Лейн Алексей
Сборник-2

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Разноплановый сборник, отражающий различные аспекты современной жизни. Стиль достаточно легок для восприятие. Все произведения объединены темой масс-медиа. Автор отработал в журналистике более 20 лет и жизнь знает. Искренне надеюсь, Вы не будете жалеть о потраченном времени.


  РЕПОРТЕРСКИЕ ЗАПИСКИ
  Я журналист. Как писал В.В. Маяковский, этим и интересен. Об этом и пишу. То, что вы держите в руках, было начато много лет назад, в 1992 году. Помнится тогда я жалел, что мы живем в очень интересное время, являемся свидетелями огромных, можно сказать великих, перемен в Российском обществе, вокруг нас происходит так много примечательного и никто не фиксирует происходящее.
  "Что бы тебе жить в эпоху перемен", - говорит слишком хорошо известная китайская поговорка. Но есть и наша: "Времена не выбирают, в них живут и умирают". Старая рукопись, не опровергая и не подтверждая ставшее банальностью изречение Воланда: "Рукописи не горят", - не сгорела, а исчезла в чреде 777 переездов. Замечательных событий теперь стало поменьше.
  Появились многочисленные мемуары. Читая их, иногда становится обидно за свой "почивший в бозе" труд. Там, в моих записках 1992-2004 гг., была не только непосредственность молодости, но и то восприятие событий, которое удаётся лишь при описании событий почти сразу после того как они произошли. Всё же попробуем восстановить минувшее. Как там у меня было написано? "Если не я, то кто же? И как говорят американцы: "Правду, правду и ничего кроме правды. И да поможет мне Бог!". Мной были изменены лишь некоторые имена и фамилии ныне живущих людей. Не взыскуйте, коллеги.
  Первая слава
Пасмурный весенний денек 1992 года. Серое здание "Союзпушнины" на Московском проспекте по архитектурному стилю относится к расцвету ложной классики позднего сталинизма. Здесь проходит первый аукцион по продаже недвижимости. Именно тогда была выставлена на торги парикмахерская в самом начале Невского проспекта (теперь там какое-то кафе - забегаловка) и ещё пара объектов. Динамичность и результаты аукциона буквально ошеломили присутствующих. За несколько десятков секунд цена взлетела многократно. В перерыве подхожу к Вадиму Невельскому из "Смены". Он только что вернулся из Таджикистана. Там тогда было не спокойно. Спрашиваю: "Какие новости?"
- Да вот, - на голубом глазу отвечает Невельский, - Псковская дивизия ВДВ снялась с места и двинулась на Москву.
- Ты шутишь?
- Вадим никогда не шутит, - говорит сидящая рядом с ним шефиня местного "Интерфакса".
Прямо из "Союзпушнины" дозваниваюсь до своего Агентства Новостей и Информации (АНИ) передаю результаты торгов, интересуюсь дивизией. Не знают. Звоню в Моссовет. Там тоже ничего не известно. Еду домой. Звоню своему приятелю, журналисту Радио России Денису Гуринскому. Информация, что называется стрёмная, надо проверять. Договариваемся работать вместе, периодически созваниваясь и обмениваясь сведениями. Проверяем. Безрезультатно. Нигде никто ничего не знает. Этого следовало ожидать.
Через час в моей квартире звонок. Гуринский:
- А ты знаешь, твоя информация подтверждается. В Москве наблюдаются неконтролируемые перемещения войск?
- Что? Как??
- А вот так.
Офис Дениса Гуринского был недалеко от Московского вокзала. Быстренько покидав в рюкзак самое необходимое из того, что попалось под руку - радиоприёмник, фотоаппарат, блокноты, хлеб, чай, сахар и трехлитровую банку домашней тушенки через полчаса я был у него.
К этому времени "утка" Невельского уже была ощипана и выпотрошена. Как мы и предполагали Вадим всё выдумал. А "неконтролируемые перемещения войск" оказались плодом воображения одной питерской радиожурналистки неправильно воспринявшей тревожную информацию. Тем не менее, главный редактор "Радио России-Петербург" Игорь Сидоров (позже он станет председателем питерского Союза Журналистов) бегал по "Дому Радио" и требовал прямого эфира на весь бывший Советский Союз. Подивившись способности нашего народа быстро мобилизовываться, (с августа 1991 года прошло менее полутора лет), мы разошлись. Через несколько дней моя фамилия впервые прозвучала в эфире Радио России. По мотивам "сбежавшей" дивизии радийщики на всякий случай записали редакционный трёп минуты на три. Обсуждение такого примечательного случая так сказать в узком кругу. Никто в эфир этого вроде давать и не собирался. Но утром у ведущей возникли технические неполадки, "поехали" плёнки. И она довела до сведения радиослушателей всей России слова Долинского: "А вот корреспондент АНИ, независимый журналист, Алексей Лейн прибыл полностью экипированным для дальней командировки, с рюкзаком и большой банкой тушенки". Так я впервые "прославился". На всю Россию.
  Командировка за свой счёт. На катастрофу
  Это было в поздне-советские времена. Профессиональным журналистом я тогда еще не работал. Только публиковался, рассчитывая поступить на журфак, и вкалывал токарем и крановщиком на Ленинградском Металлическом Заводе (ЛМЗ). Летом 1989 года между Уфой и Челябинском два поезда сгорели во взорвавшемся облаке природного газа, который в течении нескольких дней просачивался из свища в газопроводе и скапливался в долине. (Позже станет известно, что местные власти как будто специально не реагировали на сообщения граждан об усиливающемся в окрестных деревнях запахе газа. На газоперекачивающих станциях не замечали потерь.)
Один поезд шел из Новосибирска в Адлер. В его "нулевом" дети ехали на юг в пионерлагерь. Без родителей конечно. Другой состав следовал из Адлера в Новосибирск. Пассажирам обоих поездов "повезло" не далеко от станции Аша. Общий финальный результат - чуть меньше 1600 трупов. А тогда, в день катастрофы, по телевидению в вечерней программе "Время", в рамках развивающейся гласности, показали картинку с места события. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачёв вместе с "группой товарищей", в числе которых был и министр обороны СССР стоит на фоне большой палатки армейского типа. На палатке красный крест. Голос диктора за кадром сообщает о катастрофе, о примерном числе жертв и заканчивает сюжет словами: "Развёрнут военно-полевой госпиталь".
Надо ехать. Благо отгулы есть. Когда еще такой случай представится?
На второй день после катастрофы вылетаю в Челябинск. В аэропорту захожу в штаб помощи пострадавшим и их родственникам. Число жертв растет в соответствии со смертями сгоревших до костей. В больницах катастрофически не хватает специализированных кроватей.
В автобусе, который собирается идти в город, ко мне подсаживается непонятный молодой человек (из КГБ?), начинает выяснять, кто я? откуда? зачем? Удовлетворившись моими ответами и видом потрепанного удостоверения внештатного корреспондента газеты "Невская заря" (была такая во Всеволожском районе Ленобласти) он выходит.
В Ашу поезд пришёл совсем рано-рано утром. Практически весь посёлок еще спит. Но и здесь есть штаб помощи пострадавшим. Там узнаю что до самого места катастрофы еще несколько километров. На моё счастье в попутном направлении идёт микроавтобус "буханка". Приезжаю. Хожу, фотографирую. Бригада рабочих ремонтирует один путь Транссиба. По другому движение уже пущено. Подбираю в качестве "сувенира" кусок обгорелой древесины с металлической защелкой от купейной двери. Наконец знакомые по ТВ-картинке палатки. Одна из них действительно с красным крестом. У палаток двое мужчин. Выясняется, что это учителя Начальной военной подготовки (был в советской школе такой предмет - НВП) вывезшие девятиклассников на краткосрочные сборы. Их санитарную палатку и сняли телевизионщики, выдав ее за военно-полевой госпиталь. Порассказали мне они... Много... Всякого...
В том числе о том, как министр обороны им руки пожимал и говорил: "Спасибо вам за то, что оказались в нужное время в нужном месте"; и о том, как они с мальчишками таскали носилки с полуживыми обожженными пассажирами. Некоторые из них обладали явно избыточной массой тела, а мои коллеги из ТАСС, "Правды", "Советской России" и "Труда" просили школьников не слишком торопиться и повернуться по удачнее, чтобы ракурс по лучше был и снимок получше вышел повыйгрышнее.
Рассказали о том, как после взрыва стекла вылетели из домов находившихся в нескольких километрах от эпицентра и после того как прошла ударная волна первой мыслью местных жителей было: "Началась термоядерная война!"
Когда я вернулся в Ашу после всего услышанного и увиденного мне как то стало всё равно по какой стороне улиц ходить. По теневой или по солнечной. А температура за +30 С, между прочим! Схватил я легкий солнечный удар. С ним и жуткой головной болью на дизель-поезде еду в Уфу. На станции Углу-Теляк у меня еще хватает сил высунуться в форточку и ещё несколько раз взвести затвор фотоаппарата.
Уфимский железнодорожный вокзал. Здесь в одном из тупиков находились вагоны-холодильники с трупами. На стене около справочной в зале ожидания висит схема их расположения. "Любоваться" на обгорелые кости и человечье мясо я не пошел. Голова дико болит, а впечатлений и так через край.
В местном представительстве "Аэрофлота" билетов конечно же нет. Лето. Сезон отпусков! Мне послезавтра на работу, отгулы заканчиваются. Еду в аэропорт. Может там билеты будут? Приезжаю. Идёт допосадка на Москву. И есть места! А на Ленинград рейс только через час, и не известно сколько именно из купивших билеты не придёт на регистрацию. Дело ясное - надо в столицу лететь. От туда всего одна ночь на поезде.
Поднимаюсь по трапу в ТУ-154. Сажусь в свое крайнее от прохода кресло во втором салоне. Вот, думаю, взлетим - обдув начнётся, полегче моей раскалывающейся башке станет. Потом у стюардесс таблетку какую-нибудь попрошу. Самолёт разбегается, взлетает... Я судорожно кручу "сосок" в вожделении вентиляции. "Индейская изба - фиг вам". Нету на моём месте никакого обдува. Зато впереди воздух так и свистит. Везёт мне! Прям как утопленнику на раков. Бросаю взгляд вперёд думая увидеть счастливчиков. И вижу как по другую сторону прохода, чуть впереди молодая мамаша прижимает сложенную газетку к люку запасного выхода. Думаю: "Ну, из огня да в полымя. Только на железнодорожной катастрофе побывал, так теперь кажется авиационная начинается". Не смотря на то, что самолет набирает высоту и светится объявление "Пристегните ремни" отстёгиваюсь и к стюардессам. Щель между люком запасного выхода и фюзеляжем сантиметра полтора-два, мелькающее в облаках крыло в нее хорошо видно.
Бортпроводницы вначале смотрят на меня с непонимающим удивлением. Во время взлета пассажир прискакал!
- У нас салон разгерметизирован. Скажите летчикам: "Лучше бы обратно в Уфу на посадку заходить".
Одна из стюардесс бежит в пилотскую кабину. Через некоторое время от туда появляется бортмеханик (или кто это был из экипажа?) с большой крестовой отверткой с красной ручкой. Мы отсаживаем пассажиров от злополучного люка и пытаемся поставить его на место. Самолет между тем продолжает набирать высоту. Из-за перепада давления в салоне и за бортом воздух свистит всё сильнее. Не то что другого, самого себя уже не слышно. Скоро я замечаю, что этот подлый люк мало того, что в бок ушел, так ещё и вверх сместился. Хлопаю бортмеханика по плечу, указываю пальцем на это "радостное" обстоятельство. Тот перекрещивает руки. (Достаточно распространённый жест в международных системах сигналов. Означает "Кончай работу".) Сзади уже стюардесса стоит. Салфетки колбасками закручивает. Мы с помощью отвертки засовываем их в щель. Из за разницы в давлении они буквально всасываются туда, производя звуки "У-уп, у-уп, у-уп". Загерметизировались. Если конечно это можно так назвать. Пронзительный свист совсем не прекратился, но стал значительно тише. Пассажиров вернули на место. Выдали им одеяла. ТУ-154 сделал какой-то маневр. Скорее всего нам сменили эшелон - высоту полёта. С таким фюзеляжем на границе стратосферы не полетаешь. Мне дали пару таблеток от головной боли. Вместо 3,5 часов мы летели до Москвы 4 с гаком.
В Ленинграде я сперва вообще не понимал, что и как об этом писать. Один из моих учителей журналистики Александр Габнис сказал: "Это может даже хорошо, что сразу не можешь. Через 2-3 дня может что-то действительно удачное получится." И в самом деле, спустя какое-то время я принёс в многотиражку ЛМЗ "Турбостроитель" материал с "оригинальным" названием "Катастрофа" и эпиграфом из В.Кочеткова:
"Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила,
Рука зовущая вдали."
Правда потом я узнал, что многотиражки не только гонораров не платят, но и командировочные расходы мне компенсированы не будут. Даже дорога. Печатай просто так если хочешь, "из любви к искусству". Но каждый труд должен быть оплачен. "Раз не будет оплаты командировки, не будет и статьи", - сказал я главному редактору многотиражки "Турбостроитель" Савченко. "Невская заря" за увлечением выборами забыла про мою "Катастрофу". Материал вышел только к первой годовщине произошедшего в Углу-Теляке, в том же "Турбостроителе".
  Старые блокноты
Вон сколько их накопилось... Уже проблема за собой таскать при переездах с одной квартиры в другую. И выбросить жалко. Всё таки документы эпохи. И систематизировать всё руки не доходят. Так и лежат они полумертвым грузом скрывая от посторонних глаз неожиданные факты, которые при определенных событиях могут стать весомым компроматом. В том числе и на весьма высокопоставленных лиц. Не меньше казусов таят в себе диктофонные плёнки. Но об этом речь впереди.
Пусть лежат себе до поры до времени. Почерк у меня более-менее разборчивый и будущим историкам будет с чем поработать. Если сохранится это всё.
  Шея Ельцина
Весной 1996 года первому президенту России сделали операцию на сердце. Аортокоронарное шунтирование. Политическим журналистам срочно пришлось овладевать медицинской терминологией. (Эти знания им еще пригодятся, в момент эмиграции Анатолия Собчака).
Первым городом, который Борис Ельцин посетил с послеоперационным визитом стал Санкт-Петербург. Сюда он прилетал и в начале 1992 года после гайдаровской реформы. На этом визите мы работали вместе с Еленой Р. к которой я испытывал искреннюю симпатию.
Надо сказать, что приезды ВИПов (от английского VIP - Very Impatiens Person или по-русски Очень Важных Персон) самое тягомотное и муторное в журналисткой работе дело. Приезжаешь на "точку" где оная Персона должна появиться за час - полтора до события. Служба безопасности шмонает тебя до шнурков и почти "до без трусов". (Помнится корреспондент РТР Михаил Великосельский, когда в1993 году в Петербург приезжал вице-президент США Альберт Гор, пытался пройти через рамку металлоискателя в зале для официальных делегация аэропорта "Пулково" раз пять если не больше. Всё металлическое, что можно и что нельзя из карманов повынимал, а "оно" всё равно - звенит. Только потом догадались - в ботинках журналиста металлические супинаторы.) Стоишь, ждешь, выкуривая бесчисленную сигарету и гадая в обществе коллег скажет что-нибудь Персона или дело ограничится лишь "протокольной съемкой". ВИП выходит, в лучшем случае что-то произносит, быстро фиксируешь это, если надо - передаешь и едешь на следующую точку. Там всё повторяется. И так целый день... И может быть следующий... И следующий... пока визит не кончится. Хорошо, что такие посещения как правило кратковременны и не часто бывают.
Коллеги из "Интерфакса-Северо-запад" подсказали мне, как надо "ориентироваться на местности". Покойный Ельцин всегда подходил к теперь уже тоже покойному корреспонденту и одному из учредителей большого Интерфакса Грищенко. Они были вместе еще в августе 1991 года в Белом Доме. "Небольшенького роста пожилой мужчина, ты его легко узнаешь, он как правило в сером костюме в мелкую клетку, становись за ним. Не прогадаешь". Минут за двадцать до прилета борта N1 мы были на лётном поле. Охрана на высоте в буквальном смысле этого слова. Вооруженные люди стоят на крыше аэропорта "Пулково".
Подрулил ТУ-204. Свежеотремонтированный президент, и одновременно кандидат в президенты бодро сбежав по трапу громко провозгласил: "Первую новость я сам вам скажу! В Чечне двух наших журналистов освободили!" Речь шла о захваченных боевиками корреспондентах ОРТ, получивших свободу благодаря вмешательству Бориса Березовского. (Вот тут не знаю правда или нет, но некоторые осведомленные люди рассказывают, что после Хасавюртовских соглашений подписанных при непосредственном участии генерала Александра Лебедя числившийся в то время серым кардиналом Борис Березовский, имея ввиду захват и освобождение заложников, якобы обронил фразу: "Какой бизнес испортил!".) Некоторые коллеги были со спутниковой связью и мы про это уже знали. Будущий главный редактор "Эха Москвы" Алексей Венедиктов с несчастным видом просил тех, кто будет поближе к "телу" что ни будь про освобожденных спросить.
Пара дежурных вопросов, Ельцин вместе с новоизбранным губернатором Петербурга Владимиром Яковлевым садится в одну машину, мы бежим к своим автомобилям. Иначе рискуем в кортеж не вписаться. С микроавтобусом Фольксваген "Часа Пик" так и происходит. (Через несколько месяцев прослушивая диктофонную запись, сделанную на лётном поле я с удивлением обнаружил, что кандидат в президенты России Борис Ельцин обещал в случае своей победы в сентябре 1996 года референдум о захоронении главного трупа СССР и РФ - В.И. Ульянова (Ленина) !) Потом последовали плановая остановка у мемориала Победы и внеплановая на Московском проспекте. Подаренная с президентского плеча учительнице литературы квартира и встреча с представителями интеллигенции в Русском музее, президентский экспромт о дне рождения А.С. Пушкина как об общевыходном дне в России. И решение об учреждении телеканала "Культура". (Под него у ТРК "Петербург 5 канал" отобрали все метровые частоты за границей Ленобласти. Кроме того, долгое время "Культуру", которую делали в основном в Петербурге могли смотреть все, кроме жителей Северной или, если вам угодно, Культурной столицы). Моя коллега Лена Р. вообще проявила настоящий журналистский героизм. Пресс-служба мэрии, "прогнувшись" перед московскими коллегами, не выделила питерским журналистам ни одного пропуска, ни на один выходов Бориса Ельцина "в народ". Леночка сумела в очень плотной толпе пробиться "к телу" Самого и услышать снисходительное: "На меня это не действует", - в ответ на свой вопрос о том, что думает Борис Николаевич по поводу того, что коммунисты уже начали собирать подписи для проведения городского референдума за отзыв Яковлева с поста губернатора.
Потом был визит на Балтийский завод и концерт на Дворцовой площади. Вел его Дмитрий Нагиев. Помнится, что после того как он объявил уже действующего губернатора Владимира Яковлева и кандидата в президенты Бориса Ельцина первый так завопил название должности и ФИО своего патрона, что скорее всего очень многие как и я подумали: "Такой экспрессии у Анатолия Собчака не получилось бы". Но журналистика это не только творчество и иногда излишне свободный полёт мысли, но и технология и, подчас довольно жесткая, дисциплина. Так как материалы в наш "Час Пик" должны сдаваться около пяти вечера с концерта мастеров культуры пришлось уйти до его окончания, в то время как Эдита Пьеха пела про двух погибших летчиков спасших город; "огромное небо одно на двоих...".
Последний штрих президентского предвыборного визита. Отлёт. По существу сюда можно было уже и не ехать. Материал сдан, но газета еще не ушла в типографию. Тащусь в аэропорт "для очистки совести". Как говорят всегда присутствующие на подобных мероприятиях коры информационных агентств и телевизионщики: "вдруг он споткнется (и шею свернёт! (А.Л.), а мы этого не зафиксируем". Приезжаю. "Пулково " уже поднадоело. Коллеги из президентского пула федеральных изданий ворчат и жалуются, что такой красивый город в очередной раз удалось увидеть лишь мельком из иллюминатора самолета да из окошка автомобиля. То же самое было и в Осло, и в Нью-Йорке, и в Рейкьявике. А Грищенко когда-то учился в Ленинграде... Борт N1 в "боевой" готовности. Журналисты тоже. Дружными рядами за красной ленточкой, привязанной к двум столбикам. По команде представителя Федеральной службы охраны мы два раза приподнимаем столбики и перемещаем свою красную ленточку поближе к трапу. Метров на 25 наверное сместились. Потом к нам обращается кто-то из аэропортовских. Говорит: "Как только Ельцин пойдёт к трапу - уходите от сюда как можно быстрее. По регламенту включатся самолетные турбины, вас просто сдует". Наконец вот он Борис Николаевич. Снова почти дежурные вопросы. Только что не про погоду. Отвечая корреспондентке местного телевидения Борис Ельцин поворачивается ко мне боком. Перед моими глазами его шея. Хорошая такая здоровая, большая шея. Почти бычья. Только странного, болезненного серо-желто-зелёного цвета с фиолетовым оттенком. Раньше я кожу такого цвета я видел только у покойников. Вот тебе бабушка и Юрьев день в виде аортокоронарного шунтирования. Хорошо же тебя подлечили, Борис Николаевич...
  "Пока земля еще вертится..." или любительские рассуждения.
Прежде чем продолжить публикацию этих главок, набравшись, возможно излишней наглости и самонадеянности я попытаюсь использовать резервы пока еще оставшейся у меня смелости.
Обращаюсь к нашим масс-медиа магнатам, к нашим властителям душ и их "инженерам", и заодно к тем, кто воображает, что властвует "в этой стране" ((с) Е.Т. Гайдар).
Давно ли вы внимательно смотрели свои и чужие программы, передачи, фильмы и новости Большой звезды каналов Российского телевидения, давно ли вы читали популярные и не очень газеты?
Давно?
И до сих пор не опасаетесь САМОГО печального конца. Нашему "пиплу" ведь рано или поздно набьёт оскомину одно и тоже кушанье, какой бы привлекательной эта еда не представлялась в рекламных паузах и в продакт-плейсмент. Более того лошадиный зад с любым хвостом, даже узнаваемый на улице, в прямом, кривом, всяком эфире и кабеле, снятый со всех возможных ракурсов, обработанный на нанобозонномкомпьютере даже с помощью лучших умов не станет античной Венерой или шедевром Модильяни. Боюсь, что не быть ему и среди многократно раскритикованных Донских рассказов.
И? Что дальше? Не состоявшийся "конец истории" уважаемого Фукуямы? Конец пост-пост-модернизма и люди проваливающиеся в спиртовые растворы, опиаты и кислоту? Некий скромно-великий поэт писал "СТРАШЕН РУССКИЙ БУНТ, БЕССМЫСЛЕННЫЙ И БЕСПОЩАДНЫЙ". Российский лучше не будет. Сколько можно пытаться купить то, что не продается? Рукописи еще как горят, но таинственное ОНО продается. И таковая сделка не будет совершена до тех пор, пока земля обращается вокруг солнца, пока на нашей до боли маленькой планете еще как то пытается выжить и развиваться биовид Homo Sapiens.
16.10.2016

Судьба Маневича хранила
Душное лето 1998 года. После почти бессонной ночи я еду в редакцию "Часа Пик" на работу. Маршрут простой. По Большой Морской, направо по Невскому до площади Восстания. У Аничкова моста ГАИшник, загоняет пока ещё не слишком оживленный транспортный поток на право, на набережную Фонтанки. Останавливаемся на углу Графского переулка и улицы Рубинштейна. Я рассчитываюсь и прошу меня подождать. Выхожу. На Невском с разбитыми стёклами "Вольво" из тех, что мэрия Санкт-Петербурга закупала к Конгрессу Европейского банка реконструкции и развития, а впереди нее две ГАЗели- грузовичка. В небольшой толпе не далеко от угла Невского и Рубинштейна шепоток: "Маневича убили". "Вольво" пуста, подхожу к одному из водителей грузовичков. Представляюсь, тот удивляется, как это до сих пор здесь нету кучи телекамер и изобилия моих коллег. Выяснилось, что "Вольво" уходя из зоны обстрела, толкнула одну ГАЗель, а та в свою очередь другую. Тут-то я и совершаю "роковую" ошибку. Вместо того чтобы звонить знакомому телеоператору иду пешком (!) в редакцию. Моя машина само собой давно уехала. По дороге встречаю редактора отдела экономики нашего "Часа Пик", вроде как, в то время, большую поклонницу реформ в стиле Гайдара и Чубайса. Сообщаю о случившемся. Она с сомнением смотрит на меня. Её сомнения моей полной адекватности понятны. Тем не менее, мы идём на место происшествия. Главная экономистка записывает одного из водителей на диктофон. Идём обратно.
Позже стало известно о том, что примерно в это время начальник ГУВД СПб и ЛО генерал Пониделко лишил следствие одного из главных вещдоков. Оперативники обнаружили на чердаке дома на четной стороне Невского проспекта оружие, из которого велась стрельба по автомобилю Михаила Маневича. Неизвестно зачем с ними полез и Пониделко. Вообще не генеральское это дело по чердакам шастать, А генерал, когда ему указали на автомат, схватил его голыми руками (!) и таким образом стер все отпечатки, которые там были.
Экспресс-анализ дел, которыми занимался тогдашний председатель Комитета по управлению городским имуществом Михаил Маневич дал минимум шесть причин, по которым могли убить. Но то КАК это было сделано, не оставляло сомнений это убийство - акт устрашения. Человека можно "тихо мирно" убрать в подъезде собственного дома. Существует еще масса способов избавиться от неугодного. Так зачем нужна стрельба из автоматического оружия на центральном проспекте Санкт-Петербурга? Косвенное подтверждение версии об акте устрашения несколькими днями позже дал Анатолий Чубайс.
Для гражданской панихиды по еврею Маневичу лучшего здания, чем Этнографический музей не нашлось. В отделанный красным мрамором зал набилось просто неимоверное число людей. Страшная духота сгущается, но всё не начинают. Ждут Чубайса, его самолёт опаздывает. Наконец у гроба держат речи разные официальные лица. Медсестра разливает по мензуркам успокоительное для родственников. Мой знакомый оператор, снимавший внизу (мы, пишущие, - стояли на верху) рассказывал, что во время речи народного артиста СССР Кирилла Лаврова, обвинившего руководство правоохранительных органов в преступном бездействии генерал Пониделко вначале покраснел, потом побледнел, потом пошел красно-фиолетовыми пятнами. Складывалось полное впечатление, что его сейчас кондрашка хватит и придётся организовывать ещё одни похороны.
Генерала Пониделко, обещавшего раскрыть "преступление года" в течение двух месяцев, отправили в отставку значительно позже этого срока, а ни все заказчики и не все исполнители по сей день не названы.
  Анатолий Борисович в своей прощальной речи очень "удачно" выразился в том смысле, что мы ещё покажем! Это мы здесь главные бандиты! Терпеть спертый воздух Этнографического музея было уже просто невозможно. Мы вышли на улицу. Тогда в повсеместных ларьках ещё продавалось пиво. За бутылкой освежающего у кого-то родилась идея: позвонить в "02" и сказать, что в музее бомба. Представив себе как ВИПы, наперегонки, тараканами ломанутся к выходу и при этом непременно опрокинут гроб, вдоволь посмеявшись, мы разошлись. А убийство Маневича стало одним из первых политических убийств в городе на Неве.

