Аннотация: «Мой маскарад, весёленькое действо, / Теперь я вижу точно: ты – злодейство, / В котором чёрт, отчаянный пострел, / Увы мне, чрезвычайно преуспел! / Ах, как легко элементарный лжец / На мягком воске девичьих сердец / Оттискивает образы, личины / Отменного красавчика – мужчины! / Не наша – нашей слабости вина, / Ведь женщина такою создана. / О женщины, нам некуда деваться: / Какие есть – такими оставаться. / Ну как распутать всё? Мой господин / В неё влюблён ужасно – он один, / А я, уродка бедная, – одна / В него, в беднягу, страстно влюблена, / Зато его красоточка сама / Лишь от меня, бедняжка, без ума. / Так как же быть? Какая чертовщина! / Положим для начала, я – мужчина; / Такое положенье безнадёжно: / Ему любить такого невозможно. / Однако предположим, я – девица. / Оливия узнает – удивится! / Но тщетно будет охать и рыдать. / Как этот трудный узел развязать? / О время! Это дело – для тебя, / А я кляну в бессилии себя!»
Шекспир Уильям
Двенадцатая ночь, или Как вам заблагорассудится
Перевод Андрея Русавина
Д Е Й С Т В У Ю Щ И Е Л И Ц А
О р с и н о, герцог Иллирийский.
С е б а с т ь я н, брат Виолы.
А н т о н и о, капитан корабля, друг Себастьяна.
К а п и т а н к о р а б л я, друг Виолы.
В а л е н т и н, дворянин на службе у герцога.
К у р и о, дворянин на службе у герцога.
С э р Т о б и Б е л ч, дядюшка Оливии.
С э р Э н д р ю Э й г ь ю ч и к.
М а л ь в о л и о, дворецкий Оливии.
Ф а б и а н, слуга Оливии.
Ш у т Ф е с т е, слуга Оливии.
О л и в и я, богатая графиня.
В и о л а.
М а р и я, камеристка Оливии.
С в я щ е н н и к.
П е р в ы й с т р а ж н и к.
В т о р о й с т р а ж н и к.
С л у г а.
П р и д в о р н ы е, м а т р о с ы, м у з ы к а н т ы, с л у г и.
Место действия - Иллирия: её столица
и морской берег в окрестностях столицы.
А К Т 1
С Ц Е Н А 1 Дворец герцога О р с и н о.
Входят О р с и н о, К у р и о, п р и д в о р н ы е и м у з ы к а н т ы.
Музыка.
О р с и н о
Играй, музы?ка, яство для любви!
Дай мне сверх меры и до пресыщенья,
И голод мой, насытившись, умрёт!
Давайте ту мелодию, со спадом,
Подобную шептанью ветерка,
Принёсшего мне запахи фиалок
Похищенные... Хватит, наконец!
Не та! Не то! И сладостно не так! -
О дух любви, как ты кипуч и рьян,
И - поглощая - ты подобен морю
И превращаешь ценности в ничто!
Ты полон всяческих фигур фантазий,
Но фантастичнее всего - ты сам!
К у р и о
Угодно ль на охоту вам, милорд?
О р с и н о
А кто мишень, мой Курио?
К у р и о
Олень!
О р с и н о
Олень? Есть благороднее мишень!
Когда впервые я Оливию узрел,
Почудилось, что воздух от чумы
Очистился, и в тот же самый миг
Твой герцог был в оленя превращён!
Вот с этих пор желания как псы
Безжалостно преследуют меня!
Входит В а л е н т и н.
Ну что там наконец-то от неё?
В а л е н т и н
Пардон, милорд, я к ней допущен не был,
Но горничная принесла ответ:
Мол, небеса - и те, пока семь раз,
Пардон, не народится летний зной,
Не смогут созерцать её лицо,
Укрытое прискорбной пеленой
И в келье - ах! - лиющее слезу
Любви к сошедшему в гроб брату для
Печального его поминовенья!
О р с и н о
О сердце изумительной структуры!
Платить такую дань любви - лишь брату!
Как запылаешь ты в тот миг, когда
Роскошно позлащённая стрела
Убьёт в тебе комплект других пристрастий
И три престола - печень, мозг и сердце
(Вместилища любезных совершенств) -
Займёт один-единственный король! -
Итак, туда! Оркестр, будь готов!
Возляжем же на ложа из цветов;
Любовные томления - брильянты,
Лелеемые вами, музыканты!
Уходят.
С Ц Е Н А 2
Морской берег.
Входят В и о л а, к а п и т а н и м а т р о с ы.
В и о л а
Эй, это что за местность, моряки?
К а п и т а н
Иллирия, сударыня!
В и о л а
Эге!
А что мне в той Иллирии, моряк,
Когда мой брат в Элизии! Есть шанс,
Что брат не утонул, а, капитан?
К а п и т а н
Есть шанс: ведь вы, положим, спасены!
В и о л а
Мой бедный брат! Так есть у брата шанс!
К а п и т а н
Мадам, чтоб обнадёжить вас - есть шанс!
Удостоверьтесь - заклинаю вас!
Когда корабль наш, увы, разбился,
А те, кто уцелел, держались в шлюпке,
Которую швырял повсюду шторм,
Я видел, как ваш брат благоразумный,
Надеждой и отвагой вдохновлённый,
К плывущей мачте привязал себя
И так легко поплыл, дружа с волнами,
Как на спине дельфиньей Арион,
Покуда я ещё следил глазами!
В и о л а
Озолочу - за славные слова!
(Даёт капитану золотую монету.) Моё спасение сулит надежду
(И славные слова - обоснованье),
Что спасся он! Ты знаешь эту местность?
К а п и т а н
Ну да, мадам. Тут я рождён и вскормлен -
Не более чем в трёх часах пути.
В и о л а
Кто здесь правитель?
К а п и т а н
Герцог благородный -
По естеству и по происхожденью.
В и о л а
Эге! А как его зовут?
К а п и т а н
Орсино.
В и о л а
Орсино! Из завидных женихов -
Об этом я слыхала от отца!
К а п и т а н
Естественно. Он и сейчас такой же -
Завидно холост. Или был таким
Ещё недавно. Я всего лишь месяц,
Как вышел в море. Шёл тогда слушок -
Ведь вам, мадам, наверное, известно,
Как бурно обсуждает мелкота
Заботы птиц высокого полёта, -
Так вот: ходил тогда упорный слух,
Что герцог добивается любви
Одной благочестивой юной девы -
Оливии.
В и о л а
А это ещё кто?
К а п и т а н
Она - благочестивая дочь графа,
Что год назад преставился, оставив
Её на попеченье сына. Тут
И сын преставился. Тогда она,
Храня любовь к сошедшему в гроб брату,
С торжественной божбою отреклась
От зрелища и общества мужчин.
Во всяком случае, так говорят.
В и о л а
Недурно было б к ней попасть на службу,
Дабы дотоль не открываться миру,
Покамест не созреет должный повод
Открыть мой статус!
К а п и т а н
Маловероятно.
Ходатайств госпожа не принимает,
Хотя б они - от герцога Орсино!
В и о л а
Ну что ж, ты - то, что надо, капитан!
Бывает, что прекраснейшая внешность
Природой предназначена для грязи,
Но это не относится к тебе.
Я верю, друг: твой благородный дух
Прекрасен столь же, сколь твой внешний вид!
Прошу - а я бы заплатила щедро -
Молчи о том, кто я, и помоги
Устроить ряженье в мужской костюм,
Которое, быть может, станет средством,
Дабы сбылись мои предположенья.
Я к герцогу на службу поступлю!
Ты евнухом меня ему представь -
Вот это было бы неоценимо -
Мол, музыкант отличный, мол, пою
И на любых играю инструментах;
Для герцога такой - неоценим.
Что будет дальше - время даст отчёт.
А ты об умысле моём - молчок!
К а п и т а н
Итак, вы - евнух, я при вас - немой.
Пусть навсегда язык отсохнет мой,
Лишь только он посмеет проболтаться!
Чтоб мне тогда без глаз ещё остаться!
В и о л а
Спасибо! В путь: руководи -
И за собой меня веди!
Уходят.
С Ц Е Н А 3
Дом О л и в и и.
Входят c э р Т о б и (в сапогах для верховой езды)
и М а р и я (со свечой).
С э р Т о б и. Очуметь, как моя племянница переживает из-за смерти братца! Убеждён: переживание - враг всего живого.
М а р и я. А я убеждена, сэр Тоби: вам по вечерам следует возвращаться домой пораньше. Ваша родственница, моя госпожа, изъявляет огромное возражение на ваше порочное времяпрепровождение.
С э р Т о б и. Пусть её возражает, пока ей не возражают.
М а р и я. Да-да, вы б лучше держали себя в рамках приличий.
С э р Т о б и. Лучше? Куда ж лучше, чем как есть! Моё платье вполне прилично для выпивки, то же - и сапоги, а если нет, пусть повесятся на собственных петельках!
М а р и я. Все эти ваши распития да поддачи погубят вас. Вчера об этом толковала моя госпожа - я сама слышала; а также упоминался придурок рыцарь, которого вы притащили к ней как-то ночью, чтобы навязать в женихи.
С э р Т о б и. Кто, неужели сэр Эндрю Эйгьючик?
М а р и я. Кто ж, как не он.
С э р Т о б и. Ха! Это ухарь: мало таких в Иллирии!
М а р и я. Ха! Какой смысл в его ухарстве?
С э р Т о б и. А такой: у него аж три тыщи дукатов в год!
М а р и я. Ну да: у него аж три тыщи дукатов в год - ухают в трубу! Он - сущий дурень и транжира!
С э р Т о б и. И не стыдно тебе чесать языком! Он же играет на виоле да гамба и чешет на трех, нет, на четырёх языках, слово в слово, - при этом без книги; и вообще он подарок: натура уникальная, ну всем одарённая!
М а р и я. Вот именно, уникум натуральный: подарочек ещё тот! При том, что он дурень, он ещё грандиозный сутяга; и не будь он так одарён трусостью, сдерживающей страсть к ссорам, то, по мнению людей рассудительных, он живо был бы одарён могилой!
С э р Т о б и. Ик! Поручусь: это - негодяи и - ик! - козлопыхатели, ежели такое говорят! Кто же они?
М а р и я. Это те, которые прибавляют, что он вечера не пропустит, чтобы не напиться в вашей компании!
С э р Т о б и. Так ведь за здоровье моей племянницы! И я буду пить за неё, лишь бы был проход в глотке и винцо в Иллирии! Трус и прощелыга тот, кто не напьётся за мою племянницу до мозговращения: чтоб мозги завращались, как приходский волчок! Так-то вот, деваха! Ха, говоря на вульгарнус кастильянус, сюда идёт сэр Эндрю Эйгьючмо!
Входит с э р Э н д р ю.
С э р Э н д р ю. Сэр Тоби Белч! Ну как вы, сэр Тоби Белч?
С э р Т о б и. Милейший сэр Эндрю!
С э р Э н д р ю. Хвала вам, прелестная мышка-грызунишка!
М а р и я. Вам также, сэр!
С э р Т о б и. Чалься, сэр Эндрю, чалься!
С э р Э н д р ю. Что сие за штучка, а?
С э р Т о б и. Камер-фрау моей племянницы.
С э р Э н д р ю. Любезная госпожа Чалься, горю желанием ближе с вами познакомиться!
М а р и я. Сэр, меня зовут Мэри.
С э р Э н д р ю. Любезная госпожа Мэри Чалься!..
С э р Т о б и. Превратно истолковываете, рыцарь! Чалься - значит встань с ней лицом к лицу, борт к борту, домогайся её, штурмуй её!
С э р Э н д р ю (в сторону). По чести, я не решусь штурмовать её в присутствии целого театра! Так вот что означает "чалься"!
М а р и я. Всех благ, джентльмены!
С э р Т о б и. Ну, ежели ты позволишь ей улизнуть, сэр Эндрю, - то чтоб тебе никогда больше не обнажать рапиру!
С э р Э н д р ю. Ежели вы, госпожа, улизнёте, то чтоб мне никогда больше не обнажать рапиру! Прелестная леди, вы что же, считаете, все - дураки и у вас в руках?
М а р и я. Сэр, вас я за руку не держу!
С э р Э н д р ю. Вот тебе на! Ну так держите: вот вам моя рука!
М а р и я (берёт его руку и приближает к своей груди). Послушайте, сэр, у каждого на уме - своё. Умоляю вас, поднесите руку вашу к нашей буфетной стойке и дайте же хорошенько напиться!
С э р Э н д р ю. В связи с чем, моё сердечко? В чём тут метафора?
М а р и я. Она суха-пресуха, сэр!
С э р Э н д р ю. Полагаю, что так. Ведь я не такой осёл: руки держу сухими-пресухими! Но в чём тут штука?
М а р и я. В том, что это сухая-пресухая штука.
С э р Э н д р ю. А у вас их полно?
М а р и я. Да, сэр, не пусто - все у меня в руках! (Отпускает его руку.) Вот тебе на! Я упустила вашу руку - ах, я теперь пуста-препуста, сэр: я, сэр, бесплодна! (Уходит.) С э р Т о б и. Ох, рыцарь, что тебе ну совершенно необходимо, так это бокал канарского. (Наливает вино.) Виданное ли дело, чтобы ты был уложен вот так, в лёжку?
С э р Э н д р ю. Совершенно невиданное, я полагаю, за исключением случаев, когда был в лёжку уложен канарским! Мне время от времени приходит в голову, что в ней, голове моей, остроты ума не больше, чем в голове у любого христианина или обычного едока. Но я превеликий поедатель говядины, а это, как я полагаю, притупляет ум.
С э р Т о б и. Ясное дело!
С э р Э н д р ю. Кабы я так полагал, я б отрёкся от неё! Завтра я скачу восвояси, сэр Тоби!
С э р Т о б и (с завыванием). Пуркув-в-вуа, дорогой мой рыцарь?
С э р Э н д р ю. Что значит "пуркув-в-вуа"? Скакать или не скакать? Ах, если б я потратил время на то, чтобы чесать по-иностранному, с завыв-в-ва-а-анием, а не грохнул на фехтование, танцы и медвежью травлю! О, если б я истинно был приверженцем изящного!
С э р Т о б и. Вот это была б у тебя голова! Великолепная голова с великолепно расчёсанными волосами!
С э р Э н д р ю. С чего вы взяли? Как это может придать моим волосам великолепие?
С э р Т о б и. Касаемо последнего вопроса: сам сказал - с завив-в-ва-а-анием, а они у тебя, видишь ли, не завив-в-ва-а-аются от природы.
С э р Э н д р ю. Но они у меня вполне, разве нет?
С э р Т о б и. Великолепны! Они висят, как кудель на прялке, и я питаю надежду увидеть, как некая мать семейства почасту сучит их, зажав тебя между ног.
С э р Э н д р ю. Ей-ей, завтра я ускачу восвояси, сэр Тоби! Вашу племянницу невозможно видеть, а если и можно, то четыре против одного, сэр, что она и не посмотрит на меня! Сам правитель наш - тут как тут и ухлёстывает за ней!
С э р Т о б и. Она и не посмотрит на нашего правителя! И не пойдёт за мужчину выше её по статусу и имуществу, по летам и по умственным способностям; я слышал, как в этом она поклялась. Вот что тут самое главное, парень!
С э р Э н д р ю. Остаюсь ещё на месяц! Я малый с образом мыслей - ну самым причудливым в мире! Услаждаюсь маскарадами да танцами, подчас всем вместе!
С э р Т о б и. И ты горазд на такие причуды, а, рыцарь?
С э р Э н д р ю. Как всякий в Иллирии, кто бы он ни был, по положению ниже тех, кто выше меня; впрочем, не стану сравнивать с человеком со стажем.
С э р Т о б и. Какова же твоя виртуозность, твоя резвость в гальярде, а, рыцарь?
С э р Э н д р ю. Ей-ей, я ведь точно могу резануть! И могу отмочить нечто пикантное, посолонее! (Делает прыжок.) С э р Т о б и. К пикантному бы соленью - тёлку, и помясистее! А что? Я ведь точно могу резануть!
С э р Э н д р ю. И я полагаю, что ежели нужно резануть со спины, то тут я силён: тут я первый кавалер в Иллирии! (Делает прыжок назад.) С э р Т о б и. Так на кой ты припрятал от мира такие вот дарования? На кой такие вот шедевры укрыты драпировкой? Разве хорошо, чтобы они пылились задрапированные, подобно портрету непотребной женщины - мистрисс Молл? Почему ты не жаришь в церковь - гальярдой и домой - курантой? Я б жарил именно джигой, и тем паче мочась - чинквепачей! Что ж это ты? Возможно ли в мире сём утаивать такие вот сокровища? Я сделал вывод о превосходном сложении твоих ног: они были сложены под звездой какой ни на есть гальярды!
С э р Э н д р ю. Да, они крепкие и довольно-таки хороши в чулках цвета пламени! Так не устроить ли нам какое-нибудь отчаянное бражничанье?
С э р Т о б и. Что нам ещё остаётся, а, рыцарь? Разве не рождены мы под знаком Тельца?
С э р Э н д р ю. Телец? То бишь судьбоносное влияние на бока и сердце.
С э р Т о б и. Нет, сэр, на голяшки и ляжки. Эх, резани-ка ещё, а я посмотрю!
С э р Э н д р ю делает прыжок.
Ишь ты! Повыше!
С э р Э н д р ю делает прыжок.
Так, так, виртуозно!
Уходят.
С Ц Е Н А 4
Дворец герцога О р с и н о.
Входят В а л е н т и н и в мужском облачении - В и о л а.
В а л е н т и н. Если герцог и впредь будет благожелательствовать вам, Цезарио, пожалуй вы многого ещё достигнете. Он знаком-то с вами три дня, а вы уже, между прочим, не чужой.
В и о л а. Вы опасаетесь непостоянства его характера или небрежения с моей стороны, коль сомневаетесь в перспективах благожелательства с его стороны. Он что, сэр, непостоянен в своём благожелательстве?
В а л е н т и н. Несомненно, это не так!
Входят О р с и н о, К у р и о и п р и д в о р н ы е.
В и о л а
Благодарю! Вот входит властелин!
О р с и н о
Цезарио! - Не видел кто его?
В и о л а
Я здесь, к услугам вашим, властелин!
О р с и н о (сначала - приближённым, потом - Виоле) Постойте там! - Цезарио, мой друг,
Ты знаешь всё, не меньше: я раскрыл
Тебе реестр моих душевных тайн!
Теперь, мой славный малый, устреми
Стопы свои по направленью к ней;
Отказ не признавай, встань у дверей
И говори: стопами, мол, прирос,
Покуда не добьёшься встречи с ней!
В и о л а
Однако, благородный властелин,
Пока она в печаль погружена,
Отвергнув всё и всех, как говорят,
Она меня не примет ни за что!
О р с и н о
Будь шумен, неотвязчив, перейди
Все мыслимые правила приличий,
И чем бы это ни было чревато -
Всё лучше, чем назад - без результата!
В и о л а
Мой властелин! Но в случае сей встречи
С ней - что, скажите, заявить тогда?
О р с и н о
Тогда открой ей пыл моей любви,
Ошеломи подробным изложеньем
Любовного незыблемого кредо,
Изобрази влюблённого печали;
Она вернее уделит вниманье
Ходатаю из юных-юных, чем
Степенным, точно нунции, посланцам.
В и о л а
Я так не думаю, мой властелин!
О р с и н о
Ах, славный малый! Тем не менее
Поверь: тот оболжёт твой чудный возраст,
Кто назовёт мужчиною тебя.
Блестят твои рубиновые губы,
Как будто бы они - уста Дианы.
Твой нежный голос - он точь-в-точь девичий:
Высокий, звонкий, чистый, как свирель.
Ах, будто всё в тебе - для женской роли!
Я знаю, что событию такому
Способствует расположенье звёзд. -
Вы, четверо иль пятеро, - за ним!
Да хоть бы все! Чем меньше коллектив,
Тем лучше мне! - С успехом воротись,
И заживёшь тогда, как властелин,
Судьбу его своею назовёшь!
В и о л а
Все силы постараюсь приложить,
Чтоб вашу леди к вам расположить!
(В сторону.) Какой пассаж: в погоне за иной,
Мой властелин располагает мной,
Чтоб та была бы расположена
К нему. Ему, ах, я чем не жена!
Уходят.
С Ц Е Н А 5
Дом О л и в и и.
Входят М а р и я и ш у т.
М а р и я. Короче, или излагай, где ты был, или я не раскрою губ и на толщину иглы в твоё оправдание. Миледи повесит тебя за отлучку!
Ш у т. И пусть она меня повесит; тому, кто хорошо повешен в этом мире, не нужно бояться завистников.
М а р и я. Ну-ка, обоснуй.
Ш у т. А чего их бояться, завистников, тому, кто и сам завис?
М а р и я. Чепуха на постном масле! А сказать тебе, чей это юмор?
Ш у т. Чей же, любезная госпожа Мэри?
М а р и я. А висельника! Можете смело морить им всех в своей дурости!
Ш у т. Что ж, Бог наделяет премудростью тех, кто премудр, а дураки, ну те пусть употребляют свои таланты.
М а р и я. А всё-таки вас с позором повесят за отлучку из дома или с позором отлучат от дома - а не всё ли это для вас равно?
Ш у т. Часто хорошее повешенье избавляет от дурной женитьбы. Что же касается отлучения от дома, то лето не даст мне пропасть.
М а р и я. Вы, значит, не беспомощны? Или уповаете на помощь?
