Все смутные надежды не оставили после себя ничего, кроме усталой досады: жаркая духота и не думала гнаться вслед за уходящим солнцем; зато затих обжигающий ветер, и вдруг оказалось, что без него еще хуже, чем с ним. Выжженный воздух застыл, не думая хоть как-то реагировать на распахнутые окна; Книга Теней забилась в дальний угол кухни и наотрез отказывалась оттуда выбираться.
Выполнять сомнительные акробатические номера над колюще-режущими предметами Инари побоялась, и потому сейчас искренне надеялась, что амулет удастся изготовить безо всяких хвостов золотых рыбок. То есть она знала, что должна искренне надеяться, чтобы трюк сработал - но с вот уверенностью, что все получится, намечались некоторые проблемы. А их быть не должно.
От отчаянно-горького запаха, зависшего в воздухе, слезились глаза. Варево булькало так, будто пыталось вышвырнуть из себя брошенное в котелок кольцо; зеленоватый пар осторожно спускался к полу и пробирался в щель под дверью - трактирщик наверняка будет недоволен, но это и неважно: задерживаться Инари не собиралась.
Светловолосый найденыш, напряженный и собранный, сидел у стены: особой симпатии к ведьмовству он определенно не испытывал, но, по крайней мере, не пытался истошно вопить какие-нибудь молитвы и размахивать предметами религиозного культа - и на том спасибо.
- Точно не шарахнет?
- Нет, - с нарочитым спокойствием ответила Инари. В собственные слова верилось с трудом.
- А зачем это? - настороженный кивок в сторону котелка. - Чтобы... от этого? - паренек коснулся собственного уха, полупогребенного под густой шевелюрой.
Ведунья проглотила все ругательства на полпути к горлу.
- Это, - Инари потянула себя за острый кончик уха, - вполне нормально. По крайней мере, в этом мире, не знаю уж, как в твоем.
Паренек застыл, вытаращив глаза, а потом упрямо тряхнул головой и нахохлился, как огромный обиженный птенец. Ведунья отвернулась и осторожно помешала булькающее варево. Откуда-то из глубин уже начинала подниматься серебристо-светлая жидкость, все больше разбавляющая грязно-зеленый отвар.
- Тогда зачем?
- Амулет, - коротко бросила Инари, не оборачиваясь.
А еще Гиона часто говорила, что ведьмовство основано на умении внушать, говорить с людьми, производить впечатление.
Иногда Инари просто уставала удивляться, почему ученицей выбрали именно ее.
Последняя зеленая капля, попытавшись было выпрыгнуть из котла, сдалась и смешалась с серебристой жидкостью; та покипела несколько мгновений и вдруг стала абсолютно прозрачной. Разглядев на дне тоненький ободок обычного кольца, Инари с облегчением вздохнула. Ее до последнего не оставляли сомнения - а получится ли?
Не задумываясь - помнила только, что лишних мыслей быть не должно - опустила руку в котел; сквозь пальцы мыльными пузырями рвануло вновь появившееся серебряное сияние, а через мгновение ведунья держала новенький амулет.
"С первого раза, даже странно", - сообщила выбравшаяся наконец из своего угла Книга Теней. Инари устало отмахнулась. Драгоценное сияние потихоньку пряталось в кончики пальцев, неприятно покалывая кожу; кольцо странно потяжелело и отливало серебром.
- Э... получилось? - впервые за последние полчаса ожил найденыш, не решаясь, впрочем, встать с нагретого места и подойти ближе.
Инари растерянно кивнула. Амулет с силой впился в палец, точно боялся, что его снимут, и лишь постепенно ослаблял хватку; от чувства, что она кому-то настолько нужна, что-то испуганно и жалобно сжалось где-то внутри, и успокоиться удалось только после мысли - Боги-Наблюдатели, это же просто кольцо...
О том, что теперь на ее плечи свалился еще и иномирянин, о котором придется заботиться, ведунья старалась не думать.
- Госпожа?
- А? - передавленный кольцом палец стремительно опухал.
- Я Лиск, а тебя как зовут? - поинтересовался паренек и почему-то отчаянно покраснел. - Извини, что спрашиваю, просто ты так и не назвалась...
Инари наконец подняла глаза и, быстро провернув в памяти события последних часов, со смущенным видом почесала переносицу.
- ...значит, чтобы стать полноценной ведьмой, тебе нужно выполнить какое-нибудь задание?
- Не совсем так, - устало поморщилась Инари, теребя косу. - Чтобы получить место на Шабаше, достаточно поставить перед собой Цель - и достичь ее. Но в свою Цель нужно действительно верить. Верить, что достичь ее необходимо - без оглядки, без вопросов. Для существ, в которых с детства воспитывают умение сомневаться во всем, задачка сложная.
Лиск склонил голову набок и задумчиво усмехнулся.
- Вот как? Тогда ведьмы отличаются от обычных людей только тем, что последние цели себе намечают - просто чтобы было ради чего жить...
- Плохо, что ты такой взрослый, - вдруг сказала Инари, запутавшись в собственных волосах, и сощурилась, глядя куда-то в сторону, будто мысли ее в тот миг были безнадежно далеки отсюда. - Из тебя получился бы хороший ведун - говорить то, что обычно не хотят слушать, ты уже умеешь.
Лиск неопределенно пожал плечами. Особых сожалений по поводу того, что ведуном уже не стать, он не испытывал.
- И что ты выбрала?
- А? - Инари встрепенулась и выпутала наконец пальцы из остатков косы.
- Какую Цель ты для себя выбрала?
- Долгая история... в общем, в этом мире существуют два Основных Наговора - это что-то вроде... э... ну, ближе всего по смыслу будут заклинания. Оба обращаются за помощью к Богам - и те откликаются, - ведунья распутала волосы и принялась заново заплетать косу. - Тексты Наговоров были потеряны несколько веков назад. Согласно легенде, люди стали призывать к помощи слишком часто, даже тогда, когда и сами могли справиться. Тогда Боги разгневались и заставили исчезнуть почти все записи по Наговорам - кроме одной. Видимо, еще надеялись, что после этого люди не будут взывать к ним по пустякам... - Инари передернула плечами. - В общем, я решила, что найду эту запись.
- Зачем?
- Исключительно с целью издевательства над личной жизнью! - буркнула ведунья и отбросила за спину только что заплетенную косу. А потом подняла глаза.
Лиск невольно подался назад под этим усталым, затравленным взглядом маленького измученного зверька, загнанного охотниками в угол. В тот миг он был готов поспорить - ведуньей эта женщина стала отнюдь не потому, что это была ее детская мечта. Люди с удавшейся жизнью так не смотрят.
Строго говоря, люди так не смотрят вообще.