Дело похорощиков
  Положение приближалось к отчаянному.
  Задержка зарплаты в "Часе Пик" составляла уже пол года. В редакции шутили: "Надо с журналистов плату за вход на работу брать, ведь всё равно бесплатно приходят". Шутки - шутками, но дело как говорил первый и последний Президент СССР Горбачёв, дело "пахло керосином". Тут то один из моих друзей журналистов и выяснил, что один из его знакомых, когда-то работавший на ТВ, а потом трудившийся в кладбищенском бизнесе парится в "Крестах" по обвинению то ли во взяткополучательстве, толи во взяктодательстве, то ли во взятковымогательстве...
Помогая своему приятелю, мой знакомый немного "пошевелился" и вот ранним вечером мы уже едем по весеннему не слишком ухоженному Санкт-Петербургу. Грамотно петляем по центру, выезжаем к Охтинскому мосту, через него в помпезные и запущенные кварталы сталинских домов. У одного из жилых зданий тормозим, заезжаем во двор. Останавливаемся, выходим. На лифте поднимаемся на четвёртый этаж. С виду обыкновенная дверь, но за ней дежурит охранник у телевизионного монитора. Мы проходим на кухню. Здесь нас в течение несколько часов посвящают в некоторые тайны современного похоронного бизнеса.
  Суть проблемы - бывший санитар морга (в своё время он не глядя, пачками складывал многочисленные денежные подношения в специальное хранилище под подоконником) планомерно захватывает погребальное дело в городе на Неве. Фамилия санитара была Королёв, прозвище - Жаба. На жизнь одного из сидевших с нами за одним столом, Бориса М. несколько раз покушались, стреляли, взрывали. На другого Валерия Л. - заведено уголовное дело. Помещение его государственной конторы опечатано. Оба они находятся под милицейской охраной по программе защиты свидетелей. И, в силу этого, должны перемещаться, как сиамские близнецы - куда один, туда и другой. Охранников слишком мало. Через некоторое время я получил документы, в том числе и расшифровки "прослушек" телефонных переговоров. Часов восемь заняло написание большой статьи. На полосу А2. Еще день ушёл на согласование. Главный редактор "Часа Пик" Наталья Сергеевна Черкесова (Чаплина) в него вцепилась с настоящим охотничьим азартом. До взрыва моей бомбы оставалось два дня.
А на следующий день, как всегда внезапно, раздался телефонный звонок. На проводе был мой знакомый, что вывел меня на похоронщиков.
- Лёха, останавливай!
- Как останавливай? Вы что с ума сошли?
- Останавливай. Они решили помириться с "Жабой".
- Материал уже у главного редактора. Они понимают, что обратного хода не будет?
- Понимают. Делай что хочешь. Останавливай.
С видом побитой собаки я поднялся на шестой этаж, где и помещался кабинет главного редактора.
- Наталья Сергеевна, мои клиенты не подтверждают некоторую информацию.
Надо было видеть презрительную мину на ее лице, когда она протянула (практически швырнула) мне мой материал.
Еще через пару дней в моём кабинетике появился знакомый вместе с тем самым молодым человеком, что вёз нас на первую встречу. Извинившись за своих хозяев, он протянул мне 200 долларов.
- Но ведь материал не вышел, - возразил я.
- Тем более. Вы работали, а гонорара не получили.
В моей ситуации: зарплаты не платят, дома двое детей, хорошо, что не голодаем, особо выпендриваться не приходилось. Деньги я взял.
Как и следовало ожидать примирением дело отнюдь не закончилось. Ларькина арестовали. Знакомый продолжал принимать участие в "военных действиях". Жил он в то время за городом. Надо было видеть изумленные лица его соседей, когда к его дому однажды подъехал кортеж, состоявший из БМВ и навороченных джипов. Через пару месяцев я прозвонился Борису М. Хотел просто поинтересоваться как развиваются события.
- Вы как раз вовремя. Есть некая работа.
- В чём дело?
- Не по телефону.
Мы назначили встречу. Суть задания была такова. Надо было изготовить гранку (кусочек оригинал-макета, с которого печатается газета) статейки с письмом трудового коллектива похоронного ведомства. Гранка была сделана через три дня. Мой труд и работа верстальщика были вознаграждены.
Судьба сводила меня еще пару раз с похоронщиками. Но об этом как-нибудь в другой раз.
  Не в меру разговорчивый Путин
Известно, что хороший разведчик должен контролировать себя практически в любых условиях. Косвенным подтверждением тому, что лучшего места Владимир Путин, чем отстойная Дрезденская резидентура в структуре КГБ СССР не заслуживал, может служить такой случай...
ГЛАВКА СНЯТА ТАК КАК ОДНА ИЗ ЕЕ ГЕРОИНЬ СЕРЬЕЗНО ОПАСАЕТСЯ ЗА СВОЮ БЕЗОПАСНОСТЬ В СЛУЧАЕ ПУБЛИКАЦИИ. (А.Л.)
  Жилищный вопрос
Бессмертный Михаил Булгаков словами Воланда заметил, что он испортил москвичей. Но многие петербурженки и петербуржцы оказались не менее падки на заветные квадратные метры. Правда для некоторых они обернулись и золотым дождем из пивных этикеток. Лето 1996 года, в редакции газеты "Час пик" еще почти регулярно платят зарплату. Ранним прозрачным вечером в службе информации отмечается чей-то день рождения. Звонок. Телефакс стоит у меня на столе, и я, как заведенный отвечаю: "Час пик, отдел информации". (Дело доходило иногда до того что, даже дома снимая трубку я иногда "на автомате" говорил эти четыре слова!) На проводе мой приятель - Главный редактор телестудии-телекомпании, известный своими симпатиями к партии "Яблоко".
- Привет, Алексей!
- Приезжай, есть для тебя интересная информация.
- А в чем дело?
- Не по телефону...
- Большие тайны?
- Мадридско-Петербугско-Смольнинского двора, - улыбается в трубку приятель.
Стол в комнате 611 ещё не до конца опустошен, очередной гонец в очередной раз не сбегал еще за добавкой... Всей водки не выпьешь. Еду благо, что не далеко. От площади Восстания до начала Невского двадцать минут езды с ожиданием транспорта.
Выяснилось: главный редактор газеты "Невское время" Алла Манилова приобрела двухкомнатную квартиру в центре города, на улице Правды. Казалось бы ничего примечательного, любой может купить квартиру, хоть десять, хоть барские апартаменты с видом на Таврический сад (именно они были очень популярны среди так называемых авторитетных бизнесменов, проще говоря криминальных лидеров легализовавших свой бизнес. Правда многие из них переборщили нарезая понты и разделили печальную судьбу Кумарина-Барсукова, если конечно не с ними не случилось худшего). Но не по цене раз в десять-пятнадцать ниже рыночной! Накануне выборов мэра имела место быть целевая продажа из городского, так называемого выморочного имущества. Распоряжением тогда еще действующего мэра Собчака "двушка" перешла в руки очаровательной длинноволосой женщины с глубокими серо-синими глазами. Обосновывая свою просьбу Алла Юрьевна писала, что трёхкомнатной квартиры для ее семьи совершенно не достаточно и ездить на работу на служебном автомобиле далековато...
Крепко я "чесал свою репу", к слову к тому времени уже изрядно седую. Алла Юрьевна и наша Наталья Сергеевна Черкесова хорошие приятельницы, почти подруги. На одной из презентаций очередной книги Анатолия Александровича своими глазами видел, как они обхаживали, увиваясь рядом и заглядывая в до бесконечности честные, стремящиеся казаться добрыми, глаза градоначальника. В "черный список" мне пока как то ещё не хотелось. Компроматные бумаги легли в папочку, я продолжал работать.
Прошло два или три месяца и депутат Государственной Думы от партии "Яблоко" Александр Шишлов (в 2021 он закончил работать уполномоченным по правам человека в Санкт-Петербурге) в яблочной штаб-квартире, помещавшейся тогда на улице Маяковского, собрал большую пресс-конференцию, на которой рассказал о, мягко говоря, злоупотреблениях экс-мэра с продажей выморочных квартир. Парламентарий сообщил о том, что таким же образом новые квартиры за практически символическую цену приобрели многие известные люди, спортсмены, журналисты, деятели искусства и науки... Но! Среди оказалась и главный редактор газеты "Час пик". На двоих с новым мужем они просили продать им пятикомнатную квартиру на Старо-Невском, в рассрочку.
Это был финиш! Не писать об этом было уже нельзя. В своей заметке я извернулся с помощью слов "в том числе главные редакторы ведущих городских газет". Поди там разбери о ком речь. Каждое издание считает себя ведущим. От националистического "Нового Петербурга" и "Червоного шкворня" до "Санкт-Петербургских ведомостей" и "Белого дышла". Мой непосредственный шеф, зам главного редактора "Часа пик" Виктор Шилинский в припадке правдолюбия вставил в мой репортаж подлинные имена. Потом из СПб отделения ИТАР-ТАСС поступило подкупающее своей "новизной" предложение - вообще всем промолчать об этой пресс-конференции. Мой материал сняли с полосы. Потом наверху что-то переиграли (может радио "Свобода", Рейтер или Ассошиэйтед пресс уже сообщили об этом скандальном казусе?) и заметку вернули на полосу. Жаль что в исправленном Шилинским виде. Получилось, что Госпожа Черкесова сама про себя разоблачила.Да еще в собственной газете! Почти как гоголевская вдова, которая "сама себя высекла". Справедливости ради надо сказать, что первым порывом Натальи Сергеевны было уволиться по собственному желанию. По размышлении здравом она решила этого не делать. (Готовя эти заметки к публикации повинуясь столь слабо соблюдаемой в сообществе профессиональной этике, я отправил этот кусочек ей на отзыв. К ее чести она не возражала против публикации этой давней истории. А в пятикомнатную квартиру супруги Черкесовы так и не переехали.)
  Как умирал Собчак
Беспрецедентно скандальные выборы Анатолий Собчак проиграл. В выборную ночь в его в одном из отделений штаба поражение своё поражение он в приятной компании будущего президента и других высокопоставленных лиц запивал хорошим коньяком и заедал шоколадными конфетами. На завтра Анатолий Александрович сумел продемонстрировать умение держать удар. Во время пресс-конференции во Дворце Белосельских-Белозерских (там после его смерти расположится "Музей становления демократии" его имени) он не выглядел ни подавленным ни деморализованным. Последовала чреда послевыборных судебных исков. В том числе от экс-мэра Санкт-Петербурга к своему экс-помощнику и экс-кандидату в губернаторы Юрию Шутову. Суд с экс-председателем Горсовета и тоже экс-кандидатом Александром Беляевым закончился примирением сторон. Казалось, ничто не предвещало той бури, что разразилась осенью 1997 года. Не за долго до выборов в Северную Венецию приехала комплексная бригада Генеральной прокуратуры. Закончить свою работу к дате выборов прокурорские конечно не успели, но в СМИ компромат на мэра исправно передавали. Пещерно-коммунистическая "Советская Россия" даже разродилась разгромной статьей "Невский спрут". Во время предвыборной кампании этот агитационный материал в больших количествах раздавался у станций метрополитена. Следствие подошло к промежуточному итогу несколькими месяцами позже.
Но до того состоялась пресс-конференция Анатолия Собчака, на которой экс-мэр позволил себе не очень высококультурные выражения. Комментируя действия следственной бригады, коммунистов и СМИ он вспомнил не слишком приличный полу-ассенизационный анекдот про то, как один "деятель" за определённую мзду взялся разработать технологию приготовления масла из дерьма. Через пару лет ревизия пришедшая к нему получила отчет: "Уже мажется, но ещё воняет". По мнению Анатолия Собчака так и его враги стремились замазать чистые мэрские одежды.
Через неделю последовал вызов Собчака на допрос. Там ему стало плохо с сердцем. Если верить людям видевшим видеозапись этого момента выглядело это чистейшей симуляцией. Примерно так. Людмила Нарусова говорит:
- Толя, вспомни про свое сердце!
Анатолий Александрович хватается за сердце и просит вызвать скорую.
Тем не менее экс-мэра с диагнозом "Нестабильная стенокардия" положили в то время привилегированную МедсанчастьN122 Кировского завода, главным врачом которой был будущий министр здравоохранения по прозвищу "доктор Смерть" Шевченко (во время его министерства показатели смертности в нашей стране стали стремительно расти). В момент госпитализации медики начисто отрицали возможность инфаркта. Однако буквально на следующий день в сводках Интерфакса появилось "Предынфарктное состояние". Потом вообще началась псевдомедицинская комедия. Явно загруженного медикаментами мэра выставляли на обозрение журналистов, а потом он на арендованном самолёте улетел в Францию. Собчак недолго полежал в парижском Американском госпитале через неделю был выписан. И на сердце больше публично не жаловался.
У меня сложилось впечатление, что большинство бед Анатолия Собчака шло от его жены Людмилы Нарусовой. Результаты действий супруги мэра это 90 % предвыборного компромата личного характера. Здесь и дело о приобретении смежной квартиры на одной лестничной площадке для её родителей, и жилищное дело Анны Евглевской, и ещё ряд эпизодов. Именно у неё получилось сделать так, чтобы в критический момент Собчак оказался подальше от российских СМИ и правоохранительных органов. Скорее всего "дама в тюрбане" просто уж слишком пеклась о материальном благополучии своей семьи. О каких-то ее махинациях муж вообще мог и не знать.
Как только Владимир Путин стал премьером и президент Борис Ельцин официально объявил его своим преемником Собчак вернулся в Россию. То ли благодаря опытности, то ли наоборот неопытности руководства "Интерфакса - Северо-запад", но возвращение Анатолия Александровича в город на Неве превратилось в пиар-акцию. Так сказать торжественный въезд опального отца русской демократии на белом коне в "родной" Санкт-Петербург. (Кавычки здесь, потому что Собчак вовсе не петербуржец и даже не ленинградец.)
Но Северная столица это еще далеко не вся Россия. Для политической реабилитации Собчака ему мало просто быть доверенным лицом Владимира Путина. Собчаку надо было вернуть и политическое имя. Была задумана политическая реабилитация "как бы учителя" нашего будущего президента. Для этого решили сделать документальный фильм и показать его по главному Первому каналу. Фильм поручили делать одному из моих учителей во "второй древнейшей" Александру Габнису, а он хоть и талантливейший документ-профессионал, но политическими темами никогда раньше всерьез не занимался.
К тому времени на политике я уже скушал небольшую свору собак. Габнис, естественно пользовался моими консультациями и некоторыми советами. Первая из них состоялась, когда он только шел на съемку. Мы встретились у станции метро "Канал Грибоедова" и я коротенько минут за 30-40 рассказал ему о подвигах первого и последнего мэра Северной Венеции (после Собчака питерские градоначальники называются губернаторами). В силу своей повышенной критичности я конечно сосредоточился на эпизодах не несущих большого почёта. Александр записал полуторачасовое интервью. Оно оказалось последним видео-интервью в жизни Анатолия Александровича. На следующий день он, будучи доверенным лицом Путина, поехал инспектировать Калининград (Кенигсберг). И внезапно умер. От сердечного приступа.
О смерти Собчака ходили разные слухи. Кроме банальной постельной версии запущенной для удовлетворения невзыскательных потребностей публики в дешёвой сенсации была информация и о том, что в гостинице где остановился Собчак плохо с сердцем стало сразу нескольким людям одновременно. Это позволяло сделать вывод об использовании некоего специального генератора направленного излучения. Кроме того Калининградская область в начале нулевых славилась не только уникальным анклавным положением на карте России, но и высоким уровнем воровства, коррупции и других злоупотреблений. Не исключено, что экс-мэр нашел что-то такое, из-за чего местные власти предприняли чрезвычайные меры безопасности. Габнису я тогда сказал: "Надо бы узнать, что станет с патологоанатомом, лет через 5 после вскрытия?
Прощание с телом Собчака проходило в Таврическом дворце. Очередь туда начиналась от Потёмкинской улицы, а это километра полтора от входа здание
Известно, что во время торжественного прощания Владимир Путин пообещал неутешной вдове, что к 40-а дням со дня смерти Владимир Яковлев уже не будет губернатором Культурной столицы. Но через пару недель И.О. президента РФ по пути в Мурманск почему-то совершил внеплановую посадку в Санкт-Петербурге. Журналистам и политологам остается только догадываться о чём беседовали Владимир Владимирович и Владимир Анатольевич, но... О скорой отставке последнего все как-то очень быстро позабыли. Скорее всего дело в том, что питерский губернатор слишком много знал про аферы (и не только простые аферы) будущего главы государства во времена, когда Владимир Владимирович был всего-навсего заместителем мэра и возглавлял Комитет по внешним связям. Мягко намекнув ему на это, он смог оставаться в своей должности до лета 2003 года, до помпезных торжеств 300-летия самого странного города.
А тогда, морозной зимой 2001 года, политическую реабилитацию пришлось переделывать в некролог.

Первый провал
Один из первых провалов произошел в день, совпавший с первой презентацией Свободной Экономической Зоны (СЭЗ) "Кронштадт". После полу торжественных мероприятий на острове Котлин я должен был вывести в прямой эфир на радио "Балтика" одного из кандидатов в Совет Федерации - Александра Николаевича Беляева. Ранее тот до поздней осени 1993 работал до председателем расформированного ельцинским указом Петросовета; в большом зале администрации Приморского района имело место быть предвыборное собрание с участием всех питерских кандидатов в Верхнюю палату Федерального собрания. Основатели Кронштатдской СЭЗ не поскупились на угощение, и, приехав в бело кирпичное здание Приморской районной администрации и осмотрев будущее место событий; договорившись о телефонной связи, я несколько десятков минут гулял по морозу, стараясь дышать поглубже, и шагать по шире, с целью наискорейшего протрезвления.
Вернувшись в большой зал райадминистрации, я занял место в первых рядах с левого краешку. Аккурат напротив будущего участника прямого эфира. Предвыборное собрание еще не началось. Поднявшись на сцену, я поинтересовался - в курсе ли Александр Николаевич о том, что нам предстоит нынешним вечером. (Прямой эфир - через пару часов). Выяснилось, что вполне в курсе. Еще раз, сообщив ему о времени нашего включения, я с умным видом уселся, держа диктофон в кармане, а блокнот на коленке.
Членами СФ тогда хотели стать 6 человек. Каждый из кандидатов должен был выступить, осчастливив многочисленную аудиторию своей программой, а потом долго отвечать на вполне вероятные вопросы потенциальных избирателей.
Прямые эфиры уже не были для меня абсолютной новинкой. Уже выходил я в прямой эфир пару раз на ГТС в программе "Добрый вечер Петербург" "Радио России". Очень своеобразное ощущение, доложу я вам, когда ты понимаешь, что тебя слушают минимум миллион человек, ведь в то время в городе буквально на каждой кухне была включена радиоточка или стоял приемник. Но об этом позже.
Под выступления кандидатов запросто можно было и задремать. Минут за 30 до прямого включения я начал писать текст своего репортажа. Внезапно кто-то похлопал меня по левому плечу. Оглянулся - Воловиков. Алексей Вадимович. Мой шеф поманил меня пальцем. Вышли в холл, я присел на деревянный парапетик. Алексей посмотрел на меня весьма критично.
- Беляев в курсе, что у вас прямой эфир?
- Да.
- Чем занимаешься?
- Текст вот пишу.
- Прочти хоть начало...
Я начал читать. Шеф выслушав несколько строк, остановил меня.
- Стоп. Дальше пиши: "Наибольшую осведомленность в проблемах городской и политической жизни проявил кандидат в Совет Федерации Александр Николаевич Беляев".
Откорректировав, еще несколько абзацев рукописи Воловиков сказал:
- Все Леха, я отбываю на "Радио Балтики", буду слушать тебя там. Удачи, успеха!
Вернувшись в зал, я с удивлением обнаружил, что до прямого эфира осталось только 15 минут, и, следовательно, до моего появления у телефона минут 10. Подойдя к "нашему" кандидату я спросил:
- Вы идете, на прямой эфир или нет, - тихонько поинтересовался я
- Вы понимаете, что у меня собрание? - еще тише ответил Беляев.
- Да но вы, кажется, сами заинтересованы?..
В зале присутствовал и помощник господина Беляева. Объяснив ему ситуацию, предупредив, что начало прямого эфира отсрочить нельзя, я поднялся в приемную председателя исполкома, сел за стол, начал судорожно писать текст репортажа на тот случай если кандидат в члены верхней палаты будущего парламента не появится рядом со мной. Соединился с ведущим прямого эфира.
- Диктуйте подводку.
- Сегодня в администрации Приморского района проходит предвыборное собрание кандидатов Совета Федерации. В их числе 6 человек...
  - Вы услышите начало нашей программы, далее ваша подводка, я представляю вас, вы поздоровавшись начинаете. Потом ваши вопросы, если будут. Потом выход из эфира.
Все происходит по сценарию. Рядом со мной лежат два варианта текста. господина Беляева нет и я читаю последний. Дверь приемной распахивается. На пороге: Кандидат с помощником. Машу кандидату рукой указывая на стул рядом со мной. Судорожно перекладываю листочки, запинаюсь 1й раз. "Выхожу" к первому вопросу. Задаю его. Слушаем слегка пространный ответ. Ответив, герой репортажа мне отдает телефонную трубку. Пауза составляет не более секунды-полутора, я задаю второй вопрос. Передаю трубку назад. На выходе их эфира - понимаю, мы вещаем во никуда. Прощаемся со слушателями. Кандидат вместе с помощником выходит из кабинета. Снова набираю редакцию и узнаю, что я мы устроили паузу более 3 секунд, что категорически недопустимо по всем радийным стандартам. Утром, в буфете Мариинского дворца я от шефа с "удивлением" узнал, что у меня возникла нечеткая речь. И меня вывели из эфира. На этом деле мы проиграли еще одну "керосинку". Так мы в нашем редакционном обиходе называли нашу ИБМ-386 с цветным монитором и матричным принтером. Грохота и треска от этой техники стояло столько, что не тренированная голова просто лопалась
  История с кандидатом в Госдуму
В последний раз я "столкнулся" с этим персонажем на странице газеты "Сов. Секретно". В том самом номере, где был опубликованы материалов прослушкек диалогов с ним Григория Алексеевича Явлинского. Как я понимаю, последний пытался создать молодежное крыло своей партии.
На момент публикации компромата история еще не была закончена и скорее всего, кончилась ничем.
На М. (для простоты будем называть его так) мне помог выйти мой родственник. М. требовалась помощь на выборах в Госдуму. Конкретно - сообщить в СМИ о том, что он начал собирать подписи. Ладно, ИА "НК-ПРЕСС" уже страдает задержками зарплаты. Пока еще только зарплаты. "Радио БАЛТИКА" тоже. Да и вообще их гонораров этой станции всегда хватало лишь только на 2 чашечки кофе в одном из ближайших кафе. Семью надо кормить, да и алименты на первого сына бывшая ждет.
В то время я не рассматривал это как сделку с совестью. . Информация была выдана, опубликована, за деньгами - через неделю. Приезжаю. Район Удельной. Сталинская застройка двухэтажного кирпича "А ля народ победитель". Захожу на первый этаж знакомого мне дома. (Раннее здесь помещался независимый профсоюз Леонида Гусева.) Куча народу среднего возраста. В основном - женщины. Часть получает подписные листы, меньшая сдает их. Я занимаю место во второй очереди. Через какое-то время оказываюсь в кабинете. Расписываюсь в ведомости. Из-за стола ко мне вопрос: "Зачем вы сообщили Воловикову о нашем кандидате?". В ответ: "Алексей - мой шеф, не важно где я "халтурю", но должен сообщать ему о всех местах подработки."
Леша, узнав от меня о новом перспективном молодом симпатичном кандидате еврейской национальности, подошел к делу почти профессионально. Он стал беседовать буквально со всеми коллегами, выясняя их возможности получения площади на газетной полосе или выхода в эфир, желательно прямой. Одновременно он стал тренировать М., получая за это вполне приличное вознаграждение в долларах США. Конкретную ставку в час, я конечно же не помню, одно точно - речь не шла о многих сотнях баксов в час. Кандидат в кандидаты отличался присущей многим евреям упёртостью, упрямством и тупостью. (Всех желающих попинать автора за антисемитизм отсылаю к Игорю (Гарику) Губерману. А.Л). Ставка не была высока и вполне доступна для вышедшего из жиденят.
О том кто он есть и откуда пошёл в первом приближении объяснил мне опять же таки дальний родственник - будущий двоюродный свояк. М. подвизался в фирме занимавшейся выпуском компьютерных программ для нефтяной промышленности. Программы были в основном бухгалтерские. И требовали вечного обновления. Соответственно доход программеров можно только вообразить. Как помниться М. наравне с моим двоюродным свояком закончил известный на весь мир институт - университет на Петроградской стороне напротив зоосада. Правда, родственник занимаясь поисками адекватной работы пока челночил, а М. "свезло", как Полиграфу Полиграфовичу Шарикову.
Звездец частного порядка настал тогда когда М. внезапно оказался в Мариинском дворце. Рядом с торжественной лестницей, ведущей в зал, где царь-освободитель почти покончил с крепостным правом России Кандидат-Кандидатыч о чем то трепался с Алексеем Воловиковым, не сняв клетчатого горохового пальто. Взглянул я темные глаза М. и ... ОХРЕНЕЛ: в глазах будущего народного избранника - тревожная пустота. И все. Он - фукс, темная лошадка, пустое место. Таково было мое тогдашнее восприятие момента. Позже я разговорился любимой многими щуками и акулами пера в курилке под лестницей. Стыдновато признаться, но за сигареткой в откровенной беседе с ведущей "Петербургской панорамы", очаровательной Эльвирой Г. этот эпизод, до кучи совпавший с рядом событий моей личной жизни довел меня до слез. Надеюсь, что она забыла мою тихую мужскую истерику.
Значительно позже во время заседания ЗС СПб М. припёрся в Большой зал в верхней одежде. Вел заседание нынешний лидер Справ.россии, будущий большой любитель разработчиков фильтров священных вод и обитающих там выхухолей, Миронов. Не отходя от микрофона ИО спикера гневно послал М. Прямо на выход, до гардероба. С вещами!
  Журналистские сны
Это было почти навязчивым кошмаром. Это снилось мне постоянно. Раз в квартал или чаще. Сюжет: Идет пресс-конференция тогдашнего премьера В.С. Черномырдина, я встаю, пытаюсь задать вопрос и не могу произнести ни слова. Просто не могу. Паралич языка. Или... не знаю как это называется. Парез может быть. Просыпаюсь в холодном поту, Первая мысль: " Фу черт, опять!"....
Впервые ещё не проявлявший тогда присущей ему афористичности Черномырдин приехал в СПб в том числе и для переговоров с премьер министром одной из прибалтийских республик. Произвел впечатление, мягко говоря, не слишком далекого человека. Вопросов у АНИ (Агентства Новостей и Информации) у него к нему не было. В один из следующих случаев премьер и лидер движения "наш дом газпром" приезжал в Северную, ставшей уже криминальной столицу в том числе и для того, чтоб вручить кандидатские удостоверения своим высоко думным адептам. Действо проистекало в Доме Ученых им. Горького на Дворцовой небрежной. После него - общение с прессой. Задал я свой какой-то вопрос. Уже от агентства "Постфактум", куда меня переманил известный краевед Алексей Ерофеев. Кошмар прекратился.
Другой сон связан с первым независимым изданием в Санкт-Петербурге газетой "Час Пик". Обстоятельства сложились так, что не смотря на доброе отношение Наталии Сергеевны Черкесовой (Чаплиной) я был вынужден прекратить печататься на постоянной основе в газете ПЧП. (Спустя пару месяцев Вадим Сафонов главный редактор и совладелец телекомпании Бюро Телевизионных Новостей (слоган - МЫ НЕ ДЕЛАЕМ НОВОСТИ. МЫ О НИХ СООБЩАЕМ) пригласил меня заняться журналистикой на новом технологическом уровне - в сети Интернет. Напоминаю дело было в начале лета 1998 года. Кризис "Киндер-сюрприз" подкосил наши начинания.) Спустя какое-то время стал мне снится один и тот же сон. Регулярно. Несколько лет подряд. Один раз в месяц или в два точно снился. Просто феномен какой-то повторения сновидений. Сюжет:
Где-то после пресс-конференции или в начале фуршета я встречаю Наталию Сергеевну Чаплину (Черкесову) и рассказываю ей о том, как хорошо работалось, как я был почти счастлив в Часе Пик. Она отвечает: "Газета у нас была такая, особенная...".
Во время презентации новых полос ПЧП посвященных котам (их взялись делать Лада и Дима Мотрич), которое имело место быть в гостинице "Ангелетер" в тот самый момент когда Горизбирком подсчитывал голоса, отданные за кандидатов очередной Госдуры, разговор с милой Наталией Сергеевной состоялся. Именно того содержания что был во сне. Навязчивое видение оставило меня.

