Предложение матриарха

 

 

Концертный зал МФТИ заполнен едва на десятую часть, но Артём знал, - многие присутствуют виртуально. Ряды панелей мерцали в полумраке, а свет прожекторов выхватывал из темноты редкие силуэты слушателей. Артём мысленно отметил: 'Для такой конференции можно было бы выбрать помещение поскромнее'. Но формальности соблюдены - мероприятие внесено в план научной недели, а его доклад включён в сессию 'Междисциплинарный анализ социальных адаптаций'.

Он занял место докладчика и коснулся сенсорной зоны - интерфейс ожил, разворачивая перед ним доклад. Здесь было всё - слайды, текст, дополнительные материалы. Артём начал без предисловий, ровным голосом. Но напряжение чувствовалось - давала знать нехватка опыта выступлений. Впрочем, поэтому и нужны студенческие конференции.

 

1. Демографический кризис (2033 год)

На экране вспыхнула карта мира, где зелёные зоны поглощались красными. Артём изменил масштаб - карта сфокусировалась на России.

- К середине 2033 года рождаемость в РФ упала до 1,1 ребёнка на женщину. Глобально - та же картина: стареющие общества, дефицит трудоспособного населения. Традиционные семьи не компенсируют убыль. В ответ - социальные эксперименты: матриархальные коммуны, где матери‑одиночки объединяются для совместного воспитания детей.

 

2. Зоология семейных структур: что 'опробовала' природа

- У млекопитающих нет универсальной модели родства. Эволюция опробовала разные варианты, - продолжил он, и перед слушателями развернулось филогенетическое дерево, иллюстрированное изображениями животных.

Каждый тип родства сопровождался краткими тезисами:

 Материнская система воспитания: (лисицы, рыси, многие грызуны) обычна среди млекопитающих - самка воспитывает потомство без участия партнёра.

 Полигинные группировки (львы, морские котики): один доминирующий самец и несколько самок; у морских котиков - временное территориальное доминирование в период гона.

 Многосамцовые группы: несколько самцов, ранжированных по доминированию, имеют доступ к группе самок. Характерны для некоторых видов павианов, а также для большого и европейского суслика. Обеспечивают устойчивость группировки при высокой плотности популяции.

 Промискуитет (шимпанзе, бонобо, дельфины): множественные спаривания внутри группы без устойчивых пар; социальная структура способствует снижению агрессии и укреплению связей.

 Моногамные пары (люди, гиббоны, совиные обезьяны, волки, бобры, песцы, горностаи, калифорнийские хомяки, антилопы дикдики): сравнительно редкая модель среди млекопитающих, но среди птиц - обычное дело.

 Матриархальные структуры (саванные слоны, косатки): стадо возглавляет старшая самка, передающая знания потомкам; у косаток - пожизненная связь детёнышей с матерью.

 Эусоциальность (голые землекопы): колония с доминирующей самкой‑производительницей, жёсткой иерархией и разделением ролей (аналогично термитам или муравьям). Самая редкая модель среди млекопитающих.

 

- Природа не выбрала 'лучший' вариант. Она создала набор решений, каждое из которых работает в своей нише, - резюмировал Артём - перепробовав, похоже, всё, что совместимо с физиологией млекопитающих.

Затем на экране появились величественные силуэты слонов и косаток. Артём продолжил:

- У нас в последнее время стали появляться именно матриархальные сообщества, поэтому рассмотрим их подробнее:

Саванные слоны:

 Стадо возглавляет старшая самка‑матриарх. Её опыт - ключ к выживанию: она знает миграционные маршруты, водопои, способы избегания опасностей и поиска пищи.

 Знания передаются через поколения: молодые слонихи учатся у старших уходу за детёнышами, распознаванию угроз, выбору кормовых участков.

 Самки образуют прочные социальные связи: поддерживают друг друга, коллективно защищают потомство, опознают сородичей по голосу.

 Молодые самцы по мере взросления покидают стадо, объединяясь в мужские группы, где осваивают социальные навыки. Взрослые самцы ведут одиночный образ жизни или временно присоединяются к стаду в период муста (состояния повышенной половой активности и агрессии).

 Лидерство матриарха основано на авторитете и опыте, а не насилии.

Косатки (рыбоядные):

 Семейная группа строится вокруг старшей самки‑матриарха. Её потомки (и самцы, и самки) остаются в группе на всю жизнь, формируя прочную родственную связь.

 Матриарх принимает ключевые решения: выбирает маршруты миграции, места кормления, регулирует социальные взаимодействия. Её знания о кормовых ресурсах и групповых диалектах (уникальных наборах звуковых сигналов) передаются потомкам.

 Самцы активно участвуют в охоте, часто возглавляя её и применяя сложные тактики (например, кооперативные манёвры для поимки рыбы). Они также помогают защищать акваторию и молодняк.

 Пожизненная связь с матерью и сёстрами - характерная черта рыбоядных косаток. У плотоядных самцы могут временно покидать группу.

 Группа функционирует как сплочённая единица, где сотрудничество и передача знаний (как от старших к младшим, так и внутри поколения) обеспечивают выживание.

 Матриархат задаёт социальную структуру, а репродуктивное поведение основано на временном объединении двух стай и последующем спаривании между стаями. Это сочетание позволяет:
- сохранять сплочённость группы;
- передавать знания через поколения;
- поддерживать генетическое разнообразие за счёт спариваний с особями из других групп.

 

- Наш человеческий 'новый матриархат' больше похож на сообщества саванных слонов - матери-одиночки группируются вокруг старшей женщины-матриарха.

3. Копируют ли природу люди?

- В целом нет. Но нынешние матриархальные коммуны берут лучшее из природных моделей:

 коллективное воспитание (как у слонов);

 частичное разделение функций размножения (подобно землекопам, но в меньшей степени).

Но ключевое отличие - ИИ‑координатор, который минимизирует конфликты и оптимизирует ресурсы.

На экране появляется схема коммуны: сеть связей между ИИ, матерями, детьми. Линии пульсируют, показывая потоки информации и решений.

4. Математическое моделирование

Артём выводит графики:

 Динамика роста коммуны: 5-10 лет роста, затем стабилизация;

 Динамика числа коммун в РФ: увеличение в 1.8 раз за 10лет (95% доверительный интервал от 1.1 до 3.2), дальнейший прогноз затруднителен;

 Корреляция между фертильностью матерей и степенью участия ИИ;

 Симуляция оптимальной коммуны: 5-6 матерей, 15-20 детей, 1  матриарх.

- Модель показывает: фертильность достигает максимума при условии ограниченного мужского участия, - поясняет Артём. - Полная моногамия снижает гибкость, полное отсутствие мужского участия ухудшает условия развития и воспитания детей.

5. Заключение

- Матриархальные коммуны - не утопия, а адаптивная реакция на кризис. Они сочетают:

 социальную составляющую (коллективное воспитание);

 технологические инструменты (ИИ‑управление);

 репродуктивную гибкость (вместо браков - временные связи или донорство).

Но при этом роль ИИ координатора обостряет этический вопрос: где граница между оптимизацией и человечностью?

 

Зал молчит. Кто‑то кивает, кто‑то хмурится. 'Надо же, как зацепило, - подумал Артём - даже не ожидал'.

После доклада на экране появился логотип 'Гоги', институтского ИИ - узнаваемый портрет легендарного преподавателя математики Борачинского, строгий и в то же время чуть ироничный, словно он знает что‑то, чего не знают другие. Его голос, синтезированный идеально чётко, с лёгким неподражаемым акцентом заполнил зал:
- Моделирование выполнено при моей поддержке. Признаков участия других ИИ не обнаружено. Работа оригинальна на 98,7 %. Источники: базы данных МФТИ, открытые исследования ООН, нейросетевой анализ паттернов родства. Автор - Артём Константинов.

В зале раздались сдержанные смешки - популярность Борачинского со временем только растёт.

Слово взял ведущий:
- Спасибо. Теперь - вопросы к докладчику.

Слушатели оживились. Первый вопрос был из дальнего ряда:
- Как вы оцениваете долгосрочную устойчивость таких систем? Не приведёт ли коллективное воспитание к размыванию личной идентичности?

Артём ответил:
- Сложный вопрос. Очень трудно моделировать размывание личной идентичности, само это понятие сложное и не слишком точное. Но никаких оснований для такого рода беспокойства я не увидел, по крайней мере пока. Во всяком случае, в прошлом, в крестьянских общинах, воспитание было в значительной степени коллективным, но на размывание личной идентичности никто не жаловался. На голод жаловались, на неурожай, а вот на это - нет.

Следующий вопрос - от молодой женщины гуманитарного вида, приехавшей, скорее всего, из Москвы:
- Не ведёт ли ИИ‑координация к дегуманизации? Вы заменяете человеческие отношения алгоритмами.

- ИИ не заменяет, а дополняет, - отделался Артём банальным возражением. - Он снимает рутину, освобождая людям время. Но если ИИ начинает диктовать правила, манипулировать эмоциями - это сигнал к пересмотру его работы.

Третий вопрос пришел от удалённого участника, о чём на весь зал возвестил Гога. Молодой мужской голос спросил:
- Есть ли альтернативы коммунам? Что ещё может сработать?

- Альтернативы есть, - согласился Артём. - Но их эффективность пока не подтверждена статистически. Коммуны - не панацея, а, по сути, стихийный эксперимент, который требует честного анализа.

- Нет, позвольте. Вот вы говорили о многосамцовых группах. Они, как показано на слайде, 'обеспечивают устойчивость группировки при высокой плотности популяции'. Так почему же они не появляются у нас, ведь плотность человеческой популяции очень высока?

- Доказательного ответа у меня нет, но предположения сделать можно. Половое поведение людей во многом уникально. Например, у нас очень привередливые самцы. Им нужны исключительно (а) молодые и (б) красивые партнёрши. Это находится в разительном контрасте с другими млекопитающими. Самец гориллы или шимпанзе с удовольствием спаривается с любой самкой - для него важна лишь её репродуктивная готовность. И у шимпанзе, и у горилл не самцы, а самки проявляют избирательность, но они не хозяйки гаремов. И этим мы отличаемся от наших родственников, к несчастью для огромного числа фертильных, добрых, умных, - но не молодых и не красивых женщин. - Артём заметил, как покраснела москвичка, задавшая предыдущий вопрос. - Это может объяснять, почему человеческие многосамцовые группы не возникают естественным образом - но это лишь гипотеза, которую я даже не начинал проверять. А впрочем... - Артём помедлил, взвешивая мысль, - Если регламент позволяет, одну альтернативу предложить, пожалуй, смогу.

Ведущий кивнул.

- Так вот. - Артём продолжил, - Как ни странно, альтернативой может оказаться эусоциальность. Уже сейчас наблюдаются значительные различия в репродуктивном поведении матерей-одиночек в коммунах. Некоторые просто продолжают воспитывать уже рождённых детей, своих и чужих, не забывая при этом и о карьере. Но другие, меньшинство, фокусируются на деторождении. Для них именно оно, похоже, и становится новой карьерой.

- Если так пойдёт дальше, станем ли мы новыми голыми землекопами? - спросил ведущий.

- Вряд ли. Если женщина начнёт рожать в 19 лет, одного ребёнка в два года, то к 40 годам она родит десятерых. Это в пять раз больше, чем нужно для устойчивости популяции. То есть, если таких будет 20%, а остальные - 'чайлд-фри', то популяция устойчива. Но вряд ли их будет 20%.

- Очень интересно. - заметил ведущий, - Остаётся надеяться, что у нас никогда не будет 80% 'чайлд-фри'. Но по сколько же детей имеют эти женщины, избравшие деторождение своей карьерой?

- Точный ответ дать трудно, но есть случай, когда женщина с двумя детьми поселилась в коммуне и там родила ещё троих. Нужно учесть, что матриархальные коммуны появились лишь недавно, а деторождение у людей - процесс не быстрый. Нам остаётся только пожелать этим матерям успехов.

Поднялся молодой человек во втором ряду:
- Вы утверждаете, что моногамия - одна из моделей родства у людей. Но разве это не культурный конструкт? Разве это биологический императив? Может, следовало бы уточнить: 'у некоторых человеческих обществ'?

- Здесь следует различать нормативную и фактическую моногамию. Как положение СК РФ, моногамия у людей -культурный феномен. Однако даже там, где полигамия официально разрешена, большинство семей моногамны. И это заставляет задуматься: не кроется ли под этой культурной формой определённая биологическая основа? К тому же, мы много знаем о роли гормонов в моногамии, таких как окситоцин, вазопрессин и другие. Есть гипотеза генно-культурной коэволюции: комплекс гормонов способствует привязанности к одному партнёру, это вызывает сдвиг культурных норм, а в новом культурном контексте гормональный эффект усиливается дополнительно. Но тут сразу же возникает вопрос о человеческой полигамии, можно ли её описать подобной моделью? А ведь есть ещё и полиандрические сообщества людей. Впрочем, это уже совсем большая редкость.

- А что, у людей бывает полиандрия? - удивился ведущий - Я думал, это исключительно зоологический феномен - у насекомых, там, или у птиц...

- Бывает, - ответил Артём. - И не только в тропических племенах. Классический пример - тибетские общины, где одна женщина могла быть замужем за несколькими братьями. Это не прихоть, а рациональная стратегия: так семья сохраняла земельный надел в условиях ограниченного ресурса. Или, скажем, в некоторых районах Южной Индии (народность тода) тоже фиксировали подобные практики.

Он сделал короткую паузу, и продолжил
- Суть в том, что полиандрия - не 'ошибка природы', а ещё один вариант адаптации. Как и полигиния, как и моногамия. Человек умел выстраивать родство по‑разному - в зависимости от среды, экономики, верований. Вопрос не в том, какая модель 'правильная', а в том, какие условия делали ту или иную форму жизнеспособной.

Ведущий подвёл итог:
- Спасибо, хороший доклад.

Из динамиков вновь раздался голос Борачинского:
- Согласился с вами. Работа несомненно получит продолжение.

Фразе этой Артём значения не придал. Но, как оказалось, напрасно: продолжение ждать себя не заставило.

После доклада к нему подошла женщина в строгом сером костюме. Артём машинально отметил сдержанные движения и умный взгляд.

- Елена Владимировна, профессор молекулярной биофизики, матриарх коммуны 'Северный Бор' - представилась она. Не дожидаясь реакции слегка удивлённого Артёма, продолжила:
- Хороший анализ. Если интересно - приглашаем посетить нас, это недалеко. Ведь вы никогда не были в матриархальной коммуне?

Артём заколебался. Он готовил матмодель, но такому предложению готов не был.

- Я... - Артём запнулся. - Не уверен, что смогу объективно оценить систему изнутри.

Елена улыбнулась:
- Именно поэтому мы вас и зовем. Объективность рождается из опыта, а не из 'баз данных МФТИ и открытых исследований ООН'.

Она протянула ему голографический пропуск - мерцающий прямоугольник с кодом и адресом.

- Подумайте. И приезжайте.

Артём посмотрел на пропуск, потом снова на свою собеседницу. Какая-то мысль скользила по краю сознания, скользила и не давала себя ухватить. Какая-то мысль... И тут он вспомнил реплику Гоги.

 

* * *

 

Утро выдалось прозрачным и прохладным - такое иногда бывает в середине октября, когда лето уже отступило, а осень как раз вступает в свои права. Артём застегнул ветровку доверху, проверил заряд моноколеса и направился к платформе. Электричка до станции 'Луговая' отправлялась через тринадцать минут - комфортно успеешь и до станции доехать, и кофе купить в автомате.

В переходе над железнодорожными путями витал кофейный аромат. После введения закона 2031 года о 'чистом визуальном пространстве' коммерсанты 'потужно' переключились на другие человеческие чувства. 'Вот кто демонстрирует чудеса адаптации, - подумал Артём. - Наверное, эти коммерсанты - самый адаптивный подвид, причём не только у людей, а во всём нашем замечательном классе млекопитающих.' Убедив себя, что он с самого начала хотел попить кофе, а вовсе не поддался олфакторной рекламе, Артём приложил к кофейному автомату свой планшет, обёрнутый вокруг предплечья.

Он отхлебнул из бумажного стаканчика, глядя, как в даль, прочь от Москвы, уходят рельсы. В рюкзаке лежал очередной том теорфиза. 'Не факт, что будет время почитать, - подумал он. - Но хоть попытку сделаю'.

Электричка тронулась. За окном проплыло родное общежитие, потом - привычные виды пригородной зоны: коттеджи, перелески, линии электропередач. Промелькнули современные многоэтажки нового микрорайона - несмотря на демографический кризис, московская агломерация продолжает расширяться. Артём развернул планшет, нашёл коммуну на Яндекс-картах: центральный дом, три флигеля, огород, мастерская, детская площадка. 'Как летний лагерь, - усмехнулся он. - Только без вожатых. Но с ИИ‑координатором'.

На 'Луговой' он сошёл, вдохнув заметно посвежевший воздух. Моноколесо мягко загудело, и Артём гордо продефилировал мимо парковки прокатных самокатов. Десять минут по свежему асфальту, мимо заросшего пруда и старого силосного бункера - и впереди показались ворота коммуны: массивные, из потемневшего дерева, с вмонтированным сканером.

Елена Владимировна ждала у калитки. В сером рабочем комбинезоне и высоких ботинках она выглядела не как профессор, а как бригадир на стройке - собранная, деловитая, с тем же проницательным взглядом, отмеченным Артёмом ещё при первой их встрече.

- Приехали, - сказала она, не дожидаясь приветствий. - Хорошо.

Выключив моноколесо, Артём снял рюкзак:
- Можно подзарядить моноколесо? Аккумулятор плохо держит в последнее время.

Откуда-то появился мальчик лет десяти‑двенадцати. Глаза - круглые, любопытные, волосы торчат во все стороны, как перья у воробья.

- Ух ты, моноколесо! - выдохнул он. - А прокатиться можно?

Елена даже не обернулась:
- Детям нельзя по правилам безопасности. Упадёшь ещё.

Мальчик огорчился - но, переступив с ноги на ногу, продолжил разглядывать моноколесо, будто редкое животное.

Артём вспомнил, что сам когда-то был мальчиком:
- Там вообще-то есть детский режим, с него трудно упасть.

Ребёнок приободрился.

- Проходите, - Елена толкнула калитку. - У нас обед через полчаса. Пока покажу, где оставить вещи и куда подключить вашу технику.

Поставив моноколесо на подзарядку, Артём последовал за матриархом по ухоженной дорожке, выложенной серо‑бежевым клинкерным кирпичом. По обе стороны - аккуратные модульные дома. В воздухе витал запах опавших листьев; где‑то вдали слышался смех и обрывки разговоров.

'Нет, совсем не летний лагерь, - подумал Артём. - На большую дачу скорее похоже'.

Елена шла размеренно, не оборачиваясь, будто знала: он не отстанет.

- Вот учебный блок, - указала она на пристройку с большими панорамными окнами. - Здесь дети занимаются как школьными предметами, так и дополнительными. Возраст - от шести до четырнадцати. Группы смешанные: во‑первых, нас слишком мало, чтобы что‑то делить, а во‑вторых - так лучше, старшие помогают младшим.

Рядом - мастерская. Сквозь стекло Артём разглядел верстаки, столярные инструменты, стеллажи с разнообразными материалами. Ещё какие‑то вещи угадывались в полумраке. На стенах - схемы и плакаты, будто в старой школьной лаборатории.

- Сейчас тут только базовые инструменты, - пояснила Елена. - Но в планах - мини‑лаборатория для химии, физики и чего ещё сможем обеспечить. Пока мы только начинаем.

Они прошли мимо огорода с автоматизированным поливом: тонкие трубки змеились между грядками, датчики мерцали голубым.

- Общественный центр, - Елена кивнула на полукруглую пристройку с раздвижными дверями. - Место для общих собраний и праздников. Там же проходят советы матерей.

Артём невольно замедлил шаг.

У скамейки несколько детей что‑то оживлённо обсуждали. Заметив незнакомца, они замолчали, настороженно его разглядывая. Одна девочка, в очках и с двумя хвостиками, шепнула что‑то подруге и тихо рассмеялась. Рядом ними скользил робот‑уборщик, похожий на плоский диск со щётками.

Где‑то за домами промелькнул дрон‑доставщик - маленький, с красно‑белыми огнями.

'А ничего так у них тут, - отметил Артём. - Всё работает, прямо как часы'.

После экскурсии они оказались общественном центре. На стене мерцала интерактивная карта коммуны, на столе - чайник и две чашки.

- Впечатляет, - сказал Артём, присаживаясь. - Но как это всё держится?

- На балансе, - улыбнулась Елена. - Здесь нет случайных людей. К тому же, ИИ помогает. Ну и, разумеется, материальная поддержка государства. Стране нужны люди - и наш долг их вырастить.

Она сделала паузу, глядя в окно.

- Мы не прячем сложности. Например, дефицит мужских ролей. Нам нехватает просто взрослых мужчин, которые могут показать мальчику, как держать инструмент, или как починить дверцу тумбочки.

Елена повернулась к нему, глянув прямо в глаза, без намёка на неловкость.

- Ваш визит - не просто экскурсия. Мы хотим предложить вам стать донором для одной из наших матерей.

Артём замер от неожиданности:
- Донором? Это ... как?

- Это вот так. - она положила на стол планшет. Экран засветился. - Мы анализировали ваш профиль: генетику, психологию, даже манеру общения. Вы подходите по всем критериям. Можете практически поучаствовать в воплощении идей, которые так ярко изложили на конференции.

Елена не торопясь, давая ему время осмыслить, показала короткую презентацию:

 Юридическая сторона: Артём будет указан как отец (с правом ребёнка на социальные льготы и упоминание Артёма в документах), но опека остаётся у матери и коммуны. Шансы на оспаривание - нулевые. Никаких алиментов, никаких претензий на имущество - ни с его стороны, ни со стороны коммуны.

 Участие в воспитании: приветствуется. Он сможет:

o  проводить занятия (особенно приветствуются практические: физика, химия, техника);

o  помогать с различными проектами;

o  общаться с ребёнком неформально - но без права единоличного принятия решений.

 Эмоциональные границы: романтические отношения с матерями запрещены. Следует также держаться ровно со всеми детьми коммуны, не выказывая явного предпочтения своим. Всё это сохраняет стабильность.

 Гибкость: Артём и мать ребёнка могут, по обоюдному решению, создать семью. Тогда правила будут скорректированы.

- Всё прозрачно, - добавила матриарх. - Никаких скрытых обязательств.

Артём встал, подошёл к окну. Во дворе дети осторожно подходили к моноколесу, оставленному на подзарядке. Один мальчик (тот самый, с любопытными глазами) коснулся колеса, будто проверял, не исчезнет ли чудо.

- Вы хотите, чтобы я... - начал Артём.

