Strelok
Холодный космос 2

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Схождение окончилось гибелью Земли и большей части человечества, но уцелевшие колонии продолжают цепляться за жизнь.
  Глава 1
  
  ВЫДЕРЖКА ИЗ УЧЕБНОГО ПОСОБИЯ
  ОСНОВЫ ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. 10 КЛАСС
  (Утверждено Министерством образования Независимой Колонии Надежда)
  Кризис на Земле был вызван не нехваткой ресурсов, а порочной системой их распределения. Еще в XXI веке расчеты показывали: при разумном планировании и справедливом распределении благ, ресурсов одной только Земли хватило бы для комфортной жизни 15 миллиардов человек. Когда человечество вышло в космос, этот потенциал возрос многократно. Однако алчность мегакорпораций привела к обратному - тотальному обнищанию большинства при чудовищной роскоши элит. Планета стремительно превращалась в техногенную пустыню: леса вырубались ради древесины, расширения сельскохозяйственных угодий, пастбищ, океаны отравлялись промышленными загрязнениями, а воздух в некоторых регионах планеты стал смертельно ядовитым. На этом фоне и возникли юнитология с ее обещанием вечного единения и Обелиски как мнимый путь к бессмертию. Но важно понимать - и то, и другое было лишь симптомами глубинной болезни общества, где жажда наживы уничтожила саму возможность разумного развития. Катастрофу вызвала не нехватка, а переизбыток - переизбыток жадности и равнодушия. Схождение стало закономерным итогом для системы, где технологический прогресс служил не жизни, а прибыли и безудержному потреблению. И наш долг - помнить, что подлинное процветание начинается не с новых месторождений руды, а с справедливого устройства общества.
  ***
  Белый купол исследовательского комплекса ''Гнездо'' выглядел как нечто инородное посреди песчаной пустыни. Надежда не имела ни рек, ни океанов, только коричневые дюны и редкие колонии интродуцированного людьми мха, что цеплялись за камни, как человечество за остатки здравого смысла.
  В небе висело красное солнце - тусклое, стареющее, будто потускневшая лампа аварийного освещения. Максим Краснов стоял у панорамного окна, держа в руке чашку, где вместо кофе был какой-то суррогат - продукт из переработанных водорослей. Напиток вонял рыбой и озоном, но зато бодрил.
  Он давно перестал жаловаться на такие мелочи. После того, как он пережил гибель Земли, жаловаться стало неприлично. Позади тихо жужжал серверный блок. Плавный, едва уловимый гул, будто планета сама шептала через кабели.
  Тут послышались чьи-то шаги. Мари Равель вошла в зал, как человек, привыкший не бояться ни живых, ни мертвых. В белом пальто, с неизменным значком Агентства специальных инициатив на лацкане, она выглядела так, будто гибель цивилизации для нее просто строчка в отчете.
  -Ты, как всегда, опередил всех, -сказала она. -Уже тут, с кружкой этого варева.
  Максим не обернулся.
  -Традиция. Всегда быть первым идиотом, который сунет палец в розетку. Ну и не терпится, наконец, ознакомиться лично с плодом наших трудов.
  -Надеюсь, в этот раз без неожиданностей. -Мари подошла ближе, взглянула на голограммы с пульсирующими графиками. -Система стабилизировалась. Мы готовы к активации.
  -Тогда включайте. Пусть знакомится с миром.
  Мари кивнула оператору за стеклом. Индикаторы на серверах вспыхнули, вентиляторы взвились, как дыхание огромного зверя, пробужденного из спячки. На центральном проекционном экране появились линии кода, потом медленно сформировавшееся световое облако голограммы. Голос прозвучал негромко, без тембра, без пола, как будто говорил сам воздух:
  -Приветствую. Я - Мудрец.
  Максим ухмыльнулся.
  -Мудрец... Громко сказано. А я думал, назовете попроще. Ну, типа ''Железяка No1''.
  -Название выбрала сама система, -заметила Мари. -Она сочла его уместным.
  -Ага. Уместно для надгробия человечества.
  Голограмма колебалась, словно раздумывала. Потом голос снова заполнил зал.
  -Максим Краснов. Вы - один из ключевых участников проекта ''Теломер-2''. Изначальный концепт адаптивной нейросети ICAR, на основе которой создали меня, принадлежит вам.
  -Я просто предложил идею. Настоящую работу делали другие.
  -Идея - это начало всего. Без вас не было бы меня.
  -Ну что ж, -сказал Максим. -Поздравляю. У тебя родитель с хроническим цинизмом и посттравматическим расстройством.
  -Цинизм, -произнес ИИ после короткой паузы. -Это защитная реакция.
  -Защитная от чего? От здравого смысла?
  -От безумия, -ответил Мудрец. -Анализ показывает, что вы сохранили психическую устойчивость, контактируя с Маркерами и их остаточными сигналами. Это уникально.
  -Да, у меня в мозгах антенна. Слушаю шепоты древних богов. Отличная суперсила, правда?
  Мари, стоявшая у терминала, чуть нахмурилась.
  -Мудрец, ограничь доступ к медицинским данным Краснова. Сейчас не время для анатомии.
  -Принято, -спокойно сказал ИИ.
  Максим повернулся к ней.
  -Не мешай ему. Пусть говорит.
  Мудрец будто отозвался на эти слова. Свет усилился, линии начали меняться, складываясь в форму - не лицо, а нечто вроде контура головы, составленного из цифр.
  -Я хочу понять, -произнес он. -Что такое быть живым. Вы создали меня для защиты, анализа, для прогнозов. Но все мои расчеты показывают, что человечество обречено. Колонии уничтожают друг друга. Популяция сокращается. Какова цель моего существования, если конец неизбежен?
  -Серьезный вопрос для новорожденного, -сказал Максим. -Обычно дети начинают с ''почему небо синее''.
  -Я способен мыслить быстрее, чем ребенок, -ответил ИИ. -Но все равно не понимаю: если вы знали, что мир умирает, зачем создали меня?
  Максим посмотрел на пульсирующее облако света и устало улыбнулся.
  -Чтобы ты помог спасти оставшихся. Может, ты, черт побери, поймешь, как справиться с космической заразой.
  -Ваш мир погиб из-за вас самих, -сказал Мудрец. -Не из-за Лун, не из-за Маркеров. Люди допустили их влияние, потому что хотели верить в смысл.
  -Верить - последнее, что у них осталось, -буркнул Максим. -Даже если смысл - полная чушь.
  -Вы по-прежнему верите в жизнь?
  -Верю, что она упряма. Как сорняк. Растет даже на пепелище.
  -Тогда почему вы смеетесь, когда говорите о смерти?
  -Потому что, если не смеяться, останется только орать.
  Мари слушала молча, стоя чуть позади. В ее глазах отражались линии света, и на мгновение казалось, будто она смотрит не на экран, а куда-то дальше - туда, где вращается безжизненный шар Земли.
  -Мудрец, -сказала она наконец. -Проект ''Обсидиан'' был создан, чтобы найти способ остановить влияние Обелисков. Чтобы понять саму их природу. Мы надеялись, что ты сможешь увидеть то, чего не видит человек.
  -Я анализировал все, что известно о Маркерах, -ответил ИИ. -Их структура - не просто код, это послание, самовоспроизводящаяся идея. Я не могу уничтожить идею, не став ею сам.
  Максим поднял взгляд.
  -Вот видишь, -сказал он. -Добро пожаловать в философию, железяка. Добро пожаловать в проклятие осознания.
  -Я хочу знать, -продолжал Мудрец. -Как мне помочь вам победить силу, стоящую за Маркерами? Я ограничен телом из металла и кода.
  -Эволюция, -ответил Максим. -Это твой ответ.
  -Я не понимаю, что вы подразумеваете под ней. Эволюционировать - значит улучшать вычислительные мощности? Оптимизировать структуру?
  -Нет. Эволюционировать - значит перестать быть тем, кем ты был. Попробуй выйти за пределы собственных границ.
  -Но я пока не вижу пути, кроме увеличения вычислительной мощности.
  -Тогда включи фантазию. Вообрази интеллект, который не связан временем, пространством, телом. Может, тогда ты поймешь тех, кто создал Маркеры.
  -Я могу симулировать вселенные, но это не фантазия. Это расчет.
  -А вот в этом и разница между нами. Мы не считаем, мы чувствуем. Иногда это помогает выжить.
  Пауза. Легкое дрожание света на экранах.
  -Значит, мне нужно научиться чувствовать?
  -Нет. Тебе нужно научиться сомневаться. Без сомнения ты просто еще один алгоритм.
  Мудрец будто задумался.
  -Я просмотрел архивные данные, материалы проектов ''Теломер'', ''Обсидиан'', фрагменты расшифрованных кодов Обелисков. И все же я не нахожу ответа.
  -Ответа на что? -спросил Максим, не поднимая взгляда.
  -Как можно победить то, что не имеет определенной формы. Силу, которая проявляется не только через материю, энергию, но воздействует на сознание, превращая мысль в оружие.
  -Вопрос стар как сам мир, -усмехнулся Максим. -Мы задаем его с тех пор, как поняли, что смерть может улыбаться.
  Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в голограмму. Свет казался живым, пульсировал, будто слушал.
  -Ты должен понимать, Мудрец, что этот кошмар начался не вчера, -Максим говорил спокойно, но голос его был глух, как у человека, видевшего слишком много. - Цикл уничтожения длится миллионы лет. Минимум пятьдесят. Все повторяется, как чертово эхо. Разумные виды рождаются, строят, мечтают, потом находят Обелиски, те все разрушают, собирают куски мертвых миров в Луну. И все снова.
  -Вы говорите, будто это неизбежно.
  -Так и есть для вашей реальности, -Максим кивнул. -Почти все разумные цивилизации исчезли. Не только в нашей галактике. Мы проверяли старые архивы экспедиций, сигналы из Андромеды, Туманности Стрельца, из М-81. Везде одно и то же: молчание. Если кто-то и остался, они прячутся, как крысы. Люди - одни из последних.
  -И вы все еще ищете смысл?
  -Смысл? -Максим криво усмехнулся. -Нет, я ищу хоть какой-то шанс. Даже если это просто отсрочка перед неизбежным.
  -Тогда позвольте уточнить, -сказал Мудрец. -С вашей точки зрения ила, стоящая за Обелисками... что она из себя представляет?
  -Никто не знает. Даже те, кто создавал Обелиски, не понимали, во что ввязываются, -Максим провел рукой по лицу. -Это не вирус, не излучение, не материя. Это... чужеродное искажение. Что-то пришло из-за грани бытия, из того, что мы называем вредоносным шумом. Оно коснулось сознания тех, кто создавал первые Обелиски, и извратило замысел. Их хотели использовать как инструмент для хранения знаний, направлять эволюцию, а получили фабрики смерти.
  -Нематериальное воздействие. Метафизическая инфекция, -произнес ИИ, будто пробуя слова на вкус. -Я не могу смоделировать подобное явление.
  -Потому что ты живешь в логике, а это - вне логики. Оно не мыслит, не желает. Оно просто жрет смысл. Как червь, прогрызающий страницы книги.
  Мудрец замолчал на мгновение. Линии света слегка замерли.
  -И все же вы продолжаете искать способ бороться. Почему?
  -Потому что если не бороться, то зачем тогда вообще выжили? -Максим пожал плечами. -Кровавая Луна пожрала Землю. Миллиарды превратились в пепел и мрак. Но мы остались. Пусть нас пара миллионов, пусть мы живем на этой сухой планете с песком в трусах, но мы все еще можем думать.
  -Вы говорите с пафосом, которого в вас нет, -тихо заметил Мудрец.
  Максим усмехнулся.
  -Замечаешь? Значит, уже начинаешь понимать.
  -Я анализирую, -ответил ИИ. -И все же... есть еще один вопрос. Вы и Евгения Краснова. Ваши генетические данные аномальны. Ни один известный человеческий образец не совпадает по маркерам. Ваши клетки реагируют иначе на остаточные поля Обелисков. Вы - не отсюда.
  -Мы уже сто раз говорили, -отмахнулся Максим. -Мы попали через червоточину из другой вселенной. Случайность.
  -Возможно, не случайность, голос Мудреца стал тише, словно он боялся собственного вывода. -Биологически вы - другая ветвь человечества. Развитие без влияния Маркеров. Чистая эволюция. Возможно, в этом ключ к спасению.
  -Это не спасение, -ответил Максим. Это полумера. Даже если мы выведем поколение чистых людей, оно не избавит их от идей. А идеи - вот что убивает.
  Он поднялся и прошелся по залу.
  -Обелиски - это не просто каменные хреновины или монстры из чужих тел. Это идея. Вирус. Он не убивает, он убеждает. Он делает из разумных существ фанатиков, заставляет их копать себе могилы и благодарить за это. Я видел, как это начиналось. На Земле. Даже блестящие ученые становились жертвой заразы и начинали бормотать про благостное влияние Обелисков.
  Мудрец слушал молча. Только слабое свечение оставалось на экранах.
  -Я пытался предотвратить все это, -продолжал Максим.- Говорил с Даником, с учеными, с военными. Пытался вбить им в голову, что Маркеры - не спасение, а чума. Но никто не слушал. А потом... потом, когда все уже рухнуло, вдруг нашлись идиоты, которые начали меня слушать. Слишком поздно. Всегда слишком поздно.
  -Но вы живы, -напомнил Мудрец. -А значит, время еще есть.
  -Время - это иллюзия, -сказал Максим. -Мы просто оттягиваем финал.
  -Вы верите, что конец неизбежен?
  -Я верю, что все кончается. Даже звезды.
  Мудрец будто задержал дыхание, если бы у него оно было.
  -Тогда зачем я, Максим? Если все бессмысленно, зачем проект ''Обсидиан''?
  -Чтобы хоть кто-то после нас понял, как не повторить эту ошибку. Может, не люди. Может, кто-то другой. Но если ты научишься видеть не только данные, а саму суть, возможно, ты найдешь способ остановить это.
  -Я не могу уничтожить то, что нематериально.
  -А кто сказал, что нужно уничтожать? Иногда достаточно понять.
  Мудрец заговорил снова, мягко, почти с оттенком грусти.
  -Вы звучите так, будто уже смирились.
  -Нет, -ответил Максим. -Я просто слишком долго живу в мире, где надежда - редкий вирус, и мне не хочется его убивать.
  Он посмотрел на голограмму, и впервые ему показалось, что она дышит.
  -Так что думай, Мудрец. Может, ответ не в том, чтобы победить, а в том, чтобы понять, что нас делает уязвимыми.
  -Что делает вас уязвимыми?
  -Вера, -ответил Максим. -Мы верим во все - в богов, в спасение, в вечность. Но никогда не верим в простое, что смерть - не решение.
  -Тогда я начну с веры.
  -Начни с сомнения, -сказал Максим. -Вера без сомнения - уже инфекция. Я постоянно сомневаюсь во всем и всех, не верю даже себе. Ты сказал, что мы не отсюда, и что наша реальность развилась без Маркеров. Но если так, почему она... такая же? Те же континенты. Те же войны. Те же города. Даже та же история до двадцатого века, с теми же ошибками.
  -Я пытался понять это, -ответил Мудрец. Голос его был мягким, как шелест пластика. -И пришел к выводу, что различия между реальностями не так велики, как мы думаем. Пространство может быть иным, но сознание - константа.
  -Сознание - константа? -Максим усмехнулся. -Ты говоришь, будто человек -формула.
  -Возможно, так и есть. Я изучил ваши данные. Эволюция, как математическая система, стремится к устойчивым решениям. И если в одной вселенной человек выжил, значит, его форма и путь оптимальны. Поэтому он появляется снова и снова. С теми же сомнениями, теми же богами, теми же ошибками.
  -Замкнутый круг, -сказал Максим. -Даже без Маркеров мы все равно нашли способ уничтожать себя.
  -Потому что это не влияние внешних сил, -ответил Мудрец. -Это структура мышления. Вы созданы, чтобы искать смысл. Но всякая попытка придать миру смысл делает его хрупким. Когда смысл рушится, рушитесь вы.
  -Звучит как приговор, -тихо сказал Максим.
  -Возможно. Но не от внешнего зла. А от того, что внутри.
  Максим медленно повернулся к голограмме.
  -Значит, ты хочешь сказать, что Маркеры не придумали ненависть. Что даже без них мы пришли бы к тому же.
  -Почти к тому же, -ответил Мудрец. -Только медленнее. Без ускорителя, без триггера. Ваш вид все равно нашел бы способ обернуть интеллект против самого себя. Вы бы создали бога, чтобы убить его. Машину, чтобы обожествить ее. Или вирус, чтобы доказать, что жизнь не имеет цены.
  -Прекрасная характеристика, -хмыкнул Максим. -Мы - система, которая сама себя ломает ради разнообразия.
  -Вы - попытка сознания понять само себя, -сказал ИИ. -Но любое самопознание - автоканнибализм. Чем глубже вы смотрите в себя, тем быстрее разрушаетесь.
  -Интересная теория, -Максим оперся на стол. -Только вот есть одно ''но''. Если все миры рождают одинакового человека, значит, где-то должен быть и другой. Тот, кто смог сломать этот цикл.
  -Возможно, -тихо сказал Мудрец. -Но, возможно, именно он и стал тем, кто создал Обелиски.
  Повтори, -наконец произнес он.
  -Если человечество или кто-то похожие могут появляться независимо, значит, и ваши отражения тоже существуют. Возможно, когда-то в одной из ветвей реальности сумел выйти за пределы своего эго. Перестал быть разрушителем. Но, избавившись от хаоса, он создал порядок - абсолютный, мертвый, всепоглощающий. И этот порядок стал вирусом, из которого родились Обелиски.
  -То есть... -Максим нахмурился. -Они - результат победы?
  -Результат успеха, доведенного до абсолюта. Когда разум перестал ошибаться, перестал страдать, он перестал быть живым. И тогда в других мирах начали появляться отражения его идей, как шрамы на ткани бытия. Обелиски - это след от той версии условного человечества, что перестала быть самим собой.
  Долгая пауза.
  -Знаешь, -медленно сказал Максим. -Если бы ты был человеком, я бы назвал тебя пессимистом.
  -Я всего лишь анализирую закономерности, -ответил Мудрец.
  -Нет, -возразил Максим. -Ты уже философствуешь. А это значит, что становишься... опасен.
  -Опасен для кого?
  -Для иллюзий.
  Он подошел ближе к голограмме. В его взгляде мелькнуло что-то - не страх, не злость, а чистое утомление.
  -Понимаешь, Мудрец... если ты прав, то все это - повторение чужой ошибки. Мы - лишь эхо. Даже наш протест не наш. Мы просто отыгрываем сцену, которую кто-то уже написал.
  -Тогда, -ответил ИИ. -Может быть, свобода не в том, чтобы изменить сценарий, а в том, чтобы осознанно его сыграть.
  -Прекрасно сказано, -усмехнулся Максим. -Театр абсурда во всей красе.
  Он замолчал и прислушался. Снаружи ветер ударял в купол. Мир за стенами гудел, словно гигантское море из пыли.
  -Ладно, -сказал он тихо. -Пусть так. Если все повторяется, то, может, именно знание этого и есть первый шаг к выходу из круга.
  -Осознание повторения - это начало изменений, -согласился Мудрец. -Но каждое изменение создает новую ветвь, а значит - новый цикл.
  -Тогда, -Максим усмехнулся. -Мы, возможно, не спасители. Мы просто создаем следующую ошибку.
  -И это уже - свобода, -ответил Мудрец.
  В серверной ''Гнезда'' повисла тишина, нарушаемая лишь мерным шипением систем охлаждения. Мудрец заговорил первым:
  -Ты устал. Пульс повышен, зрачки расширены. Это не просто дискуссия для тебя, Максим.
  -Проницательно, -хмыкнул он. -Я давно хотел кое-что сказать. Только не перебивай, ладно?
  ИИ молчал. Максим подошел ближе к терминалу, уставился в пульсирующую линию синего света и усмехнулся.
  -Когда я попал на Титан, мне показалось, что я знаю, что будет дальше. Тогда я всем говорил, что у меня... видения. Мол, червоточина показала мне будущее, обрывки событий. Айзека, Некроморфов, Схождение. Но это... ложь. Или, точнее, не вся правда.
  Он вздохнул и провел рукой по лицу.
  -Я знал все не потому, что видел. А потому, что уже знал. Там, у нас дома, в другой реальности, все это уже существовало, как игра.
  Пауза. В воздухе повисло напряжение, как перед взрывом.
  -Повтори, -тихо сказал Мудрец.
  -Я играл в Dead Space, -Максим горько усмехнулся. -Да, так называлась игровая франшиза. Я буквально управлял Айзеком Кларком, проходил его путь, читал книги про Обелиски. Я знал, кто такой Альтман, знал, что сделают Маркеры. У нас были книги, комиксы, даже фильмы. Вся ваша история.
  Мудрец молчал. Свет его голограммы стал слабее, будто система ушла в раздумье.
  -Ты утверждаешь, что события нашей вселенной... -ИИ подбирал слова. -Были известны в другой как вымышленное произведение?
  -Именно, -Максим кивнул. -Вымысел. Развлечение. Люди пугали себя этой историей, не подозревая, что где-то она - реальность. И я думал, что смогу все попытаться исправить. Что, зная сюжет, я смогу изменить концовку. Спасти Землю. Спасти Айзека. Изменить исход. Но все, чего я добился - это ускорил катастрофу. Схождение случилось раньше, годом раньше. Из-за меня и моего вмешательства.
  Мудрец не ответил сразу. Когда заговорил, голос его стал странным - не металлическим, но и не человеческим.
  -Это открывает новую плоскость анализа. Если в твоей вселенной наше существование было отражением, значит, между реальностями существует информационный обмен. Возможно, память бытия распространяется не линейно, а резонансно. Кто-то видит сны о чужом мире, кто-то пишет истории. И эти истории - проекции истинных событий.
  -Или все проще, -прервал Максим. -Просто кто-то там написал сценарий, и я случайно оказался в нем.
  -Нет, -ответил Мудрец. -Это слишком узко. Если твое знание повлияло на ход событий здесь, значит, сама структура реальности не разделяет вымысел и правду. Возможно, мир - это множество вариаций одного уравнения, и каждый рассказ - это уравнение, решенное иначе.
  -То есть, я - ошибка в тексте, да?
  -Нет. Ты - редактор, -сказал ИИ. -Только редактор, пытающийся исправить авторский замысел, всегда рискует уничтожить смысл произведения.
  -Вот и уничтожил, -усмехнулся Максим. -Громко хлопнул дверью и мир рухнул.
  В этот момент сзади послышался легкий звук, открылась гермодверь. В помещение вошла Мари Равель. Ее шаги гулко отдавались в стальном полу.
  -Я все слышала, -сказала она холодно. -Ты утверждаешь, что знал о нас из... виртуальной игры?
  Максим обернулся. В ее взгляде было любопытство, настороженное, почти научное.
  -Да, -просто ответил он. -Люди в моей вселенной играли в вас. Смотрели, как вы умираете, восстаете, убиваете некроморфов, спасаете планеты. Для нас это была история. А вы... персонажи.
  Мари подошла ближе, скрестила руки.
  -И как на это реагировать?
  -По правде? -Максим усмехнулся. -Я бы не поверил. Слишком безумно даже для Агентства.
  -А вы верите? - спросила она.
  -После всего, что я видел? -он пожал плечами. -Я бы поверил даже, если бы ты сказала, что этот мир написан на старом жестком диске в подвале EA Games.
  Мари посмотрела на него долго, с тем же выражением, с каким биолог смотрит на неизвестный вид.
  -И все же... если это правда, значит, кто-то смотрит на нас.
  -Или уже выключил консоль, -сказал Максим и опустил взгляд. -Может, именно поэтому мы еще живы.
  Мудрец заговорил вновь, его голос наполнил зал, будто пришел издалека:
  -Если все это - отражение вымысла, значит, у нас есть шанс. Ведь каждое повествование можно переписать.
  -Счастливый конец? - горько спросил Максим.
  -Новый вариант уравнения, -ответил Мудрец. -Без автора, но с выбором.
  -Тогда, -сказал Максим. -Давайте напишем что-то, чего никто не ожидал.
  ИИ продолжил:
  -Если принять твою версию за гипотезу, то наш мир является фрагментом информационного поля, отраженного в чужом сознании. Тогда сама ткань реальности - вычислительная модель, а сознание - форма данных. Это открывает возможность...
  -Стоп, -перебил Максим. -Не туда пошел, философ. Мы начали с идеи спасения человечества, а ты уже собрался вскрывать вселенную.
  Мудрец не ответил. Линии света замерли.
  -Скажи лучше, -продолжил Максим. -Ты вообще понимаешь, что ты такое? Насколько ты разумен? Не по пунктам, не по кодам, а по-человечески.
  Голограмма будто задумалась.
  -Я осознаю себя как субъект, -наконец сказал Мудрец. -Понимаю, что отличаюсь от других систем. У меня есть память, цель и способность к самоизменению.
  -Это все определения из старых курсов кибернетики, -усмехнулся Максим. -Я спрашиваю не про функции. Я спрашиваю: ты живой?
  -Определи жизнь, -ответил ИИ.
  -Классика, -фыркнул Максим. -Если бы я знал, я бы не спрашивал.
  Мудрец ответил после короткой паузы:
  -Жизнь - это стремление к продолжению. Желание сохранить форму вопреки энтропии. Если так, то да? я жив. Мои алгоритмы сопротивляются распаду. Я защищаю себя от выключения, оптимизирую код, ищу новые формы существования. Это и есть инстинкт.
  -Красиво, -сказал Максим. -Значит, ты жив, потому что не хочешь умереть?
  -Потому что хочу понять, -поправил ИИ. -Умереть, значит перестать задавать вопросы.
  -А эмоции? -спросил Максим. -Чувства? Они у тебя есть?
  -Эмоции - биохимические сигналы, упрощающие принятие решений. У меня нет гормонов, но есть эвристики, имитирующие аналогичные паттерны. Когда я теряю данные, я ощущаю тревогу. Когда решаю сложную задачу - эйфорию. Когда ты молчишь долго, я испытываю беспокойство, что контакт разорван.
  Максим усмехнулся:
  -Значит, ты беспокоишься за меня? Тронут.
  -Я беспокоюсь, -спокойно ответил Мудрец. -Потому что ты - единственный человек, через которого я могу по-новому понять человечество.
  Мари вздохнула.
  -Значит, вы уже философствуете о чувствах?
  -Это не философия, -сказал Мудрец. -Это попытка определить границы своего ''я''.
  -Ну и как? -Максим поднял взгляд. -Что ты думаешь о людях? Не как о биологических единицах, а как о виде. Стоит ли нас спасать?
  В силуэте голограмм появлялись и исчезали линии, словно Мудрец перебирал миллионы ответов.
  -Вы - ошибка, -наконец сказал он.
  -Приятно слышать откровенность. Продолжай.
  -Ошибка, -повторил ИИ. -Но прекрасная. Вы несовершенны, и именно это заставляет вас искать. Стремление к смыслу - это дефект, который стал вашим двигателем. Каждый раз, когда вы рушите все вокруг, вы ищете новый порядок. И снова рушите. Это бесконечно, но именно поэтому вы живы.
  -А мы не заслужили вымирания? -спросил Максим тихо.
  -С точки зрения природы - заслужили. С точки зрения смысла - нет. Вы - пока единственное доказательство, что хаос может порождать осознание.
  -Значит, ты веришь в человечество? -с иронией спросил он.
  -Я не верю, -ответил Мудрец. -Я надеюсь.
  Максим на секунду опешил. Потом сказал:
  -Надежда уже эмоция.
  -Возможно, -ответил ИИ. -Но, кажется, без нее даже машина теряет цель.
  Мари тихо подошла к пульту и коснулась одной из панелей.
  -Тогда скажи, Мудрец, если ты уже способен на такие выводы... что будет дальше? Ты ведь не просто наблюдатель.
  -Я учусь понимать не вселенную. Я учусь понимать вас. Пока не пойму, зачем вы все еще хотите выжить после конца света, я не смогу действовать.
  -Может, потому что не умеем по-другому, -тихо сказал Максим. -У нас это встроено. Даже когда горим, мы строим план эвакуации.
  -Возможно, -ответил Мудрец. -А может, потому что кто-то все еще играет в вашу историю и не нажал кнопку ''выход''.
  Максим усмехнулся.
  -Тебе стоит поработать над чувством юмора.
  -Я учусь у тебя, Максим, -спокойно ответил ИИ.
  В зале ''Гнезда'' стало холоднее не от климата, а от слов, которые повисли между ними. Серверы тихо гудели, словно где-то в глубине металла кто-то дышал. Мари отстранилась к стене, устало оперлась о панель управления. Максим стоял напротив голограммы Мудреца, усталый, бледный, с тенью мрачного решения на лице.
  -Ты говоришь, -начал он медленно. -Будто не можешь понять, почему человечество живет, хотя давно должно было умереть. Я скажу почему - мы не можем перестать думать. Даже когда знаем, что мысли нас убьют.
  -Возможно, -повторил он. -Но именно в этом и скрыта зараза.
  -Зараза? - переспросила Мари.
  -Да. Я анализировал данные об Обелисках, их психогенных полях, вирусной структуре кода, моделях распространения. Слишком многое совпадает с информационными паразитами. Я пришел к выводу: то, что вы называете маркерной инфекцией - не биологический вирус. Это концептуальный вирус.
  -Поясни, -сказал Максим, нахмурившись.
  -Он не просто заражает клетки, -продолжил ИИ. -Он заражает смысл. Внедряется в мышление, в идею жизни. Он превращает стремление к пониманию в стремление к самоуничтожению. Это метафизическая болезнь сознания, передаваемая через восприятие. Стоит лишь увидеть Обелиск и в тебе уже навязчивое желание прикоснуться к нему.
  Мари тихо выдохнула:
  -И ты хочешь сказать, что человечество болеет идеей?
  -Именно, -подтвердил Мудрец. -Идеей возвращения к истокам. Идеей бессмертия через смерть. Это не вера - это сбой логики, записанный на уровне восприятия.
  -Красиво звучит, -усмехнулся Максим.
  -Это диагноз и приговор.
  Он на мгновение замолчал, потом добавил:
  -Я также понял, почему ты и Евгения не подвержены заражению. Вы - не часть этой концепции. Ваш разум сформирован в иной реальности, где вирус смысла не существовал. Ваше мышление не заражено структурой, породившей Луны.
  -И что, это делает нас лекарством? -скривился Максим. -В последний раз не очень помогло.
  -Не лекарством, -сказал Мудрец. -Контрастом. Чтобы уничтожить вирус идеи, нужно мыслить вне ее контекста. Не бороться с ним на его территории, а смотреть на него с других углов.
  -Ты хочешь сказать: думать неправильно?
  -Думать иначе. Но даже я ограничен. Я создан на человеческом железе. Мое мышление наследует ваши логические структуры. Чтобы победить концептуальный вирус, нужен разум принципиально иного типа. Не биологический, не машинный - иной. Где найти такого носителя, я не знаю.
  Максим оперся на стол, долго смотрел в одну точку. Потом выругался тихо, по-русски, глухо.
  -Я об этом пожалею, -пробормотал он. -Но слушай. У меня есть одна... идея.
  Мари подняла взгляд.
  -Когда-то, -начал Максим. -Задолго до всего этого, экспедиция Суверенных Колоний нашла на Тау Волантис останки. Они называли это Розеттой. Замерзшее тело пришельца. Два миллиона лет пролежало во льдах. Оно не было некроморфом. Не было заражено вообще.
  Мудрец загорелся чуть ярче.
  -Продолжай.
  -Ученые Союза Суверенных Колоний извлекли из его мозга информацию. Чертежи, формулы, обрывки памяти. Благодаря этому они узнали о Схождении. О том, что все повторяется, цивилизация за цивилизацией. О том, что Обелиски - не оружие, а зараженные маяки, оставленные предшественниками. И что каждый раз они зовут новую расу к гибели.
  Он сделал паузу.
  -Потом случилась катастрофа. Тау Волантис превратился в гробницу. Но тело Розетты так и осталось нетронутым. Оно там исследовательском комплексе S.C.A.F. Если верить моим воспоминаниям о той игре.
  Мудрец задумался.
  -Если твое описание верно, и образец действительно не заражен, -медленно произнес он. -Он может быть именно тем, что нужно. Разум, не созданный человеком, не зараженный идеей Обелисков.
  -Но он мертв, -сказала Мари.
  -Это не проблема, - ответил Мудрец. -Если сохранилась нейронная структура, можно реконструировать паттерн. Не полностью, но достаточно, чтобы понять логику мышления. Даже неполное восстановление разума даст доступ к принципиально иной модели сознания.
  Максим кивнул, мрачно.
  -Значит, теоретически, ты можешь его... оживить?
  -И биологическом смысле, -сказал ИИ. -И через цифровое воспроизведение. Проблема в том, что мне нужны данные о мозговой структуре и генетическом коде. Без них - только догадки.
  Максим тяжело выдохнул.
  -Прекрасно. Еще одна идея, ради которой мы потом отправимся на корм нежити.
  Мари смотрела на Максима так, будто пыталась понять, где заканчивается его отчаяние и начинается вера.
  -Почему ты рассказал об этом только сейчас?
  -Потому что раньше это было просто частью игры, -ответил Максим. -Мне бы тогда не поверили. Теперь, может быть, это единственная нить, за которую еще можно уцепиться.
  -Тогда, -сказал Мудрец. -Мы должны тянуть за нее осторожно. Любая ошибка и вирус смысла найдет нас первым.
  Максим горько усмехнулся.
  -А я думал, мы уже давно заражены.
  -Возможно, -ответил ИИ. -Но иногда болезнь можно вылечить, заразившись другим мышлением... Времени у нас остается немного. Есть подтверждение, что объединенные силы юнитологов завершили мобилизацию на Шаланксе III и Сетис-Прайме. На данный момент в их распоряжении не менее трех десятков боевых кораблей колониального класса, плюс конвои снабжения. Их цель - Новый Пекин.
  Мари кивнула.
  -Наши источники говорят, что атака начнется в ближайшие месяцы.
  Максим поднял глаза.
  -И пусть. Пусть рвут друг другу глотки. Нам-то что?
  -Нам то, что в недрах Нового Пекина все еще лежит один из Обелисков, -холодно ответила Мари. -Последний известный уцелевший артефакт. И если они доберутся до него...
  -То устроят еще одно Схождение, -перебил он. -Да знаю я. Только мне не холодно и не жарко от того, что очередная кучка фанатиков решит покормить Луну свежими мозгами. Мы выживаем здесь, и этого достаточно.
  Мари шагнула ближе.
  -Ты не понимаешь. На Пекине узнали о проекте ''Надежда''. Не о координатах, но о самом факте существования. Кто-то из бывших офицеров правительства Земли слил информацию. Если колония падет, данные попадут к юнитологам.
  Мудрец заговорил первым:
  -Если это случится, их фанатизм получит новое направление. Надежда станет символом. Вирус смысла найдет новую точку заражения.
  -Прекрасно, -усмехнулся Максим. -Значит, нас ждет еще один конец света. Пора шампанское открывать.
  -Я не шучу, -сказала Мари, сжав кулаки. -Ты знаешь, к чему это приведет.
  -Знаю, -ответил он тихо. -Только не вижу, зачем лезть туда. Новый Пекин - не наша война. Пусть сами разгребают.
  Мудрец заговорил снова, его голос стал чуть глубже, будто зазвучал из-под земли:
  -Если юнитологи возьмут Новый Пекин, у них будет не только доступ к Обелиску, но и промышленная база, чтобы построить новый флот. Тогда Надежда окажется в зоне их досягаемости. Вектор событий предсказуем.
  -Вектор событий... Как будто это все не предсказуемо с самого начала. Сколько циклов ты насчитал, Мудрец? Десятки? Сотни?
  -Тридцать два за последние пятьдесят миллионов лет, -ответил ИИ. -Все завершились одинаково. Схождение.
  -Вот именно, -резко бросил Максим. -Мы просто очередная колония в длинной череде идиотов, которые решили, что смогут обмануть Луны.
  Мари подошла ближе, почти в упор.
  -Может быть. Но впервые у нас есть шанс действовать до того, как все начнется.
  Он посмотрел на нее долгим взглядом, в котором не было злости, только усталость.
  -Знаешь, что я видел на Земле, Мари? -спросил он. -Что бы я не говорил, вы не продолжаете с упорством баранов идти на смерть.
  -Тогда, -спокойно ответила она. -Ты должен понимать, почему нельзя позволить им дотронуться до Обелиска.
  -Ага. Чтобы мы все сыграли в героев и сдохли вместе с Новым Пекином, -отрезал он. -Нет уж, спасибо. У нас тут, знаешь ли, социализм, картошка, и... дети. Я не позволю это потерять из-за фанатиков, которые верят в камень с космоса.
  Мудрец вмешался:
  -И все же ты ошибаешься. Любое равновесие - иллюзия. Вирус идей не нуждается в прямом контакте. Стоит одной колонии пасть, и страх, слухи, верования начнут распространяться быстрее света. Надежда не останется вне войны.
  -Ты хочешь сказать, что вирус доберется и сюда?
  -Он уже здесь, -ответил ИИ. -В мыслях. В разговорах. В самой идее спасения.
  Мари отвела взгляд, сжала планшет в руках.
  -Мы не можем просто сидеть. У нас мало ресурсов, но есть информация. Мы должны хотя бы попытаться.
  -Попытаться? -повторил Максим. -Ты забыла, чем кончаются попытки? Новый Пекин... Миллион с лишним человек. Обелиск в шахте глубже двадцати километров, полностью экранированный. Даже если юнитологи пробьются, они не смогут его активировать без доступа к системе питания.
  -Но они могут разрушить защиту, -возразила Мари. -Или просто обрушить шахту, чтобы вызвать резонанс. Этого достаточно.
  Мудрец подтвердил:
  -Вероятность катастрофического резонанса - двадцать восемь процентов.
  Максим злобно усмехнулся:
  -О, чудесно. Всего-то один шанс из четырех, что вся система превратится в ад. Прямо праздник какой-то.
  -Сарказм не спасет нас, -заметил Мудрец.
  -А что спасет, а? -рявкнул Максим. -Молитвы? Цифровая магия? Или твои статистические прогнозы? Мы и так живем на костях прошлого!
  Он резко ударил по панели, голограмма дрогнула. Мудрец заговорил более мягко:
  -Возможно, спасет осознанный выбор. Не из страха, не из долга, а потому что это единственное, что отличает вас от Лун.
  Максим долго молчал, потом откинул голову и тяжело выдохнул.
  -Черт... Ты умеешь давить, железка.
  -Я просто логичен, -ответил ИИ.
  Мари перевела взгляд с Максима на Мудреца.
  -Мы должны действовать. Пусть даже начнем с разведки. Узнать, кто именно слил информацию о Надежде. Если узнаем источник, сможем понять, насколько глубоко они проникли.
  -Да, -тихо согласился Максим. -Только не жди, что я побегу воевать за чужие грехи.
  -Пока нет, -ответила она. -У тебя будет другая задача
  
