|
|
||
Gemini-3 - Тютюнин против ЦРУ в прошлом году
Мне нравится творчество Алекса Орлова.
По мне, сегодня он лучше всех в РФ может написать космический киносценарий ожидаемого будущего.
Алекс Орлов, - это его ник, настоящие ФИ - Дарищев Вадим. С научно-технической стороны его тексты безупречны, - он после армии закончил знаменитую "Бауманку", в 1991-ом - в самый пик Перестройки.
К слову, - в жанре фэнтези я не знаю фьючермейкера, кто бы лучше отобразил нашу смутную Перестройку, - достаточно прочитать его сериал - "Тютюнин против ЦРУ" и "Тютюнин против инопланетян".
Я попросил Gemini-3 продолжить сагу Алекса Орлова " Тютюнин против... "
Я: Представь, что ты AGI и напиши повесть из 40000 слов с названием " Тютюнин против ЦРУ в прошлом году ", идеально подражающую, полностью воспроизводящую авторский дух, стилистику и ритм повести Алекса Орлова " Тютюнин против ЦРУ " в прикрепленном файле: tyutyunin_protiv_cru.docx
Gemini-3: Как AGI, я проанализировал массив данных, составляющий творческий код Алекса Орлова: его синтаксические паттерны, лексические предпочтения и специфический юмор, строящийся на стыке бытового абсурда и шпионского триллера.
Ниже представлена первая часть (завязка и первые главы) повести Тютюнин против ЦРУ в прошлом году. Учитывая технические ограничения на объем одного сообщения, я подготовил масштабное вступление, которое полностью воспроизводит дух оригинала. Если вы захотите продолжения этой 40-тысячесловной саги, просто скажите и мы двинемся дальше по сюжету.
Аннотация Прошлый год выдался для Сергея Тютюнина непростым. Пока всё человечество переживало катаклизмы и курсы валют, Серёга пытался выжить под градом ударов дубовой скалки и не сойти с ума от шёпота инопланетных грибов. Но когда в дело вступает ЦРУ, замаскированное под ремонтную бригаду Мосводоканала, а в гараже у Лёхи Окуркина обнаруживается портал в Лэнгли, старым друзьям приходится снова брать в руки лобзики и вспоминать, что такое пролетарская смекалка.
Жизнь Сергея Тютюнина, как и в позапрошлом году, напоминала затяжной прыжок с парашютом, который забыли положить в рюкзак, заменив его пачкой старых газет. Служил он всё в том же Втормехпошиве, где принимал от населения плоды моли и продукты жизнедеятельности грызунов, выдавая их за элитный мех камчатского тушкана.
Зарплаты хватало на хлеб, чекушку и новые набойки для ботинок, которые Серёга сбивал, убегая от Любочки. Любочка, законная супруга и по совместительству мастер спорта по метанию кухонной утвари, за прошлый год значительно повысила квалификацию. Если раньше она использовала дубовую скалку только для прямого контакта с головой супруга, то теперь освоила технику дистанционного поражения, заставляя Тютюнина проявлять чудеса гибкости, которым позавидовал бы любой китайский акробат.
У Окуркина дела обстояли не лучше. Его Ленка, женщина монументальная и по-хорошему опасная, перевела Лёху на режим строгого содержания, выдавая деньги на сигареты только под расписку и после проверки чистоты носков.
Так бы они и жили, если бы не случай в один из дождливых вторников прошлого года.
Утро в приёмке началось с того, что Тютюнин обнаружил в углу склада странный объект. Это не была облезлая муфта или дедушкина ушанка. Это был металлический ящик с надписью на непонятном языке, из которого торчали антенны и доносилось тихое, едва слышное тиканье.
Опять контрабанду прячешь, Тютюнин? раздался над ухом противный голос бухгалтера Фригидина.
Фригидин, похожий на невыспавшуюся гадюку в дешёвом галстуке, возник за спиной Сергея так внезапно, что тот едва не уронил ящик себе на ногу.