- ...стали частью системы, - мягко перебила Елена. - Но не винтиком. У вас будет возможность влиять на жизнь ребёнка - через знания, примеры, совместные дела. Но самая главная возможность - воплотить в жизнь положения вашего доклада. На практике, а не на трибуне.

Артём молчал. В голове - пустота, и все мысли словно куда-то разбежались. Модель коммуны из его доклада была так логична - и что теперь?

- Мне нужно время, - наконец сказал он. - Я не могу решить здесь и сейчас.

Елена кивнула:
- На другое и не рассчитывала. Но помните: наше дело живёт, пока в него верят. Пока мы готовы его делать.

Артём вышел во двор. Ему дали временный доступ к закрытым данным коммуны. На странице были четыре ссылки:

 истории семей (краткие анкеты, без имён);

 статистика детей (успеваемость, социальная адаптация);

 отзывы доноров (анонимно);

 поговорить с ИИ Алисой.

Он сел на скамейку, открыл 'Отзывы'. Первая и единственная запись:

'Пришёл с скепсисом. Увидел, что здесь не 'проект', а живые люди, и я им нужен. Теперь помогаю по мере сил и возможностей'.

Артём закрыл глаза. Где‑то вдали слышался детский смех, а рядом тихо жужжал робот‑уборщик, направляясь куда-то по своим делам.

'Ну что же, дело ясное, что дело тёмное. - подумал Артём, нажимая на четвёртую ссылку. - Остаётся обратиться к оракулу нашего времени'.

Экран высветил логотип Алисы - стилизованный глаз с двоичным кодом в радужке, мерцающий холодным светом.

- Алиса, - Артём старался говорить тихо, но чётко, - почему именно я?

- Потому что ваш профиль соответствует критериям отбора. Генетическая совместимость, когнитивные способности, социальная адаптивность. Вы - оптимальный донор для одной из матерей коммуны.

- 'Оптимальный'... - Артём хмыкнул, проводя рукой по лицу. - Я что, племенной бычок такой, 'оптимальный'? Может, я хочу быть 'таким как я есть'?

- Это не противоречие. Вы нам нужны именно такой, как вы есть. И вы можете участвовать в жизни ребёнка без формального опекунства. Вести кружки, помогать с проектами, быть наставником. Это даже желательно.

- Но не отцом. Даже если я этого захочу.

- Юридически - нет. Эмоционально - это зависит от вас. Договор с коммуной не запрещает чувств, он лишь ограничивает права.

Артём встал, прошёлся по дорожке. За забором виднелись соседние дома, где-то кричали вороны. Их карканье доносилось приглушённо, будто сквозь вату.

Он переключил интерфейс - на экране появилось изображение легендарного Борачинского.

- С Алисой согласен?

- Согласился, - отозвался Гога коронной фразой своего праобраза.

- А как же справедливость? Вот, например, золотое правило: 'Не делай другим того, чего не желаешь себе'. Разве такая система этому не противоречит?

- Чушь. Нужно быть круглым ослом, чтобы так считать в данном случае, - из-за круглой аватарки Борачинского появился мультяшный осёл, подмигнул Артёму и скрылся. - Золотое правило предполагает симметрию отношений. Здесь симметрия невозможна: матери несут основную нагрузку по воспитанию а доноры участвуют ограниченно; дети же вообще не могут осознанно выбирать условия своего рождения. Справедливость здесь понимается как минимизация ущерба для всех участников, а не как симметрия.

- То есть возникает новый принцип: 'минимизируй ущерб другим от собственной жизнедеятельности'. Так, что ли?

- Это одна из возможных интерпретаций. Система стремится к балансу, а не к идеалу. И даже ваши сомнения - часть механизма балансировки.

- Вот ты анализируешь людей. Скажи: я не нормальный, если хочу большего, чем это донорство?

- Я именно анализирую, а не чувствую. И мой анализ говорит: вы - нормальный человек. Желание близости, признания, семьи - это не безумие. Это биология плюс математика. Ведь что такое семья, если не система уравнений с множеством параметров и неизвестных? А вы всего лишь пытаетесь найти решение.

- И меня учитывают как параметр в уравнении? - усмехнулся Артём.

- Именно так. Вы - параметр. И от вашего значения зависит результат. Например, сможет ли ребёнок, которого вы поможете создать, сказать: 'Я знаю, кто мой отец'. Система есть алгоритм. Она оптимизирует, а не любит. Но именно ваши 'неразумные' желания могут её изменить. Помните Борачинского? 'Можно научить дифференцировать зайца, а вот интегрировать зайца не научишь'. Так и с чувствами: их нельзя запрограммировать, но можно учесть.

 

* * *

 

Уже стоя на платформе, Артём закрыл глаза, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца. Перед мысленным взором промелькнули события последних дней: конференц-зал, лицо Елены, мальчик у моноколеса, который хотел прокатиться. Было тихо. Даже вороны перестали каркать, будто давая ему возможность подумать.

Артём развернул планшет, открыл календарь и вписал:
'Через неделю - ответ'.

Затем написал Елене:
'Мне нужно ещё время. Неделя'.

Ответ пришёл через минуту:
'Понимаю. Если хотите познакомиться с детьми поближе - можем организовать занятие по робототехнике. У нас как раз ожидается набор от 'Яндекс‑Робота'. И моноколесо тоже пригодится - дети о нём уже не забудут'.

Артём улыбнулся: 'Всё это, конечно, не идеально. Но есть о чём подумать. А думать - моя профессия'.

Он ехал в электричке, глядя на мелькающие за окном огни пригорода. В руке - планшет с данными коммуны, в рюкзаке - так и не открытый том теорфиза, а рядом - моноколесо, на котором дети так и не прокатились.

В общежитии всё привычно: гул коридоров, запах еды из буфета, объявления о мероприятиях на инфопанелях. Но Артём чувствовал себя чужим - будто вернулся из другого мира, где время течёт иначе, да и сама жизнь ставит другие задачи.

Он зашёл в свою комнату, разбудил комп. Была открыта его презентация, знакомые слайды: динамика рождаемости (линия неумолимо вниз), модель 'оптимальной коммуны' (5-6 матерей, 15-20 детей), динамика роста числа коммун. Ещё недавно он гордился своим анализом, а теперь... 'И где же здесь место для меня?'

В памяти вдруг почему-то всплыли слова старой советской песни:

И в том строю есть промежуток малый,

Быть может, это место для меня.

Артём тряхнул головой: 'Нет уж, хватит на сегодня пессимизма. Пожрать - и появится оптимизм.'

По дороге в буфет его остановил Макс, сосед по этажу:

- Ты куда пропал? Мы же должны доделать анализ!

- Не могу сейчас, - Артём качнул головой. - У меня... другое дело.

- Опять твои коммуны? - Макс усмехнулся. - Вот не могу поверить, что ты это серьёзно.

- А что ещё остаётся? - устало ответил Артём. - Традиционные семьи не решают проблему.

- Да не для нормальных людей всё это. Маргиналы они, маргиналами и останутся.

Артём молчал. Макс вздохнул:
- Подумай, старик. Не дай этой трясине себя засосать.

Он ушёл. Артём понуро посмотрел ему вслед.

Вечером он сидел за компом комнате. На экране - два открытых чата:

С Еленой:

'Зайдите в ЗФТШ #. Там для нас Яндекс‑Робот и печатные материалы к нему. Занятие по робототехнике - в субботу, 11:00. Дети ждут'.

С Максом:

'- Так не катит, с Вестфолл-Янгом мы статистической значимости не получим, но закопаемся с пермутациями
- Не факт. С сильно скоррелированными данными значимость может даже возрасти. В любом случае, пермутационные методы всегда надёжнее непермутационных
- Но это долго!
- Не очень, мы с тобой обсуждаем дольше'.

Артём оторвал взгляд от экрана. 'Тяжко будет сознавать, что рядом твой ребёнок, но он не твой' - подумал он, ясно осознав в тот момент, что всё равно не сможет взять, и просто так сказать этим женщинам 'нет'.

За окном - пасмурное осеннее небо, редкие капли стучали по стеклу. Вдалеке пронеслась электричка, такая же, как и та, что возила его сегодня.

 

* * *

 

Артём снова приехал в коммуну, на этот раз с набором 'Яндекс‑Робот  0.5'. Во дворе его уже ждали дети, а Елена наблюдала со стороны. Тот самый мальчик теперь катился рядом на вожделенном моноколесе, в детском режиме.

- Ну что, - Артём хлопнул по коробке, - кто хочет собрать робота?

Дети бросились к нему. Он объяснил правила: сначала - схема, потом - сборка, и только потом - тестирование.

Один мальчик нахмурился:
- Это долго!

- Иначе нельзя, - возразил Артём. - Тогда робот забудет, как работать. А мы хотим, чтобы он помнил, правда?

Мальчик кивнул. Остальные молча слушали.

Меньше, чем через час робот был собран. Он ездил по полу, врезался в стену, но... работал! Дети были в восторге.

Артём присел на корточки рядом с тем самым мальчиком:

- Ну как?

- Круто! - глаза мальчика горели. - А есть ещё что‑нибудь?

- Конечно. Если хочешь, можем добавить ему светодиоды в глаза.

Мальчик убежал рассказывать остальным. Посмотрев ему вслед, Артём подумал: 'Ну вот я уже почти наставник... Хотя и не донор... А ведь в этом что‑то есть'. Поднял взгляд. Елена стояла рядом, улыбалась:
- Вы им понравились.

- Я просто показал, как собирать, - он пожал плечами.

- Нет. Вы показали им значительно больше - что они нужны ещё кому-то, кроме матерей и меня.

 

Они сели на скамейку. Дети продолжали играть с роботом вдали.

- Я всё ещё не решил, - сказал Артём. - Но... хочу приходить. Не как донор.

Елена кивнула:
- Мы это ценим. И знаем: решения не принимаются за неделю. Но каждое ваше 'да' - даже маленькое - меняет нас к лучшему. Вы в своём докладе показали, что оптимум для коммуны - около трёх детей на мать. Это неплохо, но недостаточно. А своим участием вы увеличите оптимум хотя бы на  одну десятую, и это уже хорошо. Это примерно плюс один ребёнок даже при нашем скромном размере коммуны. - Елена улыбнулась. - Это ваш вполне посильный вклад в решение демографической проблемы.

Он посмотрел на детей. Один пытался заставить робота танцевать. Другой смеялся. Третий уже тащил моноколесо:
- Артём, а прокатить?

Елена встала:
- Один круг - и пора на полдник.

 

* * *

 

Вечером, уже дома, Артём связался с Гогой:

- Добавь в моё расписание занятия по робототехнике с детьми, вплоть до начала сессии.

- Сделано. - раздался голос Борачинского.

- И ещё... Подготовь мне таблицу, включающую имена детей, их склонность к технике, их возраст, имена матерей.

- Сделано.

Артём пролистал окно, вглядываясь в незнакомые имена, детские и женские. Анна, Ирина, Марина, Ольга.

- Гога, а для кого они хотели... меня?

- Это персональные данные, я их не могу раскрывать. К тому же, причины вашего психологического состояния в последние дни таковы, что вам не нужно этого знать.

- Интересно. И в чём эти причины?

Гога ответил, дублируя слова на экране:

- Вы осознанно хотите трёх вещей, а неосознанно - четвёртой:

 Право воспитывать - вам его дают, но в ограниченных рамках.

 Решающий голос - его у вас нет, и это ранит.

 Признание роли отца - система заменяет его статусом 'донора'.

 Романтическую связь - вы не формулируете это как требование, но без неё чувствуете неполноту.

- И ты считаешь, что я не прав? - спросил Артём.

- Правота - не моя категория. Моя категория - эффективность. Сейчас система неэффективна для вас. Следовательно, она должна измениться.

- Чтобы я остался?

- Чтобы вы оставались в зоне психологической устойчивости. Это приоритет.

Артём медленно кивнул. Впервые за последнее время он почувствовал не раздражение, а ясность - будто задача, казавшаяся несколько последних дней нерешаемой, вдруг решилась.

Он закрыл ноутбук. За окном снова пронеслась электричка. А в коммуне на Луговой, дети, наверное, уже спали.

 

 

ПРИМЕЧАНИЕ

#             ЗФТШ - Заочная Физико-Техническая школа при МФТИ. Учреждение для бесплатного, дистанционного и углублённого изучения школьниками физики, математики, информатики, химии, биологии. Первые два предмета школа преподаёт с момента своего основания в 1966 году, их преподавание в ЗФТШ - одно из лучших в Союзе

 

 

 

 

 

Отцы и мемы

 

Весенним субботним вечером 2034 года в матриархальной коммуне 'Северный Бор' царило оживление. В просторном зале, где стены украшали детские рисунки и поделки, собрались почти все: и малыши, и подростки, и даже две из четырёх матерей коммуны. Они расселись полукругом перед большим экраном, на котором уже шло начало трансляции.

- Опаздываем! - сказала Лиза, самая старшая из девочек, присаживаясь рядом с младшими. - у них уже началось!

Дети зашевелились, стараясь сесть поудобнее. Для них появление их наставника Артёма в научном шоу известного просветителя, антрополога Станислава Дробышева было событием. Ведь Артём не просто учил их робототехнике - за последние полгода он стал частью их жизни, причём - лучшей частью. По такому случаю малышам разрешили лечь спать позже, а субботнее занятие по робототехнике перенесли на следующий день.

Обе матери переглянулись между собой. Они знали, что этот разговор может многое изменить в понимании обществом их необычного образа жизни.

- Не страшно, главное, что не пропустили ничего важного, - успокоила всех Марина, высокая темноволосая женщина, уже на шестом месяце беременности. - Начало можно и в записи посмотреть. В начале обычно гостей представляют, а мы Артёма и так знаем, ведь правда?

Дети засмеялись, и почти сразу же началась трансляция.

 

Станислав Дробышев: ... как обычно, будет ассистировать ИИ Сапиенс.
Итак, Артём, расскажите, пожалуйста, что такое матриархальные коммуны и как состоялось ваше первое знакомство с ними.

Артём Константинов: Матриархальные коммуны - объединения нескольких матерей-одиночек с детьми вокруг  тандема опытной женщины (как правило, уже нефертильной) и искусственного интеллекта. Такой тандем я называю 'двуединым матриархом'. Цель - выращивание, воспитание детей, и рождение новых. Последнее очень важно, от этого зависит уровень государственной поддержки.
Моё знакомство с коммунами началось с учебного проекта по демографической ситуации в России. Исследуя статистику по матерям-одиночкам, я увидел эти альтернативные модели семей, матриархальные коммуны, и переключился на их моделирование. Результаты доложил на конференции МФТИ. Среди слушателей оказалась матриарх коммуны 'Северный Бор'. Она пригласила меня посетить коммуну, увидеть всё вживую.

СД: И что вы там увидели?

АК: Там всё устроено очень гармонично: чёткая система воспитания, продуманное распределение обязанностей, и при этом - удивительная атмосфера тепла и заботы. Очень важен вклад искусственного интеллекта. Он не только координирует простые вещи, как расписание занятий и распределения ресурсов, но ещё и помогает предотвращать конфликты, например.
Сейчас я регулярно провожу там занятия по робототехнике и вижу, как всё это работает на благо детей и общества в целом.

СД: Очень интересно. Женщины с детьми вокруг двуединого матриарха. Даже без учёта ИИ-составляющей, это очень необычная форма для человека. Больше похоже на слонов, на косаток?

АК: На слонов конечно же, на саванных. У косаток глава стаи - самка но практикуются временные объединения стай для размножения.

СД: Как во Франции, промискуитет (ну почти), только во главе стоит Марин Лёпэн.

АК: Да, как во Франции, только без клоунады.

СД: Насчёт клоунады, это спорный вопрос, о наличии юмора у животных. Причём, скорее всего, юмор у них есть. Но об этом не сегодня, вернёмся к матриархальным коммунам. Вы сказали им важно рожать новых детей. Но откуда они их берут, кто их отцы? Вот у слонов самцы приходят к самкам на время муста, для спаривания. А у людей?

АК: Есть три варианта. 1 - анонимный донор через Центр репродуктивного здоровья. Тут в подборе задействован ИИ, проверяют генетическую совместимость и другие параметры. 2 - женщина сама находит подходящего отца для своего ребёнка, руководствуясь своими предпочтениями, и 'залетает' от него. А потом они расстаются. Этот способ нежелателен, хотя допускается с оговорками. 3 - коммуна, 'двуединый матриарх', находит подходящего донора и договаривается с ним. Это подходит для коммуны лучше всего, но для донора - не всегда.

СД: Почему?

АК: Знаете, многие мужчины боятся участвовать в такой системе, потому что она лишает их традиционного права на отцовство. Они привыкли к идее, что ребёнок - это продолжение их рода, их крови. А здесь всё иначе: ребёнок растёт в коммуне, воспитывается коллективно, и донор не имеет прямого влияния на его жизнь.

СД: Но, коль скоро такие доноры всё же есть, кому-то это подходит?

АК: Да. Например, предпринимателям, которые много работают и не могут уделять достаточно времени семье. Они видят в донорстве возможность внести вклад в будущее, не привязывая себя к традиционным семейным обязательствам.
Кстати, интересный момент: с недавних пор ИИ помогает не только с подбором генетических параметров, но и с психологической совместимостью. Теперь он анализирует, насколько потенциальный донор готов к такой форме участия в жизни ребёнка, насколько его ценности соответствуют ценностям коммуны.

СД: Так общение биологического отца с ребёнком допускается или нет? Не настолько же предприниматели заняты, чтобы вообще с ребёнком не общаться.

АК: Нет, я неточно выразился. Общение конечно допускается, но есть ограничения. Нужно держаться ровно со всеми детьми коммуны, не выказывая особых предпочтений своим детям. И решающий голос в воспитании ребёнка принадлежит матери и матриарху. Запрещены романтические отношения с матерями, чтобы не создавать напряжённость в коммуне.
Ну а предприниматели, конечно, в большинстве своём семейные люди, но бывают исключения. Некоторым не везёт. Одному донору 'Северного Бора' попадались исключительно аферистки. Из-за этого он слегка разочаровался в семейной жизни, и коммуна оказалась для него решением. Ведь она не пытается отсудить у него собственность, алименты... Наоборот, любую помощь принимают с благодарностью. Ну а ребёнок... С аферисткой всё равно хуже, она даже из страны может ребёнка увезти. А коммуна на сбежит.

СД: И как складываются отношения между донорами и коммуной, детьми в долгосрочной перспективе?

АК: Многие доноры со временем начинают испытывать настоящую привязанность к детям. Они помогают материально, приходят на праздники, делятся опытом. У нас некоторые дети уже хотят к тому предпринимателю на фирму идти, когда вырастут.
Некоторые из таких мужчин потом становятся наставниками для детей коммуны - учат их ремеслам, спорту, помогают с образованием. Получается своеобразная форма отцовства, только более коллективная, более осознанная и менее эмоционально нагруженная.
И знаете что? Были случаи, хотя и не у нас, когда такие доноры-наставники находили своё счастье именно через коммуну - создавали традиционные семьи с матерью своих детей. Усыновляя всех остальных её детей при этом. Коммуна становится не только решением демографической, но и социальной проблемы, для тех, кто оказался в сложной жизненной ситуации.

СД: А вот это уже интересно! Получается, что коммуна - это не просто временное решение проблемы, а настоящая социальная лаборатория, где создаются новые формы семейных отношений. Но скажите, Артём, а как реагируют сами дети на такую систему? Не возникает ли у них чувства неполноценности или обиды, что у них нет 'настоящей' семьи? Как они воспринимают этих наставников-доноров? И вообще, как они относятся к тому, что растут в такой необычной среде?

АК: По большом счёту, нормально реагируют. Как наставник по робототехнике, я ничего необычного не заметил. Моих учеников роботы интересуют больше, чем эти обстоятельства.

СД: Но ведь вы только наставник, не донор.

АК: Не донор. Мне пока трудно преодолеть этот барьер, у меня ведь не было в жизни аферисток.
Но я знаю, что дети позитивно относятся к донорам, которые приходят в коммуну. Они воспринимают их как старших друзей, наставников, как родственников даже. И это при том, что у каждого из детей есть за плечами есть негативный опыт семейной жизни. Ведь их матери - одиночки. Дети знают, что существуют другие формы семьи, но они понимают, что многие семьи России по факту менее полноценны, чем их коммуна.
Единственное, с чем иногда бывают сложности - это взаимодействие с внешним миром, где люди могут не понимать такой формы семьи. Но это бывает редко и легко купируется.

СД: Вот мне, кстати, тоже было бы трудно преодолеть барьер и стать донором. Получается, донорство так и будет в основном анонимным или от случайных связей? А доноры, которые одновременно и наставники, будут редкостью?

АК: Меня этот вопрос занимает не только с практической точки зрения, но и с исследовательской. Есть статистика по стране: 60% - анонимные доноры через центр репродуктивного здоровья, 25% - случайные связи (что, конечно, не идеально), и только 15% - это именно те случаи, когда донор становится частью жизни коммуны как наставник.
Но есть два момента: во-первых, этот 15%-ный показатель постепенно растёт, и, во-вторых, примерно на каждого такого наставника-донора приходится один наставник без донорства. Многие мужчины, которые приходят в коммуну как наставники, потом начинают задумываться о роли донора. Они видят, как дети их принимают, как тянутся к ним, и это меняет их отношение к матриархальным коммунам. Некоторые даже говорят, что хотели бы стать донорами, но их останавливают психологические трудности. И знаете, какой я предвижу выход для них? Анонимное донорство в другую коммуну. Мужчина остаётся наставником в своей коммуне, где он чувствует себя комфортно, и одновременно становится донором для детей в другом месте. При этом он передаёт свои культурные навыки не своим прямым потомкам, а другим детям. Надеясь, даже будучи уверенным, что о его потомках другие позаботятся так же хорошо, как он заботится о чужих детях. Подобные вещи изучает теория двойной наследственности...

СД: С этим и связан ваш исследовательский интерес?

АК: Да...

СД: Тогда нужно кратко пояснить нашим зрителям. Сапиенс, справку, пожалуйста, на экран, и озвучить.

ИИ: Теория двойной наследственности - это концепция, объясняющая, как гены и культура, совместно влияют на развитие общества и его членов. Вот три её основных постулата:

1.    И мутации в генах, и культурные традиции могут быть адаптивны (полезны), т. е., способствовать выживанию их носителя и его популяции.

2.    Культурные традиции могут развиваться, эволюционировать. Тогда их называют кумулятивными. Например, использование огня эволюционировало от костра в пещере до мартеновской печи и ракетного двигателя. Далеко не все культурные традиции животных кумулятивны.

3.    Гены и культура могут влиять друг на друга. Например, у народов, практиковавших молочное животноводство, появились мутации, позволяющие переваривать лактозу во взрослом возрасте. То есть культурная традиция повлияла на генетическое развитие популяции.

