Русавин Андрей Сергеевич
Сказ Про Иванушку-Дурачка. Околесица семнадцатая

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В околесице семнадцатой наконец-то подводится закономерный итог животрепещущим темам мушки и комарика, поднятым в околесине тринадцатой и околесе пятнадцатой. Помимо этого, любознательный читатель может почерпнуть из околесицы семнадцатой полезное умение читать между слов, незаменимое при восприятии поэзии. А главная героиня Сказа – мудрость народная, которая несудима, неистощима, безмерна и в гимне воспета, – как всегда, стоит за правду.

  СКАЗ ПРО ИВАНУШКУ-ДУРАЧКА
 
  Продолжение (начало – ищи по ссылке «Другие произведения»)
 
  Околесица семнадцатая
 
  КАК МЛАД ИВАНУШКА-ДУРАЧЕК ПРОМЕЖ СКАЗОЧЕК
  С ПРЕЖАДО́БНЫМ* ДЕДУЛЕЧКОЙ ПРЕПИРАЛСЯ
  ВО ТРЕ́ТЕЙ РАЗ
 
  Посвящается В. И. Желонкиной
 
  Закончил на том свои закому́ры* Иванечка-дурачек да спрошает:
  – Шо ж, слюхаешь меня, дидочка?
  – Слухаю, диточка!
  – Али лгу я, слухмя́ный* мой?
  – Нет, не лжешь, цвет духмяный мой! Кхо-кхо!
  – Тик-так! – промолвила бомба. – Вот так!
  Пригорюнился тут Ивашка-дурашка, призадумался. А сам-то и молвит:
  – А хошь, прежадобный дедулечка, я тебе еще загадочки загадаю?
  – Знаю я твои загадочки! И отгадки на них аз все знам! Кхо-кхо!
  – Это какие же такие отгадочки?
  – Кхо-кхо! Ежу понятно! Мушка да комарик!
  – Ну ты, дедка, ващще!
  – Да, Иванушка! Я же Ващще Премудрый! Всё видел, усё-усё знаю, ни тутуя́ не упомню!
  – Так может быть, дедушка, тебе сказочку тожноля* рассказать?
  – Про кого?
  – А про кого тебе хочется?
  – Про то... Про это... Про тех... Этих, как их... Про мушку и комарика! Кхо-кхо!
  – Да я, диду, ничего такого не помню!
  – Я тебе дам, не помню! Это я ничего не помню, а у тебя память молодая, ты уж вспомни, будь так жадобен! А не то я тебя съем!
  – Тик-так! Токо так!
  – Ой! Ай!
  – Ой, вкусно! – дала знать скатерть-самобранка, высунувшись из вместилища. – Натюрлих!
  – Ну, вспомнил? – спроха́л дедок, кладя салфетку себе на колени.
  – Вспомнил!
  – Ну, давай, глаголь, памятливый ты мой. Токмо помни: не понравится сказочка – я тебя съем! – и у дзеда слюнки потекли изо рта. – Ну, раз, два, т... Кхо-кхо!
  – Вкуснотища! – выпалила браная камка́. – Однозначно!
  И Ивасик изглаго́лал:
  – Кхо-кхо!
  – Дальше!
  – Кхо-кхо-кхо!
  – Еще дальше!
  – Кхо-кхо-кхо-кхо!
  – Раз! Два! Т...
  – Кхо-кхо!
  И Ивахонька по́чал, захлебываясь от торопливости, декламировать наизусть:
  – «Муха, Муха-Цекатуха, позолоченное брюхо! Муха по полю пошла, Муха денежку нашла. Пошла муха на базар и купила самовар...»
  Выслушал дзедочка сказочку, зааплодировал, ну очень долго смеялся, а потом спрашивает:
  – Ты сочинил?
  – Да! Нет! Ой, драгоценный дедусечка, у меня еще нет в этом полной уверенности! А что, деда, здорово у меня вышло?
  – Здорово, здорово! Ну, спасибо, Иваня! До слез насмешил!
  – Пожалуйста! Да чем же это я тебя насмешил?
  – Тем, что в этой сказочке между слов сказано!
  – Между строк?
  – Нет, между слов!
  – Что значит – между слов?
  – Так ты что же, Иван, между слов читать не умеешь?
  – Нет, только между строк, дедонька!
  – Ах так! – проворчала бомби́ща. – Так-так!
  – Ну ты и дурачек, Иваньша!
  – А вку-у-усный! – простонала аутобранка. – Однозначно!
  – Объясни, дидушка! – обиделся Ванюта.
  – Ну, хорошо! Слушай же, Иоанн!