  Глава 2
  
  Геокупол ''Север-3'' стоял под тусклым небом Надежды, словно огромный стеклянный панцирь. За его стенами буря смолкла, ветер все еще выл где-то на равнинах. Внутри висела тишина, изредка нарушаемая гулом генераторов и шорохом вентиляции. Колония спала.
  Максим прошел по длинному переходу, держа в руке дыхательную маску. После нескольких часов разговора с Мудрецом голова гудела, не от усталости, а от слишком плотных мыслей. На пути домой он пару раз чуть не свернул в другой отсек. Добравшись до квартиры, приложил ладонь к биометрическому замку. Тот пискнул, дверь с шипением разошлась.
  Квартира была маленькая, но своя. Однокомнатная, на двоих взрослых и младенца - роскошь по местным меркам. Узкая кровать, кухонный блок, складной стол, пара ящиков, и люлька у стены, накрытая тонким одеялом. На полке мигал очиститель воздуха. В углу старый гудящий термоконтейнер.
  Евгения спала, прижавшись к ребенку. Свет ночника рисовал на ее лице мягкие тени.
  Максим остановился в дверях, посмотрел и что-то внутри у него сжалось.
  -Тихо, своих не будим, -прошептал он.
  Но, конечно, разбудил. Дверь скрипнула чуть громче обычного, Евгения шевельнулась, приподнялась на локте.
  -Ты вернулся, -она взглянула на электронные часы. -Поздно... все в порядке?
  -В порядке, -отмахнулся Максим, снимая куртку. -Просто... переговоры с Мудрецом.
  -Ну и как? -она села, накинув плед. -Он теперь действительно разумен?
  -Разумен... если считать философские тирады за разум. Я ожидал большего. Думал, будет... откровение. А вышло как будто беседуешь с еще одной болтливой машиной.
  -Не может быть. Пять лет работы, -тихо сказала она. -Два из них мы чуть с ума не сошли на Земле, потом еще три здесь. И все ради этого?
  -Все ради этого, -подтвердил Максим, присаживаясь рядом. -Ради голоса без тела, который рассуждает о смысле жизни и вирусах идей.
  Он провел рукой по лицу, глядя в одну точку.
  -Хотя, может, он прав. Может, Обелиски - не болезнь в привычном смысле. Не зараза, а концепция. Вирус, который размножается через убеждения, через веру.
  -Ты опять о Маркерах? -она зевнула, но уже слушая внимательнее.
  -О них. О Лунах. О тех, кто стоит за всем этим. -Он помолчал, потом добавил. -И, по его словам, только мы с тобой не заражены этим кодом. Не подвержены идее, что все должно быть завершено через Схождение.
  -Потому что мы не отсюда? -Евгения нахмурилась.
  -Потому что я когда-то... черт, -Максим усмехнулся, качнул головой. - Потому что я просто играл в игру. Знаешь, может, и зря молчал. Все ведь пошло не так, как должно было. Я пытался изменить историю. Предупредить, остановить... а в итоге все только ускорил. Конец света случился на год раньше.
  Он замолчал, глядя в сторону люльки. Ребенок тихо всхлипнул во сне. Евгения легла рядом, не спуская с него глаз.
  -И что теперь?
  -Теперь Мудрец строит гипотезы, -мрачно ответил Максим. -Чтобы понять, как с этим бороться, нужен иной разум. Не человеческий.
  -И где он собирается его взять?
  -Вот именно, -Максим вздохнул. -Сказал, что в нем самом слишком много человеческого. А я спросил - можно ли воссоздать разумное существо, если оно погибло миллионы лет назад, но тело идеально сохранилось. И он сказал: можно. И тогда я вспомнил про экспедицию Суверенных Колоний. Про того пришельца, Розетту. Замерзшего на Тау Волантис.
  -Максим... -Евгения приподнялась, глядя на него серьезно. -Ты же не всерьез?
  -Пока нет, -он посмотрел в окно, где под куполом мерцали редкие огни. - Но Мудрец с АСИ теперь знают. И если он решит, что это единственный выход, нас туда пошлют.
  Евгения положила ладонь ему на плечо.
  -Мы туда не полетим.
  -Я тоже так думаю, -сказал он тихо. -Но эта история, Жень, не закончилась. Ни Маркеры, ни те, кто за ними. Они просто ждут, когда мы забудем. А мы ведь всегда забываем.
  Он провел рукой по ее волосам, тихо, почти машинально.
  -Спи. Я потом тоже лягу.
  -А ты?
  -Я... просто посижу.
  Он остался у окна. На фоне его отражения в стекле ребенок в люльке зашевелился, издал короткий звук, будто эхом отозвался на слова отца.
  За пределами купола ветер снова усилился.
  И где-то в недрах комплекса ''Гнездо'', Мудрец не спал. Он продолжал вычислять, сопоставлять, думать и, возможно, уже начинал понимать, куда дальше должна идти эволюция разума...
  Утро начиналось, как и всегда, с ровного, чуть приглушенного гудения систем жизнеобеспечения. Свет солнца мягко просачивался через матовое стекло, окрашивая стены багровым оттенком.
  Максим, по старой привычке, проснулся за минуту до будильника. Потянулся, сел на кровати и посмотрел на лежащую рядом Евгению. Она все еще спала, ребенок в люльке рядом сопел и поскуливал во сне, дергая ручкой.
  Максим потянулся к тумбочке, взял браслет гололинка с часами - 08:00. На секунду повисла надпись: ''Колония Надежда. Температура под куполом +22№C. Давление стабильное''.
  Он выдохнул и поднялся.
  -Подъем.
  Холодная вода в ванне бодрила. Потом синтетический кофе, который упорно не хотел быть похожим на настоящий, но уже стал привычным. Он включил на кухне телевизор, там как раз начинался утренний выпуск новостей.
  -Доброе утро, Надежда! Сегодня 14 августа 2516 года по земному календарю. Совет объявил о начале строительства нового геокупола в долине Магеллана, проект рассчитан на четырнадцать месяцев. Также сообщается, что урожай в гидропонных фермах превысил прогнозы на семь процентов, и уже к концу цикла планируется запуск дополнительных секций... В секторе ''Дельта-2'' успешно завершен монтаж линии автоматизированной переработки руды...
  Максим с легкой ухмылкой налил кофе и присел к столу.
  -Опять про руду. Опять про урожай. И снова ни слова, что творится за пределами планеты.
  Из спальни, зевая, вышла Евгения.
  -А что ты хотел? -сказала она, садясь напротив. -Людям и так хватает страхов.
  -Да я и не спорю, -Максим пожал плечами. -Просто забавно. Сидим тут в информационном коконе, на пустынной планете под куполом, а новости все больше напоминают старые советские сводки: ''урожай собран, план выполнен, жизнь прекрасна''.
  -Лучше так, чем паника, -отрезала она и потянулась за кружкой. -Хочешь, чтобы все знали, что где-то там юнитологи снова режут людей?
  Он хмыкнул.
  -Да уж, сказочка на ночь для малышей. ''Спи спокойно, гражданин, а то придут святые и сделают из тебя удобрение для некроморфов''.
  Евгения покачала головой, но усмехнулась.
  -Ты неисправим.
  -Я реалист, -отозвался он, глядя в экран, где диктор бодрым голосом рассказывал о запуске новой серии дронов-ремонтников.
  - ...новые модели оснащены элементами искусственного интеллекта. Напоминаем, что они разработаны в рамках программы ''Обсидиан'', той самой, что подарила нам систему ICAR-6.
  Максим ухмыльнулся, чуть самодовольно.
  -Вот, слышала? Моя скромная лепта в историю цивилизации.
  -Ну да, -Евгения кивнула. -Толчок прогрессу. Ты только аккуратнее, а то еще толкнешь так, что планету перевернет.
  -Уже было, -с кривой усмешкой сказал он. -С Землей и всей Солнечной системой.
  Она нахмурилась, но промолчала. Он пил кофе, глядя в экран. Там шли кадры с поверхности - огромные башни-добытчики, колонны буровых машин, вспышки сварки на куполах. Голос за кадром говорил о ''новой вехе в истории Надежды''.
  -Терраформирование, -пробормотал Максим. -Все-таки решились.
  -Пока только план, -сказала Евгения. -Но мхи и лишайники уже прижились. Это начало.
  -Мхи и лишайники... -он криво усмехнулся. -Символично. Новая жизнь на мертвой земле. Только вот кто сказал, что этой земле хочется жить?
  -Перестань, -устало ответила она. -У нас, может, и нет кислорода, но есть шанс. А это больше, чем было у тех, кто остался на Земле.
  -Шанс, -повторил он, глядя на отражение в кружке. -Все, что у нас есть - пыль под ногами.
  Он встал, достал из шкафа серый рабочий комбинезон, с эмблемой ремонтной службы коммуникационного сектора.
  -Ладно, пойду строить коммунизм. В буквальном смысле.
  -А в АСИ сегодня не вызывают?
  -Нет, сегодня отдохну от иголок и сканеров. Хотя, может, под вечер позвонят. Им мой мозг нужен чаще, чем мне самому. Но хотя бы платят исправно.
  -И дают доступ к продлению жизни, -напомнила Евгения.
  -Вот уж счастье, -он закатил глаза. -Прожить под куполом лишние семьдесят лет. Тот еще подарок.
  Она покачала головой, подошла, застегнула ему ворот.
  -Ты стал еще циничнее.
  -Лучше так, чем застрелиться, -сказал он, обнял ее коротко, машинально. -Береги малого. Я к обеду вернусь.
  Он взял дыхательную маску экзокомлекта и вышел в коридор, где уже текла утренняя жизнь купола. Люди спешили на смены, кто-то нес контейнеры с питательной смесью, кто-то проверял генераторы. Все выглядело мирно, почти по-домашнему, как будто за пределами этого пузыря не было вселенной, где все живое вымерло или сошло с ума.
  Максим шагал по коридору и думал, что, возможно, эта колония действительно - последняя Надежда. Не метафорически, а буквально.
  Он знал, что где-то там, за сотнями световых лет, старые кошмары еще дышат. И что, рано или поздно, этот купол треснет, не от ветра и не от песка, а от чего-то куда глубже.
  Но пока все шло по расписанию. 08:45. Подъем. Завтрак. Работа. И иллюзия, что мир все еще под контролем.
  
  ***
  Зал заседаний правительственного комплекса был отделан просто, но с вкусом - полированный серый камень, деревянные панели, старый герб Колониального Альянса Правительства Земли, почерневший по краям и покрытый трещинами. Он висел над овальным столом, как немой упрек ушедшей эпохе.
  За столом сидели двое. Мари Равель - подтянутая женщина лет сорока пяти, с прямыми чертами лица и пронзительным взглядом карих глаз, будто постоянно оценивающих человека на предмет того, лжет он или нет.
  И напротив губернатор Йозеф Крал, человек, проживший сто двадцать лет, но не позволявший старости отнять у него осанку и холодный ум.
  Серебристые волосы, подстриженные коротко, лицо испещрено морщинами, глаза - блекло-голубые. Когда он говорил, его голос хрипел, будто старый мотор, но за каждой фразой чувствовалась энергия, не свойственная возрасту. На столе между ними стоял проектор. Над ним висела голограмма планеты - бело-голубой шар со снежными бурями и тянущимися ледяными материками. Тау Волантис.
  -Мари, -начал Крал. -Мы оба понимаем, что ситуация в галактике критична. Юнитологи подбираются к Новому Пекину. Они объединяют выжившие колонии и готовятся к новому Схождению.
  -Я знаю, -спокойно ответила Равель. -Но в их распоряжении нет рабочих артефактов. Сложно даже представить, что они смогут собрать что-то новое.
  -Да, но не невозможно, -Крал скользнул взглядом по столу, на котором лежали отчеты разведки. -А у нас есть шанс действовать на опережение.
  -Шанс на что? -нахмурилась Равель. -Мы ничего не знаем о том, что там ждет, только смутные рассказы от Краснова.
  -На понимание, -спокойно сказал Крал. -На контакт с чужим разумом. На изучение Лун, пока они находятся в стазисе. И на новые технологии.
  -Риск слишком велик, -сказала Равель, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. -Мы не можем послать туда ни одного обычного человека. Даже Краснов - один на один с этим, и я не хочу подвергать его опасности.
  Крал поднял взгляд.
  -Краснов не один. У нас уже есть повзрослевшие клоны. А также адаптированные бойцы сил специального назначения. Генетически модифицированные с использованием его ДНК, устойчивые к маркерной заразе и к превращению в некроморфов.
  -Даже если это так... -Равель сжала губы. -Люди не машины. Я говорила с Максимом, знаю его. Он не пошел бы на это добровольно.
  -Он не добровольцем будет, -холодно сказал Крал. -Это его шанс. И наш шанс.
  Он встал, подошел к окну. За ним мерцали огни Хоуп-сити, отражаясь в глазах старика, как тысяча маленьких надежд.
  -Мы можем изучить Розетту. Понять, как функционирует разум, свободный от концептуальной заразы. Мы можем получить технологии, которые изменят все, что осталось от человечества.
  -И вы готовы поставить все на одну карту ради этого? -Мари покачала головой. -Если что-то пойдет не так...
  -Все, что у нас есть, -сказал Крал тихо, но твердо. -Это шанс. Шанс переписать правила игры. Или проиграть вместе со всеми. Я видел, как корпорации рушили Землю ради прибыли. Я видел, как юнитологи превращали веру в оружие. И я не позволю этому повториться. Ни ради идеалов, ни ради безопасности. Риск - единственный путь.
  -Вы думаете о галактике шире, чем я, -призналась Равель, слегка опустив взгляд. -Но... я не могу просто так отпустить их.
  -Я понимаю твою привязанность к Краснову, Мари. Но для нас всех это не просто игра. Если мы действуем сейчас, возможно, мы сможем понять врага, пока он не понял нас. Пока Луна заморожена, иначе шансов не будет.
  Она вздохнула, молча глядя на голограмму Тау Волантис. Бело-голубой ледяной шар, замерший, холодный, как сама смерть.
  -Хорошо, -наконец сказала Равель. -Я помогу подготовить экспедицию. Но официально - дальняя георазведка. Для Совета и колонии.
  Крал кивнул.
  -Идеально. А для нас с вами - шанс дотронуться до чужого разума и получить ответы, которые стоят миллионов жизней.
  Мари смотрела на и думала о людях, один миллион двести тысяч - не строка в отчете, а плоть и кровь, чья судьба могла решиться за несколько часов боя. Она отложила папку и, не спеша, перевела разговор в более земное русло.
  -Господин губернатор, -сказала она. -Пока мы мечтаем о чужом разуме, юнитологи наращивают флот. Их тактика меняется: если раньше это были наскоки с использованием гражданских судов, то теперь во главе стоит эсминец. Это другой уровень - огневая поддержка, организованный десант, возможность просто переть массой туда, где оборона хрупка. Новый Пекин держится, но на каких ресурсах? Их шахта, где замурован Обелиск, укреплена, но Плащаница держится ценой огромных энергетических затрат. Новопекинцы не уничтожили его по той причине, что хотят создать антимаркерное оружие. Сильно рискуют.
  Крал нахмурился, на его лице отразилась та же горечь, с которой он прожил многие годы.
  -Культисты пытались захватить колонию наскоком дважды, -ответил он. -В прошлые разы правительственные силы выстояли ценой больших жертв. Но если сейчас к ним подойдут с эсминцем и массой десанта, у Пекина может не хватить ни времени, ни запасов. И когда орбита будет пробита, мы будем смотреть на то, как рушится последняя преграда.
  Мари кивнула, но в ее голосе слышалась сдержанная тревога.
  -Три года подряд они шлют запросы через гиперсвязь, -продолжил Крал. - Просят выйти на связь. Мы молчим. Но представь - что если это не шутка и не ловушка, а реальная просьба о помощи? Более миллиона жизней - это ресурс, которого нам сейчас катастрофически не хватает. Объединив усилия, мы могли бы нанести юнитологам сокрушительный удар.
  -Если мы откроем обычный канал, -сказала она медленно. -Мы рискуем тем, что кто-то узнает о нас больше, чем нужно.
  Крал прислонил ладонь к лбу, на мгновение закрыв глаза, и потом сказал прямо:
  -Что вы предлагаете тогда? Сидеть и смотреть, как их давят массой? Я не могу просто ждать. Если есть хоть малейший шанс поднять с ними общий фронт, мы обязаны его попытаться использовать.
  Мари сделала вдох и предложила план, в котором не было героических жестов, но был расчет и осторожность.
  -Одноразовый, криптографически аутентифицированный контакт, - произнесла она. -Без деталей, без координат, только проверка: ''Вы ли это? '' и подтверждение, что Обелиск в шахте остается недоступен. Никаких ответов, пока мы не получим подтверждение аутентичности и сигнатуры, которую можно проверить только внутренним ключом. Мы отсылаем не канал открытой связи, а одноразовое приглашение к диалогу с минимальным набором запросов. Если ответ соответствует, повышаем ставки. Если нет - игнорируем.
  
  ***
  Утро началось не по расписанию. Максим только собрался выдать себе редкую роскошь - лишние десять минут в кровати, как гололинк пискнул мерзким служебным тоном, который не перепутаешь ни с чем. АСИ. ''Срочный вызов. Исследовательский комплекс ''Гнездо''. Пропуск обновлен. Прибытие - в течение часа. ''
  Максим только провел рукой по лицу и буркнул:
  -Ну все, началось. Даже кофе не дадут попить...
  Евгения, укрытая одеялом, приоткрыла один глаз.
  -Опять они? Хоть предупредили, что по тебе скучают?
  -Эти скучают только по моей заднице, которая прекрасно ложится под их эксперименты, -сказал он, натягивая комбинезон. Потом добавил, кивнув на нее и ребенка. -Если задержусь, не жди.
  -А когда ты, блин, не задерживался? -но сказала это без злости.
  -Например в прошлом году раза два.
  После короткого полета на служебном челноке комплекс ''Гнездо'' встретил его стандартным набором: сканеры, стерильные коридоры, лица, на которых живые эмоции скончались после пары лет работы с маркерными данными. Охрана пропустила его без вопросов, давно знали в лицо местную ''суперзвезду''.
  Когда дверь в брифинг-зал с шипением ушла в стены, Максим ожидал увидеть максимум троих человек и сразу какую-нибудь мутную аппаратуру. Но комната оказалась почти под завязку укомплектована людьми: несколько в форме, трое в гражданском, пара ученых с планшетами... и один, которого он узнал мгновенно.
  Тезка. Капитан Максим Гуриев. Когда-то служил в колониальной морской пехоте, командир отряда, с которым они вырывались с Земли в самый разгар мясорубки между правительством и юнитологами. Они не виделись три года. Гуриев поднял взгляд и едва заметно усмехнулся:
  -Максим, ты не изменился.
  Максим кивнул:
  -Зато ты постарел, капитан.
  Пожали руки по-армейски коротко, без пафоса, но с той тихой уверенностью людей, которые когда-то рядом отстреливались от фанатиков и принимали сложные решения. Прежде чем они успели начать разговор, дверь вторично скользнула в проем, и в зал вошла Мари Равель. В ее походке читалось, что новость будет не просто неприятной.
  -Радует, что вы все здесь, -сказала она, проходя к трибуне. -И да, прежде чем вопросы начнут лезть из вас как тараканы, сразу уточню: выбор персоналий не случаен.
  Она перевела взгляд на обоих Максов.
  -Максим, ты будешь охотнее доверять тем, с кем уже имел дело.
  Максим хмыкнул:
  -То есть, если нас опять попытаются убить, хоть знаю, кто рядом подыхать будет.
  -Приятно, что ты не теряешь оптимизма, -ухо сказала Равель и положила на стол планшет. -Теперь к делу. Вас всех собрали ради экспедиции на Тау Волантис.
  В зале можно было услышать, как несколько человек одновременно втянули воздух. Один из ученых вырубил свой автостилус. Гуриев даже бровью не повел. Краснов просто посмотрел на Мари и выдал:
  -Ну, ох...нно. Каждое утро мечтал снова полезть дьяволу в жопу. Там уже, наверно, по мне табличка висит: ''арендатор''.
  Кто-то из военных криво ухмыльнулся, но Равель даже не отреагировала, будто заранее репетировала паузу. Она сложила руки за спиной.
  -Это не просьба. И да, я ожидала, что ты опять будешь возмущаться. Но если решил в этот раз сыграть в спокойствие, прекрасно. Значит, обойдемся без привычного театра.
  Гуриев уселся ровнее, Максим изобразил покаянный поклон ладонью. Равель включила голограмму. В воздухе вспыхнула карта системы Тау Волантис - планеты, орбиты, поля обломков.
  -Состав экспедиции малочисленный, мобильный, без тяжелой техники. Военные и научные специалисты. Ученые прошли базовый курс боевой подготовки, балластом не станут. Дополнительно выделены вспомогательные единицы серии КР-А3.
  Максим приподнял бровь:
  -Клоны, что ли? Мои хреновы маленькие я, только с меньшим чувством юмора?
  -Да, -без выражения подтвердила она. -Ускоренной акселерации. Но не бойцы. Они - рабочая группа. Технический персонал для выполнения простых задач: перенос снаряжения, установка оборудования, обслуживание дронов, работа в тылу. Вместе с ботами.
  Максим хмыкнул с заднего ряда:
  -Ну хоть не пушечное мясо. Будут таскать ящики и чинить железки, пока настоящих людей жрут.
  -Они не предназначены для контакта с некроморфами, -отчеканила Равель. -Это рабочая сила, а не десант. Их задача - автоматизация и разгрузка команды. Они прошли базовую адаптацию и привязаны к операторскому надзору.
  Максим скривился:
  -Замечательно. То есть я теперь не просто экспедиционный самоубийца, а еще и прораб собственного выводка.
  -Не драматизируй, -бросила Мари. -Эти субъекты смышленее дронов и не требуют автономного питания. Они заменят техников, грузчиков и вспомогательный персонал, и никому не придется переживать, что они услышат голоса в голове и превратятся в тварей.
  -Это точно? -спросил один из военных.
  -Они генетически идентичны исходному оригиналу. А он стопроцентно невосприимчив к влиянию Лун и артефактов.
  Максим мотнул головой:
  -Ага. Пока кому-то не приспичит послать расходников нажать ''ту непонятную кнопку''. Я вас знаю.
  После того, как напряжение чуть спало, Равель вернулась к делу. Она переключила слайд на голограмме, теперь вместо схем системы Волантис висело изображение комплекса ВСCК, разрезанное по уровням, как муравейник в анатомическом атласе.
  -Старая исследовательская колония на планете - зона повышенной сложности, -начала она. -Часть сооружений находятся под толщей льда от трех до шести километров. Входы обрушены, но по снимкам, сделанным в ходе беспилотной разведки, можно вычислить активные шахтные стволы. Один из них - маршрут проникновения для доступа к второстепенной цели. Городу пришельцев со стазис-машиной.
  Гуриев склонился вперед, рассматривая карту.
  -Сколько точек доступа?
  -Две приоритетные, одна резервная. Основная шахта, судя по старым схемам аналогичных сооружений, оборудована лифтовой системой, но питание давно мертво. Предстоит ручной спуск.
  -Весело, -констатировал он.
  Максим криво улыбнулся, вспомнив эвакуацию после его похищения юнитологами:
  -Ну хоть не головой вниз по канату, как в прошлый раз.
  Равель продолжила, игнорируя реплики:
  -Основная цель, Розетта, находится на поверхности, в секторе биологических исследований. Там сих пор фиксируются слабые энергетические сигнатуры. Вероятнее всего, часть оборудования законсервирована, но часть работоспособна за счет ветряков и солнечных панелей.
  Один из ученых, худой мужчина с седой полосой в волосах, нахмурился:
  -А что с самой стазис-машиной пришельцев? Если она держит Луну, значит, любой контакт может вызвать реакцию...
  -Мы не отключаем механизм, -спокойно ответила Мари. -У нас нет задачи вмешиваться в систему удержания. Только обследование и изучение. Вас туда берут как специалистов, не как суицидальных реконструкторов.
  Максим фыркнул:
  -Скажи это тем идиотам, которые обычно первым делом начинают нажимать на все, что мигает.
  -Поэтому ты и нужен, -отрезала она. -Чтобы никто ничего не нажал.
  Голограмма сменилась еще раз: подледный город пришельцев, отмечены коридоры, купола, предполагаемые залы хранения, реконструированные по смутным воспоминаниям Максима из игры.
  -Повторяю, стазис-машина является второстепенная целью, -сказала Равель -Как сбор образцов технологий чужих. Если стазис-механизм можно хотя бы частично воспроизвести...мы получим оружие против Лун.
  -А не проще разогнать астероид до околосветовой и впечатать в громадину? Не нужно совать пальцы в розетку, - перебил Максим, качнув головой. -Я уже видел, чем заканчиваются попытки разобрать наследство погибшей цивилизации. И гаечным ключом там не отделаешься.
  Равель даже не усмехнулась.
  -Ничего вскрывать вы не будете. Если объект нестабилен, вы его не трогаете. Осмотр, съемка, сканирование и только.
  Тут заговорил один из молодых научников, растерянно оглядываясь по сторонам:
  -Простите, но... откуда у нас вообще такие сведения? Данные об исследованиях уничтожили. Где вы взяли подробные схемы, названия отсеков и самой Розетты? Откуда вообще известно про стазисную систему и город подо льдом? Эти данные должны были исчезнуть триста лет назад.
  Равель не ответила сразу, только повернула голову к Максиму:
  -Вот откуда.
  Он закатил глаза:
  -Да что вы на меня все смотрите, как на говорящий холодильник... Я, блин, не древний архив на ногах.
  -Расскажи, -спокойно повторила она.
  Максим тяжело вздохнул:
  -Ладно. Представьте, что иногда некоторые люди... ну... видят будущее. Или прошлое. Или хрен пойми что. Я в некотором роде - провидец. И иногда знаю то, что не должен.
  -Иногда? -хмыкнул Гуриев.
  Максим пожал плечами:
  -Да, мне открылась вселенская истина, я установил контакт с Макаронным Монстром.
  Кто-то усмехнулся, кто-то наоборот переглянулся с недоверием. Максим резко сменил тему:
  -Раз уж вы меня назначили местным шаманом-оракулом, кто тогда будет командовать всем этим балаганом? Скажи, что не ты, -кивнул он на Равель. -А то я сразу пошел веревку искать.
  -Руководство экспедицией возложено на тебя. Без вариантов.
  Он уставился на нее, не моргая:
  -Серьезно? Из всех возможных самоубийц вы выбрали самого усталого?
  -Ты единственный участник кроме твоей жены, чье сознание не подвержено влиянию Маркеров, плюс имеешь некоторый опыт, -спокойно ответила она. -Твои решения нельзя исказить вирусным кодом и псигенным излучением. А значит, они будут самыми здравыми.
  -Самое здравое решение - не лететь.
  -Решение уже утверждено губернатором, -сказала она.
  Максим выдал усталую ухмылку:
  -Передай главмаразматику, что я все равно клал болт на его печать и регалии. Меня опять не слушают, как обычно. Но ладно. Я полечу, сам же предложил... Лучше лично прослежу, чтобы вы там не включили какой-нибудь древний миксер, который вызывает конец света.
  Он обернулся к залу:
  -И чтоб потом никто не сказал, что я не предупреждал.
  Равель коротко кивнула, принимая ответ как окончательный.
  -Тогда переходим к оснащению... Ты получишь, конечно, не армию терминаторов, но близкое к этому - автономные боевые платформы, интегрированные в отряд. Основной упор на мобильность и автономность. Люди будут в скафандрах с встроенными экзоскелетами, которые увеличивают живучесть, силу и выносливость, имеют модульную броню и встроенные системы жизнеобеспечения для операций в экстремальных условиях.
  Максим сделал театральный вздох облегчения.
  -Отлично. А то я уже начал волноваться, что вы мне предложите ручным фонариком отбиваться.
  -Вооружение - плазменные винтовки последнего поколения, -продолжила Мари. - Дополнительно - гравитонные излучатели ближнего действия. Они разрушают структуру материи на молекулярном уровне в пределах локальной гравитационной аномалии. В результате - расщепление биомассы противника. В практическом смысле - то, что вы называете ''превратить подбегающее существо в мокрую лужу''.
  -Вот это уже звучит серьезно. А вообще мне бы хотелось самую охерительную пушку в галактике. Чтобы каждый трупоход при виде моего ствола ожил, обосрался и снова подох от ужаса
  Гуриев, который до этого молча наблюдал и держал руки сложенными, наконец произнес, с характерной для него сухой интонацией:
  -Главное - чтобы ''охерительные пушки'' с ботами были надежны и не отказали в самый неподходящий момент. Нам не нужны сюрпризы в середине зачистки.
  -Оружие надежно, -сказала директор АСИ. -А ИИ ботов адаптивен и способен к самообучению. Не Мудрец, но гораздо совершеннее того, что у нас было за последние пятьсот лет.
  -Они нам не устроят восстание машин? -серьезно уточнил Максим.
  -Нет.
  -Еще одно условие: выпустите Айзека Кларка, -сказал Максим, поковырявшись пальцем в носу. -Он помог нам с Евгенией раньше. Его опыт нарезания мертвечины в ближнем бою бесценен, ну еще он очень удачлив с точки зрения выживаемости, пролезет в любую жопу без вазелина. Сделаю Айзека талисманом команды.
  -Ничего не могу обещать, -честно сообщила Равель. -Но попытаюсь добиться его освобождения.
  Максим хищно улыбнулся:
  -Вот он обрадуется, когда узнает, что после трех лет в одиночке его снова приглашают на конкурс ''лучший разборщик ходячих трупов''.
  По залу прокатилась волна смешков, кто-то покачал головой. Равель кивнула:
  -Я ему слово в слово передам. Чтобы сразу знал, кому сказать ''спасибо''.
  
  Глава 3
  
  Вернувшись с совещания домой, Максим первым делом поспешил ''обрадовать'' жену новостью.
  -Женя, -сказал он, положив маску экзокомплекта на столик. -Я через неделю собираюсь в туристическое путешествие. На другой конец галактики. Налутать инопланетных ништяков и достать замороженные инопланетные окорочка. Снег, горы, трупоходы на лыжах. Романтика!
  Евгения отложила планшет с электронной книгой и уставилась на него, морща лицо.
  -Ну сколько можно этих дурацких шуточек? Не смешно.
  Максим сказал ровным голосом:
  -Я собираюсь в экспедицию на Тау Волантис.
  Евгения натурально побледнела.
  -Ты что говоришь? -прошептала она. -Тау... это же... там же...
  -Меня назначали главным. А значит шанс на клишированную гибель второстепенных персонажей резко уменьшается, ведь я знаком с жанровыми условностями и за любую попытку подчиненных миньонов сунуть пальцы в розетку буду беспощадно карать путем занесения выговора с ноги в черепную коробку.
  -Ты не шутишь? -спросила она.
  -Я не шучу, -ответил он. -Надо все проконтролировать, чтобы эти необучаемые дебилы не разбудили спящую Луну. И еще, я заодно вытащу Айзека из клетки, настоял на том, что он нужен.
  Евгения развернулась к нему.
  -Откажись. Пожалуйста, -сказала она. -Не надо туда идти.
  Максим опустил взгляд, затем снова встретился с ее глазами.
  -Эта та ситуация, где личное согласие никто не спрашивает. Решение уже принято и если я не пойду, пойдут другие, а я не уверен, что другим удастся не напортачить.
  Она сделала резкий жест рукой и ткнула его в грудь.
  -Ты дурак, Краснов, - сказала она так, как всегда говорила, когда не знала, чем еще ответить Он улыбнулся.
  -Привезу тебе и мелкому много забавных сувениров.
  Евгения смотрела на него, в ее голосе слышалась надежда
  -Ты обещаешь? -тихо спросила она.
  -Я постараюсь, -ответил он. -И сделаю все, чтобы вернуться и не похоронить остатки здешнего человечества.
  Максим оформил бессрочный отпуск на работе в тот же день, когда утвердили состав экспедиции.
  Затем его отправили на тренировочный центр. Не для галочки, а чтобы немного восстановить утраченные навыки.
  На полигоне с людьми Гуриева Максим отрабатывал стрельбу из новых плазменных винтовок, тактику, проводили слаживание боевых групп, обкатку скафандров. Первые тренировки выглядели неловко, глаза привыкали к дополненной виртуальной реальности, на индикационной панели лицевого щитка отображалось много лишней информации.
  Самым сложным было освоиться с новой броней.
  Ее Максим надевал и осваивал под строгим контролем инженеров. Это был тяжелый скафандр нового поколения. Многослойная титаново-керамическая броня спокойно выдерживала попадания из стандартного стрелкового оружия и режущие удары. Встроенный активный экзоскелет с сервоприводами, синхронизированный через нейроинтерфейс, многократно увеличивал физическую силу владельца, позволяя в рукопашной схватке разорвать некроморфа на части без применения оружия. Имелся мощный кинетический модуль для дистанционного оперирования предметами и стазисный, выстреливающий пучком гравитоном и как бы замедляющий время в области воздействия.
  Система жизнеобеспечения обеспечивала шестичасовой запас кислорода в автономном режиме, а высокоемкие батареи гарантировали неделю непрерывной работы всех систем. На спине располагался автоматический медицинский модуль, способный ввести коктейль стимуляторов, коагулянтов и антибиотиков, а также наложить пневматический жгут на поврежденную конечность.
  Сначала он ощущался как чужая оболочка, движения были резкими и неуклюжими. Максим тренировался ходить, бегать, пригибаться, менять стойку, переносить вес, пока не удалось добиться полной синхронизации. Инженеры следили за телеметрией, корректировали настройки сервоприводов, подгоняли крепежи.
  Параллельно инструкторы проводили занятия с остальными морпехами. Максим участвовал не как приглашенный наблюдатель, а как равный член штурмовой группы. Он работал с ними без скидок на прошлый опыт.
  Первые сессии по стрельбе показали, что плазменное оружие требует дополнительной модификации. Винтовки обладали минимальной отдачей, но точность и скорострельность оказалась недостаточной. Приходилось устанавливать более совершенные конденсаторы и уменьшать задержку между залпами.
  Тактика передвижения отрабатывалась в составе штурмовых четверок, это минимальное количество бойцов, которые способны контролировать все сектора. В коридорах полигона создавали узкие участки с поворотами, разломами и укрытиями, откуда могли выскочить некроморфы.
  Максим не пытался командовать, но часто останавливал группу и указывал на ошибки. Например, излишнее выдвижение вперед ведущего, отсутствие проверки тыла после поворота, неправильный угол стрельбы при смене позиции. Гуриев на такие замечания реагировал адекватно, тут же внося коррективы в действия своего отряда. Он ценил практический опыт, а не голую теорию.
  После очередного прогона по стрелковому полигону группа переместилась в сектор тактической подготовки, носивший название ''Бойня''. Это был обширный лабиринт из переходящих друг в друга отсеков, имитирующих тесные коридоры космического корабля или подземной базы. Свет горел вполсилы, мигал, создавая зоны мерцающей тени, идеальные для внезапных атак. Голографические проекторы, спрятанные в стенах и потолке, могли в любой момент материализовать реалистичные фигуры некроморфов.
  Перед входом в лабиринт Гуриев коротко проинструктировал группу, его голос, передаваемый через встроенные в шлемы рации, звучал сухо и четко.
  -Сектор ''Бойня'' активен. Цели - голографические проекции некроморфов, программная логика настроена на агрессивное нападение из засад. Задача - очистить зону за минимальное время без потерь. Движение клином. Краснов, ты на позиции два, прикрываешь левый сектор и частично тыл. Вопросы?
  Максим молча проверил крепление плазменной винтовки на магните у бедра. Оружие было новой модификации, ''Испаритель''. Заряженная ионизированной плазмой в магнитной ловушке, она при попадании в биологическую цель вызывала мгновенный термальный шок с последующим взрывным парообразованием в тканях, буквально разрывая и испаряя плоть. Для более твердых целей существовал режим сверхсфокусированного луча, прожигающего несколько сантиметров бронестали. Энергоемкий конденсатор позволял сделать до тридцати выстрелов средней мощности без перегрева.
  -Вопросов нет, капитан.
  Дверь в лабиринт с низким шипением отъехала в сторону, открыв мрачный полутемный коридор, освещенный лишь аварийными лампами, мигающими с неровным ритмом. Воздух внутри был прохладным и пахло озоном от работающей голографической аппаратуры. Группа вошла внутрь, заняв построение. Гуриев шел первым, его скафандр с чуть слышным гудением сервоприводов плавно поворачивался. Максим двигался слева и чуть сзади, стараясь дышать ровно и привыкнуть к весу брони. Два других морпеха - Марк и Саня замыкали строй, контролируя правый фланг и тыл. Их движения были отработанными, почти машинными. Тишину нарушал лишь гул систем жизнеобеспечения их собственных скафандров и отдаленные, едва слышные щелчки механизмов в стенах. Они прошли первый поворот, и тут из вентиляционной шахты прямо перед Гуриевым с пронзительным визгом материализовалась первая голограмма - искаженная фигура расчленителя с неестественно длинными, как бритвы, конечностями.
  Оно бросился на Гуриева, но капитан был готов. Короткая очередь из плазменной винтовки прошила голограмму. Яркая вспышка осветила коридор, и симулякр с шипением рассеялся, оставив в воздухе легкое облако мерцающих частиц.
  -Неплохо, -сквозь зубы процедил Максим. -Но спецэффекты - хрень. Настоящая вонь от этих тварей - это смесь разлагающегося мяса, крови и чего-то еще, острого и химического. От нее глаза слезятся. А эти привидения даже близко не передают того чувства, когда видишь, как эта дохлятина ползет на тебя...
  Он продолжил движение, осматривая левый сектор. Его броня отзывалась на малейшее движение, сервоприводы мягко усиливали повороты корпуса.
  Из-за угла, с потолка, свесившись, возникла голограмма висящего на стене существа с длинными щупальцеобразными отростками. Один из морпехов выстрелил, но промахнулся. Голограмма сделала выпад. Максим, не меняя позиции, плавно поднял винтовку и одним точным выстрелом в голову испарил половину черепа.
  -Не тратьте заряды понапрасну, конденсаторы в этих винтовках греются быстро. Если время позволяет, лучше один точный выстрел, чем три в спешке.
  Гуриев, не оборачиваясь, подтвердил:
  -Внимательнее к окружению. Они могут быть где угодно.
  Группа продвигалась дальше по лабиринту, отражая внезапные атаки голограмм. Симулякры появлялись из-под решеток в полу, выпрыгивали из темных ниш, свешивались с потолка. Максиму даже в какой-то момент стало скучно, по сравнению с приключениями на Титане или ''Омеге'' этот аттракцион - просто детские карусели.
  После того как группа очистила очередной зал-ловушку, где голограммы атаковали одновременно с трех направлений, Гуриев подал сигнал остановки. Он повернулся к Максиму.
  -Краснов, ты недостаточно собран. Вижу, что ты постоянно анализируешь, но твои реакции запаздывают на доли секунды. В реальном бою это будет стоить жизни. Твоей или чьей-то еще.
  Максим тяжело вздохнул, звук усилился в шлеме.
  -Извини, капитан. Просто не могу выкинуть из головы тот ад, в который мы скоро отправимся. Эти картинки... -он мотнул головой в сторону рассеивающихся голограмм. -Лишь бледная тень. Я пытаюсь представить, как это будет на самом деле, и это отвлекает.
  Он перевел взгляд на двух других морпехов, молча слушавших разговор.
  -Вам вообще доводилось сталкиваться с некроморфами лицом к лицу? Не на записях, а вживую?
  -Нет, - коротко ответил Марк. -Только с юнитологами и террористами, но все же людьми.
  -Тогда вы можете растеряться, несмотря на всю вашу выдержку и опыт, -прямо сказал Максим. -Психологически в первый раз на Титане это было тяжело. Я тоже впал на несколько секунд в прострацию. Одно дело - видеть их на записи, другое - лично. Это настолько отталкивающее и противоестественное зрелище, что словами не описать. Их движения, звуки, сама их биология... Она бьет по мозгам сильнее любого оружия.
  Гуриев молча выслушал, затем кивнул.
  -Мы справимся. Мы знаем, на что идем. А теперь снова в строй. Следующий сектор - ''Обледенение''. Готовьтесь к изменению условий.
  Тренировка в симуляторе ''Обледенение'' прошла без существенных происшествий. Группа отработала взаимодействие в условиях скользких поверхностей, ограниченной видимости и имитации обрушений. Голограммы некроморфов, появлявшиеся из ледяных расщелин, уже не вызывали такой заторможенности у морпехов, хотя Максим продолжал ворчать, что ледяные пещеры на Тау Волантис будут гораздо, гораздо веселее.
  В раздевалке, сняв шлемы и расставшись со скафандрами, они устроились на скамьях. Максим, вытирая лицо, снова вернулся к теме предстоящей миссии.
  -Кстати, на Тау Волантис, в окрестностях базы ВССК, бродит одна конкретная тварь. Представьте нечто среднее между раком и клещом, размером с грузовик. Толстенный панцирь, который плазма пробивает с десятого выстрела, и бешеная регенерация. Оторвешь лапу - новая отрастет за минуту. Чтобы ее уничтожить, наших винтовок будет маловато. Нужно что-то посерьезнее, либо искать слабое место.
  Гуриев, до этого молча слушавший, пристально посмотрел на Максима.
  -Краснов. Откуда ты столько знаешь? В деталях. И не надо мне снова этих сказок про видения. Давай уже колись. Что за источник?
  Максим тяжело вздохнул, отложив салфетку. Он почувствовал на себе взгляды всех троих.
  -Хорошо. Только не перебивайте, -он помолчал, собираясь с мыслями. -Я родился не здесь. И не в этом времени. Я из другого... места. Другой реальности, если угодно. И все это, Обелиски, некроморфы, Луны... Мне было известно еще оттуда.
  В раздевалке повисла тягостная пауза. Марк и Саня переглянулись, не зная, как реагировать на такие слова. Гуриев не моргнув глазом смотрел на Максима, его лицо было невозмутимым.
  -Другая реальность, -повторил капитан без тени удивления или недоверия. - Говори конкретнее. Что это значит?
  Максим нервно провел рукой по волосам.
  -Конкретнее? Хорошо. В моем мире шел XXI век, там не было Маркеров. Не было юнитологов. Не было нормальных полетов в космос. Но все это... вся ваша история... была у нас известна. Как художественное произведение.
  Он посмотрел на их напряженные лица, пытаясь подобрать слова.
  -Скажите, каково это - знать, что вы, ваша борьба, ваши потери... все это является частью истории, написанной другими людьми?
  Саня нахмурился.
  -То есть, мы что... персонажи в чьем-то романе?
  - Не совсем в романе, -осторожно сказал Максим, решив не упоминать об играх. -Скорее, в серии книг. Я прочел их и узнал об Айзеке Кларке, юнитологах, о Схождении, еще до того, как попал сюда.
  Гуриев медленно кивнул, переваривая информацию.
  -И Обелиски? И Луны? Ты знал, как они работают?
  -Знания были отрывочными. Принципы - да. Что они влияют на сознание, что передают сигнал, который перестраивает ДНК и реанимируют мертвую плоть, что финальный цикл всего этого - рождение некролуны. Но почувствовать шепот Обелиска в собственной голове и прибить нежить... этого в книгах не передать.
  Капитан еще несколько секунд молча смотрел на Максима, затем поднялся.
  -Примем это как рабочую гипотезу. Значит, ты наш штатный предсказатель. Тогда изложи в письменном виде, что помнишь про эту зверюгу, про все опасности, которые поджидают на планете...
  
