Аннотация: Маленький человек, который притворяется большим, будет страдать и жить до тех пор, пока не излечится от самого себя.
Она была,
Она была жива.
И свет ее души окутывал чужие, никому ненужные сердца.
А ее глаза...
Вы знаете, они не самые обычные.
Такие карие большие любопытные глаза,
Их разве что можно было бы сравнить
Совсем не с тем, о чем писали бы поэты, авторы, нет.
Вы знаете эту погоду раннею весной, а может даже осенью?
Вы знаете погоду ранней осени?
Тогда, когда идут дожди, или может тают застоявшиеся снега,
А воздух влажный, очень влажный,
И солнца луч не прорывается сквозь облака?
Там ходят в городе трамваи
Громкие-прегромкие старые трамваи,
А в парках лавочки все мокрые,
Не сядешь никуда.
Идешь домой и ставишь чайник,
Пьешь чай, глядишь в окно и хочется заснуть надолго,
И проснуться летом.
А может быть зимой под самый Новый Год...
Теперь вы понимаете?
Так вот, большие карие и любопытные глаза.
Она была,
Она была жива.
...
Ее улыбка стреляла точно в юные и мудрые сердца.
Бывало смотришь на нее, она смеется
Ты видишь нимб над головой и рваные,
Прострелянные крылья за спиной
Так хочется расплакаться.
Но ты видишь ее улыбку,
Ты слышишь этот смех.
И хочется уже смеяться вместе с ней.
Такая вот она была.
Она была живой
И лучше всех.
...
Когда она оставалась в своей квартире,
Она сидела в комнате.
Напротив зеркала.
Большого зеркала.
Она рассматривала всю себя.
И трогала свою молодую фарфоровую кожу.
Оттягивала веки, рассматривала карие глаза и черные зрачки.
Следила пальцем вены на руках.
Касалась черных дымчатых волос,
Распускала, собирала в хвост.
Надувала щеки,
Втягивала щеки.
Оттягивала кожу в области живота,
Втягивала живот.
Измеряла правой рукой запястье левой руки.
И тонкую талию обеими руками.
Так каждое утро-
каждого дня.
После часовых ритуалов перед своим отражением,
Она накрывала зеркало черной тканью
И шла в душ,
С отвращением касаясь тела.
А потом отправлялась на кухню,
Резко останавливалась на пороге,
Бросала взгляд в сторону холодильника
И уверено шагала обратно.
Она все еще была,
Она все еще была жива.
...
Она сияла на обложках глянцевых бумаг,
И как все восхищались!
Никто, конечно, не смотрел в ее глаза,
Никто, конечно же, не видел яркой той улыбки,
И все равно они все восхищались.
"Она особенная"
Говорили они, рассматривая ее тощее невинное тело.
Такой она была.
...
И сквозь нее проходили тела.
Люди, от которых одно название,
В ее голове каждый назывался просто
"человек"
Человек, не более.
Они все оставляли ей какие-то слова,
Какие-то небрежные, пошлые, иногда фантастические фразы.
Смотрели в ее одинокие глаза,
Смеялись вместе с ней,
А после уходили.
Но разве это было важно?
У нее была семья.
В другой стране.
В другое время,
Они гордились ей и говорили:
"Так держать, смелее!"
...Она держалась смело...
...ведь...
Она все еще была,
Она все еще была жива.
...
И у нее была мечта,
Она мечтала покорять сердца,
Все так и получилось.
А комната ее тем временем
Вся прорастала пылью.
Все лампочки перегорели,
И шторы больше не впускали солнечного света,
То была настоящая дыра или
"целая пропасть",
Как она тогда говорила.
В конце концов она слегла.
Лежала в комнате, болела,
Лицо ее совсем бледнело,
А кожа лопалась на выпирающих костях.
Глаза ее стали
Просто карими глазами
Без трамваев и дождей,
Людей и лавочек в осеннем парке.