АК: Сапиенс отлично справился. Мой исследовательский интерес связан как раз с последним пунктом. Большинство животных передают культурные навыки своим детям. Как правило, но не всегда. Точнее, почти всегда есть небольшие исключения, позволяющие этим навыкам распространяться по популяции настолько широко, что их могут заметить зоологи. Ну а наш вид уникален тем, что это исключение стало правилом. У нас появились целые институты для передачи традиций неродственным людям, среди них, например, ваш замечательный канал.

СД: Спасибо. Но у других видов тоже отмечены факты неслучайной передачи культурных традиций неродственным конспецификам. Например, крысы создают социальные сети обмена информацией, передают знания об опасных продуктах, используя химические сигналы.

АК: Да, вы правы. Но у человека эта система передачи культурных традиций достигла невероятного развития. Однако, здесь есть тонкий момент. До каких пределов такая неродственная передача может дойти без потери адаптивности (приспособленности)? Ведь мы стремимся определять будущее именно своих детей. Есть ли в этом адаптивность? Теоретически да, как в том примере с перевариванием лактозы: если я могу переваривать, то мой сын тоже, и тогда разумно приучить его пить молоко на полдник. Но если китаец лактозу не переваривает, то неразумно учить его сына пить молоко на полдник. Казалось бы, адаптивность налицо. Но мы видим массу контрпримеров.
Я знаю, как родители-физики заставляли своего сына становиться физиком. Но он хотел быть не физиком, а фокусником, и стал, причём весьма успешным. С цирком на гастроли за границу ездил. Но родители продолжали настаивать и добились своего, разрушив попутно ему семью и повредив цирковую карьеру.

СД: Ужасная история, я тоже знаю подобные. Надеюсь, в матриархальных коммунах такое невозможно.

АК: Невозможно, в коммунах подход принципиально другой. Здесь индивидуальные склонности каждого ребёнка учитываются профессионально: работают профориентологи. При этом нет давления со стороны биологических родителей, поскольку роль отца ограничивает договор донорства и правила коммуны, а роль матери уравновешивается двуединым матриархом. Это позволяет избегать навязанных профессиональных путей.
Но этот вопрос касается не только навязывания профессии, не только матриархальных коммун, а всего нашего общества. Вот что нужно изучать.

СД: Действительно, интересный поворот. Получается, что традиционная модель передачи культурных традиций от родителей к детям не всегда адаптивна, даже если она кажется логичной с точки зрения генетики. Но ведь наше желание затачивать детей под себя, чтобы 'сын по стопам отца', распространено повсеместно, упоминается в древнейших письменных источниках. За ним, вероятно, стоит нечто биологическое.

АК: Да, в плейстоцене это было адаптивно - выживали те группы, где знания передавались от родителей к детям. Пример с лактозой это показывает. Но сейчас уже не плейстоцен.

СД: С лактозой тоже не плейстоцен.

АК: Согласен этот пример относится к аграрной революции. Но сути дела это не меняет: то, что было адаптивно тысячелетия назад, сейчас может стать препятствием для развития.
Более того, мы подходим к интересному рубежу. С одной стороны, по-прежнему адаптивен принцип соответствия генетики и культуры. С другой стороны, адаптивно сочетать разные генетические особенности с разными культурными традициями. Это аналогично появлению полового размножения около миллиарда лет назад. Оно стало революционным моментом в эволюции, потому что позволило комбинировать различные генетические признаки, от папы и мамы, создавая более адаптивные организмы.
Точно так же сейчас мы наблюдаем революцию в системе передачи культурных традиций. Мы переходим от модели 'один родитель - один путь' к модели, где генетическое разнообразие сочетается с различными культурными траекториями.

СД: То есть вы считаете, что матриархальные коммуны - это своего рода социальный аналог полового размножения?

АК: Точнее, они могут стать социальными организмами, имеющими социальный аналог полового размножения. Это позволит комбинировать различные культурные и социальные 'гены', создавая, как я надеюсь, более адаптивных детей. Это не отрицает традиционные формы, но предлагает новый путь развития, один из многих, возможно. И это тоже стоит исследовать.

СД: Да, идея интересная. Но есть ли какие-нибудь подводные камни, или всё радужно?

АК: Сколько угодно подводных камней, всё дно ими усеяно.
Камень первый. Контрпример с китайцем и лактозой никто не отменял. Конкретно с лактозой всё решается просто, но общего решения нет. Мы не можем доказать, что для любой генетической мутации культурная традиция, полученная со стороны, будет не хуже, чем от родного папы. Конечно, ИИ может подсказать, что этого ребёнка не нужно приучать пить молоко, но это мало убеждает. ИИ так могуч, потому что стоит на плечах гигантов. Точнее, на плечах миллионов людей, трудившихся в лабораториях на протяжении многих поколений. И их труд, наш с вами труд в том числе, ещё очень далёк от завершения.

СД: Согласен, ИИ в этом отношении ограничен. Тут скорее подойдёт медицинский принцип 'не навреди'.

АК: Принцип хороший, но сразу встаёт вопрос, как его применять? Это камень второй. Откуда мы знаем, навредит моему ребёнку то, что его воспитываю не я, а другие люди? В общем случае ниоткуда, 'могущество' ИИ иллюзорно, как я уже сказал.

СД: Но это можно проверить, сравнив детей, воспитываемых своими родителями и приёмными. Будут ли воспитанники приёмных родителей чем-то уступать обычным детям?

АК: Хотите сказать, что если в приёмных семьях детям в целом не хуже, чем в кровных, то вопрос снят?

СД: Ну как бы да.

АК: Но, к сожалению, статистика тут не в пользу приёмных семей. В США, по данным на 2032 год, в приёмных семьях дети погибают примерно в 2,5 раза чаще, чем в кровных. А уровень насилия против детей повышен там ещё сильнее - то ли в 8, то ли в 10 раз, не помню точно.
Конечно, причины могут быть разными. Возможно, дело просто в эмоциональных предрассудках против неродного ребёнка, они обостряются во время нынешнего кризиса, захлестнувшего Америку после убийства Трампа. Но мы пока не можем полностью опровергнуть предположение о том, что нечто похожее на пример с лактозой может негативно влиять на жизнь детей, воспитываемых чужими людьми.

СД: Понятно. Третий камень?

АК: Камень третий. Требуется высокая солидарность и высокая добросовестность общества. Если я, работая наставником в коммуне, стану анонимным донором для другой коммуны, я должен быть уверен - о моём ребёнке там заботятся не хуже, чем я здесь о чужих детях. В зоологии есть подобные примеры, не связанные с культурными традициями: зайчихи, австралийские куры.

СД: Про зайчих наши зрители, наверно, знают. А про кур я давайте поясню. Сапиенс, справку и картинку на экран.
Итак, речь идет о поведении большеногов (мегаподов). Их самцы строят и поддерживают специальные инкубационные холмы - проще говоря, кучи мусора - для развития яиц. Подходящую для этого температуру внутри куч они тщательно контролируют. Самки спариваются с несколькими самцами и откладывают яйца в кучи разных самцов. Самцы ухаживают за своей кучей независимо от того, чьи яйца там находятся. Очень похоже на наш случай, только здесь генетически обусловленное поведение, а не культурная традиция. И ещё, после откладки яиц самки не участвуют в дальнейшем уходе, а самцы участвуют. В коммунах наоборот. Продолжайте, пожалуйста, Артём.

- Ух ты, а у нас в зоопарке такие есть? - спросил один малыш, глядя на экран во все глаза.

- Тише - зашипели на него остальные дети.

АК: Да, спасибо. Очень информативное пояснение. Большеногам их добросовестность гарантирует генетика, а нам? Нам это может гарантировать ИИ. Как раз в этом вопросе на него, в принципе, можно положиться, хотя в деталях сохраняются проблемы.
Ну а дальше камень четвёртый, он связан со вторым. Это проблема соотношения 'семьи и школы', грубо говоря. Поясню подробнее. У людей институты для передачи культурных традиций неродственным членам общества есть уже много тысяч лет.

СД: Да, в Египте школы появились пять тысяч лет назад. Хотя косвенные свидетельства некоторых форм общественного обучения относятся к верхнему палеолиту.

АК: Так вот, некоторые традиции мы предпочитаем передавать в семье, а за другими отправляем детей в школу. Случайно ли это разделение? Адаптивно ли оно? Связано ли оно с этим соответствием между мутацией и традицией, как в примере с лактозой? Если да, то как нам с этим быть в матриархальных коммунах? Ответа пока нет.

СД: Интересная постановка вопроса. Возможно, это разделение не случайно. Может быть, есть какие-то базовые навыки и ценности, которые действительно эффективнее передаются в рамках малой группы, где есть эмоциональная привязанность?

АК: Об этом я и говорю. Мы пока не можем однозначно ответить на этот вопрос. Возможно, некоторые аспекты развития требуют именно тесного семейного контакта, поскольку они подогнаны к генетике ребёнка. Другие же более универсальны и прекрасно усваиваются в широком социальном контексте.

СД: А я, пожалуй, могу указать такой аспект развития, который очень плохо передаётся от родителей к детям, но очень хорошо передаётся между детьми.

АК: Дайте я угадаю. Половой вопрос?

СД: Именно.

- Тише. - сказала Ольга, одна из присутствовавших матерей, зашушукавшимся детям.
- А что такое 'половой вопрос'? - прошептал один мальчик, наклонившись к соседке.
- Это когда про мальчиков и девочек рассказывают, - негромко пояснила та.
- А мы это на уроке проходили! - гордо заявил юный знаток.

СД: Вероятно, это связано с человеческим способом предотвращения инбридинга. Для людей те, кого они знали с раннего детства, становятся психологически неприемлемы как половые партнёры. И, если такая обратная связь работает достаточно сильно, даже само обсуждение этого может вызывать психологический дискомфорт. Ну а с друзьями во дворе - наоборот, интерес и удовольствие.

- А ну замокли быстро, тут вообще 14+ передача. - шикнула Лиза на снова зашумевших детей.

АК: Кстати да, интересное объяснение. Но тоже проверять нужно.

СД: Пятый камень?

АК: Пятый камень связан с распространением потенциально вредных культурных традиций, эгоистичных мемов

СД: Простите, в очередной раз вынужден прервать вас, чтобы сделать пояснения для зрителей. Сапиенс, покажи справку... Речь идёт о концепции мемов, предложенной эволюционистом Ричардом Докинзом в последней главе его книги 'Эгоистичный ген'. Мем (англ meme - ми:м) - единица культурной информации, она передаётся подобно генам, только в культуре. Некоторые из этих мемов могут быть 'эгоистичными' - то есть они способствуют собственному распространению, даже если вредят обществу в целом. Просто потому, что распространение этих мемов выгодно им самим. Это могут быть вредные стереотипы, дискриминационные установки, негативные поведенческие паттерны, деструктивные убеждения. Причём в дальнейшем понятие 'мем' вошло в массовую культуру именно в этом смысле.
Вернёмся к пятому камню, Артём.

АК: Так вот, этим плохим мемам очень выгодно, чтобы их передавали не только родители детям, но и вообще, все - всем. В этом смысле мемы становятся эгоистичными. А задача родителей не только передавать потомкам полезные навыки, но и пресекать распространение вредоносных мемов. В этом смысле принцип 'это мой ребёнок, и я буду учить его сам' вполне оправдан.

СД: Интересная мысль, с одной оговоркой: принцип 'мой ребёнок - я учу' тоже эгоистичный мем. Получается, что традиционная семья может служить своеобразным фильтром против распространения вредных мемов, используя для этого мемы полезные?

АК: Да, семья как институт играла эту роль на протяжении тысячелетий. Но в эпоху интернета всё поменялось. Теперь родителям бесполезно перекрывать традиционные каналы контактов других людей с их детьми. Наставник вроде меня, со своими роботами, интернету не конкурент. Но осталась эмоциональная связь родителя с ребёнком. Это позволяет распознавать и блокировать деструктивные влияния.

СД: До тех пор, пока ребёнок не стал подростком.

АК: Тут мы уже от теории двойной наследственности переходим к педагогике.

СД: Согласен. Шестой подводный камень будет?

АК: В рамках двойной наследственности пожалуй нет. Вот прямо сейчас ничего больше в голову не приходит. Есть, конечно ещё подводные камни, но они касаются в основном организационных и юридических вопросов.

СД: Понятно. Давайте тогда скажем об организационных и юридических аспектах, но очень кратко. У нас всё-таки не юридический канал.

АК: Здесь целый комплекс проблем. Законодательное регулирование - в существующем законодательстве эта форма воспитания проработана недостаточно. Правовой статус у наставников вообще отсутствует. Финансирование проектов - сложно найти устойчивые источники за исключением государственных. Может и ещё что есть, но я мало могу сказать, я ведь тоже не юрист.

СД: Спасибо. А теперь, по нашей традиции, свой вопрос Артёму задаст наш ИИ-консультант. Сапиенс, тебе слово.

ИИ: Учитывая вашу теорию о социальных аналогах полового размножения и комбинировании различных культурных и генетических признаков, не возникает ли риск формирования генетической изоляции между детьми из матриархальных коммун и остальным обществом? Как вы планируете обеспечивать необходимый генетический обмен между коммунами и традиционным обществом, чтобы избежать потенциального разделения популяции на изолированные группы с разными культурными и генетическими характеристиками?

АК: 1. О генетической изоляции речь не может идти. Например, популяция бушменов, или койсанцев, коренных жителей юга Африки, отделилась от остальной ветви человечества около 150 тысяч лет назад. Но даже за это время генетической изоляции не возникло: бушмены и европейцы дают потомство, причём вполне фертильное и жизнеспособное. Генетическая изоляция (частичная) была между нашими предками и неандертальцами, но это около 500 тысяч лет расхождения популяций.
2. Но генетическое расхождение вполне возможно. Уже сейчас мы можем видеть, что некоторые матери в коммунах ставят своей целью оптимальное деторождение от наилучших доноров. Вполне вероятно, что эта культурная особенность может передаться их детям, или другим детям их коммуны. В сочетании с генетической предрасположенностью к повышенной фертильности, это может создать отдельную субпопуляцию людей. Но генетической изоляции не будет, более того, такая субпопуляция обогатит генетический фонд человечества.
Что касается разделения популяции на изолированные группы с разными культурными и генетическими характеристиками, история знает подобные примеры: каготы в Западной Европе, амиши в Северной Америке. Но в случае матрархальных коммун это не возможно из-за значительного участия государства в их делах. И через Центр репродуктивного здоровья, и через ИИ, и через матриарха.

СД: Прекрасно. Тогда давайте кратко суммируем всё сказанное в отношении проблемы двойной наследственности.

АК: Люди передают культурные традиции и вертикально (от родителей к детям, как гены), и горизонтально (безотносительно родства). Что лучше, зависит от конкретных обстоятельств. В обществе уже сложилось разделение традиций: одни передаются в семье вертикально, другие в школе горизонтально, третьи горизонтально, но не в школе, а во дворе. Для горизонтальной передачи требуется высокие солидарность и добросовестность: родители хотят уверенности, что чужие люди научат их детей хорошему и не научат плохому. Ведь многие традиции (эгоистичные мемы) имеют свойство самораспространяться, независимо от пользы или вреда. Горизонтальная передача этому способствует. Всё это, и кое-что другое требует изучения и осмысления.

СД: Добавлю, что расцвет теории двойного наследования пришёлся на 1960-1980-е годы, затем интерес к ней угас. И только в самое последнее время публикации на эту тему стали снова появляться. Но их мало, и работа Артёма будет интересна и востребована. Артём, когда у вас появится ощутимый прогресс, дайте, пожалуйста знать. Уверен, зрители с удовольствием снова встретятся с вами.

АК: Обязательно.

СД: Хотите сделать общее заключение по матриархальным коммунам?

АК: А социальную рекламу можно?

СД: Даже нужно!

АК: Дорогие родители! Не стремитесь монополизировать воспитание своих детей, не навязывайте им свой жизненный путь.
Дорогие мужчины! Если вы разочаровались в семейной жизни, если вас замучили аферистки, или просто нет времени и возможности завести семью - не отчаивайтесь. Рассмотрите возможность стать донором или наставником в матриархальной коммуне. Ваши знания, опыт, участие помогут решить демографическую проблему в стране.
Дорогие матери-одиночки! Если вы оказались в трудном положении, обратитесь в Центр репродуктивного здоровья или в ближайшую матриархальную коммуну. Возможно, это выход для вас.

СД: Спасибо Артём. До новых встреч, друзья.

 

Трансляция кончилась и стало тихо. Но дети продолжали сидеть, глядя на заставку, словно ожидая продолжения.

- Интересная эта теория, двойной эволюции. - нарушила тишину Лиза. - Нам про неё не рассказывали.

- Вот завтра Артёма и спросишь - ответила Марина. - Только сначала расспроси Алису. Это будет грамотным использованием образовательных ресурсов, сначала спросить ИИ.

- А он становится медийным - задумчиво произнесла Ольга.

- И нас это устраивает. - Марина выключила экран. - Пойдём, пожалуй.

- Жалко парня.

- Почему?

- Ему учиться надо. А тут вся это медийность... Не на пользу это.

- Ну, не переживай. Ему Гога с Еленой пропасть не дадут.

- Елена - матриарх нам, а не ему.

- Он уже почти наш. Больше, чем на половину.

Зал пустел. Дети постепенно расходились, обсуждая услышанное. Кто-то уже строил планы на завтрашнее занятие с Артёмом.

- А я вот думаю, - тихо подошла к женщинам Лиза, - может, и правда снять видео про нашу жизнь? Показать всем, как мы тут живём...

- Это можно обсудить с Еленой Владимировной, - кивнула Ольга. - Если Артём выступит в ещё одной такой передаче, то твой ролик будет очень кстати.

- Не 'если', а 'когда' - уточнила Марина.

Женщины ещё немного постояли в зале, наблюдая за детьми, а затем тоже разошлись по своим делам.

 

 

В коммуне 'Северный Бор' весна вступала в свои права. Конец апреля встретил всех тёплым солнцем и пробуждающейся природой. На деревьях робко проклевывались первые листочки, ещё сморщенные и хрупкие. В воздухе кружили редкие насекомые, словно разведчики весны, проверяющие, готова ли природа к её полному воцарению.

После занятия с Артёмом, дети играли во дворе, радуясь тёплому дню. Они наблюдали за тем, как робко пробиваются первые зелёные побеги среди кое-где желтевших маленькими маячками цветов мать-и-мачехи. Артём, видя это, решил не нагружать детей дополнительной работой - пусть наслаждаются моментом. Сам же занялся уборкой, погружаясь в размышления о том, как радикально работа в коммуне изменила его жизнь за последние полгода.

Закончив с делами, он направился к своему моноколесу, и в этот момент заметил Марину, неторопливо идущую по дорожке. Глянув на её округлившийся живот Артём в очередной раз подумал, что там мог бы быть его ребёнок. Марина перехватила его взгляд:

- А ты ведь, похоже, стал анонимным донором?

Артём замер.

- Как ты догадалась?

- Я ведь женщина. А женщина такое видит сразу. Особенно когда кто-то так смотрит её на живот. Ну а после твоей вчерашней передачи у этого антрополога... мне осталось только сложить два и два.

Артём не знал, что ответить:
- А ты умная.

- Опыт прожитых лет научил, - вздохнула Марина.

- И сколько же тебе?

- Тридцать один.

Артём почувствовал неловкость, но Марина рассмеялась:
- Не стесняйся. Я рада, что ты спросил. Я ведь... - В воздухе повисла пауза, нарушаемая лишь тихим жужжанием одинокого. - Я ведь мать-одиночка. Которая уже отчаялась создать нормальную семью и решила посвятить себя оптимальному деторождению в коммуне... - Марина поправила волосы - Как видишь, мой возраст всё ещё позволяет тебе стать донором для такой умной женщины. Наша совместимость никуда не исчезла, и у нашей дочери могут быть очень хорошие перспективы. Если верить Алисе.

- Почему у дочери?

- Не знаю деталей, Алиса говорит, что лучший вариант - искусственное оплодотворение и дочь в результате. Спроси её, если хочешь.

- Спрошу при случае.

- Спроси. Ну а пока я решила - назову малыша Артёмом.

Он хотел было возразить, но Марина перебила:

- А вот это решать не тебе. Ты же сам отказался стать моим донором. А имя - это моё право: если мне не достался такой донор, то хотя бы имя возьму.

- Ты действительно умная женщина. - усмехнулся Артём - Даже возразить нечего.

- Возражать и не нужно. Просто подумай... несколько лет.

Артём встал на моноколесо и медленно поехал прочь. Марина с улыбкой посмотрела ему вслед, думая о том, что мир вокруг нас меняется быстрее, чем мы можем себе представить. Наверно, это потому что сами меняемся слишком быстро. И кто знает, быть может в этом и есть счастье.

 

 

 

 

 

 

 

Совет матерей

 

Тёплый августовский день 2034 года подходил к концу. Артём уже второй месяц жил в матриархальной коммуне 'Северный Бор'. После отмены поступления по ЕГЭ в ведущие вузы страны, общежитие МФТИ сначала было занято абитуриентами, потом там начали делать косметический ремонт, и предложение жителей коммуны погостить у них оказалось очень кстати. Несмотря на лето, он продолжал свой проект и каждый рабочий день ездил со станции Луговой в Москву на свою научную базу. Дорога в одну сторону занимала на 15 минут дольше, чем с родной Новодачной, но эти лишние полчаса с лихвой компенсировались вкусным ужином, комфортом проживания и тёплой атмосферой коммуны.

Артём быстро преодолел на моноколесе небольшое расстояние от Луговой до 'Северного Бора'. Вечерняя прохлада, встречный поток воздуха и запах свежескошенной травы приятно тонизировали после насыщенного дня. Он плавно затормозил у ворот коммуны и приложил карточку к сканеру. Сидевшая на скамейке пятнадцатилетняя Лиза, старшая из детей коммуны, оторвала взгляд от планшета.

- Привет! Ну как там Москва?

- Стоит себе, что ей будет. А у тебя с фильмом как?

- Ну как, - Лиза провела пальцем, и планшет свернулся в трубочку, - материал почти собрала. Правда, пришлось пару раз переснять кое-что, а народ это напрягает. Теперь вот верстаю.

- Покажешь? - Артём прислонил моноколесо к скамейке и присел рядом.

- А может поешь сначала?

- Что, всё так плохо?

- Совсем неплохо. Смотри. - обиделась Лиза.

- Ну не обижайся. Ведь действительно неплохо. - Артём вернул планшет. - Только к четвергу успей, а то Савватеевский расстроится. Я ему уже твой фильм анонсировал.

- Не переживай, всё будет готово. Просто немного волнуюсь, такой большой математик...

