Урони опаленные крылья,
Усталость прими как спасение.
Замри на пороге бессилия,
На первой ступени забвения.
Не кричи, не безумствуй, не спрашивай,
Просто вслушайся в тишину.
Прочь гони все былое, вчерашнее,
Все забудь на секунду одну.
Пусть столетья уходят во мрак,
Не стремись догонять неизбежное,
Мир порой опрокинет пустяк,
Жест скупой или слово небрежное.
Не ищи утешенья в отчаянье,
Рухнул мир, но ты должен идти.
Не в спасении смысл, не в раскаянье,
В бесконечности - цель пути.
23 апреля 1998
* * *
Ветер весенний по улицам гонит
Клочья, обрывки стихов.
Закружит, подбросит и снова уронит
Связки усталых слов.
Кто-то пройдет и наступит небрежно
На трепетные листы
И, не заметив, растопчет надежды,
В прах разобьет мечты.
Но гром распугает случайных прохожих
Ворчливым, глухим раскатом.
Ничто удержать на земле не сможет,
Если душа крылата.
24 апреля 1998
Гимн Ночи
Время иллюзий, восторгов, соблазнов,
Сладкое время греха,
Встреча с надменным, великим, прекрасным,
Тайная гибель врага, -
Все это было и все это будет -
Кто может ночь отменить?!
Властный вершитель людских наших судеб
Снова придет ворожить.
Ах, эта ночь! Бал, феерия красок!
Крах и рожденье богов.
Смена ролей, декораций и масок
За покрывалом из слов.
Залпом испить драгоценное счастье, -
Что нам похмелье с утра!
Нежность, безумье, любовь - в ее власти,
Вечный обман и игра!
Пора вдохновенья, свиданья с мечтою,
Царство пера и души.
Ночь быстротечная, алой зарею
Сменяться, прошу, не спеши.
В мраморе скульптор прозрел совершенство,
Рифмами полон поэт.
Дай же еще хоть минуту блаженства!
Прочь, равнодушный рассвет!
Час чей-то звездный, надежд исполнение,
Брошенный вызов судьбе.
Гений, в ночи завершая творение,
Шлет благодарность тебе!
9 октября 1998
Грозовой Перевал
Черный пес с цепи сорвался,
Конь споткнулся на скаку.
Ветер злой разбушевался,
Гонит с вереска тоску.
Звонким эхом отозвался
Роковой удар копыт.
Гром кутил и бесновался,
Резал вспышками гранит.
Путник черный, одинокий
Заступил на мой порог.
Взгляд пылал огнем жестоким,
Полным горя и тревог.
Гость из самой бездны ада,
Что ты ищешь здесь, ответь,
Средь грозы и камнепада,
Где таится только смерть?
Скорбный голос полон муки.
Губишь ты и гибнешь сам.
С той, единственной, в разлуке,
Шлешь проклятье небесам.
Гонит буря комья пыли...
Не нужны ни ад, ни рай!
С той, кто ждет тебя в могиле,
Канешь в вересковый край.
9 октября 1998
* * *
Догорают сумерки века,
Рубеж сознанья роковой.
И не во власти человека
Рассвет грядущий, грозовой.
Умы в смятенье, мысль бушует,
Глухое время настает.
Дыханье перемен диктует
Начать кровавый хоровод.
Кто будет первым, кто - последним?
На ком притупится топор?
Сидят за столиком соседним:
Палач и жертва, бог и вор.
Ужель столетье, убегая,
Багровую отбросит тень?!
И тьма, пожаром полыхая,
Из ночи превратится в день?
Но на обломках мирозданья,
Презрев законы естества,
Пройдя горнило испытаний,
Легенда о любви жива.
15 октября 1998
Цветаевой
Словно белое объятье
Упадет последний стих.
Как Христос после распятья,
Ты - живее всех живых.
Воровали - не украли,
Убивали - не убили,
Распинали - не распяли,
Забывали - полюбили!
Через все прошла - воскресла
С новой песней на устах.
Ты - поэзии невеста,
Твой законный дом - в веках.
Крылья, что нарисовала
Вместо двух поникших рук,
От земного перевала -
Вознесли тебя - от мук.
Ты любила - расставалась:
Одинокий путь высок.
Все, что с жизнью рифмовалось -
Это пуля и висок.
Настрадалась, налюбилась -
И сама себя сожгла.
Счастью - нет, не покорилась!
На несчастье - обрекла!
От тоски своей устала:
Больше некого любить.
Так же просто как писала -
Просто - перестала жить.
Стынет снег, и лишь рябина
Пламенеет будто кровь.
Вслед за именем Марина
Написала я: Любовь.
26 ноября 1998
* * *
Разбитый, сброшенный кумир,
Венчал тебя народ!
Так, в капле отраженный, мир
Себя не узнает.
Убит король, и правит шут:
Настал веселья час!
