- А!... ничего особенного. Представляешь, эта сучка Тапила притащила на обмен переделанного инкуба! - недовольно мотнув хвостом, Аул Бит, гулко цокая копытами, прошлась по залу, пересекая дымные полосы света, падавшего из под потолка, постояла спиной к Аул Врени, лениво возлежавшей на ложе укрытом толстой цветастой тканью, повертела в пальцах золотую широкую чашу с вином, отпила, снова повертела, задумчиво разглядывая замысловатый сюжет отлитый по её краю искусным мастером, в котором хилый инкуб с гипертрофированным членом пихал его в рот недовольно ощерившегося быка с отвисшим членом из которого текло. Быка сзади толстым прутом погоняла радостно скалящаяся крылатая суккуба с задорно торчащими сосками высокой груди. Вторая рука суккубы до локтя была погружена в задницу быка. Целый сервиз массивной золотой посуды из более чем двухсот предметов с подобными фривольными сценами достался Аул Бит в качестве трофея из одного из светлых планов реальности разгромленных легионами Господина Ишшу. Тамошний архидемон и его присные, видимо мечтали о несбыточном, разглядывая подобное и пируя на этой посуде.
- Да? А ты что нашего решила обменять? - удивлённо задрала безупречную бровь Аул Врени.
- Да. Решила, - Аул Бит развернулась и, сделав пару шагов, присела на ложе Аул Врени. Та протянула руку и нежно погладила щёку своей подруги. Не отрывая руку от лица Аул Бит, полулежавшая демонесса развернулась на спину, так что её огромные груди разъехались в стороны, устремив огромные соски вверх, и, звякнув съехавшими браслетами и обнажая гладкую подмышку, закинула свободную полную руку за голову и сладко потянулась:
- Почему? Такой милый мальчик...
- Милый? Ты бы видела, какой он тут мне бунт устроил!
- Да ну? - Аул Врени ласково и лукаво щурила свои огромные глаза, не отрывая руки от щеки Аул Бит.
Шаловливые пальчики её, перебирая по смуглой коже, добрались до губ, острый тёмно-зелёный коготь, испещрённый замысловатым узором, отливающим серебром, начал обводить верхнюю губу. Аул Бит недовольно мотнула головой, но ничего не сказала, так и глядя в чашу с густым фиолетово-бордовым вином.
- Сфингу пришлось отдать, ну ты знаешь..., - продолжила рассказывать демонесса, так и не отрывая взгляда от колышущегося в чаше вина, - так он тут мне заявил, что я его или убить должна или он мне всю плешь проест с этой сфингой. Представляешь, кинулся на мои когти, типа, вот сейчас помрёт! Стервец!
Тяжело вздохнув, Аул Бит снова отпила из чаши, пальчики Аул Врени, отодвинули тяжёлый блестящий чёрный витой локон, перебрались с губ на шею демонессы и теперь медленно провели по сглотнувшим вино хрящам, перекатившимся под кожей могучей шеи. Аул Бит снова сглотнула, не глядя поставила чашу на низкий резной столик и, навалившись на радостно выдохнувшую под её телом Аул Врени, приникла губами к её шее...
* * *
Демонические домены Вибек и Ерсэль когда-то, когда они ещё существовали, считались союзными и демоны породы йихаа жившие в них, совместно решали всевозможные проблемы мирного сосуществования. Демоны йихаа - это демоны-воины, демоны-служители. Наиболее универсальные и сравнительно нечасто встречающиеся разновидности демонов. Домены Вибек и Ерсэль существовали в плане реальности Господина Озозу - архидемона невообразимой силы, почти подобравшегося к сотому уровню. План его реальности был огромен, пронизывал множество материальных и энергетических миров, черпая из них силы и позволяя своему господину беспрепятственно усиливаться. Но именно это-то обстоятельство - сила Господина Озозу и послужило поводом к уничтожению его плана реальности. Он давно уже вёл себя бесцеремонно с другими архидемонами, справедливо считая их ниже себя по силе. В одиночку, без союзников, только своими войсками громил любого косо на него посмотревшего, добираясь и до нейтральных и до светлых планов. Светлых ненавидел особенно - в бытность свою ещё простым демоном попал к ним в плен. Пытаясь сохранить свою жизнь, согласился на вхождение в их домен, за что неминуемо пришлось расплатиться полной кастрацией и лишением рогов и хвоста, взамен приобретя крылья из белоснежных перьев. Рос внутри их иерархии, двигаясь от чина к чину и порой удивляя своей свирепостью в войнах с тёмными и нейтральными планами - пленников от его сначала когорты, а потом легиона можно было не ждать. Светлые же планы всегда пополнялись только с помощью плена из других, как считали светлые, низших по сравнению с ними планов - нейтральных и тёмных - сказывалось отсутствие органов размножения, бывшее непременным условием существования всех светлых. Дойдя до старшего трибуна, став целестиумом - лордом светлых, непосредственно подчинённым архидемону, и достигнув сорокового уровня энергетического развития, Светлый господин Озозу просто ушёл из светлого плана бросив всё - подчинённые ему три легиона и четверых любовников с которыми давно уже сожительствовал со всеми сразу - не имея наружных половых органов светлые были весьма изобретательны в придумывании всевозможных суррогатов, как магических, так и механических, позволявших получать удовольствие от кастрированных тел, справедливо полагая, что раз все кастрированы, то заморачиваться с половой принадлежностью тел смысла нет.
Погоня результатов не дала и архидемон светлого плана заочно приговорил Озозу к медленному развоплощению его энергетической сущности - единственному виду казни не позволявшему архидемонам - существам выше сорокового уровня, возродиться. Имя Озозу среди светлых было проклято и его бы быстро забыли, тем более, что он не был единственным перебежчиком - время от времени у светлых, да и вообще у любых демонов, случались подобные эксцессы - вассалы пробовали сменить сюзеренов, если бы через некоторое время Озозу не смог создать свой собственный план реальности.
Это на сороковом-то уровне! Мало того, ему не просто удалось создать новый план, но ещё и удержать его от распада и отстоять от нападений множества желающих. Удачей, позволившей ему это провернуть и начать расти, стало то, что скитаясь после побега и скрываясь от разыскивающих его светлых, ему повезло - по другому это не назвать, наткнуться на двоих демонов йихаа - Вибека и Ерсэля. Оба они к тому моменту перешли на двадцатый уровень и свободно могли посещать по своему желанию материальные миры, вот только план реальности, в котором они существовали их не устраивал. Категорически. Они хотели иметь свои личные домены, но тамошний архидемон, несмотря на все заслуги, раз за разом отказывал им в этом.
Все трое пересеклись в каком-то материальном мире, в котором бушевала бесконечная война, давно уже переросшая в бессмысленную бойню всех против всех. Двое йихаа, наскочив на неизвестного крылатого демона - а к тому моменту Озозу уже мог менять своё тело и ему только требовалось время, и весьма немалое, для закрепления в ауре новых его параметров, чтобы энергетика нового тела - с рогами, с членом и яйцами, но без хвоста, крылья он тоже решил оставить, как довольно полезное приобретение (суккубы соврать не дадут) подстроилась под желания хозяина. Получив болезненную ответку, двое демонов признали власть сильнейшего и их аура приняла вассальную клятву новому Господину Озозу. Привязавшись для начала к одному довольно насыщенному энергией материальному миру, принадлежащему нейтральному плану, новорождённый план реальности Господина Озозу, маскируясь под материальный мир, начал расти, постепенно подбирая под себя материальные миры, как этого плана, так и других.
Йихаа, отовсюду таская себе самок, способных выдерживать их энергетику, наращивали численность своих доменов. Новые йихаа, самцы и самки, были в основном воинами-магами, хотя некоторое количество их становилось боевыми магами. В целях наращивания численности доменов все самки-йихаа давали клятву произвести за свою жизнь не менее пятидесяти выживших детей и, выполнив её, становились свободны, проводя жизнь по своему усмотрению, но чаще всего оставаясь на военной службе.
Йихаа, преданные и сильные воины, по мановению руки Господина Озозу шли вперёд и громили врагов, защищая новорождённый план реальности. Затем настала пора расширения. План реальности рос. Сильнее становился и Господин Озозу. Росли в силах и главы доменов Вибек и Ерсэль. Росли и их домены, делясь на дочерние и расширяясь. Основная военная сила Господина Озозу - многочисленные демоны йихаа, победным маршем шли по Универсуму, захватывая и разрушая всё, на что указывала рука сюзерена.