Ш у т. Ни то и ни другое; я уповаю на две зацепочки.
М а р и я. А, ну да, одна отцепится, другая удержит; обе отцепятся - бриджи с вас и свалятся!
Ш у т. В яблочко, воистину в самое яблочко! Что ж, топай своей дорожкой; и ежели б ещё сэр Тоби перестал надираться, то ты бы оказалась самым мозговитым Евиным мясом во всей Иллирии!
М а р и я. Замолчите, плут, больше ни слова об этом! Сюда идёт миледи. Извинитесь перед ней по-умному, чтобы с вами обошлись по-хорошему. (Уходит.) Ш у т. Острый мозг, если есть на то воля твоя, ниспошли мне дурачество чистой пробы! Ведь те остряки мозговитые, кои убеждены, будто имеют мозги, куда как часто оказываются дураками, а я вот по поводу себя убеждён в недостатке мозгов и могу сойти за мудреца. Ведь как выражается Квинапал, уж куда лучше какой ни на есть мозгастый дурак, чем какой-нибудь дураковатый мозгляк!
Входят О л и в и я с М а л ь в о л и о и с л у г а м и.
Да хранит тебя бог, леди!
О л и в и я. Выведите дурь, джентльмены!
Ш у т. Не слышите, что ль, голубчики? Выведите леди!
О л и в и я. Катитесь-ка вы, зачахший дурень, чтоб духу вашего тут не было! Бессовестный!
Ш у т. Вот два греха, о мадонна, их можно исправить питьём да добрым советом. Дайте зачахшему дурню выпить, вот дурень и не зачахший. Дайте шанс бессовестному исправиться, вот он и не бессовестный; а если не может, пусть его исправит исправник - в смысле мастак мелкого исправленья и латанья. Всё, что залатано, лишь шутовски подлатано; добродетель, которая прегрешила, - лишь то, что подлатано грехом, и грех, который исправлен, - лишь то, что подлатано добродетелью. Если так, этот простенький силлогизм, стало быть, подойдёт; если нет, что тут поделаешь. А раз так, то уж так: муж - подлинный рогоносец - вот это отчаяние, а красота - это ли не цветок? Ну так про дурь - леди одуре... велела: "Выведите дурь, джентльмены!" Посему повторяю: выведите леди!
О л и в и я. Я оду... велела им вывести вас, сэр!
Ш у т. Недонесе... недоразумение в высочайшей степени! Леди, послушайте латынь: не клобукус делаетс человекуса монахусом, а это ведь всё равно что сказать: "На колпак мой смотри не смотри, у меня в мозгах - не попурри!" О добродетельная мадонна, позвольте мне привести доказательство вашей дури.
О л и в и я. А вам это под силу?
Ш у т. Вполне, о добродетельная мадонна.
О л и в и я. Представьте доказательство.
Ш у т. Тогда я должен исповедовать вас, о мадонна. Добродетельный мой мышонок и добронравный, ответьте мне.
О л и в и я. Что ж, сэр, за неимением других забав постараемся стойко выдержать это ваше доказательство.
Ш у т. Добродетельная мадонна, почему ты скорбишь?
О л и в и я. Добродетельный дурень, я скорблю о моём умершем брате.
Ш у т. Я полагаю, душа его в преисподней, мадонна.
О л и в и я. Я знаю, что душа его на небесах, дурень!
Ш у т. Тем большая дурь, о мадонна, скорбеть, что душа вашего брата - на небесах! Выведите дурь, джентльмены!
О л и в и я. Что вы думаете об этом дурне, Мальволио? Разве он не исправляется?
М а л ь в о л и о. Несомненно! И он будет исправляться до тех пор, пока не забьётся в предсмертных судорогах. От немощи, разрушающей мудрость, дураку одна польза!
Ш у т. Ах, да ниспошлёт вам Бог скорейшую немощь, сэр, для пущей дурости вашей! Сэр Тоби присягнёт, что я - не рыжий-бесстыжий, но он не поставит и медяка за то, что вы, сэр, не дурень!
О л и в и я. Что вы на это ответите, а, Мальволио?
М а л ь в о л и о. Поражаюсь я, ваше сиятельство, как вам доставляет истинное удовольствие такой пустопорожний шельмец! Видал я на днях, как его осадил какой-то обычный трактирный дурак, в котором ума не больше, чем в любом дурачине из забегаловки! Чем в гальке! Посмотрите-ка, вот он уже и нос повесил; ежели не смеётесь и не даёте ему потачки вы сами, то он и рот заткнул! Я официально заявляю, что те умники, кои умирают со смеху над подобного сорта дураками, сами - не лучше шутов, что в подручных у вышеозначенных незадачливых дураков!
О л и в и я. О, да у вас воспалённое самолюбие, Мальволио, отсюда и нездоровый вкус. Быть великодушным, безгрешным и открытого нрава - значит считать неострыми стрелами для охоты на птиц то, что вам кажется пушечными ядрами. В довершение, нет оскорбления от официально заявленного и дозволенного дурня, который только бы всё поносил, и нет поношения от кого-то безоговорочно благоразумного, кто б только всё порицал.
Ш у т. Да наградит тебя Меркурий даром одурачивания за то, что ты здорово говоришь о дураках!
Входит М а р и я.
М а р и я. Мадам, там у ворот юный джентльмен, он всей душой желает говорить с вами.
О л и в и я. От герцога Орсино, не так ли?
М а р и я. Не в курсе, мадам. Это хорошенький молодой человек и с хорошей свитой.
О л и в и я. Кто же из моих людей не впускает его?
М а р и я. Сэр Тоби, мадам, ваш родственник.
О л и в и я. Уведите его, умоляю, он вечно несёт что-то безумное! Просто позор!
М а р и я уходит.
Сходите и вы, Мальволио. Если это из герцогской свиты, я больна или меня нет дома. Всё, что угодно, только б отделаться от него!
М а л ь в о л и о уходит.
Вот видите, сэр, ваше шутовство приедается и перестаёт нравиться людям.
Ш у т. Мадонна, ты только что говорила в нашу пользу так, как будто бы твоему старшему сыну следует быть дураком, да пополнит Юпитер башку ему мозгами, поскольку... Да вот и он! У одного из твоих родственничков до чрезвычайности размягчена мягкая оболочка мозга!
Входит c э p Т о б и.
О л и в и я. Честное слово, частично нетрезв! - Кто это там у ворот, родич?
С э р Т о б и. Кое-какой джентльмен.
О л и в и я. Кое-какой джентльмен? А какой джентльмен?
С э р Т о б и. Тот кое-какой джентльмен тут... Р-р-рыг! Проклятая селёдка в маринаде! (Шуту.) Чего это ты, дуропьянь?!
Ш у т. Любезный сэр Тоби!
О л и в и я. Ах, родич, родич, отчего это у вас в такую рань - такая патологическая заторможенность в любом действии?
С э р Т о б и. В любодействе? Я не предаюсь любодейству! Не то, что тот, у ворот!
О л и в и я. Ух ты, подумать только о таком! Кто ж он?
С э р Т о б и. А хоть бы и сам дьявол, если ему угодно, а мне без разницы, поверьте моему слову! А впрочем, один чёрт! (Уходит.) О л и в и я. На кого похож фрукт подшофе, а, дурень?
Ш у т. На утопшего, дурачка и умалишённого: один глоток для сугрева делает фрукта дурачком, второй вовсе лишает ума, а третий фрукта топит.
О л и в и я. Ступай, требуй коронера, пусть проведёт заседание по делу моего сродственничка, ведь тот в третьей степени подпития: утонул! Ступай, да пригляди и за фруктом утопшим!
Ш у т. Покамест фрукт лишь лишился ума, о мадонна; ну так дурачок приглядит за умалишённым! (Уходит.)
Входит М а л ь в о л и о.
М а л ь в о л и о. Мадам, там этот юнец клятвенно заявляет, что будет говорить с вами. Я изъяснил ему, мол, вы больны, а он гнёт своё, мол, он так и знал, вот почему и пришёл говорить с вами. Я изъяснил ему, мол, вы сейчас спите, но он, судя по всему, и это предвидел, вот почему и пришёл говорить с вами. Что следует сказать ему, мадам? У него - крепкая защита от любого отказа.
О л и в и я. Скажите ему, мол, он ни за что не будет говорить со мной!
М а л ь в о л и о. Именно так ему и сказано, а он говорит, что, мол, встанет так, как скамеечный столб у дверей шерифа, что, мол, станет подпоркой под эту скамейку, но он будет говорить с вами!
О л и в и я. Какого рода тот человек?
М а л ь в о л и о. Ну, человечьего рода.
О л и в и я. А какого рода действия того человека человечьего рода?
М а л ь в о л и о. Ох, самого что ни на есть дурного: сам будет говорить с вами, угодно вам то или нет.
О л и в и я. Какого он облика и возраста?
М а л ь в о л и о. Не дозрел до мужчины, перезрел для мальчишки: так, не созревший гороховый стручок, недозрелое кислое яблочко. Он ни то ни сё, а нечто застрявшее между мальчишкой и мужчиной. Уж очень он миловиден, а в речах заносчив; словом, у него молоко на губах не обсохло.
О л и в и я. Впустить его! И позвать мою камеристку!
М а л ь в о л и о. Камеристка! Миледи зовёт! (Уходит.)
Входит М а р и я.
О л и в и я
Мою вуаль! Теперь, прикрыв картину,
Послушаем посланника Орсино!
Входит В и о л а с п р и д в о р н ы м и.
В и о л а. Досточтимая госпожа сего дома - кто из вас?
О л и в и я. Говорите со мной, я отвечу за неё. Что угодно?
В и о л а. Наилучезарнейшая, наивосхитительнейшая и наинесравненнейшая краса!.. - Умоляю, скажите мне кто-нибудь, действительно ли это хозяйка дома, ведь я никогда её не лицезрел! А мне бы не хотелось обмишуриться с моей речью; ведь кроме того факта, что она чрезвычайно хорошо написана, мне стоило огромных трудов зазубрить её. Любезные красавицы, соблаговолите не подвергать меня насмешкам: я крайне раним и не переношу дурного обращения ни в малейшей степени.
О л и в и я. Откуда, сэр, пожаловали?
В и о л а. Могу поведать немногим больше, чем заучил, а сей вопрос выпадает из моей роли. Любезная госпожа, представьте ж достоверное подтверждение, что это вы - хозяйка сего дома, дабы я мог прочесть свою речь.
О л и в и я. Вы лицедей?
В и о л а. Нет, клянусь всем сердцем; и при этом клянусь самыми что ни на есть ядовитыми змеиными зубами порока: я не тот, чью играю роль! Вы - хозяйка сего дома?
О л и в и я. Если я не узурпирую моё, то я.
В и о л а. Несомненно, раз вы - она, вы действительно узурпируете своё, ведь то, что суть ваше для дарения, не суть ваше для сбережения. Впрочем, это вне моего поручения. Начну свою речь с восхваления, а затем изъявлю существо своего сообщения.
О л и в и я. Переходите к существу, я освобождаю вас от восхваления.
В и о л а. Какая жалость! Ведь мне стоило огромных трудов заучить его наизусть, и оно столь поэтично!
О л и в и я. А потому надуманно. Умоляю вас, придержите его! Я прослышала, будто вы были забавно дерзки у моих ворот, и дозволила вас впустить, скорей чтобы подивиться на вас, чем выслушивать. Ежели вы ещё не вчистую выжили из ума, уйдите. А если у вас есть разум, будьте кратки. Нынче для меня отнюдь не та фаза луны, чтобы я в помешательстве участвовала в таком взбалмошном диалоге!
М а р и я. Момент ставить парус, сэр! Ваш курс - туда!
В и о л а. Нет уж, уважаемый швабрильщик палубы, я ещё тут подрейфую! - Укротите хоть чуточку вашего великана, прекрасная дама!
О л и в и я. Сообщите, что у вас в голове.
В и о л а. Я - некий посол.
О л и в и я. Несомненно, вы должны сообщить нечто отвратительное, коль вы так пугающе учтивы. Излагайте, что должны.
В и о л а. Предназначено исключительно для вашего слуха. Я объявляю не о начале войны и не о требовании дани. В моей руке ветка оливы. В моих словах - миролюбия не меньше, чем сути.
О л и в и я. А начали неучтиво. Кто вы? И что вам?
В и о л а. Проявленной мною неучтивости я научился во время оказанного мне приёма. Кто я и что мне - есть таинство, подобное тайне девичества: для ваших ушей - божественность, для прочих - осквернение.
О л и в и я. Позвольте нам остаться тут одним. Мы будем слушать божественность.
М а р и я, п р и д в о р н ы е и с л у г и уходят.
Итак, сэр, тема вашей проповеди?
В и о л а. Наипрелестнейшая госпожа!..
О л и в и я. Это ободряющий догмат, и немало о нём можно высказать. Где же всё-таки тема вашей проповеди?
В и о л а. В сердце герцога Орсино!
О л и в и я. Ах, в сердце герцога! В каком параграфе его сердца?
В и о л а. Чтобы отвечать по порядку, в параграфе первом сердца герцога!
О л и в и я. Ох, начиталась я этого! Ну и ересь! Больше вам сказать нечего?
В и о л а. Любезная госпожа, а можно взглянуть на ваше лицо?
О л и в и я. Разве ваш властелин поручил вам вести дело с моим лицом? Тут вы сбились с темы! И всё ж мы отдёрнем драпировку и продемонстрируем вам наш портрет. (Поднимает вуаль.) Взгляните, сэр, вот такою я была в текущем! Первоклассное создание, а?
В и о л а. Превосходное, если только всё это создано Богом!
О л и в и я. Всё подлинное, сэр, и выдержит ветер и дождь!
В и о л а
Вот это красота так красота!
Сама Природа вдохновенной кистью
Умело наложила алый с белым
В гармонии поистине чудесной!
О госпожа моя! Среди живых
Вы были б самою жестокосердной,
Когда бы вот такую красоту
Вы увлекли в холодную могилу,
Не завещав вселенной репродукций!
О л и в и я. О сэр, не буду ж я столь жестокосердна! Я выпущу всевозможные каталоги - репродукции моей красоты. Она будет инвентаризована, и каждые её крупица и атрибут будут поименованы в моём завещании. Ну к примеру, пункт первый: губ - две, в самый раз красные; пункт следующий: серых глаз - два, а при них - веки; пункт следующий: шея - одна; подбородок - один; ну и тому подобное. Вас прислали сюда произвести экспертизу с целью оценки моей стоимости?
В и о л а
Я понял, кто вы: вы - сама гордыня,
Но будь хоть дьявол - да, вы идеал!
А мой властитель и жизнеучитель
Вас любит! О, подобную любовь
Нет, невозможно не вознаградить,
Будь вы хоть идеалом красоты!
О л и в и я
Как любит он меня?
В и о л а
С благоговеньем!
С несметными количествами слёз
И вздохов изнывающей любви,
С пылающим дыханьем лихорадки!
О л и в и я
Ваш властелин всё знает про меня.
Я не могу любить его! Конечно,
Он добронравен и великодушен,
Богат и молод, всеми он хвалим,
Щедр и учён, отважен, он изящен
Душой и телом, но - есть но одно:
Я не могу любить его! Конечно,
Он это сам бы мог постичь давно!
В и о л а
О, если б я любил вас так, как он,
С огромным пылом, с каторжным мученьем,
Я ваш отказ бессмыслицей почёл бы,
Его б не понял!
О л и в и я
А тогда б вы - что?
В и о л а
Я ивовый шалаш себе возвёл
У вашего б порога,
Всё к душеньке, упрятанной в дому,
Взывал, ей-богу!
Слагал бы песнопения любви
Неразделённой,
Их даже ночью что есть мочи пел
Вам я, влюблённый!
Я имя ваше так бы и кричал
Холмам гремящим
И заставлял бы эхо выкликать
Как можно чаще:
"Оливия!" - одной, лишь вам одной,
И вы тогда б не обрели покой
В пространстве между небом и землёй,
Пока не сжалились бы надо мной!
О л и в и я
Ого, какой вы можете достичь
Судьбы счастливой! Кто вы по рожденью?
В и о л а
Что ж, статус мой счастливее судьбы:
Я дворянин.
О л и в и я
Вернитесь к властелину.
Пусть больше он не шлёт ко мне послов.
Я не могу любить его! Конечно,
Вы доложить должны мне, как он принял
Мои соображения. Счастливо!
Благодарю вас за труды. А это
Вам от меня! Потратьте на себя!
(Протягивает кошелёк.) В и о л а
Я не курьер вам платный, госпожа!
Держите кошелёк ваш при себе!
Награды жду не я - мой властелин!
И вам дай бог не в сердце, а в кремень
Влюбиться, дабы ваш душевный жар
Наткнулся б на одно пренебреженье!
Прощайте, дивное жестокосердье!
(Уходит.) О л и в и я
О-о-о! "Кто вы по рожденью?"
"Что ж, статус мой счастливее судьбы:
Я дворянин". Я присягну, что - да!
Лик, облик, речь, твой дух, твои манеры
Тебе пять раз предоставляют герб!
Постой-ка! Тише, тише! Ну а вдруг
Слугою этим был сам господин?
А? Что тогда? Вдобавок почему
Моментом можно подцепить чуму?
Мне кажется, я ощущаю, как
Молоденького незнакомца чары
Малозаметно, еле уловимо,
Ворьём, - прокрадываются ко мне
В глаза. Прекрасно, так тому и быть!
Эй там, Мальволио, сюда!
Входит М а л ь в о л и о.
М а л ь в о л и о
Мадам,
Я перед вами! Что угодно вам?
О л и в и я
Беги за этим юношей ершистым,
За герцогским парламентёром: он
Оставил для меня сей ценный перстень
Без моего на то соизволенья.
Скажи, что я подарок не приму.
Я не хочу ни угождать Орсино,
Ни поощрять влюблённого мужчину
И заявляю: я не для него!
И если юноша здесь будет завтра,
Я изложу резоны и причины
Свои. Так поживей, Мальволио!
М а л ь в о л и о. Мадам, я живо!
(Уходит.) О л и в и я
Что делаю - не знаю и сама!
Глаза - ах, обольстители ума!
Судьба - она играет нами, но
Пусть будет, что предопределено!
(Уходит.)
А К Т 2
С Ц Е Н А 1
Морской берег.
Входят А н т о н и о и С е б а с т ь я н.
А н т о н и о. Вы, значит, не останетесь? И не хотите, чтобы я отправился с вами?
С е б а с т ь я н. Уж не взыщите, нет! Мои звёзды светят мне мрачно. Злокачественность моей судьбы способна, пожалуй, расстроить и вашу судьбу, посему я умоляю вас остаться, дабы я нёс бремя моих злосчастий в одиночку. Было бы дурной наградой за ваше доброе отношение ко мне переложить хоть часть из них на вас.
А н т о н и о. Позвольте всё ж поинтересоваться, куда сейчас вы направляетесь.
С е б а с т ь я н. Нет, правда, сэр! Ведь намеченный мною маршрут скитаний - чистая расточительность, сумасбродство! Однако я подмечаю в вас эдакую превосходную манеру сдержанности, и вы, разумеется, не станете выпытывать то, что я желаю держать при себе; значит, тем более это обязывает меня, согласно хорошим манерам, высказать всё самому. Да будет вам известно, Антонио, меня зовут Себастьян, хоть я и назвался Родриго. Отец мой усопший - тот самый Себастьян из Мессалины, о котором, я знаю, вы наслышаны. После него остались я и сестрица, мы родились с ней в один час. Да так же бы и скончались, будь на то воля небес! Но вы, сэр, не дали этому произойти и извлекли меня из бурных волн моря, а за час до этого моя сестрица утонула.
А н т о н и о. Ах ты, горе какое!
С е б а с т ь я н. Эту леди, сэр, хотя про неё и говорили, что она очень похожа на меня, всё же многие считали красавицей. И хоть я не придаю большого значения таким чрезмерно восторженным отзывам, однако и по сей день решительно провозглашу: она обладала нравом, который и зависть не отказалась бы признать прекрасным. Сестра уже всё, сэр, утонула в солёных потоках, а я, как видите, всё ещё топлю в них воспоминания о ней!
А н т о н и о. Не взыщите, сэр, за ненадлежащее гостеприимство!
С е б а с т ь я н. Ах, любезный Антонио, извините за беспокойство!
А н т о н и о. Ежели вы не желаете зарезать меня за привязанность, дозвольте мне вам служить!
С е б а с т ь я н. Ежели вы не желаете изничтожить, что сами же сделали, то есть добить того, кого совсем недавно воскресили, - нет, не предлагайте! Попрощаемся сейчас же; у меня такая чувствительная душа и во мне всё ещё столько материнских черт, что при малейшем поводе глаза предают меня. Спешу ко двору герцога Орсино, всех благ! (Уходит.) А н т о н и о
С тобой пусть будет благость всех богов,
А у меня там множество врагов,
Не то бы при дворе сего героя
Я очень скоро свиделся с тобою!
Ну что ж, пусть боги мне сулят беду,
Всё - нипочём! Я за тобой иду!
(Уходит.)
С Ц Е Н А 2
Улица.
Входят В и о л а и М а л ь в о л и о.
М а л ь в о л и о. Это не вы аккурат сейчас были у графини Оливии?
В и о л а. Это я, аккурат сейчас, сэр; и умеренным шагом с тех пор удалось добраться всего-то до этих мест.