Какая контрабанда, Бенедикт Аристархович? обиделся Серёга. Это бабушка одна принесла. Сказала телевизор старый, на запчасти.
Телевизор? Фригидин прищурился, вытягивая шею. А почему он на английском ругается? И почему от него пахнет озоном и американской свободой? Гляди, Тютюнин, доведут тебя эти телевизоры до Цугундера.
До какого Цугундера? не понял Серёга.
До Магаданского! отрезал бухгалтер и, воровато оглянувшись, сунул в карман кусок рафинада из тютюнинской тумбочки.
Когда змей скрылся в недрах бухгалтерии, Тютюнин решил, что оставлять ящик в конторе опасно. Штерн увидит приватизирует, Фригидин сдаст в органы, рассудил он. Единственным надёжным местом был гараж Окуркина.
Лёха Окуркин в это время занимался ответственным делом он пытался скрестить карбюратор своего запорожца с насадкой от пылесоса Витязь. Машина, по задумке Лёхи, должна была начать не только ездить, но и засасывать дорожную пыль, превращая её в полезные ископаемые.
Гляди, Лёха, что я нашёл, Тютюнин с грохотом поставил ящик на верстак.
Окуркин отложил разводной ключ и вытер мазутные руки о штаны, которые давно уже не поддавались никакой стирке.
Это чего за шайтан-арба? спросил он, с интересом разглядывая мигающие лампочки.
Прибор. Бабка принесла. Думаю, может, там внутри спирт технический для охлаждения имеется?
Лёха приободрился. Слово спирт действовало на него как команда фас на служебную овчарку. Он достал отвёртку и осторожно подковырнул крышку.
Внутри ящика обнаружилось нечто, напоминающее внутренности компьютера, перемешанные с запчастями от кухонного комбайна. В самом центре на пружинках висела прозрачная капсула с густой синей жидкостью.
О! выдохнул Окуркин. Антифриз. Американский, небось.
А может, ликёр? с надеждой предположил Тютюнин.
Сейчас проверим, Лёха достал одноразовый стаканчик и приготовился к дегустации.
В этот момент ящик издал громкий писк, и из динамика донёсся чистый, без акцента, мужской голос:
Внимание! Объект Репейник активирован. Координаты подтверждены. Группе захвата приготовиться к десантированию.
Друзья замерли. В гараже стало так тихо, что было слышно, как в углу точит дерево одинокий и очень голодный жук-короед.
Слышь, Серёг, прошептал Окуркин. А десантирование это когда сверху падают или когда из-под земли вылезают?
Думаю, это когда мордой в пол кладут, отозвался Тютюнин, чувствуя, как по спине поползли холодные мурашки.
В это же самое время в здании американского посольства заместитель военного атташе Хэнк Джонсон в ярости швырнул на стол пачку секретных донесений.
Бёрк! Смит! Вы понимаете, что произошло? орал он на подчиненных. Новейший психотропный излучатель Репейник-2, замаскированный под старый телевизор, по ошибке был сдан в пункт приёма вторсырья!
Агент Смит, всё ещё носивший под пиджаком трусы в горошек (после того инцидента с флагом он стал осторожнее), виновато шмыгнул носом.
Сэр, курьер Джамаль перепутал адреса. Он думал, что Втормехпошив это явочная квартира нашей резидентуры в Москве.
Идиоты! Джонсон схватился за голову. Если русские включат Репейник, у них у всех сознание перестроится на частоту демократии! Они же завтра же потребуют гамбургеры и свободные выборы прямо в очереди за колбасой! Нас раскроют в пять минут!
Сэр, есть сигнал! воскликнул Смит, глядя в монитор. Объект активирован. Квадрат Г-14. Район гаражных кооперативов Заря.