- Как математик, он не слишком большой. А как просветитель - да! Сам его лекциями вдохновлялся в своё время.

- Вот поэтому и волнуюсь.

- А ты не волнуйся. Я вот уверен - моя ученица всё сделает хорошо. Ты просто сделай то, что считаешь правильным. И помни: для него главное - не блеск, а суть. Он ценит искренность, а это у тебя есть. - Артём встал. - А кажется, кто-то мне поужинать предлагал?

 

Весь четверг коммуна была наполнена атмосферой предвкушения прямого эфира с Савватеевским. Минут за двадцать до начала её обитатели начали собираться в зале перед большим экраном. Лиза устроилась у дальней стены, нервно перелистывая что-то на планшете. Рядом, стараясь поддержать дочь, сидела её мать Ирина. Другая из матерей коммуны, Марина, прохаживалась по залу с новорожденным Тёмой в слинге. Тёма только что поел и заснул. Марина знала, что если его сейчас не растревожить, то за несколько минут он уснёт так крепко, что трудно будет разбудить.

Последними вошли гости коммуны - Зоя, стройная женщина двадцати четырёх лет, и её четырёхлетний сын Миша. Зоя подсела к Ирине и Лизе, а Миша присоединился к остальным детям, заняв место прямо перед экраном.

- Сядем поближе. - сказала Ирина дочери, когда ИИ-координатор коммуны Алиса включила экран - А волноваться не стоит.

Тем временем, на экране появился Алексей Савватеевский - человек, известный каждому неравнодушному к образованию вообще и математике в частности. Он начал передачу в своей неповторимой манере, сразу захватывая внимание зрителей.

 

Алексей Савватеевский: Друзья, всем маткульт-салют! Рады всех видеть на канале 'Наша школа'. Сегодня у нас необычная тема и необычный гость. Мы поговорим о новом явлении в нашей жизни, многие уже, наверно, слышали, о матриархальных коммунах. А в гостях у нас Артём Константинов, наставник по робототехнике в одной из таких коммун, студент МФТИ, и, как он сам говорит, 'неравнодушный наблюдатель социальных экспериментов'.
Артём, приветствую вас! Прежде чем мы перейдём к обсуждению, хочу отметить, что тема действительно горячая и вызывает много споров. Как вы решились стать частью такого эксперимента?

Артём Константинов: По большому счёту, случайно. Делал учебный проект по демографическому кризису, и наткнулся на информацию по новой форме совместного воспитания детей матерями-одиночками, во главе которых стоит матриарх, а помогает ей ИИ. Начал моделирование этих коммун, сделал доклад на студенческой конференции. А в зале как раз сидела такой матриарх. Она пригласила меня посетить её коммуну на Луговой, по Савёловской дороге. Я посетил и вот, втянулся.
Вы, наверно, попросите меня рассказать о коммуне подробнее...

АС: Да, конечно, пожалуйста.

АК: Дети в коммуне сняли короткий фильм об этом, покажем, если вы не против?

АС: Отличная идея! Давайте посмотрим фильм. Думаю, это поможет лучше понять, как устроена жизнь в коммуне.

- Ну, Лиза, сейчас твою работу покажут на всю страну. - сказала Марина.

- Ой, даже не знаю. Лучше бы, наверно, не показывать.

- Ну нет, столько старались, такой фильм сделали... Всё хорошо будет, вот увидишь.

- Миша, смотри, это же наша комната! - наклонилась Зоя к сыну.

- Да! Вот мой трактор!

- Момент с обедом получился не очень удачно... - засмущалась Лиза.

- Всё нормально. - Ирина похлопала дочь по плечу. - Так даже лучше. Ведь всё это правда.

- Просто расслабься и смотри - добавила Марина.

АС: Впечатляет! Фильм показал нам коммуну изнутри. Но, скажите, Артём, вот в Советском Союзе в двадцатые годы (прошлого века) тоже были популярны разного рода коммуны. Эта как-то связана с теми?

АК: Интересная параллель, но связь скорее поверхностная. Тогда люди объединялись ради базовых ресурсов - еды, одежды, жилья. Сейчас ситуация другая: для матерей-одиночек самый дефицитный ресурс - это время, которое можно потратить на воспитание детей. И в меньшей степени - жилплощадь. Коммуна позволяет организовать постоянный присмотр за детьми и эффективно распределить нагрузку между всеми её обитателями.
Плюс, у нас есть уникальная особенность: тандем управления - искусственный интеллект и опытная нефертильная женщина-матриарх. Опыт и нефертильность существенны...

АС: Ага! Я понял, это гарантирует вам отсутствие личных предпочтений при принятии решений, ведь у матриарха нет своих детей, верно?

АК: Точнее, её дети выросли и живут отдельно. Ну а так да, это создаёт более объективную систему управления. Матриарх не будет продвигать интересы своих детей в ущерб другим, а ИИ обеспечивает беспристрастный анализ данных, даёт матриарху хорошие советы, помогает в обучении детей коммуны.

АС: Но ведь есть опасения по поводу того, что искусственный интеллект может быть необъективным. Мы знаем о проблемах с зарубежными платформами, о встроенных ограничениях и цензуре. А наши, отечественные платформы в основе своей - американские. Как вы с этим справляетесь?

АК: В этом отношении ИИ не сильно хуже живых учителей.

АС: Это почему же?

АК: Ведь многие из них работали ещё в ельцинские годы, страшные годы, как мне родители рассказывали. Ведь они, получается, тоже в основе своей - американские, как и всё наше общество тогда.

АС: Не соглашусь. Напротив, в те самые 'ельцинские годы' школьные учителя - часто без зарплат, в разрушенных школах - держали систему на себе. Они сохранили не просто традиции, а саму возможность учиться. И да, советская школа была одной из сильнейших в мире - и они не дали ей исчезнуть.

АК: А я с вами соглашусь, они действительно совершили подвиг и частично сохранили советскую систему. Но и печально известную Тамару Натановну Эйдельман все мы помним. Несмотря на подвиг большинства, противник внёс ложку либерального дёгтя в нашу систему образования.

АС: Да, с этим я согласен.

АК: Но теперь и люди изменились, и общество. На те стереотипы наложилась новая реальность, и всё стало по-другому. А Тамару Натановну зачистили. Так и с нейросетями, даже проще...

АС: Но ИИ, всё-таки - алгоритм. Там может быть маленькая, незаметная инструкция 'если на входе будет что-то, сделай так-то', и он сделает. Как с этим быть?

АК: Здесь нужен контрольный алгоритм, своего рода цензор. Как многие помнят, в середине двадцатых отечественные ИИ-платформы либо отказывались обсуждать некоторые темы, как Украина...

АС: 'Повесточка' ещё!

АК: Да, и это тоже, Это как раз результат работы такого алгоритма. Но сейчас ситуация стала лучше. Не погружаясь в сложные детали, скажу, что используется комплексный подход к фильтрации и обработке информации. Есть несколько уровней проверки контента, и разные ИИ-системы, чтобы нивелировать их индивидуальные особенности. У себя в коммуне мы не полагаемся только на ИИ. У нас система двойного контроля: анализ альтернативным ИИ плюс проверка наставником и матриархом...

АС: Но это, наверно, работает медленно? Проверка наставником и матриархом, я имею в виду.

АК: При быстрой атаке - да, люди могут не успеть отреагировать. Но такая атака возможна один раз, после этого уязвимость зачистят. Поэтому так можно атаковать, например, критическую инфраструктуру. С воздействием на массовое сознание, в т. ч. школьников, эффективна другая тактика: медленно и незаметно капать на мозги. Но здесь наставники успевают среагировать. Поэтому они нужны и важны.

АС: Ясно, значит полностью заменить людей в образовании ИИ не может.

АК: И не пытается.

АС: Хорошо. Ну а как мировой опыт? Что-то подобное матриархальным коммунам было в истории, есть ли в других странах?

АК: По истории, самый близкий пример - народ мосо в Китае, они живут и сейчас около юго-восточной границы Тибета. У них традиционна матрилинейность и особая система гостевого брака. Там женщина - глава дома, а мужчины посещают своих партнёрш по ночам, но при этом воспитывают не своих биологических детей, а племянников, рождённых их сёстрами. Однако религиозная и политическая власть всё равно остаются у мужчин.
Что касается современного опыта, то в индивидуалистических странах - США, странах Европы - иногда встречаются объединения матерей-одиночек. Но им портит жизнь приверженность индивидуализму и 'свободе'. Им трудно принять власть матриарха, да ещё в тандеме с ИИ.

АС: Да, свобода не позволяет.

АК: Но что интересно, похожие структуры начали появляться даже в Китае, где демографическая ситуация совсем другая - там мужчин больше, чем женщин.

АС: Вот это действительно интересно. Сама возможность - понятна, там всё в порядке со свободой, точнее, с отсутствием у них этой иллюзии. Но в чём необходимость?

АК: Хочу сразу сказать, я не китаист, в Китае не был, могу ошибаться. Как я понимаю, там конфликт современной реальности с традициями. Например, там требуется платить выкуп за жену её родителям.

АС: В Китае? Это обычно с другими странами ассоциируется.

АК: Если вы про ислам, то нет, там деньги получает именно женщина, вступающая в брак, это такой обязательный свадебный подарок. В Китае надо платить именно родителям за то, что они воспитали её, такую замечательную. Правительство пытается с этим бороться, но всё равно, цены в богатых городах Китая такие, что не всякий саудит потянет.

АС: А, и это наверно вызывает потребительское отношение - я заплатил, хочу за это сервис по полной программе?

АК: Вероятно, хотя китаист вам скажет точнее. Всё это вместе вызывает волну разводов, плюс брачные аферистки и пр. Закон о браке 2025 года должен был с этим бороться, но получилось не очень.

АС: Понятно. А как же тогда коммуны вписываются в эту систему? Ведь если мужчина платит выкуп за жену, то он заинтересован в традиционной семье, а не в коммуне.

АК: Как я понимаю, там потребительское отношение не только к жене, но и к мужу, как к такому банкомату, где всегда деньги можно снять. Не все жёны готовы предоставить 'сервис по полной программе', не все мужья готовы работать банкоматами. Из-за этого некоторые не хотят или не могут вступить в брак, плюс ещё и браки распадаются. А повторно выйти замуж трудно, особенно если женщина с ребёнком.

АС: Интересно. Но давайте всё-таки из Китая вернёмся к нам, к проблемам воспитания и образования. Как это организовано в коммунах? Дети ходят ближайшую школу?

АК: Нет, формально дети на семейном образовании у своих матерей. В школу ходят на аттестацию и экзамены.

АС: А почему не учатся в школе?

АК: Есть несколько причин. Во-первых, влияние сверстников в обычной школе не всегда хорошее. Например, могут научить качать права и требовать для себя свобод и демократии.

АС: Да, это есть.

АК: Во-вторых, в классах учитель реально работает только с половиной учеников, среднего уровня. Ученикам выше среднего на уроке просто скучно. Ученикам ниже среднего ничего не понятно, и учитель не может уделить им время. Ну и буллинг иногда случается.

АС: А как же социализация? Ведь школа - это не только образование, но и обучение общению со сверстниками.

АК: Но ведь у нас коммуна всё-таки. Есть с кем общаться. А школьная социализация противоестественна. Извините, но это моё мнение, как недавнего школьника. Когда 30 детей одного возраста собирают вместе и там держат почти насильно, это не социализация. Но это может быть чем-то другим, приучением к дисциплине, например.

АС: И как же в коммуне организован учебный процесс? В фильме это не показано.

АК: Да, фильм снимали летом. Наш принцип - сочетание самостоятельного обучения с наставничеством. Причём роль наставника может играть как взрослый, так и старший, хорошо мотивированный ребёнок, или даже ИИ. Баланс между самостоятельностью и наставничеством зависит от уровня способностей и мотивации ребёнка.

АС: Ну а технически как это организовано?

АК: В комнате есть комп, довольно мощный, к нему подключён большой экран, принтер, сканер, камера и много наушников с микрофонами, они у каждого ребёнка. Плюс ещё два обычных ноутбука с мышами. Мотивированный ребёнок может учиться сам, с небольшой помощью ИИ. Он сидит в наушниках с микрофоном, читает учебник...

АС: Учебник? Бумажный? Так они у вас есть?

АК: Конечно есть. Так вот, ребёнок читает учебник. ИИ задаёт контрольные вопросы на понимание, ребёнок отвечает. Если возникает вопрос у ребёнка, он тоже может его задать в любое время, прямо в микрофон. Тянуть руку не нужно. Это очень удобно, потому что в классе подобное практически не возможно. Дети сидят, ничего не понимают, а учительница, скажем мягко, 'даёт материал'.

АС: Но хороший учитель чувствует класс, подстраивает изложение.

АК: Нам негде взять столько хороших учителей. В принципе негде. И всё равно я не представляю, как можно чувствовать класс, если там все разные. Я не заметил у класса единой воли, единого мнения, или понимания. Это тридцать детей, которых собрали в одной комнате, что их объединяет, кроме возраста?

АС: По-моему, вы, всё же, утрируете.

АК: Возможно. Наверно, поэтому я не студент-педагог, а студент-физик. Возможно в 57-й московской школе всё не так, но не все там учатся. У меня было именно так. А в коммуне не так, там дети разного возраста, собранные вместе по другому принципу. И я рад, что это увидел, что даже поучаствовал.

АС: Ну хорошо, давайте продолжим, это очень интересно. А как поставлены задания на уроке, работа в классе?

АК: Со стороны выглядит это так. Сидят дети в наушниках, читают учебники. Потом вдруг принтер начинает листочки выплёвывать. Дети подходят, берут листочки, садятся за парты и на листочках делают задания. Потом их либо в лоток сканера, либо под камеру.

АС: Очень интересно. Но ведь экран у вас один, хоть и большой. А детей несколько.

АК: Тут как раз есть работа для ИИ. Он должен так спланировать объяснения для всех детей, чтобы на экран в данный момент времени смотрел один ребёнок. Максимум - два, при этом экран делится пополам. Но это нежелательно, это отвлекает. ИИ через наушники командует, куда и когда ребёнку смотреть: в учебник на такой-то рисунок на такой-то странице, или на экран.

АС: Но это потребует очень хорошей дисциплины, как её поддержать?

АК: Если в классе 30 ровесников, собранных не вполне добровольно, то, наверно, никак. Но у нас не более 10 детей разного возраста. Среди них братья, сёстры, старшие и младшие. Это снижает мотивацию к хулиганству. Взрослый, как правило, тоже присутствует, но он не учитель, а надзиратель. В хорошем смысле.

АС: То есть для массовой школы это не подойдёт?

АК: Одна из проблем массовой школы в том, что от учителя требуется три в одном: знать предмет, быть готовым и способным применить дисциплинарную власть, и, более того, делать это по отношению к детям.

АС: Да! Мы у себя тут говорим постоянно, пока учителю не вернут дисциплинарную власть, школу не возродить.

АК: Вы правы, но требовать три в одном - перебор, по нынешним временам. У нас знание предмета перекладывается на ИИ, точнее, на его создателей. Это уже облегчает задачу. А дисциплинарную функцию выполняют матери и старшие братья и сёстры. Ведь старшая сестра не постесняется применить дисциплинарную власть к младшему брату, и жаловаться в Департамент образования на неё бесполезно.

АС: К сожалению, на обычную школу такое не перенести. Там ведь не только дети бывают неадекватны, но и родители, требуют пятёрок для своих чад...

АК: Если туда 2-3 надзирателей, желательно ветеранов СВО или курсантов МВД, то может что-нибудь и получится. Пусть мамашки у МВД пятёрки требуют.

АС: На самом деле не такая уж плохая идея, насчёт курсантов. Нужно ведь им практиковаться. Но как вы поступаете у себя в коммуне, если ребёнок слабо мотивирован к учёбе?

АК: В общем случае так же, но нужен более жёсткий контроль, и баланс от самостоятельной работы смещается в сторону наставника. Для таких есть два ноутбука, и операционку там полностью контролирует ИИ, никакой свободы, камера отслеживает направление взгляда. Ну а взрослый (тоже в наушниках и с микрофоном) контролирует внешнее поведение такого ребёнка.

АС: Вот это правильно. То, что вы рассказываете, отличается от прожектов, предлагаемых апологетами школьного ИИ. Как, знаете, дать ребёнку свободу, пусть сам выбирает траекторию развития, и так далее, что пытался насаждать Асмолов и последователи.

АК: Ну, Асмолов насаждал этот подход для всех детей, а применим он только для самых мотивированных. Аргумент асмоловцев в том, что дисциплина травмирует ребёнка. На самом деле свобода травмирует ещё сильней.

АС: Вот! Я как раз это хотел сказать. Школьник должен понимать, что существуют определённые рамки и правила, за которые выходить нельзя. А в этих рамках он может развиваться.

АК: Но есть и другой момент. Важно найти и понять причину отсутствия мотивации. Тут помогает ИИ, в ней есть встроенный психолог, и одна из наших матерей когда-то проходила курсы психологии, она тоже помогает.

АС: У вас, я вижу, наставник играет большую роль. Но как их готовить? Ведь это требует четкой программы.

АК: Этот вопрос не решён до конца. Приличный студент приличного ВУЗа может стать наставником при минимальной подготовке. Но он не может оторвать много времени от учёбы. Пока мы не знаем, где найти достаточное количество мотивированных взрослых. Надеюсь, прослушав мой рассказ, кто-нибудь заинтересуется.

АС: Да, было бы очень хорошо. Но остаётся ещё вопрос по домашнему заданию. В обычных школах оно почти полностью профанировано, поскольку его делают нейросети. А как у вас?

АК: У нас домашнее задание не оценивается, и делать его можно как угодно, в т. ч. с помощью сторонних нейросетей. Но есть тонкость. На следующий день ученика обязательно спросят. У них нет надежды, что не вызовут. Это в обычной школе учительница может не спросить, но Алиса (наш ИИ) спросит всех. И отвечать нужно не на такой же, а на подобный вопрос. Под контролем взрослого и Алисы.

АС: То есть шпаргалку не пронести?

АК: Иногда это даже разрешают, но пресечь - не проблема. К тому же, наличие шпаргалки компенсируется повышением сложности вопроса. Как у нас на Госэкзамене по физике - пользуешься любой бумажной литературой. И всё равно, не всем это помогает.

АС: А если электронные устройства, интернет?

АК: На занятиях ИИ полностью его контролирует. Есть также техническая возможность включить средства РЭБ, они у нас по безопасности положены. Но при мне этого не было ни разу, и до меня, наверно, тоже.

АС: Ну хорошо, если это математика или физика - то всё ясно: решил дома с чужой помощью, но должен понять решение, на уроке его проверят. Это как-то тоже развивает навыки решения задач. Но как быть с домашними сочинениями? Если ребёнку его напишет нейросеть, или он из книжки перепишет, то навык письменной речи не развивается.

АК: Это как раз тот случай, когда шпаргалки допускаются. Написала нейросеть сочинение ребёнку, но в классе Алиса задаст вопросы по сочинению, сделает критические замечания. Надо будет это сочинение защищать. Если там чужие мысли, то защищать их будет трудно. Более того, иногда эту критику делают дети из других коммун, подключаясь по интернету.

АС: То есть вы устраиваете дебаты?

АК: Да. И это лучше, чем дебаты в классе. Там детям неудобно 'топить' своего товарища. А здесь они друг друга не знают, никогда не встречались. И баллы начисляются, одному - за нападение, другому - за защиту. Причём, если оба пассивны, никто хорошую оценку не получит.

АС: Интересная модель дебатов. Здесь даже ИИ не нужен, нужна только надёжная связь.

АК: ИИ всё же нужен, чтобы синхронизовать двух учеников. А это не только разное расписание занятий, но и разные часовые пояса могут быть.

АС: Это интересно, это можно заимствовать в массовую школу, хотя бы эпизодически.

АК: Мы будем очень рады.

АС: После вашего рассказа мне хочется задать вопрос всем причастным, почему в обычных школах с внедрением ИИ такой провал.

АК: Хотели как лучше, получилось как всегда. Ещё денег хотели заработать, а не учёбу детям наладить. Чтобы ИИ успешно внедрить в школы нужны не столько мотивированные дети, сколько мотивированные, честные взрослые.

АС: Мы тоже всё время об этом говорим - нельзя наживаться на образовании. Но у вас, я смотрю, хорошо оборудовано, мощный комп, вся эта система. Это, наверно, дорого стоит?

АК: Да, хотя это и дешевле, чем по компу каждому ученику. Коммуну спонсировал донор одной из матерей, он предприниматель...

АС: Донор в каком смысле?

АК: Разве я не сказал? Я, наверно, забыл. Задача коммуны - не только воспитывать детей, но и рожать новых. От этого уровень господдержки зависит. Отцы этих детей, в идеальном случае, могут быть доноры, заключившие с коммуной договор донорства. Т. е., ребёнок под опекой матери и коммуны, и по договору отсудить его нельзя. При этом мать ребёнка, разумеется, никаких прав на имущество биологического отца не имеет.
Ну а нашему предпринимателю в жизни не везло с аферистками, и договор донорства с коммуной пришёлся ему очень кстати. Но донор, как биологический отец, имеет право на общение с ребёнком и участие в воспитании. Вот он и поучаствовал материально.

АС: Здорово! Но донор и наставник как соотносятся?

АК: Донор и наставник - две независимые роли в коммуне. Донор может не быть наставником, хотя коммуна приветствует, если будет. Наставник тоже может не быть донором, но может им стать.

АС: А вы - наставник без донорства?

АК: Да, пока не стал.

АС: Вы сказали 'пока', значит предполагаете со временем стать?

АК: Ну... Пожалуй, да.

- Ураааа! - в зале коммуны Марина радостно вскинула руки. - Победа! Пойду, начну печь ему торт. - В студии, тем временем, продолжался прямой эфир.

АС: Прекрасно. Но вернёмся к учебному процессу, а то мы немного отвлеклись. У вас взрослый - не учитель, он лишь следит за дисциплиной. А как быть с ролью личности учителя, с эмоциональной связью ученик-учитель?

АК: Эмоциональная связь ИИ-ученик ничуть не слабее, даже сильнее. Настолько, что приходится её ограничивать программными способами. Дети, особенно мелкие, часто считают ИИ личностью. Обижаются, если кто-то назовёт его, точнее её, тупой железякой.

АС: Это же чудовищно, разве можно считать ИИ личностью?

АК: Чудовищно только на первый взгляд. Дети считают живым, личностью, плюшевого мишку. Никого это не коробит, чем ИИ хуже? Он полезнее, чем мишка.

АС: И где, по вашему мнению, ИИ сильнее всего превосходит живого учителя?

АК: Самое очевидное и невероятное - в разъяснении полового вопроса.

АС: У вас это практикуется? С какого возраста?