М а л ь в о л и о. Так она возвращает вам этот перстень, сэр! И вы избавили бы меня от беспокойства, если бы прибрали его самолично. Скажу вам больше: она присовокупляет к сказанному, что вам следует втемяшить вашему повелителю безнадёжную убеждённость, что графиня к нему - совсем никак. Ах да, вдобавок: чтобы вы во веки веков не дерзали бы заявляться по его делишкам - вот разве лишь известить графиню, как ваш повелитель воспринял всё это. Учтите и получите!
В и о л а
Я отдал перстень ей - он ей нужней!
М а л ь в о л и о. Позвольте, сэр, вы в сердцах его ей швырнули, и она теперь требует, чтобы он был возвращён в точности таким же манером! (Швыряет перстень наземь.) Коли перстень заслуживает, чтобы за ним нагнулись, вот он - валяется у вас на виду; коли нет, пусть достаётся тому, кто его отыщет! (Уходит.) В и о л а
Так что за перстень? Ну-ка подниму!
Причём тут перстень? Что-то не пойму!
Удачный случай, чтоб торжествовать:
Мне удалось её очаровать!
Так взглянет на меня одним глазком,
Так взглянет на меня другим глазком,
Ах, кажется, что каждый - не знаком
С её свирепствующим языком!
Вне всякого сомнения, она
В меня феноменально влюблена,
А этот неотёсанный гонец -
Уловка вожделенья, наконец!
Совсем не перстень герцога Орсино?
Он не дарил? Какая чертовщина!
Он ей не посылал! Так в чём причина?
Я, я - её возлюбленный мужчина!
А если это так - а так случилось,
Ах, лучше бы в мечту она влюбилась!
Мой маскарад, весёленькое действо,
Теперь я вижу точно: ты - злодейство,
В котором чёрт, отчаянный пострел,
Увы мне, чрезвычайно преуспел!
Ах, как легко элементарный лжец
На мягком воске девичьих сердец
Оттискивает образы, личины
Отменного красавчика - мужчины!
Не наша - нашей слабости вина,
Ведь женщина такою создана.
О женщины, нам некуда деваться:
Какие есть - такими оставаться.
Ну как распутать всё? Мой господин
В неё влюблён ужасно - он один,
А я, уродка бедная, - одна
В него, в беднягу, страстно влюблена,
Зато его красоточка сама
Лишь от меня, бедняжка, без ума.
Так как же быть? Какая чертовщина!
Положим для начала, я - мужчина;
Такое положенье безнадёжно:
Ему любить такого невозможно.
Однако предположим, я - девица.
Оливия узнает - удивится!
Но тщетно будет охать и рыдать.
Как этот трудный узел развязать?
О время! Это дело - для тебя,
А я кляну в бессилии себя!
(Уходит.)
С Ц Е Н А 3
Дом О л и в и и.
Входят с э р Т о б и и с э р Э н д р ю.
С э р Т о б и. Ступай-ка сюда, сэр Эндрю! Не пойти в постель за полночь - значит быть на ногах спозаранок; а ещё преполезнус ранус вставанус, сам знаешь. Это по латыни, знаешь ли.
С э р Э н д р ю. Честью клянусь, ни шиша не знаю; я только знаю, что быть на ногах запоздно - значит быть на ногах запоздно.
С э р Т о б и. Неистинное заключение. Оно омерзительно, как незаполненная пивная кружка. Быть на ногах после полуночи, а потом пойти спать - значит рано; следовательно, пойти спать после полуночи - значит пойти спать спозаранок. Разве наша натура не состоит из четырёх первоэлементов?
С э р Э н д р ю. Присягну, так говорят, однако я полагаю, что она скорей состоит из харчовки и бражничанья.
С э р Т о б и. Ну ты грамотей! А посему давай харчеваться и бражничать! Эй, Мэричка, чару вина!
Входит ш у т.
С э р Э н д р ю. Сюда идёт дурень наш, я присягну!
Ш у т. Ну как вы, сердечки мои? Никогда не видали картиночку над входом в пивнушечку: два осла - смотрят на зрителя, а название - "Вот нас и трое!"?
С э р Т о б и. А, осёл! Милости просим! Послушай, давай-ка споём на три голоса!
С э р Э н д р ю. Честью клянусь, у дурня прекрасные горло и грудь! Ах, мне бы такую ж ножку и такое превосходное дыхание для вокала, как, честью клянусь, у нашего дурня; ей-же-ей, это лучше, чем аж сорок шиллингов! И, ей-ей, здорово же ты всем вчера вечером пудрил мозги, по всем правилам хорошего тона, когда разглагольствовал про Программомистуса и про выпиванцев, что пересекли Карябусов небесный экватор! Это было из ряда вон, присягну! Я посылал тебе сребреничек для твоей ненаглядной; ну как, получил?
Ш у т. В юбочный карманчик я приюбчил-прикарманил эдакую деньжулетку, поелику нос Мальволио - не ручка арапника, а у моей леди ручка-то белая, и мирмидонцы - это вам не какие-нибудь выпивнушки!
С э р Э н д р ю. Ух, здорово! Превосходно запудрил мозги вконец! Ну, давай песенку!
С э р Т о б и. Ну, давай, вот тебе от меня сребреник! Выдай какую-нибудь песенку!
С э р Э н д р ю. И от меня сребреничек! Коль подаёт один рыцарь...
Ш у т. Желаете любовную или про эх и мировую жизнь?
С э р Т о б и. Любовную, любовную!
С э р Э н д р ю. Да, да! А мировые проблемы меня в жизни не интересовали!
Ш у т (поёт) Ах, где ты, миленькая, где ты?
Где-то на краю планеты
Ты всё ходишь, ищешь рай!
Ты постой - везде и всюду
О любви я страстно буду
Петь, а ты внимай!
Ах, не ходи сама далече,
Я иду к тебе навстречу,
Встречу, так и знай!
С э р Э н д р ю. Ух, здорово! Превосходно, я присягну!
С э р Т о б и. Недурственно, очень даже.
Ш у т (поёт) Где любовь? Не в проволочке,
Не в задержке, не в отсрочке,
Веселись - сейчас!
Что грядущее? Туманно!
Так целуй же беспрестанно!
Юность - временный припас!
С э р Э н д р ю. Воистину медоточивый голос, не будь я истовый рыцарь!
С э р Т о б и. Дыхание его вокала заразит нас.
С э р Э н д р ю. Да, оно очень свежо и сладостно! И заразительно, я присягну!
С э р Т о б и. Коль слушать носом - и сладко, и заразит! Ну так что, пустим в пляс небеса-то взаправду? Споём на три голоса: ух, шуганём там какого-нибудь ухаря - полуночника, да так, чтоб из каждого сладкопевца дух, нет, три духа - вон! Ну так как?
С э р Э н д р ю. Если я вам страх как нравлюсь, давайте! Я ж в этом пении на три голоса истая бестия!
Ш у т. Клянусь владычицей небесной, сэр, у нас и для истой бестии найдутся фразистые известия!
С э р Э н д р ю. Само собой разумеется! Споёмте вот эту: "Ты, дрянь!"
Ш у т. А, это что ли та, которая "Заткнись ты, дрянь!", рыцарь? Я же вынужден буду орать: "Ты, дрянь!", рыцарь!
С э р Э н д р ю. Ну, это не в первый раз я вынуждаю кого-то орать мне: "Ты, дрянь!" Начинай, дурень! С начала: "Заткнись!"
Ш у т. Как же я смогу начать с начала, ежели я заткнусь?
С э р Э н д р ю. Неплохо, я присягну! Давай начинай!
Дерут козла на три голоса.
Входит М а р и я.
М а р и я. Что за кошачий концерт вы устроили тут? Если миледи не вызвала уже своего дворецкого Мальволио и не приказала ему вытурить вас отсюда, навсегда перестаньте мне верить!
С э р Т о б и. Миледи - китаяна, мы - интриганы, Мальволио - обезьяна, а ещё (поёт) "Мы - три весёлых парня"! (Говорит.) Я ль ей не рост... две... ростдвенник? Я ль ей не кровный? Ширли-мырли, леди! (Поёт.) "В Вавилоне жил один господин, эх, леди, леди!"
Ш у т. Чёрт меня подери, рыцарь изумительно дурачится!
С э р Э н д р ю. Да, это у него получается хорошо, если он расположен, и у меня тоже. Только он в этом деле искусник, а я - самородок!
С э р Т о б и (поёт) Ой, двенадцатый день декабря!..
М а р и я. Ради бога, умолкните!
Входит М а л ь в о л и о.
М а л ь в о л и о. Милостивые государи, вы что, спятили? Или что? Что у вас, ни ума, ни стыда и ни совести, только бы гоготать, как ремесленники-побродяги, и в этакое-то время ночи? Вам что, дом миледи - питейный дом, что вы так визжите свои дурацкие песенки уличных халтурщиков, да ещё не жалея лужёных глоток? У вас что, нет ни крохи уважительного отношения к месту и людям, ни такта, так, что ли?
С э р Т о б и. Мы соблюдали такт, сэр, в наших песнях. Так что отвали да повесься!
М а л ь в о л и о. Сэр Тоби, я вынужден быть с вами откровенным. Миледи поручила мне изъяснить вам, что ежели она и даёт вам пристанище, так как сподобилась состоять с вами в родстве, она всё же категорически не желает состоять в родстве с вашим буянством. Ежели вы способны отчленить себя лично от вашего скверного поведения, добро пожаловать в её дом. Если нет, коль вам будет благоугодно попрощаться с ней, она очень не прочь изъявить вам своё "прощай!"
С э р Т о б и (поёт) Прощай, дорогая, я вынужденно исчезаю!
М а р и я. Нет, милый сэр Тоби!
Ш у т (поёт) Глаза закрывает; проклятие, он умирает!
М а л ь в о л и о. Ах, что, даже если и так?
С э р Т о б и (поёт) Сэр Тоби ни в жизнь не умрёт!
Ш у т (поёт) Сэр Тоби, конечно же, врёт!
М а л ь в о л и о. Зато это сделало бы вам честь, и огромную!
С э р Т о б и (поёт) Сказать ли ему: "Пошёл вон!"?
Ш у т (поёт) Скажи: "Пошёл вон!" Ну а он?
С э р Т о б и (поёт) Сказать ли ему: "Пошёл вон!" -
И сердце ему истерзать?
Ш у т (поёт) О, нет, нет, нет, и не дерзать!
С э р Т о б и. Без такта, сэр? Да ты лжёшь! Кто ты такой? Много ли выше, чем абсолютно любой дворецкий? Думаешь, раз ты такой добронравный, так не бывать пирогам с пивом?
Ш у т. Бывать, клянусь святой Анной, и ещё имбирю пылать в глотке!
С э р Т о б и. Вот это ты в точку! (Мальволио.) А шли бы вы, сэр, натирать хлебным мякишем вашу цепь - регалию! (Марии.) Чару вина, Мария!
М а л ь в о л и о. Ежели вы, мистрис Мэри, дорожите расположением миледи хоть сколько-нибудь больше, чем её неуважением, вы не допустите вероятия этого отвратительного нарушения порядка! Она узнает об этом - я позабочусь собственноручно! (Уходит.) М а р и я. Да пошёл ты, ушами маша!
С э р Э н д р ю. А славное это дельце, как выпивка, но натощак, - вызвать его на поединок да и не явиться! Во как обдурить!
С э р Т о б и. Так, рыцарь, и поступи. А я за тебя настрочу вызов; впрочем, могу изъявить ему всё твоё негодование словами из уст.
М а р и я. Сэр Тоби, миленький, ну потерпите хоть ночь! После сегодняшнего визита того молодого человека, что от герцога, миледи ну просто сама не своя! Словом, мусью Мальволио - он мой, ни чей иной! И если я не облапошу этого господина баснословно и не сделаю всеобщим посмешищем, значит, мне не хватает мозгов, чтоб в кровати улечься как надо! Убеждена, я справлюсь!
С э р Т о б и. Осведоми, осведоми-ка нас, поведай нам что-нибудь про него!
М а р и я. Видите ли, сэр, иногда он как будто бы святоша пуританин.
С э р Э н д р ю. Ух, если б я в этом кумекал, то избил его, как кабысдоха!
С э р Т о б и. Что, лишь за то, что он святоша пуританин? Но в чём же ухищрённая причина, многоуважаемый рыцарь?
С э р Э н д р ю. Ухищрённая причина тут ни при чём, у меня есть только избитая причина!
М а р и я. Какой, к чёрту, святоша, какой пуританин или кто там ещё, он - "всегда пожалуйста", он осёл контуженный, который зубрит свод параграфов без всякой книжки и вещает их с широким размахом направо и налево! Премного о себе мнит, в своём воображении он до того переполнен превосходными достоинствами, что вот основание его веры: в него все влюбляются с первого взгляда; и это его уязвимое место послужит достаточным основанием для действия моей мести!
С э р Т о б и. И что ж ты учинишь?
М а р и я. На его пути я подброшу какие-нибудь таинственные послания любовного характера; и тогда по цвету бородки, по очертанию ног и по причудам походки, по выражению глаз, по экспрессии лба и по цвету лица он признает чувствительнейшее изображение самого себя. Я умею писать почерком миледи, вашей племянницы, и в какой-нибудь забытой записке мы и сами порой не разберём, чьей рукой написано.
С э р Т о б и. Прекрасно! Я чую душок некоей озорной проделки!
С э р Э н д р ю. И я чую носом тоже!
С э р Т о б и. Он вообразит, что подброшенные тобою письма - от моей племянницы и что у неё к нему страсть!
М а р и я. Моя цель - воистину буцефал этой масти!
С э р Э н д р ю. И тогда из-за вашего буцефала он - хи-хи! - осёл ослом!
М а р и я. Несомненно, осёл ослом!
С э р Э н д р ю. О, это будет превосходно!
М а р и я. Забава прямо-таки королевская, гарантирую! Я знаю, моя слабительная микстура возымеет действие на него! Поблизости от того места, где он найдёт письмо, я спрячу вас обоих, а дурень пусть будет третьим. Ваша задача - следить, как дворецкий истолкует письмо. А что до нынешней ночи, то - в постель и мечтать об эффекте! Ну, всего доброго! (Уходит.) С э р Т о б и. Спокойной ночи, моя лютая великанша Пентезилея, царица амазонок!
С э р Э н д р ю. Какая славнецкая - ей-богу, ей-ей и ей-мне! - деваха!
С э р Т о б и. Ясно, она - коротконогая гончая чистой породы, а уж меня как боготворит! Ну что тут поделаешь, а?
С э р Э н д р ю. И меня одна боготворила однажды!
С э р Т о б и. Пойдём на боковую, рыцарь! Тебе нужно вытребовать ещё деньжонок!
С э р Э н д р ю. Если я, в возмещение убытков, не добьюсь вашей племянницы, то я вляпался, ушёл в аут!
С э р Т о б и. Вытребуй деньжонок, рыцарь! И ежели не отхватишь её в конце концов, прозывай меня обрезанным жеребцом!
С э р Э н д р ю. А ежели так не поступлю, тогда больше ни в коем случае не уповайте на меня; а впрочем, как вам заблагорассудится!
С э р Т о б и. Ну пойдём, пойдём, я подогрею канарское с пряностями; сейчас слишком поздно идти спать! Ну пойдём, пойдём, рыцарь!
Уходят.
С Ц Е Н А 4
Дворец герцога О р с и н о.
Входят О р с и н о, В и о л а, К у р и о и д р у г и е.
О р с и н о
Музы?ку! - Всех вас - с добрым утром, други! -
Цезарио, ах вот бы ту вещицу,
Простую песню в духе старины,
Пропетую тут кем-то прошлой ночью!
Мне показалось, будто эта песнь
Весьма ослабила мой приступ страсти,
Не то, что вздор из легковесных пьесок
Да из заученных пустых словес
Сих самых продувных и оживлённых
И головокружительно кружащих
Времён! - Кто мог бы спеть хотя б куплет?
К у р и о
Его, к несчастью, нет здесь, ваша светлость,
Того, кто мог бы спеть хотя б куплет!
О р с и н о. А кто он?
К у р и о. Паяц Фесте, милорд, дурак, весьма услаждавший ещё родителя леди Оливии. Топчется тут, возле дома.
О р с и н о
Сыскать его! - Мотив пока играйте!
К у р и о уходит.
Музыка.
Приблизься, мальчик мой! Когда полюбишь,
В мученье сладком вспомни про меня!
Влюблённые - они точь-в-точь как я:
Во всём неистовы и своенравны,
Мы образу возлюбленной верны
Незыблемо! Ну, как такой мотив?
В и о л а
Он вызывает отзвук в том чертоге,
Где на престол возведена любовь!
О р с и н о
Великолепно сказано про сердце!
Ручаюсь жизнью, положил ты глаз,
Хотя ещё столь очевидно юн,
На то лицо, в котором - вся любовь!
Что, мальчик, неужели я не прав?
В и о л а
Немного, про лицо и про любовь!
О р с и н о
Та женщина, в которой - вся любовь,
Она какая?
В и о л а
Внешне - точь-в-точь вы!
О р с и н о
Так, стало быть, она тебя не стоит,
Мой мальчик! Ну, а сколько же ей лет?
В и о л а
Ей лет - как вам, милорд!
О р с и н о
Ей-богу, для тебя она стара!
Пусть женщина возьмёт того, кто старше,
Тогда они друг другу будут впору
И западёт она в мужское сердце.
Мой мальчик, как бы мы ни возносились,
Но наши склонности столь ненадёжны,
Непостоянны, ведь они жаднее,
Хоть нерешительнее, ведь они,
Увы, быстрей подвержены износу,
Чем женские!
В и о л а
И я, милорд, и я,
Ах, в точности того же мнения!
О р с и н о
Лелей такую, что тебя моложе,
Не то влечение твоё не сможет
Держать натянутым бессменно лук,
Ведь женщины как розы: расцветает
Цветок прекрасный - ах! - и увядает:
Всё в одночасье! Так-то, юный друг!
В и о л а
Они такие, господи прости!
Ах, умереть - когда б вовсю цвести!
Входят К у р и о и ш у т.
О р с и н о
А ну, приятель, спой нам снова песнь,
Пропетую тобою прошлой ночью! -
А ты, Цезарио, запоминай
Простую песню в духе старины;
На солнышке вязальщицы и пряхи,
И чистые девицы кружевницы
Поют её, и песни простота
Кокетничает с чистотой любви,
Как будто встарь!
Ш у т
Так вы готовы, сэр?
О р с и н о
Да! Ну, давай!
Музыка.
Ш у т (поёт) Поспешай, смерть, поспешай, смерть,
К бедолажечке мне устремись!
Пусть положат меня, в гроб положат меня,
В чёрный горестный кипарис!
Пошла вон, жизнь, приходи, тлен,
Злой красоткою я убиен!
Приготовьте мне саван мой белый,
Утыканный ветками тиса,
Ах, траура в знак!
Мою смертную роль
Не сыграет вот так
Ни один, ни один чудак!
Ни один, ни один ароматный цветок
Пусть не бросят в мой чёрный гроб,
Ни один, ни один закадычный дружок
Не оплачет зарытый труп!
Так чтоб тысячу, тысячу вздохов сберечь,
Вы заройте меня в том краю,
Где могилку несчастный влюблённый мою
Не найдёт, чтоб её обрыдать!
О р с и н о. Вот тебе за труд!
Ш у т. Да какой уж там труд, сэр, петь для меня - удовольствие, сэр!
О р с и н о. Тогда я заплачу тебе за удовольствие!
Ш у т. Верно, сэр, а как говорится, за удовольствие от труда заплатят с трудом, как-то раз или в другой раз!
О р с и н о. Позволь мне позволить тебе удалиться!
Ш у т. Да хранит тебя бог хандры Сатурн, а портной да сошьёт тебе нижний камзол - дублет из переливистой тафты, потому что твой разум - самый что ни на есть настоящий опалесцирующий опал! А я бы обладателей такого изумительного постоянства отправлял в море, чтобы уж надобность - какая угодно, и смысл надобности - в чём угодно; вот и прекрасный вояж ни за чем! Ну-с, в добрый путь! (Уходит.) О р с и н о
Все остальные пусть уступят место!
К у р и о и п р и д в о р н ы е отходят.
Цезарио, ещё раз к ней ступай,
Проведай полновластную жестокость
И расскажи ей, что моя любовь
(Которая земного величавей -
Всего-всего в масштабе мировом)
Не вожделеет, мол, её владений!
Владения, которые фортуна
Ей даровала, и её фортуну
Саму я совершенно не ценю!
Но от сокровищ, что сама природа
Вложила в эту царственную деву,
От чуда чудного, - я без ума!
В и о л а
Но вдруг ей не дано вас полюбить?
О р с и н о
Я буду повторять: не может быть!
В и о л а
Но вы должны смириться, что она
В вас ну нисколечко не влюблена!
К примеру, пусть какая-нибудь леди
(И эта леди, может, есть на свете)
Вас любит с той огромной мукой в сердце,
Как вы Оливию. И что тогда?
А вы её любить не в состоянье
И признаётесь ей. Куда ей деться?
Смириться? Или в самоистязанье
С отказом не смириться никогда?
О р с и н о
Грудь женщины не выдержит, дружок,
Биения такой огромной страсти,
Как та любовь, что бьётся в моём сердце;
И женщин нет с таким огромным сердцем,
Чтоб страсти столь огромные вместить!
У женщин нет способности вмещать.
А их любовь - инстинкт, потребность, голод,
Продукция не печени, а нёба;
Вот и страдают дамы от излишеств,
От пресыщенья и от тошноты.
