Стихи Театра Абсурда пришли из бессознательного. Они почти не подвергались рациональной обработке - и чем дальше, тем меньше в них оставалось от ума и больше от чистого потока. Сначала это были начальные формы, ещё подвластные интеллекту. Потом - только вдохновение. Всего семь уровней. Это первый.
Кто дойдёт до седьмого, тот поймёт, о чём я говорю. А если не дойдёт никто - я не понимаю, зачем вообще я что-то сказал.
С ув. А. Дзе
Эпиграф.
"Стихи Театра Абсурда - это не отсутствие смысла. Это способ говорить правду, когда прямая речь невозможна."
От автора
Всё начинается с малого - из семени вырастает дерево, затем и огромный лес, охватывает видимый горизонт.
Так и стихи Театра Абсурда, начинаются с незначительного, стремятся, множатся, заполоняют собой сознание и внезапно столь же стремительно исчезают.
Найдет ли Ищущий свою истину среди тысячи бурь или ему суждено кануть в небытие, как и миллионам до него, обратиться в пыль на твоих сапогах, о, читатель?
Или всё уже произошло, а мы просто наблюдаем разворот реальности в каждое из мгновений? Ответа нет. Но есть правильный вопрос.
Рассвет.
Эпиграф.
Солнце поднимается совсем рядом.
Прямо из земли.
Правил нет, самолюбия тоже.
Это вход в новый неизведанный мир.
***
Не свивайте из слов кольца,
Как их носить?
Не создавайте из людей солнца,
Где им светить?
Не мечтайте сегодня о прошлом,
Там одна пустота.
Не подходите к реке,
Если боитесь моста.
***
Почему музыка звучит?
Она отзывается на стук,
И резонирует в умах,
Спускаясь ниже, прямо в пах.
И вызывает каблуков,
Как человеческих оков,
Биение, ритм,
Раз-два-три,
Друг мой, смотри, и не сиди.
Ночной прибой придет за мной,
И ты за ним,
И он за нами,
И уж не помня, кто сказал:
- Давай!
Пускайся в пляс и не зевай!
Звучит мелодии порыв,
Срезая тонкий пласт сознания,
Звеня, как ночь,
Шепча как день,
Почти фальцетом, но и басом.
Стучит, звенит, бренчит мотив,
Уносит все это меня,
В пучину моря,
В шторм веков,
Как конский стук подков отчаян,
Без утешения, без печали,
Звучит на каждый тела лад,
Побьет любой ума расклад,
И на доске поставит мат!
С ним не борись,
Его держись,
Внимай и в путь,
И не заснуть уже нигде,
Ни в свете дня,
Ни в полутьме,
Проснулись оба, ты и я,
Смотри, повержена стена,
И дикий вой, и гам, и крик,
Не упускай прозренья миг!
А дальше штиль, прибой, отбой,
Я слышу музыку... Покой.
***
За пределами слов
Посадил я морковь,
Ну а выросла к осени клюква.
И живу я теперь,
Как открытая дверь,
Наблюдая присутствие будды.
Пусть летят снегири,
По дорогам любви,
И краснеют закатные дали.
Мой удел не таков,
Чтобы клюква-морковь,
Мне нарушила все мои планы.
Да, суровы дела,
Тех, кто жил без вранья,
Веря искренне в соль и капусту.
Я ж под деревом сел,
И глядел в свой предел,
Оказалось, что все вокруг пусто.
Это что? Это так!
Беззаботный сквозняк,
Тихо так сквозь меня проникает.
Как песок и вода,
Все течет в никуда,
Я же просто молчу, наблюдаю.
Да, закончится все,
Но скажи, что не так?
Что не так - никогда не узнаем.
Не боясь опоздать,
Не забуду сказать,
Вечность всех, точно всех ожидает.
***
Гусь снаружи,
Медведь внутри,
Нечего делать,
Некуда идти.
***
Воробьи под камышами
Деревянные воробьи живут под камышами,
Их из звезд колдуны вырезают руками,
Из камней и трав на просторах души,
В обожженный рукав мелочь всю собери.
Зов гудит над травой, - это вереска звон,
В каждой тени без дна вековой уговор,
Солнечный разговор не пускает вперед,
Поворот не туда, по ступеням и в грот.
В темноте посидеть и уже не до сна,
Над землею танцуют весна и гроза.
Из полуденных лиц, из исчезнувших слов,
Я сплетаю рассказ неразбуженных грез.
Расцветают в ладонях бутоны любви,
Их раздай по пути, для себя не щади.
Распахнутся глаза, вечность хлынет, -
Молчи.
В камышах средь равнин ты себя отыщи.