  И дедочек поча́л выразительно читать, выделяя голосом отдельные, ключевые слова:
  – «МуХАМуха-ЦЕКАтуХАПозолоченНОЯБРЮ-ХАМуХАПополюпошла, Мухаденежкунашла. ПошламуХАНАбазарикупиласамовар...» Ну, что у нас получается?
  – А что у нас получается?
  – У нас получаются слова: хам, цека, хап, ноябрь, хам, хап, хана!
  – Ну надо ж, дедуль! И верно!
  – Да, здесь в зашифрованном виде высказано отношение ко всему тому, что произошло в ноябре.
  – Ну надо же, дидку! Кто бы мог подумать!
  – Так-так! – проронила адская машина. – Как так?!
  – Кто, кто! Как, как! Ты что же, Ива́шушка, совсем того? Не читал, что ль, статью Маяковского «Как делать стихи»? Ну ты и дуралей, Ванюха!
  – А вку-у-усненький, понимаешь!
  – Читал, да забыл!
  – Ну ты и дурачища, Иваша!
  – Не ругайся, дедунь, а объясни!
  – Ты что же, Ивашечка, стишки не строчишь?
  – Не строчу, старче!
  – Отчего же?
  – Сразу на прозу покушаюсь. А стишки – признак инфантилизма!
  – Ну ты и дурасик, Ивасик! С мое поживи, тогды и покушайся на прозу! А пока юн, пота́* и инфантильничай, стишки сочиняй!
  – Ах, пока юн, пота и вкусен! – восторженно залилась соловьем ска́тереть-хлебосолка. – Однозначно, понимаешь!
  – Тик-так! Так-сяк! Сяк-так!
  – Хорошо, дедусь!
  – И смотри, статью Маяковского «Как делать стихи» зазубри, хи-хи! Это тебе не чтиво для факультатива, а инструкция, коей требуется неукоснительно следовать.
  – Хо... хо... хорошо, де́динька!
  – А то ишь, прочитал – и тут же забыл! Вот тебе и хо-хо! А отнесся бы посерьезнее, взял бы приведенные там сведения на вооружение, так знал бы, что такое сдвиг! Хе-хе!
  – А что такое сдвиг, де́дичка?
  – Это когда два слова, стоящие рядом, дают третье слово. Кхе-кхе!
  – Например?
  – Да, да, например? – эхом отозвались бомбёнушка с хлебосолушкой. – Тик-так! Хлеб-соль! Тик-так!
  – Например, слышу я как-то по радио еще в советские времена геологическую песню, а там такая строчка: «Дым костра таёжного...» Кхе-кхе!
  – Ну надо же! – догадался дуроло́па, про кого это бодро певали геологи в прежние времена. – Это про кастрата, да к тому же еще и ёжного!
  – Ох, он, наверно, вкуснющий, хотя и ёжный! – прощебетала хлебосолка. – Нах... нах... натюрлих!
  – Вот так! Блюм-блюм! Вот так так! Тик-тик-тик-так!
  – Вот именно! Не глазами читается, а воспринимается на слух! А слова произносятся слитно. То же – и в «Мухе-Цекатухе», но уже как послание! Кхе-кхе!
  – Понятно, дедушка!
  – Как дважды два четыре, деду́га! Ежу понятно! – воскликнули бомбёнка с хлебосолёнкой. – Хлеб-соль! Тик-так! Хлеб-соль!
  – А раз понятно, то сочини мне немедленно стишок, Ванюша! И чтобы без сдвигов, а не то съем!
  – Ай!
  – Вку-у-усно же! – проворковала хлебосолочка.
  – Действуй, действуй, молодой да жадобный! – сказал дзедушка, заткнув салфетку за воротник.
  – Ой! А про кого стих-то, ди́дко?
  – Про меня! Про себя! Про бабу!
  – Не могу!
  – Про бабу ягу, понимаешь! Через не могу! И про какого-нибудь современного пииту, ну вылитого Данта, молодого такого, жадобного!
  – Тик-так! Тик-так! Как-то так!
  – Уй! Ой!
  – А не то будешь съеден! – облизнулся дзед. – Ну, раз, два, т... Кхе-кхе!
  – А-а-ам! – вырвалось у ска́терги.
  И Иван торжественно за́чал:
  – Кхе-кхе!
  – Дальше!
  – Кхе-кхе-кхе!
  – Еще дальше!
  – Кхе-кхе-кхе-кхе!
  – Раз! Два! Т...
  – Кхе-кхе!
 