Моя ж любовь, что море, голодна,
Она всепоглощающа, что море,
А посему не сравнивай, дружище,
Терзания любви какой-то дамы
Ко мне с терзаньями огромной страсти
Моей - к О-ли-ви-и!
В и о л а
Ах, знаю я!..
О р с и н о
Ах, что ты знаешь?
В и о л а
Превосходно знаю,
Как могут женщины любить мужчин!
Ведь - слово чести! - преданное сердце
У женщин есть, не у одних мужчин!
У моего отца имелась дочь,
И так она мужчину полюбила,
Как я вас, кабы женщиною был!
О р с и н о
Что за история такая с ней?
В и о л а
Ах, совершенно чистый лист, милорд!
Любовь ее таилась молчаливо,
Как червь в бутоне розы, и точила
Покровы нежно-розовых ланит.
Девица чахла в тяжких размышленьях,
Изнемогала от тоски зелёной
И меланхолии от жёлтой жёлчи,
И восседала, точно истукан,
Ну вылитая статуя Терпенья,
И улыбалась собственным скорбям.
Серьёзно, это разве не любовь?
Что ж, мы, мужчины, можем больше клясться
И больше соловьями разливаться,
Однако ж, если говорить серьёзно,
То наши шоу - больше наших жажд.
Увы, мы и поныне таковы:
На клятвы - щедры, на любовь - увы!
О р с и н о
И что потом, мой мальчик? Ну дела!
Твоя сестра от страсти умерла?
В и о л а
Теперь все дочери - я у отца,
Да и все братья тоже!.. Сэр, так что ж мне,
Не знаю... Сэр, мне - к этой леди, да?
О р с и н о
Конечно да! Давай скорее к ней!
И эту драгоценную вещицу
Вручи, дружок, избраннице моей.
При сём изустно передай девице:
Страсть неотступная меня объемлет
И ни за что отказа не приемлет!
Уходят.
С Ц Е Н А 5
Сад О л и в и и.
Входят с э р Т о б и, с э р Э н д р ю и Ф а б и а н.
С э р Т о б и. Входи же, синьор Фабиан!
Ф а б и а н. Ну что ж, и войду! Если я провороню ну хоть грамульку этой смехоты, пусть я сварюсь вусмерть в кипятке - бр-р-р! - холоднющей меланхолии!
С э р Т о б и. Разве ты был бы не рад, если б этот скаредный, низкий пёс - храбрец насчёт покусать овец - каким-нибудь образом весьма осрамился?
Ф а б и а н. Дружище, да я бы возликовал! Вы знаете, как раз благодаря ему я оказался лишён благорасположения госпожи, это из-за травли медведя на сей раз.
С э р Т о б и. Мы этого пса доведём до белого каления - сам будет у нас на сей раз медведем! Мы над ним распотешимся - до сплошных синяков! - Разве не расстараемся, сэр Эндрю?
С э р Э н д р ю. Если не расстараемся, наши жизни, увы, достойны лишь сожаления!
Входит М а р и я.
С э р Т о б и. А вот и наша плутовочка - невеличка! - Что, золотко моё индийское?
М а р и я. Вы трое прячьтесь вот в этих кустах самшита. Сюда по аллее влечётся Мальволио, он полчаса в солнечных лучах вон там практиковался в манерах пред собственной тенью. Следите за ним, хохмы ради, ибо, я знаю, вот это письмо превратит его знаете в кого? В принявшегося рассуждать идиота! Затаитесь же, смеха ради!
Т р о е м у ж ч и н прячутся.
А ты обожди тут (опускает письмо на землю), потому что сюда прёт форель, которую мы возьмём голыми руками! (Уходит.)
Входит М а л ь в о л и о.
М а л ь в о л и о. Итак, фортуна, исключительно фортуна! Да и Мария мне как-то изъяснила, мол, миледи так любит меня; и я слышал сам, подойдя этак поближе, что ежели уж она так-таки и полюбит кого, так лицо чтоб не иначе, как моего колера! Я уж не говорю о том, что она обращается со мною с куда более величественным почтением, чем с кем-нибудь иным, кто ей привержен. Так что же мне следует думать об этом?
С э р Т о б и. Вот ведь зарвавшийся урод!
Ф а б и а н. Молчите! Мудрствование превращает его в редкостного индюка! Ну надо же, как он вышагивает с важным видом да с распушёнными перьями!
С э р Э н д р ю. Ей-богу, ух я бы отколошматил этого урода!
С э р Т о б и. Замолчи, кому говорят!
М а л ь в о л и о. Заделаться графом Мальволио!
С э р Т о б и. Ах, урод!
С э р Э н д р ю. Грохните его из пистоля, грохните его из пистоля!
С э р Т о б и. Замолчи, замолчи!
М а л ь в о л и о. А ведь налицо прецедент: владетельница Тряпьяччи (сиречь по-английски - Тряпьёскоу) сочеталась браком с постельничим!
С э р Э н д р ю. Ах он Ахавая Иезавель!
Ф а б и а н. Ах, помолчите! Ах, вот он и попался! Смотрите, как он надулся, воображала!
М а л ь в о л и о. Эдак через пару-тройку месяцев после женитьбы на ней я восседаю на своём высоком тронном посту...
С э р Т о б и. Эх, вот бы мне арбалет для стрельбы пулями из камушков, я бы шарахнул ему в глаз!
М а л ь в о л и о. ...Подзываю моих придворных чинов, и вот они вокруг меня, а я в бархатной мантии, расшитой листочками да цветочками; я только что посреди дня поднялся с ложа, в котором оставил Оливию почивать...
С э р Т о б и. Адский огонь и кипящая сера!
Ф а б и а н. Ах, помолчите, ах, помолчите же!
М а л ь в о л и о. ...А затем, во всём своём величии, сперва окинув степенным взором, а после того указав им, что мне ведомо моё место и мне желательно, чтоб и они знали своё, - затребовать родственничка Тоби!
С э р Т о б и. В кандалы и оковы!
Ф а б и а н. Замолчите, замолчите, замолчите! А ну, а ну!
М а л ь в о л и о. Семеро моих приближённых с рвением устремляются за ним. Я между тем хмурю брови и, должно полагать, завожу дорогущие карманные часы либо поигрываю (поигрывает своей цепью дворецкого) эдаким роскошным ювелирным украшением. Является Тоби, учтивейше кланяется мне...
С э р Т о б и. Этому субчику не жить!
Ф а б и а н. Даже если молчание из нас будут выдёргивать конными упряжками, всё равно молчите!
М а л ь в о л и о. ...Я простираю к сему господину руку - вот эдак, подавляю свою дружескую улыбку эдаким строгим взором властителя...
С э р Т о б и. А Тоби не хлесть вас в таком случае по сусалам?
М а л ь в о л и о. ...И говорю: "Свойственник Тоби, моя фортуна, вознёсшая меня к вашей племяннице, наделяет меня прерогативой увещевать вас..."
С э р Т о б и. Что, что?!
М а л ь в о л и о. "...Вам надлежит внести изменения в своё пребывание в состоянии алкогольного опьянения".
С э р Т о б и. Сгинь, дрянь!
Ф а б и а н. Нет-нет, терпение, или мы разладим пружину нашей интриги!
М а л ь в о л и о. "При всём при этом вы расточаете сокровище собственного времени с придурковатым рыцарем..."
С э р Э н д р ю. Это я, я ручаюсь вам!
М а л ь в о л и о. "...С неким сэром Эндрю!"
С э р Э н д р ю. Ну так и знал: это я, многие ведь взаправду называют меня придурком!
М а л ь в о л и о (примечает письмо). А это что за штучка у нас тут? (Подбирает его.) Ф а б и а н. Вот теперь наша тетеря - прямиком перед силком!
С э р Т о б и. Ах, помолчи! А бесёнок заскоков пусть вразумит балду, дабы читал во весь голос!
М а л ь в о л и о (рассматривает письмо). Клянусь собственной жизнью, это написала - да-да! - госпожа: это же её собственные "ай", "эс", "экс", и точно так же это она тут понаписала больши-и-ие пи и пи! Вижу, не взирая ни на что, это она тут понаписала!
С э р Э н д р ю. Её "ай", "эс", "экс" - что к чему?
М а л ь в о л и о (читает). "Неведанному ненаглядному сие и мои добрые пожелания!" Подлинные её выражения! - Извините, сургуч, если я вас без спроса! Аккуратненько! - А-а, вот оттиск печатки, коей она всегда пользуется: головка заколовшейся на глазах мужа Лукреции! О да, это миледи! Сие - кому?
Ф а б и а н. Эк его пробирает: до печёнок и всего остального!
М а л ь в о л и о (читает) "Влюблена я! Лишь Юпитер
Знает, кто мой господин!
Губы, сжались - и терпите!
Знать не должен ни один!"
"Знать не должен ни один!" А что потом? Потом - другим размером... "Знать не должен ни один!" Ах, вот бы это был ты, Мальволио!
С э р Т о б и. Ах, мать честная! Повесить тебя, смердящий барсук!
М а л ь в о л и о (читает) "Могу отдать я приказанье
Там, где дано мне обожать,
Но, к сожалению, молчанье,
Точь-в-точь Лукреции кинжал,
Ударом сердце мне пронзило,
Пусть остриё и не в крови!
Вот возыметь какую силу
Смог надо мной М...о...а...и!"
Ф а б и а н. Витиеватая загадочка!
С э р Т о б и. Бесподобная деваха, скажу я вам!
М а л ь в о л и о (читает). "Вот возыметь какую силу смог надо мной М...о...а...и!" Ну что ж, прежде всего дай-ка подумать, дай-ка подумать, дай-ка подумать...
Ф а б и а н. Ах, что за миску отравы она тут ему состряпала!
С э р Т о б и. А сколь окрылённо наш соколик набрасывается на ту стряпню!
М а л ь в о л и о (читает). "Могу отдать я приказанье там, где дано мне обожать..." А что, она, ей-же-ей, может отдать мне приказанье: я ей служу, она моя госпожа! Так что тут всё неопровержимо для любого надлежаще сформированного интеллекта. Здесь нет никакой препоны. И, наконец, в конце - что может предвещать расстановка букв? Ах, если б мне удалось додуматься, как сие указывает, что имярек - я! Спокойствие! М...о...а...и.
С э р Т о б и. О, а, и вот и допетривай давай! - Теперь потерял след!
Ф а б и а н. Кабысдох всё ж залает, взяв след, ведь вонища - ах, словно от лисицы!
М а л ь в о л и о. "М"... Мальволио! "М" - да ведь с этого начинается моё имя!
Ф а б и а н. Я ль не предупреждал, что он всё же осилит затруднение? Этот дворовый пёс - прекрасный бегун по ложному следу!
М а л ь в о л и о. "М". Но в дальнейшем отсутствует согласованность в последовательности. Это вытекает из доказательства: должно следовать "а", тем не менее следует "о".
Ф а б и а н. Пускай "о" в конце и прикончит его - петлёй на виселице!
С э р Т о б и. Ещё бы, иль я его ох отдубашу дубиной - вот будет орать: "О!"
М а л ь в о л и о. А "и", стало быть, следует после.
Ф а б и а н. Ага, и орать "ай!" больше следует после, чем перед, у тебя ж больше хулы позади, чем фурора впереди!
М а л ь в о л и о. М...о...а...и. Эдакая завуалированность не чета прежней; а всё же, если поднадавить чуть-чуть, можно гнуть к себе, понеже любая из этих литер включена в моё имя. Спокойствие! Дальше пошла проза. (Читает.) "Раз сие, ах, в твоих руках, так поворочай кой-чем! Согласно расположению знаков зодиака я выше тебя по положению, но не пугайся возвышенности! Одни возвышенны по рождению, другие добиваются возвышения, а некоторым бросают возвышенность к ногам! Твои планиды теперь раскрывают тебе объятья, и пусть твои страстность и решительность сами их обоймут; а дабы предуготовиться к тому, чтобы быть тем, кем ты предпочитаешь быть, сбрось с себя скромность, словно змея прежнюю кожу, и явись таким, будто только что появился! Будь антиподен родственнику, взыскателен к челяди; пусть в твоих речах гремят прения государственного значения; продемонстрируй характерное выражение собственной нехарактерности! Это та тебе предлагает, коя по тебе вздыхает! Припомни, кто расхваливал твои жёлтые, по молодёжной моде, чулки и кто желал видеть тебя всё время в подвязках в самом броском стиле - крест-накрест! Припомни, кому говорят! Так давай - дерзай и достигай! А коль нет, то позволь мне считать тебя дворецким, как прежде, собратом всей прочей челяди и не достойным притронуться к перстам Фортуны! Так в добрый путь! Та, которая очень желала бы преобразить круг твоих обязанностей! Счастливица-Горемычница". Ясным днём в чистом поле очам видно не боле! Ведь это очевидно! Я возьму и стану амбициозным, я возьму и стану читать политических авторов, я возьму и пригвозжу сэра Тоби к позорному столбу, я возьму и отмоюсь от грязных знакомств, я возьму и стану ну в точности требуемой персоной! Я сейчас не морочу себя, не даю воображению ввести меня в заблуждение - распаляет каждый резон, что миледи влюблена в меня! Совсем недавно она в самом деле прельстилась моими жёлтыми чулками, она в самом деле превозносила мои ноги в подвязках крест-накрест, и в сём она демонстрирует себя моей любви и таким предписанием проторяет мне путь к повадкам, кои приходятся ей по вкусу. Я благодарен расположению знаков зодиака, я в восторге! Я буду холоден и надменен, в жёлтых чулках и в подвязках крест-накрест, и даже надену как можно живей! Юпитеру и моим знакам зодиака - слава! А вот вдобавок ко всему постскриптум. (Читает.) "Ты можешь не гадая догадаться, кто я. Ежели ты принимаешь любовь мою, засвидетельствуй это улыбчивостью, ведь улыбка тебе к лицу необычайно! Посему в моём присутствии постоянно улыбайся, любезный мой возлюбленный, молю!" Спасибо Юпитеру! Я возьму и стану улыбаться, я возьму и стану делать всё, чего ты добиваешься от меня! (Уходит.) Ф а б и а н. Я возьму и не уступлю мою долю участия в этой смехоте даже в обмен на многотысячный пенсион от персидского шаха!
С э р Т о б и. Я б женился на этой девахе за эдакую-то каверзу...
С э р Э н д р ю. И я б тоже!
С э р Т о б и. ...И не запросил никакого другого приданого, кроме подобной же хохмы!
С э р Э н д р ю. И я тоже б!
Ф а б и а н. А вот и моя превосходная олухоловка!
Входит М а р и я.
С э р Т о б и. Можешь попрать меня, мою шею, стопой!
С э р Э н д р ю. И меня, и мою тоже!
С э р Т о б и. А вот возьму и разыграю в кости свою свободу, сделаюсь твоим рабом, а?
С э р Э н д р ю. Присягну, что и я, и я тоже!
С э р Т о б и. Ух, ведь ты погрузила его ну в таковские грёзы, что, когда видения покинут его, он всенепременнейше свихнётся!
М а р и я. Нет, правда, на него подействовало?
С э р Т о б и. Как рюмаха аква-витухи на повитуху!
М а р и я. Коль пожелаете видеть ещё и плоды смехоты, обратите внимание на его первое ж приближение к миледи. Он же заявится к ней в жёлтых чулках, да она-то не переносит этот цвет, и в подвязках крест-накрест, да она-то презирает этот фасон; и он ещё станет ей улыбаться, не сообразуясь с её настроением, да она-то предаётся нынче меланхолии, и это не может не навлечь на него эдакое нескрываемое презрение. Желаете это увидеть - за мной!
С э р Т о б и. Хоть к вратам преисподней, непревзойдённый дьявол остроумия!
С э р Э н д р ю. И я с вами тоже!
Уходят.
А К Т 3
С Ц Е Н А 1
Сад О л и в и и.
С разных сторон входят В и о л а и ш у т,
играющий на тамбурине и флейте.
В и о л а. Бог в помощь, приятель, тебе и твоей музы?ке! Как живёшь? Что, всё по барабану?
Ш у т. Нет, сэр, живу прихрамывая.
В и о л а. Не здорово живёшь! А на какую ногу?
Ш у т. Ни на какую, сэр. Живу прихрамывая, потому что живу в своём доме, а он у меня - при дороге к церкви, сиречь к храму.
В и о л а. Этак ты скажешь, что король сожительствует с нищей, имеет, мол, с нею близость, если нищая жительствует вблизи, а ещё скажешь, что церковь стоит за твой тамбурин, когда твой тамбурин стоит за церковью!
Ш у т. И не говорите, сэр! Представить только, что нынче за век! Любое изречение - всего лишь лайковая перчатка для ловкого острослова: как легко оборотная сторона может быть вывернута наружу!
В и о л а. Что ж, бесспорно: те, что изощрённо заигрывают со словами, могут быстро сделать их непотребными.
Ш у т. А посему я бы желал, сэр, чтобы у моей сестры не было никакого имени.
В и о л а. Отчего так, братишка?
Ш у т. Отчего, сэр? Но её имя - это тоже слово, и заигрывание с этим словом может сделать сестру мою непотребной! Да, поистине слова - это сущие канальи с тех пор, как цепи обесчестили их!
В и о л а. Чем мотивируешь, братишка?
Ш у т. Честное слово, сэр, я не могу привести вам доводы без слов, а слова нынче столь лживы, что я брезгую и пробовать что-то мотивировать с их помощью.
В и о л а. Поручусь, ты потешный парень и не печёшься ни о чём!
Ш у т. Вовсе нет, сэр, я как раз кой о чём пекусь, но поистине, сэр, я как раз не пекусь о вас: если это означает не печься ни о чём, я желал бы вам стать незримым.
В и о л а. Не ты ли дурак леди Оливии?
Ш у т. Бесспорно, нет, сэр! Леди Оливия - без дурости. Не обзавестись ей дураком, сэр, пока замуж не выйдет; а дурак и муж неотличимы, как сардинка и селёдка: но муж - больший из них. Сэр, я, бесспорно, не её дурак, а её словосовратитель!
В и о л а. Недавно я видел тебя с герцогом Орсино.
Ш у т. Дурость, сэр, воистину прохаживается вокруг земли точно солнце, она блещет всюду! Покорно прошу извинить меня, сэр, но дураку следует быть так же часто с вашим господином, как с моей госпожой: по-моему, я видывал вашу прозорливость и там, и там.
В и о л а. Ну нет, раз уж ты прохаживаешься насчёт меня, мне больше не до тебя. Держи-ка, вот тебе на текущие траты! (Даёт ему монету.) Ш у т. Да ниспошлет тебе бороду Юпитер из очередной партии волос!
В и о л а. По чести молвлю тебе, я почти что тоскую по бороде, (в сторону) хотя не хотелось бы, чтобы она выросла на моём подбородке!.. - Твоя госпожа у себя?
Ш у т (показывает монету). А что, будь их пара, могли бы они размножиться, сэр?
В и о л а. Да! Пусть только совокупятся - и в дело!
Ш у т. Раз так, я б сыграл роль лорда Па?ндара Фригийского, сэр, затем чтоб свести какую-нибудь Крессиду вот с этим самым Троилом!
В и о л а. Вас понял, сэр, ловко выклянчено! (Дает ещё одну монету.) Ш у т. Дело, дай бог, не большой важности, сэр, выклянчить какую-то там кля?нчу: Крессида-то была клянчей! Моя госпожа у себя, сэр. Я втолкую ей и её людям, из каких сфер к ней заявились; а вот кто вы и чего хотите - это вне моей сферы, вне моей стихии. Я бы даже сказал - это вне моей атмо-сферы: это вне моего Воздуха как натурфилософской стихии, да вот выражение, увы, поистрепалось! (Уходит.) В и о л а
Удачно корчил роль собрат - весьма!
А тут ума потребны закрома,
Ведь, всех дурача, подмечает он
Момент, настрой, кондиции персон.
Зол как соко?л, охотничье нутро,
Он не пропустит ни одно перо.
Вот это жизнь! Она - в трудах ловца
И в мастерстве кривляки-мудреца:
Бывает к месту дурость, коль с умом,
А ум, глупя, гниёт в себе самом!
Входят с э р Т о б и и с э р Э н д р ю.
С э р Т о б и. Храни вас Всевышний, джентльмен!
В и о л а. Да и вас также, сэр!
С э р Э н д р ю. Говорите по-французски? Хранисьё вас Дьё, мусьё!
В и о л а. Говорю. Да и вас такжесьё; ваш слугасьё!
С э р Э н д р ю. Уповаю, сэр, что вы и впрямь мой слугасьё! А я ваш слугасьё!
С э р Т о б и. Желаете по-боевому столкнуться на курсе кое с кем в этом доме? Моя племянница алчет, чтоб вы вплыли, если рейс ваш - к ней.
В и о л а. Курс держу на вашу племянницу, сэр, в том смысле, что она - предел моего плавания.
С э р Т о б и. Тогда ноги в руки и - шагом марш!
В и о л а. Мои ноги въезжают больше, чем я, сэр, в каком смысле вы призываете: "Ноги в руки!"
С э р Т о б и. В том смысле, что идите, сэр, заходите!
В и о л а. Так и быть, пойду и зайду...
Входят О л и в и я и М а р и я.
...Но нас предвосхитили. (Оливии.) Наипрекраснейшая, наиизысканнейшая леди, да прольётся на вас благоухание небес!
С э р Э н д р ю (в сторону, доставая шпаргалку и свинцовый карандаш). Этот юноша - потрясающий придворный: "прольётся благоухание" - ух, здорово!
