Справедливость русского мира
Доля российского газа на европейском рынке с начала года снизилась с 50% до 9%, заявил президент Франции Эммануэль Макрон. Как отметил французский лидер в Париже на пресс-конференции, в начале года "25% всей европейской энергии приходилось на газ, из которых 50% - это был газ из России". "Теперь его доля снизилась до 9%", - указал Макрон.
Борьба за рынок - базовая стратегия любого производителя. И дело здесь не только в прибыли, что важно, но является краткосрочной, текущей задачей. Существенная доля на рынке позволяет продвигать свои стандарты, что гораздо важнее в плане стратегии развития. Советский Союз, выстроив одну из самых крупнейших в мире газотранспортных систем, безусловно, рассматривал ее в первую очередь как источник развития собственного рынка, который назвался Совет Экономической Взаимопомощи, имевший ёмкость примерно в 400 млн потребителей и позволявший уверенно находиться в рамках пятого технологического уклада. Экспортные возможности системы за пределы СЭВ рассматривались как опция и не более того.
Россия, которая унаследовала от Союза не только мастерские по производству галош с поставкой в Африку (во всяком случае так доложили президенту Путину, и он до сих пор пребывает в полной уверенности в этом непреложном факте). Россия получила в наследство и огромный индустриальный комплекс в других отраслях, имеющий кооперацию с десятками стран, включая и развитые. Это позволило России при ее стремительной промышленной деградации удерживать технологии пятого уклада, находясь при этом в состоянии, еле-еле вытягивающем технологии уклада четвертого. Уже не везде, но локальные островки, на которых еще теплились угасающие возможности, как-то существовали.
Союз использовал и развивал стандарт газового рынка, основанный на технологиях трубопроводных поставок газа. Этот стандарт включал в себя как инфраструктурные решения (труба плюс подземные хранилища в качестве демпфера, сглаживающего сезонные колебания), так и ценовую политику, обеспечивающую баланс интересов продавца и покупателя. Как крупнейший поставщик трубопроводного газа в Европу, Россия практически доминировала не только долей на рынке, но и теми стандартами, которые она подкрепляла своим доминирующим положением.
Сейчас эта доля рухнула в пять раз буквально за полтора-два года. Конечно, здесь есть и объективная составляющая: невозможно, находясь в деградирующем тренде, бесконечно поддерживать свое положение, требующее более высокого технологического уровня. Но столь стремительная потеря рынка - это, безусловно, чисто субъективный фактор, связанный с окончательно утраченной адекватностью российского руководства.
В защиту Кремля можно сказать лишь то, что он вынужден идти ва-банк: банкротство модели развития и невозможность перехода к любой другой модели привели к ресурсной катастрофе: последовательно прошедшие структурный и системный кризисы 2008-2019 годов привели к тому, что был "вымыт" вначале ресурс развития, затем в ходе реализации "майских указов" Путина был "проеден" и ресурс устойчивости. В 2019 году началась полномасштабная катастрофа, выход из которой российское руководство начало искать в экспансионистской политике захвата чужих ресурсов. Точнее, продвигать эту политику оно начало ранее, но уже после 2019 года военное столкновение с кем угодно стало неизбежным. Это исключительно рискованная стратегия, буквально ва-банк, и риск ее заключается в том, что никакого промежуточного решения быть уже не может: она может привести либо к успешной реализации и взятию под контроль чужого ресурса, либо к собственному краху, полному и окончательному.
Понятно, что даже победа на каком-то этапе все равно не решает ключевую проблему, которая и вызвала экспансию: крах модели развития продолжает пожирать ресурс в количествах, заведомо больших, чем эта модель производит. Поэтому страна обречена на перманентную внешнюю агрессию, сочетая ее с усилением внутреннего террора в достаточно тщетной попытке сбросить накапливающуюся социальную температуру. Именно это мы и наблюдаем сегодня в России, которая стремительно фашизируется, приобретая все характерные черты фашистского режима вплоть до текстуальных совпадений в используемой риторике.
Собственно, газовая война с Европой - это как раз попытка экспансии, которую Кремль предпринял с целью увеличить свое присутствие на европейском рынке и получить большую долю поступающих ресурсов. Именно с этой целью и были запущены проекты Северного потока-2 и Турецкого потока, которые в случае успешной реализации в заявленных изначально параметрах должны были обеспечить Кремлю дополнительные объемы экспорта в размере 110 млрд кубометров газа при уже имеющихся почти 200 млрд - то есть, сразу в полтора раза. Украина и транзит через нее становились в такой схеме инструментом торга и шантажа.
Однако Европа уже после Мюнхенской речи Путина пришла к выводу, что риски стратегической зависимости от Кремля заведомо превышают выгоды. Кремль сумел выстроить систему лоббирования своих интересов и во многом успешно "глушил" рациональные соображения и опасения банальным подкупом и коррумпированием европейских чиновников и политиков. Однако рано или поздно, но любая агрессия нарушает балансы настолько, что возникает отпор и противодействие просто в силу обычного самосохранения. В случае с агрессией и шантажом Кремля "весы" качнулись в обратную сторону, и уже перескочили точку равновесия далеко в противоположную сторону. Что чисто математически и можно наблюдать по сократившейся доле России на рынке. Вместо увеличения ее в полтора раза она сократилась в пять. Пока нельзя сказать, когда маятник качнется в обратную сторону, и до какой точки он дойдет в этом обратном движении.
В чем, в общем-то, и заключается вся мерзость нынешнего режима в Кремле: он не только обокрал страну и народ сейчас, он однозначно сделал жизнь других поколений хуже и тяжелее. Им придется жить в постпутинском мире, который будет для России гораздо менее комфортным, чем мог бы быть. И изменить такое положение будет крайне сложно, затратно и долго.
Мюрид Эль