В итоге, те из планов, кто ещё не подвергся захвату, смогли объединиться против общего врага. Объединялись тогда все - и светлые и нейтралы и тёмные. Началась битва, длившаяся сотни эонов. Битва разрушительная, высасывающая силы и ресурсы и из схлестнувшихся не на жизнь, а на смерть планов реальности и из принадлежащих им материальных и энергетических миров. Война, распадающаяся на множество локальных битв и сражений. Порой эти сражения превращались в генеральные - за особо ценный какой-то материальный или энергетический мир.
Весы удачи колебались, не давая одержать верх той или иной стороне. Структуры Универсума, его аттракторы, до того подчинявшиеся только гравитационным силам да изредка проскакивавшим драконам миров, развивавшиеся хаотично и неспособные противостоять осознанному насилию, мощным потоком лившимся изнутри, корёжились, стонали и разваливались, превращаясь в Ничто, галактические нити и волокна материальных вселенных рвались и путались, колеблясь волнами под воздействием невообразимых энергий шедших от боевых столкновений. Серые Пределы полнились хлопьями остававшимися от умирающих демонов. Материальные миры вымирали, поражаемые из иных измерений губительными пучками обжигающе-яростной энергии сталкивающихся войск и цветущие жизнью планеты превращались в бесплодные каменные шары, обречённо-бестолково продолжающие вращаться вокруг своих звёзд...
Господин Озозу всегда шёл впереди, ибо не было архидемона равного ему по силам. Следом - его преданные йихаа. Может быть, его тактика не всегда была верной, но ему многое удавалось только благодаря его личной силе. На той стороне тоже никто не блистал особыми полководческими талантами. Но их было больше. Качество столкнулось с количеством. Постепенно верные Господину Озозу войска гибли, теряли личный состав, который не так легко было восполнить и однажды настал момент, когда остался только личный домен Господина Озозу. Домены Вибек и Ерсэль к тому времени уже были уничтожены, погибли и сами Вибек и Ерсэль, находившиеся тогда на сорок седьмом и сорок восьмом уровнях. Удалось эвакуировать в личный домен Господина Озозу детей и беременных самок из большинства материнских и дочерних доменов йихаа. Попали туда и малолетние Бит и Врени - мелкие демонюшки возрастом всего в полэона. Готовилась и система экстренной эвакуации - по домену, представлявшему собой огромное, размером в полпланеты, здание с высотой потолков около двадцати километров и с собственным солнцем внутри, были разбросаны портальные круги, позволявшие переместить демонов от единицы и до двадцатого уровня и настроенные случайным образом на перемещение в материальные планы, принадлежащие атакующей стороне.
И вот, когда войска союзников ворвались внутрь, пробив и обрушив во множестве мест прочнейший потолок, когда воины йихаа умирали в парках и лесах, в городах и посёлках, в морях и озёрах, в воздухе и в подземельях личного домена, сдерживая нападающих не считавшихся с потерями, когда уже сам Господин Озозу (он не успел... не успел... ему не хватило совсем немного - десяток, другой уровней и тогда бы никто не смог противостоять ему... тогда бы он стал единоличным властителем Универсума...), оставшись один, израненный, утративший возможность трансформации тела, а вместе с ней и большую часть своих сил, с сохранившейся у него только половиной черепа сквозь дыру в котором был виден клубящийся мрак и подрагивающее в нём что-то багровое, склизкое, с единственным глазом, полыхавшим яростным алым огнём, с пробитой насквозь грудью, через дыру в которой был видны дымы пожарищ, полыхавших за его спиной, с опалёнными чёрными перьями огромных крыльев, оскалив оставшиеся зубы, своей собственной рукой вырвал из живота антрацитово-чёрный шар своего средоточия и швырнул его в толпу нападавших архидемонов всех разновидностей, решивших самолично уничтожить того, кто так долго заставлял их сплотиться и дрожать от страха и когда шар этот беззвучно разлетелся в пыль, меняя размерность пространства, закручивая бесконечный чёрно-белый фрактал со множеством измерений и стирая из него и самого Господина Озозу и всех, кто был перед ним, а стены личного домена, оставшегося без хозяина, дрогнули и с едва слышным шелестом стали оплывать грудами мёртвого серого песка, вот тогда Бит и Врени успели шагнуть на площадку портала и мгновенно оказаться в душных влажных мангровых джунглях материального мира...
Именно там, пытаясь выжить в густой, насыщенной энергетике первобытного мира Бит и Врени становились теми, кем они были сейчас. Подыхая от энергетического голода, стоя спина к спине, перемазанные с ног до головы в болотной грязи, из оружия имея только клыки и когти, тогда ещё не достаточно крепкие, отбивались они от зверья и гигантских насекомых, жаждущих досуха высосать безволосые демонические тела тощих как лозинка девчонок.
Они шли. Шли не смыкая глаз, отдыхая по очереди, когда ты сидишь привалившись спиной к стволу гигантского дерева, растущего на крохотном сухом островке, и час-полтора пялишься до рези в глазах в окружающий тебя воющий, стрекочущий, шипящий, булькающий болотными испарениями мир, способный за секунды поглотить тебя, а твоя подруга лежит едва живая от усталости на твоих подрагивающих коленях, сжавшись в комок и нет для тебя существа дороже неё.
Сотни и сотни километров тропических болот, окружавших огромный материк со всех сторон, тянулись бесконечной зелёно-бурой равниной. В центре материка было сухо - там была гигантская пустыня и туда, к центру, они и шли, справедливо полагая, что где-то на границе пустыни и джунглей они смогут найти приемлемые условия для существования.
Измученные энергетическим голодом, когда крохи сил можно впитать только отстаивая свою жизнь в схватках с неразумным зверьём, среди которого попадались и магические существа, для которых насыщенный энергией ихор демонов - это вершина возможной добычи и они упорно гонят и преследуют несчастных сутки напролёт пока не лягут под ударами когтей и импровизированных копий из железного дерева, девчонки шли, проваливаясь по пояс, по грудь в густую зелёную кашу воняющую тиной и разложением, когда копыта скользят по огромным стволам давно упавших и затонувших деревьев, и там, внизу, в зловонной глубине скользит кто-то длинный, опасный, задевая ноги и хвост, пугая до дрожи и пробуя на зуб твою кожу. Когда ты, тыкая перед собой торцом копья удерживаемым одной рукой, пытаешься нащупать в бездонной трясине дорогу, а вторая рука ладошкой крепко зажимает влагалище, так как если ты этого не будешь делать, в тухлой воде обязательно найдётся кто-то, кто решит, что лучшего места для вселения и питания твоим телом нет и не будет. А на задницу просто приходится махнуть рукой, потому что рук у тебя всего две...
И потом, с трудом, оскальзываясь мокрыми копытами по коре дерева, подтягивая друг друга за собой, ты лезешь повыше, чтобы осмотреться и просто переночевать на широкой ветке в относительном покое и после, сунув руку подруге в анальное отверстие и шмыгая носом от разрывающей тебя жалости, вытаскиваешь оттуда извивающихся шипящих чёрных пиявок в палец толщиной и длиной в две-три ладони. И подруга, сжавшись, скулит от невыносимой боли, а ты уговариваешь потерпеть и шепчешь ласковые слова ей в ушко... И безжалостно ворочаешь рукой в её нежной горячей глубине. И потом то же самое уже она делает с тобой. И обнявшись, ревёте потом от боли, голода, усталости, тоски и безысходности... И наревевшись вдоволь, перемазанные в тине и сохнущей на теле грязи, когда чистыми остаются только полоски кожи на лице от пролитых слёз, берёшь в ладони безволосую рогатую голову подруги, смотришь в её опухшие от слёз, синеющие в темноте душной ночи глаза и клянёшься ей, что нет у тебя существа ближе чем она... И снова твои глаза застилаются пеленой слёз и ты тянешься губами к её губам и, не чувствуя вкуса тины, целуешь эти губы и она отвечает тебе... И становится легче... Чуть-чуть. И вы прижимаете друг друга к плоской, ещё не оформившейся груди, сплетаетесь хвостами, шарите по телу руками... целуете губы, возбуждённо торчащие соски... И забравшись своим языком между её ног, осторожно раздвигаешь им губы и нежно и ласково вылизываешь её, посасывая клитор и она делает тебе тоже самое. И это единственная ваша гигиена...