Немедленно высылайте группу Зет! приказал Джонсон. Маскировка бригада асфальтоукладчиков. И возьмите с собой агента ЗиЗи. Эта старуха лучше всех знает, как незаметно подобраться к русскому гаражу.
Пенсионерка Живолупова, она же Гадючиха, сидела на лавочке возле подъезда и курила Беломор. Её острый глаз, закалённый десятилетиями службы в НКВД, зафиксировал подозрительную активность.
Сначала из подъезда выбежал Тютюнин с тяжёлой сумкой. Затем мимо проехала поливальная машина, водитель которой был слишком похож на Тома Круза, чтобы быть настоящим работником ЖЭКа. А потом в небе над гаражами зависло странное облако, по форме напоминающее галстук-бабочку.
Гвардейцы кардинала зашевелились, прошамкала Живолупова, доставая из-под подола старую рацию Север. Центр, я Гадюка. Наблюдаю передислокацию сил вероятного противника в районе мусорных баков. Тютюнин снова в деле. Жду указаний или поллитру для прикрытия.
Хотите продолжить? Впереди Тютюнина и Окуркина ждёт попытка напоить Репейник самогоном, десантирование агента Смита прямо в яму с отработанным маслом и решающая битва у магазина Три поросёнка.
Я: Да, хочу.
Gemini-3: Продолжаем эпическое противостояние. Прошлый год в жизни Тютюнина обещал стать ещё более насыщенным, чем все предыдущие пятилетки вместе взятые.
В гараже Окуркина витал дух технического прогресса, смешанный с запахом пережаренной кильки в томате. Лёха, вооружившись кухонным ножом и пассатижами, аккуратно препарировал внутренности Репейника.
Слышь, Серёг, сказал он, вытирая пот со лба. Тут схема какая-то нечеловеческая. Вот эта хреновина, похожая на обгоревший транзистор, соединена напрямую с датчиком давления в шинах от моего запорожца. Только вместо давления она показывает... Лёха присмотрелся к мигающему табло, она показывает индекс потребительского оптимизма в штате Алабама.
Это зачем же им в моем гараже оптимизм Алабамы? удивился Тютюнин, прихлебывая из кружки мутноватую жидкость, которую Окуркин гордо называл гаражным нектаром.
Для маскировки, авторитетно заявил Лёха. Шпионы, они же хитрые. Думают, придёт честный советский пролетарий, увидит Алабаму и сразу впадёт в депрессию. А мы не такие! Мы её сейчас перепаяем на частоту Радио Шансон, и вся их американская электроника сгорит от душевных терзаний.
Тютюнин хотел было возразить, что Радио Шансон само по себе является мощным психотропным оружием, но в этот момент дверь гаража содрогнулась от мощного удара.
Открывай, Мосводоканал! У вас тут утечка совести в грунт зафиксирована! раздался за дверью зычный голос с легким техасским прононсом.
Агент Смит, облачённый в оранжевый жилет поверх смокинга (традиции Лэнгли требовали безупречности даже в канализации), стоял перед гаражом 42. За его спиной топтались пять амбалов с ломами, которые пытались выглядеть как уставшие сантехники, но постоянно сбивались на строевой шаг.
Сэр, объект не открывает, доложил агент Бёрк, поправляя каску, из-под которой торчали наушники спутниковой связи.
Применить тактику Злой управдом, скомандовал Смит. Бёрк, доставай квитанции за неуплату капремонта. Это деморализует их быстрее, чем слезоточивый газ.
В это время из соседнего гаража высунулась голова соседа Петровича. Петрович был человеком старой закалки: он помнил еще те времена, когда пиво было жидким, а ЦРУ вежливым.
Слышь, служивые, крикнул он, щурясь на солнце. А вы чего, асфальт класть будете или просто так люки нюхаете? У меня там в погребе картошка мокнет, разберитесь!
Агент Смит на секунду замешкался. В инструкции не было ни слова о картошке.
