"All the people talk about freedom... Hey! There is no freedom. Look, i am
the boss, ok? No freedom. I am the boss! You want freedom?..."
HEADCRUSH. "FREEDOM"
-Свобода?
Мой собеседник смеялся так долго, что я успел осушить свой бокал старого
"Теннесси" и до половины налить новый. Признаться, этот тип нервировал меня
достаточно для того, чтобы руки мои тряслись. Но когда лед в стакане
отозвался звоном, я смог вернуть контроль над собой.
- Я сказал что-нибудь смешное?-мой тон был самым ледяным из тех, что я мог
себе позволить.
Человек, что сидел у моего бара мореного дуба ( стоит около двадцати двух
тысяч, но таких все равно не найти) наконец заткнулся. Будь он шишкой
меньшего калибра - и не завись от него мое не такое уж далекое будущее -
получил бы пулю за такой смех. Он откашлялся.
- Извините. Очевидно, что вы не владеете некоторой информацией. Свободы нет.
Он в упор посмотрел на меня. Этот взгляд - страшнейшая его черта.
Пронизывающий, холодный, жесткий взгляд.
- Свободы нет.-повторил он, очевидно наслаждаясь этой фразой - Я абсолютный
монополист на этом рынке, если выражаться вашими терминами. Мой последний
конкурент давным давно забыт людьми. Кто-то из вас даже сумел понять это.
Но этот человек - некий немец - ошибся: Бог не умер. Просто больше его нет.
Идеи не умирают - они перестают существовать. А Он был именно идеей. Никакой
конкретики.
Он помахал в воздухе гаванской сигарой и прикурил ее от пальца.
- Видите? Этот "демонический", пардон, трюк приписывают мне с древнейших
времен. Марк Твен, некто Саймак, некто Брэдбери - с тех пор как я показал
этот фокус в ... XVI веке... да, с тех самых пор люди не устают вспоминать о
ТАКОМ ПУСТЯКЕ! Как прекрасно, что вы не знаете о некоторых действительно
великих моих делах, к которым я сам отношусь с уважением. А Он? Чудо с
хлебами? Хождение по водам? Воскрешение из мертвых? Чушь! Чего не знает
земная история - так это того, сколько Он отлеживался после этих подвигов под
теплым крылышком той самой грешницы. В него никогда не верило достаточное
количество людей. Признайтесь, вы никогда не встречали истинно верующего
- заповеди, христианское смирение, все такое?
Нехотя я вынужден был согласиться с ним - после того, как он отмел пример
моей добродетельной тетушки одним единственным фактом из ее жизни, о котором
я не хотел бы рассказывать. Он так по-человечески торжествовал.
- Ха! Впрочем, некоторые индивидуумы попадались. Но! Не-до-ста-точ-но.
Существует некоторый предел, количественный порог, после которого идея
становится самодостаточной и самообеспечиваемой. И даже тогда ей нужны
периодические вливания энергии от новых адептов. Первое время у малыша
получалось.
На миг лицо его утратило всякое выражение. Взгляд, устремленный в никуда,
смягчился; он вдруг показался мне невероятно усталым, опустошенным, больным
стариком. Через мгновение он был собой - классический Мефистофель, зачем-то
прикупивший костюмчик от "Хьюго Босс".
- Потом... его приток энергии упал почти до нуля. Я был первым в этом мире -
я мог выбирать. Тогда, до меня, о свободе мог говорить любой человек. Добро,
зло, мириады промежуточных положений. Пришел я. Эдемский сад и
Змей-искуситель. Имелось два рынка - я выбрал перспективнейший. И стало зло,
как несомненно сказала бы Библия. Добра еще не было. Конечно, кто-то должен
был попытаться - рано или поздно. Однако, когда появился он - стратегически
важная часть рынка уже была захвачена мной. Две тысячи лет, знаете ли,-две
тысячи лет полной и безраздельной монополии... до Рождества. Что ж, вы не
зря ведете счет лет от этого события - действительно, крупнейшее в истории.
Гениальный между прочим маркетинговый ход - земное воплощение. Хотя и
рискованный - он и вправду мог умереть на той горе, ведь телесное воплощение
подвержено смерти точно так же, как и настоящий человек. Этот его аватара
мгновенно уравнял шансы, был даже момент, когда все могло сложиться иначе.
Может быть, повернись события светлой стороной - сейчас бы с вами беседовал
Он, а причин жаловаться на окружающий мир у вас, людей, было бы существенно
меньше. Но я был слишком опытен для малыша.