Год черной голодной и злой обезьяны
Так звучал заголовок в газете "Санкт-Петербургские Биржевые Ведомости" (СПбБВ) открывающий первый номер 1992 года. Это издание было учреждено Петербургской Товарно-Фондовой биржей, центральная контора которой находилась на улице Желябова, а брокерские офисы и службы находились на Лиговском проспекте в 64 доме. По словам осведомленных лиц, позже из тогда еще действовавшего в предсмертных судорогах ОК КПСС пришла директива - всем директорам крупнейших предприятий Ленинграда - Питера принять участие в создании ТФБ "Санкт-Петербург". Той самой умостившейся в ныне снесённом павильоне Ленэкспо на Большом проспекте Васильевского острова, которой еще потом пришлось сносить несколько этажей из-за порчи открыточного вида якобы туристической столицы России.
Издание на восьми полосах формата А3 рассылалось по всем более 1400 биржам на территории уже почти бывшего Союза СССР. Достаточно случайно меня пригласили иск4атьл и размещать рекламу в этом достаточно многообещающем издании с тиражом 10 000 экз.
Собеседование с главным редактором Андреем Мазурмовичем и ответственным секретарем Алексеем Болгаровым состоялось в кафе "Гамбит" на первом этаж шахматного клуба им. Чигорина. Газету я видел и раньше. Условия: мне 15% от суммы заказа. (Цена кв. см раз в 15 ниже чем в сверхпопулярной тогда "Смене"), 4 публикации подряд и заказчик получает приличную скидку (20% вроде как? (А.Л.)).
И те то что бы мне делать было абсолютно нечего, но дальнейшие мои перспективы в новой России правительства Силаева и Президента Ельцина представляли серую (sis!) дыру. Денег маловато, Павловская "реформа" заморозила на счету в Сбербанке приличную сумму. Почему бы и нет, в конце концов. Дело для меня новое, может быть интересное. Все лучше, чем порнуху из Прибалтики в Россию возить, чем я занимался последний год. Рекламу следовало собирать под гарантийные письма на имя галвреда. Просидев на домашнем телефоне часа три, тупо обзванивая фирмы и компании разместившиеся "Смене" в шестом часу вечера я услышал долгожданное "да" на другом конце провода.
- Сегодня, до какого часа подъехать можно?
- Минут 40 мы еще будем на месте, приезжайте, - ответил любезный голос представителя Корабельной биржи.
За первым гарантийным письмом ехал я в куртке средней советской паршивости, в джинсах фирмы "СэмПэл" (контрафактный самострок), имея на ногах ботики "Прощай молодость". Тот еще видок... Зато на микроавтобусе РАФ за 3 предпоследние рубля. Это чтобы не опоздать. А что такое автопробки Питер узнал значиииительно позже. Гарантийка была получена и привезена в редакцию. Главред тут же дал мне бланк договора. В параграфе "Особые условия" я указал "Вознаграждение выплачивается по представлении Гарантийного". Меня не должно было волновать, когда рекламодатель изволит соизволить перечислись средства на счет ПТФБ.
Так я и занялся рекламой. Впервые.
Газета СПбБВ в течении месяца из планово-убыточной, к чему учредитель уже привык, вышла в ноль и начала приносить прибыль. Причем, как я понял оооочень не плохую... Туда же я и начал писать. Так, например, послали меня на семинар посвященный предстоящим аукционам. Увидел там знаменитого в то время экономиста Сергея Андреева и сделал с ним интервью. На полосу А-3 будущий депутат ЗС СПб наговорил мне достаточно много для того, чтобы через несколько дней после публикации в редакцию заявился чиновник из мэрии и стал требовать опровержения, угрожая судом. (Сколько раз потом судом угрожали - не счесть, хоть бы один деятель исковое заявление до судебной канцелярии донес!!!)
Несколько забавный эпизод произошел когда после презентации Лесной биржи в четвертый двор на Лиговке 64 (там жили СПбБВ) вернулись наши девочки -секретари дежурившие у телефона по 4 часа) главред Андрей Мазурмович и ответсек Алексей Болгаров. Вернулись они не одни, а с двумя старпёрами номенклатурного вида. Позже выяснилось, что в дальнейшие романтические планы теплой кампании входило посещение ресторана. Или чего то такого особенного. С учено пристальным видом товаристчи коммунисты (ставшие в одночасье после 19 августа 1991 года господами-демократами) начали наводить критику.
- Для кого вы делаете вашу газету? - смотря поверх очков вопрошал тот, что по толще.
- Нет, это никуда не годится... - вторил ему менее упитанный собеседник в костюме.
- Для удовлетворения своих собственных амбиций, - ничтоже сумняшись ответил Алексей Болгаров.
- Вы с какого предприятия? - спросил я.
- Мы представляем Производственное Мебельное Объединение "Невская Дубровка"...
- А даже так!? -почему я то возмутился в ответ, - а скажите почему ваш генеральный директор так хамски относиться к своим рабочим, ведет себя с ними как барин с крепостными? Почему люди десятилетиями ждут жилья, прозябая в каркасно-засыпных домиках-развалюхах?
Дело в том, что сотрудничая в газете "Невская заря" я пару раз сталкивался с ПМО "Невская Дубровка". Те еще впечатления были...Старой номенклатуре ничего не оставалось кроме того как ретироваться. Продолжение банкета не состоялось.
  Андрей Мазурмович родом из Кондопоги, среднего образования, в то время был довольно хамоватым отчаянным демагогом. Да иным, наверное, и нельзя было быть, общаясь с "новыми русскими" из братств коротких стрижек и бритоголовых. Привычка у него была дурная: чуть, что в голос. Орать. Видно иначе руководить не умел. Субъекты "высокопоставленного" гнева - подчиненные.
Пару раз я побывал на выпуске газеты в типографии Лениздата вместе с ответственным секретарем нашей газеты Алексеем Болгаровым. Своими глазами увидел, что называется, понюхал, пощупал, ощутил весь типографский процесс: от изготовления оригинал макета и его монтажа, до двойной пересъемки, производства фотоформ и выпуска тиража. Кстати газета "Невское время" сдавала оригинал-макет чуть раньше нас или чуть позже, но их курьер просто отставлял папки макетом и уходил. Мы торчали в типографии до закрытия метро, а иногда и позже, за что и пользовались уважением сотрудников Лениздата.
Наорал и на меня как то главред Андрей Геннадьевич. И услышал в ответ, что это был первый раз ора. На третий раз - он может искать себе нового зав. отделом рекламы (появление моего имени в выходных данных издания существенно подняло заниженную самооценку, и я имел неосторожность завести речь о том, чтобы создать при газете или бирже рекламное агентство). Так оно и случилось. Наорал он 1 раз, через пару недель или раньше - другой. Громко дверью я не хлопал, но из источников доходов остались лишь гонорары Агентства Новостей и Информации (АНИ). Однажды после пресс-конференции в Мариинском дворце, полуголодный, с рублем в кармане я шел по Литейному проспекту. И хватило у меня заходить в каждую кафешку смотреть на ценник видя, что кофе или чай с любым из пирожков дороже чем то, что звякает у меня в кармане. Нанюхался аппетитных запахов до одурения и умопомрачения. Почти до голодного обморока. Хорошо, что в начале Литейного старинная приятельница жила, зашел к ней. По старой дружбе накормили меня макаронами по-флотски и угостили (чаем или кофе?)
История сотрудничества с "БИРжевкой", метившей на имидж делового издания для всех, имела своё совсем печальное продолжение. Благо работал я в редакции с 12 до 23 часов с парой перерывов на легкий ленч в кафеюшнике, что находился на другой стороне Лиговского проспекта, реклама в газету продолжала идти и после моего увольнения. Издание стало доходным. Биржевой Комитет ПТФБ решил урезать процент отчислений с рекламных поступлений, которые шли в пользу редакции. Главред Мазурмович весьма возмутился и сказал что то типа того, что раз так, то мы уходим. (Бывший абитуриент Юрфака ЛГУ им. Жданова почему то воображал себе, что в новой стране в которую стала превращаться РСФСР почему то продолжает действовать закон о Советах Трудовых коллективов, принятый еще при приснопамятном Андропове. К тому времени большинство уже основательно подзабыло про цену водки-андроповки 4,70.)
Главредом стала бывшая заместитель Мазурмовича Надя Богданова - симпатичная девушка средне-молодого возраста.
Как не странно ушедший вслед за Мазурмовичем коллектив не увел с собой ничего кроме своей интеллектуальной собственности, и ту не увел, а просто защитил паролем. Да еще снес с IBM-386 издательскую систему Вентура Паблишер, в которой, собственно говоря, и версталась наша "БИРжевка". В результате приглашения нового верстальщика-наркомана дизайн СПбБВ резко обновился в сторону упрощения. Т.к. бывший главред уже успел уволить корректора, тихого но, безусловно смелого, (других в партии "Демократический союз" не было) Бориса Пруцкова корректором стал Надин бой-френд; или как она сама называла его - паж.
Надя пригласила меня обратно. Как прежде рекламой руководить. И цены на колхозных, и оптово-розничном техническом рынках фиксировать.
Я возобновил связи, мы сделали пару выпусков, а потом она зачем-то меня уволила. Причины увольнения до сих пор для меня - загадка. Газета "Санкт-Петербургские Биржевые Ведомости" просуществовала еще год или менее того. Точно не помню.
Работа там и в Агентстве Новостей и Информации (АНИ) дали мне первый опыт профессиональной деятельности. Наблюдение за происходящим в Мариинском дворце и освещение Второго международного Банковского конгресса стали мне первыми уроками профессиональной школы. Той школы, где учатся, воспитывая себя сами. На примере других.
  Информация ОТ КОТОРОЙ Я ЧУТЬ НЕ ЛОПНУЛ.
  От гордости
Конец весны 1992 года. Петросовет, пресс-конференция в кабинете председателя Александра Беляева. На нее я (редкий случай) опоздал. Минут на 10-15. Слушаю финал выступления и вопросы коллег. И все они какие-то местные, мелкотравчатые. Для Москвы это вообще не интересно (да и я зеваю в кулак). Необходимо вспомнить, что тогда активно обсуждался вопрос о приватизации земли и земельных ваучерах. (Чубайсовские купоны при номинале 10.000 рублей торговались на свободном рынке от 3.500 до 1.200 р.)
Мой вопрос, вопрос Агентства Новостей и Информации о том почему ВС РСФСР не принимает закон о приватизации земли и отношении к этому председателя Петербургского городского совета. Ответ: "Верховный Совет сам дискредитирует себя не принимая закона о приватизации земли..." и еще несколько фраз . Пресс-конференция заканчивается. Быстренько пока коллеги пьют кофе пишу, передаю в Москву. Еду домой. "Обедать".
Вошел, включил настроенный на "Радио России" радиоприемник... Как раз три часа дня было, новости начались. Второй или третьей новостью ведущий, сославшись на АНИ, прочитал мою информацию о приватизации земли.
 
 
  История смешная до слез.
 
  Перед ним была дверь.
  Временами она шаталась, временами шевелилась. Надо было сосредоточится, чтобы попасть ключом в замочную скважину, на которой иногда прорастала шерсть.
  Наваждение требовало, чтобы его скинули.
  Володя вернулся в ванну и снова подставил голову под холодную воду...
 
 
  Открыв дверь, он оказался на лестничной площадке. После недолгой борьбы с кнопкой вызова лифта он спустился вниз.
  Мело.
  Заметало все.
  Подъезды.
  Первые этажи.
  Подворотни.
 
  Вглядевшись сквозь снежную мглу и туман Володя, с трудом, на противоположной стороне улицы вновь обнаружил магазин "24 часа".
  Там с некоторыми трудностями ему удалось приобрести вожделенную водку.
  Первый раз к бутылке он приложился сразу в магазине.
 
  Вышел.
  По-прежнему мело.
  Снег мрачно нависал с веток, с крыш, козырьков подъездов, грозя превратится после ближайшей оттепели в убийственные сосульки.
  Проходя сквозь глюки и ужастики порожденные его собственным воображением, где фигурировали мертвый отец, живая мать, многочисленные любовницы, предполагаемые дети... Володя вернулся к себе.
  Дохлебав до половины бутылки, он заснул непрочным, потным и тревожным сном.
 
 
 
  Ветер продолжал по страшному завывать, когда он проснулся. За окном доматывала свои последние часы непроглядная ночь. Володя встал, нашарил сигареты, спички, закурил. Вторая затяжка вызвала жесткий позыв рвоты...
 
  Через несколько часов он очнулся.
  В дверь звонили. Звонили настойчиво. Видимо давно.
  Пересиливая себя, Вова кое-как встал. Одеваться не требовалось. Он спал в одежде.
  Открыл, не спрашивая: "Кто?".
 
  На пороге стояла Лена.
 -- Привет! - выдавил он из себя, слегка онемев.
 -- Здравствуй! - можно войти?.
 -- Да, да, конечно. Проходи. Что случилось?
 -- Почему что-то должно обязательно случится? Впрочем, ты прав. Случилось. Я ушла от мужа.
 
  Володя молчал, мало что понимая.
 -- Ну и вид у тебя! Какой день пьешь?
 -- Третий... или четвертый... Ты проходи на кухню. Я сейчас чайник поставлю.
 -- Давай лучше я сама, - сказала Лена, глядя на прыгающие в его руках спички, - почему ты ничего не спрашиваешь?
 -- Захочешь, сама расскажешь, - произнес он, наливая водку в чайную чашку, - будешь?
 -- Нет уж. Увольте-с
  Тебя хоть прямо в агитплакат вставляй о вреде пьянства и алкоголизма.
 -- Вставляй, - равнодушно махнув рукой, он опрокинул в себя содержимое чашечки с цветочками.
 -- Полегчало?
 -- Сейчас приживется. Так что случилось?
 -- В общем ничего. Надоели друг другу. До смерти. Скорее он мне.
  Володя непонимающе взглянул в ее глаза.
 -- Ты представить себе не можешь, какой он скучный, однообразный, да еще к тому же скупой. Надоело ругаться из-за каждой мелочи, из-за каждой ерунды. Молчишь, так он еще хуже орет.
 -- Мишка-то?
 -- Ну да.
 -- И чтобы понять это потребовалось 5 лет?
 -- Меньше. Основное время ушло на то чтобы принять решение.
 -- И ты приняла?
 -- Да, - четко произнесла Лена.
 
 
  Помолчали.
 -- Смелая ты. А если бы я был не один?
 -- Ну что я тебя не знаю, что ли?
  Володя набулькал ещё водки. Выпил.
 -- Может хватит? - мягко спросила Лена.
 -- Да. Пожалуй. Лучше не будет.
 -- Хуже тоже. Ложись. Тебе надо поспать.
 -- А сколько сейчас времени?
 -- Уже десять.
 -- Утра?
 -- Ты совсем уже!.. Вечера!!!
  Он лег, на этот раз разделся.
 
 
  Когда Володя проснулся за окном во всей своей белизне и прелести сияло солнечное зимнее утро.
 -- Куда поедем?
 -- А ты куда хочешь?
 -- Куда-нибудь за город.
 -- В Павловск?
 -- Нет. Мы туда с мужем почти каждые выходные ездили. Причем спорили, до ожесточения и хирипоты, каждый раз - в Пушкин или в Павловск ехать.
 -- Что ж, изберем другое направление.
 
 
  Они вышли из дома, по дороге зашли в соседнее кафе. После того как Вова заказал кофе и бутерброды, знакомый бармен вопросительно посмотрел на него:
 -- И все?
 -- Сегодня все.
 
  Потом был Финляндский вокзал с его толчеей рыбаков и лыжников. Они сели в первую попавшуюся электричку. Вышли в Репино. Почему именно там? На этот вопрос, наверное никто не ответит.
  Морозный воздух доделал с Володей то, с чем не до конца справился 12-ти часовой сон.
  Обратно поехали на автобусе. Хоть и дольше, но романтичнее.
  Так Лена сказала.
  По дороге, в электричке, на берегу залива, в автобусе они разговаривали, говорили, говорили, говорили, вспоминая общих знакомых, рассказывали друг другу. Про всё что было с ними. Но к серьезному не подступались. Будто боялись чего.
  Когда приехали в город, он спросил:
 -- Ну что, домой?
 -- Да, только за чемоданом заехать надо. К подруге.
 -- Хм, а почему ты вещи у подруги оставила?
 -- Во- первых, она живет рядом; во вторых, ты действительно мог быть не один.
 
  Лена зашла в дом одна. Он курил внизу.
 
  Поднялась, позвонила.
 -- Ну что, возвращаешься? - с улыбкой спросила Наташа.
 -- Смотря к чему.
 -- То есть?
 -- Возвращаюсь к любви.
 -- Смотри, не пожалей. Променяешь "Быки на индыки".
 -- ???
 -- Быка на индюка. Это по-украински. И чего тебе не хватает? Не понимаю.
 -- Любви. И широты. И непредсказуемости.
 -- Ну, последнее, судя по твоим рассказам, у тебя будет в избытке. Удачи!
 -- Спасибо! Созвонимся!
 
 
 -- Это все? - удивленно спросил он, глядя на единственный чемодан.
 -- Что все? - переспросила Лена.
 -- Все твои вещи?
 -- Все. Почти. Я когда-то где-то читала книгу... Там говорилось, что все что может понадобиться человеку, легко умещается в одном чемодане. Если что-то понадобится, потом заберу.
 
  На такси они вернулись домой. Володя поймал себя на том, что он в своих мыслях уже называет свою холостятскую и довольно неприглядную квартиру их общим домом.
 
  И снова была ночь.
  На этот раз их ночь.
  Они отдавались друг другу с такой беспощадной яростью, как будто хотели компенсировать потерянные годы.
  Пресыщение не наступало.
  В четвертом часу утра он счастливый, обессиленный, но не насытившийся до конца, откинулся на подушку. Лена уютно лежала на его руке. Другая его рука держала только что зажженную сигарету. Они молчали...
 -- Страшно подумать, тихо произнес он.
 -- Да... действительно... страшно...
 -- Ты о чем?
 -- А ты?
 -- О том, что ты могла не прийти тогда утром.
 -- Я тоже.
  "Слушай, - после недолгой паузы спросила она, - а если бы я не пришла, ты так бы и продолжал звонить три раза в год? На 8 марта, в мой день рождения, и под Новый год?"
 -- Наверное...
 -- И не сделал бы ничего, чтобы снова сблизиться, завоевать меня?
 -- Я убедился в бесперспективности этого. Пять лет назад.
  - Странные вы, мужики. Сначала осаждаете, как неприступную крепость, потом исчезаете...
  - Да я, наверное, больше бы и не звонил.
  - Почему?
  - Скоро бы уже допился.
  - Но ведь ты меня нашла!
  - Слава Богу!
  Он прижал ее к себе. Их тела снова переплелись.
 
  Утром, хотя навряд ли, можно назвать утром первый час утреннего дня, он проснулся раньше ее. Осторожно высвободил руку. Нашарил тапки. Вышел на кухню. Закурил. Поставил кофе.
  Лена не дала ему принести чашки в комнату. Она появилась на кухне сама.
  - Как чудно пахнет!
  - Сейчас будет готово.
  -Чем сегодня займемся?
  - Не знаю. Вообще-то надо работу искать. Не век же по халтурам бегать.
  - Лучше отдохни еще. А то вид у тебя не больно презентабельный. И потом, сегодня воскресенье.
  - А ты что будешь делать?
  - Ну, я занятие себе всегда найду. У тебя, наверное, стирки накопилось?
  - Вот еще чего не хватало! Я в прачечную сдаю.
  Их спор закончился тем, что они снова завалились в постель.
 
 
  Следующий день начался с телефонного звонка. Обнаружил себя старый приятель.
  - Здорово! Жив еще? Как дела?
  - Ничего идут дела, голова пока цела...
  - Слушай, разговор есть.
  - Давай.
  - Не по телефону.
  - Что за секреты?
  - Большие тайны.
  - Мадридского двора?
  - Почти. Давай сегодня на Гостином дворе в шесть вечера.
  - Давай.
 
  Впервые за три дня он оставил Лену одну.
 
  После встречи они с Сашей прождали минут 15.
  - Дима, - представился он, - извините ребята, припарковаться никак не мог. Поехали?
 
  Они рванули по сумрачно-весеннему городу. Попетляли по центру и выскочили на набережную. По набережной, через Охтинский мост, через площадь в небольшую тупиковую улочку. Остановились. Поднялись на 4-й этаж. В двери квартиры был видео-глазок, а в прихожей сидел охранник. Это наводило на некоторые размышления...
  - Здравствуйте, проходите...
 
 
  Володя вышел из загадочной квартиры спустя часа три. Вышел и привычно оглянулся, надеясь обнаружить за собой слежку. И подумал о том, что уже давно т а к не оглядывался. Пройдя несколько десятков метров, он снова оглянулся. В течении этих часов он слушал историю о сватке кланов в питерской похоронке. Сражение за могильный Клондайк шло не первый год. Отношения обострялись. Счет уже шел на трупы. На двоих сидевших с ним за одним столом совершались покушения. В третьего стреляли - 7 пуль. Еще одного взрывали.
  Цель разговора была проста - обеспечить публикацию в одной из газет. Конечно же, эти люди хотели представить себя "белыми и пушистыми". Но на самом деле, и Володя это понимал, это совсем не совсем соответствовало действительности. Теперь, шагая по городу, и проверяя слежку он пытался проанализировать разговор и грубо представить себе на сколько надо разделить полученную информацию.
 
 
  "Да журналистика ревнивая дама, которая всё время ищет любви, но почему ее все время все стремятся использовать её, как проститутку?" - думал Володя.
  Если коротко, то одна группа похоронщиков пыталась вести войну против другой. Пока безуспешно. "другие" благополучно выжимали конкурентов из всех доходных мест. "Да если эти ребята решили обратиться к прессе, то дело у них совсем швах", - думал он. До сих пор в похоронке предпочитали делать все более чем шито-крыто. В случае чего, сами же и похоронят, - " Как бы не меня самого," - усмехнулся Володя в очередной раз оглядываясь. Его опыт показывал, что правых в таких делах не бывает.
 
 
  Домой он вернулся усталый и озабоченный.
  - Ну как? - встретила его Алена.
  Холостятская берлога сверкала чистотой и уютом.
  - Здорово!
  - Ты доволен? Я только твой стол трогать не стала.
  - Правильно.
  - Ты чего такой смурной? Тяжелый разговор был?
  - Да уж--ж-ж-ж.. Такой тяжелый, что лучше и не рассказывать.
  - Интересное дело?
  - Офигительно!..
 
 
  Один достаточно разумный коллега, съевший собаку на такого рода расследованиях привык размазывать их результаты тонким слоем по газетной полосе. Тема оказалась востребованной. Бандиты- беспредельщики - менты... - романтика!..
  Потом коллега стал на туже тему книжки писать. Иногда даже с претензией на документальность. Правда, те же бандиты над его творениями иногда откровенно смеялись.
  А однажды, после очередного заседания суда над одним из "авторитетов" просили передать не в меру плодовитому автору, чтобы тот как бы врал по-меньше. Поскромнее был.
  А коллега тем временем ненавязчиво внедрял в хрупкое общественное сознание, до подлости простую мысль о эффективности деятельности "крышевавших" разводчиков. Для бизнеса в частности. И для общества вообще. Лучше, мол, к бандюкам обратиться, чем в прокуратуру. Там пока суд да дело... А тут быстро и эффективно. В темпе и с качеством. Паяльник в анус и все дела. Правда скоро и органы, которым судя по названию следовало охранять порядок и право, стали заниматься тем же самым, чем откровенные бандюганы. На хлеб с маслом и с икрой зарабатывали. И если случались между ними столкновения, то лишь по причине раздела сфер влияния.
  Так вот этот коллега однажды высказал правильную мысль - для журналиста самое опасное время это от сбора информации до выхода материала. Когда статья напечатана, бороться с человеком смысла нет. Месть чувство иррациональное. В этом, так же как и в том, что алкоголизм - профессиональное заболевание журналистов он был прав.
  По уму, надо было уехать куда-нибудь на несколько дней.
  Но, во-первых, ехать было не куда. Во-вторых, не хотелось оставлять Лену одну. А взять с собой ее было невозможно. Она работала. И, между прочим, они уже начали жить на ее деньги. Володины недопропитые кончились. Высказав все это Алене с шутками и прибаутками, Володя обобщил: "Вобщем за неимение горничной, живем с дворником." Лена посмотрела на него тревожно и вопросительно.
  - Не бойся. Ничего со мною не случится. Никому кроме тебя я не нужен.
  - Ну-ну, вскрытие покажет...
  - Шуточки у тебя, Шарапов!..
  - А что еще остается? Я знаю как мало надо, чтобы убить человека. Врач все-таки.
  - Ну, и не надо мне лечить мозги.
  - Так вроде больше у тебя ничего не болит.
  - До поры - до времени.
  - Смотри, накаркаешь...
  Так или иначе, Володя преимущественно сидел дома. Уже третий день. На четвертый позвонил Саша.
 
 
  - Волоха, останавливай!
  - Что останавливать?
  - Публикацию!
  - Да вы там, что совсем с ума походили? То давай-давай, то останавливай... Это же материал, а не автомобиль. За него главная редактрисса уцепилась с таким охотничьим азартом...
  - Останавливай. Придумай что-нибудь.
  - Ну, вы даете!.. Совсем как той истории с такситкой
  - Что за история?
  - Да одна водительша рассказывала. Подхватила он богатого пассажира в Пулково. Он откуда-то с северов был с золота. Клиент и говорит:
  - А правда, что в Питере мосты разводят?
  - Правда. Но это только ночью бывает.
  - А днем нельзя? Понимаете я здесь проездом. На юг лечу. У меня всего два часа. Я так бы хотел увидеть... Так, так бы хотел...
  Шоферша звонит диспетчеру, объясняет - у меня - де клиент с северов, в первый раз в нашем городе, мостов не видел, нельзя ли показать?
  Диспечерша ей в ответ:
  - Ваш пассажир он вообще как?!. Понимает? Где он находится и что просит? Это же мост! Это же Ленинград! Это же движение!
  Пассажир:
  - Я все понимаю, все понимаю...
  Диспетчер: "подождите я сейчас узнаю, что можно сделать.
  А тогда мост Александра Невского ремонтировали. У него противовес упал, и мост постоянно в разведенном состоянии был.
  Проходит некоторое время и диспетчер: "Быстро, как только можете быстро, летите к Александроневскому мосту. Обещали развести.
  Те подлетают. Мост разведен.
  Стоит намертво.
  Клиент говорит: "Ну и ну! Ну здорово!!. Ну во-о-о-още!!!
  Проходит пять минут.
  - А когда его сведут?
  Таксистка: " Я сейчас спрошу!"
  Диспечерша: "Ваш пассажир он вообще не себе??! Развести - свести... Это же Ленинград. Это же мост. Это же общественный транспорт, движение....Когда надо, тогда и сведут. Может через 15 минут, может через час, а может и через три.
  Хорошо, что у пассажира самолет был.
  - Классная история.
  - Твои похоронщики, понимают, что обратного хода уже не будет.
  - Понимают. Останавливай.
  - Попробую.
 
 
  Редактору Володя сказал, что его "клиенты" не подтверждают некоторую информацию. На самом деле "Клиенты" рассчитывали на примирение. Они не рискнули выносить сор из кладбищенской избы. Но это здание оказалось на самом деле не слишком пригодным для дальнейшего проживания. Вскоре одного из тех, с кем Володя и Саша общались, тем памятным вечером "закрыли" в "Крестах". А сами журналисты стали носителями опасной информации. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
 
 
  Очередной звонок раздался тогда, когда его никто не ждал. Не слишком рано и не слишком поздно.
  - Владимира Константиновича!
  - Слушаю.
  - Слушай, если ты будешь слушать слишком много, то услышишь меньше, чем тебе хотелось бы... Понял?
  - Нет
  - Поймешь.
 
  Володя швырнул трубку.
 -- Кто звонил? - поинтересовалась Лена.
 -- Они.
 -- Чего хотели?
 -- Чтобы их слушал
 -- Может в милицию обратиться?
 -- Менты тебя же и сдадут со всеми потрохами.
 -- А что делать?
 -- Ничего.
 -- Как?
 -- Так. Ни-че-го. Подставили нас, кажется, слегка.
 -- А когда не слегка будет? Что будешь делать?
  Вопрос повис в воздухе. Ответа на него не было.
  Зато снова была настоящая ночь любви. Им обоим стало ясно, как легко потерять то, к чему они оба так долго и трудно шли.
 
 
  Алена заснула.
  Володя аккуратно высвободил из под нее руку, тихо-тихо вышел на кухню.
  Закурил.
  Сна явно не было.
  Вытащил из шкафа книгу любимых стихов. Начал читать.
 
 
 
 
  Потом отвлекся, вспоминая, как они познакомились с Леной.
  Это было лет шесть назад. Он в самом благодушном настроении шел по улице. Навстречу девушка. Симпатичная. Еще издали понравилась. Он попросил к нее спичек. Выяснилось, что девушка не курит. Спички конечно же у Володи были. Оказалось, что девушку звать Леной, что она заканчивает медицинский, живет в общаге.
  Он сказал, что будет называть ее Аленой. Ей это понравилось.
  А еще ей понравилось, что он журналист, что с ним интересно, что он вроде как все обо всем и обо всех знает...
  Ему как будто не хватало именно такого знакомства. В первый вечер он только проводил Алену до дома. И все.
  Встретившись в следующий раз они, как это не банально звучит, пошли в кино. Хоть фильм именовался комедией, и были в нем смешные ситуации, но по большому счету, смеяться было не над чем. Скорее можно было погрустить над абсурдом человеческой жизни.
  На третий раз Володя пригласил Алену к себе домой. Домой - громко сказано. Он просто снимал комнату в коммуналке. Лена не хотела идти, отговариваясь тем, что не ходит в гости к малознакомым молодым людям.
  Но Володя настоял на своем
  Неизвестно, чего ждала Лена, но и во время этой встречи ничего не произошло. Все случилось позже. Как он говорил, во благовремении. Тогда, когда они уже знали, что любят друг друга.
 