  Ой ты гой еси, дант!
 
 Я строчу за строчкой строчку:
 Шелестит в руке листок!
 Дайте, дайте данту – ночку,
 Чтобы я забыться мог!
 
 Дант – педант! Но я – и Ваня!
 Ах, понятно и ежу,
 Как я там погулеваню!
 Что упомню – доложу!
 
 
 Эх! Гоняюсь за Жар-птицей!..
 Матюгаюсь с колдуном!..
 Вот – девицам небылицы
 Я толкую под окном!..
 
 В пёстром мороке туманном
 Рею, рею, словно бес:
 За мечтой – лихой, обманной –
 Манит в глубь дремучий лес…
 
 Исполать! Спасу царевну
 От напасти, от беды!..
 Искупаюсь я в священном
 Роднике живой воды…
 
 К петухам – ворота рая
 Вдруг захлопнет комендант,
 И – история другая! –
 Вишь, проснётся дант-педант,
 
 От стихов изнемогая,
 Шасть – в сервант, хвать – фолиант,
 В коем – бабушка яга и
 Кош Бессмертный, хлыщ и франт!
 
  – Хо-хо-хо-хо-хо! Ха-ха-ха-ха-ха! – загремел дзедок. – Ну насмешил! Ягу бабушкой назвал! Ягу – бабу в самом соку!
  – А-а-ах, скусную, скусную ягу! – прошептала ширинушка камчатная. – Сладкую ягодку!
  – Извини, дедонька, коли ошибся!
  – Ну то-то! Яга – она еще о-го-го и а-га-га! Уважаешь ягу?
  – У-гу-гу!
  – Тик-так! Так-то так!
  – Ну то-то! А назвав меня хлыщом и франтом, ты слегка преувеличил, Ванёк.
  – Да, дедуленька!
  – Но совсем чуть-чуть!
  – Да, дедочка!
  – А отдельное спасибо тебе, Ванечка, за то, что меня обессмертил! Мне очень, очень приятно!
  – Аппетитный, аппетитный дзя́душка! – восхищенно пропищала ширинка. – Натюх... тюрлих!
  – Пожалуйста, дедуль!
  – За это, Ивашенька, спрошай меня, о чем хошь, и я постараюсь тебя еще в чем-нибудь просветить!
  – Что так? – пробурчала бо́мбишка. – Тики-так!
  – Хорошо! Только уж ты постарайся, дедусечка!
  – Уж я постараюсь, Ивасечка! Спрохова́й*!
  – Ой, благолепный дедулечка, что это у тебя?
  – Где, Ванюрочка?
  – Да на лысинке-то у тебя! Вот! Вот!
  – Да что ж там?
  – Змей Горыныч на лысиночке сидит!
  – Ап... ап... аппетитненький такой! – пролепетала браная камчаточка.
  – Ах так! Бам-бам! Так-так! Так-так! Тик-так!
  Дедушка Ващще Премудрый глянул тут в зеркальце свое распрекрасное, царем Приамом подаренное:
  – Да где же? Не вижу, Ишуточка, оного Змия Гм... Гм... Гиндукушича! Плешь вижу, а гада – нет!
  – Да что ты, дзедулечка! Будь так разлюбезен: не верь своим очесам, верь моим словесам, фразесам, а одною вокабулою – речесам!
  – Ах! – вздохнул дзедушка. – Глазыньки-то у меня подслепы, сам-то не бачу оного Змеину Гм... Гм... Гималаича! Гони оного Аспида Ка... Ка... Каракорумыча, Ивахочка! Гони его просьбой-ласкою с лысинушки прочь! Это тебе в добрые дела зачтется!