...А внизу, под деревом, кипит гниением в перенасыщенной кислородом атмосфере, исходит сизыми испарениями болото, светится в темноте гнилушками, лопается зловонными пузырями, колышется толстым травяным ковром, скрывающим под собой протухшую бездну. И какие-то земноводные, местные хищники, длиной метра по два-три каждый, видимо, почуяв ваши следы, затевают драку, сплетаются скользкими в буроватых пятнах телами, хлещут друг друга хвостами, задевают ими ствол дерева, так, что он трясётся, раскрывают широченные лягушачьи пасти, усеянные многочисленными треугольными зубами, шипят и булькают и, навозившись вдоволь, взбаламутив всё вокруг, разочарованно пыхтя и порыкивая, расползаются каждый под свою корягу зализывать раны. А болото продолжает завывать и ухать до самого утра...
...Рассвет начинается с того, что здоровенные толстобрюхие стрекозы, с крыльями размахом под метр, глядя на вас переливающимися жёлтым и зелёным глазами размером с кулак, присаживаются на ветки рядом. Предвкушающе потирают мощные волосатые лапы с острейшими крючьями на концах, угрожающе шевелят крепкими зазубренными челюстями. И ты отражаешься в их выпуклых фасетчатых глазах как в кривом зеркале, толкнув дремлющую подругу локтем и оглядев зелёный ковёр внизу, торопливо спускаешься вниз, погружаешься в тёплую вонючую жижу по грудь и, зажав ладошкой промежность и прощупывая копьём дорогу, бредёшь вперёд... И так изо дня в день...
...И только проведя в таком путешествии много дней, демонюшки сумели немного приспособиться к выживанию в этих условиях. Бит смогла почувствовать приходящую к ней энергию от боя со зверем. Энергию от победы над ним. То же самое чувствовала и Врени. Более того, они смогли научиться делиться ей друг с другом. По вечерам. После того как очистят свои тела от паразитов. Когда сольются в экстазе первой подростковой любви. Выматывающее чувство энергетического голода отступало. Но они помнили, что в их доменах не все йихаа были магическими воинами.
Боевой маг. Посоветовавшись друг с другом, они решили, что Врени надо стать именно им. Но откуда черпать энергию для магических действий?
Их окружала буйная первобытная природа, полная жизни и смерти, ежесекундный круговорот которых поддерживал и толкал развитие эволюции на этой безымянной планете. Наличие магических существ изредка встречающихся им, говорило, что природа здесь может служить источником для развития способностей мага природы. И Врени стала учиться, постигать законы жизни этих сообществ, учиться влиять на животных, отпугивать или, наоборот, подманивать, использовать так, как нужно или так, как хочется...
А Бит совершенствовалась в боях со зверьми. Правда, всё это давало очень немного энергии - тупые твари умирали быстро и пользы от них было мало. Бой с разумным - вот, что могло бы подхлестнуть развитие. Но где же его взять?
Потом уже, когда они вышли, наконец, на границу болота и подыскали подходящую для жизни неглубокую сухую пещеру, Бит пришла в голову мысль о спарринге с Врени. Копья из железного дерева, фактически спасшие им жизнь в болоте, послужили шестами для боя. Тогда-то Бит и поняла, что её поддерживает не только бой, но и тренировка, как парная так и одиночная и даже уход за копьём тоже даёт энергию и силы. На своё счастье демонюшки не сумели достичь первого уровня и, подкопив на сухом берегу энергии, смогли уйти с этой планеты. Уйти таким же случайным образом, как и пришли сюда...
Ледяной холод Серых пределов неоднократно окатывал привыкшие к влажной духоте тела, они скакали по мирам, отыскивая подходящий по энергетике демонический, пока случайно не оказались в Общественном домене Господина Ишшу - так сработал на остатках энергии плавающий портал из последних сил открытый отчаявшимися демонюшками.
Архидемон тогда отказался участвовать в авантюре с нападением на план реальности Господина Озозу и в чём-то оказался прав - союзные архидемоны погибли - Озозу уничтожил их всех вместе с собой.
Да, все понимали, что архидемона уничтожить навечно нельзя, если это, конечно, не окончательное развоплощение - процедура весьма непростая, длительная, требующая редких ингредиентов и с обязательным участием дракона мира. Он обязательно возродится. Но когда и где?
Множество планов реальности оказались без своих хозяев и там вспыхнула жестокая борьба за власть. Многие из планов реальности были просто захвачены и поглощены владетельными архидемонами не участвовавшими в войне и сохранившими свои владения. Обмен и торговля рабами не только внутри, но и между уцелевшими планами реальности расцвели невиданно - малисисы всех разновидностей, суккубы и инкубы, бапото и даже целестиумы - лорды светлых архидемонов наводнили рынок.
Особо ценились рабы из светлых планов потоком хлынувшие на рынок. Светлые, с белоснежными крыльями, но все, как правило, с мозгами набекрень они служили хорошим развлечением и для тёмных и для нейтралов - прежде всего в роли шутов. Шутов, не осознающих своё шутовство, существ не способных меняться, не способных видеть жизнь во всех её проявлениях - бесконечно талдыча свои мантры о грехах и искуплении (у кого?) они служили всеобщим посмешищем. Особенным шиком считалось заставить такого раба родить от хозяина или хозяйки. Ведь у них нет пола - они сами от него отказались в своё время, а, следовательно, подстроить под хозяина отзывчивое на воздействие энергетическое тело нужным образом, не составляло труда. Артефакты, предназначенные для этого и занимавшие до того довольно узкую нишу рынка, подскочили в цене.
Рабы-светлые были плохими родителями - ребёнок своим существованием постоянно напоминал им о так называемом "падении" и в Общественных доменах многих планов реальности расправа рабов-светлых над своими новорождёнными детьми служила постоянным источником сплетен.
По счастью, демоны-дети очень быстро прекращают нуждаться в родительской опеке - всего неделя после рождения и ребёнка можно не кормить грудью, он способен ходить и говорить. Такие дети тоже ценились на рынке рабов. Ещё более ценились немногочисленные дети, родившиеся от пары рабов-светлых, их называли силау. Силау ценились за полную лояльность своим хозяевам, за экзотический для демонов облик - почти человеческое тело без рогов, копыт, крыльев и хвоста, всегда изящно-утончённое и прекрасное независимо от пола, выразительные огромные глаза с радужкой самых невероятных цветов и чарующий голос.
Слабые универсалы, они не нуждались в каком-то определённом спектре энергетических эманаций, проникающих из материальных миров, рождались всегда единицами и, если было на то благоволение хозяина, росли по уровням, редко когда превышая двадцатый, так как их рост очень сильно был замедлен - не помогали ни усиленная накачка, ни артефакты. Психологическая утончённость и склонность к творчеству таких рабов, почти всегда способствовала их пристрастию к извращённым сексуальным практикам и употреблению различных веществ, туманящих разум, что в свою очередь повышало их стоимость как рабов для постельных утех.
Особенно ценились такие рабы демонами-нейтралами со стихиальных планов и большая часть этих невольников, выставляемая на аукционы, скупалась ими по неслыханным ценам за полновесные духовные камни. Прекрасные невольники, как яркие птички, к сожалению, не жившие долго в этих суровых условиях, расцвечивали мрачные нейтральные стихиальные планы (особенно страшны были пустотные планы) и частенько служили поводом для конфликтов между их дубоватыми хозяевами. Грубые, тяжёлые, со слабой эмоциональной окраской, энергии стихий почти не усваивались силау и хозяева их, жалея своих рабов, что само по себе было необычным для демонов, иногда отпускали, конечно, по особым договорённостям с архидемонами-владельцами тёмных планов, на побывку для набора сил и в материальные миры и в тёмные планы реальности.
С демонами-стихийниками предпочитали не ссориться - те обладали ослиным упрямством, были необыкновенно сильны и выносливы, почти неубиваемы, а их планы реальности мало кому были нужны. Разумных существ, эманациями которых и питалось большинство демонических созданий всех направленностей, там просто не было. Поэтому яркие весёлые группки силау-туристов со своим сопровождением (одних их ни за что не отпускали, справедливо опасаясь похищения) частенько встречались в Общественных доменах разных архидемонов, кочуя от одного развлекательного заведения к другому, поражая окружающих своим обликом и выходками.
Редко, но встречались среди силау и вольные демоны. Всегда из числа отпущенных на волю своим хозяином. Один из таких владел, например, личным доменом в плане реальности Господина Ишшу - занимался по его заданию разведением себе подобных.
