-Гришка, ты? - пробормотала, повернувшись на печи, Евдокия Константиновна.
-Нет, я это. Сейчас Саша из города приехать должен, - негромко послышалось снизу в ответ.
-А, Коля, это ты... - Евдокия узнала по голосу мужа.
Обув валенки и набросив на себя поддевку, Николай Игнатьевич спешно дунул на лучину и вышел в сени. Саша был его старшим сыном - он уже ездил на заработки в соседний Котельнич. Гриша и Тимофей были намного младше и только-только начали помогать по хозяйству, не отходя далеко от матери. Вместе с ними в избе спал Смородина - никому не нужный ветеран германской войны, которого семья Николая Игнатьевича когда-то у себя приютила. Имени он не признавал, просил всегда, чтобы к нему обращались по прозвищу.
Обдало морозом. Где-то забрехала собака, за ней другая, третья - это значило, что Саша уже здесь, на своей улице, где почти все носили фамилию Быков.
-Здесь я, здесь! - крикнул Николай Игнатьевич, выскочив от нетерпения за ворота. Темная фигура сына с поклажей уже виднелась в лунном свете.
-Зде-есь! - донеслось в ответ. И тут же залаяло еще несколько собак, а где-то хриплым голосом пропел петух.
2
-Хороший отрез?
-Не знаю, портной в городе сказал - хороший.
-Ладно, ладно, мать проснется - у нее спросишь... А это еще что такое?
-Ложки железные.
-Дались они тебе?!
-Я в лавке одной увидел, не удержался. Всяко лучше, чем вино покупать.
-Ну, а деньги-то с бумажками где?
-Сейчас, сейчас...
Саша начал доставать из-за пазухи заработанное.
-Это мне у Стариковых заплатили, это на следующий день... А вот этот червонец мне батюшка тамошний дал. У него одна медь только оставалась. Плюнул он, полез к себе в нычку и дал вот мне его. Нельзя, говорит, Бога гневить, человека нерассчитанным оставлять.
-Что, так и дал?!
-Говорю же - не было у него ни бумажек, ни серебра.
Ничего не говоря в ответ, Николай Игнатьевич схватил желтый кружок. Портрет Николая II за тридцать лет почти не стерся.
-Вот это, Сашка, ты дал... - протянул он.
-Дак... - пожал плечами сын.
3
-Быковы значит, Быковы... Коров - одна, лошадей - две... Да у вас тут все Быковы, что ли?
Человек в кожанке откинулся назад и пристукнул кулаками по столу. Николай Игнатьевич стоял перед ним, за спиной мужа хоронилась Евдокия Константиновна и младшие дети. Саши среди них уже не было - его призвали в армию.
-Так все Быковы или нет? - попытался улыбнуться человек. Ему совсем не нравилось, что его выдернули с завода, на котором он начинал работать еще до революции, и отправили отнимать имущество у крестьян. И совсем не нравилось, что хорошие вроде бы люди смотрят на него волком - только из-за того, что его назначили на эту собачью должность.
-Все, - процедил хозяин. На его лице уже начала проступать краска.
-Ну, и будет у вас, Быковых, всё общее...
Дети смотрели на дядю в черном с интересом.
-Мать!
Евдокия Константиновна, стоявшая до этого с прижатыми к лицу кулаками, дернулась и повернулась к мужу.
-Мать! Детей одевай, вещи собирай. В город поедем.
Через полчаса со двора выехали сани со скарбом, на которых сидели шестеро: Николай Игнатьевич, Евдокия Константиновна и четверо детей - два мальчика и две девочки.
4
-Отец! Отец! У нас там, в избе... Осталось...
-Что осталось?
Николай Игнатьевич, уже крепко выпивший, приподнял голову от дощатого стола в городском полуподвале.
-Червонец там... оставили! Тебе ж Сашка его, когда с заработков последний раз вернулся, отдавал, а ты его куда запрятал?
Голова хозяина упала на стол и больше за тот вечер не поднималась. Да, он забрал в тот злосчастный день из дома всё, что мог увезти, даже те самые Сашины ложки - а червонец забыл. Пятнадцатирублевка с царским портретом так и осталась лежать за иконой в красном углу.
Из полуподвала почти до рассвета доносилось глухое женское рыдание.
5
-Понял, сынок? Заходишь к нам в избу и просишь поесть. Дядя когда из комнаты выйдет, ты сразу за икону, и там червонец тот найдешь.
Гриша устало смотрел на Евдокию Константиновну. Он не совсем понимал, зачем ему нужно перед кем-то унижаться в собственном доме.
-Понял? Ну, иди! Храни тебя Господь!
6
За окнами быковской избы подергивалось пламя, иногда были слышны пьяные выкрики. Правление колхоза, решившее там обосноваться, не просыхало уже несколько дней.
