Аннотация: Герой поэмы добирается до Петербурга. Работает помощником кузнеца Ионыча. В конце главы удивительное сходство с легендарной песней "Венсеремос". "С нами вместе ткачиха, шахтер, С нами каменщик, слесарь и грузчик"- "Campecinos, soldados y obreros, la mujer de la patria tambien, estudianes, empleados, mineros, cumpliremos nuestro deber".
ИОНЫЧ. В Петербурге. Так с нуждою вошли мы вдвоем
В город тот, где нужны еще больше.
В номерной на окраине дом
Был доставлен нуждой-почтальоншей.
Я доставлен был ею с письмом,
Припечатанным в хлебе печеным.
Был вручен в доме сорок восьмом,
Номер ставлен по белому черным.
В этом доме рука у меня -
Кузнецом был земляк на заводе.
Кто кузнец кузнецу? Не родня?
Не сваток - так браток... или вроде.
Ряд глубоких борозд на лице.
Кузнецу я годился во внуки.
Посмотрел, словно взял на прицел.
Подержал, взвесил грязные руки.
-Что таким молоток?
Поиграть...
Да и молотом будешь доволен.
В старину бы тебе воевать -
Из тебя богатырь был бы воин.
Молот, бей! Песня, пой! Будем жить!...
Как отряды пчелиного иска
В улей бьют иль в дупло,
будут бить
Вместе с молотом песни и искры.
Жили мы, как сваток со сватком,
Из родни, и как будто недальней.
Молот бил в лад один с молотком
Все по той -
по одной наковальне.
Делу мало и полного дня.
А беседе тянуться за полночь.
-Алексеич! - он кличет меня.
Я его величаю:
-Ионыч!..
Х Х Х
Я ходил поглядеть
на Неву,
На дворцы над Невою, на Зимний.
Но мечтой улетал в синеву -
К отраженьям,
родным мне, на Синей.
И пригрезилось мне:
вдалеке
Берег низкий,
ольховый,
покатый...
Вдоль реки, отражаясь в реке,
Затолпились мужицкие хаты.
Лишь пояростней, ветер, рвани,
Чтобы,
близкие мне от рожденья,
Хаты дальней, недальней родни
Провалились к своим отраженьям.
Х Х Х
Мы беседовали над Невой,
На дому или в бане, где мылись...
Но слова и мои и его
И под звон молотков говорились.
С ним работалось так хорошо,
О житье по душам толковалось...
И спросил он, заметив рожок:
-Это что?
-Задушевная малость...
Но таиться от друга нельзя,
Взгляд его вопрошающий светел,
Что поближе лежало -
Я взял
И все выложил. Другу ответил.
Свирель. Чтобы сделать пастуший рожок -
Труд велик ли, живя рядом с лесом...
Срезал ветвь, сердцевину прожег
Докрасна раскаленным железом.
Ножик острый, шутя и шаля,
Сладил дырочек семь или восемь...
Раскурлыкался под журавля
Мой рожок в эту ржавую осень.
Отчего, не пойму я ладом,
Лишь печаль поселяется в прорезь...
И ко всей неполадке потом
На поделке концы раскололись.
Закурлычешь и ты, - молвил дед, -
Если я у тебя сердце выну...
У дуды сердцевины-то нет,
Вдунь в дуду ты свою сердцевину.
И игрец, что пошел в кузнецы,
Взял свирель и, проверив на голос,
По кольцу наковал на концы,
Чтоб, играя, сто лет не кололась.
И о н ы ч
Пусть мужицкое слово - верста,
Думать долго - крестьянский обычай.
И твой дед говорил неспроста,
Он недаром попотчевал притчей.
И скажу:
ни с какого конца
Душу крепкую ты не расколешь.
Ну, а ежель расколешь,
кольца
На концы все равно не нагонишь.
Деревенский ты...
Яблони цветь...
И в очах пламя зорь не погасло.
Если петь, так уж надобно петь,
Понимаешь ли, голосом класса.
А л е к с е и ч
Голос класса, Ионыч?
И о н ы ч
Ну да...
А л е к с е и ч
Голос класса?
Есть пенье такое?
И о н ы ч
Если все съединить города
С Петербургом, примерно, с Москвою...
Все, что видели,
видим вокруг -
Все для нашего класса,
Все наше.
Все поля, города, Петербург -
Все тому,
кто кует и кто пашет.
С нами вместе ткачиха, шахтер,
С нами каменщик, слесарь и грузчик.
Класс не наш -
капитал-живодер,
Нам коверкает тело и душу.
А л е к с е и ч
Капитал?
Кто такой капитал?
И о н ы ч
Это те -
Пояснить попытаюсь, -
Не трудясь, кто себя напитал,
А другие,
трудясь, не питались...