...Демонюшки долго скитались по Общественному домену. Подворовывали. Бегали от стражи и разъярённых хозяев лотков и палаток. Старались уклониться и от такого же жулья как и они сами. Его, жульё это, стража периодически выпалывала - командиры взводов стражи все, как один, пятнадцатого уровня, возглавляя свои подразделения, постоянно шерстили закоулки торговых рядов, складов и домов постоянных жителей - служба в страже Общественного домена не зря считалась самой хлопотной и беспокойной, а Господин Ишшу лично курировал порядок в Общественном домене, справедливо полагая, что он - этот домен - является лицом его власти (помимо личного дворца).
Бит влилась в жизнь домена без проблем - как будто родилась тут - драки с такими же подростками способствовали этому и придавали ей сил, а вот Врени... Маг природы, она сильно ослабла попав сюда. Не удивительно - природы тут почти не было никакой. Ходить по мирам и подпитываться оттуда они не могли - после прихода в план реальности Господина Ишшу уровни обеих скачком поднялись до полутора.
Единственно, возле кланового дома торговцев специями Абимболо, являвшегося одновременно и магазином, за высоким забором с частой, палец не просунуть, решёткой росло несколько чахлых кустиков. И Врени, пробуя подпитаться, частенько стояла у забора, вцепившись пальцами в решётку, и смотрела на неподвижные листья пыльных кустов - внутрь, видя неплатёжеспособность, её не пускали.
Из живших в клане демонов никто толком не знал, как ухаживать за растениями - дело это ну никак не демоническое, глава клана велел посадить - притащили из материального мира и посадили, а зачем, для чего? Хорошо, хоть не засохло всё это...
Сисястая толстопузая рабыня - краснокожая демоница неизвестной породы со спиленными рогами, удалённым хвостом и полированным металлическим ошейником, виляя толстой жопой, иногда выходила из боковой низенькой дверки, ведущей в подвал дома и, с кряхтением присев у кустов копошилась когтями в земле, вставала, брезгливо отряхивая руки и осыпая пылью листья несчастных растений и снова уходила в дверку, захлопывая её за собой. Даже не полила ни разу!
Примелькавшись у кланового дома, Врени добилась того, что её пустили к чахнущим кустикам и она смогла вдохнуть в них жизнь - кусты зазеленели и зацвели. Глава клана - толстый тёмно-зелёный, провонявший специями демон-малисис Годлумтакати ал Абимболо, с коротким толстым гребенчатым, как у крокодила, хвостом и с толстым же членом, подвязанным вверх под пузом золотым плетёным шнурком, сально улыбаясь, предложил ей приходить в любое время "когда такая красавица захочет" и с тех пор её пускали к растениям, позволив не умереть от энерегетического истощения и оказав немалое содействие в её развитии.
Заметив среди продающихся пряностей разные семена, Врени переговорила с хозяином и тот, чуя выгоду и разогнав на задах кланового дома палатки торговцев, выделил ей участок для посадок и вскоре о торговле пряностями клана Абимболо заговорили в Общественном домене - тот стал поставлять их к столу Господина Ишшу. Однако, теша своё самолюбие Годлумтакати решил пойти дальше - захватить в рабыни и саму Врени и её подругу Бит. Далекоидущим сексуальным планам хозяина сбыться было не суждено - демонюшек приметил и опознал в них йихаа Борс - баталер шестой когорты второго легиона Господина Ишшу.
Опытный вояка сразу просёк таланты девчонок - йихаа, после всего, что было устроено войсками Господина Озозу, были известны во всём Универсуме. Демонюшки поступили на службу в легион. Им выделили место в казармах - одно на двоих, да они и не претендовали на большее, и началась их служба среди новобранцев.
Межмировая война выявила множество недостатков в подготовке войск: и недопустимую расхлябанность, когда командир подразделения, оставив его на деканов контуберний безвестно отлучался на неопределённый срок, и недостатки снабжения, когда солдаты вынуждены были скидываться на приобретение необходимого снаряжения, и упущения в боевой подготовке, когда она вся, порой, заключалась только в ежеутреннем построении, а потом солдаты были предоставлены сами себе до самого отбоя. Господин Ишшу закручивал гайки, требуя, требуя, требуя... Наказывая жестоко и неотвратимо - война с Господином Озозу многим открыла глаза.
Бит получила металлическое копьё с листовидным наконечником, а для Врени баталер приберёг деревянный шест. И не прогадал. Дерево, бывшее когда-то живым, своей энергетикой поддерживало мелкую магичку природы, а порой и направляло её. В мастерских при легионе концы шеста обили металлом и шест, внешне неприглядный, в руках Врени начал превращаться в грозное оружие. Новобранцев сбивали в строй, учли шагать в ногу мелкими шагами, учили по команде кидать копья и колоть коротким мечом, учили всех разом прикрываться зачарованными щитами, пока маги из-за строя швыряли площадные заклинания. Учили действовать и в отрыве от подразделения. И вот тут-то они обе показали, что такие действия - это для них. Понимая друг друга с полуслова, полувзгляда, демонюшки особенно ловко незамеченными могли пробраться в охраняемый учебный лагерь и, затаившись, казалось бы, в самом неожиданном месте, выкрасть оттуда шест с флажком, назначенный в качестве трофея, оглушив при этом пару-тройку взрослых солдат-демонов другой породы.
В казарме они, как и привыкли на безымянной планете, спина к спине горой стояли друг за друга. Наряды по казарме они несли вдвоём, просто делая всё вместе, несмотря на то, кто из них назначен дневальным.
Чистка и уход за боевыми животными, а в легионах Господина Ишшу в качестве ездовых животных, кавалерии и тягла использовались огромные эласмотерии под 15-20 тонн весом пригоняемые из одного из первобытных миров. Напитка демонической энергией и последующее преобразование делали из них практически неубиваемых свирепых машин войны, покорных, впрочем, своим наездникам, а вот доставка корма и чистка денников ложились тяжёлым бременем на солдат легиона. Но они были живыми и Врени расцвела возле них.
Потом уже, когда уровень обоих вырос до двойки и они прослужили пару лет, кто-то из магов легиона приметил способную мелкую магичку и Врени перевели к кавалеристам - в ветеринарную контубернию, занимавшуюся и подготовкой эласмотериев для военной службы и их лечением. Изначально гиганты были травоядными, хотя демоническое преобразование и делало их способными усваивать любой источник пищи, вплоть до демонических тел - во время боёв и затяжных рейдов по тылам противника частенько им живьём скармливали пленных. Но демонюшка сумела доказать начальству, что выращивание растительных кормов для кавалерии очень способствует приспособляемости огромных животных к существованию в демоническом мире и ей, после проведённых опытов, разрешили выращивать для эласмотериев растительную пищу. Она так и оставалась числиться у ветеринаров, но теперь в её обязанности входил ещё и уход за полями и древесными посадками легиона. Более того, опыт второго легиона был распространён и на все остальные, несмотря на кривившиеся рожи командиров. Казарменный домен усилиями Господина Ишшу, лично участвовавшего в этом, был расширен раз в десять и теперь солдаты тренировались не только на бесплодном пустыре полигона, но и среди самых густых лесов и бескрайних степей выращенных военными магами. Дело дошло до Ареопага и тот, по указанию Господина Ишшу, откомандировал с десяток магов для обустройства домена и ускоренного выращивания и корма для эласмотериев и новых территорий для тренировок солдат. Те, конечно, бухтели - куда же без этого, бегать и маршировать по голому пустырю гораздо проще, чем по непролазной чаще, но солдат должен быть заёбан - эта святая заповедь для любого командира после встряски и чистки армии устроенной Господином Ишшу соблюдалась неукоснительно.
Так и шла их служба - Бит в когорте разведки и диверсий, а Врени у ветеринаров. Но они по-прежнему ночевали вместе в одной казарме на одной узкой солдатской койке, давно уже став к тому времени любовницами друг другу - дело обычное среди солдат легиона. Демоны традиционно не заморачивались с вариациями половых партнёров.