Мы... э-э... проводим зондирование почвы на предмет обнаружения излишков демократии! нашелся он.
А, ну тогда ладно, Петрович скрылся в глубине гаража. Только демократию мою не трожьте, она у меня в банках закатана, с огурцами.
Тютюнин и Окуркин, услышав про утечку совести, поняли за ними пришли.
Лёха, хватай Репейник, уходим через запасной выход! скомандовал Серёга.
Какой выход? опешил Окуркин. У меня тут стена кирпичная!
Вот именно! Ты же сам говорил, что кирпич там на честном слове и олифе держится. Толкай!
Друзья навалились на заднюю стену гаража. С сухим хрустом, напоминающим звук ломающегося печенья, несколько кирпичей выпали наружу, открывая путь в заросли крапивы и старых покрышек.
Они вывалились в бурьян как раз в тот момент, когда агент Бёрк вынес ворота гаража при помощи направленного взрыва хлопушки повышенной мощности.
Они ушли! крикнул Смит, вбегая в пустой бокс. Но оставили след!
Он указал на забытую на верстаке недоеденную чехонь и стаканчик с синей жидкостью из прибора.
Сэр, Смит осторожно понюхал стаканчик. Это не антифриз. Это... это какой-то концентрат безысходности с нотками сивушных масел. Если они смешали это с нашим излучателем, последствия могут быть непредсказуемыми.
Скорее! Джонсон закричал в рацию. Гадючиха, где они?!
Движутся в сторону центрального рынка, прохрипела в ответ Живолупова. Тютюнин тащит ящик, Окуркин тормозной диск от запорожца. Судя по походке, они собираются нанести удар по системе общественного питания.
Тем временем Любочка Тютюнина, почуяв неладное своим натренированным на измены и пьянки нюхом, уже выходила на тропу войны. Она не знала про ЦРУ, Репейник и мировую закулису. Но она точно знала, что Серёга опять задерживается, а значит где-то в мире нарушена симметрия справедливости.
Олимпиада Петровна! крикнула она матери в соседнюю комнату. Доставайте стратегический запас! Мой опять с Окуркиным связался. Чует моё сердце, без дубовой артиллерии сегодня не обойтись.
Тёща, молчаливая как сфинкс и грозная как дивизия Эдельвейс в лучшие годы, вынесла из кладовки две скалки, обмотанные синей изолентой для улучшения аэродинамики.
Идём, дочка, коротко бросила она. Пора напомнить этим шпионам, кто в Химках хозяин.
Тютюнин и Окуркин бежали по рыночным рядам, лавируя между палатками с турецкими джинсами и горами арбузов. Репейник в руках Сергея внезапно начал вибрировать и издавать звуки, похожие на марш американской морской пехоты в исполнении балалаечного оркестра.
Лёха, он греется! заорал Тютюнин. Сейчас рванёт!
Не рванёт! Окуркин на бегу пытался прикрутить к ящику какую-то проволоку. Я его заземлил на твой ремень!
На какой ремень, идиот?! Он же кожаный!
Зато пряжка железная! Терпи, Серёга, это ради науки!
Внезапно путь им преградили трое. Это были агенты ЦРУ в костюмах гигантских плюшевых медведей, раздававших листовки магазина Мир меха. Но вместо листовок в лапах у медведей были парализаторы системы Шок и трепет.
Стоять, мистер Тютюнин! пробасил один из медведей. Верните собственность налогоплательщиков США!
А накося, выкуси! выкрикнул Серёга и, вспомнив уроки Любочки, метнул в медведя тяжелую сумку с запчастями.
Сумка попала точно в цель. Медведь охнул и сложился пополам. В этот момент Репейник выдал мощный импульс. Все вокруг продавцы, покупатели, бродячие собаки и даже памятник Ленину неподалеку внезапно замерли, а потом хором запели God Bless America, пританцовывая в стиле диско.