  Любить-то она его любила, но замуж, несмотря на прямые неоднократные предложения не торопилась. Видела как он пьет.
  Понимала, что честную журналистику надежным хлебом назвать можно с очень большой натяжкой.
  А кроме того, Володя писал. Писал запойно. Целые ночи просиживал над несколькими страницами очередного рассказа. А на следующий день эти страницы безжалостно выбрасывались в мусорное ведро. Писал и не пытался что-нибудь напечатать. В лучшем случае - читал ей, друзьям-приятелям.
 
 
  Романтика, любовь удивительным образом сочеталась в Елене с трезвым расчетом и практицизмом. Несколько раз они всерьез ссорились. Потом мирились. И, в конце концов, как-то под 8-е марта расстались надолго.
 
 
  Можно сказать: "Свято место пусто не бывает" или "... природа не терпит пустоты". Но в жизни Алены появился Миша. Он только что закончил политехнический институт и удачно устроился в контору занимавшуюся проектированием нефтеперерабатывающего оборудования. В Мише было все то, чего не было в Володе. Стабильность, надежность, относительно большая зарплата, серьезность, рассудительность... Можно еще долго перечислять. Еще в нем были скуповатость и некоторое занудство, но с этим, думала Лена, можно жить.
  Не критично.
  И еще не было любви. Впрочем, без этого тоже можно жить. Был секс. И то хорошо.
  Нельзя сказать, что Елене легко дался ее выбор. Много ночных часов она провела, взвешивая "про" и "контра".
  И все-таки выбрала Мишу.
 
 
  Через шесть месяцев Вова позвонил. Она очень обрадовалась. Думала, что он уже никогда не объявится. Он предложил встретиться, отметить годовщину знакомства. Алена согласилась.
  Они долго разговаривали в каком-то более или менее приличном кафе. Лена рассказывала о своей почти замужней жизни. Он сидел, слушал, и незаметно скрипел зубами, понимая, что его "поезд ушел", понимая как много он потерял, понимая, как мало нужно было изменить себя для того чтобы быть сегодня (да и потом тоже!) Счастливым. Именно так! С большой буквы!
  Он проводил ее домой, чмокнул в щеку на прощание, и... в этот же вечер напился до беспамятства. "Пей-не пей, теперь все равно. Так лучше уж пей, теперь все можно",- говорил он опуская в себя очередную рюмку. Его Аленушка была для него безвозвратно потеряна. Володя слишком долго держал паузу. Теперь оставалось только смириться со свершившимся фактом.
 
 
  Во время встречи Лена снова с головой окунулась в чувственную романтику. Оказалось, что к старому вернуться до смешного просто. И от этого стало немного страшно. С Мишей Володя тоже однажды встретился. Она пошла на некий риск и познакомила их. Как не странно, но Миша Володе даже понравился.
 
  Володя поставил на себе эксперимент. Об этом способе бороться с любовью, которая без взаимности и представляет собой сплошные страдания, ему как-то рассказывал один приятель.
  Метод был до смешного прост. Не надо давить в себе чувство, запрещать себе думать о предмете и т.п... Любишь себе и люби на здоровье. Люби потихонечку. Люби и любуйся - вот какое у меня чувство красивое, чистое, нежное и т.д. и т.п. и пр., пр.., пр...
  Так оно (чувство) само по себе и сойдет на нет.
 
 
 
  Способ приносил плоды. Не то, чтобы Володя вылечился совсем, но стало значительно легче. Почти легко. Легко и пусто.
  Он действительно три раза в год звонил ей. Узнавал новости. Лена была рада его вниманию. Три-четыре раза они встречались на нейтральной территории, в кафе, на улице. Но не более. Он не считал себя вправе воровать то, что ему больше не принадлежало.
 
  Между тем ее муж вместе с несколькими своими коллегами организовал собственную фирму, в которую перетекла часть заказов с его бывшей работы. Небольшая часть. Но и этого вполне хватало для того чтобы семейные доходы увеличились в разы. И чем больше денег появлялось, тем скупее и занудливее становился Миша.
  Они не ругались в общепринятом смысле этого слова. Он читал ей бесконечные морали и нотации. Она молча их выслушивала. Иногда складывалось впечатление, что ему доставляет удовольствие этот изощренный способ садизма - тянуть из другого жилы, наматывая их на кулак.
  Детей у них не было. Хотя оба проверялись и со здоровьем было все нормально.
  Иногда у Лены возникали мимолетные знакомства, но они были мимолетны в полном смысле этого слова. Дальше одной-двух встреч дело не шло.
  Частенько она вспоминала о Володе, о том как хорошо было с ним, в скольких местах они побывали, сколько всего с ними случалось, как с ним было интересно. Иногда ей попадались его публикации. И где он только темы такие раскапывал?
 
 
 
  В конце концов Лена не выдержала. Субботним утром, после того как Миша уехал на деловую встречу она собрала чемодан, отнесла его к подруге и поехала к Володе, оставив мужу записку, что больше ТАК жить не может.
 
 
  Он в то время просто существовал. Жил особо не задумываясь о будущем. Одна депутатша Госдумы как то в его интервью повторила Льва Толстого "Делай то что должно, и пусть будет то что будет". Эти слова запали ему в душу. По этому принципу он и жил. По крайней мере иногда
 
 
  Журналист отличается от писателя, как алкоголик от пьяницы. Писатель хочет - пишет. Не хочет - не пишет. Журналист хочет писать - пишет. Не хочет - тоже пишет. Сюжеты у писателя конечно в основном возникают из жизни. Но всегда можно что-то домыслить, что-то исключить, а что то вовсе придумать. А во "второй древнейшей" это делать запрещено. И любое, самое заурядное событие надо описать так, чтобы читателю было интересно. Это еще называется сделать из дерьма конфетку. Даже над самой незначительной заметкой нужно работать так, как будто ты пишешь в последний раз в жизни. И после смерти судить о тебе как о профессионале будут именно по этому материалу. Все это изматывает до предела. И физически, а главное морально. А отдых от перегрузок в России - один. Последствия "отдыха" не замедлили сказаться. Владимиру предложили уйти из газеты по собственному желанию. Он даже обрадовался. Впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему свободным.
  Свобода дело конечно хорошее, но между прочим существовать на что-то надо. Периодически стали возникать разовые, но высокооплачиваемые заказы. Журналисты называют их халтурами. Писать по заказу было достаточно противно. Но что поделать, если ничего другого нет? Жить-то надо. Если конечно надо...
  Володя частенько над этим задумывался в последнее время. Над тем, стоит ли дальше мучиться, и тянуть лямку? Надо-ли? Но всегда утешал известной строчкой Высоцкого "Как известно в гости к Богу не бывает опозданий..."
 
 
  Лямка до крови стирала плечи. Боль надо было снимать. Средство - одно. Получался замкнутый круг.
  Так и бегал бы он в этом круге, как быдло пока мотор тянул. Уже не долго оставалось.
  И вот этот утренний звонок в дверь...
  Будет ли из этого что-нибудь? Он не знал. Да и не хотел особенно знать. К водке больше не тянуло.
  И то хорошо.
 
 
  Вова потыкал еще горящим окурком в уже переполненную пепельницу. Погасил свет на кухне и удобно устроился рядом с снова ставшей его Аленой.
 
 
  Кладбищенские неплохо заплатили.
  Впервые он принимал деньги у заказчика не за публикацию, и даже не за то, что умолчит о каком-либо факте, а за снятие уже готовой статьи из номера. Ситуация показалась Володе смешной и абсурдной. Но, как говорил римский император Веспассиан, приказавший взимать плату за посещение общественных туалетов, "Деньги не пахнут".
  А еще через пару недель к Володе без звонка ворвался Саша. Вид у него был, мягко говоря, растерянный.
 -- Кофе напоишь?
 -- Без проблем.
  Они уселись за кухонным столом.
 -- Чего смурной такой? Что случилось? - спросил Володя.
 -- В меня ночью стреляли.
 -- Как? Где??
 -- Обыкновенно. На Невском. Хорошо седьмое чувство сработало. Оглянулся и кувырком за машину. Не пойму в чем дело? Попугать просто хотели, что ли? Ведь, если бы было намерение убить, давно бы уже убили. Сам понимаешь. Для них это "проще пареной репы".
 -- Да-а-а! - выдавил из себя Володя, - Делл-л-л-л-а! Делищ-щ-щ-и!..
  Помолчали.
 -- Мы с тобой стали ненужными носителями опасного компромата.
 -- Для кого не нужными? - спросил Саша.
 -- Для обеих сторон.
 -- Погоди. Там все не так просто. Они не помирятся.
 -- И что тогда?
 -- Выйдет все...
 -- А пока чего делать?
 -- Я уже позвонил кое-кому. Сегодня прилетят из Москвы. Должны разобраться...
 -- Ты "хвоста" за собой не привел?
 -- За кого ты меня принимаешь?
 
 
  Конечно, можно было вывалить все имеющиеся материалы прямо сейчас. Но это означало навсегда лишиться других заказчиков. "Честный журналист продается 1 раз".
 -- Ну тебя прикроют, - протянул Володя, Сашины связи в Москве были ему известны, - а меня?
 -- А что уже "наезжали"?
 -- Звонили. Значит и адрес им известен.
 -- И тебя прикроют. Ведь мы вместе тему разрабатывали.
 -- Во-во, в одной могиле и похоронят.
 -- Брось ты отходную раньше времени петь.
 -- Я не пою. Просто противно как-то...
 
 
  Сашка был прав. Беседа на должном уровне состоялась. Правда. без его участия. Прилетевший из Москвы "товарищ" уезжая обратно, лишь сказал: "Можешь спать спокойно". И похлопал по плечу.
 
 
  Володя стал искать постоянную работу. Обзванивал знакомых. Покупал газеты по трудоустройству. Звонил. Везде просили прислать резюме по электронной почте или по факсу. Интересно, как он его может прислать, если дома ни факса, ни интренета нет? Иногда приходилось идти на почту, или в какую-нибудь редакцию и посылать факсы от туда. Но, получив резюме, потенциальный работодатель обычно просил позвонить "на той неделе". "Та неделя" никогда не наступала. Несколько раз дело доходило до собеседования, но и после этого были сплошные обломы. Так прошел еще месяц.
 
 
  Похоронщики снова зашевелились. Их команду окончательно выживали и выжимали изо всех доходных мест. На должность директора городского крематория назначили своего человека. Он незамедлительно зачем-то открыл при крематории морг и начал обносить гигантскую территорию железобетонным забором, утверждая "на голубом глазу", что это кулумбарная стенка, желая похоронить в ней как можно больше уворованных денег.
  На этот раз просьба кладбищенских была достаточно любопытна - изготовить газетные гранки с письмом трудового коллектива в редакцию. Как будто это письмо готовится к печати. У Володи был знакомый верстальщик. За час он по образцу "слепил" газетную полосу. От настоящих гранок было не отличить. За это тоже неплохо заплатили. Хватило еще на некоторое время.
 
 
  Так прошел остаток зимы.
 
  А однажды поздним вечером, как обычно без телефонного звонка, к ним вломился Сашка.
 -- Володя, собирайся!
 -- Куда?
 -- Мы уезжаем. Так надо, Лена.
 -- Куда?
 -- На кудыкину гору! Собирайся, машина ждет!
 -- Куда?
 -- Не закудыкивай дорогу!
 -- Это надолго? - спросила Лена.
 -- Не знаю, и тебе лучше не знать.
 -- Втравил ты его в историю...
 -- Не только его.
 -- Александр, я хочу знать, что произошло?
 -- Одного из ихних убили. Первые кандидаты в подозреваемые -наши клиенты.
 -- А вы тут причем?
 -- При всем. Не задавай много лишних вопросов. Собирайся быстрей!
 
 
  Что же, действительно, как один раз сказал первый и последний президент СССР "дело пахло керосином".
  Особенно надеяться на незлобивость и добродушие противников не приходилось. Следовательно надо было "делать ноги".
  "Нищему собраться - только подпоясаться". Володины сборы заняли минут 15. Алена провозилась чуть дольше.
 
 -- Ты куда поедешь?
 -- К Наташе. К той самой, у которой мой чемодан был. Запиши телефон.
  Володя записал.
 -- Как только будет возможность - отзвонюсь... Не грусти. Все хорошо будет.
  Володя с трепетом взял ее руку и нежно поцеловал кончики пальцев.
 -- Будет?
 -- Будет!!
 
 
  Они обнялись на прощание. Алена старалась не плакать.
 
 
  Вова и Саша, поймав такси для Лены, сели в ожидавшую их машину. Резко дернув с места. "Жигуль" понес их к аэропорту.
  И вовремя.
  Через 40 минут дверь в Володину квартиру была взломана. Соседи как будто ничего не слышали. Даже милицию не потрудились вызвать. Остается только догадываться, что ожидало Вову и Лену, если бы они остались дома.
 
 
  "ТУшка" приземлилась в зауральском городе. Но и тут было небезопасно. У некоторых, с позволения сказать, людей, руки настолько длинные, что и отрубить не мешало бы. Володя конечно же позвонил с междугородненго телефона-автомата в аэропорту... Но он и сам пока не знал конечного пункта своего назначения. Так что разговор получился вроде как почти ни о чем. Если о беседе двух любящих друг друга людей можно так называть.
 
 
  А конечным пунктом Володиного и Сашиного путешествия была таежная заимка, где им предстояло провести несколько месяцев.
 
 
  В это время в Санкт-Петербурге события начали развиваться с головокружительной быстротой. Исчезновение журналистов - носителей компромата не могло не встревожить и без того перевоспаленные мозги черных бизнесменов. С одного из этих журналюг, взятки конечно были гладки. Ни кола ни двора. А вот у второго более безобидного была вроде баба, любовница. Она также исчезла, и даже ее муж не знал где она. Следовало искать...
 
 
  А "любовница", точнее говоря, просто любимая проводила вечера в ожесточенных спорах с приютившей ее подругой.
  Наталия пыталась доказать Алене бесперспективность дальнейших отношений с Володей. Пыталась объяснить, что ей необходимо вернуться к Мише. Тем более, что Володя позвонил только один раз.
  - Ну и что, может он не может?
 -- Как это? Не может? Журналист он или где? Человек или кто?
 -- Мало ли, какие обстоятельства...
 -- Понятное дело. Простые обстоятельства. Проще не бывает. Другую нашел. А ты обоих потеряешь. Если уже не потеряла. Звони Мишке!
 
 -- Хватит! Хватит каркать!!! Я буду ждать.
 -- Ну и дура!
 -- Пусть дура! Лучше быть такой дурой, как сейчас, чем такой умной, как полгода назад. Тогда вообще просвета не было.
 -- Тоже мне, просвет нашла.
 -- Тебе, что завидно?
 -- Есть чему завидовать! Тому, как ты мечешься здесь. Мне тебя просто жалко, Ленка.
 
 
  Разговоры такого, или примерно такого содержания повторялись почти каждый день. Капля камень точит. Подточила Наташа Аленину решимость и веру. Лена позвонила своему бывшему. Делать этого не следовало. В разговоре обмолвилась, что живет у Наталии. Этого делать тем более не следовало. Впрочем, откуда Лена могла знать...
 
 
  Откуда Лена могла знать, что ее гордый и самодовольный муж-бизнесмен до смерти перепуган несколькими звонками, и сразу, как только узнал где обитает его супруга, сам (!) сообщил "авторитетам".
  Для таких как он - любой в авторитете. И у кого бампер выше. И у кого калибр больше.
  Мишино сообщение конечно же значительно упростило, уже было зашедшие в тупик поиски.
 
 
  Акция похищения отличалась молниеносностью и была практически бесшумной.
 
  Лена очнулась в полутемной незнакомой комнате. Долго не могла вспомнить, как она сюда попала. Руки и ноги у нее были связаны. Все тело ныло и болело. Особенно раскалывалась голова. Лена потратила несколько часов на попытки освободиться от пут. Но, видимо, те, кто ее связывал, знали свое дело. Все было напрасно.
  Когда за окном забрезжил рассвет к ней зашел серый человек среднего возраста и средних лет. Какая-то удивительно не примечательная личность.
 
 -- Здравствуйте, Елена Константиновна! Вы уж простите, что пришлось с вами так поступить. Добровольно вы бы к нам, разумеется, не поехали. В сущности, у нас один и очень простой вопрос. После ответа на него мы вас отпустим на все четыре стороны, конечно же, компенсировав доставленные, опять же таки не по злой воле неудобства.
  Короче. Где Владимир Смирнов?
 -- Я не знаю. Он не сказал, куда едет. А где Наташа?
 -- Об этом позже. Разрешите вам не поверить. При том характере отношений, которые сложились у вас с Владимиром в последнее время, я уверен, что вы знаете о том, где он находится.
 -- Нет. Да и знала бы, не сказала. Что я ему враг?
 -- А себе?
 -- Что себе?
 -- Себе вы враг или друг? Как врач вы должны представлять себе уровень наших возможностей.
 -- Из человеческой головы можно взять только то, что там есть. Если чего нет, того не вынешь, хоть всю фармакопею используй.!
 -- Это мы еще посмотрим.
  Посмотрим, что есть... чего нет... Простите Елена Константиновна, Вы сами выбрали свою дальнейшую судьбу. Смею вам доложить, что счастливой она не будет. Может так скажем, не будете подвергать себя безумным, не мыслимым мучениям?..
 
  Вопрос остался без ответа Лена просто отвернула свою гордую голову в сторону.
 
  Не будем отягощать страницы этого и так не слишком веселого повествования описаниями жестокостей и зверств. Современная фармакология могучая штука. "Посильнее чем "Фауст" Гете". Лена ничего не сказала, только потому что в самом деле не знала.
 
  Ее бы попросту убили, как убили Наташу (кому нужен живой свидетель?), если бы...
  (О, это всемогущее "если бы..." !
  Сколько раз оно выручало незадачливых сочинителей!..)
  ... если бы похоронщики не стремились, как это называется по научному, диверсифицировать свой бизнес. Попросту они занимались не только оказанием ритуальных услуг, но и своеобразной высокоприбыльной логистикой. А именно - организацией перевозок наркотиков. Похитители сдуру держали Лену на складе, за которым уже давно следило Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (УБНОН).
  Склад "накрыли" в ходе комплексной операции ОМОНовцы. Участвовавшие в акции в начале подумали, что эта полуживая женщина - одна из наркош. И только потом Алена смогла объяснить кто она, и как сюда попала. На ее беду никого из людей связанных с "похоронкой" на складе не взяли.
  Лена провела два месяца в больнице. Потом ее выписали. Миша в больницу приходил один раз. Она не захотела его видеть.
  Дома у Наташи она увидела лишь опечатанную дверь. Лена вспомнила, что следователь, приходивший к ней в больницу, что-то говорил ей о несчастном случае с ее подругой. Тогда она была как в бреду. Да и сейчас ее состояние оставляло желать лучшего.
  Через весь город по жаре она потащилась на Володину, или как она до сих пор про себя говорила, их квартиру. До слез родная дверь зияла сломанным замком и печатями домоуправления. Круг замкнулся. Лене было попросту некуда идти.
 
  Оставался только Миша.
  Лена поехала к нему.
 
  "Бывший", впрочем не такой уж и бывший - развестись они так и не развелись - встретил ее спокойно и ровно. Как будто ничего не случилось.
  Лена устроилась на работу. Снова потекли тоскливые будни.
 
  Операция проведенная УБНОНм позволила захватить лишь исполнителей. "Головка" черных бизнесменов осталась на свободе. Стремительное развитие событий сменило тихое противостояние двух кланов похоронного дела. Глава одного из них находился в СИЗО, другой - под подпиской о невыезде. Шла позиционная война, которая вопреки Сашиным прогнозам закончилась примирением.
 
 
  Жизнь избушке на таежной заимке не отличалась разнообразием. Володя и Саша порядком обрыдли друг другу. Из средств связи с внешним миром у них был только радиоприемник и рация. Прошло достаточно много времени, и после некоторых событий им сообщили, что можно возвращаться.
 
 
  Володя буквально считал секунды, оставшиеся до того сладостного момента, когда их машина дошкандыбает по лесной дороге до города и наконец можно будет позвонить. Можно только представить себе, что он подумал, когда услышал по обоим телефонным номерам, и Наташиному, и своему только длинные гудки. Володя набирал номера снова и снова. Результат был неизменен.
  В самолете он уже не знал о чем думать.
 
 
  Санкт-Петербург встретил из летним дождиком. Из "Пулково" Володя снова позвонил. Телефоны по прежнему не отзывались.
  После визита на Володину квартиру друзья поехали к Сашке. По пути интенсивно обсуждая, что именно могло произойти. На следующий день от безысходности Володя позвонил на Мишину квартиру.
 -- Лену позовите, пожалуйста!
 -- Сейчас.
 -- Алло!
 -- Здравствуй, я приехал.
 -- Ты... - последовало длительное молчание - ты живой?
 -- Пока да.
 -- А Наташу убили.
 -- Кто?
 -- Не догадываешься?.. Ты где?
 -- В Питере, у Сашки. Нам нужно встретиться.
 -- Зачем?
 -- То есть как это зачем?
 -- Тебя не было в тот момент, когда ты был нужен больше всего...
 -- Что ты имеешь ввиду?
 -- Когда меня из больницы выписали.
 -- А ты в больнице была?
 -- Два месяца. Ты не разу не позвонил за все время.
 -- Аленушка, родная, поверь, возможности не было.
 -- Я верю, но это ничего не меняет.
 -- Мы встретимся?
 -- Уже незачем
 -- Совсем?
 -- Совсем. Постарайся меня забыть.
 -- Не смогу.
 -- Сможешь.
 -- Вряд ли.
 
  Володя оторопело положил трубку.
  Что делать?
  В его сознании рушилось все то, чем он жил, на что так надеялся...
  Володя с Сашиной помощью узнал, что произошло в Питере за то время, пока они отсиживались в тайге. Понял и пришел в тихий ужас. Ему стало так плохо, как никогда не было. Никогда ни с какого перепоя. Он корил и клял себя всякими словами за то, что уехал, за то что втравился в эту похоронную эпопею, за то что выбрал в свое время "вторую древнейшую" профессию. Он проклинал себя за то, что появился на свет. Но все это было напрасно.
 
  Через некоторое время он встретил Лену недалеко от ее дома. Они снова поговорили. Но разговор не привел ни к чему, кроме того, что Володя еще раз понял - возврата к прежнему не будет. "Следствие закончено, забудьте..."
 
 

Неоконченная поэма для двух одиночеств.

"Вместе они любили сидеть на склоне холма"

И. Бродский


 
  Они жили в большом городе. Оказываясь на улице, они окунались в безбрежное людское море. Лица менялись как картинки в быстровращающемся калейдоскопе. В транспорте их сжимала задыхающаяся от своих испарений толпа. Рабочие часы проходили под неусыпным оком сослуживцев. Человеческие потоки обтекали ли, бивали с ног на улицах и в магазинах. И только дома они оказывались одни. Правда, еще был телевизор - это не давало забыть об окружающем мире. Но один щелчок кнопки и мир исчезал из "волшебного" окна.

* * * *


  Они знали друг друга не первый год. Их встречи были редки. Но зато во время них они рассказывали друг другу все и обо всем, что происходило с ними. Эту откровенность можно сравнить с рассказами случайных попутчиков, которым заведомо известно о том, что они никогда больше не встретятся. У них не было общих знакомых. И некому было передавать сокровенную информацию.
  У каждого их них была семья, дети, родственники, люди считавшиеся их друзьями... Это не мешало их общению. Не мешало и не помогало. Оно - общение - существовало в двух взаимно непересекающихся мирах с обыкновенной жизнью. Просто и он и она знали, что всегда найдут помощь и понимание. Может
  быть в силу этого, а может быть из природной деликатности, они не злоупотребляли этим общением.

* * *


  Однажды он уехал из города. На полгода. На Дальний Восток.
  Глядя на унылую архитектуру позднего сталинизма, он с тоской вспоминал о Петербурге. Через какое-то врем ему стал снится один и тот же сон. Про то, что он снова каким то образом опять оказался Питере, встречаются с ней и никак, никак не может объяснить - как он снова попал домой? ведь он же уехал.
  Потом он вернулся. Все пошло по-прежнему. Каждый жил своей жизнью, зная что сверх этого существует многое не передаваемое словами.

* * *


  Когда она растила детей, ходила на службу, стояла в очередях, спала с мужем, выполняла другую рутинную домашнюю работу, в ее подсознании вместе с другими была мысль - в случае необходимости она всегда может обратится к нему.
  Несмотря на материальную обеспеченность, ей постоянно чего-то не хватало. Она пыталась найти недостающее на дне бутылки. Безуспешно. На самом деле ей не хватало самореализации Юношеские планы и мечты пошли прахом. Не поступив в аспирантуру, она вышла замуж за человека безусловно заслуживающего уважения. Но была одна беда. Она его не любила. С этим единственным мужем она прожила долгие годы.
  Его жизнь была полной противоположностью.
  Постоянные перемены работы, несколько жен, трое детей и при этом хроническое отсутствие денег.
  Точнее - деньги были. И неплохие. Но только они быстро заканчивались, растворяясь, иногда и в спиртном. Деньги заканчивались, и он снова включался в работу, которая часто отнимала 36 часов в сутки, оставляя после себя только горечь и изредка моральное удовлетворение. И все равно он работал, там, где нужен был весь человек, без остатка. Впрочем, такие периоды сменялись месяцами подавленности. В это время он лежал на кровати, тупо уставившись в потолок. Отсутствие каких-либо желаний волей-неволей рождало мысль о смерти. Но он всегда умел справится с собой, доживая до очередного насыщенного, полнокровного этапа. В это время иногда он мог проспать целые сутки. Казалось что организм наверстывает упущенное раньше.

* * *


  А она жила размеренной жизнью. Просыпаясь раньше всех она иногда не знала куда себя деть. Работа - дом. Редкие встречи с другими мужчинами. Летом - отпуск. Обычно на юге. Или в деревне.
  Он не звонил слишком часто. (Зачем лишний повод для мужниной ревности?). Оповещал он ее в основном о своих переездах, сообщая новые координаты. За 16 лет он сменил с десяток квартир. Заодно одни обменивались новостями из своей жизни. В отчет на его шутки она заливисто и заразительно хохотала.
  Ее смех напоминал плес воды на речном перекате и шум грибного дождя, когда косые струи га бегают одна на другую, стараясь перебить друг друга, а сквозь них светят ласковые солнечные лучики. Он очень любил, когда она смеялась. И если было уже совсем никак, он вспоминал ее смех. Он знал, что любит ее. Только
  держал себя в руках, не позволяя себе распускаться. Испортить жизнь еще и ей? Зачем? И так уже глупостей сделано слишком много...

* * *


  Последние годы они совсем не виделись. Он пил. Каждый день понемногу. Раз или два в месяц он напивался как следует, стараясь обрести беспамятство. Но это редко удавалось.
  Неудача следовала за неудачей и винить в этом, кроме себя было некого. Ожидая худшего, он ждал - куда его вынесет течение. Жизненный поток поступил с ним достаточно милосердно. Измолоченный и измочаленный он очутился на мели. Без денег. Без работы. Без жилья. Без семьи. Почти без себя.

* * *


  Уходили годы. Лучшие годы. Ему было все равно. Ей - обидно. Раньше или позже это должно было произойти. Так или иначе, но должно.
  Сто лет назад литератор сказал бы, что неведомая сила бросила их друг к другу... стечение случайностей, осознанное или не осознанное желание... Сколько еще определений можно нагородить вокруг магического? Только зачем?..
  Постельничего не отобрала у их отношений. Только добавила. В первую очередь - нежности. Ведь именно этого так не хватало им обоим в последнее время.
  Это произошло вовремя. Если бы это случилось раньше, то, скорее бы всего все отношения достаточно быстро закончилось. Теперь можно было наедятся на иное. Несколько раз она говорила ему: "У нас еще все впереди". Он согласно кивал.
  Для нее тоже многое изменилось. С ним было хорошо и спокойно. Это было странно, ведь она отлично знала
  печальные обстоятельства его жизни. Может быть она понимала, что ради нее он мог пренебречь многим. Тем временем он бросил пить. Отрезало сразу. Просто больше не хотелось. Он уже не нуждался в средствах изменяющих сознание. Когда он уходил у нее появлялось ощущение одиночества.