Гриша, помедлив немного, постучался. Из-за двери выперло что-то большое, теплое и пахнущее перегаром.
-З-заходи, - пробормотало это и отодвинулось в темноту.
Просить еды уже не было смысла - все захмелели до такой степени, что просто не обратили внимания на маленький кусок плоти, втиснувшийся в избу. Гриша бросился к красному углу и запустил свои руки за напечатанный на дешевой бумаге образ, но там было пусто.
Червонец уже нашли и отправили под конвоем в город - вместе с прочим добром, отнятым у разных Быковых по всей деревне.
7
-Красноармеец Быков пост принял!
На дальнем пути вятского вокзала попыхивал поезд, вдоль которого выстроились красноармейцы. Кучки по-деревенски одетых людей, отпыхиваясь, грузили в теплушки ящики с чем-то тяжелым.
В этих ящиках лежал и червонец, заработанный красноармейцем Быковым год назад в Котельниче.
8
-Мама, папа говорит - ему плохо.
Девятилетняя Маруся подергивала за рукав Евдокию Константиновну, привалившуюся к стене.
-Да не случится ничего. Не волнуйся...
-Ма-ать! - послышался хриплый голос из дальнего угла.
-Что-о? - попыталась повернуться на кровати старшая Быкова.
-Помираю. Я ведь к ране, которая с гражданской осталась, трав в городе не прикладывал...
-Да пройдет, двенадцать лет как с ней живешь ведь...
-Не могу-у...
Голос затих, из угла теперь доносился только шелест соломы в тюфяке.
-Маруся!
Дочь подскочила к Евдокии Константиновне.
-Тут лекарства вроде в трех домах отсюда купить можно, ты сбегай, спроси, что они сделать могут?
9
-Мама, трех рублей, говорят, не хватает...
Поздно вечером Николай Игнатьевич испустил дух.
10
-Итак, господа?
-Да, мы пришли к выводу о необходимости приобретения этих машин. Нам требуется пятнадцать единиц.
-Правильно ли я понял, что вам нужны только двухбашенные? Неужели господ советских представителей не удовлетворили боевые качества модели "Б"?
-Господин Виккерс, мы посчитали целесообразным купить только танки модели "А". Назначенная Вами цена остается в силе?
-Да, господа. 42 тысячи рублей, в пересчете на ваши деньги.
-Нас устраивают эти условия...
...С вятского вокзала Сашин червонец отправился прямиком в Ленинград, откуда вскоре на пароходе отплыл в Англию. Им оплатили покупку тамошних двухбашенных танков, которые пошли в Советском Союзе в производство под названием Т-26.
11
-Ну что там, Ангелин? Маруся из Кирова так и не написала еще?
-Да должна уже была три дня как.
-Не случилось чего, как думаешь?
-А что случится-то с ней в институте, Гриш? Не в леспромхозе же.
-Ну ладно...
Григорий перевернулся на спину и снова погрузился в изучение уставов РККА. В этом году он должен был идти в армию, и ему хотелось знать всё наперед.
За дверью послышался спешный шаг, кто-то задергал ручку.
-Кого там черти носят?..
В комнату ворвалась Маруся со всеми своими вещами. Бросив их в сторону и зашибив Грише ногу, они кинулась в слезах на шею сестре.
-Ма... Маша? Что такое случилось? Война?
-Неееет! - буквально взвыли ей в ответ. -Теперь он... институт... платный будет!
-В смысле - платный? Мы что, в буржуазном государстве с тобой живем, чтобы за учебу деньги брали?
-Плаааатный! Мне не хватит... тысяч трех...
-Погоди, погоди... Как это так? Давай искать...
Весь вечер у младших Быковых, уже девять лет как живших в Котельниче, прошел в беготне и судорогах. Маруся буквально только что смогла поступить в пединститут в Кирове, но правительственным указом в том году была введена плата за обучение, и теперь она не могла внести нужную сумму.
-Так... - уже часов в двенадцать ночи устало пробормотал Гриша, тяжело глядя на сестер. -Не хватает у нас.
Маруся забилась.
12
-Итак, ваша сторона настаивает на цене в 250 тысяч долларов за корабль.
-Вы правильно понимаете нас, господин Черчилль. Хочется верить, что Королевский флот сможет организовать перевозку этих средств в США надлежащим образом, так как нам известно, что активность немецких подлодок на коммуникациях в Атлантике только возрастает.
-Я надеюсь, мои парни сделают всё как надо...