Среди солдат было довольно много инкубов - у многочисленных низших демонов Патриархий служба в армии считалась неплохим хоть и рисковым выходом из той безнадёги, что царила в перенаселённых доменах Патриархий и возможностью вырваться из-под власти патриархов. Было довольно много самок-солдат разных разновидностей демонов, вплоть до того, что служили и демоны, специально разводимые для употребления в пищу - бледно-жёлтые бапото. Демоны бапото были тупы, легко плодились как кролики, подпитываясь любыми эмоциями, но командование с удовольствием брало на службу самок бапото. Те были послушны, выносливы, безотказно в любое время суток были способны совокупляться хоть с десятком солдат одновременно, им можно было платить меньше чем остальным и они воспринимали это как должное и - самое главное - они рожали новых солдат. Правда, те были такими же тупыми бапото, но мало ли в легионе вспомогательных подразделений? Самки бапото были сообразительнее самцов, тех частенько выбраковывали, продавая работорговцам, а изголодавшиеся инкубы заводили себе в казарме невысоких сисястых светло-жёлтых любовниц, совокупляясь сразу вдвоём, втроём с ней одной, как и привыкли у себя в домене. Командиры не возражали, тем более что беременность бапото длилась всего две недели, неделю они кормили ребёнка грудью, и меньше чем через месяц снова были готовы нести все тяготы и лишения военной службы. Тем не менее, службы безопасности легионов внимательно отслеживали то, из демонов какой разновидности состоит личный состав легиона и старались не допускать количество бапото выше двадцати процентов в строевых подразделениях, равномерно распределяя жёлтых демониц по контуберниям.
Были среди солдат и йихаа. Немного. Те, кто смог уйти блуждающими порталами из рушащегося личного домена Господина Озозу и случайно попали в план реальности Господина Ишшу. Некоторые, в основном самки с детьми, осели в Общественном домене, не имея возможности заиметь свой. Другие - бездетные самки, подростки обоих полов, пошли служить, принимая клятву верности Господину Ишшу и становясь солдатами. Но даже детные самки всеми силами старались попасть в войска - привычная служба помогала обжиться в новом плане реальности, да и командование частенько не препятствовало наличию быстро растущих детей в казарме, тем более, что те, достигнув возраста пары эонов, сами стремились на военную службу и частенько в строю легионеров можно было увидеть мелких, шмыгающих сопливыми носами солдатиков-йихаа обоих полов, с очень серьёзными лицами.
Тем не менее, безопасники помнили негласное указание Господина Ишшу - брать в войска всех йихаа, давать возможность им плодиться и создавать режим наибольшего благоприятствования и йихаа служили своему новому хозяину.
Служили и Бит и Врени. Служили так, как это и принято у демонов йихаа - не за страх, а за совесть. Прошли множество битв - Господин Ишшу активно расширял свой план бытия после гибели Господина Озозу. Получали ранения. Валялись в армейских лазаретах, по счастью не погибли ни та, ни другая. Легион нёс потери, но им везло. И они росли в чинах и званиях. После одной из кровопролитных (или ихоропролитных?) битв со светлыми ушёл в отставку баталер Борс - получивший ранения, нанесённые магами светлых, после которых его уже порядком изношенный организм, хоть и демонический не смог восстановиться.
Они любили друг друга. Любили, потому, что прошли очень многое вместе. Любили, потому, что были единственными друг для друга. Обязательства, которые давали их соплеменницы, существовавшие когда-то в плане реальности Господина Озозу о том, что каждая самка йихаа должна родить и вырастить не менее пятидесяти детей здесь не действовали - Господин Ишшу этого не требовал. Среди множества частных доменов существовали и такие, которые принадлежали другим йихаа, самцам и самкам. Были среди самок и такие, что придерживались ранее данных обетов о детях, но Аул Бит и Аул Врени жили друг для друга...
...Оторвав губы от плеча Аул Врени, Аул Бит удовлетворённо оглядела лицо лежавшей под ней демоницы, выдохнула, заставив пошевелиться длинные ресницы и медленно, мучая и любуясь, коснулась своими губами её губ. Та ответила. Также медленно, перебирая своими губами губы Аул Бит. Они целовались. Целовались, передавая и делясь с подругой своей энергией. Как делали до этого сотни и тысячи раз. На той планете, провонявшие болотной тиной, ободранные и уставшие; в походах, после длинных переходов, когда военный лагерь устало дышит и только часовые перекликаются на постах, пялясь на незнакомые небеса; в казарме, на узкой солдатской койке, вжимаясь друг в друга и запалённо дыша от всепоглощающей страсти...
Длиннющие языки переплелись во ртах, проводя по самым краешкам губ и снова погружаясь в жаркую глубину, так что невозможно дышать и поцелуй длится и длится до кругов в глазах и шума в ушах. Обе задохнулись и, оторвавшись от губ подруги, лежали, сплетясь руками и ногами на широком ложе. Аул Бит неловко пошевелилась, задела огромным копытом столик со стоявшей на ней чашей с остатками вина. Звякнув, чаша упала, расплескав вино. Воздух наполнился ароматом розы и фиалки с медовой ноткой. Багровая лужа растекалась шире и аромат плыл и плыл, переходя в пряные оттенки мускатного ореха, лаванды и тимьяна, постепенно меняясь. Вдохнув густой запах корицы, душистого перца и лакрицы распространявшийся от лужи вина, Аул Бит прошептала, едва сдерживаясь в ухо Аул Врени:
- Ты такая душистая... м-мм...
Та не ответила и снова приникла к губам подруги. Мускулистое бедро Аул Бит сдвинулось, прошло между раздвинувшихся полных ног Аул Врени и плотно прижало её промежность в которой сейчас нарастала и нарастала горячая волна, заставляя мелко дрожать где-то внизу живота - те самые бабочки. Ихор, разгоняемый могучим сердцем, приливал к промежности, к малым половым губам и клитору, наполняя их и делая чувствительными. Клитор стал горячим и, плотно прижатый бедром, сигнализировал о своём возбуждении, заставляя могучий организм демонессы реагировать. Идти у него на поводу.
Рука Аул Врени скользнула по телу Аул Бит, по боку, перебралась на спину, сильно надавливая, прошла вдоль позвоночника и Аул Бит, подчиняясь ласке подруги, выдохнула, блаженно прикрыла светящиеся синим светом глаза и прогнулась. Её подрагивающее бедро плотнее вжалось в мокнущую промежность Аул Врени и та тоже выдохнула.
Едва слышно, медленно, так что тёплый воздух её дыхания только погладил лицо демонессы.
Аул Врени шевельнула своё бедро придавленное телом Аул Бит и та, так и не убирая свою ногу, прижимавшую влагалище подруги, чуть развела свои ноги, давая ей возможность тоже просунуть бедро между своих ног. Аул Бит провела подрагивающими пальцами по щеке парнёрши, чуть отстранилась, желая полюбоваться и румянцем на её щеках, вспыхнувшим после поцелуев, и её опухшими губами, и полуприкрытыми глазами, сквозь длинные ресницы которых та следила за её собственным лицом. Им не нужны были слова, они так давно были вместе, что хватало только невысказанных желаний, да движения энергии в мощных телах.
Аул Бит, так у не убирая бедро от прижатой промежности Аул Врени, привстала над ней, опёрлась огромными руками в ложе по бокам от тела возлежавшей под ней Аул Врени, снова полюбовалась подругой, её симпатичным округлым лицом, тёмно-зелёными волосами в которых прятались живые цветы, её крупной тугой грудью, сейчас чуть разъехавшейся в стороны, но с торчащими вверх огромными сосками, вот-вот готовыми налиться и брызнуть сладостным соком...
Высвободив ногу из невыразимо приятного капкана Аул Врени, у которой на лице тут же проскочила мгновенная гримаска сожаления, Аул Бит перенесла жилистое мускулистое бедро через роскошное тело, лежавшее под ней, развернулась лицом к ногам демонессы, сдвинулась выше, перемещая свой таз ближе к голове Аул Врени и приникла жадными губами к промежности, с готовностью развёрстой перед ней. Горячие влажные складки приняли в себя и длиннющий сильный язык и отдались ловким губам начавшим прихватывать малые половые губы и медленно, сладостно посасывать растущий и растущий клитор.
Аул Врени, увидев перед собой, перед самыми своими губами подрагивающую от нетерпения вульву демонессы, обхватила руками с длинными отливающими изумрудным перламутром когтями, крепкие круглые ягодицы, потянула на себя мощное тело подруги и вжалась лицом, губами, языком в ароматную, горячую глубину. Мягко и настойчиво прихватила самыми губами воспрявший огромный клитор подруги, втянула его в рот целиком, заполнив всю ротовую полость, так он был велик, и начала водить языком по его верхней поверхности... туда-сюда... вперёд-назад...
Клитор окреп ещё больше, головка его налилась горячим, пульсирующим ихором, капюшончик, повинуясь искусным манипуляциям, сдвинулся, открывая чувствительную головку, таз подруги толкнулся, пропихивая его глубже... и Аул Бит судорожно выдохнула, мелко-мелко подрагивая всем телом, и только сильнее вжала своё лицо в промежность подруги, задыхаясь от накатывающих волн наслаждения и любви и лихорадочно перебирая губами и языком и малые губы и клитор, который был не намного меньше чем у ней самой.
