Русавин Андрей Сергеевич
Сказ Про Иванушку-Дурачка. Околесина тринадцатая

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В околесине тринадцатой рассказывается, как дедушка Ващще Премудрый у Иванушки-дурачка про девушек чрезвычайно подробно расспрашивал. Интересно: к чему? В этой же околесине главная героиня Сказа – мудрость народная, которая несудима, неистощима, безмерна и в гимне воспета, – совершенно откровенно высказывается насчет мух.

  СКАЗ ПРО ИВАНУШКУ-ДУРАЧКА
 
  Продолжение (начало – ищи по ссылке «Другие произведения»)
 
  Околесина тринадцатая
 
  КАК МЛАД ИВАНУШКА-ДУРАЧЕК ПРОМЕЖ СКАЗОЧЕК
  С РАЗЛЮБЕЗНЫМ ДЕДУЛЕЧКОЙ ПРЕПИРАЛСЯ
 ВО ПЕРВОЙ РАЗ
 
  Посвящается Т. Уразовой
 
  Закончил на том свои россказни Ивашка-дурашка да спрашивает:
  – Что ж, слухаешь меня, дедочка?
  – Слюхаю, деточка!
  – Али вру я, дедулечка?
  – Нет, не врешь, крохотулечка! Ты, Ивашенька, во всем прав!
  – Ой, говори, говори, дедонька, мне так приятно! В чем же я, к примеру, по-твоему, прав?
  – Да во всем! Вот, к примеру, как хорошо, ах, как умно, дурачи́ща, что ты по стопам Соловья-заступника пошел! Он – народный адвокат! А у адвокатов всегда деньжата водятся! Ох, девкам это любо – внай*! Выберешь наилучшую, женишься, детишки пойдут, такие же умненькие, как ты сам!
  – Мда-а-а, дедушка!
  – Мда-а-а, Иоаннушка! Эх, где наше не пропадало! Да я и сам, Иванка, хоть сейчас под венец готов, вот только б самую замечательную облюбовать!
  – Мда-а-а, дедулюшка?
  – Мда-а-а, дуралеюшка! Что, подозреваешь, старый я, у меня всё позади? Что ты думаешь, глупый я и деточки у меня будут скудоумными?
  – Что ты, де́динька!
  – Ну, то-то! Я ж, Ваньша, вечный, у меня всё впереди! Я же, Ишу́точка, ващще премудрый, и деткам моим такими ж быть!
  – Да, ди́дко!
  – То-то, дурак! У меня яйцо знаешь, какое?!
  – Без понятия, дедунь! А какое?
  – Я тебе что, яйца своего не демонстрировал?
  – Не-а, дедуль!
  – Вот демон! Ах, значит, запамятовал! Ну так смотри! Це – яйце!
  И дедунюшка достал откуда-то из широких штанин яйчище и, не выпуская из рук, продемонстрировал артефакт дурачинушке.
  – Вот, полюбуйся! В этом яйце вся моя жизненная сила! И смерть тоже: она, представляешь, в игле, а игла, понимаешь, внутри яйца, однозначно!
  – Вот это да, де́дище!
  – Вот это ого-го, Ива́нище!
  – Так точно, ого-го, деду́сище! Яйцо налицо!
  – Всё, решено, Ивашечка: женюсь! – и жених бережно опустил свое сокровище куда-то в широкие штанины.
  – На ком же, дедусь?
  – Надо подумать, Ивасечка, кандидатуры обсудить! В этой связи заинтересовал ты меня своим прошлым рассказом, ой как заинтересовал! Ты ведь в курсе, я девушкам вообще страх как симпатизирую!
  – Да, дедушка, истинный страх! Ужас какой!
  – Ну, скажи мне, Иванушка, а хорошо ли ты разглядел тех дев, коих в крапиве-то заприметил?
  – Да, деду́шечка!
  – А ты с ними со всеми знаком?
  – Да, со всеми. Мы ведь из одной деревни.
  – Ну-с, изъясни-ка ты мне тажды́*, дурачиночка, кто же из девчу́жек тебе больше всех понравился?
  – Хорошо, дедичка, изъясню! Диночка Дудина! Она понравилась больше всех!