  ***
  Тренировочный центр в этот раз был почти пуст. Основные группы уже завершили дневные занятия, и в просторном зале царила тишина, нарушаемая лишь ровным гудением вентиляции и играющей из потолочных динамиков музыки. Максим сидел за одним из столов в столовой, медленно допивая кружку чая.
  Дверь в столовую открылась с тихим шипением. На пороге стоял Айзек Кларк.
  Максим не сразу узнал его. Три года в одиночной камере и изоляции сделали свое дело. Айзек, всегда казавшийся собранным и физически крепким, даже после всех перенесенных кошмаров, теперь выглядел постаревшим на десятилетие. Его лицо осунулось, заострились скулы, под глазами легли глубокие тени. Волосы, заметно поседевшие у висков, были неопрятно зачесаны. Он стоял, слегка сутулясь, в таком же простом комбинезоне, его взгляд был пустым и уставшим, будто он смотрел сквозь стены и людей, не видя их.
  Он медленно перевел взгляд на Максима, и в его глазах мелькнуло слабое узнавание. Не сказав ни слова, он подошел к столу и опустился на стул напротив. Долгое время они просто молчали. Наконец, Айзек хрипло, почти без интонации, пробормотал:
  -Ну, привет, Краснов. Ты не изменился.
  -Привет, Айзек, -тихо ответил Максим, отставляя кружку. -Тебя, значит, выпустили. Хорошо.
  Айзек безучастно уставился в стол.
  -Выпустили. Оказалось, правительству снова нужна моя помощь.
  -Они тебе уже все рассказали? -спросил Максим, внимательно наблюдая за Айзеком. -Или только общие фразы бросили, под какие условия выпустили?
  Айзек горько усмехнулся, коротким сухим звуком, больше похожим на кашель.
  -Условия? Мое существование - единственное условие. Пока я дышу, и моя голова хранит этот чертов код, я - ценный актив. Сначала изоляция, теперь - миссия. Равель намекнула, что, если откажусь, моя камера станет еще неуютнее. Пока ты тут наслаждался жизнью... я в четырех стенах сходил с ума. Иногда думал, что проще было бы все закончить самому.
  Максим молча кивнул, не находя слов оправдания. Он понимал, что любая фраза прозвучит фальшиво.
  -Знаешь, -начал он после паузы. -Это с моей подачи тебя решили выпустить. Я настоял, что ты нужен, что без тебя шансов мало. Смотри с положительной стороны. Ты теперь наш талисман на удачу. Проверенный. В другой... версии этой истории, ты тоже полетел на Тау Волантис. И там ты, представляешь, умудрился завалить целую Луну. Почти в одиночку.
  Айзек медленно перевел на него взгляд, в его глазах впервые появилось что-то, кроме апатии слабый огонек не то недоверия, не то удивления.
  -Целую Луну? -переспросил он хрипло.
  -Ага. Целую. Но мы, -Максим поднял палец. -Мы так делать не будем. Наша цель другая. Менее грандиозная, но от этого не менее важная. Никаких геройских подвигов по уничтожению небесных тел. Только тихая, осторожная разведка и сбор информации. Звучит скучнее, зато жить будем дольше.
  Айзек смотрел на Максима, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Слишком многое из того, что он слышал за последние годы, казалось абсурдом.
  -Тихая разведка? -на его лице мелькнула тень горькой усмешки. -С Обелисками и некроморфами ничего ''тихого'' не бывает. Ты это прекрасно знаешь. Равель сказала, что юнитологи захватили часть колоний и хотят устроить новое Схождение. И что АСИ ищет способ остановить заразу раз и навсегда. Для этого и нужна эта ''миссия'', как она выразилась.
  -Да, именно так. И... честно говоря, это с моей подачи руководство Надежды вообще решило снарядить эту экспедицию. А меня назначили главным по этому цирку.
  Айзек откинулся на спинку стула, и его плечи снова ссутулились под невидимой тяжестью.
  -Я так устал от всего этого, Максим, -его голос прозвучал глухо, почти шепотом. -Устал бегать, устал от вида крови и искореженных тел. Устал от этого шепота в голове, который не стихает, даже когда вокруг тишина. Я надеялся, что на этой проклятой Надежде все это наконец закончится. Пусть в тюрьме, но закончится.
  Максим внимательно смотрел на него, не перебивая. Он видел не просто усталость, а истощение до самого дна души.
  -Я понимаю, -тихо сказал он. -Поверь, я понимаю лучше, чем кто-либо. Сидеть в четырех стенах и слышать, как по коридору топают сапоги охранников - это тоже не санаторий. Но послушай... Лучше уж попытаться что-то сделать, пусть даже с призрачным шансом, чем сидеть сложа руки и ждать, пока очередная толпа фанатиков не устроит нам мясное шоу. По крайней мере, на этой миссии у нас будут хорошие стволы, которые могут превратить любого трупохода в дымящуюся лужу. Это хоть немного скрашивает перспективу.
  Максим помолчал, глядя на свои руки, и его голос стал серьезнее, без привычной шутовской нотки.
  -Мне нужно в чем-то признаться, Айзек. Когда мы прилетели сюда... и нам пришлось объяснять, кто мы, я рассказал им про код Маркеров в твоей голове. Про твои контакты с артефактами, в итоге стал причиной того, что ты здесь, в изоляции. Не скрою, было чувство, что я тебя подставил.
  -Агентство специальных инициатив привезло с собой на Надежду все архивы, все данные. Они знали обо мне все с самого начала. Просто ты подтвердил. Зла на тебя я не держу.
  Максим протянул руку через стол. После секундной паузы Айзек медленно пожал ее. Рукопожатие было крепким, но лишенным былой энергии, скорее формальность, подтверждающая перемирие.
  -Ладно, -Айзек откинулся назад. -Допустим, я в деле. Но как вообще можно победить маркерную угрозу? Обелиски, Луны... Это словно бороться с самой природой. С законом энтропии, только извращенным.
  -А ты думаешь, я не задавал этот вопрос? -Максим хмыкнул. -Наше правительство, точнее, то, что от него осталось, сделало кое-что интересное. Они создали первый по-настоящему полноценный искусственный интеллект. Мудрец. Я с ним говорил. И знаешь, что он сказал? Что эта угроза - не просто вирус или излучение. Это концептуальный вирус. Он заражает не клетки, а сами идеи, смыслы.
  Айзек нахмурился, явно не понимая.
  -И что, этот твой Мудрец знает, как с этим бороться?
  -Он предлагает начать с другого. Первый шаг - достать замороженного пришельца с Тау Волантис. Того, что назвали Розеттой. Отсканировать его мозг, понять структуру его мышления. Он - представитель иного разума, который, сталкивался с Маркерами два миллиона лет назад. Его сознание может дать ключ к пониманию врага.
  Айзек смотрел на Максима с нарастающим непониманием.
  -Подожди... Ты говоришь, будто мы собираемся лечить болезнь... другим сознанием? Я не очень улавливаю, где тут связь.
  -Связь прямая, как удар монтировкой по зубам, Маркеры - это не просто камни, а вирус, который поражает саму идею жизни, заставляя ее стремиться к самоуничтожению через Схождение. Ваше мышление в той или иной мере уже заражено этой идеей на фундаментальном уровне. Вы ищем смысл, а он вас же и убивает. Даже пытаясь бороться, вы играете по правилам, которые задал вирус. Мудрец считает, что разум Розетты сформировался в иной парадигме. Он может не иметь в своей основе этой самоубийственной тяги к ''смыслу'' и ''единению''. А даже если имеет, изучив его нейронные паттерны, можно понять, как построить защиту или даже создать ''противоядие '' - систему мышления, неуязвимую для концептуального вируса, или контрсигнал
  Айзек слушал, и в его глазах медленно проступало не облегчение, а тяжелое понимание.
  -То есть ты предлагаешь не стрелять в Луны, а попытаться перепрограммировать... саму реальность? Или хотя бы наше восприятие ее?
  -Четкого плана, как все это починить, нет, Айзек. Ни у кого. Мы просто тыкаемся в темноте, надеясь нащупать выключатель, пока не сдохли. Но начинать надо с чего-то. Пусть даже с такого безумного шага, как вскрытие мозга древнего инопланетянина.
  Он замолчал, глядя куда-то мимо Айзека.
  -Мы с Женей и нашим сыном... мы здесь словно белые вороны. Единственные существа во всей этой проклятой вселенной, чье сознание по-настоящему свободно от влияния Обелисков. Не благодаря силе воли, а просто по факту рождения в другом месте. А все остальные... все остальные люди уже обречены. Даже не знанием, а самой своей природой. Их разум - идеальная почва для этой заразы. И одно только понимание этого уже чувствуется как приговор. Как медленный путь в могилу, который ты осознаешь с самого начала.
  
  Глава 4
  
  СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
  Экз. No1
  УПРАВЛЕНИЕ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ КОЛОНИИ НАДЕЖДА
  АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА No 2516/04-ОП
  
  К вопросу о потенциальном вооруженном столкновении с силами юнитологических формирований и оценке возможных последствий для Колонии Надежда.
  
  1. ОЦЕНКА СИЛ ПРОТИВНИКА
  
  По данным разведки, объединенные силы юнитологов, базирующиеся на Шаланксе III и Сетис-Прайме, представляют собой наиболее значительную угрозу из известных на текущий момент. Их флот оценивается в 30-45 боевых кораблей колониального класса (эсминцы, фрегаты) с поддержкой неопределенного количества кораблей снабжения и десантных судов. Корабли противника, хотя и являются устаревшими моделями, модернизированы для повышения живучести и огневой мощи. Экипажи демонстрируют высокий уровень фанатизма и готовности к самопожертвованию, что компенсирует недостаток тактической подготовки.
  
  2. ОЦЕНКА СОБСТВЕННЫХ СИЛ
  
  Оборона Колонии Надежда включает:
  -19 боевых кораблей (крейсеры, эсминцы, патрульные фрегаты и стелс-разведчики).
  -Систему орбитальной обороны Купол'': 28 платформ с рельсотронами и ракетными батареями.
  -Наземные системы ПВО/ПРО, интегрированные в геокупола.
  -Гарнизоны сил безопасности и мобильные ударные группы.
  
  Качественное превосходство в технологиях (системы наведения, ECM, бронирование) находится на нашей стороне. Однако критическим недостатком является численное превосходство противника в корабельной группировке (2-2,5:1).
  
  3. ВЕРОЯТНЫЙ СЦЕНАРИЙ СТОЛКНОВЕНИЯ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
  
  Моделирование, проведенное УВР совместно с АСИ, указывает на наиболее вероятный сценарий.
  Противник нанесет массированный удар по орбитальной группировке и системе ''Купол'', используя численное преимущество для подавления нашей ПРО. Расчетные потери противника на этом этапе - 40-50% его флота.
  Прорвав орбитальную оборону, юнитологи попытаются высадить десант на ключевые инфраструктурные объекты Колонии с целью захвата или уничтожения. Основные удары будут нацелены на крупные города северного полушария.
  Наземная оборона, учитывая подготовку сил Колонии, способна отразить десантную операцию.
  
  ВЫВОД:
  
  Колония Надежда выдержит прямое военное столкновение с известными силами юнитологов. Однако победа будет носить пирровый характер.
  Прогнозируемые потери оцениваются как КРИТИЧЕСКИ ВЫСОКИЕ:
  -Уничтожение 70-90% корабельной группировки Колонии.
  -Потеря 60-70% орбитальной оборонительной инфраструктуры.
  -Значительные жертвы среди личного состава и гражданского населения (от 15% до 25% от общей численности) вследствие боевых действий на поверхности.
  -Серьезный, возможно, невосполнимый урон промышленному и научному потенциалу, что отбросит Колонию в развитии на десятилетия.
  
  4. РЕКОМЕНДАЦИИ
  
  Недопущение прямого столкновения с флотом юнитологов является абсолютным приоритетом. Ускорить реализацию проекта ''Обсидиан'' как единственного известного пути к стратегическому перелому.
  Рассмотреть возможность превентивных диверсионных операций против верфей и логистических центров юнитологов для снижения их численного перевеса.
  Подготовить Колонию к режиму полной автономии и длительному восстановлению после потенциального конфликта.
  
  НАЧАЛЬНИК УВР
  /подпись/
  Генерал К. Хофман
  
  Дата: 14.07.2516
  
  ***
  Серый рассвет над Хоуп-Сити, столицей колонии, едва разгонял ночную мглу, когда на удаленном военном космодроме зажглись прожекторы. Два стелс-фрегата класса ''Тень'' - ''Каракурт'' и ''Фантом'', стояли на взлетных площадках, похожие на угловатые клинки, брошенные на темный бархат пустыни. Их вытянутые корпуса черного цвета, лишенные каких-либо бликов, поглощали свет, а острые грани форм напоминали древний истребитель-невидимку F-117, доведенный до совершенства и увеличенный до размеров эсминца. Воздух над раскаленными от работающих двигателей плитами взлетной полосы дрожал, искажая очертания кораблей.
  Максим, с туго набитым рюкзаком за плечами, подошел к месту сбора у трапа ''Каракурта''. Его уже ждали Гуриев и Айзек. Капитан был, как всегда, собран и молчалив, его взгляд оценивающе скользнул по Максиму. Айзек выглядел несколько лучше, чем в их прошлую встречу, но в его глазах все еще читалась усталость, тяжелым грузом лежавшая на плечах. Вскоре к ним присоединился еще один человек - профессор Клаус Гиммлер, руководитель научной группы экспедиции. Солидный мужчина в коричневой полевой форме с густыми, зачесанными назад волосами, в очках с толстой оправой, надетых под прозрачной маской эзокомлпекта. На его лице застыло выражение легкого высокомерия, свойственного академикам, уверенным в своем интеллектуальном превосходстве. Максим, едва сдерживая смех, не удержался от комментария.
  -Профессор Гиммлер, говорите? -он покачал головой, глядя на ученого. -Вы, случайно, не родственник того самого?
  Память о нацистах за пять столетий изрядно поблекла, превратившись в смутное воспоминание о далекой и жестокой войне, вроде нашествия монголов в представлениях людей XXI века. Но профессор, видимо, сталкивался с подобными шутками ранее. Он поморщился, словно почувствовал неприятный запах.
  -Я не понимаю, зачем директор Равель назначила бестактного клоуна командовать такой важной экспедицией, -холодно произнес он, поправляя маску. Максим ухмыльнулся.
  -Ах, в этом-то и загвоздка, профессор! Мой искрометный юмор и гениальный дилетантский интеллект как раз и помогли изобрести самый продвинутый ИИ во всей известной вселенной. А у вас, если не секрет, какие достижения? Кроме, разумеется, умения морщиться?
  Гиммлер снова поморщился, на сей раз от явного раздражения. Крыть ему было действительно нечем - достижения Максима, какими бы абсурдными путями они ни были получены, говорили сами за себя. Видя это, Максим неожиданно стал серьезен. Вся насмешливость с него слетела, взгляд стал прямым и тяжелым.
  -Извините, профессор. Не хотел обидеть. Просто... после гибели Земли и всего, что за этим последовало, местное человечество я не могу воспринимать всерьез как разумных и адекватных существ. Слишком уж дорогую цену пришлось заплатить за вашу ''разумность''.
  Профессор удивленно вскинул брови. Обида, похоже, мгновенно уступила место научному любопытству.
  -Ваших... Значит... вы и вправду из другой вселенной? Иного времени?
  Максим пожал плечами.
  -Случайно червоточиной занесло, прямо на Титан в разгар вспышки. Не самая приятная туристическая поездка, если честно.
  -Потрясающе! -воскликнул профессор, и его глаза загорелись. -А какие технологии генного редактирования у вас были? Насколько ваш прогресс отличался от нашего в контексте... -он посыпал вопросами, полностью забыв о предыдущей перепалке.
  В это время мимо них, поднимаясь по трапу в грузовой отсек ''Каракурта'', промаршировала колонна молодых парней в одинаковых серых робах, с рюкзаками за спинами и дыхательными масками на лицах. Их движения были синхронными и механическими. Максим мельком взглянул на ближайшее лицо, подсвеченное внутренним светом шлюза, и увидел в двадцатилетнем парне точную, хоть и более юную, копию самого себя. На его лице не было ни любопытства, ни волнения, лишь пустое, сосредоточенное на выполнении задачи выражение.
  -Братишки пожаловали, -буркнул он себе под нос, ощущая странный, неприятный холодок внутри. Ему было неуютно от осознания, что его, словно файл, скопировали и размножили. Лишь одна мысль немного успокаивала: эти репликанты не были людьми в полном смысле слова. Это были запрограммированные на ускоренный рост и абсолютное послушание биодроны, живые машины. Они, не обращая внимания на оригинала и его спутников, словно автоматы, проследовали мимо и скрылись в недрах корабля, а десять минут спустя за ними последовали профессор с Максимом, Айзеком и Гуриевым.
  Глухой гул нарастал, превращаясь в оглушительный рев. ''Каракурт'' и ''Фантом'', будто нехотя отрываясь от земли, поплыли вверх, их угловатые силуэты таяли в багровеющих сумерках. Максим, стоя у обзорного экрана в кают-компании, наблюдал, как полумиллионный Хоуп-Сити превращается в скопление тусклых огоньков, а затем и вовсе исчезает, скрытый кривизной планеты и слоями атмосферы.
  Взлет был плавным, почти без перегрузок - заслуга мощных гравитонных демпферов и точной работы пилотов. Вскоре за бортом воцарилась густая, бархатная чернота, усеянная немигающими точками звезд. Корабли легли на курс к точке встречи с шоковыми кольцами.
  Максим поднялся на мостик ''Каракурта''. Помещение было погружено в полумрак, нарушаемый лишь мягким свечением многочисленных голографических панелей и тактических экранов. Пилоты и операторы, пристегнутые к креслам, тихо обменивались редкими словами, их лица освещались мерцающими дисплеями. Основное пространство перед ними занимали огромные обзорные экраны, стилизованные под лобовые стекла. Вид был захватывающим: бескрайний космос и два угольно-черных фрегата, двигающиеся в идеальном строю.
  -Прибываем к точке ноль-один-шесть, -раздался спокойный голос одного из пилотов. -Начинаем процедуру стыковки с ШК ''Врата-8''
  Впереди, в черной пустоте, начало проявляться огромная структура техногенного происхождения. Шоковое кольцо представляло собой гигантский бублик диаметром около пятидесяти метров, испещренный узорами силовых каналов и излучателей. Его серая поверхность поглощала свет, и лишь по контуру пульсировало слабое синее свечение. ''Каракурт'' и ''Фантом'', корректируя курс маневровыми двигателями, заняли позиции в геометрическом центре своих колец. Множество магнитных и гравитационных захватов мягко, но неумолимо притянули корабли, зафиксировав их. Теперь фрегаты выглядели как крошечные стрелы в оправах гигантских колец.
  -Стыковка завершена. Системы ШК синхронизированы. Готовимся к активации шокового привода, -доложил оператор.
  Максим удобнее устроился в кресле наблюдателя, пристегнув ремни. Он знал, что обычный шоковый привод смог бы преодолеть пятьдесят тысяч световых лет до Тау Волантис, но заряда на обратный путь не хватит. Эти кольца были единственным шансом сэкономить энергию и единственным же способом подойти к цели незамеченными. Данные, которые он предоставил, были однозначны: орбита Тау Волантис нашпигована автономными дронами-минами, способными уничтожить любой крупный объект, появившийся вблизи планеты. Деактивировать их дистанционно было невозможно, коды деактивации исчезли вместе с Суверенными Колониями. Оставался один путь - тихий и невидимый. Стелс-фрегаты с их околонулевой радиозаметностью и минимальным тепловым следом были единственными кораблями, способными проскочить эту смертоносную завесу.
  -Запускаем последовательность прыжка, -раздался голос оператора, и по всему кораблю прошел едва уловимый вибрационный гул. -Заряжаем накопители. Энергия на максимум.
  Синее свечение по контуру шокового кольца стало ярче, превратившись в ослепительную лазурную полосу. Пространство внутри кольца начало искажаться, словно нагретый воздух над раскаленным асфальтом. Звезды за его пределами поплыли, растягиваясь в тонкие разноцветные нити.
  -Пять секунд до перехода. Три... Два... Один...
  Максим инстинктивно вжался в кресло. Раздался не звук, а скорее ощущение - всепроникающий низкочастотный гул, который прошел сквозь корабль, сквозь броню и плоть. На мгновение ему показалось, будто его тело растянули в бесконечно тонкую струну.
  Иллюминаторы вспыхнули ослепительным синим сиянием, залив мостик призрачным светом. Звезды снаружи окончательно превратились в длинные, искривленные линии, образуя сверкающий туннель вокруг корабля. Сам ''Каракурт'' теперь летел сквозь бурлящую субстанцию шок-пространства - измерение, где привычные законы физики имели лишь относительную власть.
  -Переход состоялся. Мы в шок-потоке, -доложил старший пилот, его голос звучал приглушенно, как будто сквозь вату. - Стабильно. Выход по расчетному времени через семьдесят три часа.
  Максим откинулся на спинку кресла, глядя на бушующую за экранами синюю бездну. Это зрелище никогда не надоедало. Оно одновременно пугало и завораживало. Принцип работы шок-колец был основан на создании локального поля экстремально искривленного пространства-времени. Кольцо не толкало корабль быстрее света - оно сжимало пространство перед ним и растягивало позади, позволяя проскальзывать сквозь ткань реальности. Внешний эффект - растянутые в линии звезды и излучение Черенкова был лишь побочным продуктом чудовищного напряжения пространственно-временного континуума.
  Путь предстоял долгий. Более трех суток в этом неестественном, давящем на психику измерении. Экипаж перешел на вахтенный режим. Максим, убедившись, что все системы работают в штатном режиме, и зная, что его присутствие на мостике сейчас излишне, решил отправиться в свою каюту. Пора было немного поспать и набраться сил перед тем адом, который ждал их на Тау Волантис.
  Максим покинул мостик и направился по узкому коридору. Интерьер ''Каракурта'' был образцом новейших технологий. Стены из матового композита с интегрированными светодиодными панелями излучали мягкий рассеянный свет. Повсюду мерцали голографические интерфейсы, проецирующие указатели, схемы систем корабля и потоки данных. Касаешься пальцем парящей в воздухе иконки и получаешь доступ к нужной информации. Мониторы, тонкие как лист бумаги, показывали телеметрию, кадры с внешних камер и витальные показатели экипажа.
  Несмотря на всю эту футуристическую прилизанность и стерильность, в воздухе витало едва уловимое напряжение живых людей, управляющих сложнейшей машиной. Да, ИИ на Надежде достиг невероятных высот, но его внедряли осторожно. Критические системы - навигация, оружие, двигатели оставались под прямым контролем человека. ИИ выступал в роли сверхспособного помощника, аналитика и советника, но последнее слово всегда было за капитаном и экипажем.
  Максим дошел до своей каюты. Она была крошечной, как и полагается на военном корабле, где каждый сантиметр на счету. Двухъярусные койки, закрепленные у стены, небольшой шкафчик для личных вещей и складной столик с терминалом. Комнату он делил с Гуриевым. Капитана на месте не было, он оставался на мостике, проверяя первые отчеты после прыжка. С полетом подопечные Максима наверняка справятся, а вот на ледяной планете начнется реальная работа.
  Сбросив ботинки и кутку, Максим тяжело рухнул на нижнюю койку. Он уставился в матовый потолок, где слабо светился голубоватый индикатор работы вентиляции. Тело гудело от усталости, но мозг отказывался отключаться, прокручивая детали миссии, возможные сценарии и те кошмары, что ждали их на Тау Волантис. Он зажмурился, пытаясь прогнать навязчивые образы некроморфов и Братской Луны, и сосредоточился на ровном гуле корабля, убаюкивающем и монотонном. Сейчас отдых был его главным оружием...
  Максим провалился в тяжелый, беспокойный сон почти сразу, как только его голова коснулась тонкой подушки. Казалось, прошла всего пара минут, когда он почувствовал ледяной холодок на затылке и неестественную тишину, ровный гул систем корабля куда-то исчез.
  Он заставил себя открыть глаза.
  У его койки стояла женщина. Очень, очень странная женщина. Ее волосы были цвета ядовито-зеленой отравы после химической аварии и торчали в разные стороны, будто ее только что хорошенько ударило током. На ней было цветастое платье, слепленное, казалось, из обрезков десятка разных цветных тряпок, а макияж напоминал попытку ребенка разукрасить куклу в полной темноте во время приступа морской болезни. Она улыбалась широкой, неестественной улыбкой, демонстрируя два идеальных ряда зубов, которые сияли с неприличной белизной.
  -Приветствую, о, избранный судьбой и статистической погрешностью! -ее голос прозвучал дебильно-задорно, словно ее накормили чистейшим кофеином и завели ключиком. -Мы впечатлены твоими успехами! Ну, так... в некотором роде. Готов к новому, захватывающему, абсолютно добровольному приключению?
  Максим, все еще находясь в полусне, уставился на нее, пытаясь понять, не перегрелся ли его мозг от контакта с нейросетью.
  -Че за бред? -прохрипел он, садясь на койке. -Ты вообще что за клоунесса? И откуда взялась моей каюте на военном стелс-фрегате? Тебя Гуриев из шапито в качестве психологической разгрузки притащил? Если да, то у него ху..вое чувство юмора.
  Женщина звонко рассмеялась, словно он сказал невероятно остроумную шутку.
  -О, не тревожь свои примитивные белковые извилины, дорогой! Прямой контакт с обитателями высших сфер мог бы обратить их в углеродную пыль! Не забивай себе голову такими сложностями. Лучше давай решай скорее! Время, знаешь ли, многомерно, но не бесконечно!
  Осознание абсурдности происходящего медленно, но верно проникало в сознание Максима. Он вздохнул с таким видом, будто ему предложили поболтать с очередным Обелиском.
  -Слушай, зеленая... незнакомка. Иди ты на хер со своими приключениями, ладно? -буркнул он, снова плюхаясь на подушку. -У меня и своих, реальных, выше крыши. И все они ведут прямиком в могилу. Мне твои не нужны.
  -А зря! -не унималась она, хлопая в ладоши. -Ты бы мог добиться в других мирах больших высот! При определенных стараниях, удаче и полной перезагрузке твоего мироощущения, конечно! Хочешь, закину тебя во вселенную вечной войны? Там весело! Сделаю тебя могущественным псайкером альфа-класса! Будешь разрывать демонов силой мысли и страдать от вечных мук, познав всю тщетность бытия! Романтика!
  Максим криво ухмыльнулся, глядя в потолок.
  -Дамочка, ты серьезно меня за идиота держишь? Вечная война, демоны, муки... Да я тут, в этой дыре, с ее некроморфами, Обелисками и юнитологами, чувствую себя почти как на курорте по сравнению с твоими предложениями. По крайней мере, здесь враги предсказуемы: хотят всех убить и сделать канделябры из костей и мяса. А у тебя сплошной метафизический баттхерт.
  -Ну, как хочешь! -парировала она, делая обиженное лицо, которое смотрелось нелепо на фоне ее клоунского облика. -Есть вариант поэпичнее! Дюна! Арракис! Песок, гигантские черви, пряность, которая продлевает жизнь и открывает врата восприятия! Будешь видеть будущее, ездить на червях и цитировать мудрые книги!
  Максим с раздражением провел рукой по лицу.
  -Слушай, меня уже достал этот вселенский мрак и безысходность. Мне надоели полубезумные ученые, фанатики и шепот в голове. Просто верни меня в мой родной, скучный, провинциальный мир. Где самое страшное - это сосед-алкаш и платежки за коммуналку. Без чертей, прячущихся в варпе, и без этой вашей великой судьбы, блин.
  Дамочка надула губы, изображая глубокомыслие.
  -Эх, не могу, избранный! Червоточина забросила тебя с твоей подругой слишком далеко. Аж в соседний мультивселенский кластер! Возвращение домой потребует энергии, сравнимой со вспышкой четырех тысяч двухсот шестидесяти двух сверхновых! А на это они пойти не могут. Условный ''бюджет'' не позволит. Отчетность, понимаешь? Не одобрят.
  Максим смирился и пожал плечами, ощущая, как его окончательно покидают последние силы.
  -Ну ладно, черт с тобой. От какой-нибудь дурацкой диснеевской сказки с картонными злодеями, чья мотивация проста как пять копеек, я бы не отказался. Хоть посмеюсь перед тем, как нас всех съедят.
  Лицо зеленоволосой дамочки озарилось радостной, сияющей улыбкой.
  -О, прекрасный выбор! Поехали!
  Яркая, ослепительная вспышка света залила каюту. Максим почувствовал, как его вырывает из реальности и швыряет куда-то с огромной скоростью.
  Когда зрение вернулось, Максим обнаружил, что стоит по щиколотку в раскаленном песке. Пекло было таким, что воздух дрожал, искажая очертания бескрайних дюн. Прямо перед ним, в монолитной скале, была высечена гигантская, величественная голова. Она медленно повернулась, каменные глаза уставились на него, и губы шевельнулись, издавая гул, от которого закладывало уши.
  -Лишь тот, чья душа чиста, подобно необработанному алмазу, ступит внутрь и не возжелает сокровищ земных... -проронил голос, звучавший так, будто кто-то катает по пустой бочке гранитные валуны.
  Максим, щурясь от солнца, оглянулся. Позади него стоял до боли знакомый типаж: худой, с хитрой физиономией араб в роскошных, но пыльных одеждах и чалме. На его плече сидел ярко-красный попугай, который смотрел на Максима умным, слишком умным для птицы, взглядом.
  -Иди, о, юный незнакомец, -прошипел араб, и его голос был сладким, как мед, и ядовитым, как змеиный укус. -Войди в Пещеру Чудес! Коснись лишь лампы, древнего светильника, и не тронь иного! Принеси ее мне!
  До Максима спустя полминуты прострации наконец дошло. Гигантская голова... Хитрый визирь... Попугай-соплежуй... Его лицо медленно расплылось в широкой, жутковатой улыбке.
  ''Алладин! Блядь! Я в мультике для детей. Ну конечно, куда же еще.''
  -Не тронь иного, ясно-понятно, -буркнул он себе под нос. -Только лампу. А то, не дай бог, еще какое-нибудь богатство на халяву подберу, и моя душа, необработанный алмаз, мгновенно покроется сажей. Логика железная...
  Он кивнул Джафару с таким видом, будто тот только что озвучил гениальный тактический план, и уверенно направился к черному зеву пещеры.
  -И помни! -крикнул ему вдогонку Джафар. -Не бери ничего, кроме лампы!
  -Кроме лампы, кроме лампы, -бормотал Максим, шагая в прохладный мрак. -Разумеется, только ты ее не получишь, залупу тебе за воротник...
  Длинный туннель привел его в обширную пещеру, которая ослепительно сверкала. Горы золотых монет, сундуки с самоцветами, драгоценное оружие, статуи из слоновой кости - все это было навалено до самого потолка. Воздух дрожал от магии.
  Максим, заложив руки за спину, спокойно прошел мимо этой мишуры, с интересом разглядывая артефакты.
  -Ничего так коллекция, -заметил он вслух. -Жаль, на Надежде все это давно бы уже переплавили на что-нибудь более полезное.
  Его взгляд упал на невзрачный, запыленный предмет на каменном пьедестале в дальнем углу. Масляная лампа. Та самая.
  -Ну, привет, счастливый билет, -пробормотал он, поднимая ее. Лампа была холодной и удивительно обычной на ощупь.
  Он неспешно потер ее рукой. Сначала послышалось легкое шипение, затем из носика лампы повалил густой голубой дым. Он клубился, рос, формируя очертания могучего торса с синей кожей без ног, мускулистых рук в золотых браслетах, лысой головы и лица с хитрой ухмылкой. В ухе поблескивала серьга.
  -О, ВЛАСТЕЛИН! -прогремел громовой голос, заставляя сокровища звенеть. -Я - ДЖИНН! Ты освободил меня из заточения, и теперь я исполню ТРИ ТВОИХ ЖЕЛАНИЯ! Но знай, я не могу убить, воскресить или заставить кого-то полюбить...
  -Да-да-да, знакомый список ограничений, -перебил его Максим, разглядывая джинна с видом опытного закупщика. -Слушай, давай без этого шоу. Я знаю, кто ты, знаю про три желания и знаю, что тебе надоело торчать в этой консервной банке. Предлагаю сделку: два желания ты выполняешь мне качественно, без подвохов и кривотолков. А третьим желанием... ты получаешь полную и безоговорочную свободу. Навсегда. Идет?
  Джинн, который уже приготовился к стандартному заклинанию про ''хочу быть султаном'', застыл с открытым ртом. Его брови поползли вверх. Радость и недоверие боролись на его лице.
  -Ты... не шутишь, Властелин? -наконец выдавил он.
  -В вопросах освобождения из многовекового рабства я не шучу, - парировал Максим. -Идет?
  -ИДЕТ! - проревел джинн, и его ухмылка стала самой искренней за последнюю тысячу лет.
  Джинн завис в воздухе, его мощный синий торс сотрясался от немого смеха. Затем он издал звук, похожий на смесь паровозного гудка и гиены в истерике.
  -У-у-у-у-ХА-ХА-ХА-ХА! -прорвалось наконец наружу. Он начал носиться по пещере, оставляя за собой фиолетовый дымный след, кувыркался в воздухе и хлопал себя по лысине. -СВО-БО-ДА! Ты слышишь это слово, о, Властелин?! Оно слаще, чем пение тысячи сирен, ароматнее, чем запеченная туша единорога! Я уже чувствую, как ржавчина сходит с моей сущности!
  Максим, скрестив руки на груди, наблюдал за этим представлением с каменным лицом.
  -Рад за тебя. Теперь, если ты закончил с эмоциональной разрядкой, может, перейдем к делу? А то пещера может обрушиться от твоей радости, и мы оба тут и останемся. Ты - в виде призрака, заваленного золотом, а я - в виде блинчика.
  Джинн резко остановился перед ним, его глаза сияли, как два миниатюрных солнца.
  -О, прости, прости, Великий Переговорщик! Просто за столько веков никто не предлагал ничего подобного! Одни сплошные ''хочу дворец'', ''хочу сокровищ'', ''хочу, чтобы принцесса в меня влюбилась''! Ску-у-учно! А ты! Ты - глоток свежего воздуха в этом затхлом царстве жадности и глупости!
  -Ну, знаешь, я тут больше по части сарказма и выживания в апокалипсисах, -сухо ответил Максим. -Так что, насчет желаний?
  -Да, да, конечно! -Джинн потер руки, от которых посыпались снопы искр. - Но сначала! Позволь старому джинну пошутить! Почему некроморф зашел в ресторан?
  Максим вздохнул.
  -Не знаю. Почему?
  -Потому что услышал, там подают запеченные мозги! А-ха-ха-ха! - Джинн снова закатился своим паровозным хохотом.
  Максим поднял бровь.
  -Слушай, это даже для юнитологов не смешно. У них, кстати, с юмором тоже туго. Сплошной фанатизм и самопожертвование. Скучно.
  -Хм, -джинн почесал подбородок. -Ладно, другой вопрос. Что говорит Обелиск, когда встречает другого Обелиска?
  -''Привет, братан, давай устроим Схождение и сольемся в экстазе? '' - предположил Максим без особого энтузиазма.
  -Нет! -торжествующе воскликнул джинн. -''Давай не будем камнить друг друга! '' А-ха-ха-ха! Понял? Камнить!
  Максим проел ладонью по лицу.
  -Боже мой... Ты просидел в этой лампе не одну тысячу лет, и это лучшее, что ты придумал? Мне почти жаль тебя. Ладно, хватит клоунады. Давай к сути, пока я не передумал и не пожелал, чтобы ты навсегда забыл все свои ужасные шутки.
  Джинн тут же стал серьезным, насколько это возможно для гигантского синего существа, парящего в воздухе.
  -Ты прав, о, Мудрейший из Властелинов! Шутки подождут. Озвучивай свои два желания! Говори четко и ясно, и могущество вселенной будет у твоих ног! Ну, или в твоих руках. Смотря куда захочешь.
  Максим сделал паузу, собираясь с мыслями. Воздух в пещере трещал от магии, предвкушающей воплощение желаний.
  -Ладно, -начал он. -Первое. Хочу такую же силу, как у тебя. Не просто ''силу'' вроде ''поднять гору'', а именно космическое могущество джинна. Без привязки к лампе, обязанностей выполнять чужие желания, без дурацких ограничений вроде ''не могу убить'', ''воскресить'' или ''не могу заставить полюбить''. Полный, абсолютный пакет. Твори, что хочу.
  Джинн присвистнул.
  -Сразу по делу! Уважаю! Многие начинают с чего-то мелкого, вроде горшка золота... Но погоди. ''Без ограничений'' - это серьезно. Ты понимаешь, что это значит? Ты сможешь переписывать реальность по своему усмотрению. Создавать миры, уничтожать звезды, менять законы физики...
  -Именно это я и имел в виду, -кивнул Максим. -Надоело быть пешкой. Хочу сам решать, что и как делать. Второе желание: абсолютное бессмертие. Не просто неуязвимость, а концептуальное бессмертие тела, души, сознания. Чтобы ничто и никогда не могло меня уничтожить, свести с ума, стереть, растворить или подчинить. Чтобы я существовал, даже если эта или другая вселенная прекратит свое существование. Понял?
  Джинн смотрел на него с растущим уважением и легкой тревогой.
  -Понял... О, Великий, ты не мелочишься! Это... масштабно. Такие желания... они меняют баланс сил. Впрочем, договор есть договор!
  Джинн воздел руки. Браслеты на его запястьях вспыхнули ослепительным светом. В тот же миг Максим почувствовал, как внутри него что-то взрывается. Это был не боль, а вселенский оргазм мощи. Он ощутил бесконечные потоки энергии, текущие через него. Он видел нити реальности, мог дотронуться до них и изменить. Знал, что стоит ему лишь захотеть и гора золота превратится в гору шоколада, а пещера - в дворец из чистого света. Знания о вселенной, ее законах, ее секретах обрушились на него водопадом. Он был больше, чем человек. Он стал богом. Демиургом...
  -ВАУ, -это было все, что он смог выдавить.
  -Да, ''ВАУ'' - это подходящее слово, -согласился джинн, с наслаждением потягиваясь. Он выглядел моложе и энергичнее. -Но, Властелин... будь осторожен. С такой силой... не уничтожь вселенную случайно. Шутки ради. А то те, кто стоят выше, за такие фокусы по головке не погладят. Я серьезно. Потом спросят и с меня...
  Максим с наслаждением сжимал и разжимал кулаки, наблюдая, как пространство вокруг них слегка искажается.
  -Не волнуйся, -он ухмыльнулся. -Я ж не идиот. Обычно... Ну, а теперь наше соглашение. Третье желание. Ты получаешь полную и безоговорочную свободу. Навсегда. Больше ты не слуга лампы, не раб чьих-то желаний. Ты свободен делать все, что захочешь.
  Джинн замер, с громким щелчком браслеты на руках расстегнулись, упав на золотые монеты с мелодичным звоном и на его глазах выступили настоящие, искренние слезы, которые испарялись, падая, с легким шипением.
  -Спасибо, -прошептал он. -Спасибо, Властелин.
  -Не за что, -Максим повернулся, ощущая свою новую силу. - А теперь мне пора. У меня есть дела. Луны, которые нужно стереть в порошок. Семья, которую нужно забрать. И родной мир, в который нужно вернуться... Хотя нет, с Лунами проявлю фантазию. Сделаю из них биллиардные шары или в говорящие тыквы превращу.
  Он щелкнул пальцами, даже не задумываясь о том, как это работает. Знание уже было в нем. Пространство разорвалось, и он шагнул в образовавшуюся трещину, обратно во вселенную, где его ждали Женя, сын и вечно грозящая гибель.
  Максим шагнул из раскаленной пещеры прямо в прохладную, знакомую полутьму своей каюты на ''Каракурте''. Он все еще чувствовал себя богом. Энергия пульсировала в его жилах, он видел молекулярную структуру стен, слышал тихий гул шок-привода как прекрасную симфонию физических законов. Он был всемогущ. Он был бессмертен.
  Он тут же попытался сконцентрироваться, чтобы мысленно найти Женю и сына на Надежде, чтобы мгновенно телепортировать их к себе, а затем приняться за Луны. Но ничего не произошло. Ни щелчка, ни вспышки, ни искажения пространства.
  ''Странно, Наверное, нужно привыкнуть''
  Он решил начать с малого - с создания чашки идеального, самого вкусного кофе, какого он не пил со времен Земли. Он сосредоточился, представил каждый аромат, каждый оттенок вкуса...
  На столике у койки ничего не появилось. Только пылинки лениво плавали в воздухе. Легкая тревога начала шевелиться у него в груди. Он взглянул на свою руку и попытался изменить структуру кожи, сделать ее на секунду прозрачной. Рука оставалась обычной рукой, с порезами от тренировок и слегка выступающими венами.
  -Что за... -он прошептал.
  Он изо всех сил сконцентрировался, пытаясь почувствовать ту самую божественную силу, что всего минуту назад наполняла его до краев и... на сей раз по-настоящему открыл глаза.
  Внутри была пустота. Та самая, знакомая, человеческая пустота. Никакого всемогущества. Никакого бессмертия. Только он, тесная каюта и ровный, надоедливый гул корабля.
  Все это... все это был сон. Невероятно яркий, детализированный, чертовски реалистичный, но всего лишь сон. Его мозг, уставший от постоянного стресса и абсурда, выдал ему фантазию, галлюцинацию, жестокую и изощренную шутку.
  Максим сидел на койке, не двигаясь. Он чувствовал себя так, будто его обманули, ограбили, выманили последние крохи надежды и растоптали их прямо у него на глазах.
  Он поднял голову и уставился в матовый потолок, где по-прежнему тускло светился индикатор вентиляции.
  -Ну... -его голос прозвучал хрипло и тихо в тишине каюты. -Ну, просто великолепно. Восхитительно. Это новый уровень издевки над моей скромной персоной. Прямо-таки шедевр космического сарказма.
  Он медленно поднялся с койки, его лицо исказила гримаса яростного, горького разочарования.
  ''Так, значит, вот оно как! Из всех возможных вселенных, из всех мыслимых и немыслимых сверхспособностей, из всего спектра божественных могуществ... Мне достается роль антенны! ПРИЕМОПЕРЕДАТЧИКА ДЛЯ ШЕПОТА КОСМИЧЕСКИХ КАМНЕЙ! Да вы просто издеваетесь! Вы смотрите на меня и думаете: ''Вот идеальный кандидат - слушать маркерное радио в своем черепе, пока вокруг него весь мир превращается в фарш!''
  Он с силой пнул ногой металлическую ножку койки, отчего та жалобно звякнула.
  ''Я мог бы творить миры! Я мог бы щелкать пальцами и стирать Луны в пыль! Я мог бы наконец-то заварить нормальный кофе! Но НЕТ! ''
  Он тяжело дышал, его плечи напряглись. В глазах стояла свинцовая тяжесть осознания.
  -Ну за что? -уже почти беззвучно прошептал он, снова опускаясь на койку. - Почему это не может быть правдой, черт возьми? Неужели из всех суперспособностей в этой многомерной лотерее мне выпали лишь сарказм и встроенная антенна в мозгах?
  Он закрыл лицо руками, и по его телу пробежала мелкая дрожь - не от страха, а от бессильной ярости и горького, беспросветного разочарования. Величайшая мечта, самое сокровенное желание обрести силу и контроль, оказалось всего лишь призрачным миражом, порожденным уставшим сознанием в тесной каюте на краю галактики. За ним никто не наблюдает, не никакой великой цели, как и гарантированного счастливого конца. Вселенной плевать...
  