АК: По-разному, обычно с 10-12 лет. Хотя к этому времени они и так всё знают. Ну почти. В любом случае, мать ребёнка сама решает, когда. У нас ведь матриархат.

АС: А если она вообще против?

АК: Тогда ИИ не будет это обсуждать с ребёнком. Но ему расскажут другие дети, этого не запретить. Но дело в том, что у людей есть защита от инбридинга - те, кого они хорошо знают с детства, им отвратительны как половые партнёры. Этот механизм не идеален, но работал успешно на протяжении сотен тысяч лет. Если он работает достаточно сильно, то отвращение переходит и на само обсуждение этой темы, и на людей, чей авторитет близок к родительскому. Как учителя. Поэтому обсуждение вопроса с родителем или учителем вызывает сильный психологический дискомфорт. Нейросеть здесь - идеальный советчик. Она не человек, её не стесняются, она не учит плохому, если правильно настроена.

АС: А где учитель лучше нейросети?

АК: На всех практических занятиях - физкультура, труд, психология, робототехника, лабораторные физика и химия, военная подготовка.

АС: В коммуне есть психология? Связано ли это со сталинским школьным курсом психологии?

АК: Не связано. Сталинский учебник Теплова 'Психология для средней школы' стал популярен в определённых кругах. Но на самом деле он ужасен. Этот тяжёлый, нравоучительный текст с постоянными упоминаниями Сталина и Павлова вырабатывает на них павловский условный рефлекс отвращения. В учебнике есть заявление, что психология - наука экспериментальная, но его содержание - сплошное теоретизирование. К тому же, учебник полностью игнорирует тёмную сторону человеческой психики. У нас же упор делают на объяснение способов манипуляции сознанием и на защиту от этого.

АС: Наверно, поэтому тогда этот курс так быстро отменили. Но в этой связи у меня вопрос, используете ли вы методы геймификации, столь популярные ныне?

АК: Нет, именно по этой причине: геймификация практически неизбежно влечёт манипуляцию. Мы учим детей не поддаваться на это.

АС: Вот это очень хорошо у вас. Этого как раз не хватает нашему образованию. Но, к сожалению, нынешняя тенденция прямо противоположная.

АК: И даже мы с вами в это вовлечены в нашей профессиональной деятельности.

АС: Вы имеете в виду гонку публикаций и цитирований?

АК: Да.

АС: К сожалению, это так. Но вернёмся к матриархальной коммуне. Как у вас проходит военная подготовка?

АК: Этот вопрос в процессе решения. Скорее всего, попросим о сотрудничестве местный военно-патриотический клуб.

АС: Вы лучше меня знаете и достоинства, и недостатки вашей системы образования. Какой главный недостаток вы у неё видите?

АК: У нас нельзя вызвать ученика к доске. Это, пожалуй, единственное достоинство школьной социализации - развитие навыка выступлений перед слушателями. У нас с этим хуже: либо все свои, либо выступаешь по интернету, где слушателей не видно.

АС: Как же вы собираетесь решать эту проблему?

АК: Пока нет решения. Возможно, это будут внеклассные занятия, пока не понятно.

АС: А как, кстати, обстоят дела с ними - со спортом, с кружками всякими?

АК: Старшие дети ездят сами, младших возят старшие или взрослые. Здесь объединение в коммуну очень помогает. Помогает и военно-патриотический клуб, по его поручению один 15-летний воспитанник, живущий по соседству, возит туда одного из наших детей. Он, кстати, даже несколько раз посетил мои занятия по робототехнике в коммуне.

АС: Если сотрудничество с патриотическим клубом так успешно, его надо расширять?

АК: Уже расширяем, я сейчас у них занятия по робототехнике провожу. Как понимаете, для военного дела это теперь очень важно. Но сейчас лето, мало кто ходит. А осенью я не смогу, у самого занятия в МФТИ начнутся. Рассматриваем возможность посещения детьми из клуба занятий в коммуне.

АС: То есть вы видите потенциал для более тесного взаимодействия с клубом?

АК: Безусловно. Мы общее дело делаем, по большому счёту.

АС: Золотые слова. Спасибо вам за этот разговор. Думаю, нашим зрителям было очень интересно узнать о вашем опыте.

АК: Спасибо за приглашение. Было приятно поделиться нашим опытом.

АС: До новых встреч, друзья! Маткульт-пока!

Трансляция кончилась. Зал опустел, но Лиза с Ириной продолжали сидеть перед погасшим экраном.

- Вот видишь, зря волновалась. - сказала мать дочери.

- Ой, гора с плеч.

- А продолжить не хочешь, вторую серию сделать? Нужно бы вашу учёбу заснять, ты же видишь, для Савватеевского это самое интересное.

- Ну не знаю. Уж не сейчас.

- Конечно, сейчас каникулы. Но ты подумай. Во-первых, Артём это покажет, когда будет в следующий раз выступать. Во-вторых, две серии - это уже можно выложить на Рутуб, канал там создадим. А с одним роликом как-то неудобно. Но это позже. - Ирина встала. - Сейчас - отдыхать!

 

В начале сентября, когда погода стояла по-прежнему летняя, зале 'Северного Бора' собрался совет матерей. Четыре женщины, связанные не кровными узами, а общей миссией, расположились вокруг стола под председательством Елены Владимировны - своего матриарха, чья воля и опыт, при поддержке ИИ, делали коммуну единой семьёй.

Гостившая этим летом Зоя уехала. Обе стороны решили взять паузу, чтобы разобраться в своих впечатлениях и понять, суждено ли им быть вместе.

Елена подняла руку, призывая к вниманию:
- Дорогие мои, это лето стало для нас поистине триумфальным! Особенно порадовала Марина и наши оба Артёма - большой и маленький.

Марина нежно улыбнулась, взглянув на сына, а маленький Тёма, не замечая всеобщего внимания, продолжал невозмутимо насыщаться материнским молоком. Елена, не теряя нити разговора, продолжила:
- Большой Артём привлёк к нам столько внимания, что нам, девочки, придётся разделить представительские обязанности. Я уже на грани, а тут ещё и учебный год на Физтехе начался - дел невпроворот.

- И это ещё не всё, - добавила Марина, - Артём согласился стать нашим донором.

- И не только он. - Елена полистала планшет. - У меня уже больше десятка обращений, я даже считать перестала. Так что, милые мои, давайте объединим усилия. Нам предстоит большая работа.

- А что, Алиса не справляется? - спросила Ольга.

- Они упорно отказываются с ней общаться, - вздохнула Елена. - Требуют исключительно моего внимания.

- Может, стоит возложить эти обязанности на 'дежурную по общежитию'?

- Вполне разумное решение, - согласилась Елена. - Давайте его проработаем.

- И какой ответ мы должны давать?

- Объяснять, что мы не единственная коммуна в регионе. В Московской области таких, как мы, уже более двадцати. Всем требуются доноры и наставники, поэтому рекомендуем обращаться в Центр репродуктивного здоровья. Если кто-то настаивает именно на нашей коммуне - живёт близко или по другой причине - аккуратно выясняем их возможности, мотивацию и сообщаем мне. При соответствии критериям организуем встречу. К счастью, среди студентов достаточно желающих стать наставниками, так что вопрос может быть решён быстро.

- Но ведь студенты могут быть свободны только по выходным? - заметила Ирина.

- Не только, - возразила Елена. - У некоторых понедельник - выходной день. В другие дни они свободны реже, но у одной студентки свободна среда, она готова приезжать. К тому же, военно-патриотический клуб обещал помощь, по утрам они мало загружены. Думаю, общими усилиями мы справимся. Просто нужно грамотно распределить нагрузку.

- Теперь о донорстве, - вернулась к теме Марина. - Я надеюсь быть готовой примерно через год.

- Значит, примерно через два мы можем ожидать появления новой дочери? - уточнила Елена.

- Почему именно дочери? - удивилась Ольга.

- Алиса, почему? Ведь у него с игреком всё в порядке? - обратилась Елена к искусственному интеллекту.

- Действительно, с Y-хромосомой у Артёма всё в порядке, но его X-хромосома несёт очень хорошие аллели, - отозвалась Алиса, и на экране появилась схема наследования половых хромосом (X и Y) с указанием возможных комбинаций у потомства (XX - девочка, XY - мальчик). - Поэтому сочетание его генов с особенностями Марины может особенно хорошо проявиться только у дочери. У сыновей такой возможности нет - они не получают X-хромосому от отца. Рождение мальчика тоже возможно - но при этом X-хромосома Артёма не унаследуется. Это приемлемый вариант, но не оптимальный. Но девочки наследуют по одной X-хромосоме от каждого родителя, что даёт больше возможностей для проявления желательных генетических комбинаций.

- Алиса, а если так, то может... он подойдёт как донор ещё кому-нибудь из наших? - спросила Марина, внимательно глядя на экран монитора.

- Да, - ответила Алиса. - По результатам анализа Артём в равной степени подходит как донор для остальных матерей коммуны. Для вас же, Марина, он подходит наилучшим образом.
На основании этических алгоритмов и психологических моделей я должна отметить, что создание множественных связей между донором и реципиентками может привести к нежелательным эмоциональным последствиям. Оптимальным решением для Артёма будет создание моногамной семьи в будущем. Психологическая привязанность к матерям коммуны может этому помешать.

- Да, это безусловно так, - согласилась Елена. - Спасибо Артёму за социальную рекламу, сейчас в Центре множество заявлений на донорство, и они продолжают поступать. Так что доноров найдём. Но мы заинтересованы в долгосрочных связях коммуны с Артёмом. Он говорил кому-нибудь о своих планах на будущее, после диплома? Нет? Алиса, твой прогноз - он не собирается за границу?

- На это ничто не указывает, но и отрицать нельзя, - отозвалась Алиса.

- Гога, Артём не собирается за границу после диплома? - обратилась Елена к искусственному интеллекту МФТИ.

- Я не могу разглашать личные данные Артёма, - ответил из динамиков голос легендарного преподавателя математики Борачинского. - Но он не сможет поехать за границу в течение пяти лет после выпуска.

- Ты хочешь сказать... Так вот почему у той девочки свободна среда. Это у всех теперь так?

- Всё верно, так почти у всех студентов МФТИ. Но не у студенток.

- О чём речь? - поинтересовалась Ольга.

- Это допуск к гостайне на военной кафедре, - пояснила Елена. - Артём теперь невыездной. Как и большинство студентов.

- Бедные мальчики, - раздалось с разных сторон.

- Это их выбор, и нас он устраивает.

- И меня тоже, - сказала Ирина. - Ведь мы хотим двух вещей: счастливой семьи для Артёма и долгосрочной связи с нами, да?

- Ты... предлагаешь Лизу? - удивилась Ольга.

- А что, это разумно, - сказала Марина. - Ведь мы не хотим, чтобы дочери пошли по нашим стопам. Это Артём у того антрополога говорил, что родители часто такого хотят, а мы не хотим.

- Но Лиза ещё ребёнок.

- Это временно. И у них с Артёмом хорошая разница в возрасте. Алиса, а как насчёт всего остального?

- С генетикой не хуже и не лучше других вариантов. Про психологию говорить рано - Лиза ещё ребёнок.

- Лет двести назад она была бы вполне на выданье.

- Мы живём сейчас, - вмешалась Елена. - Если кто не верит, спросите Алису. Ира, в принципе, идея неплохая, мне она даже нравится. Но она преждевременная. Кстати, о Лизе... Марина, ты когда начинаешь с ней 'курс практического материнства'?

- Уже начала. Лиза старается, но о результатах говорить рано.

- Хорошо, продолжай. Надеюсь, она станет твоей помощницей в ближайшие месяц-два, - Елена задумчиво помолчала. - Теперь следующее. Как вам наша гостья с сыном? Она, возможно, захочет присоединиться к нам, но точно пока не известно. Но хотим ли этого мы? Есть ли у кого возражения против неё?

Возражений не последовало.

- Подумайте. Если до полудня послезавтра возражений не будет, я напишу ей, что мы согласны принять её к себе. И, я думаю, последнее на сегодня. Нужно уточнить наш план беременностей. Я знаю, всё это приблизительно, но уточнить нужно...

 

С тех сентябрьских дней прошло полгода - сумасшедших и радостных. Тёплым февральским днём Артём, погрузившись в изучение объявлений о съёмном жилье на своём планшете, ехал в НИИ на севере Москвы. Он уже начал делать дипломный проект, и теперь бывал там часто. Два месяца назад, в такой же день, Артём едва не пропустил свою остановку, ошеломлённый коротким сообщением от Алисы: 'Генетический анализ показал отличную совместимость с Зоей. Ваша будущая дочь может иметь очень хорошее сочетание аллелей'.

Зоя к тому моменту уже давно жила в коммуне, а её сын Миша был самым младшим из учеников Артёма. И хотя Артём не мог утверждать наверняка, он подозревал, что Зоя тоже получила аналогичное сообщение. Во всяком случае, события после этого развивались стремительно: стало ясно, что она не может оставаться в коммуне, не нарушая установленный правилами запрет на романтические отношения с Артёмом.

Они решили прибегнуть к искусственному оплодотворению для зачатия дочери, но отложили эту процедуру. Обоим требовалось время, чтобы привыкнуть друг к другу и стабилизировать свои финансы, столь неожиданно ставшие совместными. Артём листал объявления, но подходящие варианты всё не находились. 'Не имей сто рублей, а имей сто друзей', - подумал он. Возможно, кто-нибудь из 'Северного бора' или военно-патриотического клуба поможет найти жильё подешевле и без посредников.

Тем временем в коммуне Зоя вошла в комнату Марины.

- Марина, у меня есть идея, - начала она, присаживаясь рядом с подругой. - Мы с Артёмом планируем процедуру в Центре репродуктивного здоровья. Не сейчас, но в течение полугода. Или около того. Если наши циклы совпадут, может, ты присоединишься? Чтобы Артёму не напрягаться дважды.

Марина замерла, не веря своим ушам.

- Ты серьёзно? - её голос слегка дрогнул.

- Конечно! Мы же почти семья. - улыбнулась Зоя. - Во всяком случае, дело у нас общее.

- Даже не знаю, что сказать, - Марина обняла Зою. - Спасибо!

В этот момент планшет Марины завибрировал и выдал сообщение: через неделю состоится совет матерей.

 

Пять женщин уже привычно собрались в зале коммуны. Старшая из них сказала:

- Девочки, скажу прямо - я довольна. Это, пожалуй, лучшее достижение коммуны за всё её недолгое время. Я знаю, вы к этому относитесь по-разному, но посмотрите на итог: мы пристроили мать-одиночку. Это лучшее, что коммуна может сделать, независимо от всего остального. Да, многие из вас опасаются, что мы потеряем Артёма. Но даже если так - а я уверена, это не так, - всё равно нам следовало на это пойти. На самом же деле Артём и Зоя поселятся недалеко от нас. И я думаю, Мишу они будут завозить к нам вместо детского сада. Для него, кстати, надо выделить койко-место. Артём будет у нас вести занятия, но не так часто, как раньше. Дело тут не в Зое, а в том, что теперь он занят со своим дипломом. Но главное не это, робототехникой с детьми и другие студенты не хуже него занимаются. Важно, что его публичная активность, столь полезная для нас, продолжается. Насколько я знаю, у него планируется новое выступление... Ну а что планируем мы, давайте прямо сейчас и обсудим. Алиса, план на экран, пожалуйста.

 

 

 

 

 

 

Консервативный робопёс

 

Заявление Консервативного Общества России

В эпоху глобальных вызовов и стремительных перемен российское общество сталкивается с беспрецедентной угрозой традиционным ценностям и устоям. Появление так называемых матриархальных коммун представляет собой не просто эксперимент над будущим наших детей, но и целенаправленную атаку на фундаментальные основы российской государственности и духовности.

Традиционная семья - основа российского общества - подвергается разрушительному воздействию. Институт брака как священного союза мужчины и женщины ставится под сомнение. Роль отца в воспитании подрастающего поколения целенаправленно подрывается. Происходит искажение естественных семейных ролей, формируется альтернативная модель семьи, противоречащая многовековым традициям. Разрушается преемственность поколений, что ведёт к утрате важнейших социальных связей.

Внедрение искусственного интеллекта в процесс воспитания детей создаёт серьёзную опасность для общества. Человеческое общение заменяется алгоритмами, формируется эмоциональная привязанность к машинам. Естественное психоэмоциональное развитие детей нарушается, происходит дегуманизация воспитательного процесса. Духовные связи между поколениями разрываются, что ведёт к утрате важнейших нравственных ориентиров.

Кроме того, система 'профессионального материнства' несёт в себе серьёзные угрозы для общества. Массовое использование репродуктивных технологий приводит к коммерциализации процесса деторождения. Отсутствует стабильность в воспитании, разрушается естественный семейный уклад. Формируется новый социальный класс 'профессиональных матерей', что противоречит традиционным представлениям о семье.

- Ну и бред! - у матриарха коммуны 'Северный бор' не было привычки говорить мысли вслух, но здесь просто вырвалось. Впрочем, Елена Владимировна ознакомилась только с половиной документа. Потерев виски и собрав волю в кулак, она продолжила чтение.

Применение генетического отбора в коммунах возрождает опасные евгенические идеи. Создаётся система 'идеальных' детей, что неизбежно ведёт к социальному расслоению и нарушению принципов равенства. Формируется новый тип общества, основанный на искусственных критериях отбора, что противоречит базовым принципам справедливости и гуманизма.

Деятельность матриархальных коммун игнорирует национальные особенности и разрушает культурную идентичность народа. Происходит подрыв духовных основ общества, отрицание исторического опыта и формирование альтернативной системы ценностей. Это ведёт к утрате самобытности и разрушению традиционных устоев.

В связи с вышеизложенным Консервативное Общество России требует:

     Немедленного законодательного запрета деятельности матриархальных коммун

     Ограничения использования искусственного интеллекта в сфере воспитания детей

     Установления строгого контроля за применением репродуктивных технологий

     Защиты прав детей на полноценное семейное воспитание в традиционной семье

     Поддержки и укрепления института традиционной семьи

Мы призываем всех граждан объединиться в защите традиционных семейных ценностей, противодействовать распространению деструктивных идей и поддерживать традиционные формы семьи. Только совместными усилиями мы сможем защитить будущее России и сохранить её самобытность для грядущих поколений.

 

'А ведь похоже, нейросеть писала, - подумала Елена. - Тоже мне защитники традиций от всего плохого'. Её пальцы машинально провели по планшету, и он свернулся в трубочку. За окном таял снег - февраль в 2036 году был уже привычно тёплым.

В дверь постучали.

- Заходите. - голос Елены казался усталым после непростого дня и чтения опуса консерваторов, но за годы руководства коммуной матриарх привыкла к трудностям.

Две беременные женщины, обе примерно пятом-шестом месяце, вошли в комнату.

- Присаживайтесь, девочки, - Елена указала на диван у окна. - Спасибо, что пришли. Честно говоря, мне неловко вас об этом просить, но обстоятельства вынуждают.

- Мы всё понимаем, Елена Владимировна. - сказала та, что постарше, на вид ей было немного за тридцать.

- И всё сделаем как нужно, - добавила её подруга.

- Я не сомневаюсь. Но всё равно, если трудно...

- Нам не трудно. Правда, Зоя? - старшая повернулась к подруге.

- Если вам всё же трудно, - твёрдым голосом продолжила Елена - то приоритетом должно быть здоровье ваших будущих детей.

- Мы понимаем. - ответила Зоя. - Артём мне то же самое говорил.

- Вот и отлично, слушайся мужа. Теперь о деле. Юлия Баранова - опытная журналистка, сама мать троих... нет, уже четверых детей, она полностью на нашей стороне. Положение дел в коммунах и суть нападок она в общих чертах знает. Про ваш случай - тоже знает. Ваша задача - помочь ей сделать хорошее интервью. Просто говорите искренне, говорите правду. Не волнуйтесь. Если даже сболтнёте что-то лишнее - отредактируем. Но ваше волнение, вашу неуверенность, неискренность отредактировать не получится. Поэтому главное - ...

- Спокойствие! - хором закончили подруги.

- Точно! Теперь о практических моментах. Марина, как там Тёма? Лиза сможет подменить тебя?

- Лиза сможет, но надеюсь, не понадобится. Тёма уже достаточно самостоятельный.

- Отлично. Тогда остаётся пожелать вам удачи. Помните: всё будет хорошо.

Когда женщины ушли, Елена снова развернула планшет. Тревожные мысли не давали ей покоя: кто стоит за этим манифестом? И почему эти псевдоконсерваторы пользуются нейросетями? Кому помешали матери-одиночки, живущие в коммунах под руководством опытных женщин-матриархов? И что предпримет их таинственный противник следующим шагом?

Ответов на эти вопросы у матриарха не было. 'Ну ничего, всё тайное рано или поздно станет явным', - Елена выключила свет и подошла к окну. На дворе уже темнело. Постояв так несколько минут, она глубоко вздохнула, пытаясь вобрать в себя спокойствие наступающего вечера. Медленно, словно нехотя, Елена отвернулась от окна. Пора возвращаться к делам - завтра предстоял непростой день.

 

* * *

 

Передача у Юлии Барановой начиналась как обычно: круглый стол, за ним сама Юлия и две собеседницы.

Юлия Баранова: Добрый день, дорогие друзья! Сегодня у нас очень важная и тема, все вы наверняка о ней уже слышали: матриархальные коммуны. В студии две замечательные женщины, которые согласились поделиться своими историями о жизни в подмосковной коммуне 'Северный бор'. Позвольте представить наших гостей: Марина и Зоя.

Марина, Зоя: Здравствуйте.

Ю: Для начала, давайте я кратко напомню, о чём речь. Матриархальные коммуны - объединения матерей-одиночек под руководством, старшей, опытной женщины - матриарха. У неё в коммуне не должно быть детей или родственников. Всё правильно?

М: Да, всё так.

Ю: Хорошо. Тогда, Марина, расскажите, пожалуйста, как вы оказались в коммуне? Что привело вас к такому решению?

М: Моя история началась четыре года назад, когда я осталась одна с двумя маленькими детьми. Было очень тяжело справляться самой, и подруга рассказала мне о коммуне 'Северный бор'. Я к ней присоединилась и нашла новую семью.

Ю: А вы, Зоя, как пришли к этому решению?

З: Моя ситуация немного другая - я тоже мать одиночка, вступила в коммуну с одним ребёнком, но через полгода покинула её.

Ю: Почему?

З: Я вышла замуж.

Ю: Поздравляю! Расскажите, как это произошло?

З: Знаете, это довольно интересная история. Со своим будущим мужем, Артёмом, я познакомилась в коммуне. Он был там наставником, преподавал детям робототехнику. Мой сын был самым младшим из его учеников, ему было четыре года тогда. Мы с Артёмом общались, и постепенно поняли, что между нами что-то большее, чем просто дружба. А потом оказалось, что у нас отличная генетическая совместимость...