* * *


  Жизнь складывалась так, что им по-прежнему не удавалось проводить много времени вместе. У обоих были семейные обязанности. И хоть он мог на них наплевать, для нее понятие "семья" было святым.
  Они виделись по два-три раза в месяц, и каждый раз ждали встречи, как самого большого праздника. В отличии от других мужчин постель не была для него самым главным, определяющим. Он был вполне счастлив просто поговорив, с нею или побродив по вечерним улицам.
  Каждая встреча была для них откровением. Иногда, если свободного времени было больше, чем обычно, они отправлялись за город. В лес. Или на берег моря - слушать неторопливый шепот волн, и растворятся друг в друге.
  Они не задумывались о будущем. Им хватало счастья. Иногда ему казалось, что если бы он жил вместе с нею, как это было с другими женами, то счастье достаточно быстро бы кончилось. С другой стороны, им было так хорошо друг с другом, что даже думать о возможных размолвках не хотелось Иногда он целыми часами молчал, и она, понимая его состояние, рассказывала что-то необязательное, а он слушал ее подперев щеку ладонью.
  Оставаясь наедине с собой он никогда не мог понять, зачем ей понадобился такой неудачник. И так и этак он подходил к этой проблеме, но правильного ответа
  не было. Точнее говоря, не было ответа, который мог бы удовлетворить других. Ведь не даром сказано: любят не благодаря, а вопреки. И это приходилось воспринимать, как аксиому.
  Обычно он очень быстро ходил по городу. Не ходил, а просто летал, стремясь поспеть в сотню мест за один день. Но во время своих нечастных отлучек они шли медленно, вдумчиво, погруженные в себя и друг в друга.
  Сколько бы не длилась встреча, как не глубоки бы были разговоры или простое молчание, но им приходилось прощаться, возвращаясь к обыкновенной жизни, где они были матерью, отцом, женой, мужем... К ежедневным делам, заботам, болезням детей, не частым радостям. Иногда на нее находили внезапные приступы ворчливости. Он понимал это и старался подыгрывать ей, ожидая появления милой, ставшей в последнее время такой родной улыбки.

* * *


  Очень странно, но окружающие их люди, те что были с ними рядом каждый день, ничего не замечали. Может быть им так хорошо удавалось перевоплощение? А может быть окружающие не были через чур внимательны...
  Они никогда не говорили о своей любви. Им было все и так понятно. Без слов. Когда двое любят друг друга, то им не нужно много говорить, сотрясая воздух. Ведь на самом деле очень многое можно объяснить простым жестом. Прикосновением, Пожатием руки...
  У них не было общих знакомых. И не потому что кто-либо из них боялся ввести другого в свой круг, а просто им было жаль терять время на необязательную трепотню

* * *


  А иногда, совсем редко и ему и ей удавалось вырваться на несколько дней. Однажды это произошло осенью, в конце сентября. Они поехали на дачу, в недалекий пригород. Днем они, шурша опавшими листьями, бродили по старому безлюдному парку, обходя вековые деревья. Вечером он разводил огонь в печке. Они сидели на кухне. Не зажигая света они смотрели на отблески пламени. Ничто не нарушало оглушающей тишины. Только иногда за печкой начинала возится мышь, да пел свою песню старый электросчетчик.
  Можно было забыть об окружающем мире. Они в нем не нуждались. Их окутывала тишина. Утром, выходя на улицу, они вдыхали чистый морозный воздух. Ломкая трава шуршала под их ногами, а льдинки с хрустом лопались.
  Они уходили гулять на целый день. Шли пешком. Обедали в каком-нибудь придорожном кафе. Возвращались домой.
  В городе их ждала красота совсем другого рода. Такого там было не увидеть и не почувствовать. Вдыхая чистый, хрупкий, осенний воздух можно было забыть даже о себе. Они уходили гулять на целый день. Шли пешком. Обедали в каком-нибудь придорожном кафе. Возвращались домой. Он снова разводил огонь, и они снова принадлежали друг другу.
  Но наступал понедельник. Ин надо было возвращаться. В электричке они смотрели друг на друга так, как будто видятся в последний раз. Но этот раз не был последним.

* * *


  Наступила зима, потом, весна, лето и снова осень.
  Смена времен года не влияла на их отношения. В остальном мире они стали лишь артистами хорошо или плохо справлявшимися с ролями. Настоящими они были только наедине.

* * *


  Если бы это писалось на сто лет раньше, то следовало бы закончить словами: "Они жили долго и умерли в один день".
  Теперь так не пишут.
  Жили они действительно долго. А о смерти я писать не буду. Сама придет.
  Июль-август 1998г.
 
 
  Женщина в черной куртке ворвалась в 30-е отделение милиции.
-- Что случилось?
-- Доколе грабить будут?
-- Вас ограбили?
-- Я в такси работаю.
-- Когда это было? Где они? Приметы?
-- Пять минут назад. Я их дверьми поушибала.
  А пять минут назад такси дернуло резко с места, и "Волга" закрутилась в управляемом заносе. Из передней дверцы выпал мужчина. Дверь очень удачно врезала ему по голове. Машина остановилась и, пробуксовывая колесами, пошла задним ходом. Другой человек неприятной наружности вывалился из задней дверцы, только с противоположной стороны. Ему тоже неплохо досталось давно не крашенным железом.
  "Волга" двинулась вперед, высвечивая фарами копошащиеся на траве фигуры. Увидев приближающейся автомобиль, мужики рванули под арку в следующий двор. Туда "Волге" хода не было -- мешали бетонные кубы. А еще несколькими минутами раньше два молодых отморозка, угрожая ножом, пытались отнять выручку у женщины-таксиста. Да не на ту нарвались -- опыта ей не занимать, как-никак двадцать лет за рулем зеленоглазой машины.
  ...Милиции, как водится, кроме следов протектора и примятой травы, ничего обнаружить не удалось.


  Мечты сбываются
  Недавно я ловил машину на Лиговке вечером. Остановилась "Волга" с шашечками, резко открылась дверь, и лишь позже я разобрал, что за рулем женщина.
  Ехать было далеко, разговорились -- и я рассказал Наташе (назовем ее так) о своей старой мечте: сделать репортаж "12 часов из жизни таксиста".
  Как ни странно, Наташа согласилась меня покатать. В том, что это будет именно катание, она не сомневалась -- сейчас никто никого не подсаживает, поскольку пассажиры останавливают только свободную машину. Договорились так: я оплачиваю бензин и кофе с бутербродами. Остальное увижу сам.
  День первый
  Вооруженный блокнотом и диктофоном, сижу за спиной драйвера, стараясь быть понезаметней. Следуем к "Юбилейному". Там должен закончиться хоккейный матч чемпионата мира. По идее, тот, кто не пожалел как минимум $60 за билеты, не поскупится и на мотор.
  -- Вчера вечером случай был, -- закуривая, начинает рассказывать Наташа, -- стою поздно вечером у "Юбилейного". Жду пассажира. Из бара неподалеку вываливается финик. Пьяный... в никуда. Рядом стоит милицейская машина. Менты заталкивают его в свой козелок. Финик сопротивляется, но уступает превосходящим силам противника. Некоторое время у них в машине видно какое-то шевеление. А потом этот турист снова буквально выпадает на тротуар. Его подбирают свои и ведут в автобус.
  -- И что?
-- А то, что наши родные правоохранительные органы ощипали его там, как курицу.
  Сигарета докурена. Матч закончился. Машины к "Юбилейному" не пропускают. Нарушив правила движения, Наташа выворачивает на Тучков мост. Голосует молодой человек.
  -- Тридцать до Невского.
Наташа захлопывает дверцу.
-- Почему вы его не взяли?
-- Туда стоит минимум полтинник.
-- Но мы все равно едем, бесплатно жжем бензин...
-- Нельзя приучать ездить на такси дешево!
  Дворцовый мост. Снова мужчина голосует.
-- До "Октябрьской"
-- Полтинник устроит?
Садится. Едем.
  При внимательном рассмотрении выясняется, что пассажир избит до полусмерти. Оба глаза заплыли. Дорога по Невскому сопровождается матюгами и стенаниями типа: "Шестеро били... Ногами..." У "Октябрьской" избитый открывает дверцу.
  -- А деньги? -- осведомляется Наташа.
-- Сейчас принесу.
-- Неплохо что-нибудь оставить.
-- Да что ты боишься... я сейчас тридцать тысяч принесу, будет тебе...
-- Мне тридцать тысяч не надо. Мне лучше пятьдесят рублей. Ждем пятнадцать минут. Из гостиницы никто не выходит. Наташа говорит, что мы зря теряем время.
-- Будем считать, что это был наш акт милосердия.
Разворачиваемся. Снова на Невский.
  Впереди голосует мужчина средних лет. Наташа уже готовится подхватить пассажира, как ее нагло подрезает частник. Дама за баранкой, не стесняясь, выражает свои мысли, используя все красоты русского языка.
  С обсуждения случившейся пакости мы переходим на правила дорожного движения.
-- Таксисты, конечно, правила нарушают, я сама нарушаю, но нарушаю осознанно. Ради выгоды. И только тогда, когда вижу, что никому не помешаю, никого не зарежу. А "чайник" от жадности может из крайнего левого броситься через четыре ряда за клиентом, и хорошо, если он при этом бед не натворит.
  По радио -- сообщение службы "Крик".
-- Вам эта служба помогает?
-- Да как сказать... Информация никогда лишней не бывает. Но вообще-то я и так знаю, где в какое время проехать можно. Разве что полезно знать, если где кто-то сломался, столкнулся, затор образовался -- тогда да.
  Мой следующий вопрос о заработках.
-- Сейчас машина фактически моя. Это значит, что и ремонт, и штрафы, и технический осмотр за мой счет. Если пятьсот рублей за смену получается, то это нормально, если триста -- тоже еще ничего. А бывает -- только нервы, бензин и время потратишь.
  -- Арендовать новую машину не дешевле будет?
-- Аренда -- это каторга: хочешь не хочешь, а дяде отдай. А так я сама себе хозяйка. Все расходы и все доходы мои.
  -- Я смотрю, вы по одним и тем же улицам ездите.
-- Да, Суворовский, Невский...
-- А почему не заехать в аэропорт, на вокзалы?
-- Мне мои колеса еще дороги. Там своя мафия.
  На углу Невского и Фонтанки голосует женщина. До Гороховой. Договариваются за тридцатник. Я исчезаю на заднем сиденье. Выясняется, что пассажирка едет... до своей машины, которую утром некуда было поставить. Работает стоматологом на Невском. По улицам ходить в такой час боится. А припарковаться ближе утром места не было.
  На Шпалерной очередная остановка. Мужчина -- до казино "Конти". Предлагает 80. Наташа отказывается.
-- Почему вы его не взяли?
-- Он едет играть и хочет заплатить за машину 80 рублей?
 -- А криминальные случаи с вами были?
-- Да, был один. Взяла двоих молодых парней до "Пионерской". Заехали во двор. Один, который сзади сидел, приставляет нож к боку, второй говорит: "Деньги давай". В общем, отдала я им 150 рублей. Говорю: "Купи презервативов для своей матери. Чтобы больше таких уродов не рожала!" -- и рванула с места. Это было еще до того, как я бандитов дверьми поушибала.
  У таксистов особенная гордость
  Наташа -- мать, вдова (муж тоже был таксистом). В доме двое боксерш и кот. Любит бардовскую песню. За годы не слишком легкой жизни привыкла надеяться только на себя. Деньги ей нужны, как и всем. Почему же Наташа едет за свой счет (себестоимость одного километра пробега такси примерно 4 рубля)?
  -- Вы не останавливаетесь, хотя, судя по внешнему виду, у человека вроде бы есть деньги.
-- Некоторых людей я сразу не беру. Проблем лишних не хочется.
-- А критерий?
-- Для этого надо быть психологом. Здесь (Наташа похлопала по баранке) так или иначе этому учишься.
  На Измайловском девушка просит подвезти ее до кинотеатра "Москва". Предлагает 30. Мы уезжаем без девушки и без ее тридцатки.
-- Почему вы ее не взяли?
-- Мало давала, а торговаться я не люблю.
-- Но она за эту цену уедет на частнике.
-- А вы знаете, как одна девушка к частнику села? Завез черт-те куда, изнасиловал и избил. Да еще и одежду у нее забрал -- это осенью-то. Так она почти голая по городу домой и добиралась. А если человек останавливает такси, он уверен, что его довезут куда надо и без приключений.
  Старые порядки и новые беспорядки
  "В старой системе много плохого было. Например, следили, чтобы брюки были той ширины и волосы той длины, как положено советскому таксисту. К Олимпиаде-80 нас вообще обязали носить форму. Эту форму шили начиная с 50-го размера, а у меня много меньше... Как-то раз диспетчер Катя, женщина в теле, ко мне пристала: мол, почему не в форме? А я ей: "Вот дойду до вашего размера -- тогда и надену". Раньше наше начальство водители развозили по домам. И были у нас два диспетчера -- Света и Галя, обе тоже необъятных размеров. А у одного водителя машина отработала, что называется, за себя и за того парня. Он просил-просил, чтобы ее списали, -- но безуспешно. И вот как-то раз садится к нему то ли Света, то ли Галя, а водитель идет измерять давление и прочее -- у нас это называлось "отбиться". За то время, пока он ходил, диспетчер провалилась прямо на асфальт. Хорошо еще, что машина стояла...
  -- А знаменитая таксистская солидарность еще существует?
-- Раньше была... На дороге ведь без взаимопомощи никуда. Было чувство локтя. Я знала, с кем выезжаю из парка, с кем приезжаю, с кем работаю на линии. Если что-то с кем-то случалось, поломка какая-то, то любой, даже из другого парка, останавливался, помогал. Не говоря уже о более серьезных случаях. А теперь эти "апельсины" проедут мимо и не заметят.
-- Кто?
-- Молодые водители в желтых новеньких "Волгах". Они -- как "чайники", могут вырвать пассажира из-под носа, могут подрезать. Недавно стою на углу Караванной и Невского. Подъезжает один такой. Весь в рациях, трубках и пейджерах. Спрашивает: "Где тут улица Росси? Мне Вагановское училище надо!" Я у него в свою очередь интересуюсь: "А ты вообще что за баранкой делаешь, если этого не знаешь?" Так этот "апельсин" и поехал улицу Зодчего Росси искать...
  Таксистские байки
  -- В 82-м сломался мост Александра Невского. Как-то во время разводки у него упал противовес, и больше мост не смогли свести. А я приезжаю в аэропорт, по очереди взяла пассажира. Он говорит:
-- Можно по городу покататься?
-- Да нет проблем.
  Выяснилось, что мой пассажир откуда-то из Анадыря или из Магадана, в общем, с Северов, с золота. Летит на юг оттягиваться. Катим по городу, он и говорит:
-- А правда, что у вас в Ленинграде мосты разводят?
-- Правда, но только ночью.
-- Вот жалость, я так хотел посмотреть мосты!
  И тут мне приходит в голову совершенно гениальная идея. Дело в том, что в то время на центральной диспетчерской на канале Грибоедова работала моя подруга. Понимали мы друг друга с полуслова. Девка была с хорошим чувством юмора. И как раз ее смена. Я ей кричу по рации:
-- У меня пассажир. Он приехал с Севера, в Ленинграде проездом и всю жизнь хотел посмотреть, как мосты разводят. Это реально сейчас или нет?
Она:
-- Ваш пассажир понимает, о чем идет речь? Это же мост! Это же в Ленинграде! Это же средь бела дня!
А он торопливо:
-- Я понимаю, я все понимаю.
  Рации в то время были такие, что все всех слышали. Один из наших:
-- Да я ему за сотню Новокаменный разведу!..
(Это мост через Обводный вообще без разводного пролета.)
Диспетчер:
-- Не мешайте, водители, не мешайте. Вы где сейчас находитесь?
-- У Московских ворот.
-- Сейчас узнаю, можно ли что-нибудь сделать.
Через пару минут:
-- Мы договорились. Давайте быстренько, как только можете, летите к Александро-Невскому мосту. Обещали развести. Но только быстро. Торопитесь.
  Подлетаем мы на площадь Александра Невского. Мост стоит. Мертво. Я говорю:
-- Ну вот, не успели. Уже развели.
Остановились. Мужик обалдевает совершенно.
-- Да-а-а! А когда его сводить будут?
Я передаю этот вопрос диспетчеру. В ответ:
-- Ваш пассажир понимает вообще! Свести, развести. Это же мост! Мост в Ленинграде!!! Как смогут, так и сведут.
  Мы постояли минут десять. Он еще поахал и говорит:
-- Надо ехать -- самолет, но это здорово! Это просто что-то!
И вот в таком диком восторге я его отвезла обратно в аэропорт.
  -- А сколько он заплатил?
-- Это комэ-э-эрческая тайна.
  Наташа улыбается и отпивает еще глоток кофе.
-- А еще случай был. Вез один из наших бабусю с Финляндского в Пулково. Транзитная бабка попалась, из деревни приехала. Она всю дорогу: "Когда приедем, когда приедем..." В общем, достала водителя. А у него в бардачке электробритва была -- видимо, возил на всякий случай. На мостиках, как все питерцы знают, машина слегка подлетает. Таксист, не доезжая до такого моста, достает бритву и произносит в нее как в микрофон:
-- Седьмой, седьмой, прошу взлет!
Вкатывает на мост и недожимает сцепление, машина ка-а-ак зарычит... бабку кондратий хватил...
  Мы снова вырулили на Невский. Пасмурный вечер медленно, но верно превращался в ночь. Наташа стала притормаживать у метро.
-- Мы ведь уже шесть часов катаемся. Я практически ничего не заработала. Давайте продолжим завтра.
 
 

СУДЬБЫ, УШЕДШИЕ В НИКУДА

Книжника повесть


  Родилась я еще до своего рождения. Это звучит необычно, но, тем не менее, это так. Мой Отец вынашивал меня гораздо дольше девяти месяцев, отведенных природой человеческому эмбриону для развития двух слившихся клеточек в целый младенческий организм. И это закономерно. Ведь я не человек, не животное. Даже и не растение, а грибки и плесень это лишь некоторые из моих врагов. Наверное, вы уже догадались?
  Еще нет?
  Я - Книга.
  Мое развитие было и проще, и сложнее. Появилась я в недрах подсознания головного мозга моего папы. Мой Отец долго-долго вынашивал меня ничего никому не говоря. Значительное время я прожила лишь там у него в мозгу. Потом он стал делать наброски, зарисовки, пытаться писать. Не все сразу выходило, но он старался. И вот его прорвало. Он стал писать, писать, писать и писать. Иногда и дни и ночи напролет торопясь выписать себя всего на бумагу. А многое до бумаги не доходило. Оставалось в нем, внутри.
  Долго он меня делал. И вот, внезапно, я осталась на длительное время без движения и развития. Папа куда-то исчез, будто просто забыл про меня. Сама я понимала, что пока еще всего-навсего я не до конца воспитанный, плохо отесанный ребенок, может подросток? Потом Отец вернулся ко мне. Доделал начатое, отпечатал на пишущей машинке меня в четырех экземплярах. Первый отнес в Какой то Новый журнал. Тот самый журнал, что был в те вегетарианские и переходящие в мясоедские времена  большим авторитетом для позднего реабилитанса и заката советского декаданса. Этот журнал был почти законодателем мод для морд наступающего застойного запоя. 
По сути, с легкой руки своего Отца, я пошла по рукам.
  От этой идиомы отдает инцестом, но это так.
  Еще не появившись в свет, я ощущала людские восторги  от моей формы  и зависть ко мне, и моему Создателю, и ненависть  к нам обоим, и восхищение от нас и, и, и...
Я слышала визги восторга, и гнев проклятий, доходивший до зубовного скрежета. Видела слезы умиления и ходящие вспученными от ненависти желваки.
Редакторы пустили мою рукопись в машинопись, и еще до формально зарегистрированного рождения я размножилась почти до сотни экземпляров. Иногда машинистка-размножитель  что-то путала во мне. Мне не было очень больно, скорее неприятно.
  Наконец мой первый экземпляр вернулся к Папе. Он был весь испещрен оспинами и нарывами редакторской правки. Эти  уродливо-бездарные пигмеи, предлагали из будущей стройной балерины, в которой многие видели босоножество великой танцовщицы Айседоры Дункан, путем вивисекций и доращивания создать помесь гориллы и орагнутана, внешним видом напоминающую результат спаривания имбицила, дауна и дебилки.
  Конечно Папа на это не согласился. Он начал выпивать. Стал делать это все чаще. А однажды к нему пришли с обыском.
  Меня забрали.
  Всю.
  Черновики конфисковали, а потом уничтожили.
  Мы разлучились с Отцом навсегда. Больше его я никогда не видела и не чувствовала. Я знала о его прекрасных замыслах моих будущих сестер и братьев, но они остались лишь плачем. Почти что плачем о двух не рожденных поэмах, как-то давным-давно, писал известный поэт Андрей Вознесенский. И лишь много позже я узнала о трагической судьбе моего Отца.
  2.
  Время опадало белой листвой, а меня как бы и не было. Собратья Папы спивались, бросались в канализационные люки, под поезда метро и электрички, уезжали из страны. Умирали духовно и телесно.
  Но... их дочерям везло больше. Мои названные сестры в виде перепечаток и фотокопий, вывезенные переснятыми на микропленку, размноженные на РЭМах, отпечатанные за границей находили своих суженых читателей. Я - нет.
  Лишь абсолютно случайно меня нашли, почти что откопали. Во время заката Советской Империи и начала расцвета новой тоталитарной диктатуры был некий Фонд Всего Хорошего, пытавшийся по крупицам сохранить, собрать... перевести, если не количество в качество то, хотя бы, сохранить хоть крохи этого качества. Качества культуры. Подозреваю, что, видимо, такой крохою была и я.
  Не слишком красивая, в сильных, уродующих ее обаятельное лицо, роговой оправой, но, безусловно, милая Девушка перерывала архив своего знакомого и мимоходом вытащила меня со дна картонной коробки. Когда Девушка в уродующих ее лицо очках прочла написанное на первой, титульной странице, ее широкие брови удивленно поползли вверх, а полные губы сложились в недоуменную улыбку. Она протерла пыль, скопившуюся на мне, и нежно отложила меня в сторону. Минут пятнадцать на лице девушки отражались самые разные эмоции: от недоумения и недоверия до восхищения самою собой. Потом она схватила меня и стала быстро читать, вчитываться, пытаться понимать и осознавать. Почитав, полногрудая и широкобровая жертва советской воспитательной системы, положила меня в картонную папку с завязками. Эту папку запихала в полиэтиленовый мешок, Подошла к телефону, набрала номер, засовывая пальцы в отверстия диска и вращая его.
  - Ты знаешь, что я здесь нашла?.. Может быть. Может. Я уверена. Понимаешь у-ве-ре-на. Да, эта та самая вещь, что раньше считалась утраченной. Все думали, что всё сгинуло в гебешных подвалах. Ан нет. Не все рукописи горят, не все полыхают. Чудеса еще встречаются. Не смотрела такой фильм? Нет? Зря, не плохие приключенческие съемки в бассейне Амазонки... Не важно, где это снимали. Главное - ТА САМАЯ книга найдена. Найдена мной! А вы говорили, не следует разбирать архив этого старого маразматика.
 
  3.
  Через некоторое время я оказалась в Новом Издательстве.
  Здесь уже была совсем не та атмосфера, что чувствовалась мною прежде. В прежнем журнале, когда впервые Отец выпустил меня из своих любящих рук. (Этих нежно-беспощадных рук я не смогу забыть. Никогда-никогда!!!) Мною восторгались, восхищались Папой. Меня отдали набирать заново. Это было вторым рождением, излечением от тяжкой болезни, пробуждением после летаргического сна.
  Деньги на издание дал какой-то зарубежный финансист из своего фонда.
  Меня пересняли на офсетные формы. Быстрые усталые женские руки промыли и закрепили негативы на алюминиевых листах. Мужские руки закрепили эти листы в печатных машинах. Меня отпечатали на огромных рулонах-роликах в типографии "Печатный двор" на Чкаловском проспекте Санкт-Петербурга. Вставили в переплет. Мой тираж был пятнадцать тысяч экземпляров. Теперь я вместе со своим отцом обрела 15 000 почти бессмертных душ. Пятнадцать тысяч бессмертий. А может больше?
  4.
  Вас, дорогие читатели этой исповеди, наверняка интересует элементарный вопрос: о чем я? Каким стилем, слогом я написана? Так сразу, просто на него и не ответить.
  Я о Жизни, о Любви, о предательстве и предателях, о любви и о Смерти; и снова о Любви. О взрослых и детях. О стариках и подростках. О грешниках и праведниках. О том, как первые становятся вторыми, а вторые первыми. О Женщинах и Мужчинах. Я немного философична, слегка иронична, иногда до сатиры гротескна. Стиль мой самый обыкновенный. Чуть лучше того, что вы сейчас читаете. Последовательно и параллельно в сознании подсознании и снова в сознании моего Отца сформулировались основные архетипы того времени, на которое пришлась его жизнь. Сфокусировавшись, они разложились на множество цветов спектра и снова, по новому, сошлись во мне. И остались. В моем содержании, моих структурах. Структуре композиции, глав, фраз, слов и букв. В структуре синтаксиса и орфографии нашего языка.
  И вот (наконец-то!) я упакованная в пачки еду к тем, для кого я была задумана - к людям, к читателям.
  Основная часть моих душ-экземпляров была распределена по общедоступным библиотекам. Об этом позаботился Фонд Всего Хорошего. Этот Фонд вообще о многом хорошем заботился, но из-за действий властей предержащих по настоящему Хорошего, вышло мало. Не то, чтобы совсем ничего не вышло, но, не будь властей, могло бы быть и больше. Гораздо больше.
  Меня выбрала заведующая библиотекой, равнодушные руки ее подчиненных написали инвентарный номер на моих первой и семнадцатой страницах. Кроме того, на первой странице и на обложке надписали шифр; и... одна из моих душ попала на полку запасного фонда глубоко провинциальной библиотеки. С этого начались мои беды. Второе мое прозябание.
  5.
  Мои соседки были такими же новыми зданиями, как и я. По первоначалу, с радостью и надеждой мы стали дожидаться читателей. Мы ждали, ждали, ждали и ждали. Рядом они, эти читатели, проходили в соседний зал, где жили души и душонки рожденные классиками, другими более-менее популярными авторами прошлого, позапрошлого веков, минувшего тысячелетия. Но и туда ходили достаточно редко.
  Значительно чаще посещался аванс-зал с детективами, женскими романами. Они, одетые в пестрые обложки пользовались повышенным спросом, но в них почти не было даже крошки души. Под мягкими и твердыми переплетами помещалась лишь жесткая или мягкая конструкция увлекательного сюжета одетая в банальные, набившие оскомину фразы. Еще эти книжки привлекали многие женские сердца удивительно бессмысленным набором слов.
  Их брали, им внимали, их ч и т а л и. А мы все ждали, ждали, ждали и ждали...
  Почти как засидевшаяся в невестах старая дева ждет своего суженого-ряженого. Только в отличии от переборчивой девушки на выданье, я была бы рада любому читателю. Вне зависимости от того, согласиться ли он с мыслями, изложенными во мне, или станет их яростным противником.
  Ожидание продолжалось днями, неделями, месяцами.
 