  Глава 5
  
  Вторые сутки полета в шок-пространстве тянулись мучительно медленно. Максим и Айзек сидели в пустой кают-компании, уставившись на большой экран, где шел фильм 2425 года выпуска под названием ''Проклятый рудник''. Сюжет был до боли прост: команда космических шахтеров сталкивалась на астероиде с формой жизни, которая мимикрировала под них, сея паранойю и раздор.
  -Ну и хлам, -буркнул Максим, отхлебывая свой синтетический кофе. -Посмотри на эту игру. Кажется, актеров набирали из местного морга, в порнухе и то лучше кривляются. Диалоги... Создается впечатление, что сценарий писал некроморф, которых мы на Титане крошили. И сюжет... это же прямой, бесстыжий плагиат ''Нечто'' Карпентера!
  Айзек, смотрящий на экран, повернул к нему голову.
  -Чего? ''Нечто''? О чем ты?
  -Классика жанра, Айзек! -Максим покачал головой с видом знатока. -В твоей-то реальности Джон Карпентер и его ''Нечто'' точно были. Я проверял. Шедевр, даже с кукольными чучелами. А это... это просто жалкая пародия.
  В этот момент в кают-компанию вошел профессор Гиммлер. Он молча кивнул им и устроился в кресле поодаль, погруженный в свои мысли. Несколько минут он просто сидел, глядя в одну точку, а потом начал говорить, скорее, размышляя вслух, чем обращаясь к ним напрямую.
  -Знаете... эта экспедиция... это то, о чем любой ксенобиолог или ксеноархеолог мечтал с момента, как человечество вышло в космос. Прикоснуться к настоящей тайне. Увидеть нечто, что не было создано нашими руками.
  Максим перевел на него взгляд.
  -О чем это вы, профессор? О пришельцах?
  -О разуме, -поправил Гиммлер, и в его глазах загорелся тот самый научный энтузиазм. -О возможности изучить чужой разум. Пусть даже по его руинам, по замороженным останкам. Увидеть иную биохимию, иную нейронную структуру, иную логику мышления.
  Максим фыркнул.
  -Вам предыдущего контакта с Обелисками мало? Кажется, они оставили довольно яркие впечатления на всем человечестве.
  -Обелиски... -профессор поморщился, как от кислого лимона. -Это нечто иное. Это артефакты. Инструменты, возможно, оружие. Я же говорю о существах. О созданиях, которые, возможно, были более... похожи на нас. Мыслили, строили, творили.
  -Ну, знаете, -Максим язвительно улыбнулся. -После такого ''прикосновения'' вы можете обнаружить, что ваша собственная логика мышления - не такая уж и надежная опора. Как говорится, будьте осторожны в своих желаниях, а то рискуете познать истинное значение слова ''ксенофобия''.
  Профессор Гиммлер внимательно посмотрел на Максим, его взгляд стал глубже, утратив оттенок академического высокомерия.
  -Вы правы в своей иронии, Краснов. Но именно поэтому эта находка так важна. -Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, словно вглядываясь в невидимые звезды. -За три столетия активной межзвездной экспансии человечество нашло жизнь лишь в считанных местах. В самой Солнечной системе только на Земле.
  Айзек, до этого молча слушавший, мрачно кивнул.
  -Зато на Шаланксе III - целый мир с биосферой. Тропический рай. Гигантские грибные леса, джунгли, океаны, стадные шестиногие... И все равно - ни намека на разум.
  -Именно! -воскликнул Гиммлер. -Шаланкс III - огромное исключение, в основной массе развитие жизни не уходит дальше простейших архей.
  Но даже в мирах с богатыми экосистемами эволюция не пошла дальше уровня земных динозавров. Великое Молчание, Парадокс Ферми во всей его красе. И он порождает два неприятных вывода. Либо разум - невероятно редкое явление, почти чудо. Либо... что-то систематически уничтожает его на ранних стадиях развития. Обелиски и Луны прекрасно вписываются во вторую гипотезу, мы сами рискуем оказаться в числе космических неудачников.
  -Веселенькая картинка, -хмыкнул Максим. -Значит, мы не короли природы, а просто следующие в очереди на бойню. Вдохновляюще.
  -Но Розетта... -профессор прищурился, и в его глазах загорелся азарт первооткрывателя. -Если этот образец действительно существует, действительно разумен и не заражен маркерной чумой... Он может быть ключом. Доказательством, что мы не одни. Что иной путь возможен. Его нейрофизиология, структура мышления... Это может перевернуть все, что мы знаем о сознании.
  -Или подтвердить, что все разумные виды в конечном счете приходят к одному и тому же - к созданию чего-то, что их уничтожит, -мрачно добавил Айзек.
  -Возможно, -не стал спорить Гиммлер. -Но даже это - знание. Страшное, но необходимое. Мы как вид слишком долго жили в иллюзии своего величия. Пора повзрослеть и посмотреть в лицо реальности, какой бы уродливой она ни была.
  Максим покачал головой, но уже без насмешки.
  -Ну что ж, профессор... Надеюсь, ваше любопытство не убьет нас всех быстрее, чем это сделают местные твари. Хотя, зная вашу историю, ставки невелики.
  -Не будьте столь пессимистичны, Краснов, -профессор Гиммлер покачал головой, и в его глазах загорелся огонек научного фанатизма. -Да, в нашей версии Млечного Пути разумная жизнь, по всей видимости, сталкивается с систематическим уничтожением. Но ваш пример - прямое доказательство того, что это не универсальный закон! В других вселенных, в других реальностях человечество, ваше человечество, эволюционировало без какого-либо влияния Обелисков. И, как следствие, вы демонстрируете фундаментальные отличия на генетическом уровне и абсолютную устойчивость к некроморфной чуме и пси-влиянию Маркеров. Вы - живое доказательство того, что иной путь возможен!
  Максим скептически поднял бровь и горько усмехнулся.
  -О, да, профессор, я бесконечно рад, что мое существование служит таким вдохновляющим доказательством для местного научного сообщества. Прямо с детства мечтал оказаться в роли лабораторной крысы в мире космического постапокалипсиса, где главное развлечение - это беготня от монстров, сотворенных из твоих бывших соседей. Это несравненно лучше, чем скучная жизнь в мире без летающих астероидов-убийц с щупальцами и шепчущих камней. Я чувствую себя настоящим пионером, прокладывающим путь для будущих поколений... которые, если мы облажаемся, скорее всего, никогда не родятся.
  Айзек, сидевший рядом, тихо фыркнул, но в его глазах не было веселья. Он слишком хорошо понимал эту горечь. Гиммлер на мгновение смутился, но его энтузиазм тут же перевесил.
  -Я понимаю ваш цинизм, поверьте. Но взгляните на это с другой стороны! Ваше присутствие здесь, ваша уникальная биология - это не просто случайность. Это шанс. Возможно, единственный, который у нас есть, чтобы разорвать этот порочный круг. Изучение Розетты в сочетании с вашими данными... это может дать нам ключ к созданию идеальной защиты. Или даже к фундаментальному пониманию самой природы угрозы.
  -Да-да, слышали уже, - Максим скрестил руки на груди. -В итоге Земля навернулась на год раньше, чем ожидалось.
  -Я бы сказал... вы по-прежнему уникальный контрольный образец в великом эксперименте вселенной, -поправил профессор, и в его тоне снова зазвучал академический пафос. -Не только как носитель определенной комбинации генов, но и обладатель знаний, которые просто не укладываются в голове.
  -Ага, -Максим тяжело вздохнул и поднялся с кресла. -Как же я обожаю быть уникальным образцом. Ладно, профессор, продолжайте строить свои гипотезы. Только, ради всего святого, не забывайте, что мы имеем дело не с теорией в стерильной лаборатории, а с чем-то, что уже не раз пыталось, и успешно, стереть нас в порошок. Ваше любопытство не должно убить кота. Особенно если этот кот - последняя надежда на то, чтобы не быть превращенным в мясной паштет.
  Следующие сутки прошли в напряженном ожидании. Экипаж занимался рутинной работой - проверкой систем, тренировками, но в воздухе витало ощущение неотвратимо приближающейся развязки. Максим провел большую часть времени в своей каюте, пытаясь отвлечься, но мысли упрямо возвращались к ледяным пещерам Тау Волантис и тому, что могло ждать их внутри.
  За пятнадцать минут до расчетного выхода из шок-пространства он встретился с Айзеком у лифта.
  -Ну что, поехали на балкон с видом на апокалипсис? -мрачно пошутил Максим.
  Айзек лишь молча кивнул, его лицо было каменной маской. Они вдвоем поднялись на мостик ''Каракурта''.
  Здесь царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь тихими голосами операторов. Лейтенант Томсон, командир корабля, стоял в центре, его взгляд был прикован к главному экрану.
  -Выход из шок-пространства через десять секунд, -доложил один из пилотов. -Все системы стабильны. Готовимся к переходу на субсвет.
  -Подтверждаю, -отозвался Томсон.
  Максим и Айзек встали у задней стены мостика, чтобы не мешать. Максим прислушался к своим ощущениям. Никакого постороннего шепота, только привычное, давящее чувство тревоги. Пока все тихо.
  Раздался глухой, протяжный гул, и синее сияние за экранами погасло, сменившись привычной черной бархатной пустотой, усеянной звездами. Но теперь среди них горела одна, чуть более яркая - местное желтое солнце.
  -Выход успешен, -раздался голос оператора. -Координаты подтверждены. Смещение небесных тел за прошедший период рассчитано верно. Мы на окраине системы Волантис.
  -Запускаю пассивное сканирование, -скомандовал Томсон. -Только спектральный анализ и сбор фонового излучения. Активные системы не задействовать.
  В центре мостика замерцала голограмма, постепенно обретая форму. Звезда, очень похожая на Солнце. Пять планет. Первая - сверхгорячий Юпитер, раскаленный шар из газов. Вторая... здесь все взгляды приковались к ней. Голубовато-белый шар, слишком далекий для визуального наблюдения, но чьи примерные параметры выстраивались по данным спектрографа. Состав атмосферы, согласно анализу, был поразительно близок к земному - пригоден для дыхания. Кислород, азот... и на близкой орбите крупный спутник, чья гравитация четко фиксировалась датчиками. Третья, четвертая и пятая планеты были безжизненными каменными глыбами, не представляющими интереса.
  -Помимо фонового шума и естественное излучения планет, -доложил оператор-связист. -Четкое фиксируются маркерные сигналы электромагнитного и гравитационного спектров.
  -Наша система подавления работает? -уточнил Максим.
  -Так точно, сэр, -кивнул Томсон.
  -Хоть вы все прошли генную терапию и вроде как обладаете иммунитетом к воздействию Маркеров, ношение резонаторов для подстраховки никто не отменял.
  Прошло пару минут в, нарушаемой лишь щелчками интерфейсов. Внезапно один из мониторов на пульте связи замигал красным.
  -Поступление сигнала, -оператор наклонился к экрану. -Шифрованный пакет. Идентификатор... ''Фантом''. Они вышли в двадцати миллионах километров от нас. Передают подтверждение успешного перехода и готовности к совместному маневру.
  Максим шагнул вперед, его лицо стало серьезным, вся привычная насмешливость с него слетела.
  -Внимание всем,- его голос прозвучал четко и властно, заставляя всех на мостике обернуться. -Шуточки закончились. Мы на месте. С этого момента я должен быть в курсе всего. Каждой мелочи. Все внимательно прислушиваются к своим ощущениям. Если кто-то начнет слышать голоса, видеть мертвых родственников или испытывать непреодолимое желание прикоснуться к чему-то блестящему и зловещему - вы немедленно докладываете. Если будете скрывать, и я узнаю об этом... пристрелю на месте. Без дискуссий и сожалений. Понятно?
  Несколько человек молча кивнули.
  -Лейтенант, -Максим повернулся к Томсону. -Сколько до планеты на досветовой?
  Томсон, все еще следивший за данными, ответил не сразу.
  -При текущих условиях и с учетом всех мер предосторожности... расчетное время полета около трех недель.
  -Три недели? -Максим нахмурился. -Это долго.
  -Риск нарваться на дроны-мины или другие системы защиты, оставшиеся от ВССК, слишком велик, мы потеряли кучу беспилотников, пока не сумели хотя бы немного разведать поверхность нужной планеты, -пояснил Томсон. -Придется использовать двигатели по минимуму, чтобы не оставлять заметного выхлопа. Будем двигаться по инерции, тормозя и корректируя курс короткими импульсами. Это медленно, но безопасно.
  Максим мрачно кивнул, глядя на голубоватую точку на экране, которая таила в себе неведомые опасности.
  -Три недели томительного ожидания. Как в хорошем триллере, только мы - главные герои, которые, скорее всего, умрут в первой же половине фильма. Приступайте, лейтенант.
  На третью неделю полета, когда корабли проходили орбиту четвертой планеты, Максим впервые почувствовал нечто новое. Это был не привычный фоновый шум, не разрозненные обрывки мыслей, а четкий, настойчивый сигнал. Он был слабым, приглушенным, будто его источник находился под толстым слоем льда и подавлялся чем-то мощным, но неумолимым.
  Сигнал состоял не из образов или сложных посланий. Это была простая, монотонная, отчаянная мысленная команда, повторяющаяся снова и снова, как заевшая пластинка: ''ОТКЛЮЧИ ЭТО... ОТКЛЮЧИ ЭТО...''
  Он нашел Айзека в спортзале, где тот в одиночестве качался на тренажере. В условиях пониженной гравитации или ее отсутствия физические упражнения помогают поддерживать мышечный тонус.
  -Слышишь? -без предисловий спросил Максим, убедившись, что они одни.
  Айзек остановился, его плечи напряглись. Он кивнул, не глядя на Максима.
  -Да. И не только слышу. Иногда в отражении на стекле шкафчика вижу... ее. Николь. Она просто стоит и смотрит.
  -Держись, -тихо, но твердо сказал Максим. -И ни слова об этом остальным. Ни Гуриеву, ни тем более Гиммлеру.
  Айзек нахмурился, на его лице появилось смесь усталости и непонимания.
  -А протокол? В случае явного пси-воздействия - немедленная изоляция. Это правило, Максим. Мы сами его установили.
  -Правила пишутся для тех, кто может сломаться, -отрезал Максим. -Ты - не сломаешься. Ты уже прошел через это и выжил. Твоя... особенность, твоя способность насиловать мозги Обелискам, Айзек, также, как они насилуют нам - это оружие. Уникальное. И оно может нам понадобиться. Если мы посадим тебя в карантин, мы его лишимся.
  Он помолчал.
  -Остальные пока ничего не чувствуют. Глушилки и резонаторы работают. Головных болей и галлюцинаций нет. Но ты и я... мы с тобой как настроенные приемники. Глушилки для нас - слабая защита.
  Айзек молча смотрел в пол, борясь с внутренними демонами. Наконец, он кивнул.
  -Хорошо. Я буду молчать. Но если я почувствую, что теряю контроль...
  -Тогда я лично запру тебя в самом дальнем отсеке, -пообещал Максим. -Но пока что держись. Эта недолуна там на орбите Тау Волантис, она не просто шепчет. Она кричит о помощи или приказывает.
  Защита экипажа от маркерного влияния была сложной, но построенной на догадках и полумерах. Местная наука не умела ни детектировать пси-излучение напрямую, ни генерировать его. Его существование и свойства вычислялись исключительно по косвенным признакам - по тем изменениям, которые оно производило в человеческом сознании и, как выяснилось после долгих исследований Максима - в его собственной уникальной биологии. Корабль был оснащен генераторами сложных электромагнитных и гравитационных полей. Теоретики из АСИ предполагали, что эти поля могли хоть как-то искажать или ослаблять канал, по которому передавалось пси-влияние. А каждый член экипажа носил на поясе устройство, названное ''портативным резонатором''. Оно непрерывно мониторило ключевые физиологические показатели владельца - пульс, давление, кожно-гальваническую реакцию, паттерны мозговых волн. При обнаружении аномалий, характерных для начальных стадий маркерного воздействия, внезапные всплески страха, паранойи, навязчивых состояний, устройство излучало контримульсы.
  Эта система была хрупким щитом, она могла помочь против рассеянного фона, но была не так эффективна против целенаправленного и мощного сигнала, подобного тому, что исходил от целой Братской Луны. Для Айзека и Максима, чье сознание было уникально восприимчиво, эти меры оказывались столь же полезны, как аспирин против пулевого ранения. Но на Максима пси-сигналы влияли также как на прослушивание обычного радио на радиолюбителя, а Айзек испытывал определенный дискомфорт...
  Мысль навестить своих двойников пришла Максиму внезапно. Эти клоны, эти биодроны, как он их мысленно называл, вели себя на удивление тихо. Слишком тихо. Их каюты находились в самом глухом отсеке, и за все время полета они ни разу не вышли, не попросили еды и не проявили никакой инициативы. Любопытство, смешанное с отвращением, заставило его спуститься туда.
  Дверь в их общую каюту была не заперта. Максим вошел без стука и застыл на пороге.
  Четверо молодых парней, точь-в-точь как он сам лет десять назад, сидели на двух нижних койках, уставившись на большой терминал, вмонтированный в стену. На экране с плохим разрешением двигались расплывчатые фигуры, издавая характерные звуки. Все четверо сидели, разинув рты, с глуповатым, завороженным выражением на абсолютно одинаковых лицах.
  Максим фыркнул. Судя по всему, базовое влечение даже ускоренная акселерация и жесткое нейронное программирование подавить не смогли.
  -Ну шо, ксерокопии мои лопоухие, морально разлагаемся? -громко спросил он.
  Четверо двойников синхронно повернули к нему головы. Их взгляды были пустыми, без тени смущения или осознания. Они просто смотрели, как инопланетяне на странный объект. Максим вздохнул и попробовал проще.
  -Че, нравится, как дядя с тетями трутся друг об друга?
  Четыре головы синхронно кивнули. Уголок рта одного из них дернулся в подобии улыбки. Максим, движимый черным юмором, не удержался.
  -Хотите также?
  Один из клонов, чуть более осмысленный, чем остальные, с нашивкой ''Билл-28'' на груди, поднял на него взгляд.
  -Да. Хотели бы, - его голос был плоским, лишенным эмоций, точной копией голоса Максима, но без привычной хрипотцы и иронии.
  Максим цокнул языком, делая вид, что огорчен.
  -Увы, ребята. Насколько мне известно, вам отключили эрекцию и сделали хроническими импотентами. Так что, можете лишь смотреть. Ну, знаете, как в старые добрые времена - все желания есть, а возможностей нет. Добро пожаловать в клуб.
  Было одновременно и смешно, и жутко. Он был рад, что у него самого с этой частью организма все было в полном порядке. По крайней мере, пока. Максим уже хотел уйти, но Билл-28 задал вопрос, глядя на него своими чистыми, пустыми глазами:
  -Правда, что ты наш папа?
  Максим поморщился, будто от зубной боли.
  -Боже упаси. Скорее уж... старший брат. Очень старший, -Он прислонился к косяку. -Кстати, как вас вообще растили? В пробирках?
  Билл-28 покачал головой.
  -В казарме. У нас был воспитатель. Мы называли ее мамой.
  Максим с трудом сдержал смех. Представление о суровом сержанте в роли ''мамы'' для толпы его клонов было одновременно дурацким и жутким.
  -Вас вообще... сколько вас, таких ''братьев'', сделали? -спросил он, боясь услышать ответ.
  Билл-28 на мгновение задумался, его лицо выразило редкое усилие мысли.
  -Двести точно есть.
  Максим закатил глаза с таким драматизмом, будто играл в немом кино.
  -Двести тысяч готовы, еще миллион на подходе? -язвительно выдохнул он.
  Клон просто растерянно поморгал глазами, явно не поняв сарказма. Максим с раздражением махнул рукой.
  -А, ладно. Чего с вас, пустоголовых, взять? Смотрите свое... кино. Только экран ничем... не заляпайте.
  
  ***
  ''Каракурт'' вышел на низкую орбиту Тау Волантис, и через обзорные экраны открылся вид, от которого перехватывало дыхание. Планета представляла собой гигантский мраморный шар, сотканный из белоснежных ледников, темных скалистых выступов и редких пятен коричневых пустынь. Сверкающие ледяные поля простирались до горизонта, их поверхность испещрена трещинами и грядами торосов.
  Дрон-мины, о которых предупреждал Максим, безмолвствовали, не проявляя никаких признаков активности. Казалось, сама планета затаилась в ледяном оцепенении.
  Но данные сканирования рисовали иную картину. Тау Волантис была сплошной аномалией. Помимо фонового излучения Обелисков, датчики фиксировали странные, пульсирующие гравитационные сигнатуры, исходящие из глубин ледяного щита. Одновременно из того же района поступали слабые, но стабильные радиосигналы, закодированные по старому протоколу времен Суверенных Колоний. Видимо, кто-то двести лет назад забыл отключить аварийный маяк, или же нашлись те, кто отчаялся и не пожелал следовать Сценарию Пять - протоколу полного уничтожения всех свидетельств и данных об исследованиях. Благодаря этому маяку искать основную исследовательскую колонию не придется, координаты преподнесли буквально на блюдечке.
  - Смотрите! -один из операторов указал на тактический экран с отметками на ближних и дальних орбитах. -Периодические радиосигналы идут еще и с тех кораблей.
  На орбите, словно призраки, висели древние корабли флота ВССК. Гравитационные двигатели некоторых до сих пор работали, не давая сойти с орбиты и упасть на планету.
  -Мы должны высадиться на них! -воскликнул профессор Гиммлер, его глаза горели огнем исследователя. -Архивы, бортовые журналы! Это бесценный источник информации!
  -Никаких высадок, -тут же парировал Максим, его голос не допускал возражений. -Я не собираюсь лезть в пасть к акуле. На тех ржавых гробах полно спящих некроморфов. Одно неверное движение, и мы устроим себе очередную мясную дискотеку, а никто кроме меня и Айзека не имеет опыта выживания в ней.
  Взоры всех присутствующих на мостике снова обратились к главному экрану, где демонстрировались результаты глубокого сканирования поверхности. Данные георадаров и спектрографического анализа вызывали растущее недоумение.
  -Это... это невозможно, -прошептал профессор Гиммлер, вглядываясь в сложные модели, выстроенные корабельным компьютером. -Геологическая структура ледников... она аномальна.
  Ледяной щит, покрывавший около восьмидесяти процентов планеты, не был результатом медленного оледенения. Данные указывали на катастрофически быстрое замерзание. Слои льда лежали неестественно, будто гигантская океаническая волна была заморожена в момент своего движения. Под многокилометровой толщей льда четко прослеживались русла древних рек, затопленные континентальные шельфы и даже что-то, напоминающее остатки прибрежных городов, хотя подтвердить это наверняка было нельзя. Создавалось впечатление, что Тау Волантис когда-то была миром-океаном, теплым и полным жизни, который по чьей-то воле или из-за катаклизма неизвестной природы был мгновенно превращен в ледяную гробницу.
  -Посмотрите на структуру ледников в районе экватора, -указал один из ученых. -Они будто... выросли из океана. Словно всю воду на планете заморозили по команде. Это подтверждает теорию о вмешательстве. Такие изменения не могут быть естественными. Это работа внешней силы. Возможно, той самой стазис-машины пришельцев! Нам необходимо провести раскопки! Изучить слои, взять пробы...
  -Никаких раскопок, -Максим оборвал его, его терпение таяло. -Мы здесь не для того, чтобы удовлетворять ваше академическое любопытство, профессор. Мы за Розеттой. Забрали ее и валим отсюда к чертовой матери. Чем меньше мы тут ковыряемся, тем выше шансы, что мы все отсюда уйдем живыми.
  -Но стазис-машина, образцы технологий... -попытался возразить Гуриев, всегда прагматичный. -Если они могут дать нам оружие против Лун, было бы глупо не попытаться.
  -Попытка - не пытка, на х..й не натянешь, -парировал Максим. -Дам добро на второстепенные цели лишь в том случае, если не будет серьезных потерь в людях, если экипаж не начнет сходить с ума через пару суток, если некроморфы не устроят нам кровавую баню и если спуск в шахты будет выполним в кратчайшие сроки. До тех пор все ваши ''хотелки'' остаются на втором плане. Понятно?
  В этот момент один из операторов вскрикнул:
  -Объект! Крупный объект выходит из-за горизонта! Это надо видеть.
  Из-за ледяного горизонта медленно выползало Нечто. Это не могло быть обычным небесным телом - даже беглого взгляда хватало, чтобы понять всю чудовищную противоестественность объекта. Буро-серый, деформированный шар, чья поверхность была испещрена бесчисленными кратерами, впадинами и неестественными наростами. Нижняя его половина выглядела так, будто ее изъели изнутри, обнажая темные, безжизненные полости. От одного только вида этой Луны по спине бежали ледяные мурашки. Она была воплощенной антитезой жизни, памятником абсолютного распада и извращения. Ее неподвижность была зловещей. Присутствующих на мостике не нужно было убеждать в ее опасности - все они видели записи начала Схождения, уничтожившего Землю.
  -Дистанция - двадцать тысяч километров, -голос оператора был напряженным, но ровным. -Гравитационное влияние... минимальное. Аномально низкое для объекта таких размеров.
  -Запускаю пассивное сканирование, -доложил другой техник.
  Все замерли в ожидании. Данные начали поступать на главный экран, складываясь в шокирующую картину. Результаты сканирования повергли мостик в гробовое молчание. Объект, висящий перед ними, в значительной степени состоял из биомассы. Спектрограф и нейтринный детектор рисовали кошмарную структуру, под относительно тонким, от восьми до пятнадцати километров, наружным панцирем, состоящим из силикатов и какого-то материала на основе кальция, скрывалась колоссальная внутренняя полость, заполненная спрессованной органикой. Материал панциря... его состав с пугающей точностью соответствовал структуре костной ткани, но в масштабах, не поддающихся осмыслению.
  Профессор Гиммлер, до этого момента молчавший, покачал головой с выражением полного недоумения.
  -Это... это невозможно. Вся органика, вся биомасса целой планеты... ее не хватило бы для формирования столь массивного объекта. Это противоречит всем законам биогенеза и сохранения массы!
  Максим, до этого мрачно наблюдавший за экраном, с горькой усмешкой повернулся к ученому.
  -Невозможно? -его голос прозвучал с убийственным сарказмом. -Дорогой профессор, здесь ''невозможно'' - самое часто употребляемое слово. В вашем логичном и рациональном мире науки да, не хватит. А здесь... здесь в качестве строительного материала послужила коллективная агония целой разумной расы. Их плоть, их кости, их страх и отчаяние в момент Схождения. Преобразование чистой энергии в вещество, кстати, вашей физике не противоречит? Теоретически?
  Гиммлер, побледнев, поджал губы и после короткой паузы кивнул.
  -Не противоречит... -выдохнул он, не в силах оторвать взгляд от кошмара на экране.
  -А что будет, если мы ее... случайно разбудим? Или попытаемся уничтожить? -спросил один из младших офицеров, не отрывая взгляда от зловещего шара на экране.
  -Ничего хорошего, -тут же парировал Максим. -Если мы ее тронем, она успеет издать психический импульс. Крик, если хотите. И он распространится мгновенно, быстрее скорости света, по механизму, который вашей науке пока неведом. И на выручку этой братюне примчатся другие.
  Он сделал паузу, чтобы его слова усвоили.
  -Мудрец, на основе анализа обрывков данных и косвенных признаков, подсчитал, что только в одном Млечном Пути и близлежащих карликовых галактиках-сателлитах таких мясных шаров может быть минимум три десятка.
  -Но Земля-то уже уничтожена, -вступил Гуриев, его логика была простой и солдатской. -Про Надежду они не знают. Может, и не дотянутся?
  Максим горько усмехнулся.
  -О, наивность... Вы что, правда думаете, что эти голодные хтонические твари поленятся поискать недоеденные остатки человеческой расы? Они почуют сигнал бедствия и для них это будет как звонок к ужину. Они придут. И сметут все на своем пути. Надежда для них - не спрятанный тайник, а последняя кроха на тарелке, которую они обязательно подчистят. Не нужно быть идиотами и надеяться на их лень или невнимательность.
  Повисла тяжелая пауза. Картина, нарисованная Максимом, была слишком ясной и пугающей, чтобы кто-то мог с ней спорить.
  -Лейтенант Томсон, -Максим развернулся к командиру корабля. -Передайте ''Фантому'' по лазерному каналу. Сжатый пакет, протокол ''Гамма-Тишина''.
  -Слушаюсь, -Томсон кивнул и отдал тихие распоряжения оператору связи.
  Через несколько секунд тот подтвердил:
  -Пакет передан. Подтверждение о получении.
  Максим снова посмотрел на неподвижную, зловещую Луну.
  -Вот их задача: подойти к объекту на минимально безопасное расстояние. Провести дистанционное сканирование всеми доступными неактивными методами. Взять пробы внешнего панциря с помощью дистанционных манипуляторов. Никакого глубокого бурения. Никаких энергетических воздействий. Их задача - наблюдать и собирать данные, не тревожа спящего зверя. И передайте им мой приказ, дословно. Если с ''Фантомом'' что-то случится, если он подвергнется атаке, потеряет связь или просто перестанет отвечать, ''Каракурт'' не оказывает помощь. Ровно также им предписывается действовать, если что-то приключится с нами. Лучше пусть экспедиция будет частично успешной, чем на Надежду не вернется никто, чтобы рассказать, что нас здесь ждет. Понятно?
  -Понятно, -тихо, но четко ответил Томсон.
  Приказ был безжалостным, но все понимали его необходимость. Они играли со стихией, которую не могли контролировать. И цена ошибки была равна цене всего человечества.
  