  – Просьбой-ласкою Змея Горыныча не сгонишь!
  – Так ли, дура́нюшка?
  – Истинно так, дедулюшка!
  – Так-так! Тик-так! Токо так!
  – А вдруг от просьбы-ласки – да сбудется?
  – От просьбы-ласки не сбудется!
  – Ох, боязно мне, Вань!
  – Тик-так! Тики-так!
  – А кому нонче не боязно, дзе́донька? Бонбочка-то всё еще тикает!
  – Ох, тяжко мне, Ванюра!
  – А кому нонче легко, о дражайший дедуленька, в тридесятом государстве-то?!
  – Так-так! Тик-тик! Так-так!
  – А что, Иваха, еще не взлетел Змеюка Хи... Хи... Хибиныч с голсаны́-то*?
  – Нет, не взлетел, дзеду!
  – Ах он, смачный такой, понимаешь!
  – Ах он, паршивец! Что ж, делать нечего, Иванушка! Дай оному Ужику Тянь-Шанычу щелбана! Дай ему щелбана промеж глаз, Иоканаан, будь так жадобен! Это тебе в добрые дела зачтется!
  – Вот так! Так-так! Токо так!
  – Изволь, разболезный дедульчик!
  Тут млад Иоканаанушка-дурачек деду щелбана по лыси́ще – щелк!
  Выросла на плешатине здоровеннейшая балбу́ка*!
  Старичек гу́льку* пощупал да ахнул:
  – Ох, ох! Э-ге-ге! Будем говорить как мужчина с мужчиной! Аль моя плешь на́ковальня, что в нее всяк толчет? Что это за бугор, Вано?
  – Где это?
  – Эвона, тутовона*!
  – Ах, тутовона! Это, разлюбезный дзедульче, Змей Горыныч с твоей голсаны взлетел, да оставил со страху кучу того, что я и изречь-то не смею!
  – Не бойся, Иваша, вещай правду смело, и тебе всё простится: Бог правду прощает!
  – Ах так! – пропищала бо́мбища. – Что ж так?
  – Это, сердешный дзедулюшка, Ящер Кш... Кш... Килиманджарыч с твоей взлысинки взлетел, да со страху кучу дерма навалил, всю на плешке оставил!
  – Стало быть, незадолго перед этим он плотно покушал! – сделала вывод самобранка. – Хлеб-соль! Хлеб-соль! Хлеб-соль!
  – Ах ты, гадкий, гадкий Ивашка! Не рцы, дурносо́п: дермо! Дермо – это сантименты! Будем баку́лить* как бакалавр с бакалавром. Реки́: экскременты. Так по-латыни, то бишь по-научному. Sic, sic! А наука – она беспристрастна. Sic, sic! Вселды́!
  – Ну хорошо, дидку, как тебе угодно, сик-сик! Завселды́! Ведь это, дидочку, – ку... ку... ку... груда экскрементов Монстра Громилыча! Вишь, дидушка, на твою взлы́синочку гость залетный сел, Пифон Герыч алибо Геич (а по-нашему – Змей Горыныч), – я его и прогнал! Это мне в добрые дела зачтется! Так ли, дзядушка?
  – Так-так! Бом-бом! Токо так!
  – Так-то так, свет-Иванушка! Толькя ты мне, мил-человек, груду дерма-то с плешухи-то смахни!
  – А-а-ах! А-а-ах! Столько дерма – признак отменного пищеварения! – восхищенно заявила хлебосолёнушка.