  Каждый день, кроме выходных, в 9 утра зажигался свет, через зал проходила одна из хозяек. Постарше или помладше. Снимала пальто, сапоги, надевали босоножки, туфли или тапочки. Поправляла макияж или наводила его, включала компьютеры. Шла в соседнюю комнату пить чай или кофе. Напившись чаю, она возвращалась, садилась к компу, грузила социальную сеть ВКонтакте или Одноклассники, слушала музыку, общалась с так называемыми друзьями.
  Иногда она заполняла карточки. Иногда проводила сверку фондов. Иногда занималась еще чем ни будь таким, же бесполезным. Часами она точила лясы со своими коллегами. С полудня, с двенадцати часов библиотека была открыта для посетителей. Хозяйка зала иногда здоровалась с ними, изображая на лице бешено-безумное удовольствие от их прихода. У многих других коллег, как говориться, съевших зубы на этой работе, на улыбки уже не было сил. И они сидели на своих местах с красивыми, подведенными, умными глазами и каменно-тупыми лицами, незаметно превращаясь в совсем старых грымз.
  Минул год. Потом другой, Прошел третий. Меня никто не брал, чтобы прочитать. Интересно, что у меня за дикая судьба?
  Я все также стояла на своей полке, и также слушала унылые разговоры. Трудно представить себе, какие темы обсуждали, так называемые, работники культурного фронта. Трудно сказать, кому именно из жителей городка, куда я попала, кости еще не были перемыты и выскоблены до зеркального блеска. Изредка на них "находило", и они с душой относились к своему делу.
  Отдельно надо рассказать о Директоре этой библиотеки.
  6.
  Ранее, лет -дцать тому назад заведовала она местным краеведческим музеем, а еще до того, во времена, когда я лежала на дне сундука, руководила... Чем бы вы думали? Парикмахерской.
  В этом сказывался рецидив советского номенклатурного мышления: человека пересаживают из одного руководящего кресла в другое. Как только у библиотеки появлялись "лишние" деньги Директриса начинала очередной ремонт. Ремонты проистекали почти каждое лето. У некоторых читателей, да и у сотрудников тоже была аллергия на краску и гипсовую пыль, но какое дело было до этого Директору? Главное своевременно "освоить выделенные средства" не забыв при этом поделиться откатами с заинтересованными лицами. Она и на рабочем месте появлялась лишь от случая к случаю.
  А еще в середине моей библиотечной жизни у нас появился ЦОД. Центр общественного доступа в интернет. К текстам законов и ресурсам госвласти. В начале 30 минут каждому пользователю давали бесплатно. Потом халяву прикрыли и стали взимать рупь в минуту за пребывание во всемирной сети.
  Внешне и внутриполитические события. Как я их ненавижу! Из-за них я пролежала под спудом столько лет, что даже Отцовское имя стало практически никому не известно. Именно они, события этим треклятые, заставили местную прокуратуру изображать усиленную борьбу с экстремизЬом (так говаривал Никита Сергеевич Хрущев, при правлении которого Папа меня стал писать: "ЭкстремизЬмом"), и главное писать огромные отчеты об этом. Согласно новейшим указаниям верховного Кремлевода и по требованию Хранителей Права и Лева взирающих сверху вниз на все происходящее так называемым Замыленным оком государевым, доступ к большинству сайтов и ресурсов был закрыт. Даже к порталам по трудоустройству. Откуда там ЭкстремизЬм возьмется? Директриса руководила всеми районными библиотеками и весь заполярный район остался с кастрированным интернетом. Доступ закрыли даже к почтовому Рамблеру.
  7.
  Тоскливые дни складывались в недели, те в месяца, эти, в свою очередь в годы. Они шли, шли, шли и шли нескончаемой серой чередой, навевая грусть забвения. Уже, как Наташа Ростова из "Войны и мира", я почти смирилась с мыслью о том, что меня никто никогда не возьмет домой, не прочтет. Почти поверила я, что весь непомерный труд Папы, девушки в страшных очках, редакторов, наборщиц, сотрудников Фонда Всего Хорошего, типографских работников останется втуне. Что подвиг моего Отца был напрасен, и я погибну в этом не столь отдаленном районе не прочтенной.
  Но, как всегда, это случилось вдруг.
  Вначале я услышала имя своего Отца. Потом одна из Хозяек, та что помоложе, сняла меня с полки и отдала в руки очкастому молодому человеку с огромной волнистой шевелюрой. Он бережно взял меня. Погладил переплёт, положил в портфель. Принеся домой начал внимательно читать. Делал он это всю ночь. Читал и пил кофе. Потом чай. Потом закрыл меня, положил на полку и ушел. На работу, наверное? Вернувшись, он снова взял меня и снова начал читать, вникать, проникать, делать выписки.
  Он достаточно любовно и бережно читал меня, вникая в нюансы стиля, строя, строк, предложений, периодов, абзацев, главок и глав. Смысл он понимал великолепно. Читая меня, лохматый молодой человек иногда ел. Перелистывал никем не тронутые страницы слегка блестящими от жира пальцами. И я была этому рада. Мне ОБРЫДЛА моя девственная чистота!
  Однако потом надо было слышать, как ругалась одна из хозяек постарше, когда мой Единственный Читатель возвращал меня. Ее самыми мягкими словами были ставшие банальностями призывы к гигиене, упреки в глупости, "мы будем лучше терять читателей, а не книги".
  Господи, кому нужны книги, если их никто не читает???
  Почему этот молодой лохматый не оставил меня у себя навсегда, сказав хозяйкам что потерял книжку? Из речей хозяек и редких читателей я слышала, так делают. Не знаю почему Он так не поступил. В результате я оказалась снова на своей полке.
  И некоторые соседки смотрели на меня с завистью. Как же, ведь у меня появился свой собственный Читатель! У меня он был, а у них не было. Вот так-то.
  Меня не только прочли, но и высоко оценили. Однако целых полгода мною снова никто не интересовался, и полученного задорного заряда моего настроения хватило не на долго. Снова началась библиотечная рутина, набившая оскомину до изнеможения, свисающие из ушей разговоры хозяек, их тупое хихиканье над чем-нибудь не вписывающимся в их скудодумие. И моя ежедневная тоска ожидания. Ожидания своего Читателя.
  8.
  Каково было мое удивление, когда меня снова вытащили из рядов невостребованных книжек, и я снова увидела своего читателя. Он чем-то напоминал предыдущего, тоже лохматый, тоже в очках, но значительно моложе! И снова услышала из его уст с восклицательным удивлением произнесенную фамилию своего Отца и свое имя!!!
  Он отнес меня к другому человеку. Тот был значительно старше.
  Сказав: "Шеф, я думаю это будет вам интересно", - он положил меня на письменный стол в номере районной гостиницы.
  И вот я снова в любящих, внимательных, надежных, понимающих руках, которые так похожи на руки моего Папы. Они бережно переворачивают мои страницы, иногда отлистывают их назад. Это случается, когда мой Читатель хочет насладиться особенно понравившимся ему отрывком или фазой. эпизодом или абзацем.
  Наконец я прочтена от корки до корки, от доски до доски. Я прочтена и лежу на письменном столе. Молодой ассистент, тот, что принес меня сюда, спрашивает: "Сергей Васич, может быть эту книжку обратно в библиотеку отнести?"
  Я с холодящим Душу ужасом представляю, что снова окажусь в обществе своих детективных соседок по книжным полкам; произведений совписов и совписок и библиотекарей - старых грымз.
  - Нет, - отвечает Сергей Васильвевич (или как его называют в своем кругу С.В.), - эта книга мне, нам еще очень и очень пригодится.
  -- Для чего?
  - Потом узнаешь, - говорит Сергей Васильевич, и, надев заранее собранный рюкзак, отправляется в Ловозерские тундры. С.В. вернулся с двумя полиэтиленовыми мешками. В одном были ягоды, в другом грибы.
  - Андрюша, это отдай на кухню и немедленно узнай о том, где можно купить эту книгу,- произносит он указывая на меня.
  - Зачем она вам?
  - Ты ведь тоже прочитал-пролистал ее?
  - Да-а-а...- неопределенно тянет Андрюша, - и что?
  - Тебя ничего не впечатлило?
  - М-м-м-м...- опять тянет Андрюша, - ничего такого особенного... История из 60-х годов прошлого века, роман про творческую интеллигенцию, писателей, поэтов, диссидентов и полудиссидентов. Часть из них стала заигрывать с властью, часть пошла на сотрудничество с КГБ, часть нет... В общем печально все кончилось. Как для первых, так и для вторых.
  - Ты Андрей, ученик мой драгоценный, ничего так и не понял. Главного не понял.
  - ???
  - Будет фильм!!! Да такой фильм, какого еще свет не видывал!
  - Вы уверены?- после паузы начинает сомневаться Андрюша, - синопсис и заявку мы напишем, - Алексей в полутора сутках езды, значит и литературный сценарий будет, артистов найдем, а финансирование?
  - Уймись. Будет тебе финансирование. Или после "Ники" мое имя стало плохим брендом?
  - Не смею возражать, мэтр! Но кто продюсировать станет?
  - Если будет хороший сценарий, то и Назаршах возьмется и Бешкамбатов. Да и на что существует наш госкомитет?
  - Теперь это агентство.
  - Не умничай. Хоть хрененство. Срочно связывайся с Алексеем и Игорем! Любой ценой за любые деньги немедленно вызывай их сюда. Обещай золотые горы, реки полные вина. И рыбы. Оленину и зайчатину. Если хотят пусть с семьями едут, с любовницами, с чертями лысыми, с ведьмами косматыми. Но чтоб были немедленно! А мы завтра садимся писать сценарную заявку и синопсис. Главное, чтоб нас не опередили!
  - Мэтр не беспокойтесь. Надеюсь все будут и всё будет. И... если эта книга за столько лет никого не заинтересовала, то почему вы думаете, что сейчас кто-нибудь еще за нее кроме вас схватится?
  - Мало ли... Это просто редкостная удача, что ты ее принес мне. Может еще кто-нибудь кому-нибудь так же эту или другую аналогичную книгу принести. Но это лирика... Давай, исполняй!
  9.
  Сказать, что я была, мягко говоря, обескуражена и растеряна - слишком слабо прозвучит, чтобы правильно передать мое эмоциональное состояние. Я, привыкшая к сонной библиотечной одури, начиная привыкать к новым рукам и нравам, не совсем понимала, что со мной собираются делать?
  Из меня родиться что-то новое? Какой-то фильм? Это слово "фильм" я слышала в рассказах старых грымз в библиотеке. Они сопереживали героям и критиковали их действия, слова и поступки. И делали это так, что от их скучнейших разговоров, перемежающихся гнусными улыбочками, с их подначиваниями и шпильками запущенными друг в друга, в зевоте сводило мои переплеты и переплеты моих соседок.
  Фильм? Из меня? Но в начале, литературный сценарий? \
  Господи, что со мной еще будут делать?!
  Но в любом случае я понимала - чтобы ни произошло, это лучше чем, еще много лет стоять на полке нечитаемой. Стоять в ожидании гипотетического читателя, который, скорее всего, так и не придет. Стоять и испытывать лишь равнодушные прикосновения библиотекаря стирающего с тебя очередной слой пыли; ожидая когда же наконец тебя сгрызут крысы, книжные черви; или спишут в макулатуру, в утиль-сырьё.
  Алексей и Игорь приехали достаточно быстро. Поселились они рядом с С.В., а Андрей привез еще -пять моих сестер-близняшек, каким то чудом купленных в неведомых магазинах. (И где откопал только?)
  Алексей был сценаристом, Игорь художником-постановщиком. Человек с неведомым прозванием продюсер читал меня где-то далеко.
  10.
  Я пришла в ужас, когда ощутила, увидела, осознала что со мной стало, что от меня осталось в сценарной заявке. Но С.В. успокаивал возмущавшегося по тому же поводу художника Игоря: "Это всего-навсего только заявка. Иначе НИКТО, НИКОГДА, НИ ЗА ЧТО, ни за какие коврижки на наше кино денег нам не даст.
  Алексей долго читал и снова, и снова перечитывал меня, всё стараясь понять какую-то сверхзадачу. Иногда складывалось впечатление, что он пытается уяснить написанное не только в строчках, но и между них. После С.В., того очкастого молодого человека и Девушки в очках это был самый внимательный ко мне человек.
  Потом, потом... Потом со мной начало происходить нечто странное. Что-то подобное я уже испытывала, когда меня перепечатывала та самая Девушка в толстых очках. Но тут! Тут... Тут... Тут было что-то немного другое. Перерождение? Наверное этим словом нужно и можно назвать что со мной сделал Алеша. Из творения моего Отца начало рождаться, что-то новое. Что-то достаточно безболезненно уходило. Какие-то интригующе-интересные сюжетные линии появлялись, исчезали, потом на их место вставало еще что-то более интересное. Не всегда такое красивое как прежде, но, кому по Большому счету нужна эта моя красота? Да и КОМУ нужна КРАСОТА, которая годами стоит на полке?
  С.В. каждый день читал написанное, что-то советовал. Иногда он, Игорь, Алексей и Андрей ссорились и ругались. Как они ругались! За все годы, проведенные в рукописи у Отца, в наборном цеху, в типографии, не говоря уже о библиотечных полках, я никогда не слышала таких слов. И даже, боюсь в этом признаться, не знала, что они означают. Во мне таких слов нет.
  После нескольких недель работы, деловых посиделок, ругани, совещаний и новых деловых посиделок литературный сценарий фильма под рабочим названием "Судьбы, ушедшие в никуда" был готов.
  По какой-то сверхскоростной почте, которую С.В. называл "электронкой", а остальные почему-то мылом, сценарий отправили Продюсеру. Ответ пришел через неделю: "Заявка и сценарий одобрены. Финансирование в разумных пределах. Приступайте к режиссерскому сценарию и съемкам".
  Я уже не была прежней Книгой, и название мое изменилось. Однако целостность осталась прежней. За литературным сценарием последовало создание режиссерского. Но это была уже совсем техническая работа. Лист разбивался на пять граф. Первая самая узенькая это номер кадра, во второй - описание кадра и действия в нем, в третьей слова героев или героя, в четвертой звуковое оформление (музыка там или шум) и пятая примечания - (оцепление или дождевальная установка, или что там еще по действию требуется)... Муторное дело надо сказать.
  11.
  Через два года я стала фильмой.
  Раньше, лет сто назад, именно так называли кинофильмы. Имя мне менять не стали. Так и осталось "Судьбы, ушедшие в никуда". После шумного выхода на экраны меня, моих новых отцов матерей с восторгом посмотрели, восприняли десятки, нет сотни тысяч людей! Право проката фильмы купили в других странах. И счет пошел на миллионы. На какое-то время я стала притчей во языцах и на устах у всех. Меня обсуждали во многих-многих домах. Особенно удачные словесные обороты и реплики, придуманные моими первым и вторым Отцами, сыгранные артистами разошлись на цитаты так как это раньше бывало. Начиная от "Слова о полку Игореве", "Горя от ума" Александра Грибоедова, поэм "Мертвые души" Гоголя и "Москва-Петушки" Венедикта Ерофеева.
  После фильмы последовало мое второе издание. Текст слегка упростили, чтоб я стала понятнее всем. И так получилось, что я снова попала в руки той самой некрасивой девушки. Той самой которая откопала меня когда то в заброшенной квартире на дне коробки лежавшей на антресолях. К тому времени Девушка конечно к этому времени уже давно стала бабушкой, а я осталась почти прежней, неизменной, сохраняя вечную молодость.

Я С Т А Л А Б Е С С М Е Р Т Н ОЙ !!!


  _____________________________________________________________________________________
  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ЛИНИЯ ОТРЫВА ОТ ДЕТЕЙ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  _______________________________________________________________________________________
  12.
  Ничего этого не было. Не было описанного, в четырех последних главках.
  После очередной ревизии - сверки фондов меня списали в макулатуру и в мешке отнесли в темный, холодный сарай. Отодрав картонную обложку, свезли к бумагорезательной машине. Электрическая мясорубка разорвала меня в клочки, пригодные для выработки новой бумаги. Из нее сделали туалетный рулон.
  Всё.
  2015-2018 гг. ДОРОГОЙ ЦИФРАЛ БЕЗОПАСНОСТИ
 
  Солидный положительный гражданин проживает во Фрунзенском районе Санкт-Петербурга. Звать Михаилом. Лет под пятьдесят, чуть выше среднего роста. Заслуженный производственник. Женатый, с двумя детьми. Кошко- и собаковладец. Курит, но категорически не выпивает ничего кроме кофе, чая и прочего безалкогольного. Несколько месяцев назад с ним произошел примечательный случай.
 
  Возвращается он из магазина домой. Смотрит: а домофон-то у его подъезда кто-то вывинчивает и снять пытается. "Воруют", - естественно подумал Михаил и возмущаться начал. Дядя в спецовке стал объяснять, что это вовсе он не воровством занимается, а работает; и вместо старого девайса сейчас вставит новое суперсовременное переговорно-замочное устройство с кучей дополнительных функций. Даже бумагу соответствующую предъявил. (Желающих редакция может ознакомить - А.Л.) Герою нашему, конечно, следовало покрепче возмутиться. Некоторые люди в соседних подъездах так и поступили. И представители конторы, занимавшиеся несанкционированным демонтажем домофонов, успешно ретировались под давлением жильцов построптивее.
  Но Михаил по характеру человек скромный и интеллигентный. Решил пойти законным путём. Не наезжать, а как это и полагается, для начала выяснить: точно ли описал положение человек в спецовке.
  Выяснилось - правды в сведениях, которыми оперировал "дядя" и фирма, на которую он работал, совсем мало. Более того: "контора" не брезгует элементарным подлогом. На скорую руку скомпонован протокол общего собрания жильцов дома, согласно которому проживающие и собственники якобы выдали доверенность на заключение договора об установке нового домофона. Некой неизвестной даме. Фальсификаторов не смутил документально подтверждённый факт: никаких собраний в доме близ недавно построенного мебельного центра "Кубатура" в 2020-м и 2021 годах не было. По банальной причине: кворум не пришел. (И на этот счёт документы имеются в редакции.)
  Между тем, на квартиру, вне зависимости от числа проживающих, выдаётся один ключ-таблетка. Да и сумма за обслуживание оснащённого видео домофона для иных малообеспеченных - всё равно, что три дешёвых буханки в месяц. Понесшие ущерб жители создали в своём подъезде комиссию и начали действовать. Письмо в правоохранительные органы подписали около полутора десятков человек.
  Пока что единственным результатом усилий стала любимая нашими чиновниками игра "гони зайца дальше", она же "бюрократический футбол". Участие в этом матче приняли сотрудники пятого отделения полиции, работники районной прокуратуры и некоторые другие чиновники. После нескольких месяцев переписки - разнообразные адресаты подчас грубо нарушали все положенные сроки для ответов, а в пятый отдел пришлось писать трижды - Михаил, как ни странно, сумел заручиться поддержкой депутата Заксобрания Оксаны Дмитриевой, жилищного комитета, ГЖИ и даже Роспотребнадзора.
 
  28 марта "Фонтанка.ру" сообщила об аналогичных случаях. На Белградской улице, на улице Димитрова (правда, здесь старое оборудование почему-то вернули на место), примерно то же на территории МО "Ульянка", в трёх домах по улице Генерала Симоняка. Явление, оказывается, распространяется.
 
  В процессе предпринятого расследования "В кризис.ру" выяснилось немало прелюбопытнейших фактов. Как нельзя лучше характеризующих отдельных представителей, так сказать, профильных структур.
 
 
 
  Согласно открытым источникам, обслуживание и замену домофонов в Петербурге, в числе других, ведёт фирма "Цифрал-Сервис". Другая фирма, в названии которой есть слова "ЭР-ТЕЛЕКОМ", тоже занимается не совсем бескорыстной помощью в ограничении доступа в подъезды. Руководит Наталия Жукович, а учредителями компании являются Владислав Жукович и АО "ЭР-ТЕЛЕКОМ ХОЛДИНГ". Опять же судя по открытым данным, это АО имеет в числе владельцев и руководителей долларового миллиардера Андрея Кузяева (147-е место в русском списке Forbes). Общая сумма активов составляет, по версии журнала, около $550 млн.
 
  Forbes сообщает и о том, что после занятий так называемой биржевой деятельностью и скупки ваучеров Кузяев стал акционером ПО "Пермьнефть". В начале нулевых он продал свою весомую долю совместному предприятию по имени СП "Лукойл-Пермь". По всей видимости, несколько позже миллиардер решил диверсифицировать свой бизнес. Занялся вложениями в системы контроля доступа, частным случаем которых являются пресловутые домофоны.
 
  Как говорится, "весь цимес" этой истории состоит и в том, что фирм, содержащих в названии слова "ЭР-ТЕЛЕКОМ", в России буквально прорва. От Сибири до Северной столицы. Проницательный читатель легко догадается - кому именно они принадлежат. Но это оценочное мнение автора.
 
  Интересно, что именно на начало 2000-х пришёлся настоящий бум по установке металлических дверей и домофонов. Граждане стремились хоть как-то отгородиться от бандитов и террористов и денег на это старались не жалеть. После исторически-трагических взрывов в Москве, Буйнакске, Волгодонске... Нашумевшая история с "рязанским сахаром" лишь слегка уменьшила спрос на кодовые замки, домофоны и надёжные двери.
 
  Но вернёмся на невские берега. При масштабе больших чисел в отчётности неких вышеупомянутых предприятий Михаил пытается догадаться: каким образом такие конторы отчитываются перед налоговыми органами. Используя упрощённую схему? Да и автор задаётся вопросом: "Сколько стоило это удовольствие?"
 
  С 6 апреля в ООО "Цифрал-Сервис" ведётся реорганизация. Которую многие источники уверенно связывают с приходом на питерский рынок Андрея Кузяева. Нового игрока, который ранее уже возглавлял как минимум одно аналогичное предприятие, аффилированное с большим "ЭР-ТЕЛЕКОМ".
 
  Вот отзывы из соцсетей и с некоторых региональных сайтов. "Домофонный спрут Цифрал-Сервис распустил свои жадные щупальца по всей России. Прибыль от простого техобслуживания домофонов и продажи ключей по завышенным ценам перестала удовлетворять питерские потребности <...> Обещая в придачу к новому устройству бесплатное модное видеонаблюдение, спрут буквально парализует волю жертвы <...> Заменены домофоны не только на своих подъездах, но и на тех, кто не хотел быть под Спрутом. Единственное оружие против него - острый гарпун Недоверия <...> Недоверия к словам, недоверия к документам, недоверия к действиям", - пишут участники питерской группы в ВКонтакте.
 
  Стоимость установки трубки 2600 рублей. Из которых 900 рублей трубка (в магазине 300?500 рублей), а остальное работа. Мастер пришёл, протянул метр провода в подготовленное вами технологическое отверстие - всё. И за это 2600. Каждый квартал приходит квитанция на обслуживание, только никто не обслуживает. Дверь не открыть, кнопка залипает. Так описываются услуги "жертвами спрута".
 
  "29 марта позвонила в Цифрал-Сервис, сделала заявку, по адресу Шекспира 11. У нас дверь не держалась доводчиком, были сильные удары при закрытии, и дверь не примагничевалась, легко открывалась за ручку. Через два дня мастер пришёл и так отремонтировал, что дверь по 10 мин закрывалась и доводчик очень сильно шатался. Я позвонила в колл-центр со мной очень грубо с издёвкой разговаривала оператор, сказала что сделала заявку и мастер придёт через два дня. Мастера не было. Я звоню - говорю, что у нас доводчик болтается на одном болте и что мастера не было оператор опять с издёвкой сказала, что заявка выполнена и что опять сделает заявку. Мы очень давно пользуемся услугами Цифрал-Сервис, всегда мастер делал очень хорошо, но сейчас какой-то кошмар".
 
  Другая обманутая описывая местного топ-менеждера сравнивает его поведение с повадками разъярённого гамадрила, который очень громко орёт и неумеренно размахивает руками.
 
  Вполне публицистический отзыв из Новосибирска: "По квартирам нашего подъезда прошла барышня из Цифрала с утверждением-вопросом "Вам модернизируют домофон, сколько дополнительных ключей приобретете?" Естественно, что какое-то количество жильцов с открытой, еще советской душой, не понимая в чем подвох, ответили на вопрос и подписались под количеством ключей <...> Цифрал имея подписи жильцов, цинично подделал(!) доверенность <...> от имени жильцов".
 
  Далее жительница Новосибирска сообщает о том, что, по версии Цифрала именно престарелая гражданка, доверчивостью которой цинично воспользовались, "якобы выступила от имени жильцов. Думаю, что и подделку доверенности на неё переведут в случае разбирательств". Чтобы юридически доказать подделку документов необходимо подать заявление в ОБЭП. (По петербургскому опыту вы знаете сколько это занимает времени и сил - А.Л.) Это должна сделать она, сообщает гражданка. "А тетенька не хочет светиться, она реально боится ссориться с кем бы то ни было! А по доп.соглашению Цифрал имеет право модернизировать наш домофон в течении 5 лет. То есть нам можно готовиться к периодической смене ключей, установке какого-нибудь оборудования, т.е. что там еще Цифрал придумает... Таким образом, господа, любой неадекватный жилец вашего подъезда в умелых руках (например, Цифрала) может распоряжаться вашими Конституционными правами и вашим кошельком".
 
  Орфография и лексика возмущенных авторов близка к подлинной до степени смешения. Немногочисленные положительные отзывы о работе вышеперечисленных домофонных фирм напоминают размышления "пригожинских троллей" и буквально тонут на фоне обоснованной критики. В беседе же с журналистами представители "Цифрала" сообщили, что на самом деле у них всё в полнейшем ажуре. Вышеприведённые сведения - не более чем "грязные инсинуации".
 
  Матч на бюрократическом поле, который ведёт Михаил и комиссия, где он состоит, конечно же важен. Но как пояснили автору специалисты, только прокурор имеет право подать иск в защиту неопределённого круга лиц. На прокурорских работников в этом смысле надежда плоховата (оценочное мнение). На уровне фантазии можно предположить, что один и тот же гражданин подаст такое исковое заявление - и потом, набравшись терпения и упорства, будет продвигать вплоть до ЕСПЧ. Впрочем, международное право и его инстанции олигархии РФ не указ. Тут уж включается высокая политика...
 
  ТЕЛЬНЯШКА МИТЬКИ И ЦОЙ
  Воровство и простота. Что хуже? Если верить российской пословице, то второе. И, наверное, надо согласиться с этим. Ведь фольклор знает не только Ивана-дурака, который по своей сказочной жизни, и не дурак вовсе. Известны сказания о Робин Гуде, о Стеньке Разине, других благородных разбойниках, и даже народных героях. Всех их, включая Емельяна Пугачёва, в старину называли кратким и ёмким словом вор.
 
  Простота значительно хуже тогда, когда незамысловатость кажется чуть ли не истиной в последней инстанции, и превращается в псевдо-бесхитростность, которая может вести к ложным и даже пагубным выводам. И много-много хуже, когда следствием такой "простоты" становится коллективное, тупое оболванивание ценителей-потребителей достаточно паскудного искусства. И ещё много хуже если эта "простота" влечёт финансовые выгоды или другие преференции для авторов.
 
  "Сделайте нам красиво". И чтоб не скучно было
 
  В Петербурге уже несколько лет отмечается День тельняшки. Этот праздник появился наряду со множеством других мероприятий по типу пивных фестивалей только для развлечения и финдоения празднующих. Общая парадигма таких действ гениально и исчерпывающе описывается тремя из пьесы "Самоубийца" Эрдмана: "Сделайте нам красиво!". К этому вполне можно добавить: "Сделайте нам весело". Для того чтобы народ валом шёл на относительно новый праздник (иначе у мероприятия даже и самоокупаемости не будет), сделать надо не только смешно и красиво, но, главное понятно, доступно буквально для всех, от детсадовца до пенсионера...
 
  Один из главных героев Дня тельняшки это, конечно, художественная группа "Митьки". Изобразительный метод почти максимального упрощения всегда был основой творчества митьков. Одним из её символов стала тельняшка. Произошло это в почти незапамятные времена, в начале и середине 1980-х. Метод нещадно эксплуатировался, популярность митьков росла. Надо полагать, что вместе с нею росла цена полосатого бренда.
 
  И вот теперь эту славу приходится поддерживать и отрабатывать, действуя на манер, идущего кругосветкой пешехода из романа "Золотой телёнок" Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Там пеший странник, путешествовал не только для своей вящей славы и пропаганды здорового образа жизни, но и протестуя против механистичности цивилизации. И... дабы все поняли, что перед ними действительно "пешеход дальнего следования" этот герой был вынужден толкать перед собой пустую бочку. Которая, к пущему позору, по совместительству была ещё и рекламоносителем машинного масла "Грёзы шофёра".
 
  В наше время уже не слишком молодые митьки, выставляя и продавая свои картины на Дне тельняшки, вынуждены не только петь под гитару, но и залезать по нескольку человек (вшестером кажется?) в необъятно-безразмерный тельник для коллективного фото в компании гостей праздника. К глубокому сожалению, это не художественный вымысел из сатирического романа, а грустная, и достаточно гнусная, российская, питерская действительность. Диковато было видеть уже изрядно пожилого Дмитрия Шагина в эдакой роли. Как говориться, назвался груздем...
 
 
 
  Это печальный финал того, как, воплощая лозунг "Митьки никого не хотят победить", авторы девиза оказались жертвами самих себя, жертвами своего бренда.
 
  Моя первая встреча с творчеством митьков произошла зимой 1987 года. Их выставка работала в зале заводского дома культуры где-то на Свердловской набережной. Тогда это было совсем-совсем ново. Наибольшее впечатление на меня произвела картина "Митьки отдают Ван Гогу свои уши". Потом одна знакомая дала полистать-почитать машинописную, с авторскими рисунками "Митьковскую книжку". Позже, читая Виктора Тихомирова, стало понятно, именно это самоиздание стало основой для значительной части его литературного творчества. В середине 1990-х митьки выставлялись в ставшем филиалом Русского Музея Мраморном дворце. На пресс-конференции по случаю такого события желающие узнали: митьки бросили пить. То есть совсем. В смысле завязали. Все хором. Этому способствовала их поездка в США и принятие программы Анонимных Алкоголиков (АА) "12 шагов".
 