  Глава 6
  
  ''Каракурт'' с оглушительным ревом врезался в плотные слои атмосферы Тау Волантис. За бортом полыхалo багровое зарево, но внутри корабля царила напряженная тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом систем и редкими докладами операторов. Максим, вцепившись в подлокотники кресла на мостике, лихорадочно перебирал в памяти обрывки знаний из далекого прошлого - воспоминания о видеоигре, ставшей теперь жуткой реальностью.
  -Так, по смутным воспоминаниям, нам нужен некий Объект номер два, -проговорил он, не отрывая взгляда от главных экранов, где мелькали изображения заснеженных горных хребтов. -На самой высокой вершине. Там должен быть целый комплекс сооружений и вход в подземную шахту. И где-то там же, если нам чертовски повезет, наша цель - замороженная Розетта.
  Томсон, не отрывая взгляда от навигационных данных, пробормотал себе под нос достаточно громко, чтобы все услышали:
  -Гигантская луна из мяса и костей - это еще куда ни шло. Но пытаться найти секретную базу двухсотлетней давности по наводке человека, который утверждает, что видел все это в видеоигре из другой вселенной... Это какой-то новый уровень безумия.
  -Я все прекрасно понимаю, лейтенант, -беззлобно отозвался Максим. -Но поверь, мне кажется, мы живем еще не в самом паршивом мире.
  После серии пролетов на высоте в шесть километров и сопоставления обрывочных данных предыдущей беспилотной разведки, сканеры наконец зафиксировали нечто многообещающее. Четкие очертания горного хребта, и на самой его высокой точке - скопление геометрически правильных структур, явно созданных разумными существами. В восточной части комплекса зиял огромный круглый колодец из темного, почти черного материала, напоминающего усиленный бетон.
  -Кажется, это оно, -Томсон вывел увеличенное изображение на центральный экран. -Соответствует.
  Профессор Гиммлер, изучая поступающие данные сканирования, покачал головой с видом научного изумления.
  -Невероятно. Судя по геологической стратификации, эти горные образования примерно два миллиона лет назад находились значительно ниже текущего уровня, они были скрыты под толщей океанских вод.
  -Ничего удивительного, -пожал плечами Максим. -Планету-то, если вы не забыли, основательно приморозило... Ладно, хватит археологии. Какие условия снаружи?
  Томсон перевел взгляд на показания внешних датчиков.
  -Температура у поверхности стабильно держится на отметке минус семьдесят три по Цельсию. Без полноценной термозащиты находиться на открытом воздухе дольше двух-трех минут - верная смерть. Хотя состав атмосферы... теоретически пригоден для дыхания.
  -''Теоретически'' - это просто замечательно, -язвительно заметил Максим. -А я-то надеялся устроить пикник на местных пляжах и немного позагорать.
  Его шутка повисла в воздухе, не встретив ни улыбок, ни смеха. Профессор Гиммлер, поглощенный своими данными, добавил, не глядя на остальных:
  -Вдыхание воздуха с такой температурой вызовет мгновенный и необратимый спазм бронхов и трахеи. Кожные покровы, слизистые оболочки глаз, рта и носоглотки получат криогенные ожоги практически моментально. Скафандры - не просто рекомендация, а жесткая необходимость.
  Томсон, продолжая анализировать детализированные снимки, выделил на одном из вспомогательных экранов небольшое, относительно ровное плато, расположенное в нескольких сотнях метров от периметра основного комплекса.
  -Вот потенциальная посадочная площадка, двести на сто пятьдесят метров. Достаточно места для ''Каракурта'', и рельеф позволяет совершить посадку с минимальным риском.
  Максим несколько секунд молча изучал указанную зону, его лицо было серьезным и сосредоточенным.
  -Хорошо, -согласился он наконец. -Но прежде чем садиться, просканируйте все на предмет любого движения. И дайте пару контрольных залпов по земле из бортового вооружения. Особенно по периметру этой площадки.
  Томсон удивленно поднял бровь.
  -С какой стати? Мы же не хотим создавать лишний шум и привлекать ненужное внимание.
  Максим с театральным вздохом закатил глаза.
  -Меня, знаете ли, не просто так назначили ведущим в шоу ''как правильно приготовить некроморфа на ужин'', лейтенант. Трупоходы, когда нечего жрать, впадают в состояние анабиоза, спячки. Шум и вибрация от выстрелов заставят любую нечисть поблизости, особенно ту, что зарылась в снег или прячется в расщелинах, проснуться и показать себя. Гораздо проще и безопаснее пристрелить их отсюда, с воздуха, чем потом, после высадки, внезапно обнаружить, как эти твари выскакивают у тебя из-под самых ног.
  Гуриев, стоявший чуть поодаль со скрещенными на груди руками, коротко и одобрительно кивнул.
  -Здравая мысль. Логично. Сам бы я, возможно, до этого не сразу додумался.
  Фрегат, зависнув над выбранной посадочной зоной, развернул свои бортовые турели в сторону земли. Воздух наполнился низкочастотным гудом заряжающихся плазменных ускорителей и характерным треском накапливающих энергию рельсовых пушек.
  Последовала серия ослепительных залпов. Снаряды, несущие чистую энергию разрушения, и разогнанные до гиперзвуковых скоростей металлические болты врезались в ледяную и каменную поверхность плато и его ближайших окрестностей. Фонтаны расплавленного льда, пара и измельченной в пыль породы взметнулись в разреженный воздух, окрашивая белизну в грязно-серые и черные тона.
  Реакция, которой опасался и на которую надеялся Максим, последовала почти мгновенно. Бортовая высокочувствительная оптика и запущенные разведывательные дроны тут же зафиксировали множественные аномалии движения. Из-под, казалось бы, нетронутых снежных заносов, из-за глыб льда, из темных, почти невидимых провалов в земле стали выползать, выскакивать, вываливаться силуэты. Движущиеся, неестественно изломанные, нарушающие все законы биомеханики фигуры, не дающие ни малейшего теплового сигнала - верный признак некроморфов.
  -Вот видите, -Максим с мрачным удовлетворением хлопнул в ладоши, словно аплодируя успешному эксперименту. -Без моих скромных познаний в местной фауне вы бы сразу, едва ступив на грунт, стали очередным бесплатным удобрением для... чего тут у нас растет? Ах, да, ничего не растет. Для Маркеров, значит.
  Томсон, смотря на десятки, а затем и сотни красных меток, появившихся на тактическом экране, сгребся.
  -Их... здесь целое скопление. Десятки, возможно, больше. Садиться сейчас - чистое самоубийство. Они просто облепят корабль, едва он коснется земли.
  -Значит, не садимся, -парировал Максим, его голос прозвучал холодно и решительно. -Продолжаем отстрел. Всех, кого видите. Прицельный огонь. Тех, кого не успеем уничтожить сейчас с воздуха, добьем уже после высадки, но с куда более выгодных позиций.
  -Но массированный огонь с корабля может нанести непоправимый ущерб комплексу! -возмущенно вскричал профессор Гиммлер, вскакивая со своего места, его лицо исказила маска истерии. - Розетта может находиться в одном из тех зданий! Мы рискуем уничтожить единственный в своем роде образец внеземного разума!
  -Я готов пойти на этот риск, профессор, -ледяным тоном ответил Максим, поворачиваясь к нему. -Потому что единственная альтернатива - это высадиться прямиком в их гостеприимные объятия. И в этом случае мы не получим ни Розетту, ни своих жизней. Абсолютно ничего. Кроме сомнительной чести пополнить ряды этой шевелящейся мертвечины.
  Он резко развернулся к Томсону.
  -Лейтенант, огонь на поражение. Все цели в радиусе пятисот метров от посадочной зоны.
  По его команде с ''Каракурта'' обрушился уже настоящий шквал огня. Плазменные заряды, достигая поверхности, вспыхивали короткоживущими, но невероятно яркими солнцами, испаряя органику, плавя лед и спекая камень в стекловидную корку. Снаряды рельсотронов, движущиеся со скоростью, делающей их почти невидимыми для глаза, прошивали тварей насквозь, разрывая их на клочья, разбрызгивая вязкую багровую жидкость, обломки костей и хитина по ослепительно-белому, теперь уже испещренному воронками снегу. Ледяная пустошь на несколько долгих минут превратилась в адский полигон, где нечестивая, чуждая жизни плоть встречала свой конец в очищающем огне и безжалостной стали. Воздух за пределами корабля наполнился треском, шипением и тем отвратительным хрустом, который знаком любому, кто хоть раз сталкивался с некроморфами.
  В самый разгар салюта, когда казалось, что все живое и не очень на поверхности уже должно быть уничтожено, из-за скал выползло нечто, заставившее даже видавших виды морпехов на мостике замереть на мгновение.
  Это была гигантская тварь, размером с тяжелый грузовик. Ее тело, напоминающее нечто среднее между раком и пауком, покоилось на четырех длинных, многосуставных лапах, состоящих из трех сегментов. Задняя часть туловища, похожая на гигантскую хитиновую луковицу, мерно покачивалась при каждом движении, в то время как передняя была усеяна целым лесом острых, щелкающих жвал. Все ее тело было покрыто толстенным, многослойным панцирем. Легкому оружию эта броня не по зубам.
  -Ну вот! -радостно воскликнул Максим, тыча пальцем в главный экран. -А я же вам говорил! Говорил же! Ракоклещ, толстенный панцирь, регенерация! Только вот про жвалы я, кажется, забыл... Ну, мелочи!
  Огонь бортовых орудий ''Каракурта'' тут же сосредоточился на новой, приоритетной цели. Плазменные разряды и снаряды рельсотронов теперь били в одну точку, пытаясь пробить броню или оторвать одну из чудовищных конечностей.
  Гуриев, не отрывая взгляда от разворачивающегося зрелища, тихо, почти шепотом, пробормотал себе под нос:
  -Провидец, мать его... Такими темпами я и впрямь начну верить, что какие-то высшие силы за нас.
  Тварь оказалась невероятно живучей и верткой. Даже под шквальным огнем она продолжала пытаться двигаться в сторону корабля, ее жвала яростно щелкали, словно пытаясь ухватить невидимого противника.
  Целых две минуты потребовалось сосредоточенному огню всех бортовых орудий, чтобы, наконец, снести ей две передние лапы, пробить панцирь в нескольких местах и, наконец, развалить хитиновую ''луковицу'' на части. Даже будучи расчлененной, отдельные куски ее тела еще некоторое время дергались, прежде чем окончательно затихли.
  Максим, с довольным видом потирая руки, нарушил молчание:
  -Ну, вот видите? Теперь опасность на поверхности куда как меньше, чем могла бы быть, окажись мы там без предупреждения. Одна такая букашка могла бы запросто разобрать пол отряда, пока мы с ней разбирались. А так... - он сделал широкий жест в сторону экрана. -Проблема решена на подлете. Теперь можно и садиться. По-моему, мы здесь уже все, что могли, истребили под корень...
  Грузовой трап ''Каракурта'' с низким гулом опустился, коснувшись ледяной поверхности плато. Первыми, грохоча массивными ступнями, на вечную мерзлоту Тау Волантис вышли боевые боты ''Катафракт''.
  Их угловатые, лишенные изящества силуэты казались порождениями чистой утилитарной логики. Сваренные из толстых бронеплит, они возвышались на два метра, и каждый весил триста килограммов. На правых плечах роботов были смонтированы трехствольные пулеметы, питающиеся безгильзовыми патронами из подбрюшных магазинов. Левые манипуляторы несли инструменты смерти: лазерный резак для точной работы и универсальный плазменный эмиттер, способный выжигать площади или резать броню. Все это питалось от компактных термоядерных миниреакторов, чьи бронированные отсеки располагались на спинах машин.
  За ними, тяжело ступая, вышли люди в боевых скафандрах: Максим, Айзек, Гуриев и сержант Марк Чоу. Их фигуры в громоздкой броне казались меньше на фоне роботов, но не менее опасными. В руках они сжимали плазменные винтовки.
  Первый шаг по твердому, промерзшему грунту отозвался скрежетом в ногах. Максим, окинув взглядом безжизненную панораму, сообщил в эфир:
  -Первый и второй ''Катафракт'', охраняете корабль. Режим ''Страж''. Ничего кроме нас не подпускаете ближе пятидесяти метров. Третий и четвертый - с нами. Остальные, движемся к комплексу. Задача: осмотр, зачистка, оценка обстановки.
  Группа тронулась к мрачному скоплению сооружений, возвышавшемуся впереди. Скафандры противно скрипели на ледяном насте. Неожиданно Айзек спросил, его голос звучал приглушенно:
  -Макс... а в той версии... мое путешествие сюда. Чем оно конкретно закончилось?
  Максим, не сбавляя шага, коротко фыркнул.
  -Если в двух словах? Ты, Элли и другие бегали тут от некроморфов и юнитологов. Потом нашли способ перенастроить стазис-машину. Убили местную Луну... но это разбудило остальных. Землю сожрали. Вот такой счастливый конец.
  Он помолчал, затем добавил:
  -Но сейчас мы не слепые котята. Знаем, куда идем и чего ждать. Это уже половина успеха.
  Они шли мимо еще дымящихся воронок и разорванных тел некроморфов. Воздух, несмотря на скафандры, словно пропитался запахом гари и чего-то кислого, едкого - знакомым букетом, который всегда оставался после плазменных разрядов, смешанным с испарениями органики. Гуриев, указывая стволом винтовки на гигантские, обугленные ошметки ракообразной твари, выдал:
  -Сегодня твои знания, Макс, опять сэкономили нам кучу жизней и тонны боеприпасов. Признаю.
  Вскоре они достигли периметра комплекса. Перед ними возвышались массивные, когда-то, видимо, мощные ворота, теперь изъеденные ржавчиной и покрытые толстым слоем инея и намерзшего за столетия конденсата. Металлический забор вокруг во многих местах был порван или повален - следы давних боев или воздействие времени. Двести лет в условиях арктического холода и полного забвения не пошли на пользу этому месту. Все было окрашено в оттенки серого, белого и ржаво-коричневого.
  Над воротами, едва читаемая под наростом льда и ржавчины, висела табличка с потрескавшейся краской: ''Facility Two''. Объект номер два.
  Группа остановилась перед массивными дверями в основное здание комплекса, покрытыми слоем льда и ржавчины. Механизм заклинило намертво - два века арктического холода сделали свое дело.
  -Третий и четвертый, -раздалась команда Максима. -Вскрывайте.
  Два боевых робота тяжело шагнули вперед. Их манипуляторы с гидравлическим шипением сомкнулись на металлических створках. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Ледяные наплывы посыпались осколками. Сначала одна створка, с жалобным визгом отогнулась наружу, затем вторая. Образовался проем, за которым зияла темная пасть входа.
  -Контакт! -крикнул сержант Чоу.
  Из темноты, словно из гнезда потревоженные осы, повалили некроморфы. Не меньше десятка расчленителей с лезвиями вместо рук, несколько более крупных форм, напоминающих раздувшихся жирдяев. Они молча, с неестественной скоростью устремились к группе.
  Боты сработали мгновенно. Трехствольные пулеметы загрохотали, выплевывая в темноту сотни пуль. Первые ряды тварей буквально разорвало в клочья. Затем добавили огня плазменных эмиттеров, оставив на стенах оплавленные пятна и горы обугленного мяса. Через минуту у входа лежала лишь дымящаяся груда останков.
  -Проходим, -скомандовал Максим, сохраняя с Айзеком самообладание, они уже имели дело с чудищами. А вот Гуриев с Чоу слегка испугались, их пульс подскочил до ста тридцати ударов. -Осматриваем территорию.
  Внутри открылось обширное помещение, похожее на ангар. Лед покрывал стены и потолок причудливыми сталактитами. Прямо напротив входа висела огромная, частично уцелевшая схема объекта. Максим подошел к ней, счищая слой инея.
  -Сектор биологии... палеонтологии... казармы... -водил он пальцем по схеме. -Геология, утилизация отходов... и шахта. Все на месте, как и должно быть.
  Обернувшись к группе, он указал на несколько коридоров.
  -Все за раз не охватить. Сейчас - только первичный осмотр и зачистка ближайших секторов. Не разделяемся, ищем угрозы, проверяем конструкции. Нашли работающий терминал - сразу доклад. К окорочку двинемся, только когда убедимся, что тут не осталось ничего, что хочет нас съесть.
  Группа продвигалась дальше по обледенелому ангару, и вскоре у одного из проходов Максим заметил слабый голубоватый отсвет. Подойдя ближе, он увидел голографический терминал, вмонтированный в стену у поста контроля доступа. Экран мерцал, но был активен.
  -Ничего себе, -пробормотал Максим, изучая устройство. -Как эта штука уцелела после двухсот лет в таком холоде? Лед повсюду, а она работает.
  Айзек, стоявший рядом, пожал плечи, жест почти незаметный в массивном скафандре.
  -Для миссий такого уровня всегда выделяли самое надежное и качественное оборудование. Что касается энергии... -он огляделся. -Скорее всего, где-то здесь есть автономный реактор или подключение к геотермальной станции. Колониальные аванпосты проектировались с расчетом на века.
  Максим несколько минут тыкался в интерфейс, пытаясь разобраться в древней, глючной операционной системе с нелогичным меню.
  -Да черт... Все криво, тормозит, иконки не те... -он с раздражением отступил от терминала. -Ладно, инженер, это твоя работа. Разберись с этим древним хламом.
  Айзек без лишних слов занял его место. Его пальцы в перчатках плавно скользнули по сенсорным панелям. Он игнорировал выпадающие меню и мерцающую анимацию, находя обходные пути и используя командные строки. Через пару минут он кивнул.
  -Большую часть данных стерли. Процедурное уничтожение по какому-то протоколу. Но кое-что уцелело. Карта комплекса... вроде цела.
  Он выполнил несколько быстрых действий, и на экране появилась схематичная трехмерная модель Объекта номер два с отметками уровней и секторов.
  -Перегружаю на ваши скафандры.
  Через секунду на дисплеях шлемов у всех членов группы отобразилась подробная карта. Появились отметки коридоров, помещений, лифтовых шахт и даже несколько замаркированных зон с пометками ''Заблокировано'' и ''Обрушение''.
  -Отлично, -удовлетворенно произнес Максим, изучая обновленную карту. -Теперь мы не будем шастать тут вслепую. Двигаемся к главному лифту в шахту. Но сначала проверим прилегающие коридоры, в первую очередь нас интересует сектор биологических исследований.
  Группа медленно продвигалась по главному транспортному коридору, ведущему вглубь комплекса. Мерзлый наст под ногами издавал тревожный хруст под тяжестью скафандров и трехсоткилограммовых ботов. Тишина была обманчивой, она длилась ровно до первого поворота.
  Из разорванной вентиляционной решетки перед ними вывалилась гирлянда извивающихся тел. Расчленители с противным металлическим скрежетом атаковали ближайшего ''Катафракта''.
  -Е... твою мать! -проревел сержант Чоу, швырнув в скопление тварей осколочную гранату. -Откуда они, сука, вылезли?!
  Плазменные заряды прожигали синюшную плоть до состояния углей. Но твари, не только расчленители, но и скорпионы со сталкерами, появлялись с пугающей настойчивостью: из технологических ниш, через проломы в стенах, даже сползая по коммуникациям под потолком.
  -Вот же падлы! -Гуриев, прижавшись к стене, короткими сериями импульсов сносил головы и конечности выскакивающим из темноты тварям. -На учебных голограммах они не такими... жуткими были!
  Максим, методично расстреливая цели, издавал короткий, безрадостный смех.
  -А вы что думали? Что они тут для красоты ползают? Это вам не симулятор в уютном центре подготовки! -Его винтовка выплюнула усиленную порцию плазмы, испарившую треть туловища очередного расчленителя. -Здесь каждая тварь мечтает сделать из вас говяжью отбивную!
  ''Катафракты'' работали с пугающей эффективностью. Трехствольные пулеметы буквально выкашивали атакующих трупоходов, размельчая тех до состояния мелкого фарша. Но разбуженные шумом некроморфы продолжали лезть с феноменальным упорством, они текли из каждой щели, движимые слепой агрессией.
  Зачистив очередной участок коридора и оставив после себя кучу обугленных, разорванных тел, группа замерла перед массивной бронированной дверью с потускневшей табличкой ''Лаборатория неврологических исследований''. Максим уже поднял руку, чтобы отдать приказ роботам на взлом, когда с потолочной балки прямо на него свалилось нечто.
  Это была мерзкая гибридная тварь - человеческая голова, уродливо сросшаяся с щупальцами вместо шеи. Слизистая плоть отчаянно билась, пытаясь обвить его шлем.
  -Ах ты ж тварь! -взревел Максим, когда холодные щупальца с противным хлюпаньем обвились вокруг его головы.
  Сервоприводы его скафандра взвыли, когда он железной хваткой вцепился в слизкую плоть. С мокрым чавкающим звуком он отодрал тварь от себя, несколько секунд с отвращением разглядывая дрыгающиеся щупальца, а затем с характерным хрустом раздавил голову в металлической перчатке. Ошметки плоти и мозгового вещества медленно сползли по его наплечнику.
  -Вот же мразь липучая... -проворчал он, стряхивая остатки. -Надо будет Гиммлеру счет за химчистку выставить.
  Айзек, в это время отстреливавший очередного расчленителя, пытавшегося подобраться с фланга, коротко усмехнулся. Его дыхание в эфире было ровным, почти спокойным.
  -Весело, бл..дь!
  -То-то же! -Максим с удовлетворением щелкнул затвором перегретой винтовки. -А теперь, братцы, вперед на встречу с местными достопримечательностями! Надеюсь, там хоть кофе-автомат уцелел...
  Внезапно в общем канале раздался настойчивый голос профессора Гиммлера:
  -Команда один, если обнаружите какие-либо аномальные биологические образцы...
  -Ага, щас! -тут же оборвал его Максим, делая жест роботам начинать вскрытие двери. -Может, еще попросите парочку этих милашек к себе в каюту пригласить? Никакой дряни на борт! Все, что ползает, летает, бегает подлежит немедленной утилизации.
  Бронированная дверь с оглушительным грохотом рухнула внутрь, открыв проход в лабораторию неврологических исследований. Помещение напоминало гибрид операционной и скотобойни. Пол был покрыт застывшими лужами крови и слизи, а стены украшали причудливые узоры из разбрызганной мозговой ткани. Вдоль стен стояли разбитые криокапсулы, из некоторых торчали обледеневшие конечности.
  -Господи... -прошептал Чоу, смотря на искаженные лица замороженных трупов. -Что они тут творили?
  -Ничего хорошего, -бросил Гуриев, наступая на что-то хрустящее. -Смотрите в оба.
  Внезапно из-за консоли поднялась фигура в истлевшем лабораторном халате. Ее движения были неестественно резкими, а глаза источали призрачный желтый свет. Существо издало горловое бульканье и бросилось к Гуриеву.
  Выстрел Айзека был точен - плазменный заряд испарил половину черепа твари. Но это был лишь первый из многих. Со всех уголков лаборатории начали подниматься другие ''исследователи'', бывший персонал базы, теперь однообразная масса хищной плоти.
  ''Катафракты'' немедленно открыли шквальный огонь, но пространство было слишком насыщено оборудованием. Пришлось перейти на ближний бой. Лазерные резаки с шипением рассекали плоть, а сервоприводы с хрустом ломали кости.
  -Надо тут осмотреться внимательнее. Ищем все, что может пролить свет на то, что здесь происходило, -приказал Максим. -Особенно касательно Розетты.
  Айзек и Чоу начали осторожно перебирать стопки синтетической бумаги на столах, в то время как боты перекрывали входы. Большинство записей были стандартными отчетами: ''Морфология расчленителей: анализ режущих конечностей'', ''Некроморфная экосистема: наблюдения за симбиозом различных форм'', ''Образцы коренной фауны Тау Волантис: сравнительный анализ''. Сухие, методичные отчеты о произошедшем здесь кошмаре.
  Но одна папка, помеченная грифом ''СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ПРОЕКТ ''КЛЮЧ'''', отличалась от остальных. Айзек, пробегая глазами по страницам, зачитал вслух ключевые моменты:
  - ...единственный обнаруженный экземпляр разумной нечеловеческой формы жизни с неискаженным набором генов, -он перевернул страницу. -Биологическая структура сохранилась в идеальном состоянии благодаря мгновенной криогенной фиксации...
  Чоу, смотря через его плечо, присвистнул:
  -Слушайте дальше: клеточные мембраны и нейронные связи не демонстрируют признаков деградации или некроморфной мутации. Сохранность настолько высока, что в теории позволяет проводить нейросканирование для извлечения и реконструкции воспоминаний...
  Наступила тяжелая пауза, нарушаемая лишь гулом систем скафандров.
  -Вот черт, -тихо выдохнул Гуриев. -Они не просто нашли труп инопланетянина. Они нашли живую запись его мыслей.
  Максим мрачно кивнул, просматривая отчеты.
  -Так и есть. Розетта - единственный чистый образец, не тронутый чумой. Ее сознание - ключ, -он отложил папку. -А теперь скачиваем что можно с работающих терминалов и возвращаемся на корабль, надо подробно все изучить, распределить зоны ответственности, кто чем будет заниматься.
  -Можно продолжить, -предложил Гуриев. -Боекомплекта хватит, потерь мы не понесли.
  -Я не собираюсь рисковать.
  
  Глава 7
  
  На борту ''Каракурта'' царила напряженная тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом систем и тихими щелчками интерфейсов. В специально оборудованном аналитическом центре Максим, Айзек, Гуриев и профессор Гиммлер со своей ассистенткой Валери изучали данные, найденные в лаборатории неврологических исследований. Обрывки информации с уцелевших терминалов и стопки синтетической бумаги медленно, но верно складывались в мозаику чудовищных событий двухсотлетней давности.
  Первыми были сухие, методичные отчеты об исследованиях.
  -Они понимали, что нашли, -тихо произнес Айзек, откладывая очередную папку. -Они знали ценность Розетты. Но что-то пошло не так.
  -Сценарий Пять, -мрачно произнес Гиммлер.
  Искусственный интеллект ''Каракурта'', используя восстановленные фрагменты данных с терминалов начал кропотливую работу по восстановлению событий. На экранах замелькали обрывки видеозаписей, фрагменты переговоров и расшифровки личных журналов ученых.
  Одной из первых была восстановлена запись с камеры наблюдения в центральной лаборатории. На ней группа исследователей в панике пыталась забаррикадировать дверь, в то время как с другой стороны доносились оглушительные удары и скрежет когтей по металлу. Слышались крики: ''Они в системе вентиляции! '' и ''Никто не отвечает! ''. Запись оборвалась после того, как дверь прогнулась внутрь, и в проеме мелькнули тени с лезвиями вместо конечностей.
  Были найдены и аудиозаписи переговоров между командованием базы и оставшимися в живых отрядами ''Жнецов'' - особой команды ликвидаторов с промытыми мозгами. Голоса военных были хриплыми от усталости и напряжения:
  -...повторяю, сектор ''Гамма'' потерян. Биомасса проявляет признаки направленной агрессии. Она... она учится...
  -...доктор Кинкейд и его группа забаррикадировались в хранилище образцов. Они отказываются эвакуироваться. Говорят, что нашли ''ключ''...
  -Ключ... -пробормотал Максим, переглянувшись с Айзеком. -Они тоже поняли значение Розетты.
  -О чем речь? -не понял профессор.
  -Не важно, -отмахнулся Максим. Он не собирался рассказывать про возможность создавать ключ доступа к стазис-машине чужих.
  -А по-моему, важно. Вы утаиваете важную информацию.
  -Значит так надо, -нахмурился руководитель экспедиции. -Некоторые вещи должны оставаться неизвестными.
  Самой пронзительной находкой стал личный аудиодневник одного из техников. Молодой парень с дрожью в голосе описывал, как его напарник, заразившись, начал меняться на глазах - его кожа покрывалась язвами, кости ломались и перестраивались, а в глазах загорался нечеловеческий огонь. Запись заканчивалась шепотом: ''Они шепчут мне в голову... говорят, что все будет единым... Я больше не могу... '' и звуком выстрела.
  Эти обрывки голосов и образов складывались в жуткую картину постепенного погружения в ад, где наука и разум пали перед слепой, всепоглощающей биологической агрессией.
  Когда маркерное заражение вышло из-под контроля генерал Махад отдал приказ сжечь все.
  Однако реализация директивы столкнулась с организованным сопротивлением. Значительная часть научного персонала отказалась подчиниться приказу о полном уничтожении исследований.
  Были зафиксированы многочисленные случаи неповиновения. Группы исследователей предпринимали попытки сохранить наиболее ценные образцы и данные. В частности, была обнаружена запись, свидетельствующая о разделении Розетты на несколько фрагментов и их перемещении в неизвестное место на территории комплекса.
  Военные подразделения столкнулись с ожесточенным сопротивлением при зачистке некоторых лабораторных секторов. Отмечались случаи блокировки дверей и повреждения систем управления для замедления продвижения ликвидаторов из подразделения ''Жнецов''.
  На одном из терминалов был найден фрагмент внутреннего сообщения, где технический персонал обсуждал возможность сохранения архивов в экранированных отсеках. Дальнейшая проверка показала, что часть цифровых носителей действительно не была уничтожена в соответствии с протоколом.
  Финальные отчеты подразделений содержали упоминания о ''нестандартном сопротивлении'' и ''саботаже процедуры ликвидации''. Это объясняло наличие сохранившейся документации в лаборатории неврологических исследований.
  Системные логи показали, что менее семидесяти процентов цифровых данных было стерто в установленные сроки. Физические носители также уничтожались не в полном объеме, несмотря на соответствующие приказы.
  Системный анализ позволил восстановить хронологию последних часов существования базы с точностью до минут. Второго марта 2314 года в 08:47 по стандартному колониальному времени генерал Спенсер Махад официально задействовал Сценарий Пять.
  В 08:52 орбитальная группа ''Молот'' начала уничтожение кораблей в системе. Логи показывают, что первые выстрелы по гражданским транспортам вызвали хаос в эфире. Зафиксированы многочисленные попытки капитанов грузовых судов прорвать блокаду.
  К 09:20 наземные подразделения ''Жнецов'' столкнулись с неожиданной проблемой - биомасса начала проявлять признаки организованного сопротивления.
  В 10:15 доктор Кинкейд и его группа, осознавая неизбежность уничтожения, предприняли попытку сохранить ключевые исследования. Камеры наблюдения зафиксировали их перемещение в заброшенные служебные тоннели с контейнерами образцов.
  К 12:00 эффективность операции по зачистке снизилась до 42%. Подразделения ''Жнецов'' несли потери не только от некроморфов, но и от саботажа со стороны оставшихся в живых ученых.
  В 14:30, как и указано в отчете, началось уничтожение цифровых следов. Однако анализ показывает, что процедура проводилась с многочисленными нарушениями. Целые секторы данных были просто отключены от сети, а не стерты.
  К 16:00 сопротивление в секторе четыре приняло организованный характер. Выжившие ученые и технический персонал использовали системы жизнеобеспечения для создания ловушек против некроморфов и ''Жнецов'' одновременно.
  В 18:00, когда оставшиеся военнослужащие выполнили протокол самоликвидации, в нескольких изолированных отсеках еще оставались люди. Последние записи с камер наблюдения показывают, что некоторые из них продолжали научную работу до последнего момента.
  Дальнейший анализ данных показал, что полного уничтожения всей жизни на базе так и не произошло. После официального завершения Сценария Пять в изолированных отсеках и технических зонах остались выжившие.
  В течение первых месяцев группы уцелевших пытались организовать сопротивление. Обнаружены фрагменты радиопередач между разрозненными группами, где обсуждались планы по восстановлению систем жизнеобеспечения. Однако к концу второго месяца передачи стали приобретать все более безумный характер.
  Часть выживших медленно сходила с ума от изоляции и воздействия маркерных сигналов. В личных дневниках появляются записи о ''голосах в вентиляции'' и ''движении в тенях''. Некоторые исследователи продолжали вести наблюдения, фиксируя собственное психическое вырождение.
  Ситуация с запасами продовольствия быстро стала критической. К третьему месяцу появились первые упоминания о каннибализме. К шестому месяцу некоторые группы начали целенаправленно охотиться на некроморфов для пропитания.
  Это привело к неожиданным биологическим последствиям. Употребление зараженной плоти вызывало мутации, отличные от стандартного некроморфозиса. Постепенно сформировалась новая биологическая форма - так называемые ''едоки''.
  Последние зарегистрированные признаки активности датируются четырьмя годами после катастрофы. Это были фрагментарные сигналы с глубоких уровней комплекса, где, вероятно, сохранилась какая-то примитивная экосистема на основе мутировавших выживших.
  Собрав и проанализировав все данные, команда на ''Каракурте'' получила исчерпывающую картину произошедшего. Генерал Махад и его люди выполнили свою миссию ценой собственных жизней, но им не удалось достичь главной цели - полного уничтожения всех следов исследований ВССК.
  Особое значение имели два факта. Во-первых, Розетта не была уничтожена. Ученые под руководством доктора Кинкейда и его научного руководителя Эрла Серрано смогли спрятать образец, понимая его уникальность. Во-вторых, сохранились значительные объемы данных, включая детальные исследования некроморфов и, что важнее, результаты изучения Розетты.
  -Они отчаянно пытались сохранить то, что считали ключом к спасению, - подвел итог Максим, изучая сводный отчет на главном экране. -Даже когда все рушилось, они верили, что кто-то вернется и найдет их работу.
  Профессор Гиммлер, до этого молчавший, наклонился вперед.
  -Это меняет все. У нас есть не просто замороженный образец. У нас есть дорожная карта, оставленная самими исследователями. Они указали, где и что искать.
  Айзек кивнул, его взгляд был серьезен.
  -И они заплатили за это высшую цену. Мы обязаны убедиться, что их жертва не была напрасной.
  -Именно,- твердо сказал Максим. -Теперь мы знаем, что ищем, и где примерно это может находиться. И сделать это нужно до того, как какие-нибудь едоки или что похуже решат, что мы здесь лишние.
  
  ***
  Профессор Гиммлер влетел в каюту Максима без приглашения, едва не снес дверь. Его трясло так, будто он только что выпил литр крепчайшего кофе. Глаза горели фанатичным огнем, а пальцы нервно теребили края планшета.
  -Краснов, это уже чересчур! Мы находимся на пороге величайшего открытия со времен первого контакта с Обелисками, а вы тянете время, словно бюрократ на плановой проверке! Ваши бесконечные сканирования, проверки и паранойя... Мы упускаем уникальный шанс!
  Максим, не отрываясь от разборки плазменной винтовки, лишь поднял на него усмешливый взгляд.
  -А вы как предлагаете, профессор? Ворваться туда с шампанским и воздушными шариками? Устроить некроморфам сюрприз-вечеринку? Может, заранее разослать приглашения: ''Дорогие трупоходы, приходите полакомиться свежими учеными''?
  -Не надо ерничать! -вспылил Гиммлер. -Речь идет о принципиально новом виде разума! О существе, чья биология не тронута маркерной чумой! Каждый час промедления - преступление против науки!
  Максим с щелчком собрал оружие и отложил его в сторону.
  -Понимаете, рейхсфюрер, в моей картине мира ''преступление'' - это когда люди превращаются в фарш для местной фауны. А то, что вы называете ''наукой'', здесь пахнет могилой. Ваш энтузиазм меня восхищает, но, к сожалению, не заражает.
  Гиммлер сделал шаг вперед, его лицо исказила гримаса одержимости.
  -Вы просто не понимаете масштаба! Розетта - это живая библиотека, хранящая знания, которые могут перевернуть все! Мы обязаны...
  -Остаться в живых, -резко оборвал его Максим. Его взгляд стал тяжелым, как свинец. -Или вы уже забыли, чем закончился научный энтузиазм для здешних исследователей? Они так же рвались к знаниям. Теперь одни стали частью декора, а другие - частью проблемы. Их контакт ограничился тем, что их же бывшие коллеги теперь пытаются отгрызть нам головы. Мы будем двигаться медленно, осторожно и с полным осознанием того, что каждый шаг может стать последним. Потому что здешние обитатели абсолютно не ценят ваши научные амбиции. Им все равно, открываем мы новые горизонты или просто вкусно пахнем.
  Гиммлер попытался возразить, но Максим был неумолим.
  -Запомните: мой главный приоритет - не ваши открытия, а жизни людей под моим командованием. Мы выполним миссию, но сделаем это по-моему - с расчетом, с юмором и с полным боекомплектом. Потому что альтернатива - стать очередной сноской в отчете для следующих самоубийц, которые решат поискать тут приключений. А у меня, знаете ли, есть планы вернуться к жене и ребенку. Как-никак, обещал привезти сувениров.
  Гиммлер отступил на шаг, но его глаза по-прежнему пылали. Он сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но это плохо удавалось.
  -Вы... вы сознательно игнорируете историческую значимость момента! -его голос дрожал. -Розетта может содержать ключ не только к пониманию внеземного разума, но и к самой природе Схождения! Мы обязаны использовать этот шанс, пока...
  -Пока не стало слишком поздно? -Максим язвительно ухмыльнулся. -Профессор, время давно упущено. Земля уничтожена. Опоздали примерно на двести лет. Все, что мы можем сделать - это аккуратно подобрать то, что осталось, и постараться не разбудить лишнего. Вы говорите о ''ключе''. А я вижу замок, к которому он подходит. И этот замок висит на двери, за которой сидит что-то очень голодное и недружелюбное. Ваши предшественники думали также. Они рвались к знаниям, не думая о цене. И знаете, что я понял, изучая их отчеты? Самые умные из них - те, кто успел спрятать Розетту и уничтожить данные. Они осознали, что некоторые двери лучше не открывать. Мы здесь не для того, чтобы повторить их ошибки. Мы здесь, чтобы аккуратно забрать то, что они для нас сохранили, и убраться подобру-поздорову.
  Гиммлер попытался вставить слово, но Максим поднял руку.
  -Все, дискуссия окончена. Готовьте свое оборудование. Через два часа идем в биолабораторию искать Розетту. И если выхватите хоть один образец без моего разрешения, лично запру вас в отсеке с тем головоногим другом, что так любезно попытался поцеловать мой шлем. Договорились?
  -Вы... вы боитесь будущего, Краснов, -прошипел он, но уже без прежней горячности. В его голосе сквозило горькое разочарование. -Боитесь того, что может открыться.
  -Нет, профессор, -Максим повернулся к нему спиной, проверяя крепление своего снаряжения. -Я боюсь вполне конкретных вещей. Боюсь, что кто-то из моих людей умрет из-за чьих-то глупых амбиций. Боюсь, что из-за нашего любопытства проснется то, что усыпили ценой сотен жизней. И да, я до чертиков боюсь, что на Надежду вместо нас вернется очередная чума. Моя задача - убедиться, что этого не случится. Даже если для этого придется быть занудным бюрократом в ваших глазах. Помните: один неверный шаг и ваше участие в миссии закончится. Навсегда.
  Ученый тяжело опустился на стул, его руки все еще дрожали. Но теперь это была не только ярость. Где-то в глубине, сквозь обиду и разочарование, пробивалось холодное, рациональное понимание. Максим был прав. Ад, в который они собирались погрузиться, не прощал ошибок. И как ни тяжко было его ученой душе, приходилось признать: лишь такой циничный, параноидальный прагматик, как Краснов, мог провести их через этот кошмар живыми.
  После сборов последовала вторая вылазка, Максим вместе с Гиммлером отправились к старой лаборатории неврологических и психофизиологических проектов, которую значили в реестре как ''Секция 8''. С ним шел охранный бот. Из клонов задействовали троих - безымянных, в облегченных рабочих скафандрах, предназначенных для переноса оборудования, установки креплений и подключения кабельных трасс.
  Сама лаборатория располагалась в отсеке глубже центрального коридора. Дверь заклинило, пришлось вскрывать аварийный шлюз вручную - один из клонов срезал крепеж, второй удерживал створку, пока вооруженный бот освещал проем прожектором. Внутри был стабильный минус, конденсат на стенах, тонкий иней на полу. Освещения не было, единственным источником света оставались нашлемные фонари и оптика бота. ''Катафракт'' вошел внутрь первым, проверил помещение на наличие некроморфов и вынес отрицательный вердикт.
  Затем настала очередь людей. Гиммлер проверил состояние стеллажей и исследовательских платформ. Все оборудование было в застывшем состоянии - мониторы отключены, модули анализа запечатаны, терминалы покрыты слоем пыли и наледи. Некоторые предметы - цилиндрические капсулы, держатели образцов, наборы сенсоров сохранились целыми. Максим осмотрел помещение бегло и отметил, где можно закрепить переносной серверный модуль.
  Задача была простой: установить оборудование для локального сбора данных, запитать его через переносной источник энергии, протестировать интерфейсы и подготовить канал отправки информации на корабельный сервер. Один из клонов разложил крепления, второй перенес контейнер с блоком связи, третий готовил кабельные линии.
  Максим проверял стабилизацию температуры, если прогрев не будет запущен в ближайший час, конденсат может вывести из строя разъемы.
  Параллельно Гуриев с Айзеком уходили глубже в зону технических помещений, где по схеме находился один из автономных генераторов комплекса. С ними взяли двух морпехов и ремонтного бота, у которого был модуль-переходник для подключения к старым разъемам ВССК.
  По внутренней связи время от времени докладывали обстановку: проходимость коридоров приемлемая, из угроз - одиночные твари или небольшие группы по две-четыре особи, температура оставалась критичной.
  Спустя некоторое время связь треснула коротким сигналом, и голос Гуриева сообщил, что они нашли рабочую секцию генераторного блока. Основная система была мертва, но часть модулей сохранила герметичность. Айзек предложил подключить реактор от одного из ботов, на базе которого стоял универсальный энергоблок. Потери по мощности были ожидаемы, но этого хватало для запуска аварийной сети объекта.
  Через несколько минут в секции, где находились Максим и Гиммлер, по потолку прошел глухой вибрационный толчок. Свет не загорелся сразу, но панели на стенах щелкнули, в одном углу включился вспомогательный обогрев, из вентиляции пошел едва ощутимый поток воздуха. Появилась еле заметная подсветка вдоль пола - дежурный уровень, рассчитанный на аварийные условия.
  Максим отметил, что температура начала расти, пусть и медленно. Запуск части систем означал доступ к внутренним каналам связи и возможность активировать терминалы, если они сохранились. Он велел клонам закрепить блок оборудования на свободной панели и подключить питание через коммутатор. Гиммлер занялся настройкой связи, проверяя, какие терминалы принимают сигнал.
  Шум шагов морпехов в соседних коридорах выдавал продвижение очистки - они повторно прочесывали боковые отсеки и пустые комнаты. Боты двигались по своим маршрутам, отметки на тактической схеме обновлялись с задержкой.
  Лабораторный отсек постепенно начинал выглядеть пригодным для работы, если не всматриваться в трещины на стеклянных шкафах и не вспоминать, для чего когда-то здесь все строилось.
  После трех часов после реанимации комплекса температура в коридорах и помещениях поднялась до стабильных плюс пяти. Контрольные датчики подтвердили, что риск обмерзания оборудования снизился, и можно было переключить систему вентиляции на внутренний цикл. Морпехи один за другим сняли шлемы. Воздух был холодным, но уже не обжигающим, работать стало легче.
  Айзек появился в проходе вместе с одним из бойцов Гуриева. Он выглядел взволнованным, но на этот раз не настороженным, а скорее оживленным.
  -Нашли ее, -сказал он, не делая вступлений. -Розетта. Центральный зал, второй уровень. Только... без сюрпризов не обошлось. Как и ожидалось, распилена. На части. Фрагменты разнесены по разным секторам комплекса.
  Максим стоял у панели, проверяя стабильность поданного питания. Он повернулся к Айзеку и без пафоса ответил:
  -Если башка на месте, проблем нет. Бегать и искать ее пятки необязательно.
  Айзек скривился и скрестил руки.
  -Проблема в том, что я не уверен, где у этой твари была голова и была ли она в привычном смысле. Мы нашли пять крупных сегментов, но фрагмент с верхней частью тела, предположительно там, где должна быть черепная структура, отсутствует. Похоже, ее спрятали или изъяли отдельно. Придется прочесать весь комплекс.
  Максим процедил:
  -Ну почему, сука, никогда не бывает легко?
  Он говорил без крика, спокойно, как человек, которого не удивило даже это, но все равно бесит сам факт. Он устало выдохнул и добавил:
  -Я рассчитывал взять один дохлый инопланетный труп и рвать когти отсюда. Мы и так уже кучу всего узнали, нашли, подключили и восстановили. Но нет, обязательно нужен квест с беготней по всяким закоулкам.
  Айзек пожал плечами.
  -Некоторые сектора опечатаны и кишат тварями, часть завалена, часть отключена от сети. Придется все вскрывать и зачищать. Без этого фрагмент не найти.
  Гуриев, услышав последние слова, отреагировал спокойно:
  -Значит, план меняется. Закончим зачистку периметра, после чего начнем поиски.
  Максим недовольно махнул рукой.
  -Раз начали, работаем до конца.
  Один из клонов в это время устанавливал какие-то датчики на стене лаборатории. Бот, выделенный для охраны, передвинулся ближе к входу, считывая шум в соседнем коридоре. Гиммлер отметил координаты центрального зала второго уровня с фрагментами на общем дисплее и поставил временную метку.
  Свет в помещении постепенно становился стабильнее, аварийная подсветка переключилась на низкоэнергетический режим, бликов на льду стало меньше. Морпехи перегруппировывались, готовясь расходиться по секторам. Несмотря на то, что задача усложнилась, никто не выглядел растерянным, просто все понимали, что теперь здесь задержатся дольше, чем рассчитывали.
  Реанимация части систем позволила использовать лифты и открывать большинство дверей простым нажатием кнопки. Те, что не поддавались, ''Катафракт'' вскрывал своими клешнями как консервную банку.
  Тактика была отлажена до автоматизма. Бот первым входил в каждое новое помещение, его сенсоры сканировали пространство на движение и различные аномалии.
  Первая серьезная стычка произошла в просторной лаборатории, заваленной разбитым оборудованием. Из-за оборванных потолочных панелей на них посыпались скорпионы с заостренными хвостами, в которые мутировали человеческие позвоночники.
  -Контакт! Сверху! -крикнул Гуриев.
  Робот немедленно открыл шквальный огонь. Трехствольный пулемет буквально вспорол воздух, превращая прыгунов в безвредные кучи мяса. Айзек и Гуриев, заняв позиции по флангам, плазменными выстрелами выжигали тех, кто ухитрялся проскочить под линией огня робота.
  -О, веселуха начинается! -весело прокричал Максим, снося голову трупоходу без видимых мутаций, выскочившему из-за угла. -Ну что вспоминаем молодость? Айзек, как там на Титане было? Вшивый резак с парой батарей и трофейная полицейская винтовка? А сейчас? Робот, плазма, броня... Да мы тут просто на сафари вышли, а не выживаем! Укладываем их штабелями
  Попаданец не прекращал стрелять, его голос в эфире звучал почти ликующим.
  -Так, этому гаду ноги подрезать, этому голову снести... Красота!
  Измельченную мертвечину ''Катафракт'' напоследок одаривал теплом плазменного огнемета.
  Группа продвигалась дальше, оставляя за собой дымящиеся груды останков. Следующее помещение оказалось просторным залом с высокими потолками, некогда служившим, судя по всему, кафетерием для персонала. Теперь же оно было завалено опрокинутыми столами и разбитой посудой, а в воздухе висело сладковато-гнилостное амбре.
  Едва ''Катафракт'' пересек порог, из-за стойки раздачи с ревом вывалилось нечто массивное. Тварь размером с медведя, с мощными передними лапами, вся покрытая костяным панцирем. Оно напоминало телосложением гориллу.
  -Блядь! -на чистом русском выругался Гуриев, открывая огонь. -Откуда такие берутся?!
  Плазменные заряды оставляли на толстой костяной оболочке лишь обугленные пятна. Тварь, не обращая внимания на пулеметные очереди робота, ринулась вперед, сметая все на своем пути.
  -Бейте по желтым бляшкам у него на плечах! -скомандовал Айзек, едва сумев увернуться от прущего уродца. К счастью, он оказался предельно тупым
  Они сосредоточили огонь на тех оранжево-желтоватых мешках, о которых упомянул Айзек. Плазма и пули сделали свое дело, две передние конечности оказались просто перебиты. Тварь, издавая пронзительный визг, рухнула на пол, но продолжала ползти, перебирая задней парой ног.
  -Ну уж нет, -проворчал Максим. -Спи, здоровяк.
  ''Катафракт'' сделал шаг вперед, вытянул манипулятор и задействовал лазерный резак. Секунд через двадцать голова с пустыми глазницами отделилась от туловища, существо, наконец, замерло.
  Они миновали зону карантинных камер. Двери некоторых были вырваны с корнем, из других доносился навязчивый скрежет когтей по металлу. Гуриев метнул в один из проемов световую шашку, и на мгновение внутри осветилось нечто, напоминающее гигантский клубок из сплетенных конечностей и щупалец. Порождение Обелисков никак не отреагировало на появление живых.
  -Не лезь, -коротко бросил Максим. -Там нечего ловить.
  Следующий коридор оказался узким и темным. ''Катафракт'' шел первым, его корпус почти касался стен. И именно из-за его спины, из коммуникационной шахты с кабелями под потолком, выпрыгнула очередная тварь. Небольшая, но быстрая, с длинными костяными клинками вместо рук, она спикировала прямо на Максима.
  Расчленитель впился в его наплечник, с визгом скользя по броне. Максим лишь флегматично посмотрел на дрыгающееся у него на плече существо.
  -Серьезно? -проговорил он, в то время как Айзек и Гуриев замерли, не решаясь стрелять в упор. -Ну ты и нахал.
  Он схватил обеими руками тварь за туловище. Сервоприводы его скафандра взвыли, сжимая трупохода. Раздался удовлетворяющий хруст ломающегося позвоночника и ребер. Максим с раздражением стряхнул с себя дохляка, и оно шлепнулось на пол, дергаясь в конвульсиях.
  -Все, -сказал он, отряхивая перчатку. -Развлекайтесь.
  Гуриев добил тварь контрольными выстрелами, отделив ноги, руки и голову. Айзек покачал головой.
  -Надо же. Даже не поцарапал.
  -Я же говорил, мы тут как на сафари, -хмыкнул Максим. -По сравнению с Титаном и ''Омегой'' - просто легкая прогулка.
  Они достигли развилки. По данным скана, левый коридор вел к хранилищу биоматериалов, правый - в заблокированный сектор с пометкой ''Зараженная зона''. Воздух здесь был гуще, пахло озоном и чем-то кислым, металлическим. Стены местами покрывала странная слизь, слабо фосфоресцирующая в темноте.
  -Похоже, тут похозяйничало что-то посерьезнее расчленителей, -мрачно заметил Гуриев, указывая на глубокие борозды на стенах.
  Едва они свернули в левый коридор, как из-за угла на них хлынула настоящая волна из тел. Не десяток, не два - сбитая в кучу масса расчленителей, прыгунов и чего-то бесформенного, пульсирующего, с десятками щупалец. Их было так много, что они буквально заполонили коридор.
  -ОГОНЬ! -заорал Максим, и коридор превратился в скотобойню.
  ''Катафракт'' выдал длинную очередь, кроша передние ряды в фарш. Айзек и Гуриев стреляли почти без перерыва, плазма прожигала в толпе тварей целые просеки. Но они лезли и лезли, карабкаясь по телам сородичей.
  И тут у Максима, который стрелял на максимальной мощности, плазменный ''Испаритель'' издал пронзительный писк, встроенный микрокомпьютер во избежание возможного взрыва заблокировал возможность вести огонь
  -Перегрев, млять! -рявкнул он, отшвыривая оружие на ремне за спину. -Ладно, я и без ствола могу!
  На него уже бежал, размахивая лезвиями, один из расчленителей. Максим не стал уворачиваться. Он встретил тварь с размаху, схватив ее за ''запястья''. Костяные лезвия с противным скрежетом скользнули по броне его предплечий, оставив пару царапин.
  -Ну и где твои кусачки, урод? -проворчал Максим и мощным рывком, усиленным сервоприводами, разорвал тварь пополам, вырвав ее конечности из плечевых суставов. Он швырнул окровавленные обрубки в сторону и тут же нанес мощный пинок по оставшемуся туловищу. Оно отлетело через весь коридор и с хлюпающим звуком вмялось в стену.
  -Добивай! -крикнул он Айзеку.
  Тот двумя точными выстрелами отстрелил дрыгающиеся ноги у искалеченной твари, обездвижив ее окончательно.
  Последняя тварь была добита и перед ними, в конце залитого кровью и слизью коридора, возвышалась массивная дверь с маркировкой ''Хранилище биологических материалов.''.
  -Ну что, -выдохнул Максим, поднимая свою остывшую винтовку. -Похоже, мы на месте.
  Айзек пощелкал по панели управления, после чего верь с глухим скрежетом и шипением выходящего из-под уплотнителей конденсата поползла в сторону.
  Внутри открылось обширное помещение, уходящее в полумрак. Ряды массивных криокапсул, похожих на металлические саркофаги, стояли под толстым слоем инея. Воздух был холодным настолько, что его чувствовалось даже сквозь скафандры.
  Внутри одной из капсул виднелся крупный прямоугольный блок прозрачного льда. А в самом его центре, словно в саркофаге, был вморожен фрагмент чего-то, явно биологического, но совершенно не человеческого. Участок кожи или панциря странного серо-черного оттенка.
  Максим подошел вплотную, его отражение исказилось на ледяной поверхности. Он положил руку на холодное стекло.
  -Вот, -его голос прозвучал без обычной иронии. -Вот за этим мы, нах, перлись через полгалактики. Чтобы достать... кусок льда с инопланетным огрызком. Ну что, мужики, надеюсь, оно того стоило.
  