  – Ах ты, гадкий, гадкий дзядка! Не реки, дзядка: дермо! Дермо – это сантименты! Побалагурим как магистр с магистром. Рцы: экскременты. Так по-латыни, то бишь, по-научному. Сик-сик! А наука – она ведь беспристрастна. Сик-сик! Всегды́!
  – Ну, хорошо, хорошо, Иванчик, как тебе угодно! Но почирикаем как адъюнкт с адъюнктом! Пусть будет: кучка экскрементов! Смахни с моей лысиночки сию кучку экскрементов, Ивашечка, будь так разболезен! Это тебе в добрые дела зачтется! Sic, sic! Завсегды́!
  – Изволь, разболезненький дедуленька! Сик-сик! Завсёгды!
  Тут юн Иванечка-дурачечек деда десницею в голице по взлысине – хлоп!
  Выросла на плеши́не вторая здоровенная валбу́ка* поблизости от первой!
  Дедушка Ващще Премудрый вторую балдо́вину* пощупал да охнул:
  – Ах, ах! Ого-го! Аль моя лыси́нка – я́годица, что по ней всяк хлещет? Что это за жолву́й* такой из головушки моей выпирает, Иванушка?
  – Мабудь, деликатес? – поинтересовалась подательница хлеба-соли. – Вареные мозги?
  – Ой! Это, дедулюшка, из твоей головушки премудрость твоя выпирает! Ты же, дедульчик, бессмертный да премудре́ный: всё зырил, всё знаешь, ничегошеньки не помнишь!
  – Ах, сладкие, сладкие мозги! Мозги – это деликатес!
  – Так-так! Блям-блям! Как-то так!
  – Так, так! Я же, Ивашенька, действительно бессмертный да премудреный: всё зе́хал*, всё знаю, ни шиша не помню! Вести эти правдивы да истинны, Иваньша!
  – Ну, то-то же! Я, прежадобный дедунюшка, за правду стою да правдой живу!
  – Ах, Иваня, кто за правду стои́т, тот великого сто́ит; кто правдой живет, тот добро наживет!
  – И аппетит нагуляет! – веско прибавила хлебосольница. – Чай, очень много придется правдивому-то стараться!
  – Так-так! – возвестила бомба. – Токо так!
  – Ну, слушай дальше, дидка! Ну, сказывать дальше, дедуха?
  – Ин, слушаю, дитка! Ин, сказывай дальше, правду́ха!
  – Итак, приступаю, деду́шушка!
  – Ах! Ах! Правдивейший, аппетитнейший Ивашушка! – простонала чуткая камчатка.
  – Тик-так! Бум-бум! Тильки так!
  – Русский аппетит никогда не претит! – убежденно пробормотала хлебосолка. – Ох, вкуснятина, понимаешь! Однозначно! Ежу понятно!
 
  Высокоумные примечания
 
 * Жадо́бный – любезный.
 * Закому́ры – мудрености.
 * Слухмя́ный – послушный.
 * Тожноля – тогда.
 * Пота́ – дотоле.
 * Спрохова́ть – спрашивать.
 * Голсана́ – лысина.
 * Балбу́ка – шишка.
 * Гу́лька – шишка.
 * Тутовона – тут.
 * Баку́лить – говорить.
 * Валбу́ка – балбука.
 * Балдо́вина – шишка.
 * Жолву́й – шишка.
 * Зе́хать – глядеть.
  Продолжение следует.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"