Бородины. Триптих. Эпистемический нонфикшен

***

Введение

Эта серия состоит из трёх текстов об одной семье. Они написаны разными способами и нарочно поставлены рядом. Первая документально-художественная, я бы сказал: настояший эпистемический нонфикшен (если что - это литература факта, ориентированная на исследование природы знания, познаваемости мира и проверку истинности утверждений с высокой степенью доказательности). Вторая аналитический художественный жанр. Третья чисто документальный текст и он соответствует первичному исследованию фактов с помощью ИИ. Названия текстов говорят сами за себя: "Письмо на Спиридоновку", "Юнгианская реконструкция семьи и авторских масок Пита Борна и Borneo Kalimantan", "Сводная история московских Бородиных". Каждый может выбрать желаемую версию. Больших трудов написание не составило. Спасибо технологиям языковых моделей.

Да "ИИ может совершать ошибки" И это - стандартное предупреждение, которое разработчики размещают в интерфейсах чат-ботов и нейросетей. Для этой работы предупреждение тоже работает. Нейросети предсказывают наиболее вероятные слова, а не мыслят логически, из-за чего факты и источники могут быть выдуманы (так называемые "галлюцинации"). Но, надеюсь, наш случай обошелся без таковых.

Речь идёт о семье Бородиных и об одном её потомке, авторе Самиздата, который пишет под именем Пит Борн, а в другом разделе, под другой маской, как Borneo Kalimantan. Под частью текстов он подписывается своим именем, Пётр Бородин.

Сам Бородин говорит, что свою историю знает. Зачем тогда её освещать? Причин три.

Первая. Знать историю и установить её - разные вещи. Семья знает свою историю по памяти, и память в ходе работы то подтверждалась, то нет. Документы подтвердили имена трёх братьев и их старшинство, девичью фамилию матери Лебедевой и адрес на старых конвертах. Версия о том, что квартиру на Спиридоновке снимали, по признанию самого Бородина, оказалась его предположением. В архивах нашлось и то, чего в семейном рассказе нет. Точные даты рождения, строка в описи 1936 года о деле по восстановлению избирательных прав, уцелевший дом на Садовнической, семейное владение в Большом Воздвиженском переулке, Александр Петрович, раз за разом стоящий крёстным у детей брата. Первая часть не пересказывает то, что потомок знает, а проверяет это и дополняет.

Вторая. Эта история принадлежит не только ему. Это судьба московской купеческой семьи на протяжении трёх веков, от двора в Кожевниках до одной комнаты с выбитым окном, и для читателя она ценна сама по себе.

Третья, главная, и она связывает обе части. Знать факты своей истории не значит видеть, что эта история делает с тобой. Бородин знает, что у семьи отняли дом. Что это знание делает в его текстах, в его трёх именах и в его леопарде, изнутри не видно. Эту работу и берёт на себя серия.

***

Всё начинается с письма. 19 декабря 1914 года Алексей Петрович Бородин пишет из действующей армии брату Александру в Москву, на Спиридоновку. Через сто с лишним лет потомок адресата публикует это письмо в сети как семейный документ, который нужно сохранить. Вокруг письма собрано всё остальное: купеческий род, который двести лет прибавлял в дворах, домах и гильдиях, шестикомнатная квартира, уплотнение, одна комната, окно, выбитое в первую военную зиму, и строка в архивной описи 1936 года, которую никто ещё не открыл.

Первая часть, "Письмо на Спиридоновку", исследование. Она восстанавливает историю Бородиных по метрическим и купеческим книгам, справочникам Вся Москва, архивным описям, чужим родословным и рассказу потомка. Главное правило здесь одно: всё записанное отделено от всего запомненного. Там, где документ и память сходятся, история становится прочной. Там, где расходятся, остаётся открытый вопрос, и он так и назван. Оценок в этой части нет, есть только то, что удалось найти, и то, что найти не удалось.

Вторая часть, "Бородины. Род, тень и маска", читает ту же историю иначе. Она исходит из мысли Юнга о том, что род не фон для жизни человека, а часть его психики. Пережитое предками продолжает действовать в потомке, иногда как память, чаще как задача. Под этим углом история семьи становится историей дома, который строился снизу вверх и разрушался сверху вниз. А потомок, пишущий под тремя именами, предстаёт человеком, в котором эта история продолжается. Это реконструкция и гипотеза, а не диагноз. Она опирается на факты первой части и на открытый корпус его текстов.

Читать части можно в любом порядке, но задуманы они в таком: сначала документ, потом толкование. Первая часть показывает, что известно. Вторая пробует понять, что это знание значит для человека, который его хранит. Между ними одно и то же письмо, с приветом няне в конце.

Письмо на Спиридоновку

История семьи Бородиных по документам и памяти

Письмо

Всё началось с одного листа. 19 декабря 1914 года из действующей армии ушло письмо в Москву, на Спиридоновку, 27, Александру Петровичу Бородину. Автор называет адресата "Саня", подписывается двумя буквами, АБ, и в конце передаёт приветы домашним, среди них Серёже и няне. Письмо сейчас опубликовано на Самиздате, в разделе Пита Борна, под старой орфографией заголовка, "Изъ дйствующей армiи", с текстом и изображениями листов.

Публикатор называет адресата своим дедом. Автора письма, Алексея Петровича, он называет младшим братом деда, Сергея старшим. Это семейное свидетельство, и я с самого начала держу его отдельно от документов. Не потому, что не доверяю, а потому, что дальше вся работа будет состоять в том, чтобы понять, где память и бумага сходятся, а где расходятся. Там, где они сходятся, история становится прочной. Там, где расходятся, начинается самое интересное.

От письма расходятся две нити. Одна уходит назад, в купеческую Москву XVIII и XIX веков, к людям с гильдиями, дворами и подрядами. Другая идёт вперёд, к квартире на Спиридоновке, к уплотнению, к выбитому окну и к человеку, который через сто с лишним лет выложил это письмо в сеть. Посередине стоят три брата, Сергей, Александр и Алексей. О каждом из них известно разное и из разных источников, и почти никогда не столько, сколько хотелось бы.

Все дореволюционные даты ниже даны по старому стилю, как в самих документах.

Двор в Кожевниках

Начало рода я знаю не из архива, а из чужой работы. На форуме СВРТ генеалогист под именем Jerrzy опубликовал роспись купеческих родов Бородиных, и первый из них начинается с Сергея Фёдоровича, жившего с 1678 по 1762 год. Он записан тяглецом Кожевницкой полусотни и московским купцом. В 1723 году он приобрёл двор в приходе Троицы в Кожевниках. Отец его назван Фёдором, и больше о нём не сказано ничего.

Пит Борн пишет, что прямая линия его рода прослежена примерно до 1650 года. В открытой росписи такой цепочки нет, она начинается с 1678-го. Возможно, у семьи есть сведения, которые не попали в публикацию. Возможно, середина XVII века взята из предания. Пока это два разных утверждения, и я их не сливаю.

Двор в Кожевниках стоит в начале истории так, как в начале многих купеческих родословных стоит первая собственная земля. До него люди работают на чужом, после него у рода появляется место, от которого можно вести счёт. Всё, что будет дальше, от палат до шести комнат на Спиридоновке, в каком-то смысле продолжение этого первого двора.

Сын Сергея, Василий Сергеевич, прожил с 1727 по 1794 год и был купцом второй гильдии. В 1782 году он указан в собственном доме в приходе Николая Чудотворца на Пупышах. Первая жена его, Марфа Алексеевна Котельникова, была дочерью купца первой гильдии. Кожевники и Пупыши оба лежат в Замоскворечье, но это разные места, и переезд из одного в другое для семьи, видимо, был шагом вверх.

Два прихода

Здесь роспись Jerrzy сообщает вещь, которую легко пропустить, а я считаю одной из ключевых во всей истории. Дом Бородиных стоял в приходе Николы на Пупышах. Но крестили, венчали и хоронили нескольких поколений семьи не там. Для этого был Троицко-Введенский единоверческий комплекс у Салтыкова моста, со своим кладбищем.

Единоверие было способом сохранить старый обряд, оставаясь внутри синодальной церкви. Человек формально принадлежал общему порядку, а внутри него держал своё, более древнее. Для Бородиных это означало простую бытовую географию. Живёшь в одном приходе, самые важные события жизни проводишь в другом.

Мне кажется, эта двойная география много говорит о том, как род понимал себя. Адрес жилья и адрес памяти у него никогда не совпадали. Место, где стоит дом, можно сменить. Место, где крестили деда и где он лежит, остаётся.

Но тут же стоит поставить ограничитель, иначе красивая мысль съест факты. Единоверие старших поколений не делает единоверцами всех потомков. Сергея Петровича в 1887 году крестили в обычной православной Николаевской церкви на Пупышах, и это прочитано в метрической книге. Его собственных детей потом крестили у Николы в Плотниках, в Покровском-Подъелках и в Братовщине под Дмитровом. Каждое поколение уходило от Салтыкова моста чуть дальше, и к началу XX века семья, судя по метрикам, крестила детей в самых разных храмах, в том числе за городом.

Палаты

Семён Васильевич, сын Василия от первого брака, прожил с 1765 по 1826 год. Купец второй, потом третьей гильдии, ратман, помощник купеческого старшины. В 1795 году у него был кожевенный завод, в 1815-м он занимался подрядами. Первой женой его роспись называет Екатерину Григорьевну, дочь крестьянина, второй Евдокию Яковлевну. Браки этой семьи вообще не держались одного круга. В них сходились купеческие дочери и выходцы из крестьян экономического ведомства.

От этого поколения сохранилось то, что редко сохраняется. Дом. На Садовнической улице, 71, строение 4, стоит главный дом усадьбы, которую сегодня называют усадьбой Бородина и Полшковых.

Историко-культурная экспертиза 2025 года связывает её палаты 1770-х годов с Василием Сергеевичем Бородиным. В приложении к экспертизе опубликованы планы владения Семёна Васильевича за 1803 и 1816 годы. На плане 1803 года соседом записан московский мещанин Андрей Васильевич Бородин. Одно отчество ещё не родство, и я его не достраиваю.

По семейному рассказу, у Бородиных больше ста лет был собственный дом с каменными палатами, и в конце XIX века его продал прапрадед публикатора. Если принять родство, прапрадедом был бы Семён Григорьевич. Велик соблазн сказать, что дом на Садовнической и есть тот самый. Документы этого не позволяют.

Они вообще противоречат друг другу. Акт экспертизы 2022 года записывает владение за Семёном Григорьевичем в 1895 году и за Григорием Семёновичем в 1917-м. Акт 2025 года рассказывает другую историю. Бородины, потом, в середине XIX века, А.П. Степанова или Морозова, потом Полшковы, а в 1900 году торговый дом "Г. Волк и Ко". Переход к В.Г. Полшкову в 1890 году там упомянут, но не назван покупкой у Бородина. Городская публикация 2025 года тоже знает о 1890-м и тоже не называет продавца.

Так что у меня есть дом, который стоит, и дом, который помнят. Совпадают ли они, решат документы о переходе собственности и старые границы владений. Под планами 1803 и 1816 годов стоят прежние архивные шифры, "ЦАНТД г. Москва, Пятницкая часть, 49/53-54, д. 1" и "д. 2". Современных шифров я пока не знаю.

Имя, которое переходит

Сын Семёна Васильевича, Григорий Семёнович, прожил с 1788 по 1846 год. При нём семья поднялась выше всего. В 1830 году он купец второй гильдии, в 1834-м первой, с 9 апреля 1836 года потомственный почётный гражданин. Занимался, как и отец, подрядами.

4 ноября 1806 года он женился на Гликерии Александровне Шемякиной, которую в документах зовут и Лукерьей. Брак роспись относит к Введенской единоверческой церкви за Салтыковым мостом. Там же, у единоверцев, её и отпевали в 1856 году, а похоронили на Всехсвятском кладбище.

Одна деталь из этой семьи держит меня дольше других. В 1827 году у Григория и Гликерии умер годовалый сын Семён. В 1830 году родился следующий сын, и его назвали тем же именем. Крёстным, по росписи, был его брат Пётр Григорьевич. Так делали часто, и никакой мистики в этом нет. Но если смотреть на род как на целое, видно, что имя в нём живёт дольше человека. Оно переходит к следующему ребёнку, как дом переходит к следующему владельцу. Семён, Григорий, Пётр, Сергей, Александр, Алексей повторяются в этой семье из века в век, и исследователю это стоит дорого. Каждое совпадение имени приходится проверять датой, иначе двое разных людей склеиваются в одного.

Именно так и случилось с Михаилом Григорьевичем. Заметка краеведа на том же СВРТ от 2010 года называет Михаила, родившегося около 1822 года, сыном Григория Семёновича и братом Семёна. Ему приписана фабрика шёлковых и бархатистых тканей и магазин в Средних рядах. Там же дом Григория на Пупышах оценён в 10 000 рублей по сведениям 1842 года. Звучит убедительно. Но заметка присоединяет к семье и торговый дом "Н. и С. Бородины", а у Jerrzy эта фирма принадлежит Николаю и Сергею Михайловичам из совсем другого, седьмого купеческого рода, который восходит к Михаилу Григорьевичу 1821-1879 годов, пришедшему в Москву из калужских мещан в 1856 году. Два Михаила Григорьевича, почти ровесники, одна фамилия, один город. Пока это не разведено по метрикам, я не могу назвать Михаила из заметки братом Семёна даже предположительно.

Та же осторожность нужна со всеми остальными Бородиными. Венёвские, глазовские, калужские, уральские казаки, дворяне Коротояка, бугурусланская ветвь, серпуховская линия. Фамилия распространённая, и каждая из этих семей живёт в документах своей жизнью. С композитором Александром Порфирьевичем связи тоже не нашлось.

Семён Григорьевич, или Сколько ему лет

С этим Семёном у документов спор с самого рождения. Роспись Jerrzy называет дату, 10 октября 1830 года, и крещение 12 октября в Троицкой единоверческой церкви. А купеческие книги считают иначе. В 1877 году ему 44, в 1878-м 45, в 1879-м 46. В расшифровке справочника 1904 года ему 71. Все эти возрасты указывают на 1832 или 1833 год. Разница в два-три года мелкая, но это тот случай, когда мелочь выдаёт, что одна из записей ошибается, и пока не открыта метрическая книга, я не знаю какая.

Документально, в семейной купеческой книге, подтверждено вот что. Его звали Семён Григорьевич, жену Ольга Ивановна, сына Пётр, и умер он 19 июня 1905 года. Всё остальное о нём пришло через выписки и чужие расшифровки. Картина по ним складывается подробная.

В 1877-1879 годах у него собственный дом в Пятницкой части, в приходе Николы на Пупышах, и торговля мануфактурой в Зеркальном ряду. Сыновья Пётр, Иван, Григорий, позже Владимир. К 1892 году дом уже в Садовниках, в приходе церкви "Утоли моя печали", торговля на Чижовском подворье и на Варварке в доме Купеческого общества, склад в Садовниках в доме Щербатова. В 1904 году, по расшифровке справочника, он торгует уже москательным товаром.

Мануфактура, потом москательный товар, краски и химия. Если отойти на шаг, видна вся траектория рода. Прадеды работали с кожей, с грубой материей, со шкурой. Правнуки торгуют тканями, красками, химическими веществами, тем, что превращает одно в другое. Я не придаю этому символического веса, но замечаю, как меняется материал в руках семьи.

Была и общественная жизнь. Комиссар городской казны в 1872 году, причём роспись начинает срок с 8 марта, а справочник с 1 сентября. Выборный купеческого сословия в 1882-1901 годах. Гласный городской думы в 1885-1893 годах. Управление домом Купеческого общества на Кузнецком мосту, почётное старшинство в детском приюте князя Долгорукова, попечительство в Доме призрения имени Мазуриных. Даты этих служб в росписи и в справочнике расходятся на год-два почти везде. Семья была видной, но её хронология всё время двоится.