  – Больше всех?
  – Больше всех!
  – А почему?
  – Она – самая добрая!
  – А еще кто?
  – Олечка Голязимова!
  – А почему?
  – Она – самая отзывчивая! Она – лучше всех!
  – Лучше всех?
  – Лучше всех, вот именно!
  – А еще кто?
  – Танечка Уразова! Она – самая замечательная!
  – Самая замечательная?
  – Да, самая-самая замечательная!
  – Чем же?
  – Она – самая учтивая!
  – А еще кто?
  – А все!
  – Все?
  – Да, все! И Зоечка Коротаева, и Танечка Королёва, и Инночка Бурдукова, и Леночка Шаполова, и все-все-все!
  – Все-все-все?
  – Да, дедусечка, все-все-все!
  – А еще кто?
  – А еще Оленька Савинская, Беленькая Ириночка и Наташечка Булина!
  – Ой, как приятно! Ну, а еще кто?
  – А еще Машенька Бирюкова, Катенька Подгорбунских, Ухина Ариночка и Наташечка Мосина!
  – Ах, как это великолепно, дурасик, у меня даже слюнки потекли! А всё ж ты, Ваню́шка, первоначально был не прав!
  – В чём же, дедка? – радостно встрепенулся Ванюра.
  – А в том, что на девок да баб подосадовал – тех, что в крапиву прыгали, деток в крапиве искали! Такими их Господь Бог наш создал и воспитал, и не тебе их перевоспитывать! Ну зачем ты их агитировал за капусту? Чем других перевоспитывать, с себя начни. Займись самосовершенствованием.
  – Хорошо, дедуленька!
  И Ивасик надолго примолк, принявшись ковырять пальцем в носу.
  – Ну, шо молчишь, Иша?
  – Медитирую! Самосовершенствуюсь!
  – Ну, совершенствуйся, только не долго, а не то на жаркое пойдешь: вишь, слюнки у меня текут, проголодался я чтой-то!
  – Хорошо, дедунь. А я тебе, разлюбезный деди́нушка, сказал бы и еще сказку, да дома забыл!
  – Так, так! Вести эти правдивы да истинны, Иоанн! А ты всё же поднатужься да вспомни, болезный мой!
  Пригорюнился тут Ивасенька-дурандасенька, призадумался, ан возьми да и брякни:
  – Ой, разлюбезненький ста́рчешко, шо это у тебя?
  – Где, Иванечка?
  – Да на лобике-то твоем глыбастом! Вот! Вот!
  – Да шо ж там?
  – А я, прелюбезный мой предочек, изречь-то умею, да не смею! Догадайся уж сам с трех раз! Ты ведь, дедулечка, – бессмертный и ващще премудрый: всё видел, всё знаешь, ни шпента́* не помнишь!
  – Да, я бессмертный да премудрый, Ванюрочка! Ващще Премудрый – так меня величают! Усё-то зирал я, усё мне известно, усё забываю! От старости страшной, непомерной – па́мятухи начисто отшибло! Вещай смело, дурачина, во первой раз! А уж я-то умищем своим пораскину, парнище! Да вот только умища-то у меня, ей-ей, не тыщи!
  – Да что ты, деду́сюшка! Ващще! У тебя же мозгов палата! Ну-се, внимай, мозгастый дидушка, в перший раз! Летела горюха, взмутив брюхо, да дунула в ухо стару старику за нову новину; а стар старик – в крик: шиш, горюха, не развереди́ уха* – кто сия?
  Раскинул умишком тут мозговитый старпер, насупился; поклевал носом долго ли, коротко ли; ни аза не намозговал да и тараторит:
  – Сдаюсь, Иваню́шечка! Ващще! Всё зырил, всё познал, ничегошеньки не па́мятствую! От дряхлости древней, умудренной – прошлое в зыбком тумане! Да, кстати, дура́нюшка, а ответь-ка ты мне совершенно откровенно: кто, на твой взгляд, из дево́нюшек лучше всех и почему?