Один раз в неделю она может быть вставала со своей кровати,
И ходила по осколкам разбитого, когда-то большого зеркала,
Ранила худые ноги,
Отвечала очень редко на звонки
И шёпотом всем говорила:
-Я чуточку больна, я просто прихворала, немного заболела, все пройдет.
-А как же ваши съемки?
-Ах да...как жаль, я так ждала их! Я к ним вернусь. Я вылечусь и сразу к ним вернусь. Дайте мне еще недельку.
Но когда-то обещанная телефонная неделя
Прошла еще недели три тому назад,
А три недели назад
Прошли месяцами раннее.
Все о ней почти забыли,
Так думала она.
А она была,
Она еще была жива.
...
Она лежала в комнате. Совсем темной.
Почти пустой.
Пыль впиталась в ее кожу.
Постельное белье впитало ее кровь
(что оставалась на стопах после хождения по осколкам)
Однажды, к ней пришел Леон.
Не просто человек по имени "человек".
Он был единственным, кто имел для нее имя.
Он долго кричал ее и был потерян в вечном тумане пыли,
Что окутала эту значимую для него квартиру.
Он зашел в темную спальню
И заплакал, прикрывая рот ладонью.
А она смеялась.
Он почти кричал:
-Почему ты смеешься?! Ты не видишь?!
-Чего не вижу?
-Ты же умираешь!
-Леон, я так рада, поэтому смеюсь! А ты не рад? Тебе не хочется смеяться от того, что я смеюсь?
От бессилия он пал.
Упал на окровавленные осколки
И изранил колени,
Заругался, зашипел от боли.
А она засмеялась пуще прежнего:
-Леон, какой же ты слабый! Это же просто осколки! Погляди на мои стопы, это было давно, но я помню! Я помню, что я не плакала.
Он поднял глаза
И посмотрел на ее ноги,
И слезы хлынули из его глаз с новой силой.
Он подумал:
Как она еще жива?
...
Она лежала в белом легком летнем платье,
Его подол был в красных пятнах,
Ее ноги были в алой краске,
А кудрявые пышные волосы разбежались по мятой подушке.
Ее лицо больше не было румяным,
Но было до ужаса умиротворенным.
Она улыбалась, улыбалась до треска на губах
И все теребила белую простынь.
-Расскажи мне, Леон, как тебе Париж?
Он кричал тяжелые слова сквозь слезы:
-Париж?! Париж прекрасный город без тебя! Ты его убила! Собой! Своим присутствием ты сделала этот город для меня самым ужасным на свете! Я больше не хочу сюда возвращаться. Что ты сделала с собой? Посмотри же на себя...
Она легонько улыбнулась.
-Я больше не хочу на себя смотреть, как ты не понимаешь, Леон? Я разбила то большое зеркало. Ты знаешь почему?
Он сглатывал слезы и нервно крутил головой.
-Почему?!
Она улыбнулась, прикрыла глаза и больше не отвечала.
Он судорожно достал телефон,
Набрал какой-то номер
И что-то там сказал,
А что сказал и сам не понял.
Он помнил только как он подбежал к кровати.
Как боялся прикоснуться к ее коже,
Ведь с касанием она бы точно рассыпалась,
Растворилась бы в воздухе.
Он плакал.
Плакал и не понимал как все могло к этому прийти.
...
После больницы она оставила Париж.
Она уехала домой, в Корею.
И прожила в очередной маленькой квартире еще три месяца,
А после умерла.
Пройдя шесть месяцев реабилитации,
Вокруг все были уверены, что она ожила.
Журналы и контракты вновь забили телефон.
Все ждали нового начала.
Все ждали воскрешения.
Она успела дать одно интервью,
Когда еще была в Париже.
Перед самым отъездом,
Вечером, где-то на студии.
...
-Здравствуйте, ***, мы так рады снова вас видеть! Вы себе не представляете! Фанаты так за вас переживали, как и мы все. Расскажите, как вы себя чувствуете и когда вернетесь к нам?