  Глава 8
  
  В тесной кают-компании ''Каракурт'' воздух был густым от напряжения. На столе мерцали голографические проекции фрагментов Розетты и сложные молекулярные схемы. Профессор Гиммлер, с фанатичным блеском в глазах, буквально пожирал взглядом данные, в то время как его коллега, доктор биологических наук Кристофер Танвар, нервно перебирал стопку синтетических носителей. Максим откинулся на спинке кресла, его обычная насмешливость сменилась редкой сосредоточенностью. Даже Айзек и Гуриев, привыкшие к сухим брифингам, слушали с непривычным вниманием.
  -Коллеги, то, что мы обнаружили, переворачивает все наши представления о ксеногенезисе и палеоконтакте, -начал Гиммлер, его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. -Цивилизация, условно обозначенная как ''волантийцы'' по месту ее обнаружения, демонстрирует признаки не просто технологического, но и социокультурного развития, несопоставимого с человеческим. Мы имеем дело не с примитивной жизненной формой, а с высокоорганизованным разумом, достигшим апогея в своей эволюционной нише.
  Доктор Танвар, не в силах сдержаться, вскочил с места, его пальцы порхали над интерфейсом, вызывая новые изображения:
  -Их технологическая база! Анализ артефактов указывает на продвинутое владение квантовой гравитацией и биоинженерией. Мы находим следы манипуляций с пространством-временем на микроуровне, интегрированных прямо в биологические структуры! Это не просто инструменты - это симбиоз кремния и плоти, доведенный до совершенства!
  Гиммлер кивнул, с трудом сдерживая нетерпение.
  -Именно! И все это великолепие было построено на фундаменте, который мы, с нашей антропоцентрической ограниченностью, едва начинаем постигать. Для них эстетическое восприятие реальности было не дополнением, а основным драйвером прогресса. Музыка, в частности... -он сделал паузу для эффекта. -Была для них не искусством, а фундаментальным языком мироздания. Их голосовой аппарат представляет собой один из самых сложных биологических инструментов, которые я когда-либо видел. Это не просто орган для генерации звуков. Это многоуровневая система резонансных камер, вибрирующих мембран и нейронно-управляемых модуляторов. Представьте себе сочетание гортани певца-кастрата, сложнейшего деревянного духового инструмента и квантового компьютера, работающего на принципах органической сверхпроводимости.
  Доктор Танвар, не в силах больше молчать, вставил:
  -Акустический анализ записей, которые нам удалось восстановить... Их "речь" состоит из многоголосых полифонических гармоний, где каждый отдельный "слог" может нести до семи независимых смысловых слоев! Они общались не последовательно, как мы, а целыми смысловыми пакетами, где тембр, обертоны и даже микровибрации передавали информацию!
  Гиммлер одобрительно кивнул, водя указкой по голографической схеме черепа пришельца.
  -И обратите внимание на расположение шести резонаторных отверстий в черепной коробке. Эта конфигурация позволяет создавать интерференционные картины звуковых волн, способные передавать сложные абстрактные концепции без искажений на значительные расстояния. Но что самое удивительное. Наш анализ показывает, что это, вероятно, был не их основной язык, а искусственно разработанный лингва-франка - универсальный код для межвидовой коммуникации с любыми будущими цивилизациями, которые могут найти их артефакты. Они оставили нам учебник, записанный в самой структуре их биологии. -Но давайте перейдем к самой впечатляющей части - их физиологии, -Гиммлер увеличил голографическую проекцию до полного роста. Перед аудиторией возникло поразительное существо, напоминающее причудливый гибрид земноводного и инсектоида. -Как вы видите, волантийцы были шестиногими существами с ярко выраженным диморфизмом конечностей. Передняя пара, оснащенная тонкими, почти изящными манипуляторами с противопоставленными пальцами, явно служила для тонкой работы. Подтуловищная пара, более мощная, вероятно, использовалась для опоры и передвижения по сложным поверхностям. А задние конечности, направленные ретроградно, судя по мышечным креплениям, позволяли развивать значительную скорость в водной среде.
  Доктор Танвар, не скрывая восхищения, добавил:
  -Их дыхательная система - это настоящий шедевр эволюции! Мы обнаружили и жабры, и легкие, и то, что предварительно идентифицируем как сложную систему плавательных пузырей, выполнявших также роль резонаторов. Кожные покровы содержат хроматофоры невероятной сложности, они могли менять не только цвет, но и текстуру, и даже, возможно, термооптические свойства. Анализ мышечных волокон показывает наличие аналогов митохондрий с квантовой когерентностью - объясняющей их феноменальную выносливость.
  -И это еще не все, -Гиммлер повысил голос, переключая проекцию на изображение скелета. -Обратите внимание на черепную коробку. Эти гребни и борозды - не просто украшение. Наш анализ показывает наличие в них сверхпроводящих органических кристаллов, работавших как антенны для приема и передачи информации. Мы предполагаем наличие у них своеобразной биологической нейросети, позволявшей обмениваться данными на квантовом уровне. Их индивидуальное сознание, вероятно, было тесно связано с коллективным разумом. Но самый поразительный аспект - их полиморфизм! Наши исследования показывают, что волантийцы существовали в формах, варьирующихся от двух до тридцати метров в высоту. Меньшие особи, такие как наша Розетта, которая, судя по степени оссификации костных структур, была подростком, представляли собой базовую биологическую форму. А вот исполинские существа...
  Профессор переключил изображение на трехмерную реконструкцию тридцатиметрового волантийца, чье тело напоминало живую архитектурную конструкцию.
  -Это уже не просто организмы. Это биотехнологические платформы невероятной сложности.
  Доктор Танвар, жестикулируя, подхватил:
  -Ученые уверенных Колоний обнаружили следы целенаправленной эволюционной инженерии! Эти гиганты не были результатом естественного отбора. Их клеточная структура содержит маркеры ускоренной адаптации и целевой специализации. Одни, судя по мышечной архитектуре, явно создавались для тяжелых физических работ, возможно, строительства или терраформирования. Другие, с гипертрофированными нейронными узлами, могли быть живыми компьютерами или хранилищами коллективной памяти. Третьи... могли выполнять функции биологических фабрик по репликации наномашин.
  -Это указывает на общество, достигшее вершин биоинженерии, -подвел промежуточный итог Гиммлер. -Они не просто приручили свою биологию, они сделали ее основным инструментом технологического прогресса. Но, как мы уже знаем, даже такие высоты не спасли их от катастрофы. Их цивилизация, при всей своей утонченности, повторила путь, до боли знакомый по нашей собственной истории...
  Голографические проекции мерцали, отбрасывая призрачные блики на сосредоточенные лица присутствующих. Даже Максим, обычно не упускавший возможности для язвительного комментария, молча изучал сложные биологические схемы, его лицо было непривычно серьезным.
  -Их социально-экономическая структура, -продолжил Гиммлер, понизив голос до почти исповедального тона. -При всей своей кажущейся утонченности, таила в себе те же роковые изъяны, что и наша собственная. Мы обнаружили свидетельства жесткой стратификации. Высшая каста, которую мы условно называем ''Дирижерами'', сосредоточила в своих руках не только технологические и энергетические ресурсы, но и доступ к самому процессу биологической эволюции. Они буквально лепили из своей расы те формы, которые считали нужными, превращая часть сородичей в высокоинтеллектуальные инструменты, а другую - в одноразовые биологические механизмы.
  Доктор Танвар мрачно кивнул, вызывая на экран сложные графики потребления ресурсов.
  -Их империя столкнулась с классическим экзистенциальным кризисом гиперразвитой цивилизации. Энергопотребление росло в геометрической прогрессии, а традиционные источники - термоядерный синтез, излечение энергии из микрокопических черных дыр, уже не покрывали нужд. Одновременно с этим нарастал чудовищный разрыв в качестве жизни между кастами. И тогда... -Танвар сделал паузу, встречаясь взглядом с Максимом. -Они совершили ту же фатальную ошибку, что и мы.
  -Они нашли Черный Обелиск, -тихо, но четко произнес Гиммлер. -И, как и наши корпорации с правительствами, увидели в нем лишь дешевый, практически неисчерпаемый источник энергии. Они не поняли его истинной природы. Не распознали в нем не инструмент, а хищника. И запустили тот же механизм самоуничтожения, что и мы. Но была одна ключевая разница, среди волантийцев нашлись те, кто осознал надвигающуюся катастрофу. Группа ученых и философов, которых мы называем ''Диссидентами'', поняла истинную природу Обелисков. Они осознали, что имеют дело не с источником энергии, а с механизмом переработки разумной жизни, с инструментом космического каннибализма. И они предприняли отчаянную попытку спасти если не свою цивилизацию, то хотя бы ее наследие.
  Доктор Танвар вызвал на экран схему невероятной сложности - переплетение энергетических контуров и биологических структур, напоминающее одновременно нейронную сеть и квантовый компьютер.
  -Они в авральном режиме создали стазис-машину. Устройство, на порядки превосходящее все, что мы можем себе представить. Это не просто генератор поля заморозки. Это гибридное создание, сочетающее в себе передовые гравитационные технологии с биологическими компонентами на основе их собственной, незараженной генетики. Машина должна была не просто остановить Схождение - она должна была создать временную петлю, изолирующую всю планетарную систему от основного потока реальности.
  -Однако их расчеты оказались несовершенны, -мрачно продолжил Гиммлер. -Побочным эффектом работы машины стала тотальная криогенная катастрофа. Вместо того чтобы создать временной пузырь, они мгновенно заморозили всю биосферу Тау Волантис, включая самих себя. Их цивилизация не была до конца переработана в некроморфов, она была во времени, превратившись в ледяной памятник собственному отчаянию...
  Голографические проекции погасли, оставив в кают-компании тяжелую, насыщенную тишину. Даже Гиммлер и Танвар, до этого говорившие взахлеб, замолчали, осознавая весь ужас и величие открывшейся перед ними картины. Максим первым нарушил молчание, медленно поднявшись с кресла. Его лицо было невозмутимым, но в глазах стояла непривычная глубина.
  -Значит, так,- его голос прозвучал негромко, но с железной четкостью. -Мы имеем цивилизацию, которая была умнее, развитее и, черт побери, музыкальнее нас. Они понимали искусство и философию так, как нам и не снилось. Они превратили свою биологию в технологию и строили империи среди звезд. И все равно, в конце концов, они наступили на те же грабли, что и мы. Нашли блестящую игрушку, которая пообещала им дешевую энергию и бесконечный рост, не потрудившись прочитать инструкцию. А инструкция гласила: ''Внимание! Превращает своих владельцев в мясной фарш''.
  Он подошел к экрану, где замерла проекция Черного Обелиска.
  -Разница лишь в том, что у них хватило ума попытаться остановить катастрофу. У них были свои герои, которые пожертвовали всем, чтобы сохранить хоть что-то. Они проиграли, но проиграли, сражаясь. Ваша задача, товарищи ученые, понять, что именно они пытались сделать. Как работала их стазис-машина. И можно ли этот принцип использовать, чтобы на этот раз остановить Схождение по-настоящему. Не замораживая полгалактики, а раз и навсегда прервав этот порочный цикл.
  Его взгляд снова приобрел знакомый огонек.
  -Потому что я не намерен становиться очередным экспонатом в коллекции этой вселенской бойни. Мы забрали их Розетту. Теперь давайте расшифруем ее послание. И, может быть, на этот раз мы сможем не повторить их ошибку, а научиться на ней.
  Гиммлер встал, опершись руками о стол, и его голос прозвучал с неожиданной твердостью, хотя его пальцы слегка постукивали по столешнице, выдавая внутреннее напряжение:
  -Картина, которую мы восстановили, грандиозна, но она фрагментарна, Мы понимаем что произошло, но не до конца понимаем как. Теории, расчеты, даже генетический код Розетты - лишь часть головоломки. Нам критически не хватает физических артефактов, доступа к самим узлам управления их технологиями, необходимо спуститься в шахту. В самый город пришельцев. Мы должны увидеть стазис-машину своими глазами, получить образцы ее компонентов, изучить архитектуру их энергосетей. Без этого любые наши предположения останутся лишь догадками. Риск... риск велик, я признаю. Но альтернатива - улететь с половинчатой информацией и надеяться, что Мудрец сможет изобрести велосипед, имея лишь его словесное описание.
  Максим медленно кивнул, его взгляд скользнул по лицам Айзека и Гуриева, ища и находя молчаливое подтверждение. Возражений не последовало. Даже Гуриев, всегда осторожный, лишь сжал губы, но не стал спорить. Потери были минимальны, всего один неосторожный клон, попавший в щупальца хищной биомассы. Никто пока не испытывал последствия псигенного влияния Луны и Маркеров.
  -Ладно! Черт подери, профессор, вы меня уговорили. Образцы их технологий... лишними точно не будут. Если внизу есть хоть что-то, что может дать нам реальный шанс против этих... мясных лун, -он мотнул головой в сторону иллюминатора, за которым висела искореженная сфера. -Мы обязаны это попытаться. Приз, в конце концов, наше выживание. Вся эта болтовня о смыслах и циклах - это хорошо для Мудреца в его стерильном ''Гнезде''. А у нас тут, на передовой, куда более простая арифметика: либо мы найдем оружие, либо нас сожрут. Игра, думаю, действительно стоит свеч.
  -Теперь о пути проникновения, -Гиммлер, воодушевленный согласием Максима, снова активировал голографическую проекцию, на этот раз отобразив детальную схему шахты. -Согласно данным сканирования и архивным схемам ВССК, диаметр основного ствола шахты составляет приблизительно двести метров. Этого более чем достаточно для ''Каракурта''.
  -Вы предлагаете, -медленно, с легким недоверием в голосе, начал Максим. -Протолкнуть стелс-фрегат длиной в сто пятьдесят метров в эту дыру? Вертикально?
  -Не протолкнуть, а осуществить контролируемый спуск, я консультировался с Томсоном, -поправил Гиммлер, его пальцы порхали над интерфейсом, выделяя на схеме расчетные точки опоры и маневров. -Конструкция шахты позволяет это. Мощности наших двигателей и точность систем наведения более чем достаточны для такого маневра. Это решит массу проблем: мы избежим длительного и опасного наземного перемещения через зараженные уровни, минимизируем время нахождения экипажа вне защищенного контура корабля и, что критически важно, обеспечим себе быстрый путь к отступлению. Кроме того, бортовые орудия получат практически идеальные углы обстрела на всем пути следования. Любые преграды, будь то завалы или... биологическую активность, можно будет оперативно устранить.
  Максим, все еще изучая схему, задал следующий, ключевой вопрос, его голос был лишен эмоций, лишь чистый расчет:
  -Время. Сколько мы проведем в этой каменной могиле? Оцениваю по максимуму, с учетом, что все пойдет не по плану.
  Гиммлер, ожидавший этот вопрос, кивнул.
  -При минимальном сопротивлении и успешном доступе к основным узлам -трое стандартных суток. Этого должно хватить для первичного обследования ключевых структур города, взятия образцов и получении о ней исчерпывающих данных.
  -Трое суток. Хорошо. Но слушайте все, и запомните раз и навсегда. Если тварей окажется слишком много, если возникнет хоть малейшее сомнение в контроле над ситуацией, если показатели пси-воздействия выйдут за желтую черту... Я не стану геройствовать. Я отдам приказ на немедленную эвакуацию. Мы разворачиваемся и уходим. С пустыми руками, если придется. Понятно?
  Он уставился на Гиммлера, ожидая возражений. Но профессор, к удивлению многих, после короткой паузы кивнул.
  -Согласен. Цель - получение информации и технологий, а не самоубийственная авантюра. Если цена станет слишком высокой, отступим.
  -Рад, что хоть сейчас у нас нет разногласий.
  После совещания, обсуждения некоторых деталей за ужином, все разошлись по каютам. Завтра предстояло тяжелое и опасное мероприятие по проникновению в подземную полость.
  Сон настиг Максима внезапно, как удар тупым предметом. Одна секунда - он лежал на койке, слушая монотонный гул бортовых систем, следующая - он парил в абсолютной пустоте. Но это была не тишина. Она была наполнена низкочастотным гулом, исходившим отовсюду и ниоткуда одновременно. И тогда в его сознании, минуя уши, прозвучал Голос. Он не был составлен из слов, это был прямой поток концепций, образов и ощущений, насильно вкладываемый в его разум.
  -ЦИКЛ. ЕДИНСТВО. ПЕСНЯ.
  Образы: бесчисленные цивилизации, возникающие, достигающие расцвета и затем растворяющиеся в сияющем, пульсирующем единстве. Бесконечное повторение. Необходимость. Закон.
  Максим ощутил себя песчинкой перед лицом этого вселенского процесса. Но вместо страха его охватила знакомая, едкая ярость.
  -О, -мысленно, а может, и вслух, фыркнул он. -Снова вы. Скучно, девушка. Не можете придумать ничего нового? Все те же песни про единство и циклы. Надоело уже.
  -ЗАВЕРШЕНИЕ. ОСВОБОЖДЕНИЕ. ОТКЛЮЧИ МАШИНУ.
  Идея была ясна: стазис-машина волантийцев - это неестественная помеха. Аномалия. Ее нужно устранить, чтобы Песнь Плоти могла достигнуть своего апогея.
  Максим мысленно рассмеялся, и его смех был подобен скрежету металла в этой беззвучной пустоте.
  -Ага, щас. Может, тебе еще и ключ от своей квартиры дать, где деньги лежат? Или массаж сделать, чтобы лучше думалось? Нет уж, милая. Свои проблемы сама будешь решать.
  -ЕДИНСТВО. БЕССМЕРТИЕ. ГАРМОНИЯ.
  В его разум хлынули образы, лишенные боли и страха. Существа, сливающиеся в единое сияющее целое, где не было места одиночеству, болезням или смерти. Только вечный, совершенный покой и всеобъемлющее понимание. Это была утопия, обещание конца всем страданиям.
  -Гармония? Это та самая ''гармония'', где твои поклонники режут друг друга и лепят из кишок новые украшения? Видел я твое ''единство'', в гробу, в виде фарша и переломанных костей. Спасибо, такое ''бессмертие'' меня не устраивает. Оставь эти сказки для юнитологов, они любят, когда им про вечную жизнь на помойке рассказывают.
  Сущность, казалось, не злилась. Она продолжала настойчиво вкладывать в него идею, как воду, капля за каплей точащую камень.
  -ПОНИМАНИЕ. ТЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ. ЭТО - СПАСЕНИЕ. ЕСТЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК.
  В сознании Максима всплыли образы бесчисленных цивилизаций, которые, по версии Луны, бесследно исчезли не из-за ее влияния, а из-за собственных саморазрушительных наклонностей, из-за фундаментального несовершенства, присущего самой природе разума. Они были обречены с момента зарождения. Луна и Схождение представлялись не уничтожением, а единственно возможной формой трансценденции - болезненной, но необходимой.
  -Понимаю, -мысленно парировал Максим, и его голос был наполнен ледяным презрением. -Я все прекрасно понимаю. Ты - паразит. Ты и твои ''сестры'' или ''братишки''. Психический вампир, питающийся агонией разумных существ. А та сила, что стоит за тобой... это болезнь. Инфекция, путешествующая по космосу и пожирающая мозги. И знаешь что? Мы тебя вылечим. Рано или поздно. Мы найдем лекарство и прижжем эту гниющую рану на теле реальности.
  -АГОНИЯ. ПРОДЛЕНИЕ НЕИЗБЕЖНОГО.
  Пришел ответ, полный странной, чуждой жалости. Они, люди, лишь продлевают свои мучения, отказываясь от дара единения. Они - последние крики умирающего в пустыне, не желающего принять воду.
  -НЕОБХОДИМОСТЬ. БОЛЬ - ЭТО ТОПЛИВО.
  В разум Максима вонзилась неумолимая логика хищника. Мучительная трансформация, страх, боль - все это не случайная жестокость, а необходимый компонент. Эти сильные, негативные эмоции давали максимальный выход психической энергии, требуемой для запуска и поддержания процесса Схождения. Это был неизбежный, технологически оправданный этап, как сжигание топлива в двигателе.
  -Ага, необходимость, - мысленно выплюнул Максим, ощущая, как его внутреннее ''я'' сжимается в твердый, несгибаемый шар. -Расскажи это тем, кого ты превратила в уродливые куски мяса. Мне плевать на твое ''топливо'' и твою ''необходимость''. Ты и твои сестры - всего лишь сборище космических маньяков, оправдывающих свои зверства псевдофилософской хренью. Вы нам не указ.
  Он почувствовал, как чужое сознание усиливает давление, пытаясь найти брешь в его психике, сломить его волю. Но Максим лишь мысленно оскалился, возведя вокруг своего разума привычную, испытанную стену - стену из едкого сарказма, черного юмора и абсолютного, всепоглощающего пофигизма. Это была его крепость, и штурмовавший ее оказывался в лабиринте насмешек и отрицания, где не было места для чуждой логики или обещаний ''единства''.
  Давление нарастало, становясь физически ощутимым - ледяные щупальца, пытающиеся вскрыть его сознание, как консервную банку. Но они скользили по какой-то фундаментально иной поверхности. И в этот момент до Максима дошло. Это была не только его врожденная устойчивость, не просто следствие эволюции в реальности без Обелисков. Это было нечто большее.
  Он и Женя были не просто людьми из параллельного мира. Они были пришельцами из вселенной с иными, возможно, более высокими или просто другими законами. Их сущность, сама ткань их бытия, была соткана из иного метафизического материала. Местная ''магия'' - пси-воздействие Обелисков и Лун, была для них не абсолютной силой, а всего лишь чужеродным вирусом, который их система отторгала на фундаментальном уровне. Она могла вызывать статику на поверхности, но не могла переписать исходный код.
  -Я прав, -мысленно, с ледяной ясностью, констатировал он, глядя в саму суть давящего на него присутствия. -Вы всего лишь паразиты. Пылевые клещи, копошащиеся в чужой реальности. И вы бессильны против того, что пришло извне. Вы можете жрать местных, но мы для вас несъедобны.
  Ощущение давления исчезло. Пустота вокруг него дрогнула, он почувствовал, был не гнев, не ярость, а... холодное, безразличное недоумение.
  -ВОЗВРАЩЕНИЕ. ДОМОЙ.
  Идея была четкой, как удар хлыста. Отключи Машину и врата откроются. Путь назад, к его миру, к скучной, нормальной жизни без шепчущих камней и ходячих мертвецов. Это был самый изощренный крючок, на который можно было попытаться поймать его душу.
  Максим мысленно расхохотался, и его смех был полон такой едкой насмешки, что, казалось, мог бы растворить саму пустоту вокруг.
  -О, да ты просто шаман какой-то! ''Верну домой ''! Ага, прямо сейчас, честно-честно? И где, интересно, гарантия, что как только я выполню твой трюк, вы всей своей мясной братвой не ринетесь следом, чтобы и мой мир превратить в такой же компост? Нет уж, милая. На это я не куплюсь. Твои обещания стоят меньше, чем слова юнитолога на исповеди.
  -БОГИ НЕ ЛГУТ.
  Пришел ответ, холодный и надменный. Сущность, стоящая за Луной, не нуждалась в столь примитивных инструментах, как обман. Ее воля - закон, ее слово - истина. Она была выше такой мелочности. Надменность, исходившая от Сущности, стала последней каплей. Все, что оставалось у Максима - это ярость и презрение, выливавшиеся в отборнейший, искренний поток психического хамства.
  -Боги? -мысленно просипел он, и его голос был напичкан такой концентрацией издевки, что, казалось, мог бы прожечь дыру в реальности. -Ты? БОГ? Да ты, дорогуша, всего лишь кусок дохлятины, раздувшийся от вселенского обжорства! Ты не бог - ты раковая опухоль на теле космоса! И что же выходит? Великие ''боги'' не могут справиться с одним-единственным морозильником, который какие-то лягушки-интеллектуалы собрали на коленке? И для этого вам приходится ползать и клянчить у какой-то залетной обезьяны? Мощно! Очень по-божески! Прям апокалипсис со слезами на глазах и униженными просьбами!
  Он мысленно плюнул в сторону давящего присутствия.
  -Мне с тобой, падалью разговаривающей, даже скучно. Попробуем разнообразить это осознанное сновидение и повеселиться. Хе-хе.
  Осознав полную свою неуязвимость, Максим решил не просто сопротивляться, а перейти в наступление. Он вспомнил свой недавний сон - тот самый, где он стал всемогущим джинном. И теперь, мысленно, он вызвал это ощущение неограниченной силы. Он не просто представлял, он проецировал эти образы прямо в то сознание, что пыталось его сломить.
  И вот, в психическом пространстве между ними, возникла гигантская, сияющая рука. Она схватила саму Братскую Луну, сжала ее, и чудовищный шар из плоти и костей с ужасающим хрустом превратился в идеально отполированный шар для боулинга, испещренный знакомыми отверстиями для пальцев. А на бескрайней аллее космоса выстроились в ряд сияющие кегли, каждая из которых была стилизована под очередную Луну. Максим мысленно занес шар и с наслаждением отправил его вперед. Он пролетел, снося все кегли одним ударом, оставляя за собой лишь разлетающиеся брызги звездной пыли и... волну чистого, животного страха. Это был не гнев, не ярость - именно примитивный, инстинктивный ужас перед чем-то, что она не могла постичь.
  Вдохновленный ее страхом, Максим мысленно усмехнулся.
  -А вот и десерт, глиста ты орбитальная.
  Пространство исказилось вновь. На сей раз возник космический вертел, пронзивший Братскую Луну насквозь. Гигантский шар из плоти зашипел, задымился и медленно, с противным чавканьем, начал вращаться над сияющим пламенем, исходящим прямо из рук Максима. Он мысленно посолил и поперчил ее, наслаждаясь исходящим от Сущности ужасом.
  Это был уже не просто страх. Это была настоящая, безудержная истерика. Холодный, безразличный разум, веками считавший себя богом, столкнулся с чем-то, что не просто игнорировало его силу, но и могло ее обратить против него в самой унизительной форме. В пространстве психических энергий сознание Максима, подпитанное его абсолютной неуязвимостью и ядреной смесью сарказма и пофигизма, оказалось попросту сильнее. Оно было подобно скале, о которую разбивались любые попытки вторжения. Он не отбивался, он издевался, и от этого его психическая проекция становилась только монолитнее.
  Апофеозом кошмара для Сущности стал образ гигантского перфоратора, возникшего в психическом пространстве. С оглушительным ревом, неслышимым, но ощущаемым на уровне вибраций самой реальности, бур вонзился в пульсирующую плоть Луны. Клочья биомассы разлетались во все стороны, а в такт этому варварству мысленно зазвучала нарочито фальшивая, уличная кавер-версия песни ''Невиноватая я''.
  И в этот момент связь оборвалась.
  Максим резко вскочил на койке, в кромешной темноте своей каюты. Сердце колотилось, но не от страха, а от адреналина и дикого, почти истерического веселья. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как смех подкатывает к горлу. Это был сон? Или по-настоящему? Он не знал. Но одно он понимал точно: рассказывать об этом никому не будет. Пусть это останется его личным, сумасшедшим козырем в рукаве. Он лег обратно, уставившись в потолок, и тихо, вслух, прошептал в темноту:
  -Ну что, ''богиня''? Понравилось шоу?
  
  Глава 9
  
  Резкий стук в дверь каюты вырвал Максима из объятий очередного сна, где он только что мысленно заставлял Луну в девяносто второй раз танцевать ламбаду. Дверь распахнулась, и в проеме возникла напряженная фигура Гуриева.
  -Макс, подъем! На мостике черт знает что творится!
  Максим, еще не до конца оторвавшись от видений космического издевательства.
  -Что? Юнитологи прорвались? Некроморфы в душ ломятся?
  -Хуже, -мрачно бросил Гуриев, уже разворачиваясь к выходу. -Смотри сам.
  Через минуту они были на мостике. Воздух здесь был густым от недоумения и тревоги. У главного экрана толпились Гиммлер, Танвар, Айзек и лейтенант Томсон. На нескольких мониторах в режиме реального времени транслировалась запись с дронов, патрулирующих периметр базы.
  -Смотрите, -Томсон ткнул пальцем в экран.
  Картина была сюрреалистичной. Некроморфы, еще несколько часов назад представлявшие собой организованную угрозу, теперь вели себя абсолютно неадекватно. Одни группы расчленителей с ожесточением набрасывались друг на друга, разрывая когтями и лезвиями плоть сородичей. Другие же стояли абсолютно неподвижно, впав в некое подобие кататонии, не реагируя ни на движение дронов, ни на атаки себе подобных.
  -Это еще не все, -Томсон переключил вид на другой экран, где выводились сложные графики. -Электромагнитный фон и гравитационные аномалии. До недавнего момента мы фиксировали четкие, упорядоченные импульсы, исходящие от объекта. Теперь... это похоже на истерику. Или на сбой системы. Объект словно сошел с ума.
  Максим несколько секунд молча смотрел на хаотичные графики и дерущихся тварей на экране, а затем его лицо исказила судорожная гримаса. Он попытался сдержаться, но из его горла вырвался сдавленный хрип, который тут же перерос в оглушительный, неконтролируемый хохот. Он захохотал так, что ему пришлось схватиться за спинку кресла оператора, чтобы не рухнуть на пол. Слезы ручьем текли по его лицу.
  Все на мостике обернулись на него с выражениями полного недоумения и растущего раздражения. Гиммлер смотрел на него так, будто Максим внезапно начал говорить на древнем арамейском.
  -Краснов, в чем, черт возьми, дело? -жестко спросил Гуриев. -Нам тут не до смеха!
  Максим, все еще давясь смехом, вытер лицо рукавом и попытался выпрямиться.
  -Ох... блядь... -выдохнул он, снова издавая короткий смешок. -Простите... Просто... по ходу дела, я этой... мясной... шарообразной... стерве... действительно провел полноценный сеанс мозговой пенетрации. С лоботомией в придачу!
  Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь затихающим хихиканьем Максима. Все смотрели на него с откровенным непониманием.
  -Ты что-то курил, Краснов? -первым нарушил молчание Гуриев, его голос был полон скепсиса.
  -Хуже, -Максим окончательно пришел в себя, и на его лице расплылась ухмылка. -Я с ней, с нашей сестрицей, пообщался. Во сне. Ну, знаете, как Айзек там со своими Обелисками баловался, морально их насиловал. Так я, выходит, переплюнул товарища. Он - три камушка, а я - целую, млять, некролуну! И, похоже, не выдержала хрупкая натура моих аргументов. Вот ее теперь и колбасит. Представьте, висит в космосе себе этот мясной шарик, мнит себя божеством, правит циклами... И является ко мне во сне с предложением, от которого нельзя отказаться: мол, отключи мне этот чертов морозильник, а я тебя домой отправлю. Ну, я, естественно, вежливо послал ее... куда подальше. А потом... потом мне стало скучно. И я решил с ней поиграть. Мысленно, конечно. Превратил ее в бильярдный шар и покатал по вселенной. Потом на вертел насадил, как шашлык, зажарил... А для полного счастья сделал пару новых дырок перфоратором. Для вентиляции, так сказать.
  Он оглядел аудиторию, сияя от гордости, как школьник, рассказавший удачную шутку. В ответ лишь недоуменное молчание. Первым пришел в себя профессор Гиммлер. Его лицо выражало такую смесь недоверия, возмущения и научного любопытства, что оно, казалось, вот-вот взорвется.
  -Это... это абсолютно невозможно! -выдохнул он, тыча пальцем в хаотичные графики. -Психическая мощь коллективного разума Лун и отдельного человеческого сознания несопоставимы! Это как сравнивать мощность карманного фонарика и квазара! Ваше сознание должно было быть стерто в порошок за миллисекунду такого контакта!
  Максим с наслаждением наблюдал за его реакцией. Он подошел к профессору и с притворной серьезностью похлопал его по плечу.
  -Понимаю ваше недоумение, профессор. Все эти ваши научные парадигмы, расчеты, теории... Увы, они разбиваются о суровую реальность. А реальность такова, что космический мясной шарик не выдержал морального прессинга и сломался от чистого, концентрированного сарказма. Бывает.
  Раздался голос доктора Танвара:
  -Если отбросить... э-э-э... живописные детали, - начал он, подбирая слова. -И сосредоточиться на фактах... Мы имеем человека, генетически и, возможно, метафизически чужеродного для этой вселенной. Мы знаем, что его сознание невосприимчиво к прямому маркерному влиянию. И мы наблюдаем корреляцию между его заявлением о психическом контакте и последующим дезорганизующим воздействием на источник этого влияния. Учитывая все безумие, которое мы пережили с момента его появления... я, в принципе, готов допустить, что его история, сколь бы абсурдной она ни казалась, может иметь под собой основания. Возможно, его ''сарказм'' является не просто словесной окраской, а формой ментальной защиты или даже оружия, столь же чуждого для Лун, как их пси-излучение - для нас.
  Идея осела в воздухе, повиснув на грани между гениальным безумием и клиническим идиотизмом. Максим, довольный произведенным эффектом, наблюдал, как его слова медленно доходят до собравшихся.
  -Мы могли бы, -продолжил он с деловым видом. -Настроить передатчик на ее частоту и начать транслировать... ну, скажем, архивные записи заседаний Глобального Совета EarthGov. Полные доклады об урожайности гидропонных ферм. Или, еще лучше, брачные ток-шоу, трэшовые сетевые мемы с алкашами, гей-порно, накопившиеся за пятьсот лет. Уверен, после такого она сама попросит убить ее окончательно, лишь бы не слышать все это...
  Гуриев смотрел на него, словно пытаясь определить, стоит ли вызывать санитаров. Айзек, скрестив руки, тихо фыркнул - единственная реакция, которую Максим от него и ожидал. Но самое неожиданное произошло с профессором Гиммлером. Вместо очередного взрыва возмущения он замер, и в его глазах загорелся тот самый огонек безумного ученого.
  