  – Почему?
  – Да, почему!
  – Инночка Бурдукова! Она очень хозяйственная!
  – Очень?
  – Очень! Всем кремлевским хозяйством заведовать может!
  – Вот это да! Мне б такую! Ну, а еще кто?
  – Коротаева Зоечка! Она очень работящая! Вся в трудах и в заботах, никогда не ленится!
  – Вот это да! Мне бы эдакую! Ну, а еще кто?
  – Королёва Танечка! Она королевской своею статью любую королеву затмит!
  – Ух, как это здорово! Ах, мне бы, Иван, и таковскую! Ну, мне все три по нраву, ни одну не могу предпочесть!
  Напряг тут мыслительные способности интеллектуальный старбе́нь*, насупился, сморщил высокий лоб; вздремнул столетие ли, секундочку ли; ни фига не измыслил, да и провозглашает:
  – Так о чем биш, Ваню́шка, мы с тобой собеседовали? А-а-а, вспомнил: ты ж загадку мне загану́л*, да я не отгану́л*! Ну-се, пытай меня энергично, дурачишка, во другой раз! А уж я-то умишком своим поразброшу, парнишка! Да вот только умишка-то у меня отнюдь не слишком!
  – Да что ты, деду́шечка! Ващще! У тебя же умов хоромы! Ну же, внемли́, диду, во дру́гой раз! Вороная, да не кобыла; черная, да не медведь; о шести ног, без копыт; летит – ворчит, а сядет – ходит, не стучит – кто сия?
  Зашевелил тут мозгами умнейший старичища, насупился, сморщил высокий лоб, глаза выпучил; поспал быстро ли, медленно ли; ни шиша не вышевелил да и речи́т:
  – Сдаюсь, Иваня! Ващще! Всё зе́рил, обо всём имею понятие, ни бе, ни ме... ни ме, ни бе... ах, ни бельмеса не припоминаю! Ан нет, вспа́мятовал!
  – О чем, дедусь?
  – Я же тебя про дивчин хотел спроха́ть, дурила!
  – Спрошай, дедушка!
  – А нет ли, дурилушка, среди знакомых тебе деушек какой-нибудь эдакой, мабудь с безмерной строгостью или необычайной кротостью, к тому ж на все руки мастерицы, настоящей русской красавицы?
  – Есть, дедочка!
  – Кто же это?
  – Машенька Бирюкова! Кротости необычайной!
  – Ах, как замечательно! А еще кто?
  – Ухина Ариночка! Строгости чрезвычайной!
  – Ох, как восхитительно! А еще кто?
  – Наташечка Мосина! На все руки мастерица!
  – И вправду мастерица?
  – И вправду, дедонька! Необыкновенная!
  – А сможет она подливку к жаркому смастерить?
  – Сможет, дедунюшка, всё сможет! И еще как!
  – Ах, как прелестно! Что за великолепная девушка, ну истинный клад! Удивительная, обольстительная! Ну-с, вот ее-то я и выбираю на съедение, а то проголодался я чтой-то! Пусть только она подливочку вкусненькую мне смастерит, а там я жаркое из нее сделаю!
  Тут толькя и понял Иваха-дураха, что он наделал, про дево́нек деду трезвоня, и возопиял изо всех сил:
  – Да ведь ты же жениться на ди́вце хотел, а не съесть ее, старый хрыч!
  – Сперва жениться, а потом съесть! Не усматриваю здесь противоречия! Ну-се, сейчас я за нею слетаю: одна нога здесь, другая там! Ну-ну, не тушуйся, Иванушка! Всё будет хорошо!
  И старикашечка прямо на глазах дурака принялся разрываться пополам по вертикальной линии – натуралистические подробности этой кровавой сцены опускаю.
  Но Ивашка-дурака́шка не стушевался, а воскуя́ркнул*:
  – Стой, дедушка!