-Здравствуйте!(смотрит в камеру и улыбается) Я очень рада, что оказалась здесь, после(смотрит в пол)...После моей "спячки". Спасибо, что ждали меня. Я чувствую себя лучше после реабилитации, действительно лучше(улыбается) Врачи подправили мои шестеренки и я в порядке, спасибо большое всем этим людям, которые на протяжении полугода пытались вытянуть меня. Хоть я и не прошла полный курс, я чувствую себя здоровой, поэтому готова к работе(улыбается и смотрит на интервьюера)
-Мы очень волновались за вас. Какими будут ваши дальнейшие действия?
-Я планирую оставить Париж и вернуться в Корею. Там для меня тоже много работы, к сожалению, здесь я больше не смогу остаться(поправляет платье)
-Почему вы решили поступить именно так? Вам трудно находиться здесь из-за произошедшего?
-Да, Париж...(задумывается)Париж прекрасен, но я вынуждена покинуть этот город, думаю, вы понимаете(неловко улыбается)
-Мы все равно рады, что вы вернулись и будете продолжать радовать нас своим контентом, пускай даже не в Париже. Поговорим о вашем друге, Леоне. Правда ли, что именно он нашел вас тогда?
-Да, это так(задумывается) Он был в Таиланде, у него был контракт. Мы договорились встретиться здесь, в Париже, когда он вернется.
-Ему наверняка было трудно видеть вас в таком состоянии?
-Да, наверное(смешок) Мы говорили всего раз после произошедшего. Это было в больнице после того, как я пришла в себя. Больше мы не говорили(грустно улыбнулась)
-Вы больше не поддерживаете связь?
-К сожалению, нет. Но я благодарна этому человеку, если бы не он...Я бы сейчас здесь не сидела.
-Все же, мы счастливы, что вы живы и здоровы. Это прекрасные новости для всех, кто переживал за вас. А таких людей очень много. Расскажите немного о том, что случилось, если вас это никак не затруднит. Мы не настаиваем, просто для ваших фанатов важно услышать это именно от вас.
-А-а-а...(потягивается и выпрямляется) Я понимаю(улыбается) Дисморфофобическое расстройство. Это...Сложная штука(смеется). BDD- психическое расстройство, при котором человек очень занят своим телом или какой-то его частью настолько, что это приводит к множеству осложнений, таких как глубокая депрессия, социальная изолированность, анорексия, симптом зеркала, тревога и еще целый пакет(снова смеется) Это...(теребит подол платья) Это возникает при разных факторах. На генетическом уровне или психологическом, может даже какие-то личностные свойства(задумывается) Знаете...Многие люди с этим встречаются. Всегда ищут в себе недостатки, даже видят их. Я имею в виду, несуществующие недостатки. Потом они заходят в интернет и видят там идеальные тела, начинают ненавидеть себя, считают себя некрасивыми, чуть ли не бегут в больницу и не ложатся под нож на стол к пластическому хирургу, морят себя голодом, страдают нервной булимией, калечат себя, уходят от людей, закрываются в себе. Это проблемная тема для многих. Это серьезная болезнь, которая может привести к не самому...лучшему исходу.
-Что бы вы посоветовали тем, кто встретился лицом к лицу с такой проблемой, кто чувствует то же, что и вы?
-Обратиться к специалисту. Обязательно. Или рассказать о том, что вас тревожит близким, а они уже разберутся с тем, что делать дальше. И беречь себя, свое здоровье, конечно же. Это серьезные заболевания, к которым нельзя относится халатно.
-Вы правы. Это очень серьезно. Вы очень сильная, ***. Пожалуйста, знайте это. Мы верим в вас и ваши силы.
-Спасибо всем вам(снова смотрит в камеру) и моим фанатам. У меня есть ради кого бороться. Я хочу продолжать стараться для вас!(улыбается)
-Вы же наш ангел!