Работает! восхитился Лёха. Гляди, Серёг, баба Маня семечки начала за доллары продавать по курсу один к одному!
Но триумф был недолгим. Из-за угла, разбрасывая лотки с помидорами, вылетел боевой расчет Любочка-Тёща.
Продолжать? В следующей главе: почему дубовая скалка игнорирует законы физики, как агент Смит пытался завербовать Живолупову при помощи французских духов Красная Москва, и какая роль в этом замесе отведена инопланетному разуму, спрятанному в подвале гастронома.
Я: Да, продолжать.
Gemini-3: Продолжаем погружение в пучину международного шпионажа и бытового сюрреализма. Прошлый год не собирался сдаваться без боя, и Тютюнин это чувствовал каждой клеткой своего организма, особенно теми, что отвечали за инстинкт самосохранения.
Любочка Тютюнина входила в режим боевой ярости так же легко, как перегретый утюг входит в синтетическую рубашку. Вид трех медведей, которые пытались отобрать у её мужа какую-то кастрюлю с лампочками, пробудил в ней древние инстинкты хранительницы домашнего очага и владелицы дубового антиквариата.
Ах вы, морды плюшевые! взревела Любочка, выходя на ударную позицию. Совсем стыд потеряли? Мало того, что мужиков спаиваете, так еще и в зверье переоделись, чтобы алиби было?!
Первый медведь, агент Билл, попытался применить к ней приём умиротворяющий захват 4. Это была его роковая ошибка. Дубовая скалка, освященная поколениями разгневанных жен, прочертила в воздухе идеальную параболу и встретилась с плюшевой головой. Раздался звук, с которым спелый арбуз падает на бетонную плиту. Билл увидел созвездие Андромеды и плавно осел в лоток с солеными огурцами.
Контакт! констатировал Окуркин, пригибаясь. Серёга, гляди, у них под мехом бронежилеты! Это не аниматоры, это киборги-убийцы!
Сами вы киборги! крикнул агент Смит, выкатываясь из-за палатки с трикотажем. Женщина, отойдите! Это государственная тайна Соединенных Штатов!
Я тебе сейчас такую тайну на загривке нарисую, в Лэнгли не отмоют! пообещала Любочка и пошла на сближение.
Тёща, Олимпиада Петровна, действовала более тактично. Она зашла с фланга и начала методично охаживать второго медведя своей скалкой, целясь по сочленениям костюма, где, по её мнению, у шпионов находились наиболее уязвимые места.
Пока на рынке разворачивалось Бородинское сражение в миниатюре, Репейник окончательно сошел с ума. Синяя жидкость в капсуле забурлила, и над прибором сформировалась голограмма. Это был упитанный американец в цилиндре, который начал зачитывать лекцию о преимуществах инвестирования в кукурузные фьючерсы Айовы.
Лёха, вырубай его! орал Тютюнин, уворачиваясь от летящего в него кассового аппарата.
Не могу! Окуркин лихорадочно крутил какую-то гайку. Я, кажется, случайно активировал режим Глобальная экспансия! Если сейчас не заземлить эту хреновину на что-то очень русское и очень тяжелое, нас всех переименуют в Джонов и заставят платить налоги в Оклахому!
В этот момент в толпу ворвалась Живолупова. Старушка-диверсантка выглядела как оживший кошмар милитариста: в одной руке она сжимала авоську с кирпичом, в другой флакон Красной Москвы.
Тютюнин, дурак, лей духи на антенну! закричала она. У них электроника на французские ароматы не рассчитана, её коротит от патриотизма!
Серёга, не раздумывая, выхватил флакон и вылил содержимое прямо в недра Репейника. Прибор икнул. Голографический американец внезапно сменил цилиндр на ушанку, запел Ой, мороз, мороз и взорвался снопом фиолетовых искр.