  – Стоим, дурашенька! – хором прогнусили две половинки дедушкиной головы. – Ну, чего там? Только учти, некогда нам, мы торопимся! У нас бракосочетание! Невестушка нас, поди, заждалась, ненаглядная наша Наташенька! Ох, брачная ночь! Ух, свадебный ужин при свечах! Ах, наше любимейшее жаркое с подливочкой!
  – Старче, погодь бра́читься!
  – Что так?
  – А про загадки-то и позабыл? Детские, жуть какие интересные!
  – Ах ты, поди ж ты! И верно! От ветхости вечной, преждевременной памяту́ха у нас – ни к бесу! Отставить – одна нога здесь, другая там! – и обе частички старичка снова срослись в единое целое и невредимое тело. – Ну-с, сказывай храбро, дуроло́па, во тре́тей раз! А уж я-то умочком своим поразметну, мой дружочек! Да вот только умочка-то у меня совсем чуточек – всего с ноготочек!
  – Да что ты, дедусечка! Ващще! У тебя же мудре́чества дворец! Чертог! Палаццо! Ну-с, во́ймуй*, дедулечка, во третей раз! Летела на мед горюха, вихляя брюхом, – попала к мизгирю в тенета – кто сия?
  Погрузился тут в думу мудрейший старик, насупился, сморщил высокий лоб, глаза выпучил, почесал в шишкастом затылке; всхрапнул денёк ли, месяцок ли, ни хрена не удумал да и взговаривает:
  – Сдаюсь, Ванюша! Ващще! Усё лицезрел, об усём осведомлен, вот токо подзабыл! От закоснелости законченной, мрачной усе впечатления от пережитого и прочитанного куды-то испарились! Растолмачь же ты мне, старому, умничка: кто сия летучая тварь?
  – А-а-а, сия? Это, деду́сюшка, мушка! – растемяшил дуросте́ль. – Сия летучая тварь на лобочке у тебя сидит!
  Дедушка Ващще Премудрый глянул тут в зеркальце свое распрекрасное, да и чуди́тся:
  – Ах, мушка! Да где же она? Ох, не бачу, Ива́нюшка, оную мушку-то!
  – Да что ты, дедунь! Будь так разлюбезен: не верь своим очам, верь моим речам! На голый-то лобик и мушка летит! Дрозофи́лушка!
  – Ай! – пискнул дедок. – Глазки-то у меня и впрямь подслеповаты, сам-то не подмечаю оную мушку-то! Рази оную др... др... др... др... дрозофилушку, др... др... дурашман! Вдарь ей, вдарь! Срази ея своей мудрой и меткой мыслью, о юный мудрец! Это тебе в добрые дела зачтется!
  – Э-э-э, дедулюшка, мысли́шками и мушку не сразишь, будь она хоть тр... тр... тр... трожды* дрозофилушка!
  – Так ли, дуранда́сина?
  – Истинно так, дедусь!
  – А вдруг от мысли – да сбудется?
  – От мысли не сбудется!
  – Ох, боязно мне, Ивахонька!
  – А кому нонче не боязно, де́динька?! Соловьи-робингуды расплодились, проходу честному народу не дают!
  – Да, дурашечка! А вот при Железном Вожде сих соловьев-робингудов в таких количествах не было, за этим тожноля* пристально следили! Ох, тяжко мне, Ваняшка!
  – А кому но́ничка легко, разлюбезный дедуня?! Жить всем стало как-то невесело: то девальвация с инфляцией, то дефолт, то еще какой-нибудь кризис! И каждый год – новая инфлюэнца!