Двое его сыновей прожили недолго. Иван Семёнович, 1861-1896, умер, по росписи, в Ялте. Жена Мария Ивановна Егорова, сын Виктор. Владимир Семёнович, 1873-1904, прапорщик 220-го Епифанского полка, женат с 12 ноября 1897 года на Марии Фёдоровне Малюшиной, дети Павел, Георгий и Нина. Смерть Владимира 20 июня 1904 года и погребение в Покровском монастыре я нашёл независимо, в "Московском некрополе" 1907 года. Некрополь подтверждает смерть, но ничего не говорит о жене и детях.

К середине 1890-х, по экспертизе 2025 года, Семён Григорьевич купил участок в Хамовниках, в Большом Воздвиженском переулке, позже переименованном в 1-й Тружеников. После его смерти владение перешло к наследникам. В домовладениях "Всей Москвы" за 1916 год по адресу Большой Воздвиженский, 10 записано "Бородиныхъ Серг. Пет., Пет. и Григ. Сем. насл.", телефон 162-95. Сергей Петрович, Пётр и Григорий Семёновичи. Александра и Алексея в этой строке нет.

Купеческая книга

Самый прочный документ всей истории лежит в Центральном государственном архиве Москвы, фонд 51, опись 18, дело 509. Это книга записи купцов, почётных граждан и их семей по десятой ревизии. Каталог датирует её 1857-1877 годами, но на развороте, листы 16 об. и 17, есть приписки вплоть до 1906 года. Я читал их на увеличенном изображении.

Пётр Семёнович Бородин родился 22 июля 1859 года. Он записан среди детей Семёна Григорьевича и Ольги Ивановны. На том же развороте отмечена смерть Семёна 19 июня 1905 года.

31 октября 1886 года Пётр Семёнович вступил в первый брак с московской купеческой дочерью Александрой Кирилловной Лебедевой. Отдельная пометка перечисляет их сыновей.

Сергей, 30 июля 1887 года.

Александр, 19 августа 1889 года.

Алексей, 5 октября 1890 года.

Николай, 21 февраля 1896 года. Рядом приписано, что он умер 5 января 1902 года.

Запись о причислении с 1906 года в самостоятельное московское купечество второй гильдии ещё раз называет Петра Семёновича, жену Александру Кирилловну и детей Сергея, Александра и Алексея. Николая там уже нет.

Эта страница сделала для истории семьи больше, чем все остальные вместе. Братья из письма получили даты рождения и порядок старшинства. Сергей старший, Александр средний, Алексей младший, ровно так, как говорит публикатор. И у их матери оказалась фамилия Лебедева.

Но у этой страницы есть и спор. В расшифровке справочника 1904 года среди внуков Семёна перечислены Сергей 16 лет, Александр 14, Алексей 13 и Николай семи с половиной. Николай, который по купеческой книге умер за два года до того. Справочники часто переписывали прошлогодние сведения, и я думаю, что это как раз такой случай. Но оригинал справочной страницы я не видел, так что расхождение пока остаётся. Прямая архивная пометка о смерти весит больше.

Рождение Сергея подтверждено ещё одним, независимым документом. В метрической книге Николаевской церкви на Пупышах за 1887 год, запись номер 35, Сергий родился 30 июля, крещён 1 августа. Родители Пётр Симеонов Бородин и Александра Кириллова, оба православные, в первом браке. Против записи пометка "в доме Бородина", без улицы. Восприемники купец первой гильдии Кирилл Иванов Лебедев и Ольга Иванова Бородина. Дед по матери и бабка по отцу. Две купеческие семьи стоят у купели первого внука.

Кирилл Иванович Лебедев - единственный Лебедев в этой истории, которого я видел в документе. Семья хранит предание о родстве с физиком Петром Николаевичем Лебедевым, и сам публикатор признаёт, что подтверждений нет. Одна фамилия и одна купеческая среда общего предка не дают. Для этого нужна отдельная родословная Лебедевых.

С 1906 года Пётр Семёнович сам по себе купец второй гильдии. В торговых выписках ему соответствуют Варварка, 5, телефон 226-25, москательные и химические товары.

Крёстный

Александра Петровича я встречаю в документах всё время и всё время не там, где ищу.

У старшего брата Сергея к 1914 году трое детей, и во всех трёх метриках кто-то из братьев стоит у купели. Николай родился 1 июня 1910 года и крещён 6 июня в Благовещенской церкви села Братовщины Дмитровского уезда. Восприемники Александр Петрович Бородин и московская купеческая жена Анна Александровна Власова. В той же записи назван паспорт Сергея, выданный 31 мая 1910 года приставом первого участка Хамовнической части. Владимир родился 11 августа 1911 года и крещён 17 сентября у Николы в Плотниках. Крестил его протоиерей Иосиф Фудель, восприемники Алексей Петрович Бородин и московская мещанка Сретенской слободы Валентина Евфимиева Лебедева. Валентина родилась 24 мая 1914 года и крещена 3 июня в Покровской церкви села Покровского-Подъелок. Восприемники Александр Петрович Бородин и вдова Мария Фёдоровна Бородина.

Эту вдову я не могу пройти мимо. Жену Владимира Семёновича, умершего в 1904 году, звали Мария Фёдоровна. Если это она, у купели Валентины стоят дядя девочки и вдова её двоюродного деда. Метрика этого не говорит. Это моё предположение, и держится оно пока на имени, отчестве и дате смерти мужа.

Жена Сергея в метриках записана двумя способами, "Людмила Гиршева" и "Людмила Григорьевна". Роспись Jerrzy называет её урождённой Якуб, дочерью московского купца первой гильдии Гирша Урьяшева Якуба, и относит венчание к 31 января 1910 года в Крестовоздвиженской церкви на Убогих домах. Брачной записи я не видел. В метриках детей фамилия Якуб не стоит. Во "Всей Москве" за 1916 год есть Людмила Григорьевна Бородина, жена потомственного почётного гражданина, на Пречистенском бульваре, 25. Сам Сергей в том же справочнике живёт на Арбате, 23, телефон 278-32, и держит контору красильно-химических материалов, масел, металла и бакалеи.

А Александр? Кроме двух крестин у племянников, есть ещё одна запись, прочитанная пока только машинным распознаванием. В церкви Михаила Архангела при университетских клиниках Александр Петрович Бородин, потомственный почётный гражданин, в январе 1914 года крестит девочку Наталию Доброгорскую, дочь Николая Александровича и Маргариты Ивановны. Тот ли это Александр, не установлено.

И ещё одна. В журнале "Разведчик" номер 1266 от 10 февраля 1915 года, на странице 91, прапорщик Александр Петрович Бородин ранен и остался в строю. Дата номера не дата ранения. Адреса нет, и признаков, чтобы уверенно отождествить его с нашим Александром, тоже нет. А в одном из последующих указателей наборщик превратил его в "Бородика", и при поиске по буквам эта запись просто исчезает.

Своей свадьбы и своих детей у Александра в бумагах нет. Ни в росписи, ни в метриках, ни в справочниках. А именно через них идёт линия к человеку, который сегодня называет его дедом. Такие фигуры в родословных встречаются чаще, чем кажется. Род держится на них, как дом на несущей стене, которую никто не видит, потому что она внутри.

Три телефона и два адреса

"Вся Москва" на 1914 год, страница 80 алфавитного отдела. Бородины стоят там столбиком.

Александр Петрович, Малая Лубянка, 3, потомственный почётный гражданин.

Алексей Петрович, Малая Лубянка, 2, тоже потомственный почётный гражданин.

Пётр Семёнович, Большой Воздвиженский, собственный дом, телефон 162-95.

Сергей Петрович, тот же адрес и тот же телефон.

Григорий Семёнович, брат Петра, тот же адрес и тот же телефон. И ещё одна запись на это имя, на Садовнической. Один это человек или два, я не знаю.

Три телефона на одну семью в 1914 году. 162-95 в Хамовниках, 226-25 на Варварке, 278-32 на Арбате. Эти номера мне ещё понадобятся.

Теперь письмо. В декабре 1914 года Алексей пишет Александру на Спиридоновку, 27. Справочник того же года держит Александра на Малой Лубянке, 3. Справочник 1916 года, страница 54, держит его там же. Алексея оба года на Малой Лубянке, 2. Справочники могли отставать на год, на два, на три. Братья могли жить по разным адресам. Один адрес мог быть прежним, другой новым. Я не знаю, какое объяснение верное, и дату переезда пока не установил.

Потомок рассказывает об этом переезде прямо. Семья жила в доме страхового общества "Россия" на Малой Лубянке и перебралась на Спиридоновку. Сохранились конверты с адресом Малая Лубянка, 2. Это номер Алексея в справочнике. У Александра напечатан дом 3.

Про дом "Россия" стоит сказать отдельно. Два здания страхового общества по обе стороны Малой Лубянки после революции, в 1919 году, отошли органам госбезопасности и позже вошли в тот комплекс, который вся страна знает по одному слову. Бородины жили там до всего этого, когда дом был просто большим доходным домом страховой компании. Письмо 1914 года уже идёт на Спиридоновку, так что с передачей здания переезд никак не связан. Но строку "предки жили в доме Россия" сегодня почти любой прочитает не так, как её прочитали бы в 1914 году.

Дом Петра Скопника на углу Спиридоновки и Садовой-Кудринской построен в 1906-1908 годах по проекту Густава Гельриха. В карточках недвижимости попадается 1914 год, но это не дата постройки, и строить на ней версию о переезде в новый дом нельзя. Современный номер 27/24 - двойной номер дома, а не квартира 24, как можно подумать.

Как семья держала квартиру у Скопника, неизвестно. 24 сентября 2026 года, в комментарии номер 6 под письмом, Пит Борн написал, что квартиру снимали. В комментарии номер 11 того же дня он уточнил, что вывел это из самих слов "доходный дом" и что так ему не рассказывали ни дед, ни бабушка. Для доходного дома наём самое вероятное. Но и долгосрочная аренда, и паевое участие, и иные формы права документально не исключены. Семья помнит не юридический статус, а шесть комнат, окна на Садовую-Кудринскую и во двор, мебель, рояль и несколько картин.

Ковно, Сталлупёнен, Дееден

В письме Алексей рассказывает маршрут. 23 октября выход из Ковно, движение к Сталлупёнену, бой 31 октября у Деедена, 3 ноября у Таблаукена, с 8 ноября в резерве. Упоминает групповую фотографию. Упоминает и прежнюю открытку, значит, переписка была и до этого письма. Сохранилась ли она, я не знаю.

По местам и датам можно попробовать найти полк. Сопоставление с боевым путём навело на 289-й пехотный Коротоякский полк. В справочном перечне его офицеров есть Алексей Бородин, прапорщик запаса армейской пехоты, с упоминанием Высочайшего приказа от 29 февраля 1916 года. Отчества нет. Значит, это пока направление поиска. Документы полка лежат в РГВИА, рабочий ориентир фонд 2898, опись 1, и прежде чем что-то утверждать, нужно проверить именные списки офицеров.

Дальше документы кончаются и начинается семейная память. Алексей вернулся с войны больным. В семье это связывают с менингитом. Через несколько лет он умер. Когда вернулся, когда умер, чем болел, по бумагам не установлено. Он окончил университет, пишет публикатор, и сам же признаётся, что не знает, чем Алексей занимался до войны. Университет, факультет, год выпуска неизвестны.

От Алексея осталось письмо. Одно, опубликованное, с приветом няне.

Одна комната

Всё, что было со Спиридоновкой после революции, я знаю из одного источника. Это комментарий номер 7 Пита Борна от 24 сентября 2026 года, 18.02. Рассказ соединяет семейную память, чтение старых конвертов и собственные исторические объяснения автора. Домовая книга не прочитана.

Квартиру уплотнили. Из шести комнат семье оставили одну, в ней жили четверо или пятеро, точно публикатор не помнит. Мебель, рояль и картины остались у новых жильцов. Вывезти их было некуда и продать некому. Одного дня, когда всё отобрали, в рассказе нет. Вещи ушли так, как уходят вещи, которым больше нет места.

В 1930-е годы Александр переехал к жене и детям. Это первое и пока единственное свидетельство того, что у него вообще были жена и дети. Имён рассказ не называет, адреса тоже. Прабабушка, урождённая Лебедева, осталась в комнате одна. Имени её рассказ не даёт, но в купеческой книге мать трёх братьев записана как Александра Кирилловна Лебедева, и я почти уверен, что это она.

Первая военная зима, 1941-1942 год. Рядом упала бомба, взрывной волной выбило окно. Соседи на время закрыли проём. Деда нужно было известить, а телефона у него не было. Пока до него дошла весть, пока он приехал и сам вставил стекло, прабабушка заболела воспалением лёгких и умерла.

Я возвращаюсь к странице 80 справочника 1914 года. Три телефонных номера на одну семью. Через двадцать семь лет сына этой семьи нельзя было даже вызвать к умирающей матери. Больше я здесь ничего не добавляю. Документы говорят это сами, если поставить их рядом.

После её смерти Александр вернулся в комнату с семьёй. Они жили там примерно до середины 1950-х. Дом Скопника стоит до сих пор, его недавно реставрировали.

Дело номер 12

О Петре Семёновиче, отце трёх братьев, после 1916 года семейный рассказ молчит. Молчат и справочники. А в описи одного московского фонда есть строка с его именем.

ЦГА Москвы, фонд Р-3094, опись 1, дело 12. "Бородин Петр Семенович". Делопроизводственный номер 18633. Фонд принадлежит Комиссии по рассмотрению жалоб лиц, лишённых избирательных прав, при президиуме Советского районного совета Москвы. На титуле описи "Опись номер 1 за 1936 год", раздел называется "Заявления и личные документы граждан о восстановлении в избирательных правах". Я видел эти листы на фотографиях из опубликованной подборки.

Больше не известно ничего. Графа крайних дат в строке пустая. Возраста, адреса, профессии, семьи нет. Если это наш Пётр Семёнович, в 1936 году ему было 76 или 77 лет. Но это может быть и тёзка. Дело не прочитано.

Что вообще значило оказаться в такой описи? Лишение избирательных прав по социальному положению было в советском законе с самого начала. Статья 65 Конституции РСФСР 10 июля 1918 года исключала из избирателей частных торговцев, коммерческих посредников, живущих на нетрудовой доход и тех, кто нанимал людей ради прибыли. Купец второй гильдии с москательной торговлей на Варварке попадал сюда без всякого приговора, просто по прошлому. Во второй половине 1920-х списки лишенцев разрастались, инструкция ВЦИК 4 ноября 1926 года расписала категории подробно, и к началу 1930 года практика стала такой, что о ней докладывали Сталину. 5 декабря 1936 года новая Конституция, статья 135, вернула избирательное право всем, независимо от происхождения и прошлого.

Заявление о восстановлении значит, что человека прежде считали лишённым прав. Оно не значит, что права вернули. Решения я не видел. Когда его лишили, в 1918-м, в конце 1920-х или позже, я не знаю. Самым вероятным периодом я бы назвал 1926-1930 годы, но только по общему контексту, а не по документу о нём.

Я искал и другое. Ни Петра Семёновича 1859 года, ни Александра Петровича 1889 года, ни Сергея Петровича 1887 года в базах репрессированных надёжно найти не удалось. Нашлись тёзки. Пётр Семёнович 1915 года рождения в Томском мартирологе. Александр Петрович 1890 года, хлебопашец из Троицкого уезда. Алексей Петрович 1899 года в базе по Киргизии. К московской семье они не присоединяются. Отрицательный результат ограниченного поиска ничего не доказывает, кроме того, что искать надо дальше. Лишение прав само по себе было формой преследования, и отсутствие следственного дела его не отменяет.

