18 июля, вечер. --
Лена?! --
Да дорогой! --
Какие планы на сегодня! --
Давай посидим дома. Нам так хорошо вдвоём. --
Хорошо. Приготовь мне, пожалуйста, кофе с лимоном. --
О-кей! Я сидел на кухне. У плиты возилась моя жена. На столе стояли аппетитные круассаны, которые мы весело называли "крендельсоны". Пахло ароматным кофе и цветами на окне. Было обычное летнее утро обычной молодой семьи.
II
За несколько часов до этого. Пекло июльское солнце. Майка с портретом Че Гевары насквозь пропотела. Хотелось пить. Пиво! Нельзя мне пиво, ну и ладно. Изнемогая от жары, я пристроился в открытом кафе с жизнеутверждающим названием "Cimetiere", что по-французски означало "кладбище". Но, видимо, устроителей забегаловки это мало интересовало. Сделав большой глоток напитка богов, я откинулся на спинку стула: "Хороший табурет, неплохо бы домой такой заиметь". Как хорошо! Жизнь прекрасна. Смерть ужасна. Каламбур, однако. "Кладбище" располагалось на главной площади города, и все прохожие с завистью смотрели на прохлаждающихся в теньке. Вдали я заметил двух девушек. Их силуэты показались мне знакомыми. Черт побери!
--
Эй, девушки! - вырвалось у меня.
Девушки мило улыбнулись и через минуту уже сидели рядом со мной.
- Как дела? - спросила Таня. Она была всегда серьёзной. Но, как мне казалось, это была лишь ширма, и на самом деле, она была очень весёлой и общительной. Просто что-то её угнетало.
- Хорошо! А у вас? - А у нас в квартире газ! - ответили они хором и засмеялись.
- А если честно, то даже не спрашивай. В такую жару ничего хорошего быть не может, - сказала Катя, весёлая такая озорная девушка. Шутить пошло она позволяла только себе, если же кто-то другой острил не в меру интимно, она моментально надувалась и строила из себя оскорблённую целку.
- Ну-у, почему, не может? - я с ней не согласился, - Вот у меня всё прекрасно. - Да ты ж пиздельник, маешься целый день, хернёй страдаешь, - начала читать мораль Таня.
- Тань, не грузи и не грузинкой будешь! - пошутил я. Все засмеялись.
- Ты кого-нибудь любишь? - резко сменила тему Катя.
- Ну-у! - замялся я, - Вы знаете Ленку Заостровцеву? <Девушки переглянулись и опустили глаза...> Она с нами училась в институте. Вот она меня любит. Просто обожает. А я... - Что ты?! - А я её ненавижу! Девушки вытаращили глаза:
- За что??? - Не знаю. Она не просто мне не нравится. Я не просто её не люблю. Я её ненавижу. С самого первого взгляда. Я помню, мы столкнулись с ней у лифта. Она посмотрела на меня своими васильковыми глазами, улыбнулась алыми губами. Казалось, моё сердце должно растаять. Ан-нет! Я только ещё больше её возненавидел. И забоялся. Какой-то животный страх поселился во мне. Пиво, девушки, жара - вещи несовместимые, и меня понесло в философию и самоуничижение, типа, "я раб, я червь...":
- Когда она заходила в аудиторию и садилась рядом, я чувствовал странную потребность... - Сексуального плана, да? - с невинным видом перебила меня Катя.
- Нет, Катя, ты не угадала. Мне хотелось нагрубить ей, ударить её... Мои руки так и тянулись к её шее, чтобы задушить... - Подонок! - выдохнули девушки.
- Нет! Поверьте, ни до того, ни после - никогда никому я не желал зла и не хотел никого убить. Но с ней... Не знаю, почему? Такая немотивированная ненависть. - Может, ты её любил и боялся своих чувств? - Нет! Это была лютая ненависть. И страх. Холод охватывал моё тело, тошнота подбиралась к горлу, скрипели зубы, сжимались руки. - Ладно-ладно! Успокойся, охладись, - Таня дотронулась до моей руки.
- Кстати, как у неё дела, я не видел её с выпускного. - Не знаю, стоит ли тебе говорить, - засомневалась Катя, - но, видимо, тебе лучше это знать. Она умерла! - Как? Кто её убил? - я буквально прокричал ей в лицо.
- Я не сказала, что её убили! Откуда ты это знаешь? Это ты её убил? - НЕТ! Я ЕЁ НЕ УБИВАЛ... - заорал я. Посетители кафе и прохожие даже не обернулись.
Немного успокоившись, я спросил собеседниц:
- Это маньяк её распотрошил, да? - Откуда ты знаешь? - Что? Я в газете читал месяц назад, что какой-то псих девушку изуродовал в переулке Малом, а труп бросил в люк. Прям за институтом. - Я не читала этого в газетах, - тихо сказала Катя, в её глазах промелькнул страх, - Это ты её убил? - НЕТ! Я ЕЁ НЕ УБИВАЛ... - Но ведь хотел. - До сих пор хочу. Но я бы не смог этого сделать. Не смог... Последовала небольшая пауза.
