Говорят, люди не летают. Нет крыльев, да и боятся они неба. За то, что высокое. За то, что легко упасть и разбиться. За то, что перед его безграничным простором невозможно солгать...
Генерал стоял в пол-оборота к окну, прикрыв глаза и облокотившись правой рукой о подоконник. Слева от него темнел кабинет, в котором на огромном дубовом столе лежала развернутая карта военных действий. Он почти физически ощущал исходящий от нее жар, словно и не карта это была вовсе, а дверь в самое пекло. Дверь в войну.
Справа из полураскрытых деревянных створок тянуло свежим весенним воздухом - сладковатым, с привкусом паленого. Лесок рядом выгорел еще зимой, правда, морозы тогда стояли сильнейшие, умудрившиеся сковать не только реку и вековые стволы, но и траурные "ароматы". Теперь же, вместе с оттепелью, обнажившей черную землю, проснулась и горечь.
На соседней крыше ворковали голуби, и так не хотелось думать о том, что ему предстоит выбрать между...
- Господин Генерал, - послышался робкий мальчишеский голосок. Повернувшись к окну лицом, человек не увидел никого, а голос тем временем продолжал. - Генерал опомнись, так же нельзя. Сам подумай, на что ты обрекаешь тысячи людей. На гибель, страшную смерть.
- Кто ты? - просипел мужчина.
- Я - один из тех, кого вы по ошибке называете ангелами.
- Я не верю в ангелов, - отрезал военный.
- И правильно, потому что я - твоя Совесть.
- И что же может сказать мне моя собственная совесть? - хмыкнул Генерал, но пальцы его руки при этом судорожно сжались.
- Я уже сказал. Не делай...
- Помолчи, слизняк, - перебил его хриплый мужской баритон. - Генерал, глупо идти на поводу у своих страхов, когда на кону - судьба всей кампании. И судьба твоего народа, заметь.
- А ты, наверное, не бес? - зашипел разозленный мужчина.
- Да, бесом меня называть бессмысленно, - невидимый собеседник расхохотался. - Прости за каламбур, дружище. Я - Целесообразность.
- А я - сумасшедший. Приятно познакомиться, - в кабинет никто, кроме него, не заходил - это точно, да и на улице он не увидел пока ни одного человека. Генерал устало потер переносицу и выпил-таки успокоительные капли, заготовленные еще с вечера заботливым Секретарем.
- Ты можешь пить, можешь даже заснуть, - грустно шепнул "мальчишка", - только, рано или поздно, тебе придется принять решение.
- И лучше раньше, чем позже, - согласился со своим оппонентом "хрипач".
- Отстаньте от меня! - выкрикнул мужчина, сжав непослушными пальцами седые виски.
- Мы оставим тебя...
- ...на время в покое, но...
- ...перед этим покажем,...
- ...Будущее...
- Смотри! - "мальчишка". - Это будет, если ты пойдешь на подлость и сдашь план обороны Города неприятелю!
Горящее поле. Горящая трава. Горящий воздух. Взрывы, взрывы, взрывы... Мертвые тела. Разбросанные ошметки, бывшие когда-то людьми. Одинокий вой перемазанной сажей и кровью женщины в разорванном платье. Черный туман пополам с пылью над обгорелыми руинами и остовами сожженных зданий. Издохшая река, заполненная трупами. Стаи ворон - жирных, довольных, - курсирующих от одного "стола" к другому...
И дикий, беззвучный крик, раздирающий гортань, убивающий и жизнь, и посмертие. Крик раненой души, падающей на дно...
- Смотри! - "хрипач". - А это произойдет, если ты, проявив милосердие, не отвлечешь противника и не дашь вашим основным силам время, чтобы собраться.
Утро. Такое же, как и сегодняшнее. Слегка морозное, но на людях, стоящих в длинной, почти бесконечной очереди, нет ничего, кроме обветшалых штанов и рубашек. Они по двое и по трое заходят в странной формы сооружение, из трубы которого течет в задыхающееся небо жирный дым...
Кадры сменяются, сменяются лица, но неизменной остается Печь - несуразная, бесчеловечная, вечно голодная, вольготно раскинувшаяся по всей Стране.
Он сражался до последнего, он не сдался. Он уйдет, как герои древности - непобежденным...
Пуля в висок.
- Оставьте меня, - мерзлый шепот, дрожание сигареты в побелевших пальцах.
- Мы не можем, - странно, но голоса прозвучали почти в унисон. - Мы - это ты.
- Тогда помолчите...
Он долго сидел, замерев в одной позе, устремив невидящий взгляд в противоположную стену. Притаившиеся на ней часы, выскочив из засады, отбили "восемь" и пошли дальше.
- Это предрешено? - нарушил он, наконец, вязкую тишину, ясно понимая, что сходит с ума от постоянного недосыпания и нервов, но отчего-то решив поддаться этой своей шизофрении. Хотя бы раз.
- Мы показали тебе наиболее вероятные варианты развития событий, - проскрипело слева.
- Судьбы нет. Ты волен в своих решениях, - обреченно прозвенело справа.
- Да, я волен, - он встал, с хрустом потянулся, расправляя затекшие мышцы, и набрал Секретаря:
- Созывайте всех. Совещание через час. И... Гербовую бумагу ко мне в кабинет.
Кто-то из великих однажды сказал: "Из двух выходов, предполагающих большее и меньшее зло, следует выбирать третий". Но как поступить, если он, Генерал, не великий, и, тем более, не Всевышний? Да он даже не верит в реальность этого благостного до тошноты, лицемерного существа!
Как быть, если обычный донельзя человек, судьбой и начальством поставленный перед выбором, не видит иных вариантов?
"А что случилось бы, если?.." Мрачная фраза - от нее веет какой-то безнадежностью. Страшнее этого только безысходное "А все могло бы быть иначе..."
Интересно, что скажут о нем потомки?..
А, впрочем, неважно...