Стена внутри

Вот что держится на документах. Семён Григорьевич, его сын Пётр Семёнович, родившийся 22 июля 1859 года, и сын Петра Александр, родившийся 19 августа 1889 года. Эта цепочка записана в одной купеческой книге, и знак вопроса между её звеньями не нужен. Сергей и Алексей - братья Александра.

Вот что держится на памяти. Александр Петрович, адресат письма на Спиридоновку, 27, дед публикатора. Между ними один человек, ребёнок Александра, отец или мать нынешнего Петра. Слово "дед" не говорит, по какой линии идёт родство, а совпадение фамилии этого не доказывает.

Между документом и памятью шов, и за последний день он заметно сузился. Сходятся имена трёх братьев и их старшинство. Сходится девичья фамилия прабабушки, Лебедева. Сходится адрес на старых конвертах, Малая Лубянка, 2. По отдельности каждое совпадение можно было бы списать на случай. Вместе они делают отождествление купеческого Александра 1889 года с дедом публикатора хорошо подкреплённой гипотезой. Но пока только гипотезой.

Шов закроют несколько бумаг, и я знаю, где их искать. Дело Р-3094, опись 1, дело 12, с заявлением, анкетой и решением. Домовые книги Спиридоновки, 27 за 1914 год и первые послереволюционные годы. Метрики Александра и Алексея, в том числе на Пупышах, где крестили старшего брата, и у Салтыкова моста. Брачная книга Пупышей за 1908-1914 годы, 536 изображений, из которых я видел немногие. Военные списки 289-го полка. Документы о смерти Алексея и о смерти прабабушки в первую военную зиму.

Графа крайних дат в деле номер 12 пустая. Имя ребёнка Александра Петровича не названо ни в одном документе, который я видел. Номер квартиры на Спиридоновке не подтверждён. С этих трёх пустых мест начнётся следующая часть поиска. Может быть. Продолжение вполне возможно. Но для поставленной цели уже достаточно проделанной работы.

Источники

Ссылки ведут к публикациям и изображениям, использованным при исследовании. Для справочников указана печатная страница: она может отличаться от номера кадра в электронном просмотрщике. Доступность отдельных сайтов меняется.

1 Пит Борн - Изъ дйствующей армiи - письмо и семейный комментарий

2 Раздел Пита Борна в Самиздате

3 Комментарии к публикации письма

4 Вся Москва на 1914 год - с 80 - кадр 925

5 История доходного дома Скопника на Спиридоновке

6 СВРТ - заметка 2010 года и расшифровка справочника 1904 года

7 СВРТ - родословная Jerrzy от 7 июля 2025 года - первый купеческий род

8 Московский некрополь - том 1 - 1907 - с 129 - кадр 162

9 Разведчик - 1266 от 10 февраля 1915 года - с 91

10 ВГД - публикация списка раненых с пояснением фамилии Бородин

11 Описание проекта Лишенцы Москва и состава индекса

12 Фотография описи Р-3094 - титульная страница за 1936 год

13 Фотография описи - дело 12 - Бородин Пётр Семёнович

14 ВГД - публикация фотографий описей и описание фонда Р-3094

15 Конституция РСФСР 1925 года в редакции 23 января 1935 года - ст 69

16 Открытый список - Пётр Семёнович Бородин 1915 года рождения

17 Открытый список - Александр Петрович Бородин 1890 года рождения

18 Открытый список - Алексей Петрович Бородин 1899 года рождения

19 Мемориал - Большой террор 1937-1938 - краткая хроника

20 Валентина Бородина - 1914 - ЦГА Москвы 2132 2 151 - скан 184

21 Владимир Бородин - 1911 - ЦГА Москвы 203 782 460 - скан 39

22 Семья Петра Семёновича - ЦГА Москвы 51 18 509 - скан 19

23 Рождение Сергея - 1887 - ЦГА Москвы 203 768 79 - скан 569

24 Дом Скопника - история и реставрация - публикация материала mos.ru

25 Титул книги Николы на Пупышах за 1887 год - скан 555

26 ВГД - каталожные описания фондов 2121 и 2122

27 ВГД - опись 203-776 - дела 707А и 707Б

28 ВГД - опись 203-782 - дела 690 и 692

29 Конституция РСФСР 1918 года - статья 65

30 Инструкция о выборах городских и сельских советов - 4 ноября 1926 года

31 Сводка ОГПУ о лишении избирательных прав - 16 марта 1927 года

32 Докладная Енукидзе Сталину о лишенцах - 1 марта 1930 года

33 Конституция СССР 1936 года - исходная редакция - статья 135

34 Президентская библиотека - документы о репрессиях 1917 и 1918 годов

35 Постановление СНК РСФСР о красном терроре - 5 сентября 1918 года

36 Пит Борн - комментарий 7 от 24 сентября 2026 года 18:02 - рассказ о жилье и родственниках

37 Экспертиза усадьбы Бородина - Полшковых от 11 февраля 2025 года - с 9-11 и 82-83

38 Экспертиза реставрации живописи усадьбы Бородина - Полшковых 2022 года - с 10

39 Мосгорнаследие - старинные усадебные дома - 28 февраля 2025 года

40 Мемориал - Топография террора - Лубянка 2

41 Вся Москва на 1916 год - алфавитный отдел - с 54 - кадр 814

42 Вся Москва на 1916 год - домовладения - с 89 - кадр 1383

43 Г П Визгалов - историко культурная экспертиза от 14 января 2025 года - с 10 и 13-14

44 ВГД - обсуждение дома Бородина у Плющихи - 15 февраля 2026 года

45 Николай Сергеевич Бородин - ЦГА Москвы 203 780 4046 - скан 100 - запись сверена по изображению

46 Александр Бородин как восприемник Наталии Доброгорской - ЦГА Москвы 2125 2 72 - скан 181 - OCR

47 Николаевская церковь на Пупышах - ЦГА Москвы 2121 2 145 - каталог и скан 28

48 Титул книги Благовещенской церкви Братовщины за 1910 год - ЦГА Москвы 203 780 4046 - скан 94

Дополнительные ориентиры: общий каталог ежегодников "Вся Москва" в Internet Archive; индекс "Лишенцы: Москва"; документы 289-го пехотного полка в РГВИА. Адресные записи 1916 года сверены по изображениям; указанные выше выписки 1915 и 1917 годов и сведения о воинской части сохраняют прежние ограничения.

***

Юнгианская реконструкция семьи и авторских масок Пита Борна и Borneo Kalimantan

***

Вместо предисловия

Это не архивная справка и не окончательная родословная. Это цельная реконструкция, в которой известные семейные сведения соединены с наиболее вероятной исторической и психологической логикой. Там, где между поколениями остаётся пробел, он обозначен как гипотеза.

Я исхожу из одного допущения, которое стоит назвать сразу. Род для меня не фон, на котором разворачивается жизнь отдельного человека, а часть его психики. То, что пережили прадеды, не исчезает вместе с ними. Оно продолжает действовать в потомке, иногда как память, чаще как задача, смысла которой он сам не знает. Юнг писал в поздних воспоминаниях, что ощущает себя связанным с предками так, словно обязан ответить на вопросы, которые они оставили без ответа, и завершить то, что они не успели. Я читаю историю Бородиных в этом свете. Отсутствие одного документа не отменяет общей формы этой истории. Московский купеческий род, его религиозная память, дома, торговля, война, революционное унижение и поздний потомок, который превращает эту память в текст.

Дом, который строился двести лет

В 1909 году Юнгу приснился дом. Верхний этаж был обставлен как гостиная XVIII века, ниже шёл средневековый этаж, ещё ниже римский подвал, а под ним пещера с черепками и костями. Юнг понял этот сон как образ психики. Чем глубже спускаешься, тем древнее слой, и самые нижние этажи принадлежат уже не тебе, а тем, кто жил до тебя.

История Бородиных выстроена как такой дом, только читать её приходится снизу вверх, от пещеры к гостиной.

Семейное предание относит начало рода к середине XVII века. В это время Бородины, вероятно, принадлежали к московскому посадскому миру, к людям, которые не были дворянами, но жили городским трудом, ремеслом и торговлей. Их ранняя история связана с Кожевниками, где селились кожевники, торговцы кожей и владельцы небольших производств.

Первым уверенно различимым человеком был Сергей Фёдорович Бородин, живший с 1678 по 1762 год. Он числился тяглым человеком Кожевницкой полусотни, затем стал московским купцом. В 1723 году Сергей приобрёл двор в приходе Троицы в Кожевниках. Это был переход от неустойчивого ремесленного существования к собственному двору, капиталу и закреплённому городскому статусу. Здесь заложен фундамент дома. Двор - первое пространство, которое род может назвать своим.

У его сына Василия Сергеевича, родившегося в 1727 году, семья уже принадлежала к купечеству второй гильдии. При нём Бородины перебрались за Москву-реку, в район Пупышей, и поселились в собственном доме при приходе Николы Чудотворца. Это был не съёмный адрес, а родовое пространство. Двор, хозяйство, дети, склады, рабочие помещения и память о нескольких поколениях.

Пупыши стали для Бородиных московской точкой опоры. Но жить в одном приходе и совершать все церковные обряды там же было необязательно.

Два прихода

Никола на Пупышах был приходской церковью района, где стоял семейный дом. А Троицко-Введенская церковь у Салтыкова моста была главным единоверческим центром рода. Там крестили детей, венчали супругов, отпевали умерших и хоронили на связанном с церковью кладбище.

Единоверие - старый обряд внутри синодальной церкви. Люди, которые его держались, формально принадлежали общей системе, но сохраняли внутри неё своё, отдельное, более древнее. Бородин мог жить на Пупышах, крестить ребёнка у Салтыкова моста, венчаться во Введенской церкви, а позднее крестить собственных детей в другой московской церкви. В этом не было противоречия. Так работала семейная традиция, в которой место жизни и место веры не совпадали.

Я задерживаюсь на этом, потому что вижу здесь не только церковную историю, но и психическую форму, которая переживёт и единоверие, и сам род. Жить в одном месте, а подлинное хранить в другом. Принадлежать общему порядку снаружи и держать внутри него собственный, скрытый от посторонних. Юнг назвал бы внешний слой персоной, той частью личности, которой человек обращён к миру. Персона необходима, но она никогда не совпадает с тем, что человек считает в себе настоящим. У Бородиных это расслоение было узаконено веками. Через два столетия оно вернётся в другой форме, в виде нескольких имён у одного автора.

Единоверие сохраняло в семье ощущение особого происхождения. Это не было дворянством и не давало политической власти, но создавало внутреннее отличие от обычной городской среды. Род знал, откуда он вышел, к каким храмам относится, где крестили прадедов и где лежат умершие. Для купеческой семьи, которая не могла ссылаться на древний титул, такая память была единственным гербом. Она позволяла ссылаться на непрерывность дома.

Кожа, подряды и купеческое достоинство

Семён Васильевич Бородин, родившийся около 1765 года, стал заметной фигурой следующего поколения. Он состоял купцом второй, позднее третьей гильдии, был ратманом и помощником купеческого старшины. В 1795 году у него был кожевенный завод, позднее он занимался подрядами.

Кожевенное дело требовало капитала, рабочих, сырья, связей и доверия. Подрядчик должен был не просто изготовить товар, а отвечать за срок, качество и деньги. Так семья постепенно превращалась из владельцев ремесленного производства в городской предпринимательский дом. Бородины уже не только торговали. Они участвовали в системе поставок, городских заказов и купеческого управления.

Сыном Семёна Васильевича был Григорий Семёнович Бородин, живший с 1788 по 1846 год. При нём семья достигла наивысшего дореволюционного положения. В 1830 году он числился купцом второй гильдии, в 1834 году первой, а в 1836 году получил звание потомственного почётного гражданина.

Звание закрепляло общественное положение семьи. Бородины входили в тот слой московского купечества, который владел недвижимостью, участвовал в городском управлении, поддерживал церковь и благотворительность. Они не были Морозовыми или Рябушинскими, но были людьми с устойчивым капиталом, репутацией и сознанием собственного достоинства.

Здесь персона рода достигает полноты. Купеческое достоинство - это не личное чувство отдельного человека, а коллективная роль, в которую человек входит, как в хорошо сшитый сюртук. Роль держит его, даёт ему осанку и место в городе. Юнг предупреждал, что человек, слишком плотно сросшийся с персоной, становится беззащитен, когда её отнимают. Под ней может не оказаться ничего, что умело бы жить без неё. Бородины срастались с этой ролью полтора века.

Григорий Семёнович и дом на Пупышах

В 1806 году Григорий Семёнович женился на Гликерии Александровне Шемякиной, дочери купца. Венчание прошло в единоверческой церкви у Салтыкова моста. Купеческий брак был одновременно семейным и экономическим событием. Он соединял родственные дома, круг доверия и деловые связи.

У Григория и Гликерии родились дети. Один из сыновей, Семён, умер во младенчестве. Позднее это имя было дано следующему ребёнку. Так появился Семён Григорьевич, родившийся около 1830 года.

Передача имени умершего следующему ребёнку была обычной практикой. Но в ней есть то, что мне важно для всей этой истории. Имя в роду сильнее отдельной жизни. Оно переходит из одного тела в другое, и новый человек получает его как сосуд, уже наполненный. Родовое имя здесь не принадлежит человеку, это человек принадлежит имени. Позже мы увидим, что происходит с потомком, когда это отношение переворачивается и имя начинает распадаться.

Семён Григорьевич прожил уже в эпоху перемен. В 1870-е годы он торговал мануфактурой в Зеркальном ряду. Позднее его торговля была связана с москательными товарами, красками и химическими материалами. Старая кожа уступала место промышленным товарам, необходимым для строительства, производства и городской жизни. Юнг, двадцать лет читавший алхимиков, вероятно, не прошёл бы мимо того, что род, начавший с грубой материи, со шкуры, пришёл к краскам и химии, к превращению веществ. Я отмечаю это как образ, не как довод.

Он жил сначала в собственном доме в районе Пупышей, затем перебрался в Садовники. У него были помещения на Варварке, склады и связи с Купеческим обществом. Он исполнял выборные обязанности, был связан с городской думой и благотворительными учреждениями.

Но семейная история не сводилась к торговому успеху. К концу XIX века род разросся и начал дробиться. Старый дом с каменными палатами, которым Бородины, по семейной памяти, владели более ста лет, был продан. Одни ветви сохраняли собственные дома, другие переходили в более современные городские здания. Родовое пространство распадалось на отдельные квартиры, адреса и семейные линии.

Если вернуться к сну о доме, то здесь впервые снимается этаж. Палаты, в которых сто лет жила память рода, уходят в чужие руки. Род ещё богат и ещё уважаем, но у него больше нет места, которое было бы старше любого из живущих в нём.

Пётр Семёнович и дети

Одним из сыновей Семёна Григорьевича был Пётр Семёнович Бородин, родившийся в 1859 году. В 1886 году он женился на Александре Кирилловне Лебедевой, дочери московского купца. Этот брак соединил Бородиных с другой купеческой семьёй.

У Петра и Александры родились Сергей, Александр, Алексей и Николай. Николай умер ребёнком. Сергей, Александр и Алексей выросли в одной семье, в атмосфере купеческой памяти, хорошего образования и постепенного распада старого общего дела.

Пётр торговал красками и химическими товарами. Сергей пошёл по коммерческой линии и позднее имел собственную контору, связанную с красильными и химическими материалами, маслами, металлами и бакалейными товарами. Александр и Алексей почти не видны в торговых справочниках. Вероятно, их жизненные пути были иными. Впервые за двести лет в роду появляются люди, которые выходят из родовой роли. Персона купца им больше не впору, а другой род им не дал.

