Сначала звали его Сельви Река. Умел-то он многое, но больше всего любил
рыбалку и вечно пропадал на реке. Долго не женился - невестам не нравилось,
что от него всегда пахло рыбой. Еще с двенадцати лет начал Сельви чудить :
самую красивую форель из улова в реку отпускать. Пускай, говорил, в реке
у нас красивая рыба живет ! Хихикали над ним, но лет через десять пошла
о местной форели слава и ярлы с дальних земель хотели на стол рыбы именно
из их реки. Тогда и остальные рыбаки стали поступать, как Сельви.
Ярл Торольв Быстрорукий прознал, как ценят местную форель и решил обратить
это к своей выгоде. По всей округе объявлено было : из каждых пяти пойманых
форелей одну отдать следует в пользу ярла - на прокорм ополчению. Его людям
тут же нанесли две большие бочки рыбы. Ярл обрадовался, но ненадолго -
назавтра форель протухла. Торольв до вечера метался по двору, зубами
скрипел, перила в доме мечом рубил, все не мог проглотить издевку.
Потом он сказал своим людям рыбы больше не брать, но сплести огромную
сеть, чтобы реку осенью перегородить и самим набрать форели, а еще
построить большую снеку - "Лебедя", чтобы свезти улов на торги.
Всю зиму втайне плели они свою сетищу - "Большую паутину", а летом
строили "Лебедя" и другие снеки - поменьше.
Наконец осенью подошли морем к устью, сгрузили сеть и стали ее
разворачивать. Увидя приготовления, рыбаки собрались и пошли к ярлу
с просьбой не ставить сеть с такой мелкой ячейкой ( а в нее и три
пальца просунуть нельзя было ), а то на следующий год рыбы совсем не
будет. На это Торольв со смехом отвечал, что трудно назвать рыбой то,
что норовит протухнуть уже назавтра, а посему жалеть тут нечего, и
лучше пусть скажут ему спасибо за очистку вод от тухлятины.
Тем временем кто-то нашел Сельви Реку и сказал, что затеяно. Сельви
сунул за пояс два длинных ножа и спустился на лодке туда, где ладились
с "Большой паутиной" люди ярла. Лишь только те перекинули сеть с берега
на берег, Сельви нырнул и стал перекраивать Торольвову сеть по-своему.
Сначала прорезал снизу широкую щель, чтобы нельзя было быстро все
починить, потом вынырнул, вдохнул три раза, и разделил при новом
погружении "Большую паутину" пополам - снизу вверх. Его отнесло немного
вниз по течению, там он вылез на берег и стал спокойно подниматься к
месту, где оставил лодку.
Люди ярла с криками разочарования вытаскивали половинки сети на берег.
Одна часть была почти совсем пустая, но в другой билась какая-то странная
рыбина размерами побольше взрослого человека. Ее поднесли Торольву со
словами, что попался ярлу "конунг реки". Торольв ответил с досадой:
"Конунг - это слишком жирно для скромного ярла, я расчитывал обойтись
только его подданными !",- и велел выпустить непонятную рыбу.
Тут кто-то прокричал, что видел Сельви Реку в мокрой насквозь рубахе
и с ножами за поясом, и не он ли нанес весь этот урон. Торольв зарычал
и схватился за меч. Когда они догнали Сельви, тот уже взял весло и
хотел уплывать.
- Стой, Сельви Вонючая Лужа !
- С чего бы, Торольв Ненасытный, мне стоять ?
- Ты поднял руку на то, что тебе не принадлежит - и ты умрешь !
- Ты тоже поднял руку на то, что никогда не было твоим - на всю рыбу в
реке - и умрешь тоже ! ...как и все мы когда-нибудь.
- Он ! Мне ! Перечит ! - рассвирепевший Торольв налетел и принялся рубить
длинным своим мечом строптивого рыбака. Сельви изворачивался, подставлял
весло, но отчего-то не искал спасения в реке, не отступал ни на шаг.
И вот весло разлетелось в щепки, а последним, излюбленным ударом Торольв
рассек Сельви наискось от левого плеча до правого бедра. Люди ахнули.
Ярл отступил на шаг, чтобы не забрызгаться, но кровь не хлынула, и все
увидели, что вместо сердца у Сельви осиное гнездо. Оттуда вылетели три
осы и впились ярлу в лицо и шею. На другой день Торольва раздуло, как
свинью, а на третий он почернел и умер.
С тех пор Сельви и поминают Осиным Гнездом.