-Ну конечно(смеется)
-Скажите, вы сейчас чувствуете себя счастливой?
-Счастливой?(растерянно смотрит)
-Да, счастливой. Вы выздоровели и сейчас чувствуете себя лучше. Можно ли сказать, что вы счастливы?
-На самом деле, я не уверена, что от этого можно полностью излечиться(отвечает после долгого молчания) Я достаточно долго посещала курсы психотерапевта, принимала антидепрессанты и делаю это до сих пор. Это тяжелее, чем кажется(замолкает, видит на себе взгляды студии) Да, я счастлива. Счастлива, потому что еще жива(серьезно смотрит на интервьюера)
-И мы тоже счастливы, что вы в порядке. Как скоро мы сможем увидеть вас на обложках всеми любимых журналов?
-Я думаю, очень скоро(улыбается) У меня намечается много проектов, так что я больше не планирую покидать вас(смотрит в камеру, неловко улыбается)
-Это отличные новости! Спасибо вам, что пришли именно к нам после вашего столь долгого отсутствия, мы очень рады, что вы в порядке. Берегите себя и возвращайтесь к нам, как можно скорее! Это была всеми любимая ***!
-Спасибо вам!(все в студии хлопают) Я рада, что имею возможность вернуться к работе(смотрит в студию, машет и улыбается) Еще обязательно увидимся!
...
Первые два месяца она усердно пыталась вернуться к работе.
Она была как рыба в океане, что выбилась из косяка и пыталась вернуться обратно.
Пыталась общаться с людьми,
Все были с ней осторожными.
Никто не хотел повторять того, что было.
Никто не хотел для нее плохого.
Теперь они будут бережными, так они решили.
Они будут ее оберегать.
Она Появлялась на телевидении и журналах.
Ей даже предложили роль в фильме.
Еще одна мечта сбывалась.
Но в один день, казалось бы самый обычный, все начало рушиться.
Как будто кто-то достал кирпичик из еще только строящейся заново башни,
И она начала рушиться.
Один кирпичик за другими летели вниз
И падали на землю.
...
Она не спала всю ночь.
И думала о зеркале.
О том самом, что висело над макияжным столиком в спальне.
Оно не было завешано тканью.
Больше она этого не делала, нет.
Она же излечилась от этого, так она думала.
Она встала с кровати и подошла к врагу.
Долго стояла, смотрела на отражение,
Потом прошла до ванной и посмотрела в другое зеркало.
Вдруг сердце бешено забилось.
Дыхание участилось.
Она побежала до шкафа, достала пару покрывал
И завесила раздражающие стекла.
Но они продолжали раздражать.
Она начала ходить по квартире,
Словно зверек в тесной клетке.
Туда-сюда.
Навязчивые мысли бились о стенки черепа, как попрыгунчики.
Она отыскала телефон, который спрятала в морозилке,
Молилась, чтобы он включился,
Но он отказывался это делать, тогда она кинула его в стену,
И спиной сползла по стене на паркетный пол.
А мысли становились все тяжелее,
Она не знала куда себя деть, куда от них бежать.
Пройдя в спальню она покопалась в выдвижном ящике прикроватной тумбы.
Достала пакетик с белым порошком.
Она плакала очень много.
Плакала, когда открывала его.
Плакала, когда принимала.
Плакала, когда видела цвета и фигуры.
Плакала даже тогда, когда видела одну темноту.
И больше она не просыпалась.
...
Она
когда-то была,
Она когда-то была жива.
А потом отказалась от антидепрессантов, потому что считала, что полнеет с них.
Отказалась от походов к врачу, потому что было некогда, потому что были съемки.
Отказалась от себя, потому что устала.
...
Ее звали Юи и она была жива.
У нее была мечта, у нее был свет и карие глаза, в которых гуляли трамваи, дожди и люди,
У нее были рваные, прострелянные крылья
И были порошки, бутылки, разбитые зеркала и пыльные квартиры,