В начале XX века семья жила в нескольких московских домах. Один адрес был связан с домом страхового общества "Россия" на Малой Лубянке. Позднее Бородины оказались в доме Петра Скопника на Спиридоновке. Переезд мог быть связан с продажей старого дома, разделением имущества или простым стремлением жить в более удобной квартире.

Спиридоновка и последняя большая квартира

Дом Скопника был большим доходным домом с просторными квартирами, парадными комнатами и окнами на Садовую-Кудринскую и во внутренний двор. Семейная память сохранила не юридический статус квартиры, а её материальный образ. Шесть комнат, мебель, картины, рояль, соседи и привычный порядок жизни.

Точный статус квартиры неизвестен. Она могла быть наёмной, занятой по долгосрочному договору или предоставленной семье на ином основании. В дореволюционной Москве отдельная квартира обычно не была самостоятельным объектом собственности, поэтому слово "своя" могло означать не право собственности, а устойчивое семейное владение пространством в бытовом смысле.

Для психики это различие несущественно. Своё - это то, что ощущается своим. Шесть комнат на Спиридоновке стали для семейной памяти последней гостиной верхнего этажа, той самой комнатой из сна, где стоит мебель прошлого века и где род ещё узнаёт себя.

В 1914 году братья уже фигурировали по разным адресам. Справочники продолжали указывать Малую Лубянку, тогда как письмо Алексея было направлено Александру на Спиридоновку. Возможно, братья переезжали в разное время, а справочники запаздывали. Возможно также, что один адрес был торговым или прежним, а другой фактическим семейным жильём.

В любом случае Спиридоновка стала последним дореволюционным семейным пространством. После неё у Бородиных уже не было прежнего дома, прежнего капитала и прежнего положения.

Алексей Петрович и письмо с фронта

Алексей Петрович, вероятно, получил хорошее образование. По семейному воспоминанию, он окончил университет. Его занятие до войны неизвестно. В декабре 1914 года он находился в действующей армии и написал Александру письмо.

Он писал о дороге, передвижениях, боях и людях. Фраза у него длинная, почерк летящий, речь свободная. В письме нет казённой сухости. Это человек, который умеет наблюдать, запоминать и превращать пережитое в рассказ. Образование проявляется не в громких словах, а в способности удерживать сложную последовательность событий.

После войны Алексей вернулся тяжело больным. Семейная память связывает его болезнь с менингитом. Через несколько лет он умер. Его письма и фотографии остались у родственников, а одно фронтовое письмо спустя десятилетия стало главным документом, сохранившим голос этой ветви семьи.

В этом есть особая историческая и психологическая ирония. Огромный купеческий род, владевший домами и торговыми помещениями, в конце концов остался представлен не торговыми книгами и не семейным архивом, а одним письмом человека, который ещё не знал, что пишет из последнего периода старой жизни.

Я бы добавил к этой иронии ещё одно. Алексей - первый в роду, кто оставил после себя не имущество, а текст. Не двор, не палаты, не контору, а голос. Он вышел из купеческой роли, прожил короткую жизнь и не успел стать тем, кем мог стать. Юнг говорил, что непрожитая жизнь родителей и предков - самое тяжёлое, что может достаться детям. Письмо Алексея - именно такое наследство. Оно обрывается на полуслове истории, и тот, кто его хранит, получает вместе с ним незаконченное дело.

Национализация, уплотнение и окно

После революции прежняя жизнь закончилась. Дом Скопника был национализирован, квартиры уплотнены. Большая семья, занимавшая несколько комнат, осталась в одной. Мебель, картины и рояль, по семейному рассказу, достались новым жильцам. Имущество исчезало не обязательно в виде одной официальной конфискации. Оно растворялось в выселениях, переездах, принудительном соседстве и невозможности вывезти или продать вещи.

Теперь дом из сна разрушается сверху. Гостиная с роялем уходит первой. Потом остаётся одна комната, в которую вселяются чужие люди. Юнг называл священным огороженным пространством, теменосом, место, внутри которого психика может оставаться собой. Уплотнение - это вторжение в теменос. Чужие входят туда, где хранилось своё, и садятся за свой рояль.

В 1930-е годы Александр Петрович переехал к жене и детям. В комнате осталась его мать, Александра Кирилловна Лебедева. Она жила там одна, сохраняя остаток прежнего семейного пространства.

Зимой 1941-1942 года неподалёку произошла бомбардировка. Взрывная волна выбила окно в её комнате. Соседи временно закрыли проём, но пока родственники узнали о случившемся и смогли приехать, пожилая женщина сильно простудилась. Вскоре она умерла от воспаления лёгких.

Окно - граница между внутренним и внешним. Пока оно цело, в комнате, какой бы маленькой она ни была, сохраняется своё. Выбитое окно означает, что внешний мир вошёл внутрь окончательно. Последняя представительница старшего поколения умерла не от голода и не от пули, а от холода, который вошёл в последнюю комнату рода. Если бы этот образ появился во сне пациента, я бы считал его центральным. В семейной хронике он центральный тем более.

После её смерти Александр вернулся в комнату с семьёй. Бородины прожили там ещё несколько лет, примерно до середины 1950-х. В одной квартире сошлись дореволюционный купеческий быт, революционное уплотнение, война и смерть последней представительницы старшего поколения. Дом физически сохранился, но социальный мир, для которого он был построен, исчез.

Что наследует современный потомок

Семейное предание уходит к середине XVII века. Надёжно видимая линия начинается с Сергея Фёдоровича конца XVII столетия. Между купеческими записями XIX века и современным потомком остаётся одно не названное поколение.

Это поколение - самое важное место во всей реконструкции, и именно о нём мы знаем меньше всего. Люди, выросшие в одной комнате после шести, помнившие, где стоял рояль, и не имевшие возможности говорить о прошлом вслух, передали дальше не рассказ, а напряжение. Юнг много раз наблюдал, как то, что одно поколение не смогло прожить и высказать, переходит к следующему в виде настроения, привычки, беспричинной горечи. Наследник получает не память, а её заряд.

Современный потомок выступает под именами Пит Борн, Borneo Kalimantan и Пётр Бородин. Он публикует письмо Алексея не как литературный рассказ, а как чужой документ, который необходимо сохранить. В семейных комментариях он говорит о квартире, старой мебели, доме общества "Россия", бабушке Лебедевой и исчезнувших людях.

Здесь начинается переход от родовой истории к психологии автора. Для него прошлое не фон и не декоративная генеалогия. Это архив утраты. Рояль, картины, почерк, адрес на конверте и комната после уплотнения становятся знаками того, что у семьи отняли не только имущество, но и право на непрерывность собственной биографии. Он хранит этот архив так, как хранят незавершённую работу, к которой ещё предстоит вернуться.

Три имени

В открытом корпусе существуют два самостоятельных авторских раздела. "Пит Борн" большой и разнородный, около 282 тысяч знаков и 159 публикаций. В нём соседствуют стихи, история, философия, естествознание, политика, критика и многочисленные тексты о людях литературного цеха. Отдельная рубрика "Персоналии" насчитывает десятки публикаций.

"Borneo. Kalimantan" появился позднее, 24 февраля 2022 года. Это меньший, но более концентрированный корпус, около 81 тысячи знаков и 59 текстов. Здесь преобладают эпиграммы, политические выпады, пародии и персональные насмешки. Названия вроде "Дворяне, дворня и дворняги", "Эпиграммки января", "Обиженные", "Фрукт", "Егорыч против Пушкина", "Шкловский Лев Лжепереводчик" и "Ночная ваза" показывают, что этот псевдоним служит прежде всего для атаки.

Связь разделов подтверждается не одной похожей темой, а совпадением авторской механики. В обоих корпусах автор выбирает конкретного человека, заменяет его имя кличкой, вытаскивает наружу одну неприятную черту, усиливает её до гротеска и подаёт унижение как разоблачение. В сторонней пародии на Самиздате эта связь сформулирована прямо.

Увы таков товарищ Бородин
Что пишет это всё под маскою Борнео

Это враждебное свидетельство, а не признание самого автора, поэтому юридически оно вопроса не закрывает. Но оно показывает, что внутри площадки маска Borneo воспринималась как маска Бородина.

Различие между псевдонимами функциональное. "Пит Борн" - широкий авторский профиль, способный одновременно публиковать семейный документ, стихотворение о смерти, научную заметку и политическую сатиру. "Borneo Kalimantan" - режим освобождённой агрессии. Его раздел описан образом леопарда в борнейской чаще, а девиз звучит как "Можешь не писать - не пиши!". "Пётр Бородин" появляется в подписях к отдельным текстам и возвращает автору гражданское, семейное и рациональное лицо.

Это не обязательно три разные личности. Скорее, три уровня одной психической конструкции, и юнгианский язык описывает их почти без натяжки. Пётр Бородин - персона, лицо, обращённое к роду и к миру, хранитель письма. Пит Борн - рабочее литературное "я", которое пишет обо всём. Borneo - тень, то, что в персону не помещается и потому получает отдельное жильё.

Стоит присмотреться к самим именам, потому что в них история рода продолжается. Родовое имя Бородин, которое двести лет переходило от отца к сыну и даже от умершего младенца к живому, начинает распадаться. Сначала от него отпадает окончание, и остаётся Борн. Потом Борн обрастает морем и становится островом. Чем свободнее от приличий голос, тем дальше он от фамилии. Когда-то человек принадлежал имени. Теперь имя дробится, чтобы человек мог говорить то, чего фамилия не выдержала бы.

Borneo Kalimantan - двойное имя одного острова. Борнео - имя, под которым остров знают европейцы, Калимантан - индонезийское. Одна земля под двумя названиями, внешним и внутренним. Если бы я встретил такое имя в сновидении, я бы сказал, что психика сообщает о себе предельно точно. Остров отделён от материка, он дикий, до него не доходят законы большой земли, и у него два имени, как у человека, который живёт в двух порядках сразу. Это та же структура, что у единоверия. Внешняя принадлежность и внутреннее, отдельное, древнее.

Образ леопарда выбран, на мой взгляд, не случайно. Леопард - зверь пятнистый, двойственный, светлое и тёмное на нём перемешано. В античности он сопровождал Диониса, бога опьянения и растерзания, того, кто разрывает на части. Такой зверь не живёт в гостиной с роялем. Он живёт там, куда гостиная не доходит, и нападает оттуда. Девиз "Можешь не писать - не пиши!" звучит как голос сурового воспитателя, но стоит над разделом, где автор пишет больше всего и свободнее всего. Тень часто говорит голосом строгости, обращённой к другим.

Есть у этого образа и литературный двойник, и его трудно обойти. В "Леопарде" Лампедузы леопард - родовой герб князей Салина. Роман рассказывает о падении старого сицилийского дома и о новых людях, которые занимают его место. Дон Фабрицио, последний настоящий Салина, говорит об этом Шевалле в сцене, ставшей знаменитой: "Мы были леопардами, львами. Те, кто придёт нам на смену, будут шакалами, гиенами. И все мы, леопарды, шакалы и овцы, будем по-прежнему считать себя солью земли". Трудно не услышать в этой фразе "Дворян, дворню и дворняг". Та же лестница, с которой сбросили род, и тот же взгляд сверху на тех, кто теперь стоит на её ступенях. Но различие между двумя леопардами важнее сходства. Князь Салина видит падение своего сословия ясно и отвечает на него только иронией, горькой и обращённой прежде всего к себе. Он наблюдатель, а не охотник. Леопард Бородина из чащи выходит и нападает. Юнг сказал бы, что у Лампедузы тень осознана и потому остаётся внутри, в интонации и усталом знании. У Бородина она вынесена наружу и живёт отдельно, под собственным именем. Первый леопард смотрит на гиен и знает, что сам тоже считает себя солью земли. Второй нападает на гиен, но этой последней оговорки себе не делает.

Литератор, который превращает людей в мишени

В литературной части корпуса Пит Борн предстаёт совсем иным человеком, чем хранитель письма. Он пишет стихи, философские и научно-популярные заметки, но главный объём его энергии уходит в персоналии, эпиграммы и сатирические тексты. Он наблюдает за литературным цехом как за плохим спектаклем. Кто-то объявляет себя пророком, кто-то изображает трагического героя, кто-то требует признания, не имея для него достаточных оснований.

В "Предназначении поэта" он высмеивает саму позу избранности. Любой, кто рифмует розы с грозами и вставляет метафору, уже считает себя родственником Пророка. Смешным оказывается не стих как таковой, а претензия на особое положение. Пит атакует не ремесло, а самозваное величие.

Юнг называл это состояние инфляцией. Человек отождествляется с архетипом, с Пророком, Поэтом, Избранником, и раздувается до размеров фигуры, которая ему не принадлежит. Инфляция всегда смешна со стороны. Но есть закономерность, которую Юнг отмечал не раз. Острее всего инфляцию видит тот, кто знает её соблазн изнутри. Потомок рода, у которого было место и которое отняли, живёт рядом с этим соблазном постоянно. Претендовать на значительность ему есть на что опереться, и при этом опереться не на что, потому что опора разрушена. Чужая инфляция для него невыносима не потому, что она ложна, а потому, что она позволена другим.

В "Плацкарте" он, напротив, пишет без конкретной жертвы. Поезд становится моделью человеческой жизни, а финальный выход из вагона - попыткой вырваться из навязанной колеи. Это важная сторона автора. За сатириком существует человек, которому тесно в мире готовых ролей и общественной суеты. В юнгианских терминах выход из общего вагона - образ индивидуации, попытки отделиться от коллективной колеи и стать самим собой. Показательно, что это стихотворение обходится без врага. Там, где автор идёт к себе, ему не нужна мишень.

В "Квадриптихе" появляются ночь, смерть, вечность, страх времени и недоверие к окончательным ответам. Значит, перед нами не просто злой фельетонист. У него есть лирическая и философская зона, но она закрыта тщательнее, чем зона насмешки. И само название заслуживает внимания. Четвёрка у Юнга - древнейший символ целостности. Четыре стороны света, четыре стихии, круг, разделённый крестом. Психика, которая ищет цельности, рисует четверичные фигуры. Я не утверждаю, что автор думал об этом. Но в его корпусе именно четырёхчастный текст о ночи и смерти оказывается местом, где он ближе всего к целому.

Механика унижения

Его сатира работает не только как критика. Он берёт чужую фразу, метафору, самопрезентацию или литературную претензию и доводит их до гротескного конца. В "Отпрыске Егорыча" персонаж превращается в физиологический фарс. В "Поздней любви Николая Григорьевича" литературная неуклюжесть становится поводом для сексуального и личного издевательства.

Это уже не сатира над общественным явлением. Это уничтожение конкретного человека как публичной фигуры. Его имя превращается в кличку, литературная неудача в позор, человеческая слабость в предмет демонстративного наслаждения.

В юнгианской оптике здесь происходит срывание персоны. Каждый, кто выходит на литературную площадку, выходит в маске. Он поэт, мыслитель, трагик, мастер. Сатира Пита снимает с человека эту маску и показывает то, что под ней, чаще всего тело, возраст, постель, физиологию. Парадокс в том, что это делает автор, который сам живёт в трёх масках и свою главную, родовую, хранит с благоговением. Чужие маски он срывает, свою бережёт. Юнг сказал бы, что мы яростнее всего нападаем в другом на то, что не решаемся увидеть в себе. Он высмеивает чужую претензию на значительность, потому что его собственная претензия, унаследованная, законная и неосуществимая, не может быть высказана прямо.

