Как раз первое убийство он и совершил в смену своего товарища, прекрасно зная, что тот будет пить дома. Это дело прогремело по новостям. Душегубу дали пожизненно. Оказалось, что он убивал не каждые два - три года, а попросту менял тактику. Каждый Новый год по жертве. И того пять загубленных душ. Снегурочка, которую он намеривался сжечь в эту ночь, не стала исключением. Она так же являлась бывшей воспитанницей детского дома. Чтоб не звала на помощь, убийца забил её в рот кляп и бедняга почти задохнулся, к тому моменту когда мы её развязали.
Призраки сожженных снегурочек больше не проявляли себя. Я остался работать в котельной, но недавно мне предложили вернуться в ритуальные услуги. И опять гробовщиком. А Максим пройдя практику, больше в котельной не появлялся. Интересно как он там? Парень то толковый. Может, стал писателем или как сейчас модно - блогером.