А Аул Врени лаская и посасывая самое чувствительное место в теле подруги, наслаждалась её телом, огромным мускулистым, восхитительно тугим и податливым, беспорядочно водя ладонями с широко растопыренными когтистыми пальцами по её бокам, спине, ягодицам... вжимая его в себя крепче и плотнее... не желая с ним расставаться ни на мгновение, стараясь слиться воедино... ибо они и были едины сейчас в эти восхитительно сладостные секунды... столь быстро пролетающие... и заставляющие со слезами на глазах вспоминать то, что было... и представлять то, что ещё будет не раз... и истекать нежностью и любоваться глядя на неё...
Блям-блям-блям... Это я в тоске слоняюсь по домену. Мстительная Аул Бит стащила с меня золотой самозатягивающийся ошейник с голубым светящимся камушком и напялила и намертво запаяла пальцами, притащенный откуда-то железный обруч из грубо кованой проволоки в палец толщиной. В дополнение к покрытой чёрными окислами железке на этом обруче было надето такое же грубое кольцо сантиметров шести в диаметре, предназначенное, судя по всему, для пристёгивания цепи. Как у собаки! По её мнению, очевидно, подобное должно меня оскорбить и унизить, так как все демоны, которых я тут видел испытывали прямо таки болезненное влечение к украшению своего тела ювелирными украшениями.
С тех пор, как меня швырнули как куклу на пол пиршественного зала и Аул Бит отдала приказ, никто из обитательниц домена со мной не разговаривал. Опасаясь наказания суровой хозяйки в мою сторону даже не смотрели.
При моём появлении на лоджии ли, где мы не раз пили чай и любовались золотым куполом дворца Господина Ишшу, в комнате ли Эдесс, в покоях ли футок, все замолкали и, тяжко вздыхая, старались разойтись кто куда. Я попробовал чисто из демонических коварных побуждений спровоцировать Эдесс - взял и бесцеремонно развалился на её сиреневой постели - специально караулил время, когда она решила отойти ко сну. Несчастная суккуба, увидев меня, возмущённо задрала брови вверх, молча повздыхала и недовольно бурча что-то себе под нос улеглась на диване, повернувшись ко мне спиной, провокационно отклячив круглую восхитительную попку и откинув хвост так, что мне с кровати была прекрасно видна нежная розовая розетка ануса.
Я долго разглядывал все анатомические подробности тела суккубы и, видя, что моя провокация не удалась, встал, стараясь не цокать копытами по камню наборного пола, подкрался к дивану и тихонько дунул струёй воздуха в самую серединку попки. Не ожидавшая такого, Эдесс вскрикнула, попыталась было возмутиться таким моим поступком, но вовремя оборвала себя, вспомнив о приказе.
Я же, вздохнув, вышел.
Мой приход в комнату к футкам результата тоже не дал. Завидев меня, они на полуслове прекратили разговор, переглянулись, Вилда пошарив на туалетном столике, прихватила там что-то, чмокнула Канно в щёчку и что-то шепнула ей. Цокая копытцами и вздыхая они вышли в коридор. Там перекинулись ещё парой слов и я услышал как они уходят.
И даже дети - дракошка Киндж Лислис и нага Шу"оссе Муника сторонились меня. Они по-прежнему играли друг с другом в догонялки, но если раньше были непрочь вовлечь меня в свои игры, то теперь, завидев, утихали и как примерные девочки тихонько уходили, не желая навлекать на себя гнев Аул Бит.
Поначалу я был даже доволен таким отношением ко мне и действительно, остаться наедине с самим собой после попадания, а к тому времени я понял, что оказался тут против своей воли и заменил собой личность настоящего Вигдиса в его теле, для осмысления происходящего со мной и вокруг меня просто было необходимо. Я понял, по каким-то мелочам, вроде прикладывания руки ко лбу, что был раньше человеком. Но где...? Память так и не вернулась...
По мере того, как я обжился в домене, тем более, побывал в разных мирах и вернулся обратно, навлёк на себя гнев хозяйки и был наказан за это, недостаток общения стал сказываться - всё-таки люди существа социальные, как ни крути. Пока ещё он раздражал меня несильно. Пока...
Пока и голод не настиг меня во всей своей красе. А сил уйти в какой-либо мир и там подпитаться не было. Мне банально не хватало сил на переход... Секс, секс, проклятый секс... Его у меня не было... Пробовал дрочить свой всегда готовый к труду и обороне член, даже дополнительно поглаживая основание хвоста, но... Результат был. Но не тот, какого бы мне хотелось. Не... кончал я исправно, даже голова кружилась от накатывающего наслаждения. Но вот того ощущения тепла и сытости, того мягкого толчка в солнечном сплетении от пришедшей в организм энергии не было.
Что же мне теперь - размышлял я, - молить о прощении Аул Бит? Упасть на колени и со слезами раскаяния на глазах припасть к её копытам?
Положим, в чём-то я на самом деле был виновен перед ней. Раб домена не должен выдвигать требований своим хозяевам. На то он и раб. Но я-то рабом себя не считаю...
Или должен покориться, чтобы выжить? И как долго я смогу так жить? Не превращусь ли я в такого раба сам, добровольно, осознав, что я раб? Окончательно? До самой своей смерти?
А что мне остаётся? Кстати, а сколько вообще демоны живут? Надо у Эдесс в библиотеке посмотреть. Каков выход? А если демоны бессмертны? И что, теперь я раб пока не помру? А не помру я никогда и, значит, я раб навечно?
Размышлял я над всеми этими вопросами бесцельно блондая по дорожке, которая вела к площадке с роскошным ложем, стоявшим среди цветущих кустов. Однажды уже я там был. И с такими же тяжёлыми мыслями.
Размышления, о том, что я заперт в этом теле навечно, тягостно поразили меня и я сел, где стоял, опустившись голой задницей на каменные плитки площадки и привалившись спиной к резной ножке ложа. Сел на корточки, по недавно обретённой привычке аккуратно разместив свой гигантский член в сгибе ноги. И только тестикулы, свободно болтавшиеся между ног в отвисшей мошонке, потихоньку, когда я думал о своей жизни, положив подбородок на скрещённые на коленях руки, опускались ниже и ниже, пока не коснулись прохладного камня.
С другой стороны, продолжил я размышлять, хозяйки относятся к нам ко всем тут живущим весьма лояльно. Никого кроме меня не наказывают. Вон, Аул Врени даже ласкова была, когда я к ней в ванне подобрался. В других-то доменах как с этим? Тоже также или там рабы пашут, как рабы на галерах, отрабатывая возможность прожить хотя бы день? Тут я вспомнил номерного раба-инкуба ухаживавшего за сфингой во дворце Господина Ишшу. У него даже имени не было. Он передо мной спину гнул! Я 0,8, а он единица! И он передо мной сел на колени и склонился...
... В самом деле идти просить прощения? Попробовать разве?...
С тяжёлым вздохом я встал и, покачиваясь на неустойчивых копытах и мотая елдой из стороны в сторону, пошёл искать Аул Бит. Что я ей скажу?...
Аул Врени оказалась в этот раз искуснее и Аул Бит, до каменной твёрдости напрягая могучие трапециевидные мышцы спины, закинула голову назад и, ощерив зубы, зашипела, а затем гулко рыкнула на весь дом извещая обитателей о наступившем оргазме. Расслабленно выдохнула и снова уткнулась в промежность Аул Врени доводя и ту до финала.
В зале раздалось цоканье копыт - брякая металлическим кольцом на ошейнике, медленно вошёл инкуб. Втянул носом воздух пропитанный феромонами секса, при этом член его дёрнулся, поднимаясь вверх. Не поднимая глаз, инкуб с трудом опустился на колени и сел возле лужи вина и валяющейся золотой чаши. Водя тонким пальчиком по краю чаши, принялся разглядывать её, по-прежнему не поднимая глаз на хозяек, увлечённо удовлетворявших друг друга на ложе.
Хм... чаша какая интересная. Золото, судя по весу. По краю её причудливый орнамент из цветов и листьев переплетал занимательную картинку - радостно щерящийся инкуб совал свой член в рот здоровенному быку, а сзади этому быку делала массаж предстательной железы суккуба с крыльями и крепкими торчащими вперёд сиськами. Внутри же на самом дне рельеф был другой - два инкуба, причём, один с роскошными волосами, предавались однополой любви, а перед тем, кто был пассивом на коленях примостилась крылатая суккуба и увлечённо отсасывала ему.