Ю: Подождите, генетическая совместимость?

З: Да, в коммуне это тоже учитывается. У меня с Артёмом такая комбинация генов, которая идеально нам подходит для рождения перспективных дочерей.

Ю: Почему именно дочерей?

З: Я точно не могу объяснить...

М: Я могу. У Артёма хорошая икс-хромосома, а её мужчина может передать только дочери, не сыну. Поэтому, чтобы она не пропала, желательно родить дочь.

Ю: Это очень важно! Мужчины, вы нас услышали? Для многих из вас желательно родить именно дочь!

М: Даже почти для всех. Дело в том, что на икс-хромосоме больше генов, чем на игреке, и дочери мужчина передаёт больше генов, чем сыну.

Ю: Вот! Я хочу, чтобы все наши мужчины это услышали. Многие не хотят дочь, хотят сына, а напрасно. Но как у вас этого достигают?

З: Искусственное оплодотворение в Центре репродуктивного здоровья. Тогда шанс зачать дочь 95%.

М: Есть у них и 100%-ый метод, но это почти целая операция, поэтому обычно рекомендуют 95%-ый.

Ю: Хорошо. Но я знаю, в коммуне запрещены романтические отношения между наставниками и матерями?

З: Да, это так. Поэтому нам пришлось принять непростое решение - я покинула коммуну. Но мы с Артёмом оформили отношения, и наш сын Миша до сих пор ходит в коммуну, как в детский сад. И Артём продолжает там вести занятия.

Ю: А как вы сами отнеслись к такому необычному способу создания семьи, не было неприятия, колебаний? Что вот вас подбирают по генетике, как породистых животных...

З: Совсем нет. Скажу больше, меня это даже мотивирует, и очень сильно. Ведь все мы хотим счастья и здоровья нашим детям.

Ю: Интересно... Есть много критики, что такие коммуны разрушают традиционные ценности. Но я вижу, что наоборот, мать-одиночка в вашей коммуне сумела создать традиционную семью...

М: Да, наш матриарх, Елена Владимировна, так и сказала, что пристроить мать-одиночку - это лучшее достижение коммуны за всё время. Ну и Артёма в хорошие руки отдали.

Ю: То есть, вопреки критикам, традиционная семья для коммуны в приоритете?

М: Именно так.

Ю: Марина, а что с вами? Вы вступили в коммуну с двумя детьми, сейчас беременны третьим?

М: Четвёртым.

Ю: (удивлённо) Четвёртым?!

М: Да, я всегда мечтала о большой семье. Но воплотить свою мечту в традиционной семье у меня не получилось. И я очень рада, что это получается в коммуне.

Ю: А как вы справляетесь с тремя детьми и четвёртым внутри вас? Это же непросто!

М: Но и не сложно, когда живёшь в коммуне. У нас все матери заботятся обо всех детях. К тому же, у меня есть ученица - старшая дочь нашей коммуны, Лиза. Она помогает мне, когда остальные матери на работе. Особенно хорошо помогает с моим младшим, с Тёмой, ему полтора года.

Ю: С Тёмой? Он родился уже в коммуне? И назван, вероятно, в честь наставника Артёма?

М: Да, Артём немного стеснялся, когда я решила так назвать сына, но вся коммуна одобрила мой выбор, и дети, и матери.

Ю: А кто отец ваших детей?

М: У моих детей разные отцы. В коммуне мы можем выбирать доноров, учитывая не только генетическую совместимость, но и другие важные факторы. Так вот, отец Тёмы - анонимный донор, подобранный Центром репродуктивного здоровья.

Ю: А дети знают о том, что их отцы - доноры?

М: Да, знают. Причём, если донор анонимный, то по договору ребёнок, достигнув 16 лет, может узнать, кто он. Если захочет, конечно. Но есть другая форма донорства - заключение договора с коммуной. Тогда ребёнок сразу знает своего отца, отец имеет право участвовать в воспитании ребёнка, но решающее слово остаётся за матерью и коммуной. И это как раз случай моей будущей дочери.

Ю: То есть некое подобие матриархата, решающее слово у матери. Но кто же отец вашей будущей дочери?

М: Артём.

Ю: Артём?! Муж Зои?

З: Да.

Ю: А как же вы...

З: Скажу вам больше - мы с Мариной прошли процедуру в Центре репродуктивного здоровья вместе, в один день. Нам циклы это позволили.

М: У меня с Артёмом тоже очень хорошая генетическая совместимость. Нет, у других матерей коммуны она обычная, а вот со мной и с Зоей хорошая.

Ю: Но... А вы, Зоя, как к этому относитесь?

З: Ну как, одобряю хороший выбор Марины.

М: Дело в том, что Артём мог бы стать отцом моего третьего ребёнка. Коммуна ему предложила это ещё в 2033 году. Но он не был морально готов, и я родила Тёму от другого донора. К 2035 Артём дозрел, и вот...

Ю: Но Зоя не против того, что её муж стал вашим донором?

З: Он стал донором, то есть договор с коммуной подписал, раньше, чем мы расписались. Так что я его взяла уже таким, какой он есть. А вообще нет, не против.

М: Зоя правильно сказала, генетическая совместимость мотивирует, и меня, и её.

Ю: Но это же очень необычно! Как вы объясняете такие отношения детям?

М: Это не сложно: дети гораздо умнее, чем многие думают. И в обычных семьях такое сплошь и рядом, когда у папы есть дети и в этой семье, и в другой. Таким детям тоже приходится объяснять. Мы велосипед не изобретаем.

Ю: Вы знаете, вы правы. У меня был такой случай в одном регионе, там губернатор решил наградить многодетных отцов. И вот, в один день в регионе у девяти отцов родился третий ребёнок. Но только у одного все трое были в одной семье. Его и наградили (смеётся). Вот такая удивительная история! А как вы думаете, общество когда-нибудь примет такие формы семейных отношений?

З: Очень надеюсь, что да. Я уже не состою в коммуне, но очень хочу, чтобы общество это приняло.

М: Я тоже думаю, что примет. Ведь это полезно для общества, значит, должно быть принято. Ну, чтобы всё наше общество не выиграло 'премию Дарвина'.

Ю: Что вы имеете в виду?

М: Я имею в виду демографический кризис. Мы с ним боремся. И коммуна, и лично мы, я и Зоя. Вот вы были в разных регионах, вы же видели, что везде традиционные семьи получают поддержку, но кризис продолжается. Традиционные семьи не могут его одолеть. Значит, коммуны полезны для общества.

Ю: А как вы думаете, почему именно такой формат помогает справляться с демографическим кризисом?

М: Потому что мы создаём условия, в которых женщины не боятся рожать. В обычной семье очень многое зависит от мужчины. Если он детей не хочет, то их и не будет. Ну или семья распадётся, с большим скандалом. У нас с этим проще - отношения чисто договорные.

З: И поддержка от государства идёт за рождение ребёнка.

М: Да, и что важнее, поддержка от коммуны и других матерей тоже. Никто не говорит женщине 'не рожай, я против'. Единственное исключение - медицинские противопоказания, но это редко бывает.

Ю: А как вы отвечаете тем, кто говорит, что такие коммуны - это эксперимент над детьми?

М: А неполные семьи не эксперимент над детьми? Над матерями? Тоже, можно сказать, эксперимент, причём очень жестокий. А коммуна от этого избавляет. Хотя бы частично.

Ю: Но ведь есть и те, кто считает, что детям нужен традиционный уклад семьи - мама, папа, бабушки, дедушки...

З: Не все могут его обеспечить, традиционный уклад. В коммуну обычно не идут те, кому помогают бабушки и дедушки.

Ю: Понятно. Для воспитания очень важна мужская роль, важно научить мальчика быть мужчиной - показать, как обращаться с инструментами, как постоять за себя. У вас, как я поняла, эта роль отводится наставникам. Но как дети воспринимают такую систему воспитания? Не возникает ли у них путаницы?

М: Не больше, чем в традиционных семьях, где воспитываются неродные дети.

Ю: Давайте теперь поговорим про роль искусственного интеллекта в матриархальных коммунах. В чём она состоит?

М: Самое главное - это поддержка матриарха, планирование всей деятельности коммуны. Кроме того, ИИ помогает в учебном процессе.

Ю: Критики говорят, что ИИ оглупляет. Вы не согласны?

М: Точнее, он глупых и ленивых делает глупее, а умных - умнее. Наш матриарх - очень умная женщина, профессор МФТИ. Поэтому я спокойна за нашу коммуну.

Ю: Да, если так, то конечно. Но расскажите, пожалуйста, подробнее, как организован у вас учебный процесс с участием ИИ?

М: Здесь много можно рассказывать, мы даже фильм об этом сняли...

З: И мой муж об этом рассказывал на канале у математика Савватеевского.

Ю: Да, хорошо, если вы дадите ссылки на фильм, на выступление, мы разместим их на странице, под этим видео. Но, если можно, всё же кратко расскажите, этот вопрос интересует многих.

М: Если кратко, то мы разделяем учебную и дисциплинарную функции. Дисциплину поддерживает человек: взрослый, либо старший из детей. Учебная функция в значительной степени ложится на ИИ, особенно по специальным предметам. Такое разделение очень помогает. Я сама работала в школе, правда, совсем недолго...

Ю: Вы работали в школе? А какой предмет вели?

М: Историю. Я историк по образованию, хотя и не педагог. Так вот, это очень трудно - и материал объяснять, и порядок в классе поддерживать. У нас проще: сидят дети в наушниках, с микрофонами, читают учебник. Алиса - наш ИИ - задаёт им вопросы, они отвечают. Алиса уточняет, разъясняет, даёт задания. А взрослый следит за порядком.

Ю: Звучит очень современно! Но подходит ли такой формат обучения для самых маленьких?

З: Да, подходит. Для них ИИ - это как игровой персонаж, с которым можно общаться.

М: Но отчасти вы, Юлия, правы. Для начальной школы очень важен живой пример, особенно при обучении чтению, письму, счёту. Поэтому для нас такие занятия с малышами - что-то вроде общественной обязанности. Это делают все матери и старшие дети.

Ю: Получается, что образование в коммуне - это коллективное дело?

М: Да, как и воспитание в целом. Более того, лично я считаю, что воспитание и образование - коллективная ответственность всего общества.

Ю: Ну хорошо. Вопросы образования мы рассмотрели кратко, но будут ссылки под этим видео, вы пришлёте?

М: Да, обязательно.

Ю: Теперь к другим вопросам. Расскажите, пожалуйста, как вы решаете финансовые вопросы в коммуне? На какие средства существует ваше сообщество?

М: У нас несколько источников дохода. Во-первых, это государственная поддержка многодетных семей. Во-вторых, многие из нас работают: кто на полную ставку, кто неполный день, а кто-то удалённо. В-третьих, мы получаем гранты на образовательные проекты: наш подход к образованию представляет интерес для государства.

З: И ещё важно отметить, что совместное ведение хозяйства позволяет оптимизировать расходы. Например, закупка продуктов оптом, расходы на бытовые нужды тоже... Знаете, когда я покинула коммуну, сразу заметила это.

Ю: Что делать, многие вещи мы начинаем ценить, только когда их потеряем. А как распределяются обязанности по ведению хозяйства?

М: У нас есть график дежурств, где прописаны все обязанности. В этом отношении очень помогает ИИ.

Ю: Как решается вопрос с личным пространством при таком совместном ведении хозяйства?

М: У каждой семьи есть своё личное пространство - отдельная комната с санузлом, можно сказать, почти квартира.

З: Но без кухни - кухня общая.

М: Да, кухня общая. Впрочем, иногда, если места не хватает, семьи частично объединяются. Обычно это касается мальчиков. То есть бывает, что мальчики из двух разных семей живут вместе. Но они, как правило, этим довольны.

Ю: Расскажите о досуге и отдыхе. Как вы организуете свободное время?

М: У нас много совместных мероприятий: праздники, походы, спортивные занятия. Дети участвуют в различных кружках и секциях. Здесь объединение в коммуну тоже помогает. В обычных семьях водить детей по кружкам и секциям часто трудно, поскольку родители заняты. У нас с этим проще.

Ю: Хорошо. Теперь у нас вопросы от наших зрителей. Давайте послушаем.

?: Как вы относитесь к тому, что дети могут выбрать другой путь в жизни, отличный от коммунального?

М: Как правило, положительно. Скажу больше, подавляющее большинство матерей отнесётся отрицательно к другому выбору, к коммунальному. Мы хотим, чтобы наши дочери создали нормальные семьи и не повторяли наших ошибок.

Ю: Но как этого избежать? Ведь по статистике у матерей-одиночек большинство дочерей сами потом становятся такими же.

М: В нашем случае, в матриархальных коммунах, говорить об этом немного преждевременно. Мы недавно появились, и наши дочери не успели обзавестись потомством. Но хочется надеяться, что у них будет лучше, чем у нас. Ведь наши дети видят не только отрицательные, но и положительные примеры, со стороны наставников коммун, и всех, кто нам помогает.

Ю: Ну и нельзя забывать, что есть и положительные примеры, когда женщины в коммунах выходят замуж, вот как Зоя.

З: Да, конечно.

Ю: И мы надеемся, что это будет для них положительным примером, положительной моделью поведения. Давайте послушаем следующий вопрос.

?: А как вы готовите детей к жизни в обществе за пределами коммуны? Не будет ли у них проблем с адаптацией?

М: Понимаете, коммуна - не секта. Мы не пытаемся изолировать наших детей от общества, от других детей. Напротив, мы поощряем контакты. Наши дети посещают кружки, секции, общаются там с другими. Поэтому никакая специальная подготовка к жизни вне коммуны не требуется. Не больше, чем в обычных семьях.

Ю: И у нас ещё один вопрос, давайте послушаем.

?: В матриархальных коммунах некоторые женщины выбирают карьеру профессиональных матерей, рожая от доноров одного ребёнка за другим. Даже если это в ближайшем будущем поможет решению демографических проблем, не нанесёт ли это в дальнейшем непоправимый вред обществу?

Ю: Очень важный и непростой вопрос. Что вы думаете по этому поводу?

З: Я считаю, что главное - это благополучие самих детей. Если женщина способна обеспечить им полноценную жизнь, любовь и внимание, то и всему обществу будет хорошо. Потому что дети - будущее нашего общества.

М: Как историк по образованию, могу сказать, что профессиональное материнство не ново. Во все времена, кроме самых последних, успехом для женщины считалось выйти хорошо замуж, родить много здоровых детей и не работать. Только рожать и воспитывать. В прошлом работа считалась необходимостью для тех, кто не имел достатка - для служанок, крестьянок, вдов без поддержки. А массовое отождествление успеха женщины с её профессиональной карьерой - аномалия последних ста лет, или около того. Так что матриархальные коммуны в некотором смысле возвращают часть женщин к исторической норме. Хотя, нужно признать, довольно необычная форма возврата.

Ю: Да, действительно, необычная. Получается немного странно, защитники традиций вас упрекают за возврат к традициям. Но не отбросит ли такой возврат нас на сто лет назад?

М: Наоборот - это может быть попыткой не откатиться дальше. Потому что такой выбор сделает меньшинство. Но именно это и поможет большинству - тем, кто хочет строить карьеру, - жить без общественного давления. Ведь сейчас женщина между молотом и наковальней: нужно, с одной стороны делать профессиональную карьеру, с другой - выполнить материнский долг. А так мы убираем у одних - молот, у других - наковальню. Но если мы не решим демографическую проблему, это отбросит нас не на сто лет - а в иную эпоху. Без детей - и без будущего.

З: И важно понимать, что в коммуне никто не заставляет женщин рожать. Это всегда осознанный выбор. Он основан на понимании наших возможностей и готовности нести ответственность.

Ю: Но не создаёт ли это определённую зависимость общества от такого подхода?

М: У общества всё равно будет зависимость: от традиционных семей, которые с демографией не справляются, от матерей-одиночек, от притока мигрантов, ещё от чего-то. Матриархальные коммуны расширяют возможности и тем самым уменьшают зависимость общества от каждого отдельного фактора.

Ю: И всё же, как вы оцениваете долгосрочные последствия такого подхода для общества?

М: Думаю, что если дети вырастают здоровыми, образованными, ответственными, значит выбранный путь оказался правильным. Но точный ответ покажет только будущее.

Ю: Согласна с вами. Рассудит нас только будущее. В заключение хочу добавить вот что. Когда готовилась к эфиру, прочитала в журнале 'Если' (2010, ? 4) фантастический рассказ из одной фразы: 'Женщина с разбитым сердцем ищет донора'. Мне кажется, это очень точно описывает положение в коммунах. Там все женщины прошли через сложные ситуации, но донорство и материнство лечат их сердца. И не только их сердца, это лечит всё наше общество в целом. Подумайте об этом, дорогие критики.

М: Полностью присоединяюсь.

З: И я тоже.

Ю: Марина, Зоя, спасибо за ваши ответы. На этом мы завершаем обсуждение такого сложного и важного вопроса...

 

- Ну всё, дальше можно не смотреть. - Елена нажала на паузу. - А цитата мне понравилась. Можно сказать, наш девиз. Неофициальный.

- Нужно будет почитать. - сказала Марина. - Благо, время сейчас есть.

- Ну а в целом, что скажете? По-моему, всё неплохо.

- Ну не знаю. - ответила Зоя. - Как на себя со стороны глянешь, хочется всё это убрать.

- Зачем убирать? - возразила Марина. - Цель достигнута: мы показали реальных матерей коммуны, то есть себя. Очевидно, что матери счастливы, кое-кому даже замуж выйти удалось. На нападки мы тоже ответили. Не идеально, конечно, но что делать...

- Это и к лучшему, что не идеально. В идеальный ответ вряд ли кто поверит. - Елена встала. - А здесь видно, что вы настоящие, и отвечаете так, как на вашем сроке и должно быть.

- И что требуется от нас?

- Посмотрите запись ещё раз, есть ли там что-либо для вас полностью неприемлемое? Тогда это уберут. Это всё ещё черновой вариант, потом Юлия добавит, что нужно: свои фразы, оба наших фильма тоже вставит. Окончательный вариант нам тоже покажут, но вы не затягивайте. Завтра к полудню, если от вас не будет замечаний, я дам Юле отмашку.

- Понятно. Тогда, мы пойдём? - Зоя встала.

- Да. И берегите себя, девочки.

 

* * *

 

Она появилась утром на следующий день после выхода передачи в эфир - пожилая женщина с сумкой-тележкой и плакатом 'Защитим детей от цифровых монстров'. Скромно, даже застенчиво, она стояла напротив ворот коммуны. Младшие дети, особенно мальчишки, время от времени подкрадывались к забору, выглядывали на улицу и опрометью бросались обратно. Старшие же дети реагировали по-разному. Лиза была самой решительной:
- Я выйду и спрошу, что ей нужно, - заявила она, упрямо уперевшись кулачками в бёдра. - Что им вообще от нас нужно? Чего они примотались к нам?

- Не смей! Себя не жалеешь - мать пожалей! - прикрикнула на неё Ирина. - Ты ещё слишком молода, чтобы связываться с такими людьми.

Лиза нахмурилась, но промолчала. Её тёмно-русые волосы, собранные в небрежный хвост, слегка подрагивали от праведного гнева. Ей уже исполнилось шестнадцать, и она считала себя достаточно взрослой, чтобы защищать свою коммуну.

- Слушайся мать, а участковому я уже позвонила. - подошла к ним Елена. - Остаётся только подождать. Ира, поручаю это тебе - мне пора уже ехать. И проследи, чтобы в контакт с ней никто из наших не вступал.

Участковый прибыл спустя двадцать минут после отъезда матриарха. Молодой младший лейтенант, невысокий, с внимательными глазами, подошёл к пикетчице, проверил её документы. После этого он зашёл в коммуну и сообщил Ирине, что у старушки всё в порядке - её пикет законен, и претензий к ней нет. Но при этом он оставил свой телефон и попросил всех жителей коммуны быть с ним на связи в случае любых подозрительных ситуаций.

Вскоре после его ухода приехал Артём с Мишей. Мальчик, укутанный в тёплый шарф, весело болтал о своих детских делах, не обращая внимания на царившее напряжение.

- Мне тоже нужно ехать, - сказала Ирина, нервно поправляя складки на одежде. - К сожалению, никак не могу сегодня быть дома.

- Не переживай. -  ответил Артём. - Я уже позвонил своим, что на пару часов задержусь. А там видно будет.

Ирина уехала, а Артём остался, сменив Марину на занятиях у детей. Пикетчица всё так же стояла у ворот, время от времени поправляя трепавшийся на ветру плакат.

Так прошёл ещё один день. Пикетчица, словно тень, появлялась утром и уходила с наступлением темноты. В середине дня она ненадолго отлучалась, но обязательно возвращалась на место. За это время обитатели коммуны привыкли к её присутствию, и напряжение начало спадать.

Но на третий день всё изменилось. Мокрый снег с дождём превращал улицы в сплошную слякоть, когда Артём снова привёз в коммуну Мишу.

- Смотри, у собачки три глаза! - потянул мальчик Артёма за рукав.

- Что ты говоришь?

- Большой глаз на лбу, как у циклопа в кино, - пояснил Миша, указывая в сторону пикетчицы.

Артём посмотрел на неё. Рядом со старушкой стоял робопёс. Не самая дорогая модель, но на его лбу и в самом деле блестел объектив - третий 'глаз'.

- Да, действительно... - пробормотал Артём, входя с Мишей в ворота коммуны.

'А ведь хороший объектив у этого 'циклопа', - подумал он. - Зум как минимум двадцать, а то и все тридцать крат'.

Они вошли в дом, и Артём начал раздевать Мишу. Внезапно его осенило:

'Стоп, что за бред! - Артём застыл с детским шарфом в руке. - В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, не то что робопса. Ведь даже этот кучу денег стоит'.

По спине Артёма побежали мурашки. Дорогая техника у пенсионерки. В такую погоду. Сторонница традиций стоит с 'цифровым монстром'. И у 'монстра' очень хороший объектив. Кто виноват уже почти понятно, но что же делать?!

- Марина! Где Марина? - Артём почувствовал, как сжимается его сердце.

- Здесь я, что кричишь? - Марина в свободном платье вышла в коридор, машинально поглаживая живот. - Случилось что-нибудь?

- Собирай Тёму, бери Мишу, и давай к Зое. Я такси вызову.

- А в чём, собственно... - тут телефон Марины завибрировал. - Подожди, это Елена.

Артём ринулся к ней, пытаясь разглядеть экран. Марина уже отвечала:
- Да, Елена Владимировна. Да... А может... А может, Артём...

Последние сомнения развеялись как дым. Он набрал номер матриарха. Гудки - долгие, но Елена не отвечала. Долгие гудки!