Посредственность свой страшный суд
Вершит в который раз!
Паяц, ликующий и злой,
Смеется вам в лицо!
И правит жалкою толпой
Безумцев и глупцов!
Наполеон повержен в прах
И Александр пал.
Лишь пошлость для себя в веках
Воздвигла пьедестал.
Но сгинут с пылью вековой
Ненужные черты.
Останется лишь след живой,
Нетленной красоты.
2 декабря 1998
* * *
Все дороги у нас - в бесконечность снегов.
Перезвон опадающих звезд,
трав степных седина...
Повороты колес, быстрый цокот подков,
Сквозь мелькание белых верст уведет тишина.
Роковая судьба всех российских тревог:
На распутице времени - погибать сгоряча.
Загубили коней - и себя, видит бог! -
Смерть с чужого примерили, неродного плеча.
Остывает земля, безутешности край,
Серебрятся ресницы слезой,
и кричат журавли...
Голубые поля - ваш потерянный рай,
Умирать - чтобы с вечно родной
разлучить не смогли...
2 января 1999
Это те, что кричали: Варавву
Отпусти нам для праздника, те,
Что велели Сократу отраву
Лить в тюремной глухой тесноте.
А.Ахматова
Ненавижу! Пью отраву
Горькой злобы и тоски.
Я, как все, кричу: Варавву
На свободу отпусти!
Избавитель нам не нужен!
У Фемиды на весах -
Наши судьбы, наши души -
И повязка на глазах!
Было так с начала века:
Призван суд вершить слепой.
Так распните - человека
Пред безумною толпой!
Нет бессмысленнее муки,
Чем страданье за народ.
Чернь сама протянет руки,
Чтоб заткнуть кричащий рот!
Злоба лютая доныне -
Наш единственный пророк.
Так вперед - громить святыни,
На распутье всех дорог!
11 января 1999
М.А. - Это - мы! Кричим: Хлеба! Зрелищ! Кричим, но несем свой крест - сами - обречены.
* * *
Воздух стужей январской дрожит,
Бьются льдинки звенящим стеклом.
И пушистым котенком скользит
С белой ветки сорвавшийся ком.
Вросший в землю, заброшенный дом
Сдвинул снежный картуз набекрень.
Хмурит брови над мутным окном
Потускневших наличников тень.
Отворится тихонечко дверь,
Робкий шаг не спугнет тишину.
Здесь кружил белый вальс, а теперь
Только сон воскресит старину.
Музыкальной шкатулки мотив
Стены эхом тройным повторят.
Первый бал, первый сердца порыв...
Жаль, часы не прокрутишь назад.
11 января 1999
Молчи, как встарь, скрывая свет,
Я ранних тайн не жду.
На мой вопрос - один ответ:
Ищи свою звезду.
А.Блок
Зеркальный круг разбит, как встарь,
Порвалась связь времен.
Через осколки тьмы - в январь
Вдруг хлынул яркий сон.
Кто - я? Какая из дорог?
Единственный ответ:
Шагни, переступив порог, -
В неизреченный свет!
15 января 1999
М.А. - В туманных видениях мелькают им проблески вечности и, пробудясь, они трепещут, помня, что были на грани великой тайны. Мгновениями им открывается нечто от Мудрости, которая есть Добро, и нечто большее от простого Знания, которое есть Зло. И все же без руля и ветрил проникают они в безбрежный океан света неизреченного и вновь вступают в море тьмы, чтобы исследовать в нем. Э.По
Только творцам дано проникать в суть вещей. Уходя, они рассказывают нам о том, что открылось им на грани великой тайны в своих произведениях. Надо только уметь вслушиваться в их голоса.
О тени прошлого, как властны вы над нами!
В.Брюсов
Вьюгой сердце больное измучено,
Стонет, мается в сумраке дней.
Злее бури и ветра колючего
Неприкаянность жизни моей.
Беспредельней тоски и отчаянья
Пустота окружающих лиц.
Только тень чья-то смотрит печальная
С запыленных, истертых страниц.
Воскрешая реальность минувшего,
Я тревожу немые листы.
Сквозь метель проступают уснувшие,
Занесенные снегом черты:
В тонких шпилях, крестах позолоченных
Заблудился предутренний свет.
Бродит смерть вдоль домов заколоченных...
Крикну - эхо одно лишь в ответ.
Все забыто, покинуто, брошено,
Сторожит черный ворон поля,
И бредет по дороге исхоженной
Беспристрастная память моя.
27 января 1999
Бубен в руке!
Дьявол в крови!
Красная юбка
В черных сердцах!
М.Цветаева
Пылает, струится багрянец,
Кровавый, искрящийся танец!
В тоске воспарившие руки,
Все резче, призывнее звуки!
Скрипки надрывней рыдание,
Сердца безумней звучание!
Взгляд неотрывный, томящий,
В черную бездну манящий.