Ох, как тяжко-то! Я поднял глаза на хозяек - Аул Бит добилась своего: сильные округлые широко разведённые в стороны бёдра Аул Врени подрагивали, а её партнёрша размеренно и быстро двигала головой между них.
- А!... А-ах-х!... А! А! - звонко вскрикнула Аул Врени, широко открыв рот, откинув голову и уперевшись затылком в подголовник.
Послышался чмокающий звук, заставивший покрыться мурашками мою спину, вскочивший член дёрнулся так, что шлёпнул по животу и зазвенел от хлынувшей в него крови. Могучее тело Аул Бит, блестящее от пота, гулко вздохнуло, она снова поцеловала Аул Врени в промежность, отчего та вздрогнула, и снова вздохнула.
Привстала на руках, затем перенесла мускулистое смуглое бедро через расслабленно лежащую Аул Врени и села передо мной, спустив ноги на пол. Между ног прямо на меня торчал огромный багровый клитор.
Я мгновенно окинул взглядом хозяйку - вся нижняя половина её лица была мокрой. Опустил взгляд, вперив его в пол. Сука! Вот бы её сейчас... поцеловать... вкус сразу двух тел - слюна Аул Бит и смазка Аул Врени... Я даже задохнулся от ощущений, так, что меня качнуло и пришлось опереться косточками пальцев в пол. Член напрягся ещё сильнее - хотя куда уж сильней-то?
Аул Бит протянула руку ко мне и её воля, подкреплённая телекинезом, потащила меня к ней. Снова, как в прошлый раз меня уцепили когтем за ошейник, притянули к лицу и внимательно начали рассматривать, извлекая из меня всё, что ей было нужно, всё, что она хотела видеть.
Я же находясь перед самым её лицом видел и чувствовал запах и слюны самой Аул Бит и обильной смазки Аул Врени. Вот бы!
Я видел своё отражение во внимательных ярко-синих глазах Аул Бит с узким нитевидным зрачком. До них было не больше ладони! А-а! Будь что будет! Крепко зажмурившись, я мгновенно вытянул свой язык и быстро-быстро мечась им туда-сюда, как кошка, стал слизывать с подбородка, со щёк, с губ восхитительный нектар оргазма сразу двух хозяек.
Много сделать мне, конечно же, не дали - всего три-четыре раза и удалось-то лизнуть, но энергия старших демонов, попавшая в мой измученный вынужденной голодовкой организм, взорвалась там, даря наслаждение и, как выяснилось, только этого и не хватало, чтобы мой член, в очередной раз предательски подвёл меня. Мягкая тёплая ладошка энергии погладила моё средоточие, наполняя его и тут же в промежности, где-то глубоко дрогнуло, промчалось по позвоночнику горячее и взорвалось одновременно и в голове и внизу. Гигантская простата судорожно сжималась, толкая секрет, смешивая его с семенной жидкостью. Из меня потекло, выплёскивая волнами наслаждение и светящуюся бледную сперму. Раз, другой, ещё и ещё...
Тело моё беспомощно висело в руке Аул Бит, член, бесстрашно торчавший прямо в демонессу, дергался, выплёскиваясь, а я...
Что ж так-то всё? Почему?
В носу защипало. Слёзы. Они копились под закрытыми веками. Копились и пролились. Горячие дорожки побежали по щекам, скатываясь к подбородку. Висли там горькими каплями и падали вниз, смешиваясь с моей спермой и вином...
В этот раз меня швырять на пол не стали. Просто опустили вниз и я сел на не державших меня ногах у самого ложа, шмыгая носом и не поднимая головы на хозяек.
Аул Врени за спиной Аул Бит повернулась на бок, подпёрла голову ладонью и сейчас водила пальцами по спине подруги, перебирая толстые чёрные пряди витых волос. Обе глядели на меня.
- Ну? - прогудела Аул Бит.
- Я... этот раб... готов... готов вам служить, го-госпожа..., - выдавил я, сглотнув комок в горле и по прежнему не поднимая головы - давила аура сразу двух старших демонов.
- И-и?
Чего от меня хочешь, а? - я с трудом поднял лицо на Аул Бит - Чего? Я и так уже...
Вперившись глазами в её синие угрожающе прищурившиеся глаза я смотрел и смотрел. Пусть. Пусть будет, что будет...
Слёзы так и лились из моих глаз, порой затуманивая взор, но я старался выхватить в восьмилучевых звёздочках синие огоньки её глаз смотрел прямо в них. Нос забился и я дышал ртом.
Аул Бит встала, я прикрыл глаза, быстро прошла мимо, задев меня длинными волосами мотнувшегося хвоста. Где-то сбоку от меня взяла ещё одну чашу, булькнула черпаком, наполнив её из расписного кратера. Шумно отпила.
- Дай мне, - томно попросила Аул Врени.
Снова булькнуло. Рука Аул Бит протянулась надо мной, передавая чашу подруге.
Демонесса приникла к чаше, по шее ходил хрящик, как у той - рыжей, подумалось мне и член, лежавший на коленях, только вот недавно выплеснувшийся, шевельнулся.
Демонесса оторвалась от чаши, облизала губы. Медленно, лукаво щурясь на меня, сидевшего рядом на полу и раскрыв рот, снизу вверх смотревшего на неё.
Снова отпила, смакуя. Отставила чашу.
- Мальчик... подойди...
Не отрывая взгляда от её лица я поднялся на коленях и подсунулся ближе.
Огромная ладонь, нежно обняла мою щёку, стирая слёзы, а сияющие сиреневые глаза впились в мои выворачивая, вытаскивая и поглощая только ей одной и ведомое...
Минутная нежность хозяйки, которую я почувствовал в этом жесте, заставила меня снова прикрыть глаза, стремительно налившиеся слезами. Когда я их открыл по щекам снова текло... Черти, бесы, дьяволы - кто тут они все, в том числе и я сам? Что ты делаешь... что ты со мной делаешь?
Дикое желание приникнуть губами к её теплому нежному телу, к шее, к огромной груди, развалившейся прямо передо мной на ложе, утонуть в этой плоти и высказать... рассказать всё, что грызёт и тревожит. Поделиться хоть с кем-нибудь. Выплакать своё горе, выплеснуть его и забыть... забыть, как страшный сон...
Я потянулся ближе и положил свою голову прямо перед ней на пёструю ткань ложа. И сейчас же мягкая ладонь накрыла меня. Провела пальцами по мокрой щеке, дотронулась до уголка закрытого глаза, прикоснулась к рогам, задержавшись на самом кончике, приблизилась к дрогнувшему уху...
Что-то изменилось во мне... Я почувствовал... Мне действительно стало легче.
- Кхм! Ну... хватит тут! Разлёгся! - Аул Бит села рядом с нами с новой чашей в руке.
Я тут же снова сел на пятки лицом к ней и опустив взгляд промолвил, даже с некоторым вызовом:
- Этот раб готов вам служить, высокая госпожа.
- Готов? - грозно нахмурилась она, - В самом деле? А ну пошёл вон!
- Этот раб повинуется вам, высокая госпожа, - прижал я руку ладонью к груди и неглубоко кланяясь, так и не вставая с пяток.
Затем встал, качнулся под давлением ауры демонессы, ставшей вдруг невыносимо тяжёлой. Качнулся в сторону Аул Врени, начав было кланяться ей.
- Вон! - рявкнула Аул Бит так, что высоко под потолком задрожали витражные стёкла.
Я метнулся к выходу из зала и вслед мне полетела золотая чаша. Попала по левой ягодице. Больно!
Ухватив собачье кольцо на ошейнике - чтобы не брякало, домчался до софы, на которой спала в своё время сфинга, завалился за неё на пол и затих, прислушиваясь к тому, что происходит в зале.
- Зачем ты так с ним? Ласковый мальчик..., - медленно проговорила Аул Врени, - помнишь, ты же сама радовалась, когда он встречал тебя...
- Убью поганца!
- Ну..., - послышался звук поцелуя, - не надо... Сейчас на аукционах на нольвосьмых инкубов цена до двухсот эргов доходит.
- Всё выгребу, а нового куплю! - бурчала сквозь поцелуи подруги Аул Бит, - с Шике поговорю, у него есть выходы на Патриархов, подберут подешевле.
- И сколько нам ждать придётся?
- М-м-м..., - мычала сквозь поцелуй Аул Бит.