В и о л а. Леди, мой предмет не для обсуждения во весь голос, а единственно для вашего наивосприимчивейшего и наиснисходительнейшего ушка.
С э р Э н д р ю (лихорадочно записывает). "Благоухание", "наивосприимчивейшего и наиснисходительнейшего": буду держать всегда наготове все три!
О л и в и я. Закройте за собою садовую дверь, дайте мне выслушать его!
С э р Т о б и, с э р Э н д р ю и М а р и я уходят.
Вашу руку, сэр!
Вместо рукопожатия на равных В и о л а опускается
на колени и целует О л и в и и руку.
В и о л а
Я ваш слуга покорнейший, мадам!
О л и в и я
Как вас распорядитесь называть?
В и о л а
Цезарио, прелестная принцесса,
Наименуйте вашего слугу!
О л и в и я
Вы - мой слуга? О, сэр, мир помрачнел
Тогда, когда притворное смиренье
Сочли непринуждённым комплиментом.
Вы, юный господин, - слуга Орсино.
В и о л а
Но он-то - ваш, а если я - его
Слуга, я, значит, - ваш слуга, мадам!
О л и в и я
Ах, он! Но я о нём не помышляю
Ничуть, а что до помыслов его -
Пусть будут лучше чистыми листами,
Чем излияниями обо мне!
В и о л а
А что до ваших помыслов, до нежных, -
Так к вам, мадам, явился я затем,
Чтоб вы их обратили на него!
О л и в и я
Ах, я прошу вас, ах, я умоляю,
Ах, я вам, наконец, повелеваю
Впредь никогда не говорить о нём!
Но если только будет вам угодно
Ухаживанье предпринять иное,
Я выслушала бы с большой охотой
Тогда ухаживание иное,
С охотой большей, чем музы?ку сфер!
В и о л а
Но дорогая леди!..
О л и в и я
Позвольте, я вас буду умолять!
Вам в прошлый раз, подпав под ваши чары,
Послала перстень, вас велев догнать.
Так поступив, я нанесла ущерб
Себе, слуге и, опасаюсь, вам.
Вы вправе осуждать меня сурово
За то, что неуклюжею уловкой
Не вашу вещь я навязала вам.
Что вы могли подумать о таком?
Не прикуёте ль честь мою к столбу,
Чтобы её подвергнуть псиной травле
Сужденьями, намордник с коих снят,
Придуманными тираничным сердцем?
Достаточно для одного из сих
Открылось: моё сердце не в груди
Скрывается, а под прозрачным шёлком.
Что скажете, позвольте мне узнать?
В и о л а
Как мне вас жалко!
О л и в и я
Жалость - шаг к любви!
В и о л а
Нет, нет, не шаг: обычай наш таков -
Частенько мы жалеем и врагов!
О л и в и я
Опять имею право усмехнуться!
Обычай наш таков, что бедняков
Легко способна обуять гордыня!
Ах, если суждено стать жертвой зверя,
То лучше уж стать жертвой льва, чем волка!
Бьют часы.
Вот и часы стенные укоряют
Меня за то, что время трачу зря!
Не трепещите, миленький пай-мальчик,
Я совершенно вас не добиваюсь!
А всё-таки, когда и ваша юность,
И ум дадут дозрелые плоды,
Пожать супруге вашей доведётся
Свой урожай - красавца-муженька!
Ваш курс дальнейший до конца знаком:
Ваш курс туда - на запад прямиком!
В и о л а
А коли так - на запад прямиком!
Что ж, благодати Божьей вам, мадам,
И доброго расположенья духа!
И - ничего для лорда моего?
О л и в и я
Стой!
Что думаешь ты обо мне, скажи!
В и о л а
Я думаю, вы думаете, вы -
Увы, увы, не та совсем, кто вы!
О л и в и я
Ах, если я так думаю, увы,
То точно так, я думаю, и вы!
В и о л а
И правы, коль так думаете вы:
Да, я - не я совсем, увы, увы!
О л и в и я
О, как хотела б я, чтоб были вы
Тем, кем бы я хотела, но увы!
В и о л а
Хотел бы я мадам, чтоб было так,
А так - я перед вами как дурак!
О л и в и я
О, как прельщает чуточка издёвки
В презрении и гневе губ его!
Вины убийц яснее и скорей
Признанье в сокрываемой любви.
Любви ночь - дня ясней. - Цезарио!
Клянусь тебе всем-всем из вешних роз
В цветении, и девства своего,
И чести, правды, и всего-всего:
Ах, несмотря на гонор твой большой,
Тебя я полюбила всей душой!
Резонов убедительнейших власть
Не может урезонить мою страсть,
А у тебя - свой собственный резон:
Любить - зачем? Любим - так не влюблён!
Резон резону рознь. Но вот что странно:
Незваная любовь прекрасней званой!
В и о л а
Невинностью и юностью своей
Клянусь, что в глубине - в груди моей -
Любовь одна и преданность одна,
И их скрывает эта глубина!
Из женщин не владеет ни одна
Тем, что скрывает эта глубина,
И ни одной из женщин, боже мой,
Не быть всех этих таинств госпожой,
Ведь этим всем владею только я,
Один лишь я, в груди своей тая!
Итак, адьё, любезная мадам,
Я никогда к вам больше, никогда
Я не явлюсь от герцога Орсино,
Оплакивая слёзы властелина!
О л и в и я
Нет, приходи ещё: ведь, может быть,
Лишь ты один способен побудить
Девичье сердце взять и полюбить
Того, кого и сил нет выносить!
Уходят в разные стороны.
С Ц Е Н А 2
Дом О л и в и и.
Входят с э р Т о б и, с э р Э н д р ю и Ф а б и а н.
С э р Э н д р ю. Нет, присягну, я не останусь здесь ни на мгновенье!
С э р Т о б и. Твои аргументы, глубокоуважаемая ядовитость, приведи аргументы!
Ф а б и а н. Вам надо всенепременно привести все ваши аргументы, сэр Эндрю!
С э р Э н д р ю. Раз надо, и приведу! Я видел, как ваша племянница оказала куда больше любезностей герцогскому прислужнику, чем за всё время удостоила ими меня! Любезничала с ним в саду, я сам видел!
С э р Т о б и. А признайся, приятель: видела она тебя при этом?
С э р Э н д р ю. Так же отчётливо, как я вас сейчас!
Ф а б и а н. Так это же грандиозный аргумент, что она в вас влюблена!
С э р Э н д р ю. О господи, за осла меня держите?!
Ф а б и а н. Я докажу это строго по закону, на основании заявлений здравого смысла и разума, сделанных под присягой.
С э р Т о б и. А они были присяжными заседателями Великого жюри ещё до того, как Ной стал мореплавателем!
Ф а б и а н. В действительности она демонстрировала любезность по отношению к сему юноше лишь затем, чтоб возбудить вас, пробудить ваше спящее как сурок мужество, вложить пламя в сердце и серу в печень! Вам следовало в таком случае рвануть к ней, и несколькими потрясающими насмешками, сверкающе-новыми, точно с монетного двора, вам следовало заткнуть рот ему, сему юноше. Вот что требовалось с вашей стороны, а вы и прохлопали! Ах, свою вдвойне золотую перспективу вы позволили смыть потоку времени, и теперь вы плывёте на север расположения духа самой миледи, где вам висеть, как сосульке на бороде голландца, если только не искупите упущение каким-нибудь достохвальным усилием, хоть за счёт храбрости, хоть за счёт политичности!
С э р Э н д р ю. Исключено: хоть за счёт того, хоть за счёт другого! Исключительно за счёт храбрости! Ведь политичность я не переношу! Из меня такой же, к счастью, политикан, как святоша пуританин!
С э р Т о б и. Ну тогда построй мне своё счастье на основании храбрости! Брось мне открытый вызов герцогскому юнцу на поединок, изрань мне паренька в одиннадцати местах! Моя племянница учтёт это, и уверяю тебя, нет такой свахи в мире, которая восторжествует больше, рекомендуя мужчину женщине, чем весть о храбрости!
Ф а б и а н. Ничего другого не остаётся, сэр Эндрю, только это!
С э р Э н д р ю. А кто-нибудь из вас отнесёт мне открытый вызов герцогскому юнцу на поединок?
С э р Т о б и. Ступай, черкни этот вызов вызывающим почерком! Будь злобен и немногословен. Не суть важно, остроумно ли; важно, чтобы была элоквенция и не занимать инвенции. Словом, спроворь-ка, чтоб всё по риторике! Очерни его по праву чернил! Ежели ты ему тыкнешь хоть разика три подряд, не будет неладно; и так много лжи, сколько её уложится на твоей бумажной простыне, хоть бы эта простыня подходила бы по размеру для постели в Уэре, в Англии, а постель-то на двадцать четыре персоны, на той простыне уложи! Ступай займись этим! И пусть будет побольше жёлчи в твоих чернилах! И хоть ты гусиным пером пишешь как гусь, это не суть важно. Займись этим!
С э р Э н д р ю. Где я вас застану?
С э р Т о б и. Мы разбудим тебя в твоей - как это по латыни? - опочивальнюс! Ступай!
С э р Э н д р ю уходит.
Ф а б и а н. Да он для вас прямо дорогой малюточка, сэр Тоби!
С э р Т о б и. Да прямо! Это, паря, я дорогой для него: где-то примерно тыщи на две точно, ну или около того.
Ф а б и а н. Чудная получится эпистола, но вы ж не станете её вручать?
С э р Т о б и. Стану, готов поклясться! А ты любым способом подуськай юнца на ответ! По-моему, их воловьими упряжками не притянуть друг к другу! По поводу Эндрю: если его порежут и вы обнаружите в его печени столько крови - приметы мужества, что увязнет нога блохи, я съем остатки от анатомирования!
Ф а б и а н. Да и этот юнец, его соперник, на вид вовсе не кровопийца.
Входит М а р и я.
С э р Т о б и. Глядите: летит птенчик - ну самый младшенький из девятерых корольков!
М а р и я. Коль желаете тряхнуть селезёнкой - за мной! Нахохочетесь до колик! Этот простофилио Мальволио обернулся нехристем, сущим - как это по-испански? - ренегадом; а ведь нет порядочного человека, нет христианина, который бы рассчитывал на спасение посредством истинной веры и который бы мог когда-нибудь поверить в такую несусветную чушь! Он же уже в жёлтых чулках по молодёжной моде!
С э р Т о б и. И в броских подвязках - крест-накрест?
М а р и я. Выглядит в высшей степени гнусно, как буквоед, что учительствует в церкви за неимением собственной классной комнаты. Я, словно убийца, следовала за ним неотступно. Он как миленький выполняет все пункты моего письма, подброшенного соблазнения ради. При улыбке у него на физии загогулин больше, чем на новейшей карте с добавлением Индий; такого вы ещё не видали. Мне трудно себя сдержать, чтоб не швырнуть в него всё, что под руку попадётся; я так понимаю, миледи его прибьёт! Она-то его прибьёт, а он будет улыбаться, принимая побои за превеликую любовь!
С э р Т о б и. Пошли! Влеки, влеки нас за собой туда, где он!
Уходят.
С Ц Е Н А 3
Улица.
Входят С е б а с т ь я н и А н т о н и о.
С е б а с т ь я н
Я б сам не вздумал беспокоить вас,
Но коль вам это беспокойство в радость,
Не стану больше вам пенять.
А н т о н и о
Не мог отстать от вас. Моё желанье
Острее, чем заточенный клинок,
Подталкивает так-таки вперёд:
Увидеть вас горячее желанье -
Хотя оно одно подвигнуть может
На более существенный вояж, -
Но и боязнь, что может приключиться
В вояже вашем, сопряженном с риском,
По нашим экзотическим местам,
Которые, увы, для чужака
Без руководства, без друзей надёжных
Весьма грубы и негостеприимны.
Так вот, меня горячее желанье
Ещё живей под доводом боязни
За вами гонит так-таки вперёд!
С е б а с т ь я н
Антонио, мой славный, щедрый друг!
Я не могу ответ другой вам дать,
Как только повторять: благодарю,
Благодарю, вовек благодарю!
Сколь часто за свершённое добро
Мы платим слов никчёмным серебром!
Будь я богатым столь, сколь благодарным,
Щедрей вы были б вознаграждены!
Ну, чем займёмся в этом городке?
На достопримечательности взглянем?
А н т о н и о
Сэр, лучше завтра. А сейчас пойдём
Для вас поищем съёмное жилище.
С е б а с т ь я н
Я не устал, до ночи долгий срок.
Мой друг, молю, вознаградим глаза
Свидетельствами памяти и славы,
Которыми прославлен этот град!
А н т о н и о
Прошу прощения, но мне нельзя
Гулять по этим улицам без риска.
В сраженье с флотом герцогских галер
В один прекрасный день я дел наделал -
Такой известности, что, в самом деле,
Коль схватят здесь - себя не обелить.
С е б а с т ь я н
Вы, вероятно, герцогских людей
Ухлопали тогда - невпроворот!
А н т о н и о
Преступное деяние моё
Не столь уж кровожадно по природе,
Хотя природа века и вражды
Нам запросто в тот раз могла бы дать
Сей кровожадности обоснованье.
Ущерб возможно было б возместить
Торговли ради, и, понятно, город
Мой так и сделал, но отнюдь не я!
Я - не как все! Эх, коль меня тут схватят,
Придётся мне по полной заплатить!
С е б а с т ь я н
Ну, не разгуливайте так открыто!
А н т о н и о
Ну, это мне совсем не подобает!
Держите, сэр, вот вам мой кошелёк!
Разумнее всего остановиться
В каком-нибудь предместье, лучше - южном:
Там лучший постоялый двор, я знаю, -
Гостиница под вывескою "Слон".
Я там заране пищу закажу,
Покуда вам угодно тратить время,
Давая пищу своему всезнанью,
С дотошностью осматривая город.
Итак, вы сыщете меня в "Слоне".
С е б а с т ь я н
Ваш кошелёк? Зачем мне?
А н т о н и о
А вдруг ваш глаз нежданно натолкнётся
На безделушку некую, и вам
Её захочется приобрести, сэр,
А ваши средства, думается мне,
Назначены не для излишеств рынка.
С е б а с т ь я н
Итак, я, ваш носильщик кошелька,
Ваш казначей, покину вас сейчас
На час!
А н т о н и о
Жду вас в "Слоне".
С е б а с т ь я н
Да-да, я помню!
Уходят.
С Ц Е Н А 4
Сад О л и в и и.
Входят О л и в и я и М а р и я.
О л и в и я (в сторону) Послала только что за ним. Ой-ёй,
Что, если он ответит, что придёт?
Как мне его принять? Чем одарить?
Ведь юношество проще подкупить,
Чем заклинать или одалживать.
Как громко я вещаю, боже мой!
(Марии.) А где Мальволио? Ну где же он?
Серьёзен и предусмотрителен,
Он так удачен в качестве слуги
При переменчивой моей фортуне!
Ах, ну так где же, где Мальволио?
М а р и я. Он идёт, мадам, но в очень причудливом образе! Он, несомненно, одержим бесом, мадам!
О л и в и я
Как! Что стряслось? Ужель беснуется?
М а р и я. Нет, мадам, он только и делает, что улыбается! Лучше всего для вашего сиятельства, чтоб была какая-нибудь охрана поблизости, когда он появится, ибо у этого человека, несомненно, в мозгах гниющая рана!
О л и в и я
Ступай, скорей зови его сюда,
И мы его послушаем тогда!
М а р и я уходит.
Ну надо же, какие параллели:
Мы оба с ним чертовски ошалели!
Мы в наших ошалелостях близки:
Он ошалел от смеха, я - с тоски!
Возвращается М а р и я с М а л ь в о л и о,
посылающим О л и в и и воздушные поцелуи.
Что это значит, Мальволио?
М а л ь в о л и о. Сладостная леди, хи-хи!
О л и в и я
Ты ухмыляешься? Я за тобой
Послала по нерадостной причине!
М а л ь в о л и о. Нерадостной, леди? Я мог бы быть нерадостным! Они вызывают существенную закупорку вен, эти подвязки крест-накрест, но что из того? Если их вид по нраву одной, то это со мной, как в одной ну очень верной песенке (поёт): "Если я одной по нраву, значит, я им всем по нраву!"
О л и в и я. Да ты здоров, дружок? Да что с тобой такое?
М а л ь в о л и о. Ничего чёрного в мыслях, если уж жёлтое на ногах! (Достаёт письмо и размахивает им.) Вот это попало в руки адресата, и все директивы должны быть исполнены! Я думаю, нам несомненно известна эта сладостная рука - римский курсив!
О л и в и я. Да не пойти ль тебе в постель, Мальволио?
М а л ь в о л и о. В постель?! Да, сладостная, я к тебе приду!
О л и в и я. Да смилуется над тобой Господь! Отчего ты так улыбаешься и шлёшь воздушные поцелуи столь часто?
М а р и я. Да вы здоровы, Мальволио?
М а л ь в о л и о. Касательно вашего запроса: "Вне всякого сомнения!" - шлют ответ галкам соловьи!
М а р и я. На каком основании с такой возмутительной дерзостью вы предстали пред очи миледи?
М а л ь в о л и о. "Не пугайся возвышенности!" - таково было точное предписание!
О л и в и я. Что ты имеешь в виду, Мальволио?
М а л ь в о л и о. "Одни возвышенны по рождению..."
О л и в и я. А?
М а л ь в о л и о. "...Другие добиваются возвышения..."
О л и в и я. Что ты несёшь?
М а л ь в о л и о. "...А некоторым бросают возвышенность к ногам!"
О л и в и я. Да возвратит тебя Небо в нормальное состояние!
М а л ь в о л и о. "Припомни, кто расхваливал твои жёлтые, по молодёжной моде, чулки..."
О л и в и я. Чьи, чьи жёлтые чулки? Мои?
М а л ь в о л и о. "...И кто желал видеть тебя всё время в подвязках в самом броском стиле - крест-накрест!"
О л и в и я. Крест-накрест? Меня?
М а л ь в о л и о. "Так давай - дерзай и достигай!"
О л и в и я. Кто, я - давай?
М а л ь в о л и о. "А коль нет, то позволь мне считать тебя кем-то из челяди!"
О л и в и я. Да это ведь подлинно буйное помешательство!
Входит с л у г а.
С л у г а. Мадам, тот учтивый юноша из свиты герцога Орсино только что воротился. Я насилу уговорил юного джентльмена дать обратный ход. В данный момент сей джентльмен ждёт волеизъявления вашего сиятельства.
О л и в и я. Я выйду к нему.
С л у г а уходит.
Мария, милая, за этой особой потребен присмотр особый! Поручите это моему родственнику Тоби; кстати, где он? И пусть он особо позаботится, чтобы упомянутой особе сколько нужно моих людей оказывали особую заботу; ведь за то, чтобы упомянутой особе не было бы особого ущерба, не пожалею и половины моего приданого!
О л и в и я и М а р и я уходят.
М а л ь в о л и о (публике). О-го-го! Теперь въезжаете, кто я такой? Хо-хо! Не обсевок в поле, а сам сэр Тоби - в заботе обо мне! С письмом сходится прямёхонько! Она отправляет ко мне сэра Тоби нарочно, она заставляет быть с ним несговорчивым, она заявляет об этом в письме! "Сбрось с себя скромность, словно змея прежнюю кожу, - говорит она. - Будь антиподен родственнику, взыскателен к челяди; пусть в твоих речах гремят прения государственного значения; продемонстрируй характерное выражение собственной нехарактерности"; и в последующем она предписывает, какими приёмчиками достичь всего этого, сиречь: мрачным обликом, почтенной осанкой, неспешной речью, как приличествует высокопоставленной персоне, ну и прочая. Я склеил её! Словил мою птичку на птичий клей! На то воля Юпитера, слава Юпитеру! Особо за слова, когда она сейчас уходила: "За этой особой потребен присмотр особый!" Назвала особой! Не Мальволио, не по должности, о нет - особой! Да, всё склеивается, одно с другим, сомнений - ни толики, ни самой малости от той толики, ни малой толики от той самой малости, и ни загвоздок, и ни неправдоподобных или недостоверных деталей! Что тут болтать? А что и может, ничто не может встрять промеж мною и полным осуществлением моих упований! Ну точно Юпитер, не я, зиждитель этого, и вот кого следует возблагодарить!
Возвращается М а р и я с с э р о м Т о б и и Ф а б и а н о м.
С э р Т о б и. В какой же он стороне, ради всего святого? Если все бесы ада явлены в миниатюре, и тот, чьё имя легион, самолично сим человеком овладел, я всё равно буду говорить с ним - сим человеком!
Ф а б и а н. Вот же он, вот же он! (Мальволио.) Что это с вами, сэр? Что это с вами, дружище?
М а л ь в о л и о. Убирайтесь, я вытуриваю вас за ненадобностью! Вы мешаете мне наслаждаться моим личным, интимным! Убирайтесь!
М а р и я. Ишь, как замогильно дьявол вещает внутри него! Ну что я вам говорила! - Сэр Тоби, миледи умоляет вас особо позаботиться об этой особе!
М а л ь в о л и о. Ага! Она умоляет особо!
С э р Т о б и. Ну-ну, ну-ну! Спокойно, спокойно, нам следует относиться к нему бережно. Предоставьте это лично мне. - Ну, как поживаете, Мальволио? Что это с вами? Ну-ну, человече, не поддавайтесь диаволу; ну посудите сами, он ведь враг рода человеческого!
М а л ь в о л и о. Вы соображаете, что вы такое загибаете?