...В 1940-м году, когда германский подводный флот топил одно английское торговое судно за другим, Великобритания решила "взять во временное пользование" у США 50 старых эсминцев, чтобы они хоть как-то помогли в защите ее морских путей. Естественно, не задаром - в ответ американцы запросили британские базы в океане и по 250 тысяч долларов за каждый корабль. Так Сашин червонец осенью 1940-го в Ливерпуле снова был погружен на пароход и отправился еще дальше, на американский континент.
13
-Слушай, у тебя до дома письма долго идут?
-Ну, когда как. В мае писал - уже ответили, а пятого числа отправил - молчат пока...
-Ясно...
Гриша лежал рядом со своим Т-26 вместе с сослуживцем.
-Куда майор запропаститься мог, не знаешь?
-Нет...
-Да вон, бежит, наверное.
-Не он это, Пахомов...
-Быков! Севастьянов! Война! Немцы напали!..
...Вечером следующего дня Гриша, весь потный и в следах машинного масла, сидел за пулеметом танка и вглядывался в полоску цветущей волынской земли перед собой. Вместо его подразделения в бой должна была пойти рота новых КВ, но их срочно отправили отражать немецкий удар по соседству.
-Быков, Быков, слева!..
-Не вижу!.. Не вижу, това...
Гриша не успел договорить - немецкий снаряд пробил тоненькую броню старой машины и отправил его прямиком на тот свет. КВ, которые должны были оказаться на месте Гришиного Т-26, могли выдержать десятки попаданий снарядов такого калибра...
...Последнее, еще довоенное, Гришино письмо пришло в Котельнич в конце июля.
14
-Алекс, скотина черножопая, не в этот ряд! Первый негр в банке - и сразу такой болван!
-Сейчас, сейчас, сэр...
Уже изрядно запыхавшийся грузчик налег на тележку и покатил ее дальше по хранилищу Федерального резервного банка Нью-Йорка. Груз золота из Ливерпуля прибыл еще позавчера, но он оказался таким громадным, что ящик с Сашиным червонцем пролежал в порту под дождем все эти двое суток. Впрочем, золото - не железо. Портрет Николая II и двуглавый орел на реверсе отливали всё таким же блеском, как и в тот январский день на Вятке.
15
-Ой, Маш, гляди - уходят...
Двое девушек стояли на корме советского танкера "Азербайджан" и смотрели, как от судов конвоя PQ-17 отворачивают английские корабли охранения.
-И правда, Жень... Что же это они... далеко нам еще до земли?
Женя ничего не ответила, а молча сжала край платка и закрыла им лицо.
-Да как это так... Мы же по своей воле сюда, на торговый флот в свое время пошли, а они нас... так...
Мария Быкова не знала, что среди кораблей Королевского флота, которые сейчас бросали ее на погибель посреди Атлантического океана, был и бывший американский эсминец "Твиггс". За него англичане расплатились тем самым червонцем, который ее брат в России заработал тринадцать лет тому назад.
16
-Санни, клиент. Ждет в номере 1222.
-Сейчас, Морис...
Проститутка из нью-йоркского отеля "Эдмонт" пошла на очередной, уже третий за те сутки, заказ. Парень, которому захотелось воспользоваться ее телом, не только оказался со странностями, но еще и не хотел отдавать за услуги нужную сумму, поэтому перекурить на улицу Санни вышла сильно не в духе. Она даже не сразу услышала шум колес "Кадиллака", резко затормозившего у ее ног.
-Вам поразвлечься, сэр?
Солидный мужчина за рулем не сказал в ответ ни слова, а молча открыл дверцу. Через девять месяцев у известного голливудского режиссера Грегори Дженкинса и Санни родился сын. За ночь, в которую между ним и проституткой вспыхнул роман, Дженкинс расплатился банкнотами 1941 года - их стоимость обеспечивал тот самый Сашин червонец, приплывший в Америку во время войны.
17
-Ангелина, опять твой на стороне где-то гуляет?
-Да нет, проще всё. Получка.
Ангелина Батракова, урожденная Быкова, сидела в комнате сыктывкарской коммуналки, которую снимала уже полтора года.
-Ларис, ты скажи лучше, чем мне Кольку кормить. Вообще не хочет ничего. И на горшок не посадишь - забивается в угол и кряхтеть начинает.
-Ну, это ко врачу тебе надо, а еще лучше - к бабке одной, коми она по национальности, но... берет много.
-А-а...
18
-Ванька, где ты там застрял? Мне тут страшно одному.
Кусты вокруг голубятни молчали.
-Ваня! Быков Иван Тимофеевич, мать твою!
-Тссс!.. Тут я!..
Лестница заскрипела. Ваня Быков, студент Пермского политехнического, полез к своему приятелю Вове - воровать голубей. Родители не могли постоянно присылать ему из Котельнича деньги, поэтому он пробавлялся как мог - то разгружал вагоны, то кочегарил, а то и просто тащил всё, что плохо лежало. Вова, тоже приезжий, за три года учебы уже выработал
методику добычи почти что дармового мяса и теперь делился ею с товарищем.