  – Вот-вот, дурачина! А самая страшная эпидемия – это стяжательство! И ширится, и ширится! Ну все от меня хотят платежей каких-то, где же мне столько заработать! А сколько у меня тут налоговиков из Золотой Орды перебывало! И все грамотные: Конфуция наизусть шпарят, «Собеседования и сентенции» цитируют! Старательные чиновники, нафиг! Ретивые конфуцианцы, блин! Из того, что от них осталось после застолий, целый забор получился! А эти настырные так и лезут, так и прут! Ох, нахватались этой новомодной чепухи насчет чиновного конфуцианства! Бюрократы! Ну, я из их останочков Великую Поднебесную ограду отгрохал, по всему периметру от Поднебесной империи отгородился на всякий случай! Да что толку! Ны́ньма*, в средние века, к среднему человеку отношение самое посредственное, тарифы на жилищно-коммунальные услуги растут от века к веку, и я уж подумываю на протяжении двух-трёх последних столетий: а не придется ли мне на старости лет с избушкой на курьих ножках, на собачьих пятках навеки расстаться да в землянку уйтить квартировать? А вот при Железном Вожде жительствовать становилось лучше, жить-поживать становилось веселее, об энтом тогды бдительно радели! Да-с! А шо, Ива́шушка, еще не слетела-то с лобика др... др... дрозофилушка-то?
  – Нет, не слетела, дедуся!
  – Ах, она, паршивка! А вот при Железном Вожде ни одна паршивая муха на лбищу заслуженному человеку сесть не смела! За этим толды́* зорко приглядывали и чуть что – сразу в лоб! Карали! Что ж, делать нечего, Ванюра! Лупи оную мушку, болезный мой! Кар... кар... карай богатырскою десницею! Уко... ко... кокошь оную др... др... др... др... дрозофилушку, дурачишка, будь так разболезен! Это тебе в добрые дела зачтется!
  – Изволь, о любезный дедко́!
  Тут млад Иванушка-дурачек деда десницею в голице по челу – бух!
  Вырос на лбине здоровенный желвак!
  Дедушка Ващще Премудрый шишку пощупал, да и ахнул:
  – Вот это ого-го! Али мой лоб наковальня, что в него всяк толчет? Шо это за холмище, Ванюха, а?
  – Ах, сколь печально, дедулечка! Это же – холмик могильный поверх почившей оной мушки-то! Вишь, дедуган, на твой лобик др... др... дрозофилушка села – я оную др... др... др... др... дрозофилушку-то и уко... ко... уку... ку... ука... ка... ка... казнил! Это мне в добрые дела зачтется! Так ли, дедочка?
  – Так, так! Вести эти правдивы да истинны, дуралейка!
  – Ну, то-то же! Я, разлюбезный дедуленька, криклив, да на дело правдив!
  – Ах, Иванка, одна смерть правдива, ан временем и дурак правду скажет!
  – Раз так, разлюбезнейший дедуся, я тебе еще одну сказочку расскажу – токмо тенчас* ее вспомнил: небылица в лицах, найдена в старых светлицах, оберчена в черных тряпицах! Вот тебе сказка, а мне бубликов вязка. Чур, мою сказыньку не перебивать; а кто ее перебьет, тому змея в горло заползет! Ну-с, слухай дальше, дедка! Ну-с, сказова́ти дальше, счастливец?
  – Ин слюхаю, детка! Ин сказывай дальше, правдивец!
  – Итак, приступаю, дедусюшка!
  – Ходяй непорочен и делаяй правду, Иванушка!
 
  Высокоумные примечания
 
 * Внай – весьма.
 * Тажды́ – тогда.
 * Шпент – шиш.
 * Не развереди́ уха – т.е. поди прочь.
 * Старбе́нь – старикашка.
 * Загану́ть – загадать.
 * Отгану́ть – отгадать.
 * Воскуя́ркнуть – воскликнуть.
 * Во́ймовать – внимать.
 * Трожды – трижды.
 * Тожноля – тогда.
 * Ны́ньма – нынче.
 * Толды́ – тогда.
 * Тенчас – сейчас.
  Продолжение следует.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"