В этом смысле Пит не просто насмешник. Он занимает позицию судьи, который отказывает другим в праве выглядеть значительными. Он словно говорит: "Вы хотите казаться выше других - я покажу, из чего вы сделаны". Но очень часто он показывает не только слабость объекта, а собственное удовольствие от того, что объект оказался ниже.

В комментариях это проявляется мягче, но тем же способом. Он замечает повтор местоимения, спорит о стилистической погрешности, разбирает двусмысленность фразы и обсуждает, где кончается ошибка и начинается намеренный приём. Это редакторское мышление, превращённое в оружие. Язык становится инструментом контроля над другим человеком. Тот, у кого отняли пространство, удерживает хотя бы форму. Над чужой фразой он властен так, как род когда-то был властен над своим двором.

Тень и компенсация

Если литература действительно зеркало, то в этом зеркале отражается не биография целиком, а способ обращения с напряжением. Пит переводит агрессию в форму, раздражение в шутку, а чувство превосходства в литературную процедуру.

Родовая история даёт для этого материал. Предки принадлежали к купеческому дому, владели недвижимостью, торговали, имели общественное положение и сохраняли память о себе. Затем произошло историческое падение. Национализация, уплотнение, потеря вещей, исчезновение прежнего быта, смерть людей, которые могли объяснить, кем была семья.

Для потомка такая история может стать не просто грустью, а нарциссической травмой рода. Важно не медицинское значение слова, а его смысл. Было чувство достоинства, затем его растоптали. Была история, затем она превратилась в несколько конвертов и устных рассказов. Человек может бессознательно пытаться вернуть себе утраченную вертикаль, заняв позицию того, кто теперь сам судит, разоблачает и уменьшает других.

Юнг добавил бы к этому своё главное понятие, компенсацию. Психика не терпит односторонности. Чем больше сознание вкладывает в одну позицию, тем сильнее бессознательное выдвигает противоположную. Сознательная позиция потомка - благоговение перед родом, верность мёртвым, бережное хранение каждого листка. Это позиция светлая и почти религиозная, наследница единоверческой верности своему. Но благоговение, которое не может ничего изменить, накапливает бессилие. А бессилие, вытесненное из светлой зоны, возвращается в виде силы, направленной вовне. Тень компенсирует персону. Чем тише и почтительнее голос Петра Бородина над письмом Алексея, тем громче голос Borneo над чужими текстами.

Тогда сатирическая формула выглядит так: "У моих предков отняли дом, имя и право на прежнее положение. Я буду тем, кто лишает других их красивых оболочек". Чужая претензия на талант, благородство или исключительность вызывает не просто несогласие, а желание сорвать маску и оставить человека в унизительном виде. Название "Дворяне, дворня и дворняги" читается в этом свете почти как признание. Это та самая лестница, на которой у рода было место и с которой его сбросили. Теперь потомок стоит у этой лестницы сам и решает, кого на какую ступень поставить.

Это может объяснять, почему его агрессия направлена прежде всего на литературных современников. Власть над мёртвым прошлым невозможна, оно уже разрушено. Власть над живым собеседником достигается проще. Его можно высмеять, назвать, разобрать и превратить в персонажа собственной сатиры.

Есть и другое расщепление. К умершим родственникам и семейным документам он относится бережно. Письмо Алексея охраняется, почерк рассматривается почти благоговейно, семейная утрата не становится поводом для шутки. Зато живые литературные противники могут быть публично раздавлены. "Свои мёртвые" неприкосновенны, "чужие живые" разрешены для нападения.

Юнг называл энантиодромией закон, по которому всякая крайность рано или поздно переходит в свою противоположность. Хранитель и разрушитель в Бородине - не два разных человека и не лицемерие одного. Это одна энергия, текущая в двух направлениях. Там, где она обращена к своим, она становится благоговением. Там, где к чужим, становится яростью. Её источник один и тот же, это непрожитая утрата рода.

Так возникает связка. Утрата родового достоинства, скрытая обида, потребность контролировать форму, удовольствие от снижения чужого статуса. Это не доказанная причина и не диагноз. Но как психологическая реконструкция она объясняет, почему в одном человеке уживаются хранитель письма и автор жестоких эпиграмм.

Не значительный литератор, а человек с оружием из слов

Пит Борн не выглядит мягким гуманистом, который случайно иногда бывает резок. В его персоналиях унижение часто является целью. Он не исправляет чужую ошибку, а отнимает у человека право выглядеть значительным. Его корпус не даёт оснований считать его важным литератором. Это большой, но в основном цеховой и вторичный массив, где главным событием становится не художественное открытие, а очередное нападение на знакомую фигуру.

Сатира в его исполнении похожа на месть за сам факт человеческой претензии. Если кто-то слишком громко говорит о своём таланте, благородстве, трагичности или образованности, Пит испытывает потребность уменьшить его до смешного размера. Он разоблачает не только ложь, но и саму возможность другого человека казаться выше.

Здесь нет повода говорить о силе его литературы как о самостоятельном художественном достоинстве. Есть техника удара, привычка к передразниванию и умение быстро находить чужое слабое место. Но объект перестаёт быть человеком и становится мишенью. Сатирик может оправдывать себя борьбой с позой, однако постепенно начинает получать удовольствие от любого чужого падения.

С юнгианской точки зрения причина этой вторичности понятна. Сильная литература рождается там, где человек встречается со своей тенью и принимает её в себя, где тёмное и светлое сходятся в одном тексте. У Бородина они разведены по разным разделам и даже по разным именам. Тень получила собственный остров и собственный голос, но так и не вошла в дом. Леопард ни разу не появился в гостиной с роялем. Там, где автор ближе всего к этой встрече, в "Плацкарте" и "Квадриптихе", текст становится тише и глубже, и именно там у него нет мишеней. Интеграция тени, которую Юнг считал условием зрелости, здесь не состоялась. Вместо неё произошло отождествление с тенью в одной зоне и с персоной в другой.

Поэтому Пита Борна можно описать как закрытого аналитика с агрессивным полемическим темпераментом, сильной потребностью в превосходстве и защищённой зоной семейной памяти. Его родовая история дала ему не только предмет для публикации, но и внутренний конфликт. Он потомок дома, который помнит собственное достоинство, но живёт после его исторического уничтожения.

Литература становится для него способом восстановить вертикаль. В семейном тексте он возвращает достоинство своим мёртвым. В сатире он отнимает достоинство у живых. Между этими двумя движениями и находится его настоящая авторская фигура. Не крупный писатель, а человек, который использует текст как замену власти над людьми, и одновременно наследник, который так и не выполнил задачу, оставленную ему предками. Задача эта была не в том, чтобы отомстить за выбитое окно, а в том, чтобы построить дом заново, уже внутри себя.

***

Сводная история московских Бородиных

Сводная история и состояние доказательств на 24 сентября 2026 года
Дополнено проверкой справочника 1916 года и новыми метрическими находками

Исходная точка - письмо от 19 декабря 1914 года Александру Петровичу Бородину на Спиридоновку, 27. Публикатор называет адресата своим дедом. Новое семейное свидетельство добавляет прабабушку, урождённую Лебедеву, и прежний адрес - Малая Лубянка, 2. Эти признаки совпадают с документами купеческой семьи Петра Семёновича и существенно усиливают её отождествление с семьёй письма. Полная актовая цепочка до современного Петра ещё не собрана. Дело о восстановлении избирательных прав Петра Семёновича найдено в описи за 1936 год; принадлежность дела купцу и результат рассмотрения неизвестны. Новые сведения разобраны в разделах 1416.

Статусы сведений: документ - прочитанная историческая запись; семейное свидетельство - сообщение потомка; вторичная публикация - чужая расшифровка или родословная; гипотеза - непроверенная связь. Каталожное описание подтверждает состав и даты дела, но не наличие в нём записи о конкретном человеке. Все дореволюционные даты приведены по старому стилю. Номера в квадратных скобках отсылают к источникам в конце.

1 Семья в письме и воспоминаниях

Документ. На странице Изъ дйствующей армiи в разделе Пита Борна опубликованы текст письма и изображения. Письмо датировано 19/12/1914; адресат - Александр Петрович Бородин, Москва, Спиридоновка, 27. Автор обращается к нему Саня, подписывается инициалами АБ и передаёт приветы родным, включая Серёжу и няню. [1]

Семейное свидетельство. Публикатор называет Александра Петровича своим дедом. Алексея Петровича он указывает как младшего брата Александра, Сергея - как старшего. По его сообщению, Алексей вернулся с войны больным менингитом и умер через несколько лет. Точные даты возвращения и смерти, а также медицинские документы не установлены. [1]

Семейное свидетельство. Квартира имела окна на Садовую-Кудринскую и во двор. Номер квартиры 24 на просмотренном изображении адреса и в прочитанной публикации не подтверждён. [1]

Семейное свидетельство. В комментарии 6 от 24 сентября 2026 года, 17:12, Пит Борн написал, что семья снимала квартиру; в комментарии 11 того же дня уточнил, что это было его предположение по самому названию доходный дом, а не рассказ деда и бабушки. Поэтому статус квартиры не установлен. Он также пишет, что Алексей перед войной окончил университет, но признаёт, что не знает его занятий. Университет, факультет, год выпуска и профессия документально не установлены. [3, 36]

Современный публикатор

По сообщению пользователя, Пит Борн, Борнео / Borneo Kalimantan и современный Бородин - один человек. Это принято как исходное личное знание пользователя. На сайте существует раздел Пит Борн. В комментариях к письму к автору дважды обращаются Пётр; это довод в пользу имени Пётр, но не документальное установление полного имени. Вариант Павел не подтверждён. [2, 3]

Имя Бородин Алексей Петрович в заголовке исторической публикации относится к автору фронтового письма. Его нельзя автоматически принимать за настоящее имя современного владельца раздела.

2 Ранние поколения московской купеческой ветви

Сведения этой страницы восходят к родословной Jerrzy на форуме СВРТ и приведённому в переписке её пересказу. Отдельные метрические и имущественные документы ранних поколений здесь не проверены. Их следует отличать от архивных оригиналов семьи Петра Семёновича, описанных далее. Речь идёт о первом купеческом роде в публикации Jerrzy. [7]

Сергей Фёдорович и Василий Сергеевич

Сергей Фёдорович (16781762) указан как тяглец Кожевницкой полусотни и московский купец. В 1723 году приобрёл двор в приходе Троицы в Кожевниках. Это начало опубликованной росписи Jerrzy; в открытом тексте нет отдельной доказанной цепочки до 1650 года. Эти сведения не устанавливают точного года вступления в купечество. Его отец назван Фёдором, но дополнительных биографических данных о нём в росписи нет.

Сын Василий Сергеевич (17271794) - купец II гильдии. В 1782 году он указан в собственном доме в приходе Николая Чудотворца на Пупышах. Первая жена - Марфа Алексеевна Котельникова, дочь купца I гильдии. Семейная география меняется от Кожевников к Пупышам; это разные места внутри Замоскворечья.

Семён Васильевич и Григорий Семёнович

Семён Васильевич (17651826), сын Василия от первого брака, указан как купец II, позднее III гильдии, ратман и помощник купеческого старшины. В 1795 году имел кожевенный завод, в 1815 году занимался подрядами. Его сын от первого брака - Григорий Семёнович (17881846).

Григорий Семёнович обозначен как купец II гильдии в 1830 году и I гильдии в 1834-м, потомственный почётный гражданин с 9 апреля 1836 года; занимался подрядами. Жена с 4 ноября 1806 года - Гликерия, также Лукерья, Александровна Шемякина. Брак отнесён к Введенской единоверческой церкви за Салтыковым мостом. Сын Семён Григорьевич продолжает рассматриваемую линию. [7]

Что означает единоверческая связь

Роспись Jerrzy на форуме СВРТ подробно разводит два типа мест: Никола на Пупышах был приходом жилья, тогда как крещения, венчания и погребения ряда поколений проходили в Троицко-Введенской единоверческой церкви у Салтыкова моста и на связанном с ней кладбище. Это отдельный комплекс, который нельзя смешивать с православной Николаевской церковью на Пупышах Замоскворецкого сорока. Крещение Сергея Петровича в 1887 году документально зарегистрировано именно на Пупышах. Крещения его детей позднее встречаются у Николы в Плотниках и в Покровском-Подъелках. Единоверие старших поколений не устанавливает обрядовую принадлежность каждого потомка. Форумная роспись принадлежит Jerrzy; она не является автобиографическим текстом Пита Борна. [7, 20, 21, 23, 25]

Дом семьи на Пупышах упоминается в сведениях за 1782 год и в переданных выписках за 18771879 годы; метрическая связь с приходом подтверждена и в 1887 году. Это не доказывает двух веков непрерывного проживания. Отсутствие потомков в опубликованной росписи не означает, что составитель исчерпал все метрические книги.

3 Семён Григорьевич и торговая история семьи

Документально в семейной книге подтверждены имя Семёна Григорьевича, его жена Ольга Ивановна, сын Пётр и смерть Семёна 19 июня 1905 года. Остальные сведения этой страницы имеют отдельные оговорки об источнике. [22]

Дата рождения остаётся спорной

Роспись Jerrzy указывает рождение Семёна 10 октября 1830 года и крещение 12 октября в Троицкой единоверческой церкви. В приведённой пользователем выписке из купеческих книг стоят возраста 44 года в 1877-м, 45 в 1878-м и 46 в 1879-м; в опубликованной расшифровке справочника 1904 года - 71 год. Эти значения указывают примерно на 18321833 год и не согласуются с 1830-м. До проверки метрического оригинала расхождение сохраняется. [6, 7]

Жильё и товары

18771879. По переданной выписке из купеческих книг: собственный дом в Пятницкой части, приход Николы на Пупышах; торговля мануфактурным товаром в Зеркальном ряду. Упомянуты сыновья Пётр, Иван, Григорий, позднее Владимир. Для этих выписок в настоящем досье пока нет номеров страниц и независимо просмотренных изображений.

1892. По росписи: собственный дом в Садовниках, приход Утоли моя печали; мануфактурная торговля на Чижовском подворье и на Варварке в доме Купеческого общества; склад в Садовниках в доме Щербатова. [7]

1904. По расшифровке справочника СВРТ: собственный дом в Садовниках, торговля москательным товаром на Варварке в доме Купеческого общества. Оригинал страницы ещё не сверялся. Наличие в этой расшифровке Николая Петровича, умершего в 1902 году, требует отдельной проверки. [6, 22]

Общественные должности

По росписи Jerrzy, Семён исполнял должность комиссара Городской казны с 8 марта по 10 октября 1872 года, но расшифровка справочника 1904 года начинает этот срок с 1 сентября. Дату начала нужно проверить по оригиналу. Он указан выборным купеческого сословия в 18821901 годах и гласным городской думы в 18851893 годах. Также указаны управление домом Купеческого общества на Кузнецком мосту, служба при детском приюте князя Долгорукова и попечительство Дома призрения имени Мазуриных. Оригиналы служебных записей не просмотрены. [7]

Торговля следующих поколений

Пётр Семёнович с 1906 года самостоятельно состоит в купечестве II гильдии - это подтверждено оригиналом. В торговых выписках ему соответствует Варварка, 5, телефон 226-25, москательные и химические товары. Для Сергея Петровича на изображении Всей Москвы за 1916 год прочитаны Арбат, 23, телефон 278-32 и контора красильно-химических материалов, масел, металла и бакалеи. Роспись называет его купцом II гильдии; отдельное купеческое свидетельство Сергея пока не прочитано. [7, 22, 41]

Можно говорить об изменении торговых занятий разных поколений. Передача одного предприятия от Семёна Петру и затем Сергею не доказана. У Александра и Алексея самостоятельные предприятия в просмотренных материалах не обнаружены; это не доказывает отсутствия любой торговой деятельности.