Затем отдышалась и проговорила глухо, видимо уткнувшись в груди Аул Врени:
- Ладно, пусть живёт. Но на глаза не попадается. Слышишь там! - снова рявкнула она в мою сторону.
Я понял, я всё понял, хозяйка... - скакал я по коридору потирая ушибленную броском чаши задницу, донельзя довольный и полный энергии. Теперь и куда-то пойти можно. Туда где меня ждут, туда, куда меня зовут.
Зов я почувствовал в коридоре с факелами. Как обычно. Вот только был он гораздо сильнее, чем обычно и как-то жёстче что-ли, грубее...
* * *
- Во имя ужасного и могущественного Адеойе, явись и надели силой этот камень, сотворенный в согласии с древним Знанием. Именем Милизелва, я повелеваю тебе, о демон, именем Кинизела, я призываю тебя, о демон, именем Огромного и Ужасного Оланреуоджу, которое произносится как Кром-йха и потрясает горы, я приказываю тебе явиться, о демон! Слушайте меня великие духи! помогите мне! наделите силой мое заклятие, дабы этот камень, на котором вырезаны руны огня, обрел могущество вселять ужас в сердца всех духов, не повинующихся моим приказам, и помогать мне чертить всевозможные Круги, фигуры и мистические знаки, необходимые в ритуалах Магического Искусства. Во Имя Великого и Могущественного Опеиеми и неуязвимого знака Вур..., - человек в глухом чёрном плаще до самого пола, с накинутом на голову капюшоном, так, что он скрывал лицо, воздев руки над лежащим в магическом кругу обнажённым юношей распятым звездой с прикованными к полу руками и ногами, произносил глухим голосом заклинание.
Жестом руки совершил знак Вур и в зажатом кулаке блеснуло лезвие ритуального кинжала. Карие глаза юноши расширились в ужасе...
...Он давно уже приходит в этот клуб. Потягивая разбавленный барменом тэж из стеклянного широкого стакана, он обводит ищущим взглядом дешёвый клуб портового городка. Мелькают синие, розовые, зелёные блики. Грохочет раздражающая музыка. Парочка подростков, не попадая в ритм, трётся бок о бок со взрослыми на истоптанном старомодном танцполе. Он морщится брезгливо. Их двое. Это много. Ему нужен только один. Пока. Поэтому - пусть живут. Тоже пока...
Выглядывая в толпе отбившихся одиночек, он замечает, как рыжий здоровяк опрокидывает в себя очередную рюмку, ругаясь и дёргая возмущенного бармена за грудки. Отшвырнув обескураженного мужчину обратно за стойку, бьёт о пол рюмку, утирая рукавом отросшую щетину, и сгоняет пару испуганных девок с кожаного дивана. Вот бы он... Сильный мужик. В нём много энергии. Но слишком силён. И он оставляет его, отводя взгляд.
Катая по нёбу глоток терпкого алкоголя, он, наконец, обращает внимание на длинноволосую фигуру, одетую в вызывающе короткие шорты и лёгкую майку. Кто-то в подпитии может и примет брюнета за женщину, но наметанный взгляд сразу подмечает узкие бедра и широкие плечи. Выбранная одежда не типична для местного климата, несмотря на теплое лето, никто из здешних так открыто не одевается. Должно быть, это некий отчаянный шаг или даже протест, чтобы выделиться.
"Подходит", - бокал остаётся на шатком столе, в кармане шуршит вскрываемый пакетик.
Внутренне морщась от того, что выбрал педика он идёт к нему через зал, расстёгивая на рубашке верхнюю пуговицу и затем, сунув руки в карманы куртки, крепко, до боли в ладонях, сжимает крупные Кристаллы. Кристаллы, в которые заключены демоны. И сейчас эти Кристаллы сделают его привлекательнее и помогут завлечь в свои сети этого мальчика.
Мальчик к тому времени, запыхавшись в танце, присаживается на высокий стул у барной стойки. Откидывает длинные чёрные вьющиеся волосы назад (накручивал?), кокетливо по-женски поправляет выбившуюся прядь, из-под длинных ресниц окидывает взглядом зал.
Он обходит его сбоку, разглядывая вблизи. Молодой. Даже слишком. Мальчик оглядывается, заметив его. Он быстро оказывается рядом, обворожительно улыбаясь:
- Купить тебе напиток?
- Нет, спасибо, - протягивает тот томно, игриво покачивая коленом.
Пусть вслух мальчик и отказывается от ухаживаний, невербально даёт понять, что шансы у него есть. Призывно подведенные тёмным карандашом глаза делают этого мальчика из-за миловидного лица похожим на тощую девчонку с нулевым размером груди и ростом чуть выше среднего.
Он снова погладил и сжал Кристаллы в карманах, делаясь ещё более симпатичным в глазах мальчика.
- Как тебя зовут? - любопытствует он, делая бармену знак наполнить рюмку.
Себе и мальчику.
- Какое бы имя мне подошло? - уклоняется от ответа черноволосый мальчишка, будто бы невзначай сокращая дистанцию и задевая его бедро своим.
- Зэма, - уголок его губ кривится от брезгливости, мальчик же думает, что от улыбки, - Зэма Дайо, я думаю...
- Пф, да ну... - деланно фыркает мальчишка, и на его бок опускается его ладонь, - Думаешь, я такой пижон?
Мальчик медленно опускает взгляд на ту самую ладонь, оказавшуюся на его талии, а затем поднимает обратно, не предпринимая попыток отстраниться.
"Строит недотрогу, - заключает он. - Нужно напористее".
- У тебя красивый рот, - угловатый подбородок мальчика подхватывает рука, в которой прячется крохотная таблетка, извлечённая из пакетика, - хотелось бы узнать, каков он внутри...
- Так узнай, - демонстрирует кончик влажного языка манерный мальчик.
Преодолев себя, он решается. Протягивает руку к лицу мальчика, замечает, что пальцы подрагивают. Большой палец обводит мягкие губы развратного мальчишки, неспешно погружаясь меж них. Тёплые, они смыкаются почти беззастенчиво, но заметно напряженные плечи выдают истинные чувства хозяина.
Пользуясь случаем, он ловко перекатывает наркотик в ладони, продвигая таблетку на самый корень языка. Вместо того, чтобы рефлекторно сглотнуть, мальчишка растерянно замирает, глядя в упор накрашенными глазами.
"Выплюнет?" - сморщенный нос почти выдает его досаду и едва сдерживаемое отвращение, но сразу же расслабляется. Невозмутимая улыбка оседает на широких губах - Кристаллы действуют неотвратимо.
- Для настроения, - ведёт плечом он, готовый в случае чего отвалить. Потому, что не в силах сдерживать свою брезгливость.
Мальчишка отводит сосредоточенный взгляд, бегло прикидывая в уме нечто неочевидное. Оболочка таблетки медленно тает, контактируя с вязкой слюной. Пересечённое бледными складками нежное горло не дрогнуло, даже когда пальцы практически коснулись его изнутри. Выражение глаз под опущенными густо накрашенными ресницами непроницаемо.
"Уйдёт", - бесится он, когда тот, напротив, неожиданно сглатывает.
Тёплый скользкий язык постепенно выталкивает давящий на него палец, плечи расслабленно опускаются, отстраненный взгляд буравит забитый извивающимися телами танцпол.
Подсекая попавшего на крючок мальчика, он, сволакивает его со стула и решительно притягивает его к себе, зажимая в ближайшем углу и напористо хватая за упругую задницу, судорожно, до каменных челюстей, сжимая зубы. Замешкавшись всего на мгновение, тот всё-таки отвечает на ласку, поддаваясь настигающему дурману и чувственно обмякая.
- Пойдём ко мне? - обжигает горячим дыханием он ухо мальчишки, проколотое какими-то многочисленными блестящими колечками.
- Хочешь меня обдолбать и трахнуть? - серьёзным тоном спрашивает тот, всё ещё оставаясь в сознании.
- Именно.
- Тогда веди.
Заплетающиеся ноги мальчика не в силах преодолеть даже несколько заветных метров до выхода, и поэтому он закидывает его тонкую руку себе на плечо, приобнимает дрогнувшей рукой за талию и они вдвоём, толкнув неподатливые двери, выходят в ночь.
Пока ещё они идут по слабо освещённому коридору, мальчишка, откидывая свободной рукой длинные волосы назад, упорно пытается вглядываться в его лицо:
- У тебя ледяные глаза, - с усилием выдыхает тот, - В зале они такими не были.
- Проницательно, - отмечает он, скрипнув дверными петлями и ногой выталкивая дверь наружу...