***
Однажды люди окружили утюг,
И смотрели на него безжалостно и тонко,
Поднимали бокалы и били фужеры покуда,
Мимо не прошел Максим Горький.
- Эй, Макс! Позвольте!
Кричала толпа, и дико так хохотала.
- Я вам не Пешков! Здесь все маята,
Приправленная калачами!
На празднике жизни лихачит народ,
Бывая неискренним, грубым.
А что же утюг? Он ушел от забот,
Женился, прописан с посудой.
***
Безглагольное
Паруса лодка, воды небо,
Звезда ночи, грозы победа,
Дали звон, раската тьма,
Прозрение света, мира душа.
***
Горная охота
Однажды горы охотились на мышь,
И мирно так шумел камыш,
И каждый горец был малыш, -
Вот как давно это было!
И охотились горы в течение столетий,
На маленькую мышь, живущую под облаками.
И не было никого, кто знал бы, как нелепо,
Смотрится стадо гор, несущееся кабанами.
Кто смотрел на все это и болтал без умолку?
Кто верил в собственное вечное сияние?
Не предвидел и он бегающих по закоулкам,
Гор и мышей - беспечных творцов мироздания.
***
Хокку?
Ночь, осветилась зимой,
Стерты границы ума,
Человек получил выходной.
***
Нет нужды сочинять строки,
И вспоминать слова. Зимой
За меня все скажет луна.
***
Голубые проблески среди ветвей,
Исказили луну за окном в
Тишине. Кто я теперь?
***
Если долго сидеть на месте,
Можно многое в жизни успеть,
Если карты, то козыри крести,
И за словом в карман вдруг полезть.
И укутаться простынкой белой,
Забывая былые года,
И не веря в себе предначертанное,
Окатить себя холодом из ведра.
Вдруг позволить себе все что хочешь,
Задремать или просто уснуть,
Танцевать по воде руками,
Выбирая последний маршрут.
***
Как звучит эта жизнь?
Как ветра порыв?
Как голоса срыв,
Как листьев шелест?
Как рыбы нерест,
Как шум леса?
Как ночной повеса,
Как звезд коллапс великий?
Как росы звон тихий,
Как трель соловья?
Как мышиная возня,
Как "мяу" кошки?
Как ягоды в лукошке,
Как жаркий вздох лета?
Как бескрайнее небо,
Как слезы на глазах?
Как последний крыла взмах,
Как высшее счастье?
Как ночь без ненастий,
Как музыка сфер?
Как золотой предел,
Как волнение перед дорогой?
Как отца взгляд строгий,
Как матери ласка?
Как упавшая маска,
Как яблока хруст на зубах?
Как развеянный прах,
Как море говорящее?
Как солнце палящее,
Как радость пути бесконечная,
Как игра на струнах души вечная,
Как этого мира песчинка каждая,
На все лады жизнь звучит самая разная.
***
Что сидишь, покемон?
Что хлещешь брагу?
Кажется, и вовсе ты здесь увял.
Вставай, соберись,
Отбрось сгнившие стяги!
И склей разбитый лица овал!
Ты, покемон, ты - атлант мирозданья!
Странное с виду, но все же своё.
Ты заслонил до пределов сознанье!
И повернул вспять свое бытиё!
Здесь Пикачу, кто не знает - простите!
Здесь листья падают с белых берёз!
Да, все пройдёт, но останется вешний,
Желтый в полосочку, но не горох!
***
Боги едут в Париж
Боги жили в домике со сломанной крышей,
Искренне полагая, что живут в Париже.
Все было в том доме,
И сыр, и сметана,
Еще одеяло из грёз и обмана.
Под ним и лежали,
Без сил шевелиться.
Иначе вставать,
Ехать за черепицей.
Уж лучше тихонько дождаться заката,
В котором погаснет весь мир без возврата.
В котором погаснут все люди и боги,
И все города, и любые дороги.
Так мыслили боги под тем одеялом,
Попутно сметану и сыр доедая,
А как всё доели, то тут же заснули.
На утро проснулись уже в Барнауле.
- Не важно, - подумали боги, - в каком
Месте уляжешься ты кабаном!
- И даже не важно, кто ты на деле,
Ведь даже богов унесло в запределье!
Да, Барнаул - не Париж,
И вовсе уж вам не Франция!
Но только как встарь правит бал,
Богами коронованная Констанция!
- Короновали и ладно, -
Думали потом боги, -
Мы лучше вернемся в свой домик,
Уляжемся, устав от дороги.
- Закажем сыры и сметану,
Укроемся одеялом.
Забудем весь мир навсегда,
Уснем среди грёз и обмана...
|