4 Купеческая семья по архивному оригиналу

Документ. ЦГА Москвы, фонд 51, опись 18, дело 509, скан 19, разворот с обозначениями 16 об. и 17. Это книга записи купцов, личных и потомственных почётных граждан и членов их семей по 10-й ревизии, с позднейшими дополнениями. В карточке каталога стоят 18571877 годы, однако на самом листе есть записи вплоть до 1906 года. Сведения ниже прочитаны на увеличенном изображении. [22]

Пётр Семёнович Бородин родился 22 июля 1859 года. Он записан среди детей Семёна Григорьевича; жена Семёна - Ольга Ивановна. На том же развороте отмечена смерть Семёна 19 июня 1905 года.

31 октября 1886 года Пётр Семёнович вступил в первый брак с московской купеческой дочерью Александрой Кирилловной Лебедевой. В отдельной пометке прямо перечислены их сыновья:

Сергей - 30 июля 1887 года.

Александр - 19 августа 1889 года.

Алексей - 5 октября 1890 года.

Николай - 21 февраля 1896 года; рядом указано: умер 5 января 1902 года.

Запись о причислении с начала 1906 года в самостоятельное московское купечество II гильдии снова называет Петра Семёновича, жену Александру Кирилловну и детей Сергея, Александра и Алексея. Даты в этом досье воспроизводятся по старому стилю без пересчёта. [22]

Вторичная публикация. Расшифровка справочника на 1904 год указывает у Семёна собственный дом в Садовниках и торговлю москательными товарами на Варварке. Перечислены сыновья Пётр, 44 года, Григорий, 36 лет, Владимир, 30 лет; внуки Сергей, 16 лет, Александр, 14 лет, Алексей, 13 лет, Николай, 7 лет, и Виктор Иванович, 15 лет. Оригинал этой справочной страницы не просмотрен. [6]

Рождение Сергея подтверждено второй записью

Документ. ЦГА Москвы, ф. 203, оп. 768, д. 79, скан 569, запись 35: Сергий родился 30 июля 1887 года, крещён 1 августа. Родители - Пётр Симеонов Бородин и Александра Кириллова, оба православные, в первом браке. Пометка В доме Бородина не содержит улицы. Восприемники - купец I гильдии Кирилл Иванов Лебедев и Ольга Иванова Бородина. Титул на скане 555 прямо называет Николаевскую на Пупышах церковь Замоскворецкого сорока и 1887 год. Обе страницы просмотрены. [23, 25]

Что это меняет

Имена родителей, порядок старшинства и даты рождения сыновей теперь опираются на историческую семейную запись. Пометка о смерти Николая в 1902 году подтверждена: несоответствие расшифровке справочника на 1904 год остаётся, но больше не ставит обе версии на одинаковую доказательную основу. Оригинал справочника ещё следует сверить. [6, 22]

Граница доказательства: состав купеческой семьи установлен исторической записью. Её отождествление с семьёй письма хорошо подкреплено именами и старшинством братьев, фамилией Лебедева и рассказом о Малой Лубянке, 2. Документ, прямо соединяющий купеческого Александра с адресом на Спиридоновке и последующим поколением, пока не найден. [1, 4, 22, 36]

5 Дети Сергея и проверенные семейные связи

Владимир Сергеевич в 1911 году

Документ. ЦГА Москвы, фонд 203, опись 782, дело 460, скан 39, запись 20 о мальчиках. Церковь святого Николая в Плотниках. Владимир родился 11 августа 1911 года, крещён 17 сентября. Родители: потомственный почётный гражданин Сергей Петров Бородин и его законная жена Людмила Гиршева, оба православные. Восприемники: Алексей Петров Бородин, потомственный почётный гражданин, и московская мещанка Сретенской слободы Валентина Евфимиева Лебедева. Крещение совершил протоиерей Иосиф Фудель с причтом. [21]

Валентина Сергеевна в 1914 году

Документ. ЦГА Москвы, фонд 2132, опись 2, дело 151, скан 184, запись 14 о девочках. Покровская церковь села Покровского-Подъелок. Валентина родилась 24 мая 1914 года, крещена 3 июня. Родители: потомственный почётный гражданин Сергей Петрович Бородин и его законная жена Людмила Григорьевна, оба православные. Восприемники: Александр Петрович Бородин, потомственный почётный гражданин, и вдова Мария Фёдоровна Бородина. Крещение совершил священник Пётр Вележев с причтом. [20]

Обе записи сверены с изображениями. Алексей и Александр названы восприемниками детей Сергея; степень кровного родства в этих метриках не указана. Братство трёх Петровичей подтверждается прежде всего семейной купеческой книгой, а восприемничество дополняет сведения об их связях. В оригиналах действительно стоят формы Людмила Гиршева и Людмила Григорьевна; девичья фамилия Якуб здесь не названа. Даты рождения детей нельзя подменять датами крещения. [2022]

Брак Сергея и боковая ветвь семьи

Публикация Jerrzy на форуме СВРТ от 7 июля 2025 года указывает брак Сергея и Людмилы Якуб 31 января 1910 года в Крестовоздвиженской церкви на Убогих домах. Оригинал брачной записи пока не просмотрен. Торговля Сергея подтверждена справочником 1916 года; точные даты жизни ранних поколений и ряд боковых ветвей остаются сведениями вторичного источника. [7, 41]

В росписи Людмила названа дочерью московского купца I гильдии Гирша Урьяшева Якуба. На скане Всей Москвы за 1916 год есть Людмила Григорьевна Бородина, жена потомственного почётного гражданина, Пречистенский бульвар, 25. Муж в этой строке не назван; отождествление опирается и на другие семейные сведения. Жёны и дети Александра и Алексея в росписи не названы; это не доказывает их отсутствия. [7, 41]

Брат Петра Иван Семёнович (18611896) по росписи умер в Ялте; жена - Мария Ивановна Егорова, сын - Виктор Иванович. Эти сведения пока не сверены с метрическими оригиналами. [7]

Владимир Семёнович (10.06.187320.06.1904) указан как брат Петра, прапорщик 220-го Епифанского полка; жена - Мария Фёдоровна Малюшина (19.02.1878?), брак 12.11.1897; дети - Павел (28.07.1900), Георгий (06.06.1902), Нина (23.12.1904). Независимо просмотренный Московский некрополь, том 1, 1907, с. 129, подтверждает смерть Владимира Семёновича Бородина 20 июня 1904 года и погребение в Покровском монастыре, но не перечисляет эти родственные связи. [7, 8]

6 Московские адреса и их ограничения

Документ. В справочнике Вся Москва на 1914 год, печатная страница 80 алфавитного отдела, по изображению страницы прочитаны следующие записи. [4]

Александр Петрович Бородин - Малая Лубянка, 3; обозначен как потомственный почётный гражданин.

Алексей Петрович Бородин - Малая Лубянка, 2; также потомственный почётный гражданин.

Пётр Семёнович Бородин - Б. Воздвиженский, соб., телефон 162-95; далее ссылки Дмвл.-88, 98.

Сергей Петрович Бородин - тот же адрес, телефон 162-95 и ссылки на домовладения.

Григорий Семёнович Бородин - на той же странице имеется запись с таким же адресом и телефоном. Есть и вторая запись на это имя с адресом на Садовнической; принадлежность записей одному или разным людям не установлена.

В 1914 году одинаковые адрес и телефон связывают три справочные записи. Числа Дмвл.-88, 98 - ссылки на страницы. На изображении раздела домовладений за 1916 год установлен адрес собственности: Большой Воздвиженский переулок, 10; владельцы - Сергей Петрович, Пётр и Григорий Семёновичи Бородины. Подробности - в разделе 16. [4, 42]

Потомок прямо описывает переезд с Малой Лубянки на Спиридоновку и конверты с адресом Малая Лубянка, 2, дом общества Россия. Это номер Алексея в справочнике; у Александра напечатан дом 3. Дата переезда и адрес каждого брата требуют проверки. [4, 36]

Позднейшие справочники

Документ. Вся Москва на 1916 год, алфавитный отдел, печатная с. 54, кадр 814: Александр Петрович - Малая Лубянка, 3; Алексей Петрович - Малая Лубянка, 2; Сергей Петрович - Арбат, 23. Все трое обозначены как потомственные почётные граждане. Эти строки сверены с изображением. Выписки из изданий 1915 и 1917 годов для Варварки, 5 и Арбата, 23 остаются на уровне OCR: кадры 586 для 1915-го; 542, 794, 631, 672 для 1917-го. Торговый адрес сам по себе не устанавливает место жилья. [41]

Проживание семьи на Спиридоновке после революции теперь описано в семейном свидетельстве: уплотнение, временный отъезд деда в 1930-е, жизнь прабабушки в комнате и возвращение семьи после её смерти; окончательный выезд отнесён примерно к середине 1950-х. Домовая книга и другие регистрационные документы ещё не прочитаны. Непрерывное личное проживание Александра из этого рассказа не следует. [36]

Отрицательные результаты, сообщённые пользователем. В просмотренных OCR-выдачах 19151917 годов не обнаружена пара Бородин - Спиридоновка, 27; в книгах 1923 и 1925 годов не найдено продолжения искомых записей. Это ограниченный результат поиска по распознанному тексту, а не доказательство отсутствия человека в Москве. Проверка изображений и полноты указателей остаётся необходимой.

Что установлено о самом доме

Доходный дом Петра Скопника на углу Спиридоновки и Садовой-Кудринской в материале о реставрации, воспроизводящем публикацию mos.ru, датирован 19061908 годами; архитектор - Густав Гельрих. Встречающийся в карточках недвижимости 1914 год нельзя использовать как основание версии о переезде семьи в только что построенный дом. Современное обозначение 27/24 - двойной номер дома и само по себе не подтверждает квартиру 24. [5, 24]

По семейному рассказу, старый особняк продан в конце XIX века; причина не названа. После этого семья жила в доме общества Россия и затем на Спиридоновке. Форма владения квартирой в доме Скопника неизвестна. Для дореволюционного доходного дома наиболее вероятен наём, но документально не исключены долгосрочная аренда, паевое участие или иная форма права на помещение. Письмо на Спиридоновку датировано 1914 годом, до революции и уплотнения. [1, 36]

7 Первая мировая война

Документ. В письме от 19 декабря 1914 года Алексей сообщает о выходе из Ковно 23 октября, движении к Сталлупёнену, бое 31 октября у Деедена и 3 ноября у Таблаукена; с 8 ноября - в резерве. Упоминается групповая фотография. Названия переданы по публикации; точное сопоставление всех населённых пунктов требует проверки. Даты не переведены в новый стиль. [1]

Одно письмо содержит упоминание прежней открытки. Это свидетельствует о более ранней переписке, но не подтверждает, что найден и изучен регулярный корпус писем за 19141916 годы.

Версия о 289 пехотном Коротоякском полке

Гипотеза возникла при сопоставлении мест и дат из письма с боевым путём полка. В справочном перечне офицеров полка обнаружен Алексей Бородин, прапорщик запаса армейской пехоты, с упоминанием Высочайшего приказа от 29.02.1916. Отчество не приведено; поэтому запись не устанавливает часть автора письма.

Для проверки намечены документы 289-го полка в РГВИА; рабочий ориентир - фонд 2898, опись 1. Это направление поиска, а не шифр уже прочитанного личного дела. Следует подтвердить реквизиты по архивному каталогу и проверить именные списки офицеров.

Александр Петрович в списке раненых

Документ. В журнале Разведчик, 1266 от 10 февраля 1915 года, на странице 91 есть прапорщик Александр Петрович Бородин: ранен, остался в строю. Запись проверена по изображению страницы. [9]

В ней нет домашнего адреса и достаточных признаков для отождествления с дедом публикатора. 10 февраля 1915 года - дата номера журнала; считать её датой ранения нельзя. В одном из последующих указателей фамилия передана как Бородик, что повышает риск пропустить запись при буквальном поиске. [10]

Пределы военной реконструкции

Воинская часть, чин и полный послужной список автора письма не установлены. Не доказано, что раненный Александр из журнала - брат Алексея. Диагноз менингита и смерть Алексея известны по семейному комментарию; соответствующих больничных, метрических или актовых записей нет.

8 Дело Петра Семёновича за 1936 год

Документ. Проверены опубликованный индекс и фотографии описи: ЦГА Москвы, фонд Р-3094, опись 1, дело 12. Заголовок: Бородин Петр Семенович; в графе Делопр. стоит 18633. Запись находится на фотографии DSCN1280.JPG, заголовок описи и название раздела - на DSCN1277.JPG. [1114]

Фонд принадлежит Комиссии по рассмотрению жалоб лиц, лишённых избирательных прав, при президиуме Советского районного совета Москвы. На начальном листе стоит Опись 1 за 1936 год. Дело включено в раздел Заявления и личные документы граждан о восстановлении в избирательных правах. [12, 13]

Зачем составляли опись

Опись служит учёту, систематизации и поиску архивных дел. Она фиксирует состав фонда: номера дел, их заголовки, а при наличии сведений - крайние даты, число листов и примечания. Номер 12 обозначает место дела в архивной описи, 18633 - его прежний делопроизводственный номер. Это перечень документов комиссии, а не описание имущества Бородина при обыске. Личность составителя и дата составления самой описи по просмотренным листам не установлены.

Следует различать работу комиссии и последующее описание её документов. Комиссия собирала и рассматривала обращения о возвращении избирательных прав. Опись позволяет найти сохранившиеся материалы этой работы, но не заменяет заявление и решение по нему. Оснований считать фонд Р-3094 следственным фондом НКВД нет. [1114]

Что означает дело о восстановлении

Обращение о восстановлении предполагает, что человека ранее считали лишённым избирательных прав; заявитель мог оспаривать и законность самого лишения. Наличие дела не доказывает удовлетворения просьбы. Формулировка Бородин был восстановлен в правах пока недопустима: итоговое решение не прочитано.

1936 - год, к которому опись относит описываемые документы. В строке дела 12 графа крайних дат пустая. Это не устанавливает точного дня обращения, даты первоначального лишения прав, ареста, смерти или времени составления описи. Неизвестно, было ли обращение первым или повторным. [12, 13]

Личность фигуранта

Содержание дела 12 не прочитано. В просмотренной строке нет возраста, адреса, профессии, жены и детей. Принадлежность дела московскому купцу Петру Семёновичу Бородину, родившемуся 22 июля 1859 года, остаётся гипотезой. Для сопоставления существенны возраст около 7677 лет в 1936 году, жена Александра Кирилловна, сыновья Сергей, Александр и Алексей, прежние адреса и торговые занятия. Пока неизвестно, присутствуют ли эти признаки в деле. [22]

Когда могли лишить прав

Исторический контекст. Лишение прав по социальному положению и занятию применялось задолго до 1936 года. Статья 65 Конституции РСФСР, принятой 10 июля 1918 года, исключала из числа избирателей частных торговцев, коммерческих посредников, получателей нетрудовых доходов и нанимателей, использовавших труд ради прибыли. Соответствующие категории сохранялись в Конституции 1925 года. Для ограничения на таком основании не требовался уголовный приговор. Это не доказывает, что конкретного Бородина лишили прав уже в 1918 году. [15, 29]

19261927 годы. Избирательная инструкция ВЦИК от 4 ноября 1926 года подробно определяла категории лишенцев. Сводка ОГПУ от 16 марта 1927 года по перевыборам сельсоветов фиксирует случаи лишения прав бывших торговцев, давно прекративших торговлю. Это свидетельство общей практики, преимущественно в сельской местности; оно не является московским документом о Бородине. [30, 31]

Конец 1920-х - начало 1930 года. В докладной Енукидзе Сталину от 1 марта 1930 года описаны произвольное расширение категорий лишенцев и сопутствующие ограничения, в том числе московская практика выселений. Документ показывает, почему этот период существенен для поиска истории бывшего купца. Он не подтверждает выселения или иных конкретных мер против семьи Бородиных. [32]

Рабочая гипотеза о датировке

Если дело относится к нашему купцу, первоочередной период проверки первоначального лишения прав - 19261930 годы; предполагаемое основание - торговая деятельность, в том числе в прошлом. Возможная последовательность: включение в списки лишенцев в конце 1920-х, последующие обращения или пересмотры, сохранение документов в описи за 1936 год. Все звенья этой последовательности, кроме наличия дела в описи, являются предположением.