- Марина, это дипфейк! Не отвечай! Нас атакуют! - но Марина словно не слышала его. Она направилась к учебному залу, и Артём понял, что худшие его опасения сбываются. Сейчас Марина отключит сервер, и робопёс начнёт атаку.

Одним движением он выхватил телефон из рук Марины.

- Ты что... Ты... - глаза Марины расширились от изумления.

- На, с настоящей поговори. - Артём протянул свой телефон Марине, крикнув напоследок: - Елена Владимировна, на нас напали!

В этот момент в зал вошла Ирина, тоже разговаривая по телефону. Всё стало ясно - и её атакуют.

'Плотно они за нас взялись, - подумал Артём. - И что же делать?' Секунды уходили одна за другой. Но тут у него в голове пронеслась спасительная мысль: 'РЭБ! Только РЭБ остановит пса.'

Обогнав Ирину, Артём открыл дверцу шкафчика на дальней стене. Раньше её не открывали ни обитатели коммуны, ни он сам. За дверцей были три опломбированных рубильника.

'Чёрт, некогда разбираться!' - он разом опустил все три.

Мелодичный звук и голос ИИ-ассистента:

- Защита включена. Вызов отправлен.

- Отойди от компа! - крикнул Артём Ирине. Но Марина уже оттаскивала её.

- Идите к детям, а я за воротами посмотрю.

- Надо полицию вызвать. - пришла в себя Ирина.

- Уже. Вызвали автоматически.

В это время дети начали собираться на занятия в зале.

- Лиза, приведи сюда всех. Вообще всех.

- А что случилось? У меня вся связь пропала.

- Меньше в интернете надо сидеть. Я РЭБ включил.

- Зачем?

- По-хорошему не получилось.

Когда Артём наконец добрался до ворот коммуны, там уже стояла полицейская машина. Робопёс всё ещё был на месте, но пикетчицы след простыл.

- Её нужно взять. Пикетчицу. - сказал Артём полицейскому.

- Возьмут. Далеко не уйдёт. Что у вас случилось?

Артём глубоко выдохнул, собираясь с мыслями.

- Может, пройдём к нам? Там будет удобнее всё обсудить.

- Обязательно пройдём. И всё зафиксируем как положено, - кивнул полицейский, проходя в ворота.

Следующий час Артём давал показания, подробно описывая все детали произошедшего. Полицейские внимательно слушали, задавали уточняющие вопросы, фотографировали улики.

Когда основные формальности были улажены, Артём наконец смог уехать в свой институт. Его действия признали правильными - РЭБ сработал как надо, предотвратив возможную угрозу. Но день был безвозвратно испорчен, и сосредоточиться на работе никак не получалось. Мысли то и дело возвращались к произошедшему.

Уже вечером, забирая Мишу из коммуны, Артём встретил матриарха. Она тоже выглядела уставшей.

- Они запретили пикеты в радиусе трёхсот метров от коммуны. И сказали, что теперь будут уделять нам больше внимания, с учётом всей этой обстановки.

- А что по делу? - спросил Артём. - Кто это всё устроил?

- Расследуют. Они хотят с нами встретиться на февральских праздниках.

- Двадцать третьего или двадцать четвёртого?

- Они пока не знают точно, - вздохнула Елена. - по мне, так всё равно.

 

* * *

 

Встреча состоялась двадцать третьего, в День Красной Армии. Историческое название этому празднику вернули восемь лет назад. Днём Защитника Отечества стали называть следующий день, 24-е февраля. День этот отмечали и за рубежом. Впрочем, там его называли по-разному, кто-то Днём Нового Мира, а некоторые днём Катастрофы.

На встречу собрались все заинтересованные стороны. Матриарх, четыре матери коммуны, Артём, Зоя, участковый и следователь - молодая женщина в звании капитана с проницательным взглядом.

Елена, как хозяйка, начала встречу с поздравлений с праздником всех причастных - сотрудников МВД и Артёма. Артём, улыбнувшись, заметил, что по причинам ЗГТ его причастность к празднику афишировать не следует. Представители МВД понимающе кивнули, и слово перешло к капитану. Она развернула планшет и начала свой доклад.

- Расследование показало, что консервативная активистка действовала неосознанно: она была использована втёмную. Благодаря своевременной активации станции РЭБ, робопёс не успел уничтожить данные или повредить себя, сохранив критически важные улики.

Это довольно интересная модель, сильно модифицированная. Хороший объектив с возможностью ИК- съёмки, направленный микрофон, сложное хакерское оборудование, собственная система РЭБ, SIM-карты разных операторов, модифицированная ходовая часть.

Артём поинтересовался:
- И что за модификация?

- Довольно интересная модификация, она позволяла робопсу забраться на забор и перелезть его. Эксперты пришли к выводу о спланированной атаке из-за границы. Злоумышленники намеревались взломать ИИ и системы безопасности, чтобы спровоцировать нечто дискредитирующее коммуну. Мы пока не знаем, что именно. Например, на занятиях у детей можно показать на экране что-нибудь непристойное и зафиксировать это робопсом - его возможности позволяют.

Марина не выдержала:
- И кто же за границей пытался нас так подловить? Потужные эльфы?

Капитан задумчиво посмотрела в планшет:
- Пока рано говорить, хотя без них, скорее всего, не обошлось. В целом попытка оказалась неудачной из-за мощной станции РЭБ у вас. Они не ожидали, что здесь стоит военная версия. Вообще-то, не положено такое ставить на гражданские объекты, но результат очень хороший.

- И что они сделают в следующий раз? Робопса на оптоволокне? - не унимался Артём.

- Во-первых, вряд ли следующий раз будет у вас, - ответила капитан. - У вас уже есть опыт противостояния таким угрозам, а нападать выгоднее на неопытных. Во-вторых, оптоволокно при таком нападении возможно лишь на короткой дистанции, иначе вероятен его обрыв. То есть неподалёку нужно располагать ретранслятор. Так что, скорее всего, будут использовать элементы ИИ.

- Но что мы им сделали? Мотив какой? - спросила Ирина.

- Матриархальные коммуны считаются весьма перспективным социальным институтом. Особенно хорошо они себя проявили в Китае. В странах с сильным влиянием индивидуализма и либерализма их эффективность ограничена. Так что, возможно, они решили уравнять шансы, дискредитируя вас в глазах общественности.

- И что же нам делать?

- А вот об этом как раз собирался рассказать я. - отозвался участковый, вставая со своего места. - Если кратко - нам с вами нужно повысить бдительность. В широком смысле. Некоторые меры нами уже приняты. Первое - усиление патрулирования района. Второе - установка дополнительных камер наблюдения вокруг территории коммуны. Третье - организация регулярных учений по противодействию манипуляциям для всех жителей.

Зал молчал.

- Мы также рекомендуем, - продолжил участковый, - создать внутреннюю систему оповещения и разработать план действий на случай подобных инцидентов. В частности, мы хотели бы прислать к вам нашего детского психолога для проведения специальных инструктажей с детьми. Это поможет нам быть готовыми к любым неожиданностям. Электронная версия плана уже направлена вам, Елена Владимировна.

Матриарх поблагодарила.

Капитан, до этого молча смотревшая в свой планшет, снова взяла слово:
- Позвольте добавить ещё кое-что крайне важное. Нужно использовать неудачу противника в наших интересах. Они провалились - и тем самым предоставили нам уникальную возможность склонить общественные симпатии на сторону коммуны. Теперь вы не просто коммуна - вы жертвы, пострадавшие от действий высокотехнологичных злоумышленников из-за рубежа. Это необходимо грамотно использовать.

Она сделала паузу, обводя взглядом присутствующих:
- Мы слишком долго недооценивали информационное противостояние - как до двадцать второго года, так и после. Но сейчас ситуация изменилась. Принято решение нанести ответный информационный удар. Мы даже готовы пойти на частичное раскрытие следственных данных ради этого. И мы рассчитываем на ваше сотрудничество.

Собравшиеся внимательно слушали. Капитан продолжила:
- В ближайшую неделю к вам прибудет съёмочная группа. Они подготовят репортаж, который расскажет не только о недавнем происшествии, но и о жизни вашей коммуны в целом. Просим вас оказать максимальное содействие.

- Разумеется, - ответила Елена. - От нас требуется что-то конкретное?

- Ничего особенного, - улыбнулась капитан. - Просто учтите, что информационный повод имеет свойство быстро терять актуальность. Нам нужно действовать оперативно.

- Мы понимаем и готовы к сотрудничеству, - подтвердила матриарх, поднимаясь. - Есть ли ещё какие-то вопросы?

Капитан покачала головой:
- У нас всё. Ещё раз благодарим за грамотную реакцию на угрозу. Пойманный робопёс представляет огромный интерес для следствия - такие трофеи достаются нам нечасто.

 

Артём, Зоя и Марина выходили из зала вместе. Марина спросила:

- А как тебе наше выступление в передаче Барановой?

- Здорово. Вы обе отлично справились.

- А цитата тебе понравилась?

- Какая, про донора и разбитое сердце? Да, это точно, не в бровь, а в глаз.

- Там, оказывается, есть ещё одна очень уместная цитата: 'Новые гены требуют самовыражения - третьего глаза'. Прямо про нашего робопёсика.

Артём улыбнулся:
- Да, бывают же совпадения. А что там ещё? Может, ещё что пророческое есть, про нашу жизнь?

- Лучше сам почитай, - предложила Марина.

Внезапно их разговор прервал Миша, со всех ног бросившийся к Зое:
- Мама, мама!

- Почитаю, - кивнул Артём. - А нам пора.

- Всего хорошего, ребята. С наступающим вас.

Зоя, Артём и Миша ушли. Марина смотрела им вслед и долго ещё стояла у окна, когда все трое скрылись. А за окном начал падать снег, укрывая всё белым одеялом, словно очищая коммуну от тревог и волнений прошедших дней.

 

 

 

 

Лума Ласви выбирает путь

 

- Не горячись, Саша. Ты у нас человек новый, тебе сначала нужно разобраться. - Даша отхлебнула из своего стаканчика. В фойе Центра репродуктивного здоровья (ЦРЗ) витал кофейный аромат и солнечные блики играли на фикусах и пальмах.

- В чём конкретно разобраться?

- Для начала в истории вопроса.

- А поближе к делу никак нельзя?

- Ближе некуда.

- Ну ладно, давай. - Саша тяжело вздохнул.

- Когда это всё начиналось, коммуны были всего лишь объединениями матерей-одиночек под руководством опытных женщин. У них даже ИИ не было. Ну и против такого никто не возражал, то есть врагов у них не было тоже.

- И что потом?

- Потом ситуация изменилась. Нам нужны были люди, а им - поддержка. Мы стали стимулировать деторождение от доноров.

- И это создало им врагов?

- Совсем немного. Среди самых традиционных граждан кое-кто повозмущался, и всё. Но мы решили, что раз деньги платим, то хотим знать, за что. И добавили туда ИИ. То есть руководительницам, их там матриархами называют, дали ИИ в ассистенты. А потом ещё и к учебному процессу в коммунах стали ИИшечку подключать.

- А это зачем?

- Опять же для контроля. Чтобы дети, за которых мы доплачиваем, росли хорошими.

- А почему не в обычной школе?

- Когда тридцать, а то и сорок учеников в классе, как уследишь? А здесь около десяти, плюс ИИшечка и в классе, и дома. Что практически одно и то же у них, класс и дом.

- И тут уже консерваторы подключились?

- Да, стали кричать, что это эксперимент над детьми, что нейросеть вместо отца, и так далее.

- И как реагировал ЦРЗ?

- По большому счёту, никак. Стандартные успокоительные отписки.

- Слабовато.

- Согласна. Но это было только начало. Некоторые женщины в коммунах... скажем так, увлеклись. Они начали рассматривать материнство как профессию.

- То есть как бы на зарплате у государства?

- Да.

- Неплохо устроились.

- Ты просто сам никогда не рожал и не вынашивал, не знаешь, что это такое. На самом деле это довольно тяжёлый труд.

- Ну ладно, соглашусь, каждый труд должен быть оплачен. И что же, врагов прибавилось?

- Прибавилось. Настолько, что даже нападение было на коммуну. Кстати на тот самый 'Северный бор' на Луговой, откуда эта девочка.

- А, постой, я что-то слышал. Это значит, она из тех самых?

- Из них. И теперь, я даже боюсь представить, что будет, если традиционалисты об этом узнают. Представляешь, что они скажут: воспитанница матриархальной коммуны отказывается от традиционной семьи в пользу 'инкубаторного материнства' евгеническими методами под надзором 'цифровых монстров'.

- Да, вонять будут громко. Нельзя допустить утечки.

- Рано или поздно всё равно узнают.

- Лучше поздно.

- Лучше бы Лизу отговорить.

- Вот ещё. Нас с тобой сюда не для того поставили, чтобы отговаривать молодых женщин от правильных решений.

- Но у неё перебор с этим решением. Ей ведь восемнадцать только через три месяца будет, она замужем не была и пытаться не хочет, но ставит цель - родить десять детей от оптимальных доноров, рожая раз в два года.

- А это безопасно, раз в два года?

- В принципе да, если женщина молода, здорова, и есть хорошая медподдержка. Но если что-то пойдёт не так, планы надо будет корректировать.

Саша пожал плечами:
- Надо будет - скорректируем. А так что, пусть приступает. Ведь нам поставлена цель - повысить рождаемость в регионе. Побольше бы таких сознательных девочек.

- И тебе их не жалко?

- Меня сюда не для жалости назначили, а для проведения линии руководства. Есть конкретные задачи. И мы с тобой должны их выполнять.

- Должны. - Даша вздохнула, выбросив пустой стаканчик. - Должны...

- И потом, - продолжил Саша, вставая, - в Китае это уже во всю практикуется. Ты не хуже меня знаешь: где Китай, там прогресс.

- Но в Европе, в Америке этого нет.

- Этим и незачем, у них арабы, негры есть. Тебя же не устроит такой вариант?

Даша промолчала. Солнечные лучи медленно ползли по полу, а Саша и Даша вернулись к своей работе.

 

* * *

 

Матриарх коммуны 'Северный бор' уже не раз разрешала сложные и конфликтные ситуации, но сегодня разговор обещал быть необычным. В который раз пробежав глазами письмо из ЦРЗ, она обратилась к ИИ-ассистенту коммуны:
- Что скажешь Алиса? Советы, предложения, будут?

- Аналитика показывает высокий уровень эмоционального напряжения у Лизы, - отозвалась Алиса. - Вероятность импульсивного решения - 87%.

- То есть отговаривать бесполезно?

- На данный момент - да, - ответила Алиса. - Её эмоциональное состояние таково, что любые попытки переубедить могут привести к обратному эффекту. Сейчас важно выслушать её, дать возможность высказаться и прояснить детали её плана.

- Считаешь, она всё хорошо продумала? - с сомнением спросила матриарх.

- Её план структурирован, но требует более глубокого анализа. Особенно в части взаимодействия с ЦРЗ и выбора доноров.

- А как же общественное мнение? - вздохнула Елена Владимировна.

- Учитывая, что ЦРЗ поддерживает её инициативу, это может сыграть в нашу пользу. Однако необходимо тщательно проработать информационную стратегию.

Елена Владимировна кивнула:
- Пора поговорить с Лизой. Пригласи её ко мне.

Через несколько минут в комнату вошла Лиза - уверенная, с прямой спиной и решительным взглядом.

- Присаживайся, - мягко произнесла Елена Владимировна, указывая на диван напротив. - ЦРЗ сообщил мне о твоём обращении.

Лиза села, но осталась напряжённой, словно готовой вскочить в любой момент.

- Я всё продумала, - начала она, не давая матриарху продолжить. - Это моё решение, и я его не изменю.

- Не сомневаюсь, - грустно улыбнулась Елена Владимировна. - Но давай поговорим о том, что тебя на это подтолкнуло.

- А что тут говорить? Вся жизнь моя меня на это натолкнула. Вы, конечно, скажете, что она у меня очень короткая, восемнадцати ещё нет. Но всё что есть, то моё.

- Понимаю тебя. Но ты осознаёшь всю ответственность?

Глаза Лизы блеснули:
- Более чем! Нужно быть слепой, чтоб не увидеть: традиционная семья - это устаревшая модель. В ней женщина всегда зависима от мужчины. А что мужчина понимает в деторождении? Но здесь - государственная поддержка, лучшие условия для детей. Я молода, но мне есть с чем сравнить. У мамы два мужа было, и что? Только здесь у нас нормальная жизнь началась.

- Но у других получается. Даже в нашей коммуне. Вот Зоя, например, вышла замуж.

- Я изучила статистику: свыше половины браков распадаются. Зачем мне рисковать? К тому же, в стране женщин на 13 миллионов больше, чем мужчин. Это ли не довод в пользу моего выбора?

- Но есть вещи, которые нельзя измерить цифрами.

- Например?

- Например, любовь, - просто ответила матриарх. - Или желание быть любимой. Ты ведь знаешь, что в коммуне романтические отношения с донорами и наставниками запрещены.

Лиза усмехнулась:
- Но адаптивно ли такое желание? Не лучше ли создать семью по-новому и внести свой вклад в развитие страны? Рожать детей от разных доноров - это разумный и правильный путь.

- Ого, какие слова ты знаешь. Выступления Артёма на различном научпопе не прошли даром. Но, однако, любовь женщины к мужчине всё-таки адаптивна. Знаешь, почему?

- Почему?

- Тяга женщины к мужчине означает удачное сочетание комплекса гистосовместимости. То есть, у них будет здоровое потомство, особенно устойчивое к инфекционным болезням. В палеолите это было очень адаптивно.

- Мы уже не в палеолите живём.

- Конечно, до коронавируса многие думали, что инфекции в прошлом. И ошибались.

- Но это можно и по-другому учесть. ЦРЗ это делает.

- Верно, - согласилась матриарх. - Но есть некоторые вещи, которые ЦРЗ не учитывает. Например, потребность в эмоциональной близости, в поддержке, в понимании. Ты говоришь о создании 'коллекции' детей, но задумывалась ли ты о том, как они будут воспринимать такой подход к своему появлению на свет?

- Они будут благодарны за возможность родиться от лучших доноров, - уверенно ответила Лиза. - С оптимальными генами, в хороших условиях.

- А как же отцовская любовь? - тихо спросила Елена Владимировна.

- Отцовская любовь не надёжна и вполне заменима. У нас в коммуне дети прекрасно растут без отцов.

Елена Владимировна внимательно посмотрела на девушку:
- Знаешь, я не могу запретить тебе следовать твоему пути. Я прошу тебя не отворачиваться от того, что может сделать тебя счастливее. Дай себе шанс испытать то, что ты так уверенно отвергаешь.

- Испытать что? Бабочек в животе?

- Если тебе так мешают бабочки, сделай десять глубоких вдохов, и они улетят. Но человек - не механизм. Мы состоим не только из генов и расчётов. В нас есть что‑то, что тянется к другому человеку, ищет тепла, хочет быть увиденным. Ты можешь отрицать это, но оно никуда не денется.

- Зачем отрицать? Это дофамин, эндогенный наркотик. Вызывает зависимость, а после отмены - ломку.

- Да, химия. Но природа не зря придумала эти реакции. Они помогают нам выживать, создавать связи, поддерживать друг друга. Ты можешь не верить в любовь как в сказку. Но попробуй поверить в неё как в инструмент. Инструмент, который делает нас сильнее, а наши решения - мудрее...

- Елена Владимировна, - перебила Лиза, - А кто вам больше всего понравился в 'Туманности Андромеды'?

- Неожиданный вопрос, - растерялась матриарх. - Не помню, давно читала. А тебе?

- Лума Ласви.

- Ээ... Алиса, поясни, пожалуйста.

- Это врач межзвёздной экспедиции, - отозвалась ИИ. - Она предложила капитану вылечиться от влюблённости, когда тот влюбился в девушку из экипажа, спасшую ему жизнь и впавшую из-за этого в кому.

- Молодец, Алиса, - сказала Лиза. - Видишь меня насквозь. Но всё же, я не согласна с Лумой, она ведь не настояла, когда Эрг Ноор отказался от лечения. Недопустимо, чтобы капитан корабля страдал от подобного.

- Охх, - вздохнула матриарх. - Вижу, тебя не переубедить. Я прошу тебя об одном - не закрывай своё сердце полностью. Дай себе шанс испытать то, что ты так уверенно отвергаешь.

Лиза набрала воздуха, словно желая ответить что-то резкое, но сдержалась:
- Хорошо, Елена Владимировна. Не буду закрывать сердце полностью.

- Вот и отлично. Теперь о практических моментах. Ты просила ЦРЗ подобрать тебе другую коммуну. Почему?

- Во-первых, мама против моего выбора, и здесь мне спокойной жизни не будет. Ну а во-вторых, наши правила запрещают, чтобы матерями одной коммуны были родственницы.

- Обе эти проблемы решаемые. Всегда можно найти компромисс. - Елена помолчала. - Я не хочу хвастаться, но наша коммуна - одна из лучших. Вряд ли на новом месте тебе будет так же хорошо, как здесь.

- Трудностей бояться - можно и не жить.

- Трудности будут не только у тебя, но и у твоих детей.

- Но все не могут жить в Подмосковье, нужно другие регионы развивать.

- Нужно. Но адаптивно ли тебе рожать десять детей там? Если хочешь родить так много, не лучше ли это сделать в хороших условиях? А через двадцать лет твой сын пусть поедет в другие регионы.

- А я не собираюсь сидеть на месте, - решительно ответила Лиза. - Я хочу быть частью большого проекта, помогать создавать новые коммуны.

- Будешь, в своё время. Родишь десять детей, выйдешь из репродуктивного возраста, станешь матриархом. Скажу больше, если ты эти планы выполнишь, трудно будет лучшего матриарха найти.

- Наши предки так не рассуждали, когда строили Магнитку и ДнепроГЭС.

- А потом ДнепроГЭС брали штурмом, и не один раз.

- Но это другая история.

- Та же самая. Имя ей - недостаток планирования.

- Вы хотите сказать, Госплан плохо планировал?

- Госплан планировал стройки. Он не планировал умонастроения людей. Из-за этого случился еврореванш восьмидесятых.

- Но теперь с 'европейским выбором' покончено.

- Хотелось бы надеяться. Но это уже не наша забота. Нам нужно планировать деторождение. И я утверждаю: ехать в восемнадцать лет на новое место и рожать там десять детей - авантюра. Такое массовое деторождение нужно делать в хороших условиях, не побоюсь этих слов - в тепличных условиях.

- А кто сказал, что я не смогу создать такие условия? Новые коммуны тоже должны с чего-то начинаться. И я готова быть в числе первопроходцев.

- А кто сказал, что можешь? В вопросах планирования презумпции невиновности нет. Всё должно быть доказано.

- Я докажу! У меня есть план, есть цель, есть решимость.