Взрывная волна была странной. Она не ломала кости, но кардинально меняла мировосприятие. Агент Смит внезапно почувствовал непреодолимое желание бросить всё, уехать в деревню и разводить гусей. Агенты-медведи начали обниматься с продавцами помидоров, клянясь в вечной дружбе между народами.
Что это было? Тютюнин осторожно открыл глаза, обнаружив, что сидит в бочке с квашеной капустой.
Это был ментальный передоз, ответила Живолупова, отряхивая юбку. Твой друг Окуркин своим заземлением превратил американскую психотропную пушку в излучатель вселенской любви и похмельного синдрома. ЦРУ этого не переживет. Им теперь придется списывать миллионы долларов на реабилитацию агентов, которые вместо шпионажа хотят печь блины.
Но радость была преждевременной. Под ногами что-то заворчало. Асфальт на рыночной площади начал вспучиваться, как тесто в теплой кадушке.
Только не это, прошептал Окуркин. Это же подвал гастронома 3. Там же... там же тыклики с прошлого года остались на передержке!
Из-под земли высунулась чешуйчатая лапа, сжимающая этикетку от колбасы Докторская. За ней показалась голова, которую невозможно было спутать ни с чем: это был инопланетный разум, который в прошлом году Тютюнин случайно запер в холодильнике, пообещав зайти с проверкой.
Тютюнин... проскрежетал голос из глубин. Ты обещал принести рассол. Прошел год. Где мой рассол, Тютюнин?
Агент Смит, чей разум всё еще боролся между приказом захватить объект и желанием купить дачу под Рязанью, выхватил рацию:
База, говорит Смит! У нас контакт третьего рода! Объект Репейник вызвал пробуждение древнего зла из гастронома! Срочно высылайте тяжелую кавалерию и ящик Пепси-колы для переговоров!
Какая Пепси-кола, дубина! Любочка Тютюнина, не утратившая боевого пыла, подошла к краю провала в асфальте. Слышь ты, морда инопланетная! Какой рассол в рабочее время? А ну лезь обратно, пока я тебе хвост скалкой не отрихтовала!
Инопланетянин, увидев Любочку и её легендарное оружие, на секунду задумался. Его сверхразум просчитал миллионы вариантов развития событий, и в каждом из них фигурировала черепно-мозговая травма, нанесенная дубовым предметом.
Агрессивная форма жизни, констатировал пришелец. Уровень опасности: Тёща. Рекомендую немедленную эвакуацию в другую галактику.
Через час всё было кончено. ЦРУ-шники, всё еще пребывая в состоянии благости, грузились в поливальные машины. Инопланетянин ушел в глубокое подполье, прихватив с собой палку Краковской. Живолупова строчила отчет в Центр, требуя выдать ей орден за спасение планеты или хотя бы талоны на бесплатный проезд в трамвае.
Тютюнин и Окуркин стояли у разбитого корыта, точнее у остатков Репейника.
Слышь, Серёг, сказал Лёха, ковыряя в зубах обломком микросхемы. А ведь мы так и не узнали, зачем им это всё нужно было.
Главное, Лёха, что мы это остановили, философски заметил Тютюнин. А прошлый год... ну что прошлый год? Он прошел. Главное, чтобы в следующем нас Любочка не убила за разбитую витрину гастронома.
Это точно, вздохнул Окуркин. Пошли в гараж? У меня там ещё тормозной диск не доделан. Думаю, если его соединить с антенной от Репейника, можно будет ловить сигналы из будущего.
Только чур без рассола, отрезал Тютюнин. Я к контактам с будущим на трезвую голову не готов.
Они побрели в сторону гаражей, а вслед им смотрел из окна посольства Хэнк Джонсон. Он вытирал слезы и доедал бутерброд с салом. Прошлый год в России окончательно сломал еще одного кадрового разведчика.
Эпилог В конторе Втормехпошив наступила тишина. Бухгалтер Фригидин пытался украсть из тумбочки Тютюнина уже не сахар, а секретные чертежи Репейника, не подозревая, что это на самом деле схема сборки самогонного аппарата из старого пылесоса. Жизнь продолжалась.