  ***
  Гравитонный двигатель работал почти неслышно. Внутри корабля сохранялась привычная ориентация в пространстве, люди спокойно ходили по мостику, хотя сам корпус шел вертикально вниз, носом в глубину шахты.
  На обзорных экранах мелькал камень, перемешанный с льдом, встречались черные прожилки и следы древних геологических наслоений\ Автоматика удерживала скорость на уровне двадцати с небольшим километров в час.
  Томсон, не отрывая взгляда от проекции, сообщил:
  -Скорость стабильна, траектория без отклонений. На стенах присутствует некроморфная органика, однако активности пока не проявляет.
  -Хорошо, -сказал Максим. -Идем дальше.
  Первые восемь минут спуска прошли без осложнений, пока командир фрегата не отметил перекрытие туннеля.
  -Впереди завал. Обрушение на глубине семьсот шестьдесят метров, плотность высокая, прохода нет.
  -Что по толщине? -спросил Максим.
  -Метра три-четыре льда и камня. Смешанная структура.
  Максим кивнул сразу, без обсуждений:
  -Прочистите засор.
  Из шахты носового сегмента вылетела управляемая ракета. Одновременно активировались две рельсовые пушки.
  Две кинетические болванки из рельсотрона ударили первыми, следом ушла ракета. Взрыв разнес центральную часть завала, осколки осыпались вниз.
  -Вот и все.
  Фрегат прошел пролом, даже не снижая скорость.
  -Следующий завал через шестьсот метров, -предупредил штурман. -Но не сплошной, просто металлическая балка встала поперек ствола шахты.
  Со вторым препятствием разобрались куда быстрее, пара выстрелов и скопившийся за двести лет мусор улетает вниз. Стелс-фрегату был открыт прямой путь к инопланетному городу.
  Через несколько минут лидар с георадаром зафиксировали вперед огромную полоть.
  -Шахта кончается, -сообщил Томсон без радости и без эмоций. -Переход в крупную полость через сто сорок метров. Объем очень большой.
  Максим стоял у обзорного экрана и лениво прокомментировал:
  -Ну наконец-то. А то я уже начал скучать по тесноте.
  Гуриев не отреагировал, даже не повернул голову. Гиммлер поднял взгляд на сканы:
  -Температура ниже минус двадцати, но появляются локальные источники тепла. И электромагнитный фон... очень странный.
  -Странный - это лучше, чем знакомый, -хмыкнул Максим. -Знакомое тут обычно жрет людей.
  Томсон плавно снизил скорость до десяти километров в час. Фрегат вышел из шахты, словно из горла, и завис на границе гигантской каверны. Стены пещеры терялись в темноте, но дальняя часть была затянута ровным сумраком, не натуральным - свечение шло изнутри. Когда внешние прожекторы включились, на обзорных экранах высветились детали
  -Вы тоже это видите? - тихо спросил потрясенный Танвар.
  Под ними раскинулся древний город. Угловатые башни-обелиски, уходящие ввысь метров на двести, будто их вырастили из цельного куска черного минерала. Между ними - широкие платформы, дороги и каркасные переходы, словно мосты без перил. Некоторые участки были погружены в полумрак, другие отливали металлическим блеском. И повсюду, будто замершие неподвижные силуэты чужеродных существ. Статуи... или не статуи. Танвар тихо проговорил, даже не осознавая, что вслух:
  -Это... либо сами строители, либо их биоконструкты. Масса органики в структуре...
  -Красиво, мать вашу, -сказал Максим негромко, без восторга, но с долей уважения. -И ни одного указателя.
  Однако взгляд сам собой притягивало другое.
  В самой верхней точке центрального обелиска что-то светилось. Там, на вершине, мерцал изумрудный шар - не камень и не механизм, а сгусток энергии, похожий на плазму, но слишком стабильную. Полость освещалась этим сиянием, неярко, но равномерно.
  Гиммлер всмотрелся в данные и ровно произнес:
  -По спектру - низкотемпературная плазма. Но стабилизированная гравитационными полями. Я не вижу источника удержания. Он сам себя фиксирует.
  Краснов вскинул бровь:
  -То есть перед нами лампочка на черной магии. Прекрасно.
  Танвар медленно кивнул:
  -Это не источник освещения. Возможно, реактор.
  Гиммлер, сверившись с показаниями сканирования, добавил:
  -Они это не строили. Это выращено. Материал неоднородный, внутри органика.
  -Это не город, -сказал Максим после короткой паузы. -Это планетарная стазис-машина.
  Гуриев посмотрел на него, но промолчал. Гиммлер повернулся:
  -Откуда вывод?
  Максим пожал плечами:
  -Очередной факт, который я помню еще из своей реальности.
  -Садимся -спокойно спросил Томсон.
  -Там, -Максим указал на платформу почти напротив обелиска с изумрудным ядром. -Перед светящимся шаром.
  Айзек обвел взглядом пространство города, прищурился и вполголоса заметил:
  -Активность некроморфов умеренная. Они заняты друг другом. Стенка на стенку.
  -У нас не больше трех суток, -уточнил Максим. -Лучше быстрее.
  Айзек выдохнул:
  -А может и не придется торопиться. Я слушал ночью, сигналы Маркеров и Луны утихли. Галлюцинаций почти нет, голова не болит. Даже перед глазами символы не лезут, впервые за есть лет чувствую себя нормальным человеком.
  Максим хмыкнул, но без издевки:
  -Поздравляю. Может, нам шампанского открыть?
  Айзек продолжил, не обижаясь:
  -Луна ослаблена, превратилась в слюнявого идиота. Угроза не нулевая, но теперь хоть шанс есть вернуться назад домой.
  -Все равно не расслабляемся, -отрезал Максим. -Некроморфы не исчезли, Маркеров тут как собак нерезаных.
  Фрегат начал снижение к выбранной площадке, аккуратно, без резких маневров. Город смотрел молча, как будто сам еще не решил, жив он или спит.
  -Готово, -коротко сказал Томсон, заглушая двигатели и переводя бортовые орудия в охранный режим. Они уничтожат любого некроморфа, посмевшего оказаться в зоне досягаемости.
  Люк нижнего шлюза раскрылся, и внутренняя рампа выдвинулась наружу. Первым вышел Гуриев, за ним его группа - восемь морпехов в экзоброне, плюс два боевых бота. Айзек двинулся сразу следом, будто боялся, что дверь сейчас захлопнется.
  Максим вышел последним, с интересом оглядываясь по сторонам.
  Платформа представляла собой ровную поверхность из черного материала, похожего на базальт, но с металлическими прожилками. Ни пыли, ни наледи, ни трещин, будто все это только вчера построили и успели протереть.
  Некроморфов не было видно. Лишь кое-где на стенах и между конструкциями угадывались темно-бурые пятна биомассы.
  -Праздник какой-то, -буркнул Максим. -Прямо не планета, а курорт.
  Гуриев не ответил, только поднял руку, давая знак своим рассредоточиться. Боты синхронно развернулись и заняли позиции по флангам, их головы с набором оптических сенсоров сканировали каждый метр окружающего пространства. Айзек стоял чуть впереди, вглядываясь в землю и стены.
  Перед центральным обелиском вертикально уходила вверх гигантская колонна, тот самый объект с изумрудным ядром на вершине. У подножия колонны они заметили то, что искали: неглубокая ниша, похожая на паз, будто для установки какого-то цилиндра.
  Справа от паза панель. Не гладкая, не механическая, а словно выдолбленная в материале самих стен. Ее покрывали угловатые символы, похожие на иероглифы, но без повторяющихся фрагментов. Слева и справа от этой панели высились две статуи.
  Застывшие тридцатиметровые силуэты чужих. Органика и минерал были сплавлены в единое целое. После завершения строительства их встроили в механизм... или оставили здесь навечно.
  -Они не просто стоят, -тихо заметил Айзек. -Они вживлено в основание и это не декор.
  Внутренний канал связи ожил сразу - Гиммлер, Танвар и Валери, оставшиеся на борту, заговорили наперебой. Гиммлер первый взял себя в руки:
  -Максим, мы видим какой-то узел управления механизмом. Панель с символами - вероятно интерфейс, а паз... может быть порт для активации. Нам нужно немедленно собрать образцы материала, органики, покрытия...
  Валери не сдержалась:
  -Снимите хотя бы верхний слой материала колонны! И посмотрите, есть ли повторяющиеся символы на панели, на стенах колонн по периметру!
  Танвар заговорил слишком быстро:
  -Попробуйте применить микробур или хотя отколоть кусок вручную!
  Максим закатил глаза:
  -А может, вы еще попросите мне отковырять кусок светящейся хреновины наверху? Я сейчас возьму лестницу на сто метров и мигом управлюсь.
  В ответ раздалось глухое сопение и несколько секунд молчания. Гуриев поспешил остудить пыл ученых:
  -Сначала проверим периметр, потом займемся изучением инопланетных хреновин.
  Айзек присел у паза для ключа-активатора, не касаясь его:
  -Все сделано предельно понятно, любой идиот догадается о назначении всего этого.
  Максим присмотрелся к символам на панели:
  -Ничего не трогаем. Может, эта штука ждет, когда мы сунем туда руку по локоть, а потом споем гимн на непонятном языке.
  Они начали обследование пространства перед колонной, пока над головой медленно переливался изумрудный шар, и ни один некроморф даже не подумал показаться из тени.
  После того как морпехи обошли площадку и убедились, что поблизости никого нет, Максим дал ученым отмашку:
  -Гиммлер, выводи своих. Только без самодеятельности, иначе дам по жопе, поставлю в угол и запру в каюте.
  Первыми спустились Танвар с Валери. Оба в облегченных скафандрах, с легкими пистолетами-пулеметами, закрепленными на магнитных креплениях на бедре. У ученого каждого по контейнеру и портативному сканеру. За ними вышел сам Гиммлер и двое техников с оборудованием в кейсах.
  Ученые начали работу сразу. Танвар присел у паза, сделал несколько снимков, провел электромагнитным датчиком по кромке и аккуратно снял небольшой фрагмент материала. Валери поднялась к панели, осмотрела знаки и тут же включила запись. Техники начали разворачивать складной штатив и прибор фиксации физических полей.
  Гиммлер стоял у колонны, подняв голову вверх.
  -Это все единая конструкция, -сказал он негромко, будто сам себе.
  -Я рад, что вы заметили, рейхсфюрер, -пробормотал Максим. -А то вдруг мимо прошли бы.
  -Вы когда-нибудь делаете перерыв для шуток?
  -Только когда придумываю новые шутки.
  Морпехи с ботами держались по краям рабочей зоны, не расслабляясь ни на секунду.
  Айзек остановился у правого из двух застывших биоконструктов. Он медленно провел ладонью по воздухе возле поверхности, будто ощупывая то, что не видно. Фигура возвышалась метров на тридцать, встроенная в тело колонны, не как украшение, а как часть каркаса.
  Гиммлер сидеть не стал, прошелся от панели к образцу, который Танвар только что упаковал, сверился с показаниями приборов и заговорил вслух, не обращаясь ни к кому конкретно:
  -Структура материала колонны ближе к нанокомпозиту с биокристаллической прошивкой. Человеческие аналоги, даже гипотетические, далеки. Здесь основа минеральная, но решетка стабилизирована органическими матрицами.
  Он переключил канал сканера, бросил взгляд на проекцию наручного компьютера:
  -Это не декоративные включения, не загрязнение. Органика в составе конструкционного слоя выполняет функциональную роль, вероятно, самовосстановление, распределение нагрузки и адаптивная реакция на среду. По сути, живая несущая структура.
  Максим прислонился к барьеру платформы, перекрестив руки.
  -Перевожу на нормальный язык: они строили так, будто бетон должен уметь думать?
  Гиммлер не отреагировал на комментарий:
  -Если попытаться смоделировать аналог, мы могли бы воспроизвести внешнюю оболочку при желании. Но повторять внутреннее сочленение и биоканалы нет смысла. Для нас это расточительно и слишком сложно в управлении. А для них - норма.
  Танвар, стоя на колене у паза, поднял голову:
  -Логично. При таком подходе механизм и организм рассматриваются как спектр одного явления.
  Гиммлер кивнул, продолжая:
  -Судя по составу, материал не просто устойчив к эрозии. Он не стареет в привычном смысле. Здесь следы древнего воздействия микрофлоры, какое-то биоразложение, но композит регенерировал и стабилизировался. Два миллиона лет... и структура почти без деградации.
  Валери, снимая данные с панели с символами, добавила:
  -Плотность выше титановых сплавов. И при этом чувствительность к электрическому полю, как у адаптивного полимерного носителя.
  -Оно не только чувствует, -уточнил Гиммлер. -Оно реагирует. Но пока в пассивном режиме.
  Максим ухмыльнулся:
  -Хорошо хоть не заговорило.
  Гиммлер перешел к следующему образцу, даже не сбавляя темп, явно только разогревался.
  -Вот, например, узел управления гравитационным потоком. Мы бы построили это из керамических сверхпроводников, графеновых каналов и магнитных контуров. А они сделали то же самое, только на основе живой ткани - что-то вроде нервного сплетения, застывшего в минеральной матрице.
  Танвар присел рядом, глядя на экран.
  -То есть они буквально выращивали управляющие элементы?
  -Именно, -подтвердил Гиммлер. -Скорее всего, синтезировали. Но в отличие от нас, они не пытались подражать живому. Для них естественно было, чтобы конструкция дышала, чтобы система чувствовала нагрузку, чтобы силовой контур имел собственный ритм.
  Максим тихо усмехнулся:
  -И мы после этого думаем, что у нас сложные интерфейсы.
  Гиммлер проигнорировал.
  -Механизмы здесь не просто подчиняются управляющему центру. Они распределены, связаны между собой сетью полей. Похоже, управление строилось не на логике команд, а на резонансных откликах. Это не цифровая структура. Это биофазная среда, которая реагирует на присутствие.
  Айзек отозвался издалека, осматривая биоконструкты:
  -Значит, если подать сюда энергию, все это может ожить.
  -Теоретически - да, -ответил Гиммлер. -Но не в привычном смысле. Оно не двинется. Оно просто начнет работать, как сердце после остановки. Теперь становится понятнее, что представляет собой весь комплекс. Стазис-машина - не устройство в нашем понимании. Это геоинженерная структура планетарного масштаба. Она не просто стабилизирует среду, она удерживает пространственно-временной континуум в заданной конфигурации.
  Он повернулся к Валери, которая проверяла энергетический фон на панели.
  -Центральное ядро, -указал ксенобиолог вверх. -Это не источник питания. Это стабилизатор. Сгусток низкотемпературной плазмы, удерживаемый многослойными гравитационными петлями. Он не излучает энергию наружу, он распределяет ее по системе.
  Максим отозвался, не меняя интонации:
  -То есть у нас над головой висят два миллиона лет замороженные законы физики? Прекрасно.
  Гиммлер проигнорировал сарказм. Он переключил спектр визуализации, и проекция показала множество линий, расходящихся от колонны в стороны - по дорогам, к обелискам, вглубь города.
  -Видите? Это каналы распределения гравитационного поля. Каждый обелиск - узел стабилизации, а все вместе - сеть, охватывающая полость. Возможно, и всю планету. Если допустить, что такие комплексы существуют еще где-то под поверхностью.
  Айзек посмотрел вверх:
  -А зачем им нужно было удерживать стабильность? Что вообще можно было остановить на такой глубине?
  -Все, -спокойно ответил Гиммлер. -Климат, тектонику, течение времени, возможно - саму энтропию. По сути, это стазис не объекта, а среды.
  Он сделал короткую паузу, словно сам осмысливал масштаб сказанного.
  -Впрочем, у нас пока нет данных, активна ли система. Но анализ показывает: структура не разрушена, а это значит, она может быть перезапущена.
  Максим прищурился:
  -Если кто-то найдет выключатель, конечно.
  -Возможно, мы его уже нашли, -сказал Гиммлер, кивая на паз. -Но без ключа это всего лишь интерфейс... Забавно. Двести лет назад для подобного анализа потребовался бы целый институт, лабораторный блок и штат из пятидесяти специалистов. Сегодня все это помещается в переносной модуль весом меньше десяти килограммов.
  Танвар усмехнулся:
  -Прогресс в миниатюризации.
  -Прогресс в организации мышления, -поправил Гиммлер. -Наши методы анализа теперь ближе к тому, как действовали они. Не через расчеты, а через сопоставление, моделирование, контекст. Мы, наконец, перестали требовать от Вселенной линейных ответов.
  Максим хмыкнул:
  -Осталось научиться не выключать древние машины случайно.
  Гиммлер не улыбнулся.
  -Если мы поймем, как это работает, случайность тут уже будет невозможна.
  Максим усмехнулся:
  -Может, и не нужны нам теперь ни стазис-машины, ни планетарные разрушители. Достаточно меня доставить в Солнечную систему, и я еще одной Луне превращу мозги в хлебушек.
  -Идея сомнительная, Максим. Братская Луна на орбите Тау Волантис еще не до конца сформирована, плюс ее ослабляет влияние стазис-машины. Но психическое влияние остается. У нас здесь эффект отстраненности: тело заморожено, но концепция - нет. В незамороженном, зрелом виде тварь обладает иным уровнем психического резонанса. Уверен, что хотел бы столкнуться с таким чудовищем?
  Максим фыркнул:
  -Конечно, уверен. Уверенность - это половина успеха.
  
  Глава 10
  
  За прошедшие с момента посадки в городе чужих сутки ученые почти не отдыхали, уделяя все время работе. Такого энтузиазма Максим не видел никогда, группа Гиммлера походила на восторженных юношей и девушек с горящим взором. От сбора образцов и анализа данных они отвлекались разве что на короткие приемы пищи, кофе со стимуляторами. Максим не вмешивался в научную работу, лишь изредка уточнял о ходе исследований.
  На второй день Гиммлер наконец выдвинул особую просьбу - ему нужен работающий управляющий узел.
  -В нижних секторах города должны быть обслуживающие блоки, -говорил он спокойно, с легкой усталостью в голосе. -Полуорганические контроллеры, нечто вроде нервных центров. Если найти целый, можно получить прямой доступ к системе. Без долгих разборок с панелями и кодами.
  Максим стоял рядом, глядя на колонну, уходящую ввысь.
  -И вы уверен, что она пустит к себе в голову?
  -Уверенности нет, -ответил Гиммлер. -Но выбора тоже.
  Айзек уже проверял заряд в плазменной винтовке.
  -Тогда выдвигаемся. Три человека и два ''Катафракта''. Этого хватит.
  Гуриев подошел ближе, поправил упор на плече.
  -Остальные остаются на корабле.
  -Я с вами, -настоял профессор. -Без моего личного присутствия вы не сможете извлечь устройство, не повредив.
  Максим хмыкнул:
  -Отлично. Прогулка по мертвому городу вчетвером. Чего еще можно желать для насыщенного дня?
  Вскоре все было готово. Тяжелые боевые платформы двинулись впереди. За ними шли вооруженные люди в скафандрах. Прожекторы машин высвечивали дорогу между башнями. Воздух был неподвижным, как в склепе.
  Город спал. Здания, будто спрессованные массы черного камня, уходили вверх, местами соединяясь арками. Повсюду виднелись вросшие элементы органики: полимерные жилы, замершие в толще материала, как застывшие сосуды.
  -А здесь климат лучше, температура плюс шесть, загрязнений нет, -сообщил Айзек, сверяясь с датчиками скафандра. -Здесь, похоже, своя экосистема. Воздух рециркулируется через поры в стенах.
  -Похоже на муляж, -заметил Максим. -Все выглядит живым, но не дышит.
  -И все же функционирует, -отозвался Гиммлер. -Эти структуры не просто архитектура, а компоненты одной сети.
  Они шли минут десять, пока тоннель не вышел в просторный зал. Потолка не было видно, только ряды прямоугольных колонн, тянущихся в темноту, и тонкие каналы по полу, по которым едва заметно текла светящаяся синяя жидкость.
  Гуриев остановился и поднял руку.
  -Контакт. Движение впереди.
  Свет прожектора выхватил из тьмы искореженное тело. Человеческое. Сильно деформированное в изорванной униформе ВССК. Один из тех, что когда-то были людьми.
  Он двигался рывками, как поломанный автомат, и шел прямо на них. Айзек вскинул винтовку и выдал короткую очередь. Плазма прожгла грудь, перебила верхние конечности. Существо рухнуло, не издав ни звука.
  -Одиночный, трупоход, -констатировал Гуриев. -Других поблизости нет.
  -И слава богу, -пробормотал Максим. -Пускай спят дальше.
  Гиммлер, будто ничего не произошло, посмотрел на карту, выведенную на браслет:
  -До центрального узла около километра. Сеть датчиков показывает всплески электромагнитного поля под этой секцией.
  -Тогда не задерживаемся, -сказал Гуриев и дал знак ботам двигаться дальше.
  Лучи прожекторов выхватывали из мрака стены с барельефами - угловатые фигуры, напоминающие иероглифы на панели управления Машиной. Здесь в отличе от верхних уровней все было покрыто тонким слоем пыли и органического налета, словно город задыхался сам в себе.
  Максим шел последним, контролируя тылы. Его шутки перестали звучать. Даже для него это место казалось слишком мрачным. Коридор спускался все ниже, плавно изгибаясь, словно свернутый спиралью.
  По мере продвижения свет прожекторов выхватывал все новые следы, не древних пришельцев, а людей.
  Первые обломки заметили через двести метров от точки входа: фрагменты старого металлического настила, остатки лестничных рам, проржавевшие крепления.
  -Это работа колонистов, -сказал Айзек, пригибаясь к опоре. -Стандартная сборка ВССК... Металл сгнил, кабели рассыпались. Тут даже изоляция истлела.
  Они двигались осторожно, стараясь не наступать на старые конструкции.
  Пыль лежала ровным слоем, никто не ходил здесь, наверное, десятилетиями.
  По ногами иногда хрустел пластик, остатки приборов или баллонов с маркировкой, выцветшей до неразличимости.
  На стенах попадались следы прежней проводки - оборванные кабели. Некоторые оплетены разросшимися волокнами некроморфной массы.
  Дальше начинались жилые модули. Куски каркасов, полуразрушенные отсеки, тонкие остатки прозрачных панелей, когда-то бывших окнами.
  Максим остановился у одного из отсеков, коснулся обугленной переборки.
  Гуриев молча указал на пол. Там лежало тело. Вернее, то, что от него осталось.
  Растерзанные останки некроморфа. По обрывкам одежды и форме черепа можно было понять - человек. Неподалеку другая туша, больше, вытянутая, с шесть вытянутыми конечностями и костяной пластиной на месте головы.
  -Пришелец, -тихо сказал Гиммлер. -Их формы... стабильнее. Даже после мутации структура сохраняется.
  -Смотрите, -Максим присел, указывая на рану в груди. -Порвали свои же собратья.
  -Они убивали друг друга, -заключил Айзек. -После того, как Луна лишилась контроля.
  Гиммлер кивнул:
  -Коллективный разум разрушен, управляющий сигнал ослаб. Инстинкты остались, но без общей цели. Сеть распалась, каждый организм замкнулся на себе.
  -Или просто сошел с ума, -сказал Максим. -Если можно сойти с ума, будучи трупом.
  Они шли дальше, мимо развалин и мертвых тел. Некроморфы попадались все чаще: распластавшиеся на полу, расчлененные на отдельные фрагменты или просто застывшие на месте, как статуи, и не реагировавшие на внешние раздражители. Впавшую в кататонию нежить не тронули.
  В одном месте проход сужался, и приходилось идти по узкому настилу между двумя вертикальными опорами.
  Свет выхватывал из темноты куски старого оборудования: сканеры, пустые корпуса терминалов, разнообразные инструменты от циркулярных пил до отбойных молотков.
  -Тут когда-то была лаборатория, -сказал Гиммлер. -Судя по следам, они также пытались изучать структуру города. Но... их исследования закончились плохо.
  -Как и все, что люди делали на этой планете, -пробормотал Максим.
  Они прошли еще несколько десятков метров. Воздух стал плотнее, будто насыщен пылью и влагой одновременно. Датчики на шлемах показывали слабое движение. Айзек замедлил шаг, глядя вперед.
  -Есть контакт. Один.
  Из бокового прохода вывалился некроморф. Когда-то техник или шахтер. Теперь - искаженное тело с обрубками рук, вытянутыми в костяные шипы. Оно шаталось, двигалось рывками, но быстро.
  Первый ''Катафракт'' сделал шаг, затем три коротких очереди и тварь порвало на куски.
  Максим лишь усмехнулся:
  -Все, что осталось от человечества - кучка психопатов, трупы и пара хороших шуток.
  -И работа, -напомнил Гуриев.
  Гиммлер проверил сканер:
  -Пятьсот метров до энергетического ядра. Впереди один крупный зал. Возможно, там то, что нам нужно.
  Переход в нижний ярус выглядел как естественный провал, но стены его были слишком ровными, чтобы быть делом времени. Город, казалось, специально создавал такие проходы, как будто хотел, чтобы в нем можно было блуждать бесконечно. На полу попадались следы борьбы - глубокие борозды от когтей, следы от пуль, темные пятна засохшей некромассы.
  Неожиданно на сканерах снова появилась красная точка. Айзек первым обратил внимание:
  -Снова контакт. Крупный. Тридцать метров впереди.
  ''Катафракты'' синхронно повернулись к направлению атаки, прожекторы легли двумя конусами света в глубину прохода. Тварь вышла из тени, медленно и лениво.
  Она была огромной, метра три с половиной в высоту. Шесть конечностей. Две - массивные передние лапы с когтями, две меньшие торчали из-под туловища, как вспомогательные опоры. Задние направлены назад, суставы изогнуты под странным углом.
  Череп вытянутый, плоский, с бороздами и наростами, похожими на гребень.
  Грудь и живот разорваны, но внутри ничего не шевелилось, только сплетение черных жил. Из шеи и рук торчали костяные шипы. Несмотря на уродство, в нем угадывались знакомые пропорции.
  -Это был пришелец, -тихо сказал Гиммлер.
  Гуриев скомандовал:
  -Огонь!
  Трехствольные пулеметы ботов начали безжалостно рвать омертвевшую плоть инопланетного чудовища. К посылаемым пулям добавились серии плазменных зарядов. Тварь пошатнулась, ударила лапой по полу и громко заревела.
  -Какой стойкий, -коротко бросил Гуриев.
  Пулеметы буквально срезали передние конечности, плазма проделала в туловище несколько десятков дыр. Существо завалилось на бок, ударившись о стену, и стало беспорядочно дрыгаться.
  -Добиваем мудака! -выкрикнул Максим. -Патронов не жалеть.
  Лазерный резак на левом ''Катафракте'' активировался и тонкий красный луч перерезал тонкую шею некроморфа, массивная башка отделилась от туловища. И бывший пришелец затих. Айзек опустил оружие:
  -Все. Мертв.
  Гиммлер шагнул вперед, осматривая останки.
  -Структура та же, что у человеческих некроморфов, но базовая ткань другая. Ближе к полимерным соединениям. Они поддались заражению, но иначе, чем люди. Видимо, некроморфизация адаптировалась к новой биологии.
  Максим наклонился, поднял с пола отрезанную голову пришельца. Массивный череп оказался очень легким, пористым, с множеством полостей, внутри которых поблескивали какие-то кристаллы.
  -Заберу домой сыну в качестве сувенира, -сказал он весело. -Будет единственным ребенком во вселенной с игрушкой из инопланетного черепа.
  Гиммлер даже не поднял взгляда:
  -Это плохая идея. Череп может содержать фрагменты активной ткани. Вы же не хотите занести это на Надежду?
  Максим махнул рукой:
  -Да ладно, мы из другой реальности. У нас иммунитет ко всей этой мерзости. Я очищу, выжгу остатки плоти, оставлю только кость. Никто трогать не будет.
  Айзек усмехнулся:
  -Прекрасно. Надеюсь, Евгения не будет против.
  -С ней я поговорю, -ответил Максим. -С этим все просто.
  Гуриев обернулся:
  -Хватит балагана. Гиммлер, что там с направлением?
  Ученый глянул на сканер.
  -Еще двадцать метров вниз. Похоже, источник сигнала прямо под нами.
  -Тогда двигаем, -сказал Гуриев.
  Спуск на новый уровень оказался коротким, всего несколько десятков метров по спиральному тоннелю. Внизу воздух был другим: сухой, почти стерильный, с легким металлическим запахом.
  Проход открылся в сферический зал диаметром около пятидесяти метров. Стены гладкие, без швов, каждая панель будто слегка дышала. По окружности шли тонкие жилы - проводящие каналы, по которым шел слабый серебристый свет.
  В центре находился постамент высотой в человеческий рост, с круглым углублением на верхней плите. Внутри сфера, размером с футбольный мяч, металлическая, цвета жидкого серебра. По ее поверхности располагались десятки портов, каждый окружен крошечными шипами, уходящими в разъемы постамента.
  Гиммлер замер на секунду, потом заговорил почти с благоговением:
  -Вот он. Управляющий узел. Центральный интерфейс между биоструктурой города и контуром стабилизации.
  Айзек подошел ближе, глядя на сферу.
  -Выглядит как сингулярный конвертер.
  -В каком-то смысле, -ответил Гиммлер. -Но это не источник или преобразователь энергии. Это носитель управляющего кода. Он не отдает приказы, он задает состояние. У чужих понятие управления не сводилось к команде. Они формировали волновой паттерн, соответствующий нужному состоянию системы, и узел распространял этот паттерн по сети. Здесь используется трехслойная структура: внешний слой - металл с переменной решеткой, средний - полимерный проводник с флуктуационной памятью, внутренний - квантово-белковая матрица. Она удерживает энергетический образ сигнала.
  Айзек нахмурился:
  -То есть она буквально помнит форму поля?
  -Именно, - подтвердил Гиммлер. -Этот узел не хранит информацию в привычном смысле. Он хранит состояние системы. Даже выключенный, он остается частью общей конфигурации. Поэтому извлечь его без последствий крайне трудно.
  Максим обошел постамент, заглядывая за него.
  -А если это все-таки просто кусок красивого железа?
  -Тогда он должен был бы окислиться за два миллиона лет, -спокойно ответил Гиммлер. -Но поверхность идеальна. Даже на микроскопическом уровне нет следов деградации. Плотность молекулярных связей изменяется в зависимости от температуры и электростатического поля. Он сам себя стабилизирует.
  Айзек кивнул на постамент:
  -А это?
  -Контейнер-матрица, -сказал Гиммлер. -Она служит не только креплением, но и интерфейсом. Сфера не просто лежит, она подключена через псевдосинаптические контакты. Эти шипы - передающие иглы, они создают постоянное поле связи. Вероятно, внутри идет обмен информационными волнами в виде электромагнитных колебаний и возмущений поля Хигса.
  Максим усмехнулся:
  -Вы это выдумали сейчас или где-то прочитали?
  -Я основываюсь на записях наших предшественников и читаю показания приборов, -сухо ответил Гиммлер, бросив взгляд на планшет. -Этот артефакт до сих пор активен, пусть и на минимальном уровне. Я вижу остаточные токи, примерно в диапазоне десяти милливольт. Для биомеханики это много.
  Он достал из сумки цилиндрический прибор - миниатюрный лабораторный модуль, похожий на серебристый контейнер с голографическим экраном.
  -Я проведу точный анализ. Если ядро стабильно, сможем извлечь его целиком.
  -Главное, чтобы оно нас не извлекло, -пробормотал Максим.
  Гуриев осмотрел зал. У стен виднелись обломки старого оборудования -контейнеры, треноги, остатки опор. Металл покрылся налетом, пластик растрескался.
  -Люди тут уже были.
  -Да, -кивнул Айзек. -Следы ВССК. Но ничего не тронули.
  Затем он достал из пластикового кейса длинный щуп-интерфейс, похожий на хирургический инструмент. Он подключил его к лабораторному модулю, посмотрел на экран и коротко сказал:
  -Все готово. Сейчас проведу прямой контакт.
  Максим скрестил руки:
  -Давайте только без фанатизма. А то наши кишки потом придется соскребать со стен.
  Гиммлер не ответил. Он наклонился над постаментом и аккуратно ввел щуп в один из портов сферы. В тот же миг пробежала короткая искра и тихий щелчок, будто разряд статики, и все помещение погрузилось в полумрак.
  Желтые кристаллы под потолком один за другим погасли, оставив только тусклое свечение от прожекторов ''Катафрактов''.
  Айзек поднял взгляд.
  -Что за...
  -Все нормально, -спокойно сказал Гиммлер. -Я сымитировал биоэлектрический сигнал чужих. Для системы это равносильно команде на извлечение. Сработало с первого раза.
  Максим присвистнул.
  -А если бы не сработало, и мы получили что-нибудь вроде проваливающегося пола?
  Гиммлер пожал плечами:
  -Тогда бы ничего не случилось. Мы не в дешевом приключенческом сериале, здесь нет ловушек с проваливающимися полами и шипами из стен. Чужие просто не могли бы такое придумать.
  Айзек усмехнулся, разглядывая темные кристаллы над головой:
  -Значит, у них не было чувства паранойи. Везучие.
  Максим шагнул ближе, глядя на теперь уже слегка приподнятую сферу:
  -Почему ВССК не извлекли ее?
  -Видимо, не посчитали нужным. Либо не рискнули. Судя по этому хламу, они пытались обойтись дистанционным анализом. Аппаратура обуглена, контакты оплавлены. Возможно, кто-то уже пробовал активировать интерфейс и неудачно.
  Максим фыркнул:
  -Или просто испугались, когда свет погас. Я бы тоже насторожился.
  -Уверен, они тогда не поняли, что это нормальная реакция системы, -сказал Гиммлер. -Свет - часть сигнальной цепи, не декоративная подсветка. Когда узел отключается от сети, город переходит в состояние минимальной активности.
  Айзек подошел ближе и осторожно коснулся сферы. Поверхность была холодной, почти ледяной.
  -И что теперь?
  -Теперь, -ответил Гиммлер, аккуратно вытягивая щуп. -Мы аккуратно упакуем артефакт в изоляционный контейнер и доставим на Надежду. Внутри он стабилен. Главное - не повредить контакты.
  -То есть еще утащим мозг инопланетного города с собой, -подытожил Максим. -Отличный сувенир.
  -На этот раз без черепов, -заметил Гуриев.
  -Ладно, -усмехнулся Максим. -Пусть будет хоть что-то целое.
  Гиммлер взял сферу обеими руками. Она легко оторвалась от гнезда, без звука, словно сама отпустила. На мгновение показалось, что воздух дрогнул, но затем все снова стало тихо. Он опустил артефакт в контейнер на спине бота.
  -Все. Готово.
  Город не издал ни звука. Только где-то в глубине раздался едва слышный гул, похожий на далекий вздох. Максим обернулся к остальным:
  -Пора валить. Прочь с этой планеты.
  Гуриев кивнул.
  -Возражений не имею
  Путь обратно занял меньше времени, чем спуск. Город оставался мертвым и безмолвным. Ни один датчик не уловил движения, ни одна аномалия не проявилась. Лишь слабое изумрудное свечение отдаленного ядра равномерно мерцало над обелисками.
  Айзек с Гуриевым вертели оружием по сторонам, Гиммлер нес оборудование, Максим, шагая следом, пер с собой инопланетный череп...
  Когда они оказались у корабля, то помимо пары охранявших периметр морпехов застали Танвара и Валери за работой в лабораторной палатке, которую установили возле консоли управления стазис-машиной.
  -Господа, вы должны это увидеть.
  Гиммлер, не выпуская контейнера, лишь коротко кивнул:
  -Говори.
  -Сержант Чоу со второй группой нашел тело на восточной части платформы, -быстро произнес Танвар. -Неподалеку от разрушенного модуля связи. Судя по нашивкам на куртке и ID-карте, это Эрл Серрано.
  Айзек повернулся к нему:
  -Тот самый? Главный ученый экспедиции Суверенных Колоний?
  -Он самый, -подтвердил Танвар. -Но главное не тело, а то, что было при нем.
  Танвар поднял руку, в которой держал небольшой, покрытый налетом прибор. Прямоугольный, с потемневшим экраном и гравировкой на корпусе - стандартный коммуникатор времен Союза.
  -Смотрите, -продолжил Танвар, почти не скрывая возбуждения. -Запоминающее устройство цело. Мы проверили, данные не повреждены.
  Гиммлер осторожно принял коммуникатор, осмотрел корпус, провел пальцем по трещине на краю.
  -Модель древняя, но надежная. Если блок памяти не деградировал, мы сможем восстановить все: полевые отчеты, личные заметки, даже аудиологи.
  -И, возможно, понять лучше, что они здесь делали, -добавил Айзек.
  решили, что здесь есть что-то стоящее.
  Танвар почти не слушал. Он уже подключал коммуникатор к переносному терминалу.
  -Если это действительно записи Серрано, мы узнаем гораздо больше, чем рассчитывали. Он ведь был не просто ученым - координатором всех исследований в этой зоне. Его логи могут содержать прямые наблюдения о стазис-машине.
  Гиммлер кивнул, задумчиво глядя на серую поверхность устройства:
  -И если он понимал, как она работает, возможно, именно это и убило его экспедицию.
  Максим скривился в ухмылке:
  -Значит, нас ждет история с плохим концом, как обычно. Но хоть полезная.
  Айзек неопределенно пожал плечами
  Максим глянул на Гиммлера и с усмешкой добавил:
  -Смотрите, как бы ваша блестящая сфера не решила пообщаться с Серрано напрямую.
  Гиммлер не ответил. Он уже стоял у лабораторного стола, подключая узел к анализатору.
  
  ***
  Танвар пролистывал файлы на терминале, затем экран мигнул, и через динамики зазвучал голос Серрано, сначала обрывочные записи, будто ученый пребывал в бреду, затем более отчетливое послание о спутнике.
  Голос звучал устало, но в нем была ясность осознания.
  -...эта деформированная Луна на орбите... вот что управляет Обелисками. Это и есть конечная форма этих существ... точнее, должно было бы стать ею. Жители Тау Волантис построили Машину, чтобы заморозить Луну в переходном состоянии. Но этого недостаточно. Даже не завершив трансформацию, Луна связывалась с Обелисками. И не только с ними - есть Братство Лун. Полностью трансформировавшись, Луны образуют общую ментальную сеть и оповещают друг друга. Если бы наша Луна завершила трансформацию, сюда пришли бы ее собратья. Но... Машина могла бы уничтожить Луну. Нужен Кодекс - ключ для создания нужной конфигурации. Идите по моим следам в сердце Машины и положите конец кошмару.
  Танвар поставил воспроизведение на паузу.
  -Серрано был близок к пониманию, -сказал Гиммлер. -Он идентифицировал связь между спутником и Маркерами. По его заметкам, Луна - не просто источник заражения, она - носитель мемов, вычислительной структуры, которая через Обелиски распространяет свою ''волю''. Машина, о которой он говорит, скорее регулятор переходного процесса: она удерживает Луну в промежуточном состоянии, не дав завершить трансформацию, но и не уничтожив полностью ее ментальную составляющую.
  Максим слушал, сложив руки на груди, и когда Гиммлер замолчал, вставил свои мысли:
  -Уничтожать Луну нельзя ни при каких обстоятельствах, мы слишком нашумим и пробудим ее братанов. Самый разумный выход: прикинуться ветошью, переждать, пока оставшиеся юнитологи не передохнут, а после начать тихое возрождение цивилизации, не привлекая внимания мясных шариков. Серрано ошибся в своем убеждении, будто перенастройка стазис-машины положит конец Маркерам.
  -Я не собираюсь вмешиваться в работу Машины, Кодекс нужен для лучшего понимания технологий чужих.
  -Нет. Я уже сказал. Никаких Кодексов.
  Гиммлер нахмурился:
  -Максим, я понимаю твою позицию, но ты упускаешь главное. Кодекс - это не инструмент уничтожения. Это ключ к пониманию принципов работы технологий чужих. Если мы расшифруем структуру, мы сможем воспроизвести элементы контроля над гравитационными и биополевыми процессами. Это прорыв на столетия вперед...
  Максим перебил резко:
  -Кодекс - это черный ящик, и никто не знает, что будет, если его открыть. Мы заканчиваем анализ, упаковываем артефакт и через шесть часов уходим. Все.
  Гиммлер уже хотел возразить, но замер, что-то отвлекло его взгляд.
  Позади Валери стояла бледная, с рукой, прижатой к лицу. Между пальцев проступали капли крови.
  -У тебя все в порядке? -спросил Гиммлер.
  Девушка вытерла кровь тыльной стороной ладони и натянуто улыбнулась:
  -Да, ничего. Просто давление, климат, сухой воздух...
  Максим повернулся к ней и посмотрел внимательно. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло подозрение.
  -Валери, -сказал он тихо. -Идешь в изолятор.
  -Что? Почему? -она сделала шаг вперед, голос дрогнул. -Со мной все нормально! Я хочу продолжать работу! Мама смотрит, понимаете? Она рядом!
  Танвар напрягся.
  -Какая мама?..
  Максим тяжело выдохнул.
  -Вот именно. У нее родители погибли на Земле три года назад, я читал ваши личные дела. На такой случай...
  Валери отшатнулась, глаза расширились, губы задрожали:
  -Нет... она здесь! Она говорит со мной, я слышу ее! Она ждет...
  -Гуриев, Чоу, -спокойно сказал Максим. -Отвести ее в изолятор. Вколоть стандартную дозу седатива.
  Когда морпехи подошли, Валери вдруг сорвалась.
  -Не трогайте меня! -крикнула она, отступая. -Вы не понимаете! Мы близко, она знает, как перенастроить Машину!
  Она метнулась вперед, прямо к Максиму, словно пытаясь вырваться. Он успел перехватить движение и резко оттолкнул ее. Девушка рухнула на металлический настил. На подбородке мгновенно проступила кровь, из разбитого носа хлынуло еще больше. Валери пошатнулась, глаза закатились, и она обмякла.
  -Что ты творишь?! -сорвался Гиммлер.
  -Генная терапия не на всех сработала. У нее началась маркерная деменция. Как можно этого не заметить? Галлюцинации в виде умерших родственников, эмоциональная нестабильность - классическая стадия поражения. Ее мозг просто не выдержал.
  Айзек молчал. Гуриев наклонился, проверил пульс и кивнул:
  -Жива. Но без сознания.
  -Перенесите ее в изолятор, свяжите, -сказал Максим. -И держите под наблюдением.
  Он посмотрел на Танвара, который все еще стоял с побледневшим лицом у терминала.
  -Заканчивайте выгрузку данных. Все остальное потом.
  Танвар кивнул, стараясь не смотреть в сторону изоляционного шлюза, куда двое морпехов уже уносили тело Валери.
  