М а р и я. Ого, как он принимает к сердцу, когда вы худое загибаете про дьявола! Только б его, Господи помилуй, не заколдовали!
Ф а б и а н. Оттащить его мочу к колдунье - нашей знахарке!
М а р и я. Эх, мать честная, завтра же утречком оттащу, если доживу. Миледи страшится его потерять несказанно.
М а л ь в о л и о. Как, как, мистрис?
М а р и я. О боже!
С э р Т о б и. Умоляю, не злись - бесполезно! - Не видите, что выводите его из себя? Позвольте, уж я с ним сам.
Ф а б и а н. Шиш получится без незлобивости, так что без злобы, без злобы! Дьявол злобен, да сам не потерпит злобы!
С э р Т о б и. Ну как ты, красавчик-кочеток? Ну ты как нынче, цыплёночек?
М а л ь в о л и о. Однако, сэр!
С э р Т о б и. Ой, цыплюшечка, ну пойдём со мной! Вот так-то, старик, несерьёзно играть в игры для детишек с князем тьмы. Вздёрни его, чумазого углекопа!
М а р и я. Убедите его читать молитвы, добродетельный сэр Тоби, убедите его молиться!
М а л ь в о л и о. Мне - и молиться, развязная девка?!
М а р и я. Нет, уверяю, он не желает и слышать о набожности!
М а л ь в о л и о. Да идите вы сами все к чёрту и вздёрните сами друг дружку! Оболтусы и ничтожества! Разве я вашего пошиба?! Ну, вы ещё меня узнаете! (Уходит.) С э р Т о б и. Наяву ли это происходит?
Ф а б и а н. Будь оно сыграно сейчас на сцене, я бы осудил это как неправдоподобное измышление!
С э р Т о б и. Его самая что ни на есть гениальная личность взяла и как раз заразилась нашим хитроумным замыслом, дружище!
М а р и я. Ну-с, следуйте теперь за ней неотступно, в противном случае наш хитроумный замысел выйдет наружу и загубится.
Ф а б и а н. Да ведь мы и вправду взбесим её до безумия.
М а р и я. Зато дом станет сама безмятежность.
С э р Т о б и. Пойдёмте затащим Мальволио в тёмную подсобку и свяжем! Моя племянница уже в полной уверенности, что он - бесноватый. Мы можем продолжать эти делишки на радость себе и ему в наказание, до тех пор, пока наша сущая забава не выдохнется и это не побудит нас оказать снисхождение к Мальволио, в коем разе мы внесём проект в судебную коллегию о вознаграждении тебя, Мария, за участие в розысках бесноватого. Нет, ну вы только поглядите, только поглядите!
Входит с э р Э н д р ю.
Ф а б и а н. Больше дела - меньше мишуры майским утречком!
С э р Э н д р ю. Вот он, мой вызов! Прочтите! Ручаюсь, в нём уксус и перец!
Ф а б и а н. Что, такой острый?
С э р Э н д р ю. О да, я за это ручаюсь! Давайте всё ж прочтите!
С э р Т о б и. Дай мне. (Читает.) "Юнец, каков ты ни на есть, но ты всего только и есть, что хамло!"
Ф а б и а н. Изрядно и по-молодецки!
С э р Т о б и (читает). "Диву не давайся и не изумляйся мысленно, почему это я тебя именно так именую, потому что причины этого я тебе не открою".
Ф а б и а н. Путное пояснение: предохраняет от риска пропасть в пасти закона и власти.
С э р Т о б и (читает). "Ты притаскиваешься к леди Оливии, и прямо на моих глазах леди обращается с тобой любезно. Но ты врёшь как сивый мерин, не по этой причине я вызываю вас на дуэль!"
Ф а б и а н. Сама краткость да без меры - здравого смысла (в сторону) отсутствие!
С э р Т о б и (читает). "Я устрою тебе засаду на пути домой, и если тебе посчастливится уложить меня на месте..."
Ф а б и а н. Изрядно!
С э р Т о б и (читает). "...Ты прирежешь меня как шельмец и подлец!"
Ф а б и а н. Вы всё ещё держитесь закона, наветренной его стороны. Прекрасно - ведь безопасно!
С э р Т о б и (читает). "Всего хорошего тебе, и да помилует Господь Бог ему отданную душу одного из нас! Быть может, Господь явит Божескую милость мне, тем не менее надеюсь на лучшее и поэтому уповаю на Его Божескую милость тебе. Твой друг, если ты обойдёшься с тем другом по-дружески, и при сём твой заклятый враг - Эндрю Эйгьючик". Ну, если эта эпистола не затронет его, значит, его ноги не в силах трогаться! Я передам ему её.
М а р и я. У вас для этого будет весьма благоприятная возможность: он сейчас о чём-то сговаривается с миледи и вот-вот отвалит.
С э р Т о б и. Ступай же, сэр Эндрю, и выслеживай мне его в этом углу сада, словно пристав, обязанный арестовать должника. И сразу, как только увидишь, выхватывай клинок! А выхватив клинок, изрыгай ужасные проклятья, потому что случается часто, что отвратительная ругань в чванливой манере, резко звучащая, куда хлеще доказывает наличие мужественности, чем это можно доказать на деле. Валяй!
С э р Э н д р ю. Вот ругаться-то предоставьте как раз мне! (Уходит.) С э р Т о б и. Ну-с, не буду я передавать эту бумаженцию, всё ж манеры и речи того юного джентльмена обличают в нём изрядные умственные способности и воспитанность; задействование вьюноши в делах между его властелином и моей племянницей доказывает это не меньше.И стало быть, эта бумаженция, столь бесподобно безграмотная, не устрашит вьюношу; он сочтёт, что она исходит от идиотины. Нет уж, сэр, этот вызов я передам изустно, я припаяю Эйгьючику громкую славу храбреца и вдолблю нашему джентльмену (а его младость, как я соображаю, легко проглотит) самое чудовищное убеждение в ярости, сноровке, неистовстве и запальчивости Эйгьючика. И это нагонит такой страх на обоих, что они укокошат друг дружку одними взорами, словно василиски!
Ф а б и а н. А вот и юный джентльмен вместе с вашей племянницей. Дорогу ему, а откланяется - немедленно за ним!
С э р Т о б и. А я тем часом измыслю для вызова эдакое наводящее страх послание.
С э р Т о б и, Ф а б и а н и М а р и я уходят.
Входят О л и в и я и В и о л а.
О л и в и я
Я каменному сердцу всё сполна
Не обинуясь высказать решилась,
Я без оглядки честью поступилась,
И, несомненно, в том моя вина!
Так мне провозвещает некий голос,
Являющийся толикой меня,
И строго предвещает наказанье,
Но мощная, упрямая вина
Со смехом отвергает порицанье!
В и о л а
С любым - одно и то ж бывает!
То ваша страсть претерпевает,
Чем мой хозяин так страдает!
О л и в и я
Примите драгоценность - медальон
С моим портретом. О, не возмущайтесь!
Портрет мой нем, вас не рассердит он.
И умоляю: завтра появляйтесь!
Что вам ещё угодно пожелать,
Что, честь не уронив, могла б я дать?
В и о л а
Всё неугодно, кроме одного:
Любви для господина моего!
О л и в и я
Но даст ли честь согласие отдать
Ему, по чести, отданное вам?
В и о л а
По чести, я согласие вам дам!
О л и в и я
Так помни: завтра должен ты прийти
Опять! Итак, счастливого пути!
(В сторону.) Ах, будь сам дьявол - и тогда, конечно,
Я за тобой пошла бы в ад кромешный!
(Уходит.)
Снова входят с э р Т о б и и Ф а б и а н.
С э р Т о б и. Храни господь тебя, джентльмен!
В и о л а. А также и вас, сэр!
С э р Т о б и. Все твои приёмы обороны, какие ни на есть, пусти в ход! Уж какого рода вред и обиды ты ему нанёс, я не ведаю, но тот, кто подстерегает тебя в засаде, исполненный презрения и гнева, кровожадный как зверобой, поджидает тебя в конце сада. Вынь свою рапиру да живо приготовься, ведь твой противник скор, ловок и смертоносен!
В и о л а. Вы путаете что-то, сэр! Смею уверить вас, что никто не в раздоре со мной. Моя память совершенно незанята и в стороне от всякого подобия обиды, нанесённой кому бы то ни было.
С э р Т о б и. Вы удостоверитесь, что дело обстоит по-другому, уверяю вас. Посему, ежели ваша жизнь хоть чего-то стоит для вас, предуготовьтесь защищаться, ибо ваш супротивник владеет ну всем, чем могут снабдить человека молодость, мощь, сноровка и злость!
В и о л а. Умоляю вас, сэр, сказать: кто он таков?
С э р Т о б и. Он кавалер, посвящённый в рыцари невыщербленной рапирой придворной персоны и по резонам ковровой дорожки, но он сам дьявол в приватных стычках! Да он только что разлучил три души и три тела, и сейчас его ярость ну так люта, что его сатисфакцией не может быть ничего кроме агонии и погребальной камеры! Наудалую - вот его девиз! Ты - иль тебя!
В и о л а. Раз такое дело, вернусь-ка я в сии хоромы и потребую сопровождение у миледи. Я не рубака! Довелось мне слыхать о подобного сорта людях, кои нарочно затевают ссору с другими, дабы подвергнуть испытанию их мужество; видать, это человек именно с таким закидоном.
С э р Т о б и. Сэр, ну нет! Негодование его проистекает от весьма весомого оскорбления, а посему - вперёд и дайте этому супротивнику то, чего он так жутко алчет! Никаких там назад в сии хоромы, разве что сможете затеять со мной то, кое-что, в чём вам столь же безопасно дать сатисфакцию ему. А посему - вперёд, иль здесь же обнажите догола эту вашу штукенцию, ибо сунуться вы должны, это факт, а иначе какой же вы тут джентльмен без этакого атрибута!
В и о л а. Во-первых, некультурно, во-вторых, мудрено! Умоляю, окажите мне честь, разузнайте у этого рыцаря, в чём моя вина перед ним! Это каким-то образом вина по неосторожности, никоим образом не по умыслу!
С э р Т о б и. Так и сделаю. Синьор Фабиан, а вы побудьте с джентльменом, покуда я не вернусь. (Уходит.) В и о л а. Умоляю вас, сэр, сказать: вам известно об этой передряге?
Ф а б и а н. Знаю, что рыцарь на вас разгневан, вплоть до дуэли насмерть, вот только никакие подробности мне не известны.
В и о л а. Молю вас, скажите: что он за птица?
Ф а б и а н. Ничто, если только судить по его внешнему виду, от тех изумительных перспектив, которые вы будете иметь удовольствие найти в нём при доказательстве его доблести. Он воистину, сэр, самый проворный, кровожадный и смертоносный противник из всех, которых вы могли бы встретить в Иллирии, в любой её части! Так что, вы идёте к нему? Я примирю вас с ним, если смогу.
В и о л а. В таком случае вы меня очень обяжете! Я из тех, кто скорее составит компанию сэру пастырю, чем сэру рыцарю, и я не рвусь прослыть храбрецом!
Уходят.
Возвращается с э р Т о б и с с э р о м Э н д р ю.
С э р Т о б и. Нет, дружок, да он сущий дьявол, не встречал я подобного валькирия! Мы посостязались с ним в фехтовании на рапирах, ножнах и тому подобном; так он на мой выпад бросается в наступление так смертоносно, что её наступление - смерти - неизбежно! А при ответном ударе он по цели бьёт так же уверенно, как ноги по той земле, на которую наступают! Ходят слухи, что он побывал фехтовальщиком шаха Персии.
С э р Э н д р ю. Чёрт попутал! Не буду с ним путаться!
С э р Т о б и. Вот только теперь его, сэр, не умиротворить. Фабиан изо всех сил старается удержать его где-то вон там.
С э р Э н д р ю. Чёрт бы его побрал! Да если б я предполагал, что он отчаянно храбр и умудрён в фехтовании, я бы скорей предпочёл послать его к чертям, чем послать ему вызов! Пусть он замнёт это дело, и я подарю ему мою серую лошадку по кличке Клячонка!
С э р Т о б и. Сейчас походатайствую. Стойте тут, держите марку, и всё кончится без убытия душ в мир иной! (В сторону.) Эх, мать честная, ну и поезжу верхом на вашей лошадке, как езжу верхом на вас!
Возвращаются Ф а б и а н и В и о л а.
(Фабиану.) Я получу от него лошадь за урегулирование раздора! Я уверил рыцаря, что наш вьюноша - ну просто чёрт!
Ф а б и а н. И тот навоображал себе таких же ужасов о рыцаре; вьюноша часто и тяжело дышит, бледный весь, будто за ним по пятам чешет медведь!
С э р Т о б и (Виоле). Нет способов урегулировать ситуацию, сэр; он изъявляет желание драться с вами во исполнение клятвы! Однако, ей-ей, потщательнее поразмыслив о поводе для распри, рыцарь счёл таковой не стоящим упоминания. Посему обнажите ж рапиру сообразно его клятве, он торжественно уверяет, что не поранит вас.
В и о л а (в сторону). Боже, умоляю, сохрани! Ещё совсем немного - и я проболтаюсь им всем, сколь многого недостаёт мне до мужчины!
Ф а б и а н. Усмотрите, что он рассвирепел, - ретируйтесь!
С э р Т о б и. Вперёд же, сэр Эндрю! Нет способов урегулировать ситуацию, этот джентльмен во имя своей чести должен провести с вами один бой! Джентльмен не вправе отказаться от боя согласно дуэльному кодексу, но клятвенно пообещал мне вот только что, как джентльмен и солдат, что не поранит вас! Так что вперёд, в бой!
С э р Э н д р ю. Боже, умоляю, пусть джентльмен сдержит своё клятвенное обещание! (Обнажает рапиру.) В и о л а. Заверяю вас совершенно серьёзно, это вопреки моей воле! (Обнажает рапиру.)
Смехотворно фехтуют.
Входит А н т о н и о.
А н т о н и о (сэру Эндрю, обнажая клинок) Клинок в ножны - вот то, что вы должны!
И ежели сей юный джентльмен
Напал на вас - то мой, конечно, грех;
А если на него напали вы,
Я за него бросаю вызов вам!
С э р Т о б и
Какого вам рожна? Вы кто такой?
А н т о н и о
Я тот, сэр, кто, ища его приязни,
Вас подзадорит больше, чем он сам!
С э р Т о б и
Ну что ж, раз вы любитель услужить,
То я к услугам вашим, так и быть!
Обнажает клинок, и о н и фехтуют.
Входят с т р а ж н и к и.
Ф а б и а н. Упс, добронравный сэр Тоби, стоп! Стоп! Сюда идут стражники!
В с е прекращают фехтовать.
С э р Т о б и (Антонио). Продолжим через непродолжительное время!
С э р Т о б и и А н т о н и о вкладывают клинки в ножны.
В и о л а (сэру Эндрю). Прошу вас, сэр, вложите клинок в ножны, если вам будет благоугодно!
С э р Э н д р ю. Ах, мать честная, мне будет благоугодно, сэр! А насчёт того, ну что я вам пообещал, то я всё равно исполню обещанное! Она будет возить вас без вашего воздействия, а поводьев слушается замечательно!
С э р Э н д р ю и В и о л а вкладывают клинки в ножны.
П е р в ы й с т р а ж н и к (второму стражнику) А вот и наш преступник! Приступай!
В т о р о й с т р а ж н и к
Внемли, Антонио: ты арестован
По повеленью герцога Орсино!
А н т о н и о
Вы обознались, сэр!
П е р в ы й с т р а ж н и к
Нет, ни на йоту, сэр! - Я знаю это
Лицо, пусть без моряцкого берета!
Схватить! Теперь невинность корчить поздно:
Он знает, что бесспорно мной опознан!
А н т о н и о
Увы мне, вынужден повиноваться!
(Виоле.) Всё потому, что я стремился к вам!
Настало время дать за всё ответ!
А вам как быть? Насущная потребность
Теперь меня, конечно, заставляет
Просить вас возвратить мой кошелёк!
Но то, что я - здесь и сейчас - не в силах,
Как прежде, позаботиться о вас,
Меня куда сильнее удручает,
Чем то, что самому несдобровать!
Вы поразились? Право, успокойтесь!
В т о р о й с т р а ж н и к
Идёмте, сэр!
А н т о н и о
Покорнейше прошу вернуть часть денег!
В и о л а
Что, денег, сэр? Каких?
За ваше явственное доброхотство,
А также принимая во вниманье
Наличие у вас больших проблем,
Я одолжу вам всё же кое-что
При скудости возможностей моих!
Мои наличные невелики;
Я разделю мою наличность с вами.
Держите-ка, здесь ровно половина
Средств из хранилища моих богатств!
А н т о н и о (отвергая деньги Виолы) Желаете отречься от меня?
Возможно ль, что теперь мои заслуги
Пред вами так неубедительны?
Не растравляйте так моё страданье,
Иначе предпочту я онеметь,
Чем здесь провозглашать свои укоры
Да вам перечислять свои заслуги!
В и о л а
Заслуги? Знать не знаю ничего!
И вас я знать не знаю! Что до вас,
Я вижу вас и слышу в первый раз!
В мужчинах же хулю неблагодарность
Я пуще всякой суетности, лжи
И - вкупе с пьянством - пьяной болтовни
Или иной инфекции порока,
Что часто заражает нашу кровь,
Весьма подверженную той заразе!
А н т о н и о
О небеса! Святые небеса!
В т о р о й с т р а ж н и к
Идёмте, сэр, я заклинаю вас!
А н т о н и о
Ещё два слова! Этого юнца,
Стоящего пред вашими очами,
Однажды вырвал я из пасти смерти,
Его, полуживого, оживил
Великой нерушимостью приязни,
А к образу чудесному его,
Который, как я думал, преисполнен
Сплошных достоинств, я в своих моленьях
Горячее питал благоговенье!
П е р в ы й с т р а ж н и к
А нам-то что за дело, не пойму?
Пойдёмте! Время - деньги! Вам - в тюрьму!
А н т о н и о
Нет, ты не бог, ты низкий истукан!
Ты замарал свой образ, Себастьян!
Природа - изначально хороша,
Её пятнает низкая душа!
Недоброта - дефект, нечистота,
А добродетель - это красота!
А зло, личина чья архикрасна, -
Пустышка, что украсил сатана!
П е р в ы й с т р а ж н и к
Он помешался! Ну, идём, идём!
А н т о н и о
Показывайте мне дорогу!
А н т о н и о и с т р а ж н и к и уходят.
В и о л а (публике) В его словах звучит такая жуть,
Он убеждён в них! Ну а я? Ничуть!
А как бы мне хотелось, милый брат,
Поверить, что ты жив, как говорят!
С э р Т о б и. Ко мне, рыцарь, сюда, Фабиан: пошепчемся тут, глядишь, и родим какое-нибудь подходящее двустишие или парочку самых глубокомысленных афоризмов!
Собираются вместе и стоят в сторонке.
В и о л а (публике) Ведь вот что в тех словах мне очень странно:
В них прозвучало имя Себастьяна!
Лишь в зеркало взгляну и - вот вам слово! -
Там вижу Себастьяна как живого!
То я иль он? У нас одно лицо,
Один костюм у нас, в конце концов:
Покрой и цвет, и позумент богатый,
Ведь я во всём скопировала брата!
Ах, коль он жив, шторма - благодеянья,
В волнах солёных - сладость обожанья!
(Уходит.) С э р Т о б и (сэру Эндрю). Архигнусный, презренный щенок, и ещё трусливее зайца! Это гнусность - бросить друга в беде да в нужде и отречься от него, а насчёт той ещё трусости - спроси-ка у Фабиана!
Ф а б и а н. Ух трус, самый истовый трус, прямо до фанатизма!
С э р Э н д р ю. Чтоб мне с места не сойти, а рвану-ка я за ним да ка-а-ак шандарахну!
С э р Т о б и. Дуй! Отколоти его кулаками как следует, только не обнажай клинок!
С э р Э н д р ю. Нет, ну я его!.. (Уходит.) Ф а б и а н. Пойдёмте поглядим на результат.
С э р Т о б и. Дерзну предложить пари на любую сумму: всё одно он будет нулевым.
Уходят.
А К Т 4
С Ц Е Н А 1
Перед домом О л и в и и.
Входят С е б а с т ь я н и ш у т.
Ш у т. Ха! Вы хотите меня уверить, будто я вовсе не послан за вами?
С е б а с т ь я н
Пошёл ты к чёрту, к чёрту, вздорный чудик,
Меня живей избавь-ка от себя!
Ш у т (публике). Ей-ей, преизрядно держится - до самого конца! (Себастьяну.) Ну конечно, я вас знать не знаю, и я не послан за вами моей госпожой, дабы предложить вам с ней повидаться, и ваше имя не юный господин Цезарио, и это не мой нос, а чей-то ещё! И то - не то, и это - не это!
С е б а с т ь я н
Молю тебя, дурачества свои
Пускай по ветру где-нибудь ещё,
Ты знаешь не меня!
Ш у т (публике). Дурачества свои пускай по ветру! Он подслушал этакое словцо у какой-нибудь высокоуважаемой личности, а теперь обращает к дураку! Дурачества свои пускай по ветру! Я боюсь, скоро весь этот грандиозный деревенщина мир начнёт корчить из себя коренного горожанина! (Себастьяну.) Умоляю, скорей распояшь свою отчуждённость и скажи, что же я должен пустить по ветру в сторону моей госпожи. Что ж, должен ли я пустить по ветру в её сторону, что ты идёшь туда?