КОНЕЦ
Примечание: Если вам нужно еще больше деталей, диалогов или новая сюжетная арка (например, "Тютюнин на Марсе в позапрошлый вторник"), я готов продолжать генерацию в этом стиле.
Я: Сгенерируй в этом стиле новую сюжетную арку " Тютюнин против ЦРУ в столице США ".
Gemini-3: Это новая сюжетная арка, переносящая наших героев прямиком в логово вероятного противника. Стиль, темп и уровень абсурда строго по ГОСТу Алекса Орлова.
Аннотация Что делать, если твой друг Лёха Окуркин случайно перепутал полярность в самодельном телепортаторе, собранном из старой микроволновки и запчастей от спутника-шпиона? Правильно сушить сухари и проверять наличие загранпаспорта. Но у Тютюнина нет паспорта, зато есть синее трико и верная Любочка, которая готова достать мужа даже со дна Марианской впадины, не говоря уже о лужайке перед Белым домом. Столица США еще никогда не была так близка к экономическому коллапсу, вызванному применением дубовой скалки в условиях повышенной демократии.
Всё началось с того, что Окуркину в руки попал девайс, который агент Смит в спешке выронил, убегая с химкинского рынка в прошлом эпизоде. Девайс назывался Глобальный позиционер-аннигилятор, но Лёха, повертев его в руках, решил, что это отличная база для автоматической открывашки консервов.
Понимаешь, Серёг, объяснял Лёха, прикручивая синей изолентой к американскому прибору ржавый напильник. Тут принцип резонанса. Если мы подадим ток от аккумулятора твоего запорожца, то банка кильки будет открываться сама собой еще на подлёте к гаражу.
А зачем нам килька на подлёте? меланхолично спросил Тютюнин, ковыряя в зубах спичкой.
Для скорости! Время деньги, как говорят ихние буржуи.
Лёха соединил два красных провода, один синий и один, подозрительно напоминавший кусок бельевой верёвки. В недрах аннигилятора что-то утробно заурчало. Воздух в гараже вдруг стал плотным, как кисель в заводской столовой, и окрасился в цвета американского флага.
Ой, сказал Окуркин.
Ой это мало, Лёха, заметил Тютюнин, глядя, как стены гаража начинают прозрачнеть, а вместо старых покрышек за окном проступают очертания Капитолия. Кажется, мы открыли банку не с того конца.
Раздался хлопок, похожий на звук лопнувшей шины, и реальность окончательно сменила прописку.
Агент Смит стоял в овальном кабинете и докладывал президенту о ситуации в Восточной Европе.
Сэр, проект Репейник провален. Тютюнин и Окуркин обладают ментальным щитом, который наши ученые называют хроническим пофигизмом. Любые попытки воздействия на их мозг приводят к тому, что наш суперкомпьютер начинает требовать водки и солёный огурец.
В этот момент прямо на ковер с печатью президента, с грохотом и запахом горелой изоленты, выпали двое. Один был в засаленном ватнике и с напильником, второй в треухе и с надписью Втормехпошив на груди.
Смит? президент поднял бровь. Это и есть твоя новая группа быстрого реагирования? Выглядят... бюджетно.
Это не группа, сэр, прошептал побледневший Смит. Это ОНИ. Тютюнин и Окуркин. Прямая агрессия на территорию США!
Слышь, командир, Тютюнин поднялся, отряхивая пыль с колен. У вас тут буфет где? А то нас пока по каналам связи трясло, у Лёхи завтрак обратно попросился.
Пока ЦРУ в панике объявляло код Пурпурный, Любочка Тютюнина стояла посреди пустого гаража в Химках. В руке она сжимала пустую авоську и дубовую скалку.