-Так, сюда... Вот это держи... Всё, полезли...
19
-Ну, Софья... как Вас по отчеству?
-Николаевна.
-Софья Николаевна. Я огорчу Вас. Может, с таким знанием английского Вы и поступите в ПТУ, но в университет, даже наш, сыктывкарский - это уж нет, извините. Не тянете. Поэтому давайте - или к репетитору, или в кулинарный...
20
-Здравствуйте, Соня. Заходите.
-Здравствуйте, Ирина Ивановна...
-Значит, что у нас на сегодня было? Из Сэлинджера я Вас кусочек просила прочитать, да? Ну как, готовы?
-Готова-то готова, но...
-Что "но"?
-Заплатить мне нечем...
-А, тогда другой разговор. До свидания, Соня. Не тратьте мое время.
21
Сашу ломало уже третий день. Он вспоминал, как отец, Иван Тимофеевич, уже смертельно больной раком и с алкоголизмом первой степени, запугивал его водкой - но не мог удержаться.
На природе шло лучше. Приятель Слава пару раз в неделю подгонял к Сашиному подъезду свою шестерку, и они, подхватив по пути еще двоих-троих знакомых, ехали из Котельнича прочь. Там у Славы была, как он ее называл, "база торпедных катеров" - бывший дом председателя колхоза в одной из деревень. Магазин там работал не каждый день, поэтому догнаться обычно брали у местного цыгана.
-Мммм...
-Саш, зря ты это.
-Что зря, мам?
-Что к отцу на тот свет хочешь, что. На Соньку Батракову лучше посмотри. В институт поступить хочет, фильмы уже на иностранном смотрит. Как Рената Дженкинс, говорит, быть хочу.
-Как кто?
-Как Рената Дженкинс. Актриса такая американская есть.
Из-за окна послышался громкий тройной гудок.
-Мам, штаны у меня где?
Сашина мама отвернулась от плиты и как-то особенно грустно посмотрела на него.
-На батарее висят...
22
Костя уже отключился и лежал на полу, свернувшись калачиком. Вася просто не выдержал взятого приятелями темпа и теперь шумно харкал в крапиву на дворе. Саша со Славиком тоже основательно оглушили себя сивухой, но еще могли реагировать на окружающее.
-О, муха, бля...
-Какая муха? У тебя в голове? Х-ха.
-Да вон, на полку села.
-Ты что, в д-деревне никогда не жил? Это не полка, а красный угол называется...
-Да пох, как называется...
Саша прикорнул минут на десять, а проснулся от того, что Слава тряс его за воротник.
-Шур, пипец, похоже.
-Что пипец?
-Ты догоняться что, не будешь?
-Б-буду... - заспанно ответил Саша. -А что?
-Деньги кончились, что! - неожиданно трезвея, выкрикнул Слава.
-Да в машине посмотри, - пытаясь перевернуться, проворчал Быков.
-Да не ебет! - начал заводиться приятель. Я тебя сюда сколько раз возил? Раз двадцать было? Бензин она жрет? Нет? Иди и ищи теперь!
-Чего ищи? - не понял Саша.
-Да денег, бля, займи тут у кого-нибудь! - забушевал Слава. -Сейчас эти проспятся - ты думаешь, они не запросят? Вон там куртка твоя висит, давай, дуй, пятихатку хотя бы!
23
Саша вышел на улицу как в тумане, мысли путались. Да, денег не хватало. Значит, надо занять. А у кого занять? Тут на всю улицу всего три огонька горит. О, мужик идет, подойду к нему.
-Э-эй! Сто-ой! - крикнул Саша.
-Простите? - донеслось в ответ с сильным английским акцентом.
Саша наткнулся на баптиста, отправленного на средства Фонда Ренаты Дженкинс укреплять правильную веру в далекую Кировскую область.
-Д-денег, мужик, дай, - выдохнул Быков.
-А! Мани! - улыбнулся американец и вытащил здоровенный бумажник с долларами...
...Через пару минут все было кончено. Задушенный проповедник лежал в крапиве, Сашина компания разжилась своей трехлетней зарплатой, а цыган-шинкарь - трехмесячной выручкой.
24
Быкова взяли через четыре дня.
25
Дом цыгана сожгли через полгода - задолжал местным бандитам. Вместе с хозяйством сгорели и сбережения торгаша - и среди них те самые доллары.
26
Пятнадцатирублевая монета 1897 года чеканки до сих пор лежит в хранилище Федерального резервного банка Нью-Йорка. Портрет Николая II и двуглавый орел на ней совсем не потерлись.