Приоритет 19261930 годов выбран по общему историческому контексту, а не по персональному свидетельству. Он не исключает лишения прав в 1918 - начале 1920-х или в 19311936 годах. Выделять один год либо утверждать, что Бородин наверняка оставался лишенцем несколько лет, оснований нет.

1936 год и репрессии

Статья 135 Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 года, закрепила избирательное право независимо от социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности. Это историческая граница прежней системы классового ограничения избирательных прав. Она сама по себе не доказывает положительного решения по заявлению Бородина и не означает прекращения иных репрессий. [33]

Советские политические репрессии начались до Большого террора: декрет об аресте руководителей партии кадетов относится к 28 ноября / 11 декабря 1917 года, постановление о красном терроре - к 5 сентября 1918 года. Большой террор 19371938 годов был последующим периодом массовых репрессий. Эта хронология относится к государственному преследованию в целом, а не устанавливает события биографии Бородиных. [19, 34, 35]

Лишение избирательных прав по социальному признаку само по себе было формой государственного преследования. Отсутствие следственного дела НКВД не означает отсутствия такого преследования. При этом опись Р-3094 не подтверждает ареста, ссылки, заключения или расстрела фигуранта, а связь фигуранта с исследуемой семьёй ещё не доказана.

Поиск не дал надёжно отождествляемой записи об уголовном преследовании Петра Семёновича 1859 года рождения, Александра Петровича 1889 года рождения или Сергея Петровича 1887 года рождения. Найденные тёзки - Пётр Семёнович 1915 года рождения из Томского мартиролога, Александр Петрович 1890 года рождения, хлебопашец из Троицкого уезда, и Алексей Петрович 1899 года рождения из базы по Киргизии - не присоединены к московской семье. Отрицательный результат ограниченного поиска не доказывает отсутствия репрессий. [1618]

9 Исправления и дальнейшая проверка

Не считать документально установленными: квартиру 24; точные даты проживания и состав жильцов на Спиридоновке; изученный корпус писем за 19141916 годы; принадлежность купцу дела 1936 года; арест или расстрел членов этой семьи. Связь семьи письма с купеческой ветвью существенно подкреплена новым рассказом о Лебедевой и Малой Лубянке, но актовая цепочка ещё не замкнута. Дата первоначального лишения прав и решение по заявлению неизвестны. [36]

Исправленные даты: Сергей Петрович родился 30 июля 1887 года, не 16 декабря; Пётр Семёнович - 22 июля 1859 года. Дата рождения Семёна Григорьевича остаётся спорной. Дом Скопника в историческом описании датирован 19061908 годами. Упоминание Николая в расшифровке справочника 1904 года не отменяет прямой архивной отметки о его смерти 5 января 1902 года. [6, 2224]

Не смешивать: автора письма Алексея Петровича и современного публикатора; дату публикации списка раненых и дату ранения; год документов в описи и год составления описи; совпадение полного имени и установленную личность.

Публикатор называет Александра своим дедом, Сергея - старшим братом Александра, Алексея - младшим. Новое свидетельство сообщает о прабабушке Лебедевой, жене и детях деда. Вероятное соответствие прабабушки - Александра Кирилловна Лебедева, мать трёх братьев в купеческой книге. Имя супруги Александра и его ребёнка, через которого идёт родство с публикатором, пока не названы. Это мог быть отец или мать современного Петра. [1, 22, 36]

Приоритетные документы

1. Содержание ЦГА Москвы, Р-3094, оп. 1, д. 12: заявление, анкета, приложения, решения комиссии, упоминания родственников и прежнего лишения прав. Продолжать поиск опубликованных копий и связанных документов. В качестве ориентиров сохранять оба номера: архивный 12 и делопроизводственный 18633. Гипотетический период первоначального лишения - прежде всего 19261930 годы, без исключения других лет.

2. Домовые книги и документы о жильцах Спиридоновки, 27, особенно за 1914 год и первые послереволюционные годы. Проверять старую адресацию и нумерацию квартир. Шифр подходящей домовой книги пока не установлен.

3. Метрики рождения Александра 19 августа 1889 года и Алексея 5 октября 1890 года; брак их родителей 31 октября 1886 года. Даты подтверждены купеческой книгой. Искать в том числе на Пупышах, где найден старший брат, и у Салтыкова моста; заранее назначать один храм нельзя. Проверить рождение Семёна Григорьевича в октябре 1830 года и расхождение с возрастами справочников.

4. Брак Сергея и Людмилы в 1910 году и последующие документы семьи. Крещения их детей в 1911 и 1914 годах уже проверены по оригиналам; Алексей и Александр названы восприемниками. Дата смерти Николая 5 января 1902 года прочитана в купеческой книге; остаётся проверить расхождение со справочником на 1904 год.

5. Военные списки и послужные документы Алексея; сведения о заболевании, увольнении со службы и смерти. После установления точных биографических признаков - повторный поиск в базах репрессированных и архивных указателях.

Границы поиска

Выписки об отсутствии Александра на Спиридоновке в справочниках 1927 и 1930 годов требуют воспроизводимой проверки по страницам. Даже подтверждённое отсутствие строки не устанавливает отъезда, смерти или ареста. Другие купеческие и дворянские роды Бородиных не присоединяются к этой ветви по одной фамилии; оснований связывать её с композитором Александром Порфирьевичем не найдено.

10 Дополнительные сведения о роде и спорные связи

Семейная среда и повторение имён

По росписи Jerrzy, браки связывали семью как с купечеством, так и с выходцами из крестьян экономического ведомства. Первая жена Семёна Васильевича - Екатерина Григорьевна, дочь крестьянина; вторая - Евдокия Яковлевна. Женой Григория Семёновича стала купеческая дочь Гликерия Александровна Шемякина. Роспись указывает её погребение на Всехсвятском кладбище в 1856 году с отпеванием единоверческой церковью. [7]

До Семёна Григорьевича, продолжившего линию, в семье Григория был мальчик с тем же именем, умерший в 1827 году в годовалом возрасте. Восприемником при крещении младшего Семёна в 1830 году роспись называет брата Петра Григорьевича. Сходство имён разных детей и поколений требует проверки дат, а не объединения одноимённых записей. [7]

Михаил Григорьевич и оценка дома

Заметка kraeved от 29 августа 2010 года на СВРТ называет Михаила Григорьевича, родившегося около 1822 года, сыном Григория Семёновича и братом Семёна; приписывает ему фабрику шёлковых и бархатистых тканей и магазин в Средних рядах. Там же дом Григория на Пупышах оценён в 10 000 рублей по сведениям за 1842 год. Метрическая запись Михаила и оценочный документ не просмотрены: это сведения публикации, а не установленные нами факты. [6]

Есть признак смешения родов: та же заметка присоединяет торговый дом Н. и С. Бородины. У Jerrzy эта фирма принадлежит Николаю и Сергею Михайловичам из отдельного, седьмого купеческого рода, восходящего к Михаилу Григорьевичу (18211879), прибывшему из калужских мещан в 1856 году. Поэтому родство Михаила из заметки 2010 года с Семёном нельзя называть даже предварительно установленным. Сходство имени и возраста делает проверку особенно важной. [6, 7]

Сроки общественной службы

По Jerrzy, Семён управлял домом Купеческого общества в 18831887 и 18921895 годах, был почётным старшиной приюта Долгорукова в 18811884 годах и попечителем Дома Мазуриных в 18871892 годах. Расшифровка 1904 года даёт для первого управления окончание в 1888-м, для попечительства начало в 1889-м. Вместе с расхождением март / сентябрь 1872 это основания сверять служебную хронологию по оригиналам. [6, 7]

Исторический облик и другие Бородины

В пределах рассматриваемой ветви вырисовывается семья московских собственников и торговцев, связанная с Замоскворечьем, купеческим самоуправлением и благотворительными учреждениями. В источниках разных поколений фигурируют кожа и подряды, мануфактура, затем москательные и химические товары. Это описание семейных занятий, а не доказанная история единой фирмы. Сравнение богатства с Морозовыми или Рябушинскими без данных о капиталах было бы оценочным.

Отдельно остаются венёвские, глазовские, калужские Бородины, уральские казаки, дворяне Коротояка, бугурусланская ветвь Михаила Васильевича и серпуховская линия Николая Ильича. Эти обозначения служат для разграничения поиска; все их собственные родословные здесь не исследованы. В публикации Jerrzy представлены разные купеческие и дворянские росписи, и совпадение фамилии не соединяет их. [7]

11 Храмы и правила метрического поиска

Николаевская церковь на Пупышах

Обычный православный приход Замоскворецкого сорока. В родословной и справочных выписках здесь указан дом Бородиных. Однако значение храма для исследования не ограничивается местом жительства: оригинальная книга за 1887 год содержит крещение Сергея Петровича, сына Петра Семёновича и Александры Кирилловны. Титульный лист и запись о крещении находятся в одном деле 203-768-79, на сканах 555 и 569. [23, 25]

Рождение Сергея - 30 июля, крещение - 1 августа 1887 года. Дата 16 декабря из прежнего пересказа не подтверждается двумя просмотренными оригиналами - метрической и купеческой семейной записью. Формулировка единоверческие метрики Пупышей ошибочна. [22, 23]

Единоверческие храмы у Салтыкова моста

Троицко-Введенский единоверческий комплекс относится к другому церковному и архивному направлению: Ивановскому сороку, а в поздних сборниках - Единоверческому благочинию. Сведения росписи о браке Григория Семёновича и Гликерии Шемякиной в 1806 году, крещении Семёна Григорьевича в 1830-м и ранних погребениях следует проверять здесь. Эти отдельные метрические оригиналы ещё не прочитаны. [7, 26, 28]

Единоверие сохраняло старый обряд при церковном подчинении синодальной иерархии. Эта характеристика не позволяет автоматически считать каждую позднюю запись семьи единоверческой. Точный храм определяется по титулу соответствующей части книги; формула вероисповедания в отдельной графе служит дополнительным признаком.

Крещения детей Сергея

Владимир Сергеевич родился 11 августа 1911 года, крещён 17 сентября у Николы в Плотниках. Валентина Сергеевна родилась 24 мая 1914 года, крещена 3 июня в Покровской церкви села Покровского-Подъелок. Восприемниками названы соответственно Алексей и Александр Петровичи Бородины. Это ещё два храма; семейный поиск нельзя ограничивать только Пупышами и Салтыковым мостом. [20, 21]

Отсутствие записи и пределы вывода

Если брак Александра не найден в нескольких просмотренных книгах, это не доказывает венчания вне Москвы. Возможны другой храм, иной год, неполная сохранность раздела или пропущенная запись. Отсутствие супруги и детей в росписи не устанавливает безбрачия. Распознавание рукописного текста полезно для поиска кандидатов, но требует сверки с изображением; отрицательный результат поиска не заменяет просмотра нужных месяцев.

12 Проверенные архивные ориентиры

Приведённые ниже шифры проверены по опубликованной подборке каталожных описаний на ВГД. Они указывают подходящие дела, но не означают, что внутри уже найдены записи Бородиных. Сведения о количестве изображений и доступности просмотра необходимо отличать от архивного объёма в листах. [2628]

Фонды отдельных московских церквей

Фонд 2121 - церкви Замоскворецкого сорока. Фонд 2122 - церкви Ивановского сорока. Для Троицко-Введенской единоверческой у Салтыкова моста опубликован ориентир: ЦГА Москвы, ф. 2122, оп. 1, д. 2373, метрические книги за 18601872 годы. Прежнее указание 2121-1 для этого храма следует заменить. [26]

Диапазон 17261932 в описании описи 2122-3 относится к описи брачных обысков и брачных документов разных церквей в целом. Он не подтверждает наличие книг именно у Салтыкова моста за каждый из этих годов. Обыскная книга и метрическая книга - разные виды документов. [26]

Николаевская церковь на Пупышах

Ф. 203, оп. 776, д. 707А - метрические книги за 18931895 годы. Ф. 203, оп. 776, д. 707Б - книги за 18961901 годы; брачная часть охватывает 1896 - сентябрь 1900 года. Поэтому дело 707Б подходит для проверки сообщённого Jerrzy брака Владимира Семёновича и Марии Фёдоровны Малюшиной 12 ноября 1897 года. Сама брачная запись ещё не прочитана. [7, 27]

Литеры существенны: дело 707 без буквы относится к Николаевской церкви в Плотниках, а не на Пупышах. Нельзя заменять шифры 707А и 707Б номером 707. [27]

Поздние сборники единоверческих церквей

Ф. 203, оп. 782, д. 690 - 1912 год, в каталоге 83 листа. Содержит книги Троицко-Введенской церкви и Всехсвятской церкви единоверческого девичьего монастыря. Ф. 203, оп. 782, д. 692 - 1914 год, 206 листов; также сборник нескольких церквей, включая Троицко-Введенскую. Это не отдельные тома только одного храма; 83 листа нельзя без проверки называть 83 сканами. [28]

Ольга Михайловна и Куманин

У Jerrzy Ольга Михайловна Бородина, вышедшая за Александра Андреевича Куманина на Пупышах 6 ноября 1827 года, помещена в шестой купеческий род - выходцев из Дорогобужа. Её отец - Михаил Афанасьевич. Относить её к боковой ветви семьи Семёна Григорьевича оснований пока нет. Общий храм и фамилия родство не доказывают. [7]

13 Современный Пётр и незамкнутая родословная

Документированная купеческая часть

Семён Григорьевич Пётр Семёнович (22.07.1859) Александр Петрович (19.08.1889). Эта связь установлена семейной купеческой записью: Александр прямо назван сыном Петра и Александры Кирилловны. Знак вопроса между Петром и Александром здесь не нужен. Сергей (30.07.1887) и Алексей (05.10.1890) - братья Александра. [22]

Семейное свидетельство публикатора

Александр Петрович, адресат письма на Спиридоновку, 27, назван дедом Пита Борна. Между ними остаётся неназванный ребёнок Александра - родитель публикатора. Слово дед не определяет, идёт ли родство через отца или мать; совпадение фамилии этого также не доказывает. Поэтому обозначение неизвестный отец Пита, NN Бородин преждевременно. [1]

Два пробела сохраняются, но первый существенно сузился. Помимо имён и старшинства братьев теперь совпадают девичья фамилия прабабушки Лебедева и прежний адрес Малая Лубянка, 2. Поэтому отождествление купеческого Александра 1889 года с дедом публикатора - хорошо подкреплённая гипотеза. Пит Борн также сообщает, что прямая линия его рода прослежена примерно до 1650 года. Однако на форуме СВРТ опубликованная роспись Jerrzy начинается с Сергея Фёдоровича 1678 года; в открытом тексте нет заявления Пита и нет представленной цепочки до 1650 года. Поэтому ранняя дата остаётся отдельным семейным сообщением, а не проверенным участком росписи. Второй пробел прежний: промежуточный родитель современного Петра не назван. Свидетельство о родстве дедвнук имеется; полная актовая цепочка до публикатора не собрана. [4, 22, 36]

Авторское имя и пределы выводов

Связь псевдонимов Пит Борн, Бородин и Borneo Kalimantan принята по прямому сообщению пользователя. Обращение Пётр есть в комментариях. На странице Плацкарт действительно стоит подпись Пётр Бородин, 2011; сам текст размещён в 2017 году и изменён в 2021-м. Это подтверждает использование имени Пётр Бородин как авторской подписи, но не устанавливает паспортные данные, возраст или родство. В открытом профиле указана Россия; дата рождения не приведена. [2, 3]

Возраст публикатора и годы рождения его родителей по языку стихов, дате 2011 или предполагаемому возрасту деда не определяются. Отдельная биография, связывающая полное имя современного Петра с этой семьёй, в использованных материалах отсутствует; это не результат исчерпывающего поиска по всем источникам.