- Ты сильно изменился за последний месяц. Тебя не узнать, - сказала Таня.
- Да... Я сильно изменился. Я совсем потерянный. - Это из-за Ленки? Ты знал, что с ней случилось? - Да... То есть, нет. Я читал это в газете и подумал, что это она... Точнее, хотел, чтобы это была она. - Ты её любил? - Я её ненавидел! - И ты её убил? - НЕТ! Я ЕЁ НЕ УБИВАЛ... У меня потемнело в глазах, я вскочил и пошёл прочь.
III
Приблизительно за месяц до этого. Я пересёк площадь. Шёл дождь. Зонта у меня не было. Мне было приятно ощущать, как струи дождя бьют меня по лицу, как вода льётся за воротник. Я шёл быстро, обгоняя людей и шлёпая по лужам. Куда я спешил? Вдруг я почувствовал их: страх и ненависть. Они вошли в меня. Сердце застучало. По противоположной стороне улицы шла она. Другого шанса не будет. Я нащупал в кармане кусок холодного металла и кинулся к девушке. Схватил её за руку и увлёк за собой в подворотню. Она взвизгнула и замерла, смотря на меня раскрытыми от ужаса глазами. Я прижал её к стене, расписанной граффити. Дождь усилился.
- Лена! Я не могу так больше. Исчезни. Я не могу. Я не знаю, что со мной. Сверкнула молния, ударил гром. По моему лицу потекли слёзы. Лена стояла не шелохнувшись. Её колени дрожали. Платье было мокрым насквозь. Соблазнительные груди вздымались в такт испуганному сердцу. Я уткнулся лицом в ложбинку между ними. Девушка хотела закричать, но не смогла издать ни звука. Я псих. Полный псих... Я отскочил и выхватил из кармана... серебряное распятие. Упал на колени и начал кричать:
- Изыди, нечисть! Силы Ада! Сатана, я взываю к тебе. Я не могу, я умираю. О, Люцифер! Девушка воспользовалась замешательством и кинулась бежать. Я не стал её преследовать и, рыдая, рухнул в грязь. Силы покинули меня.
IV
Тогда же. Лена Заостровцева выскочила из подворотни и двинула к остановке. "Он - кретин, полный дебил. Наркоман что ли?", - думала она. Фу-ух. Она остановилась передохнуть. Никто её не догонял. Лена была не робкого десятка и потому быстро успокоилась. "А мог бы и зарезать". Да вряд ли - слабак! Девушка свернула в переулок Малый, чтобы срезать путь. Впереди она заметила пожилого человека, который неожиданно упал. Лена решила ему помочь.
- Вам плохо? - Да нет, ничего, - ответил незнакомец.
"Не такой уж он и старый", - подумала Лена, - "Лет 40, похож на зека или на маньяка".
- Куда вы идёте? - спросила Лена.
- Домой, это здесь, рядом, - мужчина показал на арку между домами.
Девушка подала ему руку, он на неё опёрся. Лена довела незнакомца до двери, сказала: "Удачи" и собралась уходить.
- Девушка! Может, зайдёте, пока дождь не кончится?...
V
18 июля, вечер. Я прибежал домой. Я её убил. Убил? Не может быть. Не помню? Я был под кайфом? Я же её не убивал. Я бы не смог? С этими раздумьями, я кинулся к книжной полке, скинул книги, вытащил свёрток. В нем были шприц и ампулы... Набрав 10 мл, я подумал и набрал ещё. Перетянув жгутом руку, я вонзил иглу в воспалённую вену, слегка застонав от боли. Затромбованный сосуд нехотя принимал героин. Дикая боль начала жечь предплечье, кисть онемела. Я ослабил жгут и откинулся на кресле. Всё закружилось у меня перед глазами...
--
Лена?! --
Да дорогой! --
Какие планы на сегодня! --
Давай посидим дома. Нам так хорошо вдвоём. --
Хорошо. Приготовь мне, пожалуйста, кофе с лимоном. --
О-кей! Я сидел на кухне. У плиты возилась моя жена. На столе стояли аппетитные круассаны, которые мы весело называли "крендельсоны". Пахло ароматным кофе и цветами на окне. Было обычное летнее утро обычной молодой семьи...
VI
За месяц до этого. Открылась дверь. На пороге показался незнакомец, к которому зашла в гости Лена Заостровцева. Следом вышла девушка. Она улыбалась:
- До свидания, Александр Георгиевич. Я к вам ещё как-нибудь зайду. - Да, пока, Леночка. Заходите ещё. Дождь ещё не закончился. Начало темнеть. Однако на душе у девушки было светло и прекрасно. Она забыла про эпизод со странным поклонником, медленно шла по улице и думала только о новом знакомом - Александре Георгиевиче, историке и философе. Он сказал, что довольно известен, но она никогда о нём не слышала. Неожиданно сзади раздались быстрые шаги. Там кто-то был. Кто это: тот наркоман? Или Александр Георгиевич? Или кто-то другой?
Некто схватил её за волосы и бросил на землю...