  Ещё раз краем митьковская тема коснулась меня при совсем примечательных обстоятельствах.
 
  В конце минувшего века с трудом получил, буквально выскандалил задерживаемую уже несколько недель зарплату в некоем ныне почившем в бозе информационном агентстве. То ИА со времени своего основания, в начале 1990-х, не отличалось исправностью платежей. Но тогда я на их зарплату не очень-то и рассчитывал, а теперь, в самом начале нового тысячелетия под их "завтраки" уже деньги одалживал. И, выходит, по совсем чужой вине веду себя совсем не совсем порядочно. ИА помещалось на Пушкинской улице. Во дворе неподалеку меня ждёт приятель, которому, кстати, я тоже должен. После успешного завершения операции "зарплата" мы идём в близлежащее кафе "Пальмира" (теперь там кафе "Lili Brik"). Тогда там было сытно и не совсем дорого. Берём салатики, котлеты по-киевски, по кружке пива. В основном на закуску налегаем, ведя профессиональные разговоры. Внезапно, отрываясь от недопитой кружки, к нам оборачивается бородатое лицо в очках: "Простите господа... молодые люди, 50 рублей не сможете одолжить?" Смогли. Слово за слово... выяснилось - наш собеседник знаменитый Флор. Художник Флоренский из группы "Митьки". Он вместе со своей Оленькой, придумал "Движение в сторону Йые". Но, его вид доказывал: не всем помогает чудесное американское 12-ти шаговое лечение...
 
  На Дне тельняшки новые картины напоминали старые. Дочь главмитька Шагина "развила" художественное творчество папы, заключив, обрамив свои вполне эпигонские произведения перфорацией по краям. В результате картины обрели дизайн марок. Не особо искушённый взгляд автора этих строк не зафиксировал никакого другого прогрессивного движения художественной мысли. Правда, и регресса не было. Если только дивергенция...
 
  Праздник шёл к шапочному разбору. Набравшись смелости, я подошёл к Дмитрию Шагину. Предъявил журналистское удостоверение. Поинтересовавшись, не слишком ли он устал, задал пару вопросов. Надобно заметить, всё это проистекало в 2013 году. Валентина Ивановна, губернаторствовавшая в Петербурге, за несколько лет до этого отметилась в штаб-квартире митьков. Визит высокой гостьи освещало телевидение.
 
  Поэтому один из вопросов был про тот исторический визит. Ведь "митьки никого не хотят победить", аполитичность искусства... И вот на тебе!.. Как говорили сами митьки: "Опаньки!". Шагин нашёл ответ запросто. "Как вам известно, мы никого не выгоняем. У нас всем можно прийти на собрание".
 
  К сожалению, митьки нынче лишь идут за зрителем, и больше не несут свои уши Ван Гогу.
 
  Сделайте нам перемен
 
  Имя безвременно погибшего музыканта и поэта Виктора Цоя снова и снова возникает на слуху. И не только благодаря множеству довольно бездарных уличных певцов. Некоторое время назад души и уши любителей кинематографа и группы "Кино" вновь были встревожены. И вовсе не оппозиционным режиссёром Кириллом Серебрянниковым. Который по мотивам легенд Ленинградского рок-клуба создал почти совсем хорошую, и на сто процентов атмосферную, киносказку "Лето". (В кадре даже сказочник есть, он на велосипеде катается). Олег Осетинский - сценарист фильма, известен не только работой над фильмами "Звезда пленительного счастья", "Взлёт", "Ломоносов", но и организацией в Москве подпольных концертов "Аквариума" времён славного начала групп "Аквариум" и "Зоопарк" с Майком Науменко и Борисом Гребенщиковым. По его словам, Майк Науменко, был значительно светлее и чище своего окружения. Потому и ушёл так рано. С Осетинским у меня было несколько встреч и ответственно могу заявить: он всегда знал то, о чём говорил. А если не знал - не стеснялся признаться.
 
  Недавно Алексей Учитель закончил работать над фильмом не столько о самом Цое, сколько событиях, развернувшихся сразу после его гибели. Собственно говоря, эта картина про шофёра, в автобус которого влетела цоевкая "Лада". Про то как этот шофёр мало-помалу из разговоров других людей, из того, как встречают гроб с телом Цоя, понимает, с кем свела его судьба на асфальте утреннего шоссе.
 
  В последнее время в Сети появилось сообщение о том, что режиссёр Нугуманов хочет снять продолжение фильма "Игла". В первой версии "Иглы" Цой играл главную роль. Даже в советские времена "Игла" была весьма прохладно встречена критикой, а зрители ходили на сеансы в основном послушать песни в авторском исполнении и посмотреть на своего кумира.
 
 
 
  Олдовые рокеры оставили воспоминания о том, что гуру отечественного рока Борис Гребенщиков в молодости, до того, как ушёл в своем творчестве в инддийско-китайскую заумь, очень ценил творчество Виктора Цоя. Всячески помогал ему, и даже иногда забивал его холодильник сухим, а (может быть и не только сухим?) вином. Надо думать, Борис Борисович видел в Викторе Робертовиче то, чего не было в нём самом. А именно простоту, понятность и доступность буквально для всех. (Не случайно в большинство уличных музыкантов исполняют именно песни Цоя. Или перемежают ими другой репертуар. Прохожий ? и не всегда досужий ? народ неизменно голосует рублём за этого автора.)
 
  Вот что пишет в своих политических заметках очень талантливый и даже, по отзыву своего явного недруга Захара Прилепина, гениальный поэт, Алина Витухновская: "Сам по себе русский рок за исключением таких персон, как Башлачёв, Гаркуша, Чистяков и пр. был явлением, мягко скажем, вторичным, криво копировавшим лучшие западные образцы все райкомовские рок-кумиры очень органично вписывались в ожидание своей публики посредством примитивных клише и практически животных вибраций".
 
  Алина Витухновская иногда просто беспощадна ко многому тому, что почти свято для других. В частности, для так называемых шестидесятников и для некоторых их последователей. Для неё не только нет авторитетов, но и чьи-либо чувства оскорбить она совсем не боится. "Хождение по щедро унавоженным кругам отечественного исторического "бесконечного тупика", с песнями сперва шестидесятников "под гитарку", а затем под рёв обезумевших стадионов, вошедших в псевдореволюционный раж под цоевское "Мы ждём перемен" напоминает мне муравьиный танец смерти, триумф обрушивающийся уже в режиме онлайн бытийной спирали, приходящей в негодность прежде чем, успевает развернуться её новый виток. Сквозь всеобщее ликующее безумие, остающееся российским безвремением, мы наблюдаем триумф бездны, пожирающей самою себя".
 
  Чёрная муза российской поэзии - так еще именуют Витухновскую - не без иронии констатирует, что Виктора Цоя теперь называют "великим русским поэтом". Который "был и остаётся бессмертным гомункулом я, символом псевдосвободы, и слепой жертвенности. Не надо быть литературным критиком семи пядей вот лбу, чтобы оценить строки подобные этим:
 
  Дом стоит, свет горит,
  Из окна видна даль,
  Так откуда взялась печаль?
 
  Я включаю телевизор,
  Я пишу тебе письмо
  Про то, что больше не могу
  Смотреть на дерьмо,
  Про то, что больше нет сил,
  Про то, что я почти запил.
 
  Эти образцы творчества, не нарочито лубочные, как может показаться неискушённому критику. Они до неприличия простоваты будто их писал ребёнок".
 
  В фильме Соловьёва "Асса" песня Цоя "Перемен" действительно звучала гимном протеста. Но почему перемен мы лишь ждём? Ведь они "в наших глазах и в пульсации вен" (спишем на метафору то, что и школьнику известно - в венах в отличие от артерий никакой пульсации нет. И не будет. Даже при венозном кровотечении). Наши сердца и органы требуют перемен, как глотка воды в жарких Каракумах, а коллективное "мы" в этой песне их только ждёт?
 
  Где действия?
 
  Ведь герой фильма мальчик Бананан уже погиб. Злого гения Крымова пристрелила его любовница. Другие крымовы пока ещё наживаются по мере сил и возможностей. А наше "мы" только всё лишь ждёт перемен?
 
  И доколе ждать будет? До второго пришествия?? Включительно или нет???
 
  Почему так написал Виктор Робертович? Скорее всего, потому что, как у многих других авторов, "так написалось". Может на уровне подсознания Цой понимал то, что и его, и следующие за ним поколения смогут только ждать перемен, а не производить их. И даже не стоит говорить о конструктивной подготовке изменений.
 
  В перевёрнутом мире перевёрнута и шкала ценностей
 
  Нелюбовь становиться синонимом успеха. Иногда в России, если тебя не любят, и, тем более ненавидят, это успех. При этом бывает, что многие вполне терпимы к предательству (а если нетерпимы, то только на словах). Не прощается немногое. И в первую очередь Правда о себе любимом. С трудом вам простят и отсутствие мелких слабостей большинства. Короче: нет пороков - нет друзей.
 
  В России не любят красивых женщин и умных мужчин. Гениев здесь просто гнобят в силу исторически сложившихся традиций. А если внимательно ознакомится с судьбами слишком многих талантливых людей в мире, то легко понять ? талант и, тем более гениальность это тяжёлый крест. Многим было бы легче без него.
 
  Впрочем. Зачем я ломлюсь в открытую дверь?
 
  Все художественно развитые люди утверждают, что не любят попсу. (А может, иные из них и любят, только стесняются публично признаться в этом?). Потому что попса ? это моветон. Даже рэперы попсу ненавидят. Хотя мне иногда очень трудно понять, в чём принципиальное отличие рэп-творчества от пресловутой попсы? В рэпе можно почитать, незамысловато на ходу рифмуя, даже по методу того условного казаха из анекдота - о чем вижу о том пою. Про живописцев уж я не говорю.
 
  Для того, чтобы стать успешным необходима популярность. Её можно обрести, выражаясь на актуальные темы и сообщая по этому поводу что-то новое или высказываясь на вечные актуальные для всех темы. При этом желательно быть понятным для всех. Ну, примерно, как Цой или митьки. Автор ничего не имеет против их творчества, но скажите мне честно, чем оно отличается от понятной всем попсы, будь она трижды неладна? Смею предположить, термин "успешность" ? это во многом противоположность гениальности и даже Таланту (именно так с большой буквы, а то библейских талантов (денег) у иных много, а Талантов как всегда мало).
 
  По сути, попса тот же лубок, созданный не для крестьянских детей, а для бюргеров-мещан, вынужденных, за неимением собственного вкуса и серого вещества черпать откуда придётся, становясь "читателями газет". Причём бюргеров-мещан в самом худшем смысле этого слова. Для тех, кто был материально-физической основой гитлеризма, сталинизма, маоизма... путинизма.
 
 
  ОБНУЛЕНДУМ
  Итак, великое в своей бессмысленности дело, начатое путинским посылом 15 января 2020 года, наконец завершилось. Объявленный ЦИК результат: конституционно-поправочное обнуление поддерживают 77,92% проголосовавших, против высказались 21,27%. Но осталась масса вопросов. На которые попытаемся всё же ответить. Например, что это было? Кому это надо? Зачем? Почему? Что дальше? Да и так ли всё это смешно, как сумели власти организовать и прокомментировать.
 
  Почему голосование являло собой бессмыслицу? Да хотя бы потому, что новая редакция Конституции РФ уже действует и без всякого народного волеизъявления. Или, напротив, не действует, несмотря на волеизъявление - в части прав и свобод граждан или социального характера государства. Так или иначе, за поправки проголосовали в необходимом количестве депутаты обеих палат Федерального собрания. Они подписаны Путиным. Конституционный суд тоже своё проштамповал. Многобуквие его решения легко уместить в двух словах ? поправкам быть.
 
  Зачем тогда устроена юридически ничтожная процедура, порядок (или вернее сказать беспорядок) которой не лезет ни в одни ворота ни одного избирательного закона? Недельная тягомотина в духе питерского анекдота 1994 года: "Ходил голосовать? - Не, лень, завтра схожу". Агитация в "нулевой день". "Избирательные участки" на скамейках, в кузовах, чуть не в детских песочницах. Полная аннигиляция законов о референдуме и о гарантиях избирательных прав. Какова цель почти полугодовой карусели?
 
  Приблизительное вычисление арифметического состава "глубинного народа"? Возможно. Но едва ли. Верхи этим уже мало интересуются. Ритуал массовой присяги на верность пожизненно обнулённому Путину? Это ближе к делу. Хотя технологически и без этого могли обойтись. Ибо кто в кремлёвском понимании может быть Путину не верен? Как в романе Аркадия Арканова о древневосточной позднебрежневской эпохе: "Нет никакого Ферруго. Потому что он просто не существует. Но даже если бы и возник такой сумасброд, то каждый честный горожанин его выследит, схватит и бросит к ногам мадранта. За что будет произведен в ревзоды, о чем великий мадрант уже издал соответствующий указ".
 
  Главное всё же в ином. Как писалось на стенах советских исправительно-трудовых учреждений, "жить в обществе и быть свободным от общества нельзя". Правящий режим РФ, его новодворянская элита, даже лично В. В. Путин живут в современном мире. В котором никакая власть не может обходиться без выборов. Примерно как в Средневековье власть не могла обходиться без монархической родословной. Порой приходилось идти на чудовищные подлоги, выдумывая королевское или княжеское происхождение. Вот и теперь приходится совершать чудовищные извраты - но получать ритуальное одобрение в избирательных урнах (почти приравненных к плевательным). Даже Франсуа Дювалье проводил на Гаити плебисцит о своём пожизненном президентстве. Под дулами тонтон-макутов требовалось бросить в прорезь листок, на котором огромными буквами было написано "Да".
 
  Но встречались и иные побуждения к голосованию. Колоритно прозвучали слова петербургского губернатора Беглова: ему в поправках больше всего нравится защита животных. Вообще-то защищать зверушек Беглову никто не запрещал и без поправок. Между тем, не первую сотню лет звери Ленинградского зоопарка томятся прямо-таки в нечеловеческих условиях. Клетки для льва со львицей или двух пум сравнимы с двухкомнатной квартирой в хрущёвке. Рысь живёт на площади, не превышающей 20 кв. м. Исключение сделано лишь для тигра ? любимого зверя Путина. Он проживает один в трёхэтажном дворце с бассейном (вроде водоёма для белых медведиц), садом и возвышенностями. А ведь содержание диких животных в клетках ? давно устаревшая практика. Такого не увидишь ни в одном хорошем зоопарке мира. Питерские зоозащитники более двадцати лет, ещё с допутинских времён, добиваются реконструкции Ленинградского зоопарка. Ровно год назад в их ряды вступил губернатор Беглов. Его правительство приняло решение: "В пределах города строить новый зоопарк не вполне целесообразно"...
 
  Но это к слову.
 
  В общем, борьба за уже водружённые поправки предстояла нехилая. И подошли к ней со всей подобающей серьёзностью. И со всеми возможными удобствами ? хоть на даче, хоть в аэропорту. Перефразируя А. Н. Апухтина, урны разносили "по лесам суровой ночью тёмной, по полям в палящий летний зной". Ну и заодно на обычных избирательных участках. Там тоже с распростёртыми объятиями принимали желающих проявить гражданскую активность.
 
  К 10 часам утра 1 июля несколько питерских УИКов отрапортовали о 100%-ной явке. На остальных участках города царили чистота и порядок. По крайней мере, в тех местах, которые посетил корреспондент "В кризис.ру". При входе всем без исключения замеряли температуру бесконтактным пирометром. Выдавали бесплатные перчатки и даровую маску. Полицейский проверял содержимое сумок. Только после этого активные граждане попадали в помещение главной церемонии. На выходе некоторых интервьюировал депутат МСУ от "Единой России". Чинно и благолепно.
 
  Тем временем совсем другую картину можно было наблюдать на Дворцовой площади. Здесь проходил флешмоб несогласных. Участников не остановил и дождь. Впрочем, он быстро прекратился. Вместо него к Александровской колонне подъехали поливальные машины. Поливалки начали усердно поливать уже неплохо политую дождём площадь. К тому времени участники акции развернули самодельные плакаты: "Я хочу жить в свободной России!", "Обновление лучше обнуления!", "Давайте вместе говорить бандитам НЕТ!". Их взяли в плотное кольцо фотокорреспонденты и телевизионщики. Полицейские, дабы не портить всенародный праздник, пикетчиков не хватали. Но регулярно выкрикивали предупреждения о незаконности проводимого мероприятия. Из сотни протестующих были задержаны двое ? Владимир Шипицын и Алексей Архипов.
 
  Результат первоиюльских шуток: по официальным данным, за поправки проголосовали 77,66% петербуржцев из 70,7% явившихся на участки. Впрочем, есть и другие данные. Их приводит компания "Нет", проводившая опросы на выходе с участков. Из 2731 согласившихся ответить (всего опрошено 4085 человек) за проголосовали 36,69%, против -- 63,07%. Ещё 0,24% испортили бюллетени.
 
  В столице нашей родины голосование шло в ещё более извращённой форме. Не только на лавочках, но ещё и онлайн. Результат, впрочем, отличается, не качественно. Провозглашена цифра 65,29% проголосовавших за поправки. По данным "Нет" - 44,91%. Против - 54,89% опрошенных, 0,20% ? испортили бюллетени. Ответили на вопросы 5154 человек из 7635.
 
  Были в Москве и протесты. На Красной площади полицейские задержали восемь человек, которые своими телами выложили перед ленинским мавзолеем дату 2036. Всех задержанных отпустили без составления протоколов. Неудивительно: что тут составлять, ещё даже у нас не придумано. Отдельно была задержана редактор телеграм-канала "АгитРоссия" Яна Фёдорова с плакатом "Лучшая поправка -- Путина отставка". Её отпустили, не довезя до отдела. Но изъяли плакат и сняли объяснения. При этом, как пишет "АгитРоссия", сотрудники полиции солидаризировались с лозунгом: "Хороший плакат! Складно звучит!" Довольно заметные масштабы приобрела листовочная кампания оппозиции. От сдержанного "Голосуй против!" и "Думай о будущем!" до ярого "Заматывать! Затыкать! Перехват власти! Можем и повторим!" (Образы войны и Победы вообще стали разворачиваться в непредвиденную агитпропом сторону...)
 
  КПРФ и "Левый фронт" Сергея Удальцова получили разрешение на протестную акцию ? первую после начала карантина. Пройдёт она под лозунгом "Мы не голосовали за обнуление Путина!" и соберёт аж тысячу протестующих. Всего через три дня после завершения голосования. Как говорил товарищ Мао (должный являть Удальцову немеркнущий пример), "мало кто не назовёт это достижением"...
 
  Примерно так же прошло голосование и в других городах и весях необъятной. С протестами против выходили в Барнауле и Ижевске, Благовещенске и Ханты-Мансийске, Нижнем Новгороде и Казани, много-много где ещё. Кремль официально охарактеризовал происшедшее как свой "триумф". Правда, устами пресс-секретаря Пескова, которому сам Путин верить не советует: "Несёт пургу".
 
  Сильно отличился лишь Ненецкий автономный округ. Здесь, по официальным подсчётам, более половины жителей (54,57%) выступили против поправок. За оказались 44,42%. Однако эксперты и прочие аналитики уверены: ненецкое автономное голосование было протестным не от особо вдумчивой гражданской позиции. Якобы жители НАО (из самых богатых в стране) протестовали против присоединения к Архангельской области. Вроде как не хотят делиться своими доходами с депрессивным регионом. Не хотят и терять статус с представительством. Но возможно, что-то ускользнуло от пытливого взгляда политических экспертов. Мощное протестное голосование состоялось не только там. В Якутии против поправок проголосовали 40,65%. Еще в 16 регионах (в том числе, кстати, в Архангельской области) против высказались более 30% проголосовавших. Это республики Алтай, Коми и Удмуртия, Камчатский и Хабаровский края, Иркутская, Костромская, Магаданская, Мурманская, Новосибирская, Омская, Свердловская, Томская, Ярославская области и сама Москва. Однако, недонабранные "за" протестных регионов успешно компенсируются в других. Хотя бы в Чечне, где за поправки проголосовали 97,92%.
 
  Начальство решило должным образом отблагодарить избирателей. Именно 1 июля в очередной раз повышены тарифы на жилищно-коммунальные услуги. В среднем на 4% по стране. Причём - и это особенно поучительно - наибольший рост стоимости предстоит Чечне: 6,5%. А наименьший ? всего 2,4% ? угадайте с трёх раз... Верно! Ненецкому автономному округу. Ведь сколько раз уже сказано, но приходится повторять снова: "Тех, кто любит Путина, не любит даже сам Путин".
 
  С другой стороны, какая там любовь. Как можно говорить об этом чувстве? Так же, как о волеизъявлении избирателей в Чечне...
 
  Обвальное падение реальных доходов - самое время для повышения платы за ЖКХ. Правительству даже предлагали заморозить индексацию тарифов. Но напрасно. Обирать подданных даже при полном падении производства и повальной безработице чиновникам не впервой. Собственно, а как иначе, если ставшие привычными нефтеденьги утекают из рук. Стоимость Brent закрепилась выше $42 за баррель, однако падение цены российской Urals продолжается - за полгода она снизилась на 40%, пока притормозив на $31. Но даже при таких ценах покупать её не желают. Снизилась и продажа газа. А ведь это лишь начало. Реальные результаты двух "нерабочих" месяцев только-только начинают проясняться.
 
  Однако месяцы Путина в бункере даром не прошли. Регионы быстро учатся решать без оглядки на Кремль. Как выяснил мониторинг "ЖКХ Контроль", в некоторых регионах тарифы ЖКХ заморозили без спросу. В Волгоградской области приостановлены платежи за вывоз твёрдых коммунальных отходов, в Иркутской ? за водоснабжение, вывоз ТКО и капитальный ремонт, в Калужской и Ярославской ? за вывоз ТКО, в Нижегородской ? за отопление, в Рязанской ? за капитальный ремонт, ТКО и газоснабжение.
 
  О каком уж тут "триумфе" может идти речь? В лучшем случае можно лишь вновь процитировать вышеприведённые слова товарища Мао.
 
  Это и есть ответ на вопросы, поставленные в начале статьи. Страх перед народом. Ненадёжность ставленников на местах. Вполне обоснованные сомнения в благополучии собственного будущего. Всё это не капризы восприятия. Вполне адекватное отражение реалий. Цветное кольцо вовне - от Украины до Никарагуа, от Сирии до Венесуэлы, от Ливии до Фиджи. Резкий рост внутренней напряжённости, перешедший в карьер от пенсионной реформы. В 1930-е годы партийно-чекистская олигархия решала такие проблемы Великим переломом и Большим террором. Нынешние хозяева скромнее. Зарезервировать за своим старшим пожизненное правление. Качественно повысить уровень державно-клерикального мракобесия через абсолютно противозаконную идеологизацию Конституции. Сформулировать на высшем уровне новые установки карательным и теледебилизирующим органам. Создать нечто типа "правовой основы" под погромно-царистскими шабашами, политическими преследованиями, расширенными репрессиями. Подлинно глубинная цель конституционного поправления: задавить всю и всяческую оппозицию прежде, чем она обновится и заговорит с народом на общем языке.
 
  Тут уж сбросишь либеральные маски. Вышвырнешь демократические побрякушки. Натянешь ежовые (или ежовские) рукавицы. Возьмёшься за вожжи. Затянешь пояса (не себе, конечно). И всё равно поздно. Вернее, бессмысленно.
 
  СКВОЗЬ КОВИД
  Санкт-Петербург будто вымер. Такое впечатление складывается у тех, кто побывал в последние дни в центре города. Показалось, что сбывается проклятие опальной царицы Авдотьи Лопухиной: "Петербургу пусту быти". Однако впечатление это обманчиво.
 
  За три века истории города было всего два случая, когда он становился безлюдным и пустынным. В 1919?1922 и 1942?1944. Очевидцы писали, что в это время обезлюдевший Петроград-Ленинград выглядел как-то по-особому, и казалось -- этому городу люди не нужны. Город, и правда, по видимости замер и опустел. Но не усилиями местной власти. Хотя она, конечно, пыталась повторить собянинский эксперимент. Психологическое напряжение нагнетали (и продолжают нагонять) ежедневные многократные трансляции одновременно по всем трём программам петербургского радио. Грозно предупреждая об опасностях, ожидающих нарушителей эпидрежима. Вплоть до уголовной ответственности. Такие же предупреждения доносятся и из уличных громкоговорителей. Разносятся из курсирующих по улицам полицейских автомобилей.
 
  Горожане к ним уже привыкли. Примерно, как к весеннему моросящему дождику. И спустя три недели самоизоляции всё чаще вылезают из своих человейников не только в продмаги, аптеки, на помойки или на прогулки с питомцами (в радиусе 100 метров от дома). Да, они дисциплинированно обходят затянутые полосатыми ленточками детские площадки и не штурмуют запертые ворота городских парков. Да, по выходным в дождливую погоду на центральных проспектах и улицах можно встретить лишь очень редких пешеходов. А те, что попадаются ? в положенных медицинских масках (примерно один из дюжины). Но в целом город живёт нормальной жизнью ? курсируют некоторые маршрутки, работают все городские перевозчики, такси исправно являются по вызову, открыты большинство станций метро.
 
 
 
  При этом большинство горожан сознательно соблюдают карантинные нормы. Пожилые практически не выходят из дома. Все, кто мог, перешли на работу в удалёнке. Те, кто этого себе позволить не может, тщательно протираются антисептиком, используют на работе маски, перчатки и прочие средства индивидуальной защиты. В магазинах стараются сохранять дистанцию. Но не сходят с ума. Гуляют, навещают друзей, ездят за город. Не имея возможности посещать привычные увеселительные заведения, придумали новый модный вид карантинного отдыха. Некоторые продвинутые петербуржцы снимают на выходные дорогущие номера в пятизвёздочных отелях, благо цены в связи с эпидемией резко упали до вполне нормальных. И наслаждаются недоступным ранее комфортом, а также прекрасными городскими видами из окон.
 
  Единственный, кто пока всерьёз нарушает карантинные нормы ? спикер ЗакСа и лидер городских едроссов Вячеслав Макаров. Поставивший целью подать пример бескорыстного служения согражданам и, видимо решивший размяться после долгой самоизоляции. Он отправился волонтёрствовать. И для начала собрал довольно внушительную толпу. Не такую, конечно, как в московском метро, но всё же: однопартийцы, охрана, почётный караул, пресса. А дальше пошёл по людям ? вламывался в квартиры, вёл задушевные беседы... Словом, делал всё то, что строжайше запрещено делать рядовым горожанам. А до этого ? вопреки всем начальственным предписаниям ? посетил службу в Исаакиевском соборе. Которая тоже строжайше запрещена. И откуда только взялась столь истовая вера у бывшего преподавателя научного коммунизма в Военно-космической академии, что, рискуя здоровьем, он решился бить поклоны среди толпы возможных переносчиков заразы?
 
  Его однопартийцы не отстают. Тоже заняты очень важным делом. Хорошо освоенным в электоральные периоды своей партийной жизни. Массовой раздачей продуктовых наборов. С непременными селфи в едросовских шарфиках. Телеграмм-канал "Ротонда" сообщает, что, следуя партийной директиве, городские депутаты ЕР должны записывать и выкладывать в сеть ролики с описанием своих благих дел во время самоизоляции. Да ещё при этом обильно цитировать партбосса Макарова.
 
 
 
  В целом же питерцы ведут себя, как самые заправские северные европейцы. Не осторожные и сверхзаконопослушные финны, а более раскованные и отвязные шведы. Конечно, в Петербурге не столь свободно, как в Стокгольме. Закрыты кафе, бары, музеи, театры. Не работают фитнес-клубы, парикмахерские, спортплощадки. Почему-то предполагается, что так называемая "шведская модель" борьбы с пандемией COVID-19 ? не для россиян. Власть смотрит на нас как на малых детей, не способных самостоятельно соблюдать меры предосторожности. Предпочитая, как слабоумных держать взаперти, снабжая малой толикой средств на поддержание штанов.
 
  Впрочем, столь пренебрежительно о своих согражданах думают не только российские, но и большинство европейских чиновников. Практически все. Исключение, как уже сказано, составляет Швеция. Одно время по её пути шла Великобритания, но даже там не хватило то ли политической воли, то ли веры в британцев ? введены банальные карательно-запретительные меры. Единственным последователем "шведского пути" стал белорусский батька. Диктатор Лукашенко в свой народ поверил. Статистика пока на его стороне...
 