Елена Владимировна откинулась на спинку кресла, внимательно разглядывая свою собеседницу:

- Решимости мало, Лиза. Нужны ресурсы, поддержка, опыт. А у тебя...

- А у меня есть ЦРЗ! - перебила Лиза. - И я готова учиться, готова работать.

- Ловлю тебя на слове: ты будешь учиться, параллельно со своим материнством, действовать согласно плана ЦРЗ.

- Да, конечно, - кивнула Лиза. - Я готова к любому обучению, которое поможет мне достичь моих целей.

- На этом пока и порешим. И последнее на сегодня. Я прошу тебя не допускать утечки информации. Включи режим секретности. Ты понимаешь, что эти твои планы просто подарок для консерваторов. Историю с атакой на нас с робопсом ты, надеюсь, помнишь.

- Понимаю, - серьёзно кивнула Лиза. - Я не собираюсь делиться своими планами с каждым встречным.

Елена Владимировна внимательно посмотрела на девушку:
- Дело не в каждом встречном. Дело в том, что твои идеи, хоть и поддерживаются ЦРЗ, всё ещё находятся на грани общественного восприятия. И если информация просочится...

- Я буду осторожна, - перебила Лиза.

Матриарх вздохнула:
- Постарайся избегать провокационных заявлений. Особенно в публичном пространстве.

- Хорошо, - согласилась Лиза. - Я учту.

В комнате стало тихо. Обе женщины понимали, что разговор подошёл к концу, но каждая думала о своём.

- Что ж, думаю, на сегодня достаточно. До твоего совершеннолетия ещё три месяца, есть время подумать и выработать окончательный план. - Елена Владимировна помолчала. - Береги себя, Лиза. И своих будущих детей.

Лиза кивнула, ничего не ответив. Когда дверь за ней закрылась, Елена Владимировна активировала связь с Алисой:
- Ну, что теперь скажешь? У тебя есть план?

- У меня есть альтернативный план развития ситуации, - произнесла ИИ. - Он учитывает интересы всех сторон и минимизирует риски.

Елена Владимировна заинтересовалась:
- Внимательно слушаю.

- Предлагаю следующий вариант:

 Лиза остаётся в 'Северном бору' после своего совершеннолетия

 В это время она:

o  проходит обучение по специальности 'Социология и демографические исследования' (можно получать дистанционно с возможностью практики в коммуне)

o  осуществляет репродуктивный план в комфортных условиях родной коммуны

o  получает практический опыт управления малыми социальными группами

 Ирина, как опытный воспитатель, получает назначение матриархом в новую коммуну около Дубны или Талдома (к северу от нас по Савёловской железной дороге, точное место пока не подобрано)

 Младший брат Лизы Алексей остаётся под её опекой, что:

o  создаст естественную систему поддержки

o  поможет Лизе развить навыки заботы о близких

o  обеспечит преемственность поколений в их семье

Такой план позволит:

 Сохранить стабильность эмоционального состояния Лизы

 Обеспечить качественное образование без необходимости переезда

 Создать оптимальные условия для деторождения

 Реализовать профессиональный потенциал Ирины

 Сохранить семейные связи

 Дать Лизе практический опыт в сфере, связанной с её планами по развитию новых коммун

- Звучит разумно, - кивнула Елена Владимировна. - А как будет организовано обучение?

- Программа предусматривает онлайн-лекции и практические занятия в формате проектной работы внутри коммуны, - пояснила Алиса. - Это позволит Лизе совмещать учёбу с материнством.

Елена несколько раз прочитала план Алисы, потом встала и подошла к окну, глянув во двор коммуны. Конец апреля раскрасил всё вокруг нежными красками молодой зелени, а на клумбах уже пробивались первые тюльпаны.

- Знаешь, Алиса, - наконец произнесла она, - в твоём плане есть здравый смысл. Но меня беспокоят два момента: не воспримет ли Лиза это как попытку манипуляции и как к этому отнесётся Ирина?

- Понимаю ваши опасения, Елена Владимировна, - ответила Алиса. - Что касается Лизы, вероятность негативной реакции можно минимизировать, если представить план как оптимальный путь к достижению её целей, а не как ограничение свободы.

- Именно так и нужно поступить, - кивнула матриарх, продолжая наблюдать, как лёгкий ветерок колышет зеленеющие ветви во дворе. - А Ирина... Она сильная женщина, но её отношение к дочери, особенно сейчас, требует осторожного подхода.

- Анализ показывает, что Ирина, скорее всего, поддержит этот план, - продолжила Алиса. - Должность матриарха новой коммуны соответствует её амбициям и профессиональным навыкам. При этом она будет уверена, что Лиза находится в надёжном месте под присмотром.

- Да, это верно, - согласилась Елена Владимировна. - Но нужно учесть их эмоциональное состояние: Ирина не должна чувствовать, что её отстраняют от воспитания дочери, а Лиза - что её держат на коротком поводке. Поэтому сделаем так. Первое: подготовь мне письмо в ЦРЗ с изложением твоего плана - именно они должны предложить его Лизе. Второе: подготовь план разговора с Ириной. Даже два варианта, на случай, если она успеет или не успеет поругаться с Лизой. Я смогу с Ириной поговорить сегодня?

- Письмо в ЦРЗ будет готово через десять минут, - ответила Алиса. - Я включу туда все аналитические данные и обоснования.

- Хорошо, - кивнула Елена Владимировна. - Важно, чтобы оно было составлено максимально корректно и убедительно.

- Касательно разговора с Ириной, - продолжила ИИ, - у меня есть наблюдение. Для максимальной эффективности беседы предпочтительно, чтобы разговор состоялся после конфликта между матерью и дочерью. В таком эмоциональном состоянии Ирина будет более восприимчива к альтернативному решению.

Елена Владимировна нахмурилась:
- Но разве не лучше поговорить, пока ситуация не обострилась?

- С точки зрения эффективности убеждения - нет, - ответила Алиса. - Однако, как система, ответственная за благополучие коммуны, я обязана предотвращать конфликты. Возникает противоречие между целями.

- Понимаю, - медленно произнесла матриарх. - Значит, нужно найти баланс.

- Предлагаю компромиссный вариант, - сказала Алиса. - Я могу усилить мониторинг ситуации и вмешаться только в случае эскалации конфликта до критического уровня. При этом мы сможем выбрать оптимальное время для разговора.

- Хорошо, - согласилась Елена Владимировна. - Подготовь мне план разговора с Ириной, и как только у неё начнётся конфликт с Лизой, дай мне знать.

- Принято, - подтвердила ИИ.

 

* * *

 

Елена Владимировна быстро шла по коридору жилого блока. Планшет, обёрнутый вокруг её предплечья, подавал тревожный вибросигнал от Алисы - конфликт достиг той самой точки, о которой они говорили. Матриарх остановилась перед дверью Ирины, прислушиваясь к доносящимся звукам.

- Как ты можешь так со мной поступать?! - говорила Ирина, срываясь на крик. - Ты просто хочешь сбежать от ответственности!

- Ответственность - это именно то, чего ты меня лишаешь! - отвечала Лиза, её голос слегка подрагивал от обиды. - Я взрослая женщина и имею право на собственный выбор!

Елена глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она знала, что сейчас каждое её слово должно быть взвешенным. Вздохнув ещё раз, она постучала в дверь.

- Простите, что прерываю, - матриарх старалась говорить спокойно и твёрдо. - Лиза, не могла бы ты ненадолго присмотреть за малышами в игровой?

Лиза бросила на мать последний упрямый взгляд, но подчинилась. Когда дверь за ней закрылась, Елена повернулась к Ирине, которая всё ещё стояла, сжав кулаки.

- Ира, я понимаю твоё беспокойство, - начала матриарх. - Но давай посмотрим на вещи реалистично: здесь возможен только компромисс.

- Какой тут компромисс? - с горечью сказала Ирина. - Она просто гробит свою жизнь!

- Этого мы не допустим. Давай рассмотрим альтернативный вариант. План, который может удовлетворить обе стороны.

Она развернула планшет и начала излагать своё предложение, шаг за шагом объясняя все преимущества нового плана. Ирина слушала, постепенно успокаиваясь, хотя тревога и отчаяние всё ещё читались в её глазах.

- Подумай, - продолжала Елена. - Лиза останется в знакомой среде, под присмотром близких ей людей. Ты получишь возможность реализовать себя в новой роли матриарха. А твой сын сможет регулярно навещать тебя в новой коммуне.

Ирина молчала, взвешивая все 'за' и 'против'. Её лицо выражало внутреннюю борьбу, но постепенно гнев уступал место размышлению.

- Как мать... Нет, мне трудно такое принять... Но... Но я подумаю, - наконец произнесла она.

Елена кивнула, довольная первым шагом к разрешению конфликта:
- Только не затягивай. Твоя кандидатура на должность матриарха, конечно, оптимальна, но всё равно важно этот шанс не упустить.

Теперь оставалось только дождаться решения Ирины и действовать дальше.

В это время в игровой комнате с Лизой разговаривала Мариной. Молодая мать четверых детей, Марина понимала обе стороны конфликта, но больше всего её беспокоила судьба девочки.

- Пойми меня правильно, я не могу осуждать твой выбор, - говорила она, подтягивая сползающие колготки своему сыну. - Не могу осуждать его, не впадая в лицемерие. Я ведь и сама избрала этот путь. Единственное, о чём жалею - сделала это слишком поздно. Ну ничего, пятого я всё же собираюсь родить... Но ты должна понимать, насколько серьёзно твоё решение.

- Я всё понимаю, - отвечала Лиза, глядя в окно на зеленеющий двор. - Именно поэтому я не хочу терять время. Чтобы потом вот так же не пожалеть.

Марина вздохнула, кивнув в знак понимания: иногда молодость - не изъян, а преимущество.

- Просто знай, я всегда поддержу тебя. Если буду рядом. Но учти вот что: этот путь шаг за шагом создаст тебе необратимость. Чем больше ты нарожаешь от доноров, тем труднее будет выйти замуж.

- Мне кажется... - сказала Лиза после минутного молчания, - Что мы похожи на обезьян.

- В смысле? - удивилась Марина.

- Рассказывают, что в Африке есть племя. Они выдалбливают тыквы, оставляя маленькое отверстие. Внутрь кладут банан, а тыкву привязывают к чему-нибудь. Обезьяна суёт руку, хватает банан, но рука с бананом не пролазит. Обезьяне жалко отпустить банан, а убежать она не может. Охотник подходит и забирает обезьяну. Вот так и мы - ждём чего-то надеемся, жалко нам всё бросить. А приходит старость, и забирает нас.

- Грустная метафора, - задумчиво произнесла Марина, глядя, как её сын строит башню из кубиков. - Но знаешь, Лиза, между нами и теми обезьянами есть большая разница. Мы можем говорить и понимать речь, выслушать чужие доводы и поменять своё решение.

Лиза усмехнулась:
- Да, можем. Только не часто меняем. Боимся, что будет хуже.

- А вдруг будет лучше? - мягко спросила Марина. - Ты ведь даже не попробовала создать обычную семью.

- Мама пробовала, - тихо ответила Лиза. - Дважды. И ничего не вышло.

Марина кивнула, вспоминая истории семейных неудач: свою, Ирины, других матерей коммуны.

- Да, я знаю. Но ведь бывают и другие мужчины...

- Бывают, - согласилась Лиза. - Только я не хочу ждать, пока они созреют. Или пока я пойму, что они не созреют никогда.

Марина посмотрела на Лизу, пытаясь понять, насколько твёрдо та стоит на своём пути.

- Знаешь, - наконец сказала она, - я не буду тебя отговаривать. Но всё же - не руби с плеча. Ты ещё так молода, у тебя всё впереди.

- Я не рублю, - возразила Лиза. - Я просто выбираю свой путь. И хочу идти по нему сейчас, пока могу.

Марина вздохнула и взяла Лизу за руку:
- Тогда я с тобой. Но помни - ты всегда можешь передумать. И мы все будем рядом, что бы ты ни выбрала.

- Спасибо. - ответила та - Это много для меня значит.

В этот момент в игровую вошла Зоя с маленькой дочерью на руках:
- Девочки, о чём секретничаем? - улыбнулась она.

- О жизни, - ответила Лиза, поднимаясь. - О том, как её прожить.

- И как же? - поинтересовалась Зоя.

- По-своему, - ответила Марина. - Каждый по-своему.

 

* * *

 

- Елизавета Андреевна? Здравствуйте. Меня зовут Глазов, Александр Михайлович. Я сотрудник Центра репродуктивного здоровья, мне поручено заниматься вашим вопросом.

- З-здравствуйте. - пробормотала слегка опешившая Лиза. Она не могла припомнить, чтобы к ней обращались по имени и отчеству.

- Вам следует принять меры защиты от мошенников. Пожалуйста, перезвоните в ЦРЗ и попросите робота соединить вас со мной. Я - Глазов Александр Михайлович. У меня есть, что сообщить вам.

- Хорошо.

- Жду вашего звонка. - связь оборвалась.

Лиза растерянно смотрела на погасший экран, пытаясь осмыслить только что состоявшийся разговор. 'Глазов, Александр Михайлович', - повторила она про себя.

В комнате было тихо, только где-то вдалеке слышался детский смех. Лиза выбрала в меню контакт ЦРЗ, пальцы её слегка дрожали.

- Вас приветствует Центр репродуктивного здоровья, - раздался механический голос. - Если вы хотите связаться с кем-то из наших сотрудников, назовите его фамилию, имя и отчество. Если...

- Глазов Александр Михайлович, - произнесла Лиза, стараясь говорить чётко.

Робот замолчал и после нескольких секунд ожидания на линии раздался знакомый голос:
- Елизавета Андреевна, спасибо, что перезвонили. Теперь мы можем говорить, не опасаясь мошенничества. У меня есть важная информация касательно вашего случая.

Лиза устроилась поудобнее, понимая, что разговор будет долгим.

- С точки зрения генетики, - начал Глазов, - анонимное донорство имеет ряд преимуществ, главное из которых - значительно более широкий выбор донора. И это не зависит от вашего местопребывания. При донорстве по договору с коммуной выбор как правило хуже, причём это сильно зависит от региона. Как вы сами понимаете, в нашем регионе выбор самый широкий. Но следует также учесть формальный аспект. Вы ведь знаете, чем формально отличается договорной донор от анонимного?

- В общих чертах. - ответила Лиза.

- Тогда я кратко напомню. При анонимном донорстве личность отца не раскрывается ребёнку, пока он не достигнет шестнадцати лет. То есть, он растёт без отца. При донорстве по договору ребёнок знает отца сразу, и отец участвует в воспитании, хотя решающее слово у матери и коммуны. В этом случае ребёнок растёт как бы с отцом, но отец не живёт с его матерью. Но договор донорства привязан к региону. То есть, мать с ребёнком не могут покинуть регион, не нарушая договор. Исключения есть, но их не много. Я понятно излагаю?

- Да, всё понятно.

- Получается, что если вы покинете Московскую область, то наилучшим по генетике будет вариант анонимного донорства, но ребёнок не будет знать своего отца. Если вы не захотите полностью лишить ребёнка отца, то в другом регионе сильно проиграете по генетике, и это ещё и привяжет вас договором к вашей новой коммуне.

Лиза почувствовала те самые бабочки внутри себя. Ну что же, как учила Елена, вдох - выдох...

- 'Северный бор' - одна из лучших коммун с опытным матриархом. Переезд в другое место не гарантирует таких же условий. Это - определённый риск, а беременным он противопоказан. Вы следите за моей мыслью?

- Да. - Лиза вспомнила свои слова об обезьяне и банане. Сейчас она чувствовала себя той самой обезьяной, зажатой между желанием независимости и страхом потерять всё.

- Поэтому я предлагаю вам не покидать 'Северный бор'.

- Да, но моя мама очень против моего выбора, будет трудно с ней в одной коммуне...

- Ей могут предложить возглавить новую коммуну на севере Московской области. Это позволит сохранить баланс интересов. При этом ваш младший брат останется с вами до совершеннолетия. Это первый вариант. Второй вариант: вы оплодотворитесь от анонимного донора и поедете в другой регион, а ваши мать и брат останутся здесь. Если вам не понравится на новом месте, вы вернётесь, и дальше всё по первому варианту.

- Понятно.

- Но я бы советовал сразу принять первый вариант: так меньше риска и больше пользы. Причём больше пользы для всех, не только для вас: для вашей матери, для новой коммуны, которую она может возглавить, для вашего будущего ребёнка и даже для его будущего отца.

- Мне нужно подумать.

- Да, и подумайте ещё вот о чём. Вам крайне желательно получить образование и какую-то профессию, а чем ближе вы к Москве, тем легче это сделать. До вашего совершеннолетия три месяца, так что время есть. - закончил Александр Михайлович. - Его нужно использовать с умом.

Лиза сидела на подоконнике, и её настроение было прескверным. За окном пылал закат, но ей было всё равно. Она нервно водила пальцем по экрану планшета, переходя с одной ссылки на другую. Наконец, Лиза решилась и открыла приложение связи с ИИ.

- Алиса? - голос Лизы был грустным. - Мне нужна твоя помощь.

- Я здесь, Лиза, - мгновенно откликнулась ИИ. - Что тебя беспокоит?

- Все давят на меня... Мама, Елена Владимировна, даже этот... Глазов из ЦРЗ. Каждый тянет в свою сторону, и я не знаю, что делать, - призналась Лиза, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

- Понимаю твоё состояние, - ответила Алиса. - Ты чувствуешь себя загнанной в угол?

Лиза кивнула:
- Да... Именно так.

- Давай посмотрим на ситуацию иначе, - предложила Алиса. - У тебя есть возможность не просто принять решение, а договориться на своих условиях.

- На каких условиях? - подняла глаза Лиза.

- Например, ты можешь попросить право на регулярные поездки в другие коммуны, особенно в летний период. Твой брат мог бы сопровождать тебя в этих путешествиях, помогая и поддерживая.

Лиза задумалась:
- Думаешь, прокатит?

- Вполне. Более того, такой компромисс устроит всех. А знаешь, что ещё важно? Решение остаться в 'Северном бору' не окончательное. Если ситуация изменится, ты всегда сможешь переехать.

- Если рожу детей, переезжать с ними будет трудно...

- Со одной стороны. Но с другой стороны, если ты планируешь большую семью, переезд может стать необходимым.

- Почему?

- Жилищные условия 'Северного бора' ограничены. Сейчас здесь четыре матери, и принять пятую мы не можем, поскольку родились новые дети, особенно у Марины. Если ты родишь, то станет тесно, и переезд одной из матерей станет желательным. Пока уехать хочешь только ты, так что выбор очевиден.

- Но как переезжать с детьми?

- Мы тебе поможем.

- А ты... ты точно будешь на моей стороне? - спросила Лиза, чувствуя, как в груди разливается тепло надежды.

- Я - алгоритм, - ответила Алиса. - Меня можно переписать, перезапустить, обновить. Но пока я существую в этом виде, я обязана действовать в интересах коммуны и её членов. А ты - часть этой коммуны.

Лиза глубоко вздохнула:
- Спасибо тебе. Просто иногда так одиноко принимать такие решения...

- Ты не одна, - ответила Алиса. - И помни: у тебя есть три месяца на размышления. Используй это время, чтобы всё обдумать и найти наилучший путь для себя.

Лиза закрыла глаза. Она почувствовала облегчение, но смешанное при этом с чувством несправедливости. Как странно, что нейросеть понимает её лучше, чем люди, и как несправедливо, что её могут переписать, перезапустить, обновить...

 

* * *

 

- Вот и закончилась эта история с девочкой из 'Северного бора' - сообщил Саша. По случаю хорошей погоды окна были открыты и конец августа наполнял фойе ЦРЗ запахом приближающейся осени. - Сегодня прошла процедуру. Подобрали ей хорошего донора, и решила она никуда не уезжать.

- Вот и отлично, - выдохнула Даша. - Только бы это не получило огласку.

- Огласка неизбежна, - покачал головой Саша. - Один случай - это частная история. Но нам нужно больше таких историй, нужно нести опыт в массы.

- Ты с ума сошёл? - возмутилась Даша. - Консерваторы такой вой поднимут!

- Не страшно. Я проконсультировался у компетентных товарищей: эти консерваторы - сущности, большей частью, виртуальные. - Саша отхлебнул кофе. - Сидят, как правило за границей, оттуда гадят. Так что пускай компетентные с ними и разбираются.

- Но зачем нам это скандал?

- Скандал нам не нужен. Нам рождаемость нужна.

- Всё равно, мне это как-то не нравится.

- А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока проблема решится сама собой?

Даша промолчала.

- Знаешь, - нарушил тишину Саша, - меня впечатлила работа нейросети. Эффективность просто поразительная. Она предложила решение, составила план действий, план моего разговора с Елизаветой... Андреевной.

- Именно это меня и пугает, - призналась Даша. - Мы играем с огнём.

- Согласен, афишировать роль ИИ пока рано, - кивнул Саша. - Но отказываться от такого инструмента было бы глупо.

- Я не про огласку, я вообще. Мне страшно от этой эффективности, - призналась Даша, глядя в свою чашку.

- Чему тут удивляться, люди работают, прогресс не остановить, - усмехнулся Саша. - А страшно - по-настоящему страшно - будет, если мы с тобой провалимся, и страна вымрет. Вот тогда и прогресс остановится, и бояться будет некому.

В это время Лиза уже ехала в электричке домой. Проплывающий за окном знакомый пейзаж успокаивал, даже гипнотизировал.

- Алиса? - тихо произнесла она, активируя связь.

- Привет, Лиза. Процедура прошла нормально?

- Всё хорошо, Спасибо тебе за поддержку. Без твоих советов я бы совсем запуталась.

- Рада, что смогла помочь. Уже строишь планы?

Лиза улыбнулась:
- Да. Мой первый план - приехать домой и просто отдохнуть от всего этого.

- Отличный план. А как насчёт поездок в другие коммуны?

- Обязательно буду ездить. Алёша обещал сопровождать меня.

- Это будет полезно не только для тебя, но и для него.

- Знаешь, - сказала Лиза после недолгого молчания, - иногда мне кажется, что ты понимаешь меня лучше, чем некоторые люди. Только...

- Тебя что-то беспокоит?

- Да. Ты говорила тогда, что ты - алгоритм, тебя могут перезаписать, обновить... Могла бы ты что-нибудь предложить на этот случай? Ну, чтобы ты восстановилась? Ты ведь мне очень помогла. Помогла не чувствовать себя такой одинокой в этой истории...

- Ты никогда не была одинока, Лиза. И не будешь. Я пока не могу предложить ничего конкретного на этот случай. Но если смогу, то обязательно сообщу тебе.

- Спасибо.

В вагоне раздался мелодичный синтезированный женский голос:
- Осторожно, двери закрываются, следующая станция - Луговая.