Мельканье горящего шелка!
Гитара гремела - и смолкла...
Беззвучье струну оборвало.
Дрожащая нота упала...
В крови пробежало волненье.
Стряхнула игру, наважденье,
Цыганка плечом повела -
И в ночь, за кострами, ушла.
27 января 1999
ОКЕАН
Седая грусть неисцелима,
За тайным вздохом вздох спешит.
Тревожно и неутомимо
Движенье вечное души.
Неуспокоенность глухая,
Неутоленная тоска,
Величье без конца и края,
Где все равно - часы, века...
Приливы вечности бесстрастной,
Отливов тающая мгла.
Непостижимый и прекрасный,
Рожденный до добра и зла.
16 февраля 1999
* * *
Солнце слепящее
Скрылось вдали.
Слово летящее -
Крик о любви!
Синей бессонницей
Я рождена.
Голос исторгнется
С самого дна,
Душу тревожную
Выплеснет - в стих!
Жизнь многостежная
Сложится - в миг!
Страсти ликующей
Гимн зазвучит!
С песней тоскующей
Сгину в ночи!
Я листаю царский дневник... Это вечное и такое банальное ощущение в архиве: ты чувствуешь другие руки - соприкосновение рук через столетие.
Э.Радзинский Николай II: Жизнь и смерть
Звучат усталые шаги
По мрамору террас...
Ушли друзья, ушли враги, -
Один, один сейчас.
Глядят растерянно глаза
На опустевший сад,
И запоздалая слеза
Туманит скорбный взгляд.
Недоуменно хмуришь бровь
У старого окна...
Да, за пролившуюся кровь
Заплачено сполна.
Сворачиваясь в кольца, прочь
Ползет проклятый век.
Где те дворцы, тот бал, та ночь,
Веселой тройки бег?!
Банальность выцветших страниц -
Взамен души живой...
Но в строках между дней и лиц
Остался голос твой.
И я листаю твой дневник,
Меня проводишь ты
Сквозь жизнь свою; ты - проводник.
Листы, листы, листы...
И за строкой ползет строка,
И оживают вдруг
Другие руки; сквозь века -
Прикосновенье рук.
21 октября 1999
* * *
Душа больна, и кто-то милосердный
Уже зажег лампады у икон
И в полумраке молится усердно,
Захлопнув плотно ставни всех окон.
Который час тихонько копошится
Меж образами - терпеливо ждет -
Безликий страх - когда же совершится?
По стенам тени водят хоровод;
Скрипят тревожно старые ступени;
Все ближе, ближе призрачный конвой.
Вздохнуть! Подняться!!! Тени, тени, тени...
Да будет рядом кто-нибудь живой?!
8 января 2000
...Таков был Петербург в 1914 году. Замученный бессонными ночами, оглушающий тоску свою вином, золотом, безлюбой любовью, надрывными и бессильно-чувственными звуками танго - пред-смертного гимна, - он жил словно в ожидании рокового и страшного дня.
А.Толстой
Крылья Голубки На тропе затонувшего сада
Золотистые тени примну...
Запоздалых признаний не надо:
Атлантида уходит ко дну.
В предрассветном сиянии плещут
Сотни крыльев над белой Невой;
Петропавловский - вновь благовещет,
Предвещает восход грозовой.
Не трогают и не тревожат
Глубин души; душа полна
Собой. Как утренний прохожий
От всех и вся отрешена.
В странноприимном доме тихо:
Навечно в серый, тусклый свет
Зимой - унылою портнихой
Он от мостов до крыш одет,
Заправлен в неизменный кокон.
И, зная каждый поворот,
Я мимо безразличных окон
Иду уже который год.
зима 2000
Дотрагиваюсь рукой до шершавой обложки; пальцы ползут, едва касаясь самыми кончиками, и замирают... Дальше - некуда. Мой дом. Мой дневник. Как к открытой ране,
Как к родной ладони,
Припаду руками, -
Боли нет бездонней!
Боли нет желанней:
Страннику, изгою
Сладко покаянье
Пыльного покоя.
Каюсь, каюсь, каюсь!
С вытертою тканью
Кожею срастаясь,
Чувствовать дыханье
Теплого, жилого,
Нет, - живого! - дома -
Моего былого
Старого альбома.
До гортанной спазмы,
До глазной изжоги!
Узнаваньем пальцев
Живы все дороги!
Кончиками нервов -
Нитью телеграфной -
Связаны наверно
Мы с листом тетрадным.
Трепетней, чем к сердцу
Обнаженному - нож
Хирурга, я - к дверце,
За которой ты - ждешь,
Верная страница,
Ста друзей вернее!
Жадно, всей десницей,
Обнимаюсь с нею!
Нежность, нежность, нежность -
Нестерпимей пытки!
Прошлого безгрешность!
По себе поминки.
Весна 2001