Он глубоко, и, как мне показалось, нервно затянулся. Выпустив клуб дыма к
потолку, он некоторое время молчал. Я прикончил еще стакан. Жестом он
показал мне, что тоже не прочь выпить. Так пренебрежительно и уверенно, что
я обозлился.
- Ну, возможно, вы рано торжествуете победу. Кто-нибудь еще составит вам
конкуренцию...
Он посмотрел на меня впервые за полчаса. Господи, снова этот взгляд. Тут же
он снова рассмеялся, будто читая мои мысли.
- Господи? Какая глупость! Он был совсем щенок по нашим меркам - и вдруг он
является сюда и называет себя господином! Вступает в схватку со мной и даже
неплохо держится. Господи, какой Бог Он был бы, если бы еще чуть опыта!-и он
снова засмеялся своему невольному каламбуру.
Внезапно он снова посерьезнел и даже помрачнел.
- И тем не менее, вы правы. Кто-нибудь действительно может заметить эту
возможность. Но боюсь, что ему ничего не удастся - люди уже не примут другое
мировоззрение после того, как неполных четыре тысячи лет исповедовали мои
взгляды. Он исчез более тысячелетия назад - тогда я провел ряд блестящих
операций по дискредитации, причем - что самое главное - прикрываясь Его
именем. Ирония судьбы - Он вышел из игры, побитый своим же оружием. Церковь
была создана для борьбы со мной - и я заставил ее охотиться на "ведьм" и
"колдунов". Ох уж эти зловещие прислужники тьмы!
Я плеснул ему "Джонни Уокера" и он осушил бокал, пролив немного на
подготовленный контракт, что до поры лежал на полированной крышке бара.
Пятна шотландской отравы расплались коричневым пятном, напоминая высохшую
кровь. Красиво.
- Этого он не вынес. Исчез. Сбежал. Сдался. И свободы не стало снова. Теперь
у человека нет выбора - если он... как вы это называете - грешник?... тогда
он попадает ко мне. Подпитывает мою энергию своим крошечным зарядом.
Некоторое время существует вне тела, правда по вашим меркам очень долго - из
первых пока исчезло лишь несколько. Распадается, возвращая кванты своего
существа во Вселенную, соблюдая закон сохранения энергии.
- Но вы говорили о ... праведниках?
Он ухмыльнулся.
- Есть и такие. Но им некуда идти. Человеческая сущность не может
существовать вовне тела без поддержки идеи. А Его, как вы уже знаете - нет.
Так что праведники превращаются в ничто. Достойная расплата за Его грязный
ход в отношении так называемого ада. На самом деле все наоборот. Я убедил
вас?
Я покачал головой, раздумывая. Что бы я сейчас не сделал, мой поступок
вызовет к жизни самую непредсказуемую цепочку событий. Я не мог решиться.
Он нетерпеливо подтолкнул ко мне контракт.
- Бросьте! У вас нет свободы выбора - вы и так попадете ко мне. Даже если вы
считаете себя праведником - а я знаю, что вы так не считаете; но допустим -
даже в таком случае вы должны знать, что тогда вы просто исчезнете. Избитый
образ - свеча на ветру. Но вы - вы, Голландец, всего лишь вор и убийца.
Просто у меня имеются определенные планы в вашем отношении и я был бы не
прочь заполучить вас пораньше - на какой-то жалкий десяток лет. Взамен - все,
что пожелаете. Ну же, решайтесь, берите бритву.
Я принял решение.
- О'кей. Но я пользуюсь своей бритвой.
Я протянул руку, будто бы за контрактом. Одновременно, я опустил руку под
стул и одним плавным быстрым движением, что тренировал последние несколько
месяцев, вытащил полицейский "Смит-и-Вессон" 38-го калибра и разрядил его в
лицо сидящего передо мной существа.
Я думаю теперь, что можно было не тратиться на серебряные пули и не корпеть
над вырезанием крестов на них. Его смерть ничем не отличалась от всех
тех смертей, что я видел до того. Разве что после судорог тело исчезло. Тем
лучше, не придется тратиться на бетон и таз. Ни один ублюдок отныне не
скажет мне - мне, кого все называют Голландец Шульц, что я не свободен в своем
выборе. Ибо теперь все равны и одинаково смертны. Свобода! И пусть все
умрут - раз и навсегда, безо всякой метафизики.