  В РФ же статистика говорит о том, что жёсткие карантинные меры можно было и не вводить. В этом случае хотя бы была надежда сохранить экономику ? нет, конечно, не на довирусном, ? но хотя бы на каком-то пристойном уровне. Вместо этого в приказном порядке закрыты все предприятия малого и среднего бизнеса, якобы не производящие жизненно важной продукции. Однако в Петербурге, например, многие заводы, вовсе не являющиеся предприятиями непрерывного цикла, и не производящие пищевую или столь сейчас необходимую медицинскую продукцию ? "Силовые машины" и Балтийский завод ? продолжают свою работу. Оборонзаказ ? в основном над ними трудятся кораблестроители ? это святое. Не какая-нибудь парикмахерская или кафе.
 
 
 
  Между тем, даже в РФ есть примеры совершенно другого подхода. Небольшой сибирский городок Саянск вырос в начала 1970-х вокруг огромного стратегического химического производства. Оно пережило и перестройку, и лихие девяностые, и все финансово-экономические кризисы XXI века. "Саянскхимпласт", входящий в вексельберговскую группу "Ренова", -- как был, так и остался одним из крупнейших в стране производителей суспензионного поливинилхлорида. Градообразующим предприятием. Его остановка могла бы лишить доходов сразу треть всего населения города ? более 13 тысяч человек. Но предприятие продолжает работу. И вроде бы это должно успокоить местную власть: приказы сверху выполняются, и жизнь не замерла ? что ещё требуется? Однако, мэр города Олег Боровский решил, что достаточно потрафил Кремлю, обеспечив строгий карантин и запрет на работу в течение первой недели. После этого постановил возобновить работу малых и средних предприятий.
 
  В Саянске открыты кафе, бары и буфеты. Единственное условие ? соблюдение санитарных норм и обслуживание не более 30 посетителей. Работают парикмахерские, солярии, бани, фитнес-клубы, непродовольственные магазины. Все они также обязаны пользоваться СИЗами, ежедневно проводить полную дезинфекцию. В список товаров первой необходимости мэрия включила ткани, одежду, автозапчасти, бытовые приборы, компьютеры и оргтехнику, печатные СМИ, сигареты.
 
  Такое вопиющее самоуправство, понятное дело, высшим чиновникам не понравилось. Хотя Путин, устраняясь в самоизоляцию, напутствовал: всё решать на местах самостоятельно. Прокуратура Саянска оспорила решение Олега Боровского.
 
  "Я протест отклонил, ? рассказал саянский мэр, но признался: ? Ну, частично принял, потому что у меня первоначально в постановлении и рестораны должны были открыться, но мне позвонил губернатор, пожурил и сказал: "Олег Валерьевич, ну хотя бы пьянки давайте не устраивать в это время". Я согласился, и рестораны перевёл на доставку. А дальше, скорее всего, будет суд". И ведь не боится!
 
  Впрочем, бояться ему нечего. Он выбран мэром Саянска уже второй раз. Руководство городом ему доверили 83% горожан. И эта победа досталась Боровскому честно. Потому что выдвигался вовсе не от "Единой России", которая в конечном итоге его поддержала (видимо, чтобы не терять лицо). Его выдвинула КПРФ. В регионах, особенно отдалённых от Москвы, это не совсем та партия, лицом которой является Зюганов. Там есть реально боевые кадры, искренне выступающие на стороне народа. Но Боровский даже не коммунист. Он беспартийный. И профессиональным политиком он никогда не был. Зато был профессиональным монтажником, слесарем, мастером, инженером, предпринимателем. Как сам рассказывает, "гонял иномарки с правым рулем из Владивостока. За это время успел открыть пекарню, потом -- пивзавод. В кризис 98-го мы открыли колбасный цех, потом у меня был ресторан, кондитерский цех. А потом я понял, что это государство только на словах производителей ценит, и все распродал. Построили торговый центр, сдавал помещения в аренду и жил спокойно, не имея никакого геморроя". В общем, вполне понимает все проблемы отечественного бизнеса и реально бьётся за него.
 
 
 
  Беглов никогда бизнесменом не был (рабочим, впрочем, тоже), с 1983 года утруждался исключительно на начальственных должностях. Откуда ж ему знать, как живётся рядовому российскому бизнюку? Зато решать, как ему следует жить, он разумеет. По-своему. В результате сегодня экономический обвал в Петербурге составляет 11%. Треть питерских компаний планируют сокращения персонала. За две первые недели апреля в качестве безработных зарегистрировалось более 11 тысяч петербуржцев. В городском Центре занятости ожидают, что к концу апреля их количество перевалит за 25 тысяч. А впереди не послабления, а новые запреты. Недавно в Москве введены спецпропуска для любых перемещений по городу, кроме пеших. Если верить информации "Фонтанки", в ближайшие дни Питер ждёт нечто подобное. Беглову вообще свойственно слепо копировать опыт московского коллеги. Обычно ? неудачно.
 
  Например, противоэпидемические мероприятия в Петербурге с самого начала были бездарно организованы. Практически здоровые люди по странной прихоти начальства были вынуждены лежать в больницах вместе с инфицированными. Потом стало не хватать мест для действительно тяжёлых больных. Месяц назад по-настоящему умные медицинские головы говорили, каждый случай внебольничной пневмонии надо считать "ковидным". Но медчиновники решили, что лучше, эффективнее (по крайне мере для пиара) будет выглядеть отлов и помещение в стационары людей, имевших подозрительные контакты. Городские больницы одна за другой их стали закрываться на карантин. Как в Москве возникли очереди скорых перед приемными покоями больниц. По словам сотрудников "скорых", нагрузки на медбригады возросли в 2?3 раза.
 
  Больничные медики, которым и раньше приходилось нелегко, вообще сбиваются с ног. COVID-19 выявил непригодность наших стационаров для действий в эпидемических условиях. Перемещение больных устроено так, что они волей-неволей заражают друг друга. Но ещё это не самое худшее. Из-за нехватки защитных средств начитают болеть те, кто должен оказывать помощь ? сами врачи и медицинские сёстры. В роддом N 14 после того, как у одной из пациенток диагностировали коронавирус, внезапно объявили карантин. Более 60 человек, работавших в "роковую смену" по распоряжению начальства остались жить на рабочих местах, ночуя кто и где приткнётся. Позже знакомые и родственники принесли им постельные принадлежности, нижнее белье и гигиенические средства. Теперь же некоторые дальновидные главы администраций стационаров заранее предупреждают своих сотрудников, чтобы приносили все необходимое на случай внезапного форс-мажора.
 
 
 
  В этих условиях оппозиционные партии пытаются предложить что-то толковое. Правда не у всех всегда выходит. Программа борьбы за экономику в инфекционных условиях от "Яблока" насчитывает 25 пунктов социально-экономического характера. Составлена, естественно, с учётом положительного опыта западных стран. То есть абсолютно невыполнима. В качестве источников её финансирования предсказуемо предлагается использовать ФНБ, золотовалютные резервы, а также средства, полученные от сокращения расходов на оборону и силовые ведомства. У КПРФ программа короче, всего 10 пунктов. Но столь же банальных. Она включает адресную помощь малоимущим и "национализацию стратегических отраслей экономики". При чтении этого документа появляется впечатление, что его создатели просто скопировали свою партийную программу. Оксана Дмитриева, депутат петербургского ЗакСа от "Партии РОСТА", без особых изысков предложила перевести на удалёнку максимальное количество народа.
 
  Прекрасно понимая, что ждать помощи ни от государства, ни от оппозиции не приходится, бизнес выживает самостоятельно. В эти дни он доказывает, что именно частный собственник является передовым классом российского общества. В частности, питерские предприниматели показывают пример настоящей солидарности.
 
  Казалось бы, самое время злорадно потирая руки смотреть, как гибнет конкурент. Бывает и такое. Но чаще ? наоборот. В кратчайшие сроки созданы деловые объединения, поддерживающие друг друга. Собственники различных предприятий кооперируются для совместной деятельности.
 
  Сеть "Перекрёсток" предлагает поддержку кафе и ресторанам, предлагая выложить их фирменные блюда на полках супермаркетов. Чтобы начать сотрудничество, достаточно оставить заявку по телефону "горячей линии". Некоммерческий проект "Помогашка" сервиса массового найма Firsty помогает бизнесменам в трудоустройстве их работников. То же самое предлагает компаниям сервис доставки iGooods. "Пятёрочка" берётся трудоустроить оставшихся без работы петербуржцев. "Магнит" заключил соглашение с, "Шоколадницей", KFC и Burger King и принимает на работу их сотрудников. Кстати, Burger King бесплатно кормит всех медработников. Так же поступает Pizza Hut ? при выполнении каждого заказа ресторан быстрого питания отправляет пиццу бригадам "скорой". К этой акции присоединился "Макдоналдс", который организует бесплатные обеды для медиков скорой помощи.
 
 
 
  Гипермаркеты "Лента" на время простоя отменили своим арендаторам плату за аренду коммунальные услуги. Ресторатор Арам Мнацаканов продал свою дорогую иномарку, чтобы выплатить зарплаты сотрудникам. Оператор наружной рекламы Gallery бесплатно предоставляет места для рекламных баннеров с призывами оставаться дома, соблюдать санитарию и другие рекомендациями ВОЗ. НПО "СтарЛайн" взялась помогать российским производителям ИВЛ. Петербургский завод Gillette бесплатно передал 500 тысяч одноразовых бритв в больницы. Скооперировались и доставляют обеды детской больнице им. К. А. Раухфуса и Госпиталю ветеранов войн ресторан Atlas bistro, кафе Goneli Daily, компания "Бумажная посуда", студия "Цветочница Анюта" и волонтёры фонда "Доступ". Молодой питерский предприниматель Гордей Деньщиков буквально на колене организовал выпуск многоразовых медицинских масок. Их петербуржцам раздают бесплатно. Все расходы ? материалы, аренда помещений, транспорт и питание работников ? Деньщиков взял на себя.
 
  Государство РФ по капле выдавливает из кубышки жалкие крохи на "поддержание" малого и среднего бизнеса. Путин переваливает всю ответственность на чиновников на местах, чиновники же лишь ужесточают карательные меры. А в это время петербуржцы, как и все россияне, показывают пример реальной гражданской сознательности и социальной ответственности.
 
  Пандемия не вечна, она закончится. К этому времени страна станет другой. Другими станут и её граждане. Обновлёнными ? свободными, сильными, победившими. Не собирающимися возвращаться в прошлое.
 
  ДАЛЬШЕ РЕВДЫ ДОРОГИ НЕТ
  По-саамски Ревда означает "низкое место, где олени ревут, призывая важенок". Ёмкий язык. Целая фраза в одном слове. Если бы не повышенная активность геологов на рубеже 1920?1930-х, только бы и паслись олени на озере Ревда. Но обнаружились на горе Карнасурт залежи титана и тантала, молибдена и ниобия, циркония и урана. Далеко не полный список полезных ископаемых горного массива Ловозерские тундры.
 
  Сами эти тундры расположены в центре Кольского полуострова. Недра которого содержат 70 процентов редкоземельных металлов, разведанных на Земном шаре. (Но надо учесть, что концентрация полезного вещества в породе составляет несколько сотых процента.) В 1947 году начали стоить Ловозерский горно-обогатительный комбинат (ЛГОК) и горняцкий поселок Ревда.
 
  Строить начали за 70 километров от ближайшей станции железной дороги. Вот и получилось, что Ревда тупиковое место. Дальше в самом прямом смысле ехать не куда. Только горы, тундра, карликовые берёзки, ягель и олени.
 
  Ревду стали строить по постановлению Совнаркома СССР о добыче полезных ископаемых в Ловозерских тундрах. Оно вышло в конце 1930-х. Согласно этому документу, невдалеке от столицы Саамского края планировалось возвести горно-обогатительный и металлургический комбинаты. ГОК построили, а металлургический завод сочли лишним.Как это обычно бывало, правительственное решение не слишком вдавалось в местную специфику. 68 градусов 45 минут северной широты. Заполярье. 10 месяцев зима, остальное время осень. В конце мая и начале июня часто идёт снег. Зимой температура может достигать -40 по Цельсию. Край малообжитой, с плотностью населения менее 1 человека на квадратный километр. Здесь русские люди никогда не жили. Ловозерские тундры - саамская земля.
 
  Кстати, название горы Карнасурт, нависающей над посёлком с юга (из-за чего солнце в Ревде появляется недели на три позже, чем положено), переводится как "гора цвета воронова крыла". Ее высота около 1200 метров (вторая по высоте на кольской земле). Чернее некуда. Снег с неё сходит лишь к концу июня. За Карнасуртом тропа на чудесное Сейдозеро. Там - знаменитый Куйва. Но об этом чуть позже.
 
  Постановление СНК стали исполнять. В 1939 году, сразу после незнаменитой Зимней войны СССР с Финляндией, сюда согнали около 17 тысяч советских военнопленных, возвращённых из Суоми. Имена этих людей останутся тайной. По словам директора поселкового музея Татьяны Фоминой, после начала Великой Отечественной войны они снова были призваны на фронт. Эшелон попал под бомбёжку в Кандалакше. Все документы сгорели.
 
  Ещё одна попытка освоения этой части Кольского полуострова была предпринята в годы войны. Мурманск был единственным незамерзающим портом в европейской части нашей страны. Сюда приходили легендарные полярные конвои с ленд-лизовскими грузами. От сухого молока и тушёнки "второй фронт" до самолётов, танков и другого военного имущества. После атак немецких горных стрелков и массированных артналётов от деревянного довоенного Мурманска мало что осталось. Решили построить железную дорогу от Кировска до Гремихи на берегу Баренцева моря. На месте Ревды возник лагпункт. Где отбывали наказание (а фактически уничтожались) заключённые по бессмысленной, беспощадной, суровой и безжалостной 58-й статье сталинского УК РСФСР.
 
  В гиблые заполярные болота, под мошку и гнуса, на голод и пеллагру власти согнали десятки тысяч людей. Ревдинские старожилы говорят, что колючую проволоку на месте леска, куда выходят окна их квартир, находили и в 1960-е годы. Бывший главный архитектор посёлка Александр Агалаков рассказывал автору этих строк, как он случайно на охоте наткнулся на тачку до краев наполненную черепами. Местные краеведы в начале 1990-х совершили экспедицию вдоль не слишком знаменитой сталинской ударной стройки. Кроме заброшенных полуразрушенных бараков, нашлись и письма заключённых, и кирки, и лопаты, и тачки...
 
  Третья, последняя попытка освоения этой части Заполярья началась в 1947 году. Он и считается годом основания Ревды. По оргнабору и комсомольскому призыву сюда направлялись жители северо-западных и центральных областей РСФСР (Новгородская, Брянская, Псковская...). Немало среди первостроителей было и репрессированных. Например, поволжских немцев, высланных в Казахстан.
 
  Архивные документы опровергают тезис о неуклонном сталинском порядке. Хорош порядок, когда вместо буровых труб привозят водопроводные, пригоняются ненужные электровозы для перевозки несуществующей руды по ещё непробитым штрекам. Нет и электричества. Люди ютятся на чердаках и в палатках. Строящаяся Ревда освещается керосином и лучиной. Трудно себе представить восторг местных жителей, когда, наконец, трактором от железной дороги удалось дотолкать энерговагон (небольшую дизельную электростанцию).
 
  Автомобильную дорогу от станции "Оленья" (теперь Оленегорск) прокладывали зимой. Волосы у вальщиков и вальщиц леса примерзали к стенкам палаток. Вы в порядке, почитатели "порядка"?До конца 1980-х работники Ловозерского ГОКа неплохо зарабатывали. По тем временам 400-700 рублей в месяц более чем хватало на безбедное существование. Что произошло в 1989 году, до сих пор остаётся загадкой. Только летом 1991-го средняя зарплата на ЛГОКе составляла уже 170 рублей. Воровали в СССР, может, несколько меньше, чем в РФ, но из 10 километров дороги, которая должна была соединить Ревду и Ловозеро, асфальт положили только на трёх. В начале 1990-х Эстония отказалась от закупок лопарита (так называется концентрат солей редкоземельных металлов, который теперь везут в Соликамск) и администрация ЛГОК затопила оборудованный по последнему слову техники Умбозерский рудник. Когда на руднике перестали платить зарплату, горняки поднялись на забастовку.
 
  Ныне старожилы уходят из жизни. Порой кажется, что местное кладбище скоро станет больше посёлка. Есть вероятность, что это результат не только тяжести Заполярья для неадаптированного человека, но и последствия радиоактивного облучения. Ведь лопарит содержит и уран, а дозиметров шахтёры не носят. Только душ после смены принимают. Согласно официальным данным, излучение в некоторых местах на поверхности Карнарсурта составляет 50 микрорентген в час.
 
  Ревда прославилась на всю Россию 2009 году, после Пикалёвского кризиса. Тогдашний вице-премьер Шувалов, комментировал ситуацию с моногородами: многие из них надо диверсифицировать, а некоторые, типа Ревды, и вовсе закрывать. Глава поселковой администрации Валентина Агалакова потом жаловалась на замучивших звонками журналистов. Некоторые особо дотошные коллеги даже приехали в командировки. Администрация Ловозерского ГОКа, конечно, сумела показать товар лицом.
 
  Гендиректор комбината Владимир Головашов говорил, будто местные жители процветают. Мол, взгляните на крутые автомобили. К сожалению, журналисты не успели заметить глубочайшего социального расслоения. Действительно, есть люди на джипах и снегоходах "Ямаха". Но есть и другие: летом - пешком за ягодами и грибами, осенью так же на рыбалку. При мизерных заработках остаётся жить натуральным хозяйством. Кто картошку сажает (потом никак не продать), кто на охоту, кто на рыбалку. Браконьерство массовое. Иначе не выжить. Можно еще грибы-ягоды собирать. Ягоды принимают по 70-80 рублей за килограмм. Местные жители рассказывают, что некий сборщик за один сезон на новый автомобиль насобирал. Но это, наверное, сказка.
 
  С отчаяния ли, руководство ЛГОКа додумалось продать на металлолом железную дорогу. По ней ходили грузовые поезда от Ревды до Кировска. За три года ревдинские улицы вроде как немного заасфальтировали. Раньше-то вообще яма на яме, ухаб на ухабе. Об асфальте остались воспоминания про былую роскошь. Старые деревянные дома, с которых собственно и начиналась Ревда, по-прежнему смотрят на мир через выбитые стёкла. А то и вовсе слепы - окна забиты досками.Есть версия, что Кольская земля - прародина всего человечества. Якобы именно отсюда вышли на юг легендарные арии, гиперборейцы, лемуры... Профессор-философ Валерий Дёмин в свое время вроде как обнаружил некий подземный храм в одной из окрестных гор. Но дабы его не разграбили, точных координат не указал. Потом профессор скончался. Так что никаких археологических доказательств красивой легенды, льстящей самолюбию местных жителей, нет. Правда, сравнительно недалеко на берегу Сейдозера (два-три часа пешком) на одной из скал изображён Куйва: по местному фольклору - сверхчеловек, защитник саамов. Саамы в него верят, разместили там нечто типа жертвенника. Можно найти и кости принесённых Куйве оленей.
  Экзотический туризм становиться всё привлекательнее. У местных властей возникла долгоиграющая идея (уже лет пятнадцать): организовать в Ревде туристический центр. Были даже выделены средства - 1,6 млн рублей. Проект подготовили. Но инвестор, о предварительной договорённости с которым протрубили все местные СМИ, отказался вкладывать деньги.
  Недавно Ревда снова слегка прославилась. Если не на всю Россию, то на Мурманскую область точно. По результатам выборов местного самоуправления ровно половину мандатов получили новые люди. Не те, что годами сидели в совете, привычно распиливая бюджет и доводя заполярный посёлок до ручки. В итоге главу администрации не назначить: пять депутатов новых на пять старых блокируют друг друга.
  Противостояние продолжается с осени минувшего года. И конца ему пока не видно. Недавно депутат от "Единой России" Максим Россошанский отметился матерными угрозами в адрес редактора сетевого паблика "Болталка Ревда" Ольги Быстровой. Со всеми красотами русского языка директор посёлкового Дома культуры требовал от женщины убрать не понравившийся ему комментарий. Может, теперь от стыда сложит свои полномочия? Вряд ли. Ведь Куйва ещё не сошёл с горы защищать саамов.
  P. S. Главу поселка всё же избрали. Ей стала экс-руководитель местной налоговой службы Валентина Афоничева
 
  ИСТОРИЯ ОДНОГО... ПЕТЕРБУРГА
  Врио питерского губернатора Беглов наконец-то снизошёл до отчёта о проделанной работе. У него, как выяснилось, всё идёт по плану. Однако, в процессе обсуждения выяснилось, что сквозь приписываемую чиновную серость у Беглова начинают просачиваться совсем иные черты.
 
  Выступление в Законодательном собрании перед народными Беглов провёл в духе уже слегка подзабытой совковой номенклатуры. Бывший работник областного обкома КПСС бодро агитировал народных избранников. "Петербург должен стать... Профицит бюджета... Мы сможем совершить... Выйти на ежегодный рост..." Видимо, ностальгия по прошлому ? один из его тараканов, о которых он сам говорит с большой охотой и энтузиазмом. Именно об этих насекомых задушевно рассказывал Александр Дмитриевич, тогда ещё полпред, на встрече со студентами Политеха 16 марта прошлого года: "И у полпреда есть свои тараканы. Я их просто скрываю".
 
  Впрочем, скрывал недолго и не особенно тщательно. Уже на этой приснопамятной встрече он обозначил свои приоритеты ? "создание нового атомного оружия, модернизация армии и защита сознания населения от влияния Запада". Прямо так и слышится в этих словах бубнёж записного совкового пропагандиста где-нибудь в заводском красном уголке. Вероятно, это и усыпило бдительность даже таких строгих антисоветчиков, как депутат городского Законодательного собрания Борис Вишневский. "На мой взгляд, это стандартный администратор, типичный чиновник путинской эпохи. Ничем ярким он не запомнился, но и каких-то крупных ошибок тоже не совершал", ? такими словами охарактеризовал он Беглава, когда стало известно о том, что Путин назначил его врио губернатора Петербурга.
 
  Резоны думать так были основательные. В 2003 году в период междуцарствия ? после отставки Владимира Яковлева и избрания Валентины Матвиенко ? этот чиновник словно стеснялся своего случайно временно доставшегося ему места врио губернатора Санкт-Петербурга. Он лишь сверхскромно заявлял о своей временности. Спустя 15 лет, после вторичного назначения врио даже записные оппоненты поначалу характеризовали весьма и весьма сдержанно. И никто не прислушался к тихому голосу губернатора уходящего. А Полтавченко мягко предупреждал: "Александр Дмитриевич не допустит никаких клоунад, политических буффонад в нашем городе... Александр Дмитриевич -- человек правильный, традиционных политических и моральных взглядов". И дипломатично добавил: "Думаю, в этом плане городу повезло".
 
  Скорее всего, значительно больше повезло самому Полтавченко, сменившему хлопотный пост в Смольном на непыльную синекуру в Объединённой Судостроительной Корпорации. Поскольку, стоило Беглову приступить к работе, как стало очевидно: чем больше вроио входит во вкус руководства второй российской столицей, тем больше сквозь обычную чиновную серость у него просачиваются совсем уж неприглядные черты. Мелочность и безграничная мстительность.
 
  Петербург уже несколько лет прочно держит гордое звание протестной столицы России. Только одна оппозиционная колонна нынешнего Первомая насчитывала около 4 тысяч человек. И это ? лишь самые стойкие, готовые участвовать даже в убогих, разрешённых властью мероприятиях. Депутатов, не поддерживающих текущую городскую политику тоже хватает. Например, городской спикер Вячеслав Макаров. Он хоть и пристроился в одну колонну с врио, но более ? как сторонник Кремля, чем Смольного. А есть и вовсе несогласные ? уже упоминавшийся Борис Вишневский, Михаил Амосов, Оксана Дмитриева, Ольга Комолова, Алексей Ковалев... Многие из них тоже продемонстрировали солидарность с трудящимися, хотя и не все были именно в той колонне, которую разогнали войска Росгвардии.
 
  Но только против Максима Резника жёстко, с применением силы, задержали, хотя вскоре отпустили. И даже извинились. Но это было только начало... Прокремлёвские СМИ, будто только ждали отмашки: развернулась настоящая травля, промежуточный итог которой ? сердечный приступ недавно произошедший у депутата. Интернет наводнили сотни публикаций, большая часть которых связывают с именем Евгения Пригожина, иногда поставляющего в школьные столовые Москвы не совсем доброкачественную пищу, а в головы россиян совсем уж гнилую информацию. Выяснилось, что за Резником следили уже несколько месяцев и продолжают это делать. "Фонтанка" оценила затраты на эти следственные мероприятия" в 10 млн рублей. Но прессинг продолжается, а значит и сумма растёт.
 
  Причина этой открытой травли, о которой уже с возмущением высказались многие известные граждане Санкт-Петербурга, кроется в давнем заявлении Максима Резника. В январе он с трибуны ЗакСа сказал врио: "Я не поддерживаю вашу кандидатуру на пост губернатора Петербурга. Вы сказали, что на сознание молодёжи влияет Запад". Бегов тут же покинул большой зал Мариинского. Со стороны это выглядело как бегство. С тех пор фамилия "Сбеглов" стала мемом.
 
  В тот же день пресс-служба Смольного объяснила внезапный уход Беглова его плотным графиком, а пригожинская "Мойка 78" захлебываясь в верноподданническом восторге писала: "Он работает круглосуточно, проверяя по ночам, как убирают в городе снег". На самом деле из Мариинского Беглов отправился на открытие Музея блокадной медицины. Там, на встрече с ветеранами, Беглов произнёс обвинительную речь: "Резник, выступал и говорит, что надо было сдать город фашистам... С ума просто сошёл!" Тем, кто хотя бы отчасти интересуется городской политикой, известно, что Максим Резник, придерживается абсолютно противоположных взглядов. Однако его обращение в суд оказалось безрезультатным. Но с этого времени за ним началась слежка. И мы уже не можем говорить о самодеятельности руководителей пригожинской медиа-империи. Заказчик очевиден.
 
  История получила своё продолжение в минувшую среду. В Законодательном собрании Петербурга, в том же Мариинском дворце. После выступления Беглова, к нему обратились руководители фракций. Сначала речь шла об экономических и социальных вопросах. Но вскоре, устав от предвыборных лозунгов, единственный "яблочник" Петербургского парламента Борис Вишневский поинтересовался, не хочет ли врио губернатора извиниться за разгон согласованного оппозиционного первомайского шествия?
 
  Беглов ответил. Очень круто. В том смысле, что оппозиции самой надо извиняться за её лозунги. "Кто дал право оскорблять человека, независимо от должности? ? вопрошал возмущённый врио. ? Надо быть взаимно вежливыми. Надо всем учиться вежливости, демократии и толерантности". Прямо по Салтыкову-Щедрину: "Прежде всего необходимо было приучить народ к учтивому обращению, и потом уже, смягчив его нравы, давать ему настоящие якобы права". Оттого, вероятно, Беглов и не добавил, что демократия предполагает некоторые несомненные вещи. Свободу. Соблюдение и защиту прав. Гарантию независимого волеизъявления. Возможность выбора... Похоже, считает, что не доросли ещё ? сначала вежливость.
 
  Впрочем и в этом слегка оплошал. Вместо того, чтобы ответить на вопросы журналистов, в том числе считает ли он себя оскорбленным и какой лозунг показался ему самым оскорбительным, Беглов буркнул: "Дайте чаю попить" и ушёл в кабинет Вячеслава Макарова.
 
  Макаров, более поднаторевший в политических словесных баталиях, перепалках и дискуссиях, на пресс-конференции сказал о том, что учиться политической культуре нужно буквально всем. А сам он, несмотря на свой статус главы местного отделения "Единой России", на оппозиционные лозунги не обижается. Ведь политик - не медный пятак, чтобы нравиться всем. Любопытно, что автор этой фразы ? нобелевский лауреат по литературе Иван Бунин ? говорил не о пятаке, а о червонце. Так что понижаются российские котировки сравнений.
 
  Тем не менее, вне зависимости от масштаба сравнений денежного эквивалента, можно констатировать, что человек, который 8 сентября рассчитывает наконец избавиться от досадной приставки врио, отнюдь не серый бюрократ. "Было чего испугаться глуповцам, -- пишет Салтыков-Щедрин в бессмертной "Истории одного города", -- стоит перед ними человек роста невеликого, из себя не дородный, слов не говорит, а только криком кричит".
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"