Станислав Алов Любовь Култыкина -- Все же, как я тебя люблю... -- радостно протянул Култыкин и с чувством приобнял Любочку.
-- И я... -- млея, промурлыкала Любочка и вдруг, задумавшись, поинтересовалась: -- А как?
-- Что-что? -- не совсем понял Култыкин, совершая нежные круговые поглаживания Любочкиной спины. -- Что как?
-- Ну... я спрашиваю, как именно ты меня любишь?
-- Ну... я... -- несколько замялся Култыкин, -- очень-очень сильно.
-- Это не ответ, -- рассмеялась Любочка.
-- Но это же правда, -- с улыбкой возразил Култыкин. -- Я очень-очень-очень сильно тебя люблю.
-- Ты и предыдущим девушкам, наверное, такое говорил, -- недоверчиво покосилась Любочка и начала постепенно как бы сгонять Култыкинскую руку со своей спины.
-- Нет, что ты... -- машинально принялся оправдываться Култыкин. -- Ну может, разве что, раза два... три... не больше.
-- Что?! -- отчаянно вскрикнула Любочка и кулачком больно пихнула Култыкина в живот. -- Кому... -- она задыхалась, -- кому ты такое говорил?
-- Кажется, ее звали...
-- Что?! И ты... и ты можешь... смеешь, вот так запросто... прямо примне произнести ее имя? Да?!
Култыкин виновато молчал.
-- Да?!
-- Я...
-- Ничего не говори мне! Я и так все знаю!
-- Но послушай...
-- И слушать не хочу! А я-то... я-то... Вот дура!
-- Ну, зачем ты так?
-- Не касается тебя. Можно подумать, тебя хоть сколько-нибудь волнуют мои чувства. ХА!!!
-- Ведь у нас же хорошо все было... -- промямлил Култыкин.
-- У тебя -- да! Но не у нас, -- всхлипнула Любочка. -- Все ужасно. Боже, как все ужасно!
-- Что ужасно-то?
-- Тебе не понять. Эгоистам все по барабану.
-- Зачем ты так?
...
-- Какой ужас. Темнота... Темнота... Кругом сплошной мрак. И выхода нет. Ужасно, печально и непоправимо.
-- Ну, успокойся...
-- Снег... этот снег будет идти вечно...
-- Какой еще снег? Сейчас же середина августа.
-- На душе... на душе... снег... Ты никогда меня не понимал. Нет-нет.
-- А ты?
-- Что я?
-- Ты меня разве понимаешь?
-- Да, ты прав: мы не созданы друг для друга. Тебе нужна умная, красивая, юная... талантливая девочка... а не я. Да-да...
-- А тебе... тебе нужен веселый, богатый... непьющий... спортсмен с бицепсами. Да-да...
...
-- Нас ничего не связывает, кроме секса, -- уверенно вздохнула Любочка. -- Какой кошмар!
-- Все эти пять лет мы просто занимались сексом... -- удивился Култыкин, -- и ничего больше?! Так, что ли, получается?!
-- Вот именно. Голый секс и ничего больше... И снег на душе...
-- Что ты все заладила про этот снег?
-- А что, я тебя раздражаю?.. Да, я тебя раздражаю! И всегда раздражала! Правда?
-- Нет.
-- Да!
-- Не правда!
-- Да-да-да!!!
-- Это я тебя раздражаю. Ну конечно! Я слишком бедный и нудный, да?! А тебе нужен богатый весельчак, да?! ДА?!! О ДА!!!
-- Я ухожу! -- наконец мелодраматично заявила Любочка, лихорадочно скидывая непослушные фиолетовые тапочки.
-- Ну и прекрасно, -- Култыкин опустился на тахту и трагически-безучастно закурил.
-- Все, пошла.
-- Давай-давай... Эй, ты куда это?
-- Ухожу я. Навсегда!
-- Ну и иди тогда.
-- Вот и пойду!
-- И я пойду!
-- А ты куда?
-- Туда, где нет тебя.
-- А-а. Ну и катись.
-- С превеликим удовольствием.
...
-- Ты еще здесь?
-- Уже ушел. Не надейся.
-- Очень надо мне.
-- А почему ты тогда еще здесь?
-- Я?.. А я... вещи тут собираю.
-- А-а, понятно.
-- А ты?
-- А я... я... сигареты что-то свои не найду.
-- Так вот же они -- на тумбочке.
-- Спасибо. Сам бы никогда не нашел... Жаль все-таки, что мы уже расстались.
-- Да, жалко... А ты, кстати, не видел мою оранжевую блузку?
-- В шкафу слева, на нижней полке.
-- Действительно на нижней. Что бы я без тебя делала...