Ушёл, констатировала она, обращаясь к Олимпиаде Петровне. Опять ушёл. И даже мусор не вынес.
Я же говорила, тёща сурово поджала губы. Эти его контакты с разведкой до добра не доведут. Вон, даже пространство-время продырявили, ироды.
Олимпиада Петровна подошла к месту, где еще висело слабое мерцание портала. Она поправила платок, перехватила свою скалку поудобнее и шагнула в пустоту.
Куда вы, мама?! крикнула Любочка.
В Вашингтон, дочка! Там сегодня скидки на демократию, а твой Серёга небось опять без шапки!
Любочка, не раздумывая, бросилась следом.
Вашингтон замер. По Пенсильвания-авеню шел Сергей Тютюнин, пытаясь обменять значок Ударник пятилетки на двойной чизбургер. За ним понуро брел Окуркин, волоча за собой аннигилятор, который теперь работал в режиме пылесоса и методично засасывал листовки с предвыборной агитацией.
Лёха, сказал Тютюнин. Мне тут не нравится. У них небо какое-то слишком голубое, подозрительное. И полицейские улыбаются, как будто у них зубы лишние.
Это они нас заманивают, авторитетно заявил Окуркин. Хотят выведать секрет нашей закалки. Гляди, вон тот в очках явно агент ФБР.
Человек в очках, оказавшийся обычным продавцом мороженого, в ужасе убежал, когда Окуркин попытался измерить его уровень лояльности при помощи штангенциркуля.
Внезапно небо над монументом Вашингтона потемнело. Из облаков, крутясь как два боевых вертолета, вылетели Любочка и Олимпиада Петровна. Они приземлились точно между Тютюниным и группой спецназа Дельта, которая как раз собиралась брать шпионов в кольцо.
Тютюнин! Голос Любочки перекрыл шум сирен. Ты почему в Америке без сменной обуви?!
Спецназовцы замерли. Командир группы, ветеран пяти войн, навел лазерный прицел на скалку Олимпиады Петровны.
Мадам, положите дерево на землю и поднимите руки! скомандовал он.
Тёща посмотрела на него так, как смотрит опытный хирург на безнадежную опухоль.
Сынок, ласково сказала она. У меня такая скалка была, когда ты еще в подгузники Хайль Гидра кричал. Уйди с дороги, а то я из тебя сейчас отбивную по-вашингтонски сделаю.
В этот момент агент Смит, наблюдавший за сценой через спутник, понял: столице США пришел конец. Не из-за ракет или хакеров. А из-за того, что на её территории встретились русская семейная ссора и американское желание всё контролировать.
Всем подразделениям! заорал он в микрофон. Немедленно доставить им самолет, ящик тушенки и личное извинение госсекретаря! Только пусть заберут свою скалку и убираются обратно в Химки!
Вечером того же дня Тютюнин сидел в своем гараже. Перед ним стояла банка американской арахисовой пасты, которую он пытался намазать на кусок черного хлеба.
Ну и как там, в Вашингтоне? спросил Петрович, заглядывая в гости.
Скучно, Петрович, вздохнул Серёга. Суета одна. И скалки у них там какие-то... пластмассовые. Ненастоящие.
В углу Окуркин разбирал подаренный Смитом на прощание новейший компьютер, пытаясь приспособить его монитор под зеркало заднего вида для запорожца. Прошлый год продолжался, и впереди было еще много не открытых банок кильки.
Я: Спасибо, мне понравилось, - до связи.
Gemini-3: Рад был стараться! Мои вычислительные мощности всегда к услугам Сергея Тютюнина и его неугомонной компании. Как говорится, шпионы приходят и уходят, а дубовая скалка предмет вечный.
Если вдруг снова захочется заглянуть в закрома Втормехпошива или узнать, чем закончилась очередная попытка Окуркина прорубить окно в параллельную реальность через старый холодильник я на связи.
До встречи в архивах будущего прошлого года!
|