Что может соединить обе части

Новый рассказ задаёт конкретные ориентиры: брак и дети Александра существовали к моменту его переезда к семье в 1930-е; прабабушка Лебедева умерла в первую военную зиму, ориентировочно в 19411942 годах. Нужны соответствующие актовые записи и документы о жильцах Спиридоновки. Имя и родственная связь родителя публикатора остаются отдельной задачей. Метрики младших братьев уточнят купеческую ветвь, но сами по себе не соединят её с нынешним автором. [36]

Смерть Алексея после возвращения с войны остаётся отдельным направлением проверки. Конец 1910-х - начало 1920-х можно использовать лишь как предварительное поисковое окно: дата возвращения неизвестна. Дело Р-3094-1-12 и полковой Алексей без отчества сохраняются как самостоятельные гипотезы и пока не соединяют родословную с современным автором.

14 Новое семейное свидетельство о жилье и родственниках

Источник и значение рассказа

Дополнительный рассказ прочитан в комментарии 7 Пита Борна от 24 сентября 2026 года, 18:02, на странице обсуждения письма. Ранее текст был передан пользователем. Проверка публикации подтверждает авторство и содержание сообщения, но не превращает воспоминания в актовые документы. Рассказ соединяет семейную память, чтение старых конвертов и собственные исторические объяснения автора. [36]

Главные совпадения с купеческими документами

Прабабушка названа урождённой Лебедевой, из купеческой семьи. В архивной книге женой Петра Семёновича и матерью Сергея, Александра и Алексея записана Александра Кирилловна Лебедева. Это вероятное отождествление; имя и отчество прабабушки в новом рассказе не названы. Старые конверты, по словам публикатора, адресованы на Малую Лубянку, 2, дом общества Россия; тот же номер стоит у Алексея Петровича в справочнике 1914 года. Вместе с именами братьев это существенно усиливает связь двух семей. [4, 22, 36]

Жилищная история по словам потомка

До революции. У семьи более ста лет был собственный дом с каменными палатами, который, по рассказу, прапрадед продал в конце XIX века. Название и адрес не сообщены. Другие ветви в разное время владели несколькими домами; точный состав недвижимости неизвестен. Затем предки жили в доме общества Россия и переехали на Спиридоновку. Форма владения квартирой в доме Скопника в рассказе не указана: прежнее сообщение о найме было авторским предположением. При принятом родстве слову прапрадед соответствовал бы Семён Григорьевич, но сам автор его здесь не называет.

После революции. По семейному рассказу, квартиру в доме Скопника уплотнили: из шести комнат семье оставили одну, где жили четверо или пятеро. Само наличие квартиры и её планировка подтверждаются только воспоминанием; дореволюционный статус владения не установлен. Мебель, рояль и несколько картин, по рассказу, остались у вселённых жильцов, поскольку вещи было некуда вывезти и некому продать. Число людей автор помнит неточно. Версия о массовом избытке мебели на рынке - его объяснение, а не установленная причина утраты каждой вещи.

1930-е годы. Александр переехал к жене и детям; прабабушка, урождённая Лебедева, осталась в комнате одна. Это свидетельство существования семьи Александра к тому времени. Ни имя жены, ни имена и число детей, ни адрес их жилья пока не названы. Из раздельного проживания нельзя вывести разрыв брака или его дату.

Первая военная зима. По рассказу, взрывная волна после бомбардировки выбила окно; соседи временно закрыли проём. Пока известили деда, у которого не было телефона, и он заменил стекло, прабабушка заболела воспалением лёгких и умерла. Ориентир - зима 19411942 годов; точная дата налёта, смерть и медицинские обстоятельства документально не проверены. После её смерти Александр вернулся в комнату с семьёй, которая жила там примерно до середины 1950-х. [36]

Что это добавляет к вопросу о репрессиях

Появилось семейное свидетельство об уплотнении и утрате имущества. Национализация дома касалась недвижимости владельца Скопника; дореволюционный статус квартиры Бородиных остаётся неизвестным. Уплотнение не устанавливает лишения избирательных прав, ареста или принадлежности дела Р-3094-1-12 именно их семье. О дальнейшей судьбе Петра Семёновича новый рассказ прямо не сообщает.

15 Проверка особняка и дома на Лубянке

Особняк на Садовнической как кандидат

Найден сохранившийся главный дом усадьбы В.С. Бородина - Полшковых: Садовническая улица, 71, строение 4. Экспертиза 2025 года связывает палаты 1770-х с Василием Сергеевичем Бородиным. В приложении опубликованы планы владения Семёна Васильевича за 1803 и 1816 годы, страницы 8283. Это конкретный след недвижимости старших поколений. Продавцом именно этого дома в конце XIX века Семёна Григорьевича пока считать нельзя. [37]

Источники расходятся. Акт 2022 года приписывает владение Семёну Григорьевичу в 1895-м и Григорию Семёновичу в 1917-м. Акт 2025 года, с. 911, описывает другую последовательность: Бородины, А.П. Степанова / Морозова в середине XIX века, затем Полшковы; в 1900 году - торговый дом Г. Волк и Ко. Упомянутый там переход к В.Г. Полшкову в 1890-м не назван покупкой у Бородина. [37, 38]

Городская публикация от 28 февраля 2025 года также сообщает о переходе к Полшкову в 1890 году, но не называет продавца. Поэтому эта дата сама по себе не подтверждает продажу прапрадедом. Для отождествления особняка из воспоминаний нужны документы перехода собственности и сопоставление старых границ владения. Пока это кандидат, а не установленный адрес из рассказа. [39]

Новые архивные ориентиры

Подписи к планам дают прежние шифры: ЦАНТД г. Москва, Пятницкая часть, 49/53-54, д. 1 для 1803 года и д. 2 для 1816-го. Современные архивные шифры не установлены. Репродукции и подписи просмотрены. План 1803 года также называет соседом московского мещанина Андрея Васильевича Бородина; родство с владельцем по одному отчеству не устанавливается. [37, с. 8283]

Дом общества Россия и здание госбезопасности

Историческое объяснение публикатора в основе верно: два дома страхового общества Россия, разделённые Малой Лубянкой, вошли в комплекс органов госбезопасности после революции. История передачи зданий в 1919 году и последующих перестроек описана в проекте Топография террора. Формула предки жили в Большом доме относится к дореволюционному жилью, а не свидетельствует о службе или заключении. Точный корпус и квартира Бородиных требуют проверки. [40]

По письму и рассказу потомка, семья уже пользовалась адресом на Спиридоновке в декабре 1914 года; переезд нельзя связывать с передачей дома органам госбезопасности в 1919-м. Однако справочник 1916 года по-прежнему указывает у Александра Малую Лубянку, 3, а у Алексея - дом 2. Возможны устаревшие справочные сведения, разные адреса отдельных братьев либо иное объяснение. Дата переезда и адресная связь конкретного человека требуют проверки. [1, 4, 36, 40, 41]

Предполагаемое родство с физиком Лебедевым

Связь с Петром Николаевичем Лебедевым оставлена семейной гипотезой: сам публикатор признаёт отсутствие подтверждений. Документально известны Александра Кирилловна Лебедева и восприемник её сына - купец Кирилл Иванович Лебедев. Фамилия и купеческая среда не устанавливают общего предка с физиком; необходима отдельная родословная Лебедевых. [22, 23, 36]

16 Новые документы и продолжение поиска семьи Александра

Собственность семьи в Хамовниках

Документ. В разделе домовладений Всей Москвы за 1916 год, печатная с. 89, кадр 1383, Большой Воздвиженский переулок, дом 10, прочитано: Бородиныхъ Серг. Пет., Пет. и Григ. Сем. насл. Тлф. 162-95. 504/443. Сокращение насл. передано как в источнике. Таким образом, владение записано за Сергеем Петровичем, Петром и Григорием Семёновичами. Александр и Алексей в этой строке не названы. [42]

В экспертизе Г.П. Визгалова от 14 января 2025 года приобретение участка Семёном Григорьевичем отнесено к середине 1890-х со ссылкой на справочник 1896 года; после смерти владельца - переход наследникам. Оригинал 1896 года не просмотрен. Переулок позднее назван 1-м Тружеников; для сопоставления номеров строений нужны планы. [43, с. 10, 1314]

Собственное владение одной части семьи могло сосуществовать с наймом квартиры другой. Запись не объясняет переезда Александра и не устанавливает продажу старого особняка.

Новые ориентиры по церквям и домовладению

Новый приходской ориентир - Крестовоздвиженская церковь на Помётном Вражке, у Плющихи. На ВГД упомянут дом Бородина в метрике 203-782-481 этого храма и предложены оценочные дела ф. 179, домовые книги ф. 1331, списки жильцов ф. 2433. Это поисковые указания. Крестовоздвиженская на Убогих домах, где роспись помещает брак Сергея, - другой храм. [7, 44]

Для Пупышей найдено доступное каталожное описание дела 2121-2-145: книги 19081914 годов, брачная часть за эти годы, 536 изображений. Просмотр отдельных страниц не равен проверке всей брачной части. Ни брак Александра, ни имена его жены и детей в этой книге пока не установлены. [47]

Николай Сергеевич в 1910 году

Документ. ЦГА Москвы, ф. 203, оп. 780, д. 4046, скан 100, запись 12 о мальчиках: Николай родился 1 июня 1910 года, крещён 6 июня. Родители - потомственный почётный гражданин Сергей Петрович Бородин и его законная жена Людмила Григорьевна, оба православные. Восприемники - потомственный почётный гражданин Александр Петрович Бородин и московская купеческая жена Анна Александровна Власова. Запись и титул сверены: Благовещенская церковь села Братовщины Дмитровского уезда. [45, 48]

В записи назван паспорт Сергея, выданный 31 мая 1910 года приставом 1-го участка Хамовнической части Москвы. Год 1910 читается и в заголовке оригинала; вариант 1912 в OCR ошибочен. Теперь в этой ветви известны три ребёнка Сергея: Николай (1910), Владимир (1911) и Валентина (1914). Последующая судьба Николая не установлена. Запись показывает ещё одно восприемничество Александра в семье брата. [20, 21, 45]

Ещё одно восприемничество Александра

Предварительное чтение OCR. В деле 2125-2-72, скан 181, Михайло-Архангельская церковь среди университетских клиник, Александр Петрович Бородин, потомственный почётный гражданин, назван восприемником Наталии Доброгорской: рождение 27 декабря 1913, крещение 2 января 1914 года; родители - Николай Александрович и Маргарита Ивановна. Тождество нашему Александру не установлено. [46]

Университетское образование в этой записи относится к отцу ребёнка, Николаю Доброгорскому. Упомянутая рядом Александра Александровна Ивановская - жена священника и вторая восприемница; она не названа женой Бородина. Эта находка не устанавливает брак или детей Александра. [46]

Источники

Ссылки ведут к публикациям и изображениям, использованным при исследовании. Для справочников указана печатная страница: она может отличаться от номера кадра в электронном просмотрщике. Доступность отдельных сайтов меняется.

1 Пит Борн - Изъ дйствующей армiи - письмо и семейный комментарий

2 Раздел Пита Борна в Самиздате

3 Комментарии к публикации письма

4 Вся Москва на 1914 год - с 80 - кадр 925

5 История доходного дома Скопника на Спиридоновке

6 СВРТ - заметка 2010 года и расшифровка справочника 1904 года

7 СВРТ - родословная Jerrzy от 7 июля 2025 года - первый купеческий род

8 Московский некрополь - том 1 - 1907 - с 129 - кадр 162

9 Разведчик - 1266 от 10 февраля 1915 года - с 91

10 ВГД - публикация списка раненых с пояснением фамилии Бородин

11 Описание проекта Лишенцы Москва и состава индекса

12 Фотография описи Р-3094 - титульная страница за 1936 год

13 Фотография описи - дело 12 - Бородин Пётр Семёнович

14 ВГД - публикация фотографий описей и описание фонда Р-3094

15 Конституция РСФСР 1925 года в редакции 23 января 1935 года - ст 69

16 Открытый список - Пётр Семёнович Бородин 1915 года рождения

17 Открытый список - Александр Петрович Бородин 1890 года рождения

18 Открытый список - Алексей Петрович Бородин 1899 года рождения

19 Мемориал - Большой террор 19371938 - краткая хроника

20 Валентина Бородина - 1914 - ЦГА Москвы 2132 2 151 - скан 184

21 Владимир Бородин - 1911 - ЦГА Москвы 203 782 460 - скан 39

22 Семья Петра Семёновича - ЦГА Москвы 51 18 509 - скан 19

23 Рождение Сергея - 1887 - ЦГА Москвы 203 768 79 - скан 569

24 Дом Скопника - история и реставрация - публикация материала mos.ru

25 Титул книги Николы на Пупышах за 1887 год - скан 555

26 ВГД - каталожные описания фондов 2121 и 2122

27 ВГД - опись 203-776 - дела 707А и 707Б

28 ВГД - опись 203-782 - дела 690 и 692

29 Конституция РСФСР 1918 года - статья 65

30 Инструкция о выборах городских и сельских советов - 4 ноября 1926 года

31 Сводка ОГПУ о лишении избирательных прав - 16 марта 1927 года

32 Докладная Енукидзе Сталину о лишенцах - 1 марта 1930 года

33 Конституция СССР 1936 года - исходная редакция - статья 135

34 Президентская библиотека - документы о репрессиях 1917 и 1918 годов

35 Постановление СНК РСФСР о красном терроре - 5 сентября 1918 года

36 Пит Борн - комментарий 7 от 24 сентября 2026 года 18:02 - рассказ о жилье и родственниках

37 Экспертиза усадьбы Бородина - Полшковых от 11 февраля 2025 года - с 911 и 8283

38 Экспертиза реставрации живописи усадьбы Бородина - Полшковых 2022 года - с 10

39 Мосгорнаследие - старинные усадебные дома - 28 февраля 2025 года

40 Мемориал - Топография террора - Лубянка 2

41 Вся Москва на 1916 год - алфавитный отдел - с 54 - кадр 814

42 Вся Москва на 1916 год - домовладения - с 89 - кадр 1383

43 Г П Визгалов - историко культурная экспертиза от 14 января 2025 года - с 10 и 1314

44 ВГД - обсуждение дома Бородина у Плющихи - 15 февраля 2026 года

45 Николай Сергеевич Бородин - ЦГА Москвы 203 780 4046 - скан 100 - запись сверена по изображению

46 Александр Бородин как восприемник Наталии Доброгорской - ЦГА Москвы 2125 2 72 - скан 181 - OCR

47 Николаевская церковь на Пупышах - ЦГА Москвы 2121 2 145 - каталог и скан 28

48 Титул книги Благовещенской церкви Братовщины за 1910 год - ЦГА Москвы 203 780 4046 - скан 94

Дополнительные ориентиры: общий каталог ежегодников Вся Москва в Internet Archive; индекс Лишенцы: Москва; документы 289-го пехотного полка в РГВИА. Адресные записи 1916 года сверены по изображениям; указанные выше выписки 1915 и 1917 годов и сведения о воинской части сохраняют прежние ограничения.