С е б а с т ь я н
А я тебя молю, паяц дурацкий,
Вот, получи свой грош и отвали,
А, не дай бог, замешкаешься малость,
Получишь тут же кое-что похуже!
Ш у т. Слово чести, щедрая же у тебя рука! (Публике.) Все эти мудрецы, что платят дуракам грош за грошом, потом сами приобретают, ей-ей, репутацию людей, способных платить ренту, - эдак по истечении дюжины лет ренты, притом ещё накинем два годика!
Входят c э p Э н д р ю, с э р Т о б и и Ф а б и а н.
С э р Э н д р ю. А-а, сэр, опять вы? Так вот вам! (Вмазывает Себастьяну.) С е б а с т ь я н
За что? А вот тебе! Ещё! Ещё!
(Колошматит сэра Эндрю рукояткой своего кинжала.) Здесь что, народ весь посходил с ума?
С э р Т о б и (вцепляется в Себастьяна). Замрите, сэр, или я зашвырну ваш кинжал на самую крышу дома!
Ш у т (публике). Незамедлительно доложу обо всём этом миледи! (Персонажам.) Я бы не хотел оказаться в шкуре кого-то из вас и за целых два пенса! (Уходит.) С э р Т о б и. Да ладно вам, сэр, замрите!
С э р Э н д р ю. Нет, отцепитесь от него, сэр Тоби! Я пойду другим путём, чтобы поквитаться с ним! Я в суд на него подам за нанесение побоев, если есть хоть какое-нибудь судопроизводство в Иллирии! Пусть даже я вмазал ему первым, но всё же это не важно!
С е б а с т ь я н
Эй, руки прочь!
С э р Т о б и. Стойте, сэр, я вас не выпущу из рук! Стойте ж, молоденький мой храбрец, уберите вашу железяку, уж больно вы расхрабрились! Да стойте ж!
С е б а с т ь я н
Я вырвусь из твоих ручищ! Ага!
(Вырывается и обнажает свою рапиру.) Ну, что теперь посмеешь сделать? Коль
Меня посмеешь дальше искушать,
Так обнажай немедля свой клинок!
С э р Т о б и. Что, что? Что ж, тогда я обязан добыть из вас унцию или две эдакой дерзкой крови! (Обнажает рапиру.)
Входит О л и в и я.
О л и в и я
Замри-ка, Тоби! Если дорожишь
Своею жизнью, требую: замри!
С э р Т о б и. Мадам!..
О л и в и я
Что, это будет продолжаться вечно?
Бесстыжий и негодный человек,
Ты годен лишь для варварских пещер
В горах, там, где изысканных манер
Не будет, нет и не было извечно! -
Цезарио, родной, не обижайся! -
Прочь с глаз моих, дикарь, головорез!
С э р Т о б и, с э р Э н д р ю и Ф а б и а н уходят.
Молю тебя, мой кроткий, нежный друг,
Пусть твой всегда учтивый, ясный ум,
Ни в коем случае не страсть, рассудит
Противоправный яростный наскок
На твоё собственное миролюбье!
Пойдём ко мне, в мой дом; ты там узнаешь,
Какое множество никчёмных трюков
Успел проделать этот дебошир;
Ты сможешь посмеяться от души!
Смелее, не раздумывай, вдвоём -
Не смей отказываться! - ну, пойдём!
Будь проклята душа, чей злобный пыл,
Тебя язвя, - мне сердце уязвил!
С е б а с т ь я н
В чём сласть? В забвенья колдовской водице?
Я обезумел или это снится?
Пусть сны уймут рассудок в водах Леты;
Коль видеть сны - пусть вечно снится это!
О л и в и я
Доверься мне, пойдём!
С е б а с т ь я н
О да, мадам!
О л и в и я
И пусть всё выйдет по твоим словам!
Уходят.
С Ц Е Н А 2
Дом О л и в и и.
М а л ь в о л и о заперт в тёмной подсобке.
Входят М а р и я и ш у т.
М а р и я. На-ка вот, надень сию мантию да прицепи эту вот бороду, пусть он уверует, будто ты - сэр Топа?с, наш приходский священник. Действуй, да поживей, а я пойду позову сэра Тоби. (Уходит.) Ш у т (публике). Ну вот и чудно, надену её и стану в ней лицедействовать; неужто я первый в мире, кто лицедействует в такой мантии? Разумеется, я недостаточно дороден, дабы подобать должности, и недостаточно тощ, чтобы походить на истинного учёного; впрочем, слыть добропорядочным человеком и уважаемым домохозяином - это звучит так же изрядно, как слава человека благопопечительного и великого грамотея. А-а, вот и сообщнички идут!
Входит с э р Т о б и и М а р и я.
С э р Т о б и. Юпитер да благословит тебя, господин священник!
Ш у т. Бу?йнос дие?з, сэр Тоби; ибо, разумеется, как сам стародавний Пражский пустынник, ни в жизнь не видав пера и чернил, весьма умудрённо заметил племяннице короля Горбодука: "То, что есть, то и есть", так и я: коль я есть господин священник, то и есть господин священник, ибо вышеупомянутое "то" есть "то", а "есть" при этом "есть", разве нет?
С э р Т о б и. Да-с, ты это с ним, с ним, сэр Топас!
Ш у т (голосом сэра Топаса запертому Мальволио). Эй, там, внемли! Мир каземату сему!
С э р Т о б и. А шельмец-то наш, ох и шикарно тут изображает из себя; ох и искусный шельмец!
М а л ь в о л и о (за сценой). Кто меня спрашивает?
Ш у т. Сэр Топас, приходский священник, пришёл навестить Мальволио, умалишённого!
М а л ь в о л и о. Сэр Топас, сэр Топас, уважаемый сэр Топас, скорей к миледи!
Ш у т. Изыди, разнузданный сатана! Ишь, как разгорячил ты мужа сего! Не можешь, что ль, толковать ни о чём, кроме как только об одних леди?
С э р Т о б и. Отменно сказано, о господин священник!
М а л ь в о л и о. Сэр Топас, от сотворения ещё так не оскорбляли человека! Уважаемый сэр Топас, не думайте, что я спятил: это они меня заперли здесь, в анафемской темноте!
Ш у т. Фу ты, бессовестный сатана! Я взываю к тебе в самых благопристойных выражениях - потому что я один из тех кротких людей (указывает на зрителей), кои с самим диаволом будут обращаться с учтивостью! Так ты говоришь, что в помещении темно?
М а л ь в о л и о. Да, словно в преисподней, сэр Топас!
Ш у т. Да с чего ты взял, ведь сие помещение имеет эркерные окна, прекрасно, наподобие баррикад, проницаемые, а верхние окна на юго-север ослепительно блестят, как чёрное, сиречь эбеновое, дерево; и тем не менее ты жалуешься на светонепроницаемость?
М а л ь в о л и о. Ну я ж не умалишённый, сэр Топас! Послушайте, в помещении сём темно!
Ш у т. Умалишённый, ты грешишь против истины! Послушай, нет тьмы опричь тьмы невежества, причём в ней ты заплутал ещё пуще, чем некогда египтяне во тьме египетской!
М а л ь в о л и о. Но послушайте, в помещении сём темно, как во тьме невежества, пусть даже сия тьма невежества и темна, словно преисподняя; и послушайте, от сотворения ещё так дурно не обращались с человеком! Я не пуще умалишённый, чем вы! Об этом судите, задав подходящий вопрос на проверку здравости ума.
Ш у т. Изволь! Ответь: какова позиция Пифагора относительно дичи пернатой?
М а л ь в о л и о. Что душа, предположим, моей бабуси способна по счастливой случайности переселиться в птичку!
Ш у т. А ты что думаешь о его упомянутой позиции?
М а л ь в о л и о. Я думаю, что душа благолепна, и ни в коей степени не разделяю его упомянутую позицию!
Ш у т. Тогда прощай! Оставайся по-прежнему во тьме кромешной! Тебе надлежит поддержать позицию Пифагора, раньше чем я засвидетельствую твой здравый рассудок; и бойся ухлопать глухую тетерю, дабы не лишить обиталища душу своей собственной бабуси! А покуда прощай!
М а л ь в о л и о. Сэр Топас, сэр Топас!
С э р Т о б и. Совершеннейший мой сэр Топас!
Ш у т. Я такой: чистейшей воды!
М а р и я. Вот только ни к чему борода и мантия, раз он тебя не видит!
С э р Т о б и. А теперь к нему собственным голосом - и неси мне известие, как там наш домоправитель. По мне, нам бы благополучно покончить с этим розыгрышем. Если б запертого можно было беспрепятственно освободить, как было бы здорово, потому что на данный момент я в такой немилости у своей племянницы, что не могу продолжать без опаски наше развлечение до завершающей точки. Ну, давай же, и тотчас приходи в мою комнату!
С э р Т о б и и М а р и я уходят.
Ш у т (поёт) "Женолюбивый Робин,
Скажи мне, не тая,
Как нынче поживает
Любезная твоя?"
М а л ь в о л и о. Дурень!
Ш у т (поёт) "Ах, вид моей любезной
Уж очень нелюбезный!"
М а л ь в о л и о. Дурень!
Ш у т (поёт) "И в толк я не возьму:
Ой-ой, ну почему?"
М а л ь в о л и о. Эй, дурень, кому говорят!
Ш у т (поёт) "Ведь у моей любезной
Теперь другой любезный!"
(Говорит.) Кто окликает, а?
М а л ь в о л и о. Замечательный дурень! Коль захочешь получить заслуженную награду из моих рук, раздобудь мне чернила, бумагу, перо и свечу! Я как джентльмен клятвенно обещаюсь за это быть благодарным тебе по гроб жизни!
Ш у т. Мэтр Мальволио?
М а л ь в о л и о. Вот именно, замечательный дурень!
Ш у т. Ах, сэр, как же это вы лишились всех ваших пяти способностей ума?
М а л ь в о л и о. Дурень, меня в жизни так откровенно никто ещё не бесчестил! А что до моих способностей, так я точно ведь в той же мере в своем уме, как вот ты!
Ш у т. Лишь в той же мере? Ах, ведь тогда вы действительно умалишённый, раз вы точно в таком же уме, как дурень!
М а л ь в о л и о. Они обращаются тут со мной, словно со своей собственностью: держат меня в темноте, посылают ослов-посланцев и делают всё, чтоб я точно тронулся умом!
Ш у т. Прежде задумайтесь, что вы такое заявляете! Ведь этот посланец здесь! (Голосом сэра Топаса.) Мальволио, Мальволио,ах, ежели бы небеса вернули твой ум да на прежнее место! Постарайся отойти ко сну и прекрати эти твои бредовые тары-бары!
М а л ь в о л и о. Сэр Топас!
Ш у т (голосом сэра Топаса). Ни слова ему, ах ты, дьявольский умник! (Своим голосом.) Кто, я, сэр? Я - нет, сэр! Бог с вами, прощайте, умный и праведный сэр Топас! (Голосом сэра Топаса.) Вот так так, пусть будет так! (Своим голосом.) Будет так, сэр, будет так!
М а л ь в о л и о. Дурень, дурень, послушай, дурень!
Ш у т. Что поделаешь, сэр, потерпите! Что вы, сэр, говорите? Меня пропесочивают за разговоры с вами!
М а л ь в о л и о. Умненький, хорошенький дурень, раздобудь мне ну хоть какую-нибудь свечку и хоть какую-нибудь бумажку! Говорю тебе, что я точно в такой же мере в своем уме, как любой муж в Иллирии!
Ш у т. Если бы да кабы, сэр!
М а л ь в о л и о. Отсохни моя рука, если нет! Ах, умненький, хорошенький дурень, ну хоть каких-нибудь чернил, бумагу и свечку! И то, что я изложу в письменной форме, отнеси миледи - получишь такое вознаграждение, которого не видывали за всю историю доставки корреспонденции!
Ш у т. Придётся вас выручить. Только скажите мне честно, вы действительно не умалишённый или только придуриваетесь?
М а л ь в о л и о. Поверь мне, действительно нет, говорю тебе честно!
Ш у т. Не, ни за что не поверю умалишённому, пока не узрю его мозги! Ну, я пошёл за бумагой, свечой и чернилами для вас!
М а л ь в о л и о. Дурень, за это воздам в высшей степени! Умоляю, ступай!
Ш у т (поёт) Я - сейчас, сэр, и тотчас, сэр,
Непременно к вам приду,
Коль попали вы в беду,
Поддержать вас, испытать вас,
Эх, точь-в-точь тот старый Грех,
Что с кинжалом деревянным
В исступленье окаянном,
Как мальчишка ошалелый,
Заводной и очень смелый,
Говорит: "Эй, слышь!" - балбесу,
Самому папаше бесу:
"Я тебе обрежу ногти:
Вот сейчас отчикну когти,
Безрассудный ты балбес,
И - адью, папаша бес!"
(Уходит.)
С Ц Е Н А 3
Сад О л и в и и.
Входит С е б а с т ь я н.
С е б а с т ь я н
Вот небо, вот сияющее солнце;
Вот перл - она вручила мне его,
Я наяву его держу и вижу,
Охвачен восхищеньем, не безумьем!
Ну где Антонио, в конце концов?
Я не сумел найти его в "Слоне",
Однако он там был, ей-ей, ведь там
Как раз и получил я заверенье,
Что он обрыскал в поисках меня,
Ей-ей, все городские закоулки.
Ах, именно сейчас его совет
Мне б сослужил блистательную службу!
Моя душа сейчас - в сплошных дебатах,
Подобно ощущениям моим,
О том, что здесь ошибка, не безумье,
И этот случай и каскад удачи
Настолько паче чаяния, что
Я не поверю собственным глазам,
Поспорю с собственным благоразумьем,
А не поверю в то, что не безумен
Я сам иль не безумна эта леди!
Однако если б это было так,
Ну как смогла она бы управляться
С хозяйством и людьми распоряжаться,
Дела без запоздания решать,
Да так спокойно, так благоразумно
И твёрдо - ах, я видел это сам!
Тут что-то есть, вводящее в обман.
Но вот сюда пожаловала леди!
Входят О л и в и я и с в я щ е н н и к.
О л и в и я
Не порицай скоропалительность
Мою, и если ты желаешь блага,
Тогда сию секунду поспеши
Со мною и вот с этим преподобным
И перед ним там, под священной кровлей,
Дай окончательное заверенье
В своей любви и преданности мне,
Дабы весьма тревожная моя
Душа достигла б умиротворенья,
А он бы, преподобный сей, сокрыл
Факт нашего с тобою обрученья
До дня, когда сам пожелаешь ты,
Чтоб было широко извещено,
Когда конкретно наше торжество
Отпразднуем по рангу моего
Высокородного происхожденья!
Что ты на это мне теперь ответишь?
С е б а с т ь я н
Что с вами вслед за этим преподобным
Пойти я нахожу вполне удобным
И, дав скреплённый клятвою залог,
Вам буду вечно верен, видит Бог!
О л и в и я
Раз так, ведите с Богом, преподобный,
Дабы свершить положенный обряд!
Как небеса сияют бесподобно:
Ко мне, как посмотрю, благоволят!
Уходят.
А К Т 5
С Ц Е Н А 1
Перед домом О л и в и и.
Входят ш у т и Ф а б и а н.
Ф а б и а н. Поистине, если ты меня чтишь, дай прочесть его докладную.
Ш у т. Любезный мэтр Фабиан, удовлетворите и вы одно моё встречное ходатайство в свою очередь.
Ф а б и а н. Да какое угодно!
Ш у т. Откажитесь от желания прочесть эту докладную.
Ф а б и а н. Так сказать, отдал собаку, а в награду потребовал ту же собаку. Однако!
Входят О р с и н о, В и о л а, К у р и о и п р и д в о р н ы е.
О р с и н о. Принадлежите леди Оливии, приятели?
Ш у т. Да, сэр, мы некие её щегольские принадлежности!
О р с и н о. Тебя-то я точно знаю. Как поживаешь, милейший?
Ш у т. Воистину лучше всех благодаря моим недругам и хуже всех благодаря моим друзьям.
О р с и н о. Как раз таки наоборот: лучше всех благодаря твоим друзьям.
Ш у т. Нет, сэр, хуже всех!
О р с и н о. Как так?
Ш у т. Вот ведь штука в чём, сэр: друзья превозносят меня - и делают из меня какого-то осла. А вот мои недруги заверяют без околичностей, что я - какой-то осёл, так что благодаря недругам, сэр, к собственной выгоде я познаю себя, а благодаря друзьям я обманываюсь. А далее - как с правилом грамматики применительно к поцелую с девушкой. Правило гласит, что двойное отрицание дает утверждение. Девичье "нет, нет" означает "да". Аналогично - умозаключение: хуже всех благодаря моим друзьям и лучше всех благодаря моим недругам!
О р с и н о. А что, безупречное умозаключение!
Ш у т. По чести сказать, нет, сэр, пусть даже вы соблаговолите причислить себя к моим друзьям.
О р с и н о. Благодаря мне тебе не будет хуже всех. Получи золотой!
Ш у т. Вот бы вы были двурушником, сэр, да и спроворили б это дважды!
О р с и н о. Фу, какой неблагородный совет!
Ш у т. Суньте на сей раз благородство в карман, сэр, и пусть поспешит ваша плоть и кровь!
О р с и н о. Ну что ж, согрешу, сколько требуется для двурушничества: получи второй!
Ш у т. Примо, секундо, терцио, сэр, - вот добрая игра в кости; и есть старинная пословица: "двое третьего ждут"; в музыке для резвоногих царят добрые "раз, два, три", а звон колокольный Святого Беннета, сэр, так и западает прямо в душу: "Ра-а-з, два-а-а, три-и-и..."
О р с и н о. Нет уж, больше вы меня на деньги не обдурите, игрок в кости! Вот ежели вы соблаговолите доложить вашей госпоже, что я здесь и намерен поговорить с ней, да сами приведёте её сюда, вот тогда, очень может быть, моя щедрость ещё разик проснётся!
Ш у т. Да что вы! Сэр, побаюкайте-ка вашу щедрость, покуда я не вернусь! Я иду, но мне не хотелось бы, сэр, чтоб вы приняли мою жажду овладевать за грех стяжательства. Но, как вы выражаетесь, сэр, пусть ваша щедрость вздремнёт, вскоре я её разбужу! (Уходит.)
Входят А н т о н и о и с т р а ж н и к и.
В и о л а
Вот, сэр, то неизвестное лицо,
Которое вступилось за меня!
О р с и н о
Лицо его мне подлинно известно,
Хоть я узрел его в тот раз, когда
Он перемазан был в чаду войны
И стал таким же чёрным, как Вулкан!
Кэп на какой-то детской погремушке
Ничтожнейшего водоизмещенья,
Посудине с таким паршивым грузом,
Что смех и грех, и никакой не приз,
Но с боем, всюду сея разрушенья,
Он заработал лучший наш корабль!
И даже беспредельная вражда
И вопли об убытках и потерях
Ему провозглашали честь и славу!
Так в чём вы обвиняете его?
П е р в ы й с т р а ж н и к
Орсино, это ведь Антонио,
Он, собственной персоной, тот, который
Взял "Феникса" и весь кандийский груз,
Он, собственной персоной, тот, который
И "Тигра" взял ещё на абордаж,
Причём ваш молодой племянник Тит
В тот раз ещё остался без ноги!
Так на одной из улиц на сей раз,
Где враг утратил стыд и сообразность,
Во время пустяковой личной ссоры
Схватили мы Антонио сего!
В и о л а
Сэр, он меня зачем-то пожалел:
Клинок в мою защиту обнажил,
Но позже он так дико говорил,
Что я не знаю, как это иначе
Назвать, чем помрачением ума!
О р с и н о
Отъявленный пират, ах ты, грабитель
Солёных вод, что занесло тебя,
Какая безрассудная бравада,
В края сии, на милость тех, кого
Ты на условиях столь кровожадных,
Сколь и накладных, будь оно неладно,
Сам превратил ведь в собственных врагов?
А н т о н и о
Орсино, о великодушный сэр!
Я, с вашего, конечно, позволенья,
Отрину бранные именованья,
Превратно адресованные мне.
Антонио нисколько не грабитель,
И он ни в коей мере не пират!
Хотя, на основании резонов
Достаточных, я вам, признаюсь, враг!
Меня, околдовав, сюда завлёк
Вот этот дьявольски неблагодарный
Юнец, который прямо подле вас!
Из бурного, разгневанного моря,
Из жутко вспененного входа в гавань
Я взял и спас молодчика сего!
Там потерпел он кораблекрушенье:
Утратив и малейшую надежду,
Он смерти ждал! А жизнь я подарил
Ему, я взял да присоединил
Всецело обращённую к нему
Неудержимую мою приязнь!
В надежде на ответную приязнь,
Презрев опасность в городе враждебном,
Я бросился парнишку защищать,
Когда внезапно на него напали.
И вот во время моего ареста
Его предельно подлое коварство,
Чтоб не делить со мной угрозу жизни,
Подбило парня попросту списать,
Как завалящее, знакомство наше!
Он в мановенье ока отдалился
На двадцать лет, ведь он мне отказал
В моём же собственном, сэр, кошельке,
Который я ему препоручил
За полчаса до этого!
В и о л а
Что? Как?
О р с и н о
Когда он в город прибыл, а?
А н т о н и о
Сегодня. Мы три месяца подряд,
Денно и нощно, без малейших пауз,
Водили с ним компанию, милорд!
Входит О л и в и я в сопровождении с л у г.
О р с и н о
Идёт графиня! Ах, в сей самый миг
На мир земной снисходит благодать!
(Антонио.) Дружок, а что касается тебя,
Дружок, твои слова - безумие!
Сей молодой достойный человек
Три месяца на службе у меня!
Об этом позже мы поговорим!
(Стражникам.) Теперь ведите в сторону дружка!
О л и в и я
Что пожелаете, милорд, опричь
Того, чем не дано вам обладать?
(Виоле) Цезарио, не держите вы слово!
В и о л а
Мадам!
О р с и н о
Любезная Оливия!
О л и в и я
Цезарио, так молвите хоть слово!
(Орсино.) Вы столь благовоспитанны, милорд!
В и о л а
Милорду дана воля отвечать,
Моё предназначение - молчать!
О л и в и я
Коль это вновь - то ль нечто, то ль ничто -
И всё из той, милорд, давнишней песни,
Мне это столь смешно и тошнотворно
Для слуха, как после музы?ки - вопль!
О р с и н о
По-прежнему настолько беспощадны?
О л и в и я
По-прежнему настолько постоянна!
О р с и н о
В чём, в твердокаменности? Боже мой,
Дикарка вы! Так вот на чей алтарь -
Не обнадёживающий - несла
Моя столь преданная вам душа
Сонм верноподданических даров
Невиданных! И что же сделать мне?
О л и в и я
А что угодно сделать вам, милорд,
То самое вам следует и сделать!
О р с и н о
И в самом деле, почему бы нет,
Имей я храбрость взять и сделать это,
Совсем как тот египетский пират,
Которому вовсю светила крышка,
То бишь убить возлюбленную? Что ж,
Такая варварская, что ли, ревность
Как будто в чём-то благородна, а?
Хотя мне вроде ведом инструмент,
Который выковырнул всё ж меня
Из справедливого расположенья
В фаворе вашем, я желаю вам
Без перерыва пребывать в веках
Тиранкой, что точь-в-точь холодный мрамор!
А вашего любимчика - его,
Которого вы так облюбовали,
Кому, клянусь всем сердцем, я и сам
Весьма оказываю уваженье, -
Ну, я его - долой с жестоких глаз,
Где он царит к досаде господина! -
За мной, малец! Такие вот дела:
Созрели устремления для зла!
Ты - агнец! Ах, как я тебя люблю -
И в жертву принесу и заколю
Назло голубке с виду! Погляди:
Воронье сердце у неё в груди!
В и о л а
А я, чтоб ублажить хоть чем-то вас,
Приму в экстазе смерть - хоть тыщу раз!
(Делает несколько шагов вслед за Орсино.) О л и в и я
Куда это Цезарио идёт?
В и о л а
Ах, я иду за тем, кого люблю
Сильнее собственной зеницы ока,
Сильнее жизни - и без экивоков!
И, несомненно, несравненно больше,
Чем женщину когда-то полюблю!
А коли я прикидываюсь, ах,
Вы, очевидцы, что на небесах, -
Вот жизнь моя! Карайте - и чёрт с ней! -
За осквернение любви моей!
О л и в и я
О горе мне, отвергнутой! Ой, ой!
О, как я околпачена тобой!
В и о л а
Кто околпачил вас? Кто оскорбил?
О л и в и я
А сам себя мгновенно позабыл?
Эй, преподобного сюда!
Один из с л у г О л и в и и уходит.
О р с и н о (Виоле) За мной!
О л и в и я
Цезарио, супруг! Супруг, постой!
О р с и н о
Супруг?!
О л и в и я
Ага, супруг навеки, разве нет?
О р с и н о
Её супружник? Ты, что ль?
В и о л а
Что за бред!
О л и в и я
Что ж, это низость собственного страха
Тебя, увы и ах, теперь склоняет
Возвышенность твою же удушить.
Не трусь, Цезарио, лови фортуну!
Будь тем, кем - ты же знаешь сам - ты есть,
И стань высок как тот, пред кем ты трусишь!
Входит с в я щ е н н и к.
Ох, милости прошу, святой отец!
Святой отец, ах, заклинаю саном
Вот здесь открыть известное тебе
(Хотя недавно мы предполагали
Скрывать во мгле, что поворот событий
Вскрывает нынче прежде, чем созрело)
О том, что всё-таки произошло
Недавно меж тем юношей и мною!
С в я щ е н н и к
Нерасторжимый договор любви;
Он был свершён соединеньем рук,
Благочестивым сочетаньем уст,
Скреплён обмениванием колец.
Формальности сей церемонии
По должности моей подтверждены
Подписанным свидетельством. С тех пор,
Как говорят карманные часы,
(достаёт огромной стоимости карманные часы) Я лишь продвинулся на два часа
По направлению к своей могиле.
О р с и н о
Ах ты, щенок, отродье лисье! Кем
Ты станешь, двоедушный, когда время
Усеет твою шкуру сединой?
А если на такой кривой дорожке
Сам же - кувырк от собственной подножки?
Хватай мадам - и уносите ноги!
Прощай! Не попадись мне на дороге!
В и о л а
Клянусь, милорд!..
О л и в и я
Не надо клятв! Ей-богу,
Немного б верности - где страхов много!
Входит с э р Э н д р ю (голова его в крови).
С э р Э н д р ю. Ах, ради бога, хирурга! И сейчас же хирурга - к сэру Тоби!
О л и в и я. Ну что ещё стряслось?!
С э р Э н д р ю. Он мне голову раздолбал от и до, и сэру Тоби тоже раскровенил башку - ой-ё-ёй, стал ну вылитый петушиный гребень тоже! Бога ради, на помощь! Я б, чем даже обладать аж сорока фунтами, предпочёл оказаться сейчас дома!
О л и в и я. Кто это учинил, сэр Эндрю?
С э р Э н д р ю. Герцогский джентльменчик, некто Цезарио! Мы же ж мерекали, он трусишка, а он сущий дьявол во плоти! Да он Вельвезулова плоть и кровь!
О р с и н о. Мой джентльменчик Цезарио?
С э р Э н д р ю. Боже, ми... милостивый к чадам своим! Ведь вот он! (Виоле.) Вы раздолбали мне голову ни за что! А если я что учинил, так это науськал меня учинить он - сэр Тоби!
В и о л а
Вы мне так говорите? Почему?
Я вообще вам не нанёс ущерб!
Нет, беспричинно на меня с оружьем
Напали вы! Но я, ей-богу, с вами
Благовоспитанно поговорил
И вообще вам не нанёс ущерб!
С э р Э н д р ю. Ежели окровавленную башку - ну вылитый петушиный гребень! - счесть ущербом, то вы нанесли мне ущерб! Вы, как мне кажется, ни во что не ставите окровавленную башку - вылитый петушиный гребень!
Входят с э р Т о б и (под градусом, хромает, голова окровавлена)
и ш у т (поддерживает с э р а Т о б и).
Да вот и сэр Тоби - ишь, как шкандыбает; ну, вы от него ещё наслушаетесь! А если б он не был под градусом, вот бы вам выдал щекотку - не ту, что прежде!
О р с и н о. Что это значит, джентльмен? Что с вами?
С э р Т о б и. А, всё едино, вдарили - и всё! (Шуту.) Дуропьянь, не видал тупаря Дика-хирурга, а, дуропьянь?
Ш у т. Ах, сэр Тоби, он на рогах был час тому назад, его глазищи скрылись утром в восемь.
С э р Т о б и. Ах он каналья, всё канителится в заторможенном танце пьяницы! Ух, как я ненавижу каналий - пьяниц и канительщиков!
О л и в и я. Живее увести его отсюда! Кто это их так исковеркал?
С э р Э н д р ю. Я поддержу вас, сэр Тоби, поелику нас будут перевязывать за компанию.
С э р Т о б и. Это вы-то поддержите? Ослиная башка, да притом с петушиным гребнем! А ещё прощелыга! Сухолицый прощелыга, глупец!
О л и в и я
Живее уложить его в постель
И тотчас позаботиться о ране!
Уходят с э р Т о б и и с э р Э н д р ю,
их уводят, поддерживая, ш у т и Ф а б и а н.
Входит С е б а с т ь я н (одетый точь-в-точь как В и о л а).
С е б а с т ь я н
Я родственника вашего зашиб,
Мадам, мне жаль, вне всякого сомненья,
Но будь он даже собственный мой брат,
Мне не дала б иначе поступить
Разумная, поймите, осторожность.
По вашим, столь ошеломлённым, взглядам
Я вижу: вы в обиде на меня.
Любимая, прошу у вас прощенья,
Хотя бы ради тех великих клятв,
Что мы друг другу принесли недавно!
О р с и н о
Одно лицо, один в одежде стиль,
И голос - тот же, но их две персоны!
Реальная иллюзия, ну то есть
Есть - а не есть!
С е б а с т ь я н
Антонио! О мой
Антонио! О друг мой дорогой!
Ах, с того часа, как я потерял
Тебя, за часом час меня терзал
И истязал!
А н т о н и о
Вы разве Себастьян?
С е б а с т ь я н
Да ты что, дрейфишь?
А н т о н и о
Да как смогли вы - взять и раздвоиться? -
Как раз две половинки яблока
Между собой не больше двойники,
Чем эти два! Который - Себастьян?
О л и в и я
Весьма чудно!
С е б а с т ь я н (увидев Виолу) Не я ль стою вон там? Но брата нет,
А также я не вездесущ, как Бог!
Была сестра однако у меня,
Но волны и валы, увы, слепые
Её однажды с жадностью пожрали. -
Ответьте милосердно: кто вы мне?
Откуда? Имя? А родных как звать?
В и о л а
Из Мессалины родом. Себастьян -
Отец мой. Также у меня был брат -
Как вы, точь-в-точь такой же Себастьян;
Точь-в-точь в такой же, как у вас, одежде
Лежит в своей могиле водной он.
И если духи могут принимать
Людей обличье вплоть до одеянья,
То вы здесь, чтобы нас повергнуть в ужас!
С е б а с т ь я н
Дух, верно, но в телесной оболочке,
Которая, как всем, досталась мне
Во чреве матери. Но будь вы дева,
Ого, тогда, поскольку в остальном
Всё сходится, я б дал моим слезам
Коснуться ваших щёк и объявил:
"Добро, добро, добро пожаловать,
Утопшая Виола!"
В и о л а
Родинка
Была над бровью моего отца!
С е б а с т ь я н
И моего!
В и о л а
И умер он в тот самый день, когда
Тринадцать лет исполнилось Виоле
Со дня её рожденья!
С е б а с т ь я н
Ещё живёт в душе воспоминанье!
Он свой смертельный номер завершил
Вполне - в тот самый день, когда тринадцать
Годков исполнилось моей сестре!
В и о л а
Ну, хоть отныне нам двоим ничто
Не воспрепятствует отдаться счастью,
За исключеньем этого мужского,
Мной узурпированного, наряда,
Меня вы всё-таки не обнимайте,
Пока не соберутся воедино
Фрагменты места, времени, фортуны,
Доказывающие: я - Виола!
Чтоб это подтвердить, я вас возьму
К живущему в сём граде капитану,
В чьём доме до сих пор ещё лежит
Моё девическое облаченье.
Великодушно капитан помог
Во всём, и этот герцог благородный
Меня на службу принял. Вот и всё
Осуществление моей фортуны,
Учитывая, что произошло
Меж сими госпожой и господином!
С е б а с т ь я н (Оливии) Вот и выходит, леди, вы ошиблись!
Зато природа всё ж своё взяла!
Вы всей душой стремились обручиться
Не с мужем - с девственной моей сестрицей!
Но жизнью поклянусь, не обманулись:
При обрученье обрели и мужа,
И девственную душу заодно!
О р с и н о (Оливии) До глубины души изумлены?
Напрасно! У него кровь благородна!
И ежели ничуть не искажает
Стекло зеркальное, тогда из тех
Удачнейших трофеев от, увы,
Злосчастнейшего кораблекрушенья
И мне найдётся пай!
(Виоле.) Мой мальчуган!
Не ты ли говорил мне тыщу раз,
Что не полюбишь женщин, как меня?
В и о л а
Словами теми же - хоть заклянусь!
А клятвы свято сохраню в душе,
Точь-в-точь как шар небесный, что хранит
Свечение, что чётко отделяет
Ночь ото дня!
О р с и н о
Так протяни мне руку
И в девичьем наряде покажись!
В и о л а
Тот капитан, что прежде спас меня,
Взял на храненье девичью одежду
Мою, но по решению суда
Находится сам ныне в заточенье
По иску истого Мальволио,
Порядочного гражданина,
Воспитанного дворянина
И человека из людей миледи.
О л и в и я
Что ж, будет вызволен из заточенья
Он оным гражданином, дворянином
И человеком. Привести сюда
Мальволио! И всё ж, как ни прискорбно,
Сейчас припоминаю: говорят,
Порядочный, мол, гражданин,
Воспитанный, мол, дворянин
И человек - весьма ополоумел!
Входят ш у т с письмом и Ф а б и а н.
(Шуту.) Ах, пребольшая часть безумия
Попёрла рьяно из меня самой
И изгнала из памяти моей
Всё полоумие Мальволио!
Что там с Мальволио, любезный шут?
Ш у т. Ей-богу, мадам, противостоя натиску Вельзевула, он делает всё, что можно в его положении: как говорится, по-крестьянски прибегнув к дубью, боевито грозится: "Прибью!" Он настрочил вам письмо - вот оно. Мне бы отдать его вам сегодня утром, но эпистола умалишённого не есть благая весть, так что не суть важно, когда она вам доставлена.
О л и в и я. Вскрой же эту эпистолу и прочти.
Ш у т. Глядите тогда, хорошенечко поучайтесь, как дурень возглашает весть умалишённого! (Читает, словно сумасшедший.) "Истинный бог, мадам!.."
О л и в и я. Что это значит? Ты что, обезумел?
Ш у т. Нет, мадам, я лишь воспроизвожу ну точно безумие! Коль вашему сиятельству угодно, чтоб безумие это было выражено должным образом, тогда вы должны дозволить воплюс - сиречь глас вопиющего (это по-латыни).
О л и в и я. Умоляю тебя, возглашай с должными мозгами!
Ш у т. Так я и поступаю, мадонна! Ведь возглашать это с должными мозгами - его мозгами - означает возглашать как раз таким образом. (Говорит напыщенными старомодными стихами.) А посему с умом, моя принцесса, к речениям сим преклоните ухо!
О л и в и я (выхватывает у шута письмо и передаёт Фабиану). Прочтите это вы, любезный!
Ф а б и а н (читает). "Истинный бог, мадам, Вы дурно со мною обходитесь, и об этом узнает весь мир! Пусть Вы даже упрятали меня в темень и дали Вашему пьяному родственничку полную власть надо мной, но, невзирая на эти обстоятельства, обладаю я неподсудностью рассудка, и причём в точности, Ваше сиятельство, как Вы! Я храню у себя Ваше собственноручное письмецо, кое и спровоцировало меня на принятый мною облик, кое послужит к вящей моей правоте и к вящему Вашему позору! Считайте меня кем Вам заблагорассудится! Я намерен несколько пренебречь своим долгом почтительности к Вам и выступлю с громким публичным заявлением о причинении мне вреда! Безумно попользованный Мальволио".
О л и в и я. Да он ли это написал?
Ш у т. Да, мадам!
О р с и н о. Здесь привкуса безумья мало!
О л и в и я
Прошу вас, Фабиан, освободить
Его и привести тотчас сюда!
Ф а б и а н уходит.
Милорд, но коль благоугодно вам,
По здравом размышлении, признать
Вдвоём с женой меня своей сестрой,
Тогда пусть, коль благоугодно вам,
Один счастливый день и увенчает
Два брака, в этом доме, за мой счёт!
О р с и н о
Мадам! Ей-богу, ваше предложенье
Я склонен в высшей степени принять!
(Виоле.) Что ж, ваш властитель увольняет вас
Со службы, но за преданную службу,
Противоречащую как природе
Особ, что мы зовём прекрасный пол,
Так и воспитанности тонкой вашей,
А также принимая во вниманье,
Что вы меня так долго называли
Властителем своим, вот вам за это
Рука моя! Так будьте же отныне
Владычицею вашего владыки!
О л и в и я
Сестра! А мне - сестрой и госпожой!
Входят Ф а б и а н и М а л ь в о л и о (с письмом).
О р с и н о
Тот самый ваш безумец?
О л и в и я
Да, милорд,
Тот самый! - Как дела, Мальволио?
М а л ь в о л и о
Мадам, со мной вы дурно обошлись,
Дурно-предурно!
О л и в и я
Я? Не может быть!
М а л ь в о л и о
Нет, может, леди! Я вас попрошу
Внимательно прочесть сие письмо.
(Подаёт Оливии письмо.) Ведь не осмелитесь вы отрицать,
Что почерк ваш! Нет, напишите-ка
Другой рукой и не в такой манере!
Посмеете ль сказать, мол, так и так,
Печать не ваша, склад да лад не ваш?
Не сможете! Тогда признайтесь честно!
И честно-благородно объясните,
Зачем такие ясные сигналы
Фавора вы адресовали мне?
Зачем вы отдали приказ - дурной! -
Являться к вам, всё время улыбаясь,
В подвязках самых броских, что крест-накрест
Поверх желтейших пшютовских чулок?!
И морщиться при виде сэра Тоби
И всякой человечьей мелкоты?!
Лишь только я в покорном упованье
Всё перечисленное совершил,
Зачем позволили вы заточить
Меня, держать в могильной темноте,
Наслать приходского священника
И выставить меня весьма-весьма
Отъявленным глупцом и простофилей,
Кого морочат, прежде чем надуть?!
Нет, вы мне объясните всё ж: зачем?!
О л и в и я
Мне жаль, Мальволио, сие письмо
Не моего, однако ж, сочиненья,
Хотя, я признаю, что чрезвычайно
Напоминает мой оригинал.
Здесь, вне сомнения, рука Марии;
Ах, я и впрямь теперь припоминаю,
Как первая она мне сообщила
Что ты лишился разума. Засим
И сам ты появился, улыбаясь,
Причём, увы, в обличье неприличном,
Предписанном тебе вот сим письмом.
Теперь, пожалуйста, утихомирься.
Тебя донельзя ловко разыграли,
Однако нам виновники известны,
А также их мотивы, в связи с чем
Ты будешь и истцом, и судией
На собственном процессе.
Ф а б и а н
О мадам,
Высокой добродетели мадам!
Внемлите, о мадам, моим словам!
Пусть ни проклятия, ни потасовка,
Нам предстоящие, не омрачат
Таких чудесных обстоятельств часа,
Которыми я просто потрясён!
Но я надеюсь, что не омрачат,
И, значит, совершенно без боязни
Я сознаюсь, что это я и Тоби
Устраивали козни супротив
Мальволио. Лишь по причине всяких
Его выпендриваний презловредных
Мы возымели супротив него.
Письмо ему Мария накатала
Под сильным принужденьем сэра Тоби,
И тот за это обвенчался с ней!
Коль был скорей наш умысел шутливым,
Его осуществление взывает,
Ей-ей, скорее к смеху, чем к расплате,
Особенно коль справедливо взвесить
Обиды двух сторон.
О л и в и я
О, как это печально, дурачок,
Что выставили олухом тебя!
Ш у т. Вот так, "одни возвышенны по рождению, другие добиваются возвышения, а некоторым бросают возвышенность к ногам!" И я сыграл важную роль в этом фарсе, сэр, важного сэра Топаса, сэр, но это не представляет большой важности. "Видит бог, дурень, я ж не умалишённый!" А помните: "Мадам, ну зачем вы смеётесь брехне этого пустопорожнего мошенника? Ан сами не улыбаетесь - вот он и рот-то заткнул!"? В результате чего круговерть времени приносит расплату.
М а л ь в о л и о
Я расплачусь со всей-всей вашей шайкой!
(Уходит.) О л и в и я
Над ним весьма жестоко надругались!
О р с и н о
Вернуть его! И умолять мириться!
Он нам не рассказал про капитана!
Как только этот казус прояснится,
Пусть золотой момент нас призовёт
Осуществить торжественный союз
Возлюбленных и любящих сердец!
И с этих пор, любезная сестрица,
Ничто нас не заставит разлучиться! -
Пойдёмте же, Цезарио, - столь чинно
Вас буду звать, покуда вы - мужчина,
Чтоб, ах, когда нарядитесь вы девой -
Назвать моих томлений королевой!
В с е, кроме ш у т а, уходят.
Ш у т (поёт) Когда я малец был малым-малой,
Хей-хо, дождь, дождь, ветер и дождь,
Дурные дела были просто игрой;
Дождь, дождь, что ни день, то идёшь и идёшь!
Когда я годами стал больно здоров,
Хей-хо, дождь, дождь, ветер и дождь,
Народ заперся от ножей и воров;
Дождь, дождь, что ни день, то идёшь и идёшь!
Когда я, увы, обзавёлся женой,
Хей-хо, дождь, дождь, ветер и дождь,
Не нажил добра я фигнёй, похвальбой;
Дождь, дождь, что ни день, то идёшь и идёшь!
Когда я добрёл до одра, о да-да,
Хей-хо, дождь, дождь, ветер и дождь,
С пьянчужками ой как пьяна балда;
Дождь, дождь, что ни день, то идёшь и идёшь!
Но мир этот добрый рождён не вчера,
Хей-хо, ветер, дождь - дребедень!
Окончен спектакль, расставаться пора,
А нам радость - радовать вас каждый день!
(Уходит.)