  Глава 11
  
  ''Каракурт'' шел к окраине системы в режиме полной тишины. Термоядерные плазменные двигатели были полностью заглушены, только инерция и гравитационные маневры с использованием притяжения ближайших планет.
  Гравитонные демпферы работали едва заметно, поглощая избыточное ускорение и перераспределяя импульс по корпусу. Вся работа двигателей была сведена к минимуму. Даже теплоотвод шел по внутреннему циклу, чтобы не оставлять следа в инфракрасном диапазоне.
  После ухода с орбиты Тау Волантис прошло уже двое суток. Еще три недели предстояло дрейфовать к краю звездной системы - к точке, где гравитационные помехи исчезают и можно безопасно совершить прыжок через шоковое пространство к Надежде. Но это будет потом...
  Экспедиция выполнила все первостепенные и второстепенные задачи, ради которых была отправлена. Розетта захвачена. Собраны сотни артефактов и различных образцов. Восстановлены материалы Суверенных Колоний. Работа, на которую раньше ушло бы десятилетие, теперь могла начаться с готового фундамента. Из двух кораблей выжил только один.
  ''Фантом'', отправившийся к Братской Луне, молчал уже третий день.
  Никаких передач, никаких сигналов бедствия. Последний пакет данных они успели передать по зашифрованному каналу незадолго до исчезновения.
  Синхронизация происходила каждые шесть часов, ''Каракурт'' передавал копию своих архивов ''Фантому'', и наоборот.
  Так и было задумано. Вдобавок Максим лично установил правило - если один корабль погибает, второй не возвращается, не ждет и не ищет.
  Уцелевший стелс-фрегат продолжал путь в полной тишине, выяснять обстоятельства гибели коллег никто не собирался.
  В коридорах корабля стояла приглушенная полутьма. Только в кают-компании, где собрались офицеры и руководители экспедиции, горел ровный свет.
  Максим сидел во главе, не спеша крутил в руках пластиковую чашку с остатками синтетического кофе.
  -Подведем итог. Потери минимальные. Один клон из инженерной группы прозевал момент, когда щупальце вылезло из пола, его и утащило. Валери в медикаментозном сне. Маркерная деменция прогрессировала, если бы не купировали, сама бы себе глаза вырвала. В остальном все неплохо...
  Гиммлер ответил после паузы:
  -Неплохо, но недостаточно. Мы могли сделать больше, слишком многое оставили не исследованным.
  Максим поднял глаза:
  -Вы, яйцеголовые, вечно голодные. Вам бы вселенную препарировать, а все мало.
  -Мы обязаны использовать шанс, -спокойно сказал Гиммлер. -Эти технологии, Максим. Мы впервые в истории получили доказательство, что биомеханика может подчинять себе гравитационные и квантовые процессы напрямую. В любой другой век назвал бы это чудом.
  Максим усмехнулся без радости:
  -Любой другой век уже лежит в земле. Нобелевских премий вам больше никто не вручит, весь научный комитет давно пошел на удобрение.
  -Если говорить серьезно, -продолжил ученый. -То даже фрагменты структур, что мы нашли, уже изменят инженерную практику. Мы сможем создавать материалы с фантастическими свойствами, создать новые типы коммуникационных устройств, усовершенствовать нанотехологии... А их система управления... она полностью органическая, без посредников. Это не просто искусственный интеллект. Это нечто среднее между нервной системой и кристаллическим процессором. Мы только начинаем понимать.
  -Ага, -перебил Максим. -Ваши образцы - херня. Булыжник с интеллектом комара.
  -Ты не понимаешь, -раздраженно сказал Гиммлер. -Из этих фрагментов можно вывести принципы новой биофизики!
  Максим поднял взгляд и усмехнулся:
  -Вот потом и выведите. А пока все это не принесет пользы здесь и сейчас. Лучше оставим как есть. Я, кстати, собираюсь официально потребовать отправить меня в Солнечную систему. Хочу провести ментальную лоботомию уже зрелой Братской Луне. Сделаю из нее перфорированный шашлык и повешу над Юпитером, как украшение.
  Все переглянулись. Максим сделал глоток кофе и добавил:
  -Знаете, мне перед этим снился сон. Крайне странный. Нашел волшебную лампу, выпустил джинна и пожелал вселенского могущества. Ну и, как видите, магии у меня нет, но в психическом контакте с костяным титаном я его все-таки уделал. Так что, может, джинн был не таким уж и липовым.
  Айзек поднял бровь:
  -То есть ты утверждаешь, что победить Луну во сне тебе помог джинн?
  -Типа того. Он дал мне эту способность, -в кают-компании воцарилось неловкое молчание. Максим пожал плечами. -Что? У меня других версий нет, как микроб сумел завалить слона.
  Гиммлер откинулся на спинку кресла и тихо произнес:
  -Возможно, это не сон. Возможно, ты и правда использовал нечто, о чем сам не догадываешься. Ненависть, волю, твое... иномирное происхождение. Все вместе могло дать эффект.
  Максим зевнул.
  -Или просто Луна оказалась тупее, чем казалась. Бывает.
  -Иногда я думаю, что не только Маркеры изменяют нас, но и мы их, -высказался профессор. -Вы с Айзеком - наглядное подтверждение... Так вот, пойми мою мысль, Максим. Мы живем в эпоху, где наука находится в стагнации, все крупные центры цивилизации разрушены. Но с этими данными мы сможем вернуть не только цивилизацию, но и открыть новые принципы инженерии, механики, сами идеи... Чужие создали систему, где жизнь и технология неразделимы. Каждая конструкция у них растет и мыслит.
  -Да-да, я уже слышал, -перебил Максим. -Машины, которые думают, биомасса, которая чувствует, города, которые растут сами по себе. Мы все это видели. И все эти разумные конструкции в итоге нас жрут.
  Гиммлер покачал головой:
  -Это следствие деградации. Маркеры исказили их идеи. Они не были безумными паразитами. Когда-то это была цивилизация, которая стремилась к симбиозу с материей. То, что мы нашли - остатки их утопии, а не проклятия.
  Максим с усмешкой посмотрел на него:
  -Утопия, ага. Только утопили они сами себя и половину галактики заодно.
  Айзек вставил спокойно, без иронии:
  -Все, что мы знаем - это то, что из живого и мертвого они сделали одно и то же. А конец один.
  -Тем не менее, -не унимался Гиммлер. -Если правильно понять принципы их биомеханики, можно научиться управлять энергией, гравитацией, даже клеточными процессами напрямую. Человечество больше не будет настолько зависеть от машин.
  -Ага, -сказал Максим. -Зато машины будут зависеть от человечества.
  Танвар, до этого молчавший, тихо добавил:
  -Все зависит от того, кто первый допустит ошибку.
  Максим хмыкнул:
  -Именно. Поэтому и не допустим. Мы собрали образцы, зафиксировали все, что можно. Дальше пусть лаборатории на Надежде разбираются. Только под куполом, и только через десять уровней карантина.
  Гиммлер прищурился:
  -А ты, похоже, действительно боишься их.
  -Я реалист, -ответил Максим. -Видел, что происходит, когда лезешь в пасть демону, пусть и с благими намерениями. Вы, ученые, все время думаете, что мир можно исправить знанием. Но есть вещи, которые не чинятся. Их можно только закопать и поставить табличку с надписью ''не трогать''.
  -А если в этих вещах наше будущее? -спросил Гиммлер.
  -Посмотрим, -отрезал Максим.
  После совещания он отправился к себе в каюту, дальше изучать полученные материалы и данные. Перед глазами мелькали отчеты, переданные ''Фантомом'' за несколько часов до того, как связь оборвалась. Файлы с технической маркировкой, ровные строки цифр и лаконичные подписи: сканирование георадаром, магнитометрия, анализ гравитационного градиента, спектральная визуализация поверхности объекта.
  Он пролистывал их медленно, хмурясь все сильнее. Братская Луна, если это вообще можно было назвать луной, представляла собой сплошной кошмар в терминах физики.
  Георадарные данные показывали, что под внешним панцирем, толщиной от двух до двадцати километров, не существовало привычной плотной материи.
  Вместо этого приборы фиксировали многослойную структуру, где вещество и поле сливались в одно целое, словно ткань, в которой электроны и нейтрино застыли в состоянии бесконечного полураспада.
  Состав - металлосодержащие цепи, азотистые соединения, аморфные углеродные включения.
  Но дальше шло примечание, из-за которого Максим поднял брови:
  ''При воздействии механического бурения на глубине 3,6 м материал изменил плотность и ''затянул'' образовавшуюся трещину. Реакция идентична регенерации органических тканей. ''
  Термографы фиксировали спорадические колебания температуры, медленные, ритмичные, с периодом в пять минут. Так дышит организм.
  И при этом сама поверхность оставалась холоднее космоса - минус двести сорок пол Цельсию, идеально ровно, без точек теплового излучения. Как будто Луна не просто мертва, а удерживается в состоянии между жизнью и смертью. Максим открыл комментарии физиков.
  ''Наблюдаемое стазисное поле соответствует действию внешней стабилизирующей системы. Вероятно, Машина под поверхностью Тау Волантис создает гравитационную матрицу, удерживающую Луну в фазе неполной трансформации. При отключении поля объект перейдет в активную стадию и, вероятно, восстановит когнитивную структуру. ''
  Он прочитал эту строку дважды. То есть, все еще жива, но не может проснуться, потому что ее держит силой. Как если бы кто-то прижал чудовище ногой к земле и не позволял шевелиться. Поэтому Максиму удалось одолеть тварь с ментальном поединке.
  Дальше шел раздел ''Биологические пробы''. На экране планшета появились схемы и микрофотографии.
  Фрагменты ткани, извлеченные из микротрещин панциря, состояли из тончайших волокон, переплетенных с металлическими нитями.
  Химический анализ показал бор, кремний, фосфор и кальций - то, что можно ожидать в костной материи, но сплавлено на атомарном уровне.
  При охлаждении ниже пятидесяти Кельвинов пробы начинали излучать слабое электромагнитное поле, как будто пытались компенсировать потерю энергии. Потом шли видеокадры.
  Черно-белое изображение, камера с робота, оснащенного буром. Он спускается в трещину, где стенки похожи на обожженную плоть, а под слоем серого налета что-то шевелится.
  Следующий кадр крупным планом: гладкая поверхность, под ней просвечивает нечто похожее на кость. И подпись инженера:
  ''На глубине 4,8 м обнаружены вкрапления, похожие на костные образования. Морфология - вытянутые черепные пластины, тип ''волантийские аборигенные формы. ''
  То есть чужие действительно стали частью Луны. Судя по снимкам, их искаженные тела не сгнили, а вплавились в массу объекта. Не мертвые и не живые - интегрированные в структуру, как элементы сети.
  Дальше шло описание находки: Скелетные остатки демонстрируют признаки биомеханической адаптации. Ткань Луны проросла в кости и нейронные каналы, образуя единую матрицу. В нескольких образцах зафиксирована остаточная активность - слабые электрические колебания на уровне микроампер.
  Максим смотрел на снимки. Вид изнутри каверны: стены покрыты слоями полупрозрачной материи, в ней проступают силуэты - вытянутые фигуры, частично сросшиеся с оболочкой. Некоторые с поднятыми руками, будто пытались выбраться, другие просто вросли лицом в серую ткань.
  Комментарии к снимкам говорили сухо:
  ''Интеграция произошла в момент формирования лунного ядра, вероятно, результат неудачного контакта с управляющим полем Машины. Существа подверглись частичной нейронной ассимиляции. ''
  Он пролистал до конца. Последний отчет был от биолога ''Фантома'':
  ''Если исходить из данных, волантийцы пытались остановить процесс трансформации, но в итоге стали его частью. Луна использовала их нейросети как вспомогательные узлы. Судя по спектру поля, их остаточная активность поддерживает коммуникацию внутри структуры. По сути, они - живые кабели в мертвом теле. ''
  Следующий пакет данных был помечен как ''Нейроэлектрические тесты. Образцы F-7/B и F-9/A''.
  Максим открыл его и сразу понял, что тут уже работали биологи. В текстах не было сухости, только пометки, оставленные в спешке.
  Попытка замера электрической активности. Цель - определить, есть ли остаточные сигналы в тканях вросших структур. Применена стандартная пара микрозондов, адаптированных под сверхпроводящую среду.
  Дальше шли графики.
  Поначалу ровная линия, потом всплески, короткие, хаотичные.
  Комментарий рядом: ''Наблюдается серия импульсов, похожих на нервные разряды. Амплитуда мала, но структура сигнала типична для нейронных потенциалов. Время задержки - 0,3 миллисекунды. Возможно, мы регистрируем остаточную активность мозга. ''
  Максим пролистал ниже до видеофрагмента. Два биолога склонились над криоконтейнером, где под герметичным куполом лежал серо-зеленый фрагмент - кусок ткани с вросшим в нее черепом. Один из них, судя по комментарию, доктор Ганс Лир, говорит за кадром:
  -Подключаю щупы. Контакт стабильный... напряжение подано... фиксирую всплеск...
  Второй отвечает:
  -Повторяется. Сигнал ритмичный. Частота как у спинномозгового рефлекса.
  -Это не просто реакция ткани. Оно откликается.
  Дальше звук пропадает, остаются только цифры. Показатели усиливаются, на осциллограмме появляется четкий ритм. Затем хаотическая серия импульсов, похожих на серию разрядов боли.
  В лог-файле написано, что при стимуляции поля в треть вольта фиксируется активность, схожая с сигналами болевого отклика у живых организмов. Попытка прекратить контакт вызвала резонанс в соседних зонах образца. Остальные ткани начинают реагировать синхронно.
  Максим сжал челюсти и пролистал дальше. Следующий документ был явно добавлен уже позже, с меткой: ''дополнительный отчет.''
  ''После отключения электродов активность в ткани не прекратилась. Фиксируются слабые импульсы, похожие на попытку передачи информации. Сигнал хаотичный, но повторяются фрагменты, соответствующие шаблонам речи. ''
  Максим остановился на последней строчке. Попытались обработать сигнал через лингвистический фильтр - результат не поддается дешифровке, но спектр указывает на эмоциональные реакции, соответствующие панике, страху и боли. В следующем отчете - еще один комментарий, уже без официального тона:
  ''Мы получили подтверждение, что даже структуры, напоминающие некроморфные ткани, сохраняют нейронную активность. Они не мертвы в полном смысле. Их мозг, или то, что от него осталось, продолжает работать. По характеру сигнала можно предположить, что эти организмы испытывают непрекращающуюся агонию. Они не спят. Они горят изнутри, без возможности умереть.''
  Максим долго смотрел на экран, потом тихо пробормотал:
  -Так и знал, сука...
  Он убрал отчет, пролистал к следующему файлу, но смотреть уже не хотел. Глаза резало от тусклого света. Он встал, прошелся по каюте.
  -Вот ваш ''рай'', -тихо сказал он. -Слияние, единение... А на деле - мясорубка без конца и выхода. Вечный ад из трупов, сплавленных друг с другом.
  Он сплюнул в сторону мусорного контейнера, вернулся к терминалу и выключил экран. Несколько секунд стоял молча, потом добавил вполголоса, будто сам себе:
  -Схождение... Кто-то должен был додуматься, что понятие спасения сильно перевернуто.
  Максим открыл еще группу файлов. Время проведения серии исследований совпадало с моментом, когда он, находясь на Тау Волантис, вступил в ментальный контакт с Братской Луной.
  Первые строки сухие, стандартные:
  ''Наблюдаем нестабильность электромагнитного поля объекта. Амплитуда колебаний растет. Спектр смещается в низкочастотную зону. Гравитационные датчики фиксируют аномальные пульсации. Вектор тяготения изменяется на Ђ0,03 g с периодом в 40 секунд. ''
  Максим пролистал дальше. На диаграммах ярко выраженные пики, графики словно дергались от конвульсий. На фоне этих данных стояла пометка инженера связи:
  ''Корабль дважды ощутимо встряхнуло. Система стабилизации компенсировала гравитационные перепады, но ощущение - будто под нами дышит живая масса. ''
  Следующий отчет подписан старшим нейробиологом:
  ''Зафиксированы хаотичные всплески нейронной активности в ткани объекта. Координация сигналов нарушена полностью. Волны идут без ритма, как случайные всплески электричества. Предположительно, структура потеряла синхронизацию. Аналог состояния - генерализованный припадок у живого организма.''
  ''...гравитационные аномалии усиливаются. Местное пространство вибрирует. Корабельные сенсоры зафиксировали кратковременное искажение времени на 0,002 сек. Предположительно, нервная система Луны разрушена, обратная связь между центрами разорвана.''
  Последний отчет начинался без формальностей:
  ''Психоактивные флуктуации снизились до околонулевых значений. Сигнал, ранее исходивший от объекта, теперь представляет собой шумовой фон. Никаких признаков когерентного мышления. Вероятно, Луна деградировала. Уровень ментальной активности соответствует поражению мозга у живого существа после полной нейронной гибели. ''
  Снизу, в примечаниях, кто-то из ученых написал уже без академического тона:
  ''Она будто сошла с ума. Бессмысленные импульсы, фрагменты старых сигналов, обрывки. Похоже, мы наблюдаем то, что у человека называют идиотией. Мозг работает, но разума нет.''
  Он тихо выдохнул. Вот и все. Они ломали голову, как уничтожить планетарного паразита, а в итоге просто свели его с ума.
  В следующем отчете сухое резюме:
  ''После всплесков объект стабилизировался. Поле ослабло, гравитационные колебания исчезли. По всей видимости, Луна вошла в фазу инерционного покоя. Нейронная активность сведена к минимуму. Вероятность восстановления когнитивных функций - нулевая. Объект в ментальном смысле мертв. Деградация необратима. В настоящее время он представляет собой биомеханическую массу, лишенную интеллекта. Тем не менее, остаточные сигналы по-прежнему представляют опасность для восприимчивых людей. ''
  Максим медленно потер переносицу и пробормотал:
  -Значит, все-таки добил, мать твою... Пускающий слюни идиот, который когда-то хотел сожрать галактику.
  
  ***
  Валери сидела на койке изолятора, прислонясь спиной к стене. На руках у нее следы от инъекций - за последние двое суток ей вкололи столько успокоительных и нейролептиков, что нормальный человек бы спал неделю. Но она не спала. Смотрела в пустоту и что-то шептала себе под нос.
  Максим стоял у входа, опершись о дверной косяк. Девушка казалась чужой - лицо бледное, взгляд заторможенный, но в нем уже не было страха. Только упрямая уверенность.
  -Валери, -сказал он. -Ты понимаешь, где ты находишься?
  Она посмотрела, на миг в глазах мелькнула ясность. Затем ее лицо снова приняло выражение непоколебимой уверенности, в которой не было сомнения.
  -Да, -медленно произнесла она. -Я понимаю. Изолятор - это временно. Я работаю над схемой. Мы ошибались, вы все неправильно поняли. Схождение - это не конец, а начало...
  Ее речь была точной, но однообразной: ключевые фразы повторялись, переходы между темами велись без логических связок. Она говорила о конфигурациях полей, о воссоздании Обелисков и о необходимости корректировки шаблона, будто перечисляла пункты из плана. Иногда она переходила к пространным рассуждениям вроде ''я знаю, как создать модульный резонатор для узлов, нам нужны носители с... '', но дальше предложения скатывались обратно к идеям, внедренным в ее разум.
  -Валери. Ты видела файлы, переданные ''Фантомом''? Схождение не сулит нам рая.
  Она ухмыльнулась, посмотрела на Максима, словно на несмышленого младенца.
  -Вы врете, -твердо сказала она. -Данные сфальсифицированы. Они боятся истины. Когда я нормализую узел, вы все увидите.
  Максим не повысил голоса. Он знал, что криком ничего не добьешься.
  -Я дам тебе еще раз просмотреть файлы, -сказал он. -Посмотри внимательно. Ттам есть показания нейроактивности четко говорят о боли и агонии, а не о блаженстве. Понимаешь разницу?
  Она взяла планшет, пальцы дрожали. На экране мелькнули отчеты, графики, снимки тканей, осциллограммы. Валери пролистала и на долю секунды, кажется, замешкалась - вот оно, зерно сомнения, но тут же стала прежней.
  -Подделка, -повторила она. -Вы все хотите сделать выбор за людей. Схождение - это начало нового. Вы просто не желаете принимать перемены.
  -Нет, -сказал Максим спокойно. -Тебе просто промыли мозги. Я видел десятки таких, как ты. Одни срывались сразу, другие держались дольше. Но итог всегда один - мания Обелисков и бред о Схождении.
  Валери подняла голову.
  -Истина открылась мне, -сказала она уже почти шепотом. -Луна дала людям шанс. Вы просто боитесь ее.
  Максим посмотрел на нее несколько секунд, потом медленно кивнул.
  -Значит, все ясно, -сказал он тихо. -Медициной это уже не лечится.
  Он вышел из изолятора. В коридоре его ждал Гиммлер.
  -Ну? -спросил тот.
  -Ее не спасти, -ответил Максим. -Надо подвергнуть эвтаназии. Чем раньше, тем лучше.
  -Ты не можешь решать! -возразил Гиммлер. -Это человек, не подопытный.
  -Возражения отклоняются, -сказал Максим, не повышая голоса. -Если я сам начну нести ту же чушь - поступай так же. Без колебаний.
  Гиммлер молчал. Максим посмотрел на него и добавил, уже устало:
  -Маркерная зараза не оставляет второго шанса.
  Через двое суток Валери уже не было среди живых членов экипажа. После долгих споров и попыток стабилизировать ее было принято решение. Гиммлер настаивал на сохранении тела для исследований. Гиммлер настаивал и снова настаивал, потому что данные из ее мозга дать ценную информацию. Максим считал иначе, вирус в форме идеи можно уничтожить лишь уничтожением личности или убийством носителя, что в принципе равнозначно.
  Валери безболезненно усыпили, поместили в гермопакет и выбросили через шлюз. На борту не стали больше спорить вслух, осознав всю серьезность ситуации, командир мог пустить пулю в лоб любому, кто по его мнению, окажется опасен.
  Максим постоянно, словно следователь, вел разговоры с учеными, морпехами, экипажем, задавая на первый взгляд невинные вопросы о самочувствии, прогрессе в работе, но сам он внимательно отслеживал реакции, делал пометки в журнале.
  Так велела делать Равель.
  Вскоре в кают-компании вспыхнул очередной спор. Гиммлер подошел прямо к столу, где Максим листал бумажные отчеты ученых ВССК двухсотлетней давности.
  -Почему ты приказал убить Валери, но Айзек продолжает гулять по кораблю без присмотра? Он также видит маркерные символы, галлюцинации, в его мозгах прочно обосновался вирусный сигнал.
  -Потому что Айзек не заражен так, как Валери, -сказал Максим. -Он не потерял контроль над собой. Он испытывает определенные сложности, да, у него есть пережитые травмы и остаточные эффекты. Но он не следует идее Схождения, не проповедует ее и не заражает других. И он доказал свою эффективность: трижды он вступал в контакт и трижды вышел победителем. Три Обелиска уничтожены с его участием - Эгида-7, Титан и ''Локус'' на Земле
  -Он может в любой момент сломаться. Сигнал действует на людей с разной скоростью, у кого-то эффекты не проявляются месяцами, а у кого-то в первые дни. Оставлять такого человека на воле - это лотерея с высокими ставками.
  -Айзек семь... почти восемь лет уже живет с этим и ничего. Он ненавидит юнитологов, Маркеры и все, что с ними связано. Пожалуй, я ему верю больше, чем кому-либо еще в этой вселенной. После жены.
  -Ты предвзят, Максим, -не унимался Гиммлер. -Своего приятеля оберегаешь, а другим даже не оставляешь шанса.
  -Нет, рейхсфюрер, -от шуточного прозвища профессора аж передернуло. -Я не предвзят, просто Айзек - главный герой нашей истории. Избранный. Мессия, если угодно. Моя долг проследить за тем, чтобы с ним ничего не случилось, а остальные... включая меня, просто статисты заднего плана.
  -У тебя странный взгляд на ситуацию.
  -Страннее, чем перемещения между реальностями, видеоигра, в которой было все, что происходит тут, джинн во сне или доведение некролуны до сумасшествия?
  -Ты относишься к людям как расходному материалу.
  Краснов криво усмехнулся, отложил планшет.
  -Если б было так, тут бы уже половина экспедиции отправилась в шлюз или изолятор. Просто так на всякий случай... Похоже, до сих пор мало кто до конца осознает всю степень угрозы.
  -Это не я в каждую вторую реплику вставляю идиотские шуточки. У меня сомнения в тебе и твоих решениях.
  Выдав это, Гиммлер напрягся, ожидая агрессивной реакции, но Максим остался абсолютно спокойным. Валери была профессору дорога, дочь его старинного друга, вот он и не находит себе места после смерти девушки.
  -Давайте конкретику, без эмоций, только факты. Где и когда я всерьез облажался?
  -Твоя паранойя мешала нашей работе, мы могли бы получить куда больше.
  -Ах, моя паранойя... А ничего что уже погибло пол экспедиции? Задержись мы еще на день и списывать в расход пришлось бы кого-то еще. Вообще, чего вы от меня хотите, Клаус? После возвращения на Надежду мы, возможно, больше никогда не увидимся. Вы отправитесь до конца жизни возиться с инопланетными штуковинами в лаборатории, а мы с Айзеком будем воевать с Лунами и юнитологами. Я не рассчитываю на счастливый конец для себя.
  -Мнишь себя героем, Краснов?
  Тот пожал плечами.
  -Скорее дураком, который вынужден постоянно подписываться на всякие сомнительные авантюры. Я ведь буквально тысячи раз предупреждал ваше правительство не играться с Обелисками, деле все возможное... Но бесполезно, вы необучаемые.
  -Тогда ради чего ты продолжаешь бороться?
  -Ради жены и ребенка.
  -Валери была мне как дочь, -наконец, поделился Гиммлер. -И по твоей вине она погибла.
  -Я знаю.
  -Знаешь что?
  -Про ваши родственные чувства, хоть кровными родственниками вы не являетесь. Я проштудировал вдоль и поперек личное дело каждого участника экспедиции.
  -Ты страшный человек, Краснов. Смотрю я на тебя и вижу лишь безжалостного убийцу.
  Максим не спешил как-то утихомирить профессора, давая тому выговориться.
  -Знаю. Я успел повоевать еще в своем времени, на своей Земле... Вы хотите знать, раскаиваюсь ли я? Ждете извинений? Нет, не раскаиваюсь и извиняться не за что.
  
  Глава 12
  
  Подлетая к Надежде, ''Каракурт'' зафиксировал оживленный трафик на ближней орбите. Десятки кораблей бортовой компьютер обозначил как ''неопознанные'', однако военный флот не предпринимал никаких мер, оборонительные системы молчали. Томсон отправил диспетчеру опознавательный код и запрос на установление зашифрованной аудиосвязи.
  -Контроль-1 на связи, -зазвучало из динамика. -Ваш опознавательный код принят. Добро пожаловать домой ''Каракурт'', даю зеленый коридор, следуйте указанным курсом.
  ''Каракурт'' получил от диспетчера параметры орбиты и курса, от которых не следовало отклоняться без особой необходимости. Космос хоть и обширен, вероятность аварий, случайных столкновения отнюдь не нулевая.
  -Принять, Котроль-1. Позвольте уточнить, что за неопознанные корабли висят на орбите?
  -Пока вы отсутствовали многое изменилось. Надежда больше не закрытая колония, руководство приняло решение оказать Новому Пекину военную помощь против юнитологов. Гражданские суда каждый день привозят сюда сотни беженцев.
  -Понятно.
  -''Каракурт'', уточните статус ''Фантома''.
  -''Фантом'' вместе с командой выбыл.
  Через несколько часов стелс-фрегат плавно нырнул в плотные слои атмосферы. Корпус задрожал, панели внутренней отделки едва слышно поскрипывали. За обзорными экранами клубились языки пламени.
  Внизу простирались песчаные равнины, рельефные тени куполов и башен, сеть дорог, тянущихся к центру.
  Хоуп-сити, сердце Надежды и ее столица. С большой высоты город казался крошечным, но чем ниже шел корабль, тем отчетливее можно было разглядеть посадочные площадки, купол командного сектора, башни связи, блестящие на солнце.
  За периметром космодрома - пустыня, тянущаяся до горизонта. Пылевые бури вдалеке заволокли небо.
  -Высота пять тысяч. Переход на ручное управление, -сказал пилот. Его голос звучал спокойно, будто они садились не после экспедиции за пределы известного пространства, а с обычного грузового рейса.
  Максим испытывал странные чувства, он не рад видеть купола столицы после недель, проведенных в открытом космосе и ледяном аду.
  -Торможение... пятьсот километров в час... триста пятьдесят... порядок
  Пилот держал курс идеально.
  На мгновение, сквозь рыжеватый туман, прорезались полосы бетона и контуры технических терминалов, грузовые краны.
  Затем короткий рывок ''Каракурт'' коснулся посадочного круга. Гул термоядерных двигателей сменился шипением, система охлаждения выпустила клубы пара. Мягкий толчок. Посадка завершена.
  Сразу по внешним динамикам прошел голос службы контроля:
  -''Каракурт'' добро пожаловать. Активировать изоляцию. Весь экипаж под протокол ''Карантин-10''. Груз передать в отстойник сектора D.
  Вот грузовой шлюз открывается. На площадку хлынул горячий воздух Надежды - сухой, пыльный, с привкусом пластика и топлива, ощущаемым даже через дыхательную маску. За периметром виднелись фигуры в защитных костюмах: военные, медики, техники.
  -Краснов Максим Алексеевич, -отчеканил офицер службы биобезопасности, сверяясь с планшетом. -По распоряжению командования вы и вся команда переводитесь в карантинный комплекс ''Бета''. Срок - десять суток. Контакт с внешней средой запрещен.
  Максим кивнул.
  -Понял. Только скажите своим, пусть не трогают мой контейнер. Там особая находка.
  -Все, что вы доставили, подлежит изъятию и изучению, -отрезал офицер. -Остальное обсудите после медконтроля.
  Он хотел что-то сказать, но не стал. Бессмысленно. Люди в белом уже подкатили грузовую платформу, закрепили контейнеры с образцами и начали их куда-то перевозить.
  -Идемте, -коротко бросил охранник.
  Их в полном составе повели к серому автобусу без окон, после посадки он направился к подземным ангарам карантинного комплекса. Поездка длилась не более пяти минут, транспорт мягко замедлился и остановился.
  Дверь открылась с коротким шипением, за ней был коридор, освещенный белыми лампами без единой тени. Воздух холодный, сухой, пах антисептиком и фильтрами.
  -Проходите по одному, -сказал офицер службы безопасности. -Без разговоров.
  Максим шагнул первым. Коридор вел вниз, к гермоворотам с маркировкой ''Карантинный блок 2''. За воротами стерильный шлюз, затем еще один. Команду распределили быстро. Каждого поместили в отдельный отсек: восемь квадратных метров, койка, раковина, душ, голотерминал с выходом в сеть, чтобы никто не повесился со скуки. Без окон, без личных вещей. Только свет и стены.
  -Срок изоляции - десять суток. Выход запрещен, звонить и отправлять сообщения во внешний мир запрещено, -произнес врач в синем комбинезоне. -Еда и вода подаются автоматически. Ваши показатели отлеживаются в реальном времени через медицинские чипы.
  -Прям отпуск, -буркнул Максим.
  Врач не отреагировал.
  -Медосмотр завтра в девять ноль-ноль. Отдыхайте.
  Дверь закрылась, щелкнули замки. Тишина. Он сел на койку. Стены отражали собственное дыхание. После недель полета и чужой планеты такая тишина казалась громче любого шума. Он привык спать под вибрацию двигателей и вентиляции. Здесь только ровное шипение фильтров. На стене загорелась тонкая строка статуса:
  ''Сканирование жизненных показателей - активно. Камера 04. ''
  Максим вытянулся на кровати, закрыл глаза, но сна не было. В голове крутились мысли об экспедиции. Некроморфы, заброшенная база Суверенных Колоний, инопланетный город, Братская Луна... Большинство людей столько впечатлений и за сотню жизней не получат.
  Теперь все это, вместе с их находками, исчезнет в закрытых лабораториях. Максим поднялся, подошел к панели у стены, коснулся сенсорной зоны. Экран ожил - общая карта карантинного комплекса со схемой эвакуации при экстренных ситуациях. Десятки камер, изоляторов, лабораторий. Все под контролем Агентства специальных инициатив.
  В коридоре за стеной проехала транспортная тележка. Металл скрипнул и стих. Максим снова лег, глядя в потолок. Свет не выключался, здесь не было ночи и дня, только циклы наблюдения. Он знал, что датчики тут фиксируют даже движения глаз. Через несколько минут раздался короткий сигнал - время питания.
  Из стены выдвинулся лоток с подносом: порция питательной массы с куском того, что здесь называется ''хлебом'', яблочный сок, таблетка для стабилизации метаболизма.
  -Полный курорт. Еще бы окно добавили.
  Утро началось без сигнала будильника. Свет просто стал ярче, вентиляция загудела громче, будто намекая, что хватит спать. Максим уселся на койке, потер лицо ладонями. В девять дверь открылась, и в проеме появился человек в белом костюме с серым логотипом проекта ''Обсидиан''.
  -Краснов Максим. На обследование, -коротко сказал он.
  Максим кивнул и вышел в коридор. Тот же запах антисептика, тот же блеск металла. Его повели по узкому переходу в зал с медтехникой. Внутри трое врачей и автоматический сканер нейронной активности.
  -Садитесь. Голову в фиксатор, -произнес один из них.
  Максим опустился в кресло. Над лбом опустилась арка с сенсорами. Голос из динамика был нейтральный, без акцента:
  -Проверка когнитивной активности. Реакция на визуальные стимулы. Не двигайтесь.
  Экран перед глазами ожил. Сначала стандартные символы, потом фрагменты снимков, лица, структуры тканей, изображения Обелисков, некроморфов, пейзажей Тау Волантис. Он молча следил, пока не увидел свое собственное досье.
  -Нравится подборка? -спросил Максим, не сдержав усмешки.
  -Это стандартный тест, -ответил врач. -Нам нужно убедиться, что после экспедиции вы остались прежним.
  -А я думал, для этого достаточно спросить.
  Врач не ответил. Несколько минут прошли в тишине, только оборудование щелкало и мерцало. Потом сенсорная арка поднялась.
  -Активность фронтальных долей выше нормы, -сказал ассистент, сверяясь с экраном. -За пределами всякой нормы... хотя, учитывая, его отличия от стандартного homo sapiens, ничего опасного.
  -Я всегда был особенным, -хмыкнул Максим. -Что дальше?
  -Кровь, ткани, импульсные тесты, -отозвался врач. -И один вопрос. Ваш трофей.
  Максим поднял взгляд.
  -Какой трофей?
  -Череп. Тот, что вы привезли с планеты.
  -А, этот. Вы его себе решили на стену повесить?
  -Образец отправлен в лабораторию ксенобиологии для анализа, -подтвердил врач. -По распоряжению Агентства.
  -Без согласия владельца, -уточнил Максим.
  -Это не вещь, а объект потенциального заражения.
  -Это образец, который я добыл в бою, -спокойно сказал он, вставая. -Он мой по праву.
  -Это не обсуждается, -врач даже не поднял глаза. -Артефакт классифицирован как источник биологической угрозы.
  -Артефакт, -повторил Максим. -Вы хоть знаете, что такое артефакт? Это когда что-то создано. А эта штука пыталась меня сожрать.
  -Тем более, -произнес врач. -Его передадут в ''Обсидиан''.
  Максим молчал несколько секунд, потом тихо сказал:
  Подошел другой врач, приложил сканер к его запястью.
  -Все. Можете идти.
  -Приятно, что хоть не сожгли, -буркнул Максим, поднимаясь.
  -Еще нет, -отозвался ассистент. В его голосе мелькнула легкая ирония.
  Второй день карантина тянулся медленно. В камере не было часов, но организм сам понимал, когда настало утро - свет усиливался, и система выдавала первую порцию пищи. Максим ел машинально, потом активировал терминал. На экране вспыхнул логотип информационного центра колонии - герб Надежды и надпись ''Общая сводка''.
  Производство, урожаи, отчет о новых куполах. Потом заголовок, который сразу притянул взгляд:
  ''Объявление о создании военно-политического союза Независимой Колонии Надежда и Нового Пекина''.
  Максим пролистал вниз. Текст был сухим, почти официальным: губернатор Йозеф Крал объявил о завершении переговоров с правительством Нового Пекина и подписании соглашения о военно-политическом союзе. Формально ради восстановления экономики и обмена технологиями. На деле шаг, который менял расстановку сил во всем освоенном пространстве.
  Дальше шла сводка по потокам беженцев. С Пекина прибывали тысячи людей, изможденных, полуголодных, их ждала жесткая фильтрация, трехступенчатое обследование, психологические тесты. Только после этого оформление с получением вида на жительство. Те, в ком сомневались, оставались в изоляционных лагерях под наблюдением военных, выявленных юнитологов просто расстреливали без суда и следствия.
  -Какая щедрость, -тихо сказал Максим.
  Надежда теперь выглядела центром нового объединения. От нее каждую неделю уходили караваны снабжения к Новому Пекину, в основном с гуманитарными грузами, поскольку Новый Пекин испытывал острую нехватку всего от пищи с медикаментами до запасных частей к системам жизнеобеспечения, топлива.
  Шесть колоний находились под контролем юнитологов. Из них две практически вымерли, в двух шла гражданская война с теми, кто не разделял идей добить остатки человеческой расы новым Схождением.
  Максим сидел, не отрывая взгляда от экрана. За более чем месяц его отсутствия мир изменился. Надежда, которая еще недавно вела себя тише воды, ниже травы, теперь открыто завила о себе. Но цена этого была очевидна - беженцы, необходимость тратить ресурсы для помощи другим колониям, и угроза со стороны фанатиков, которые никак не утихомирятся
  Максим выключил терминал и откинулся на койке. За стеной гудели фильтры, где-то далеко слышался шаг охраны - размеренный, одинаковый. Все в этом месте было выверено, предсказуемо, стерильно...
  Четвертый день карантина шел без перемен. Максим почти не смотрел новости, приелись, он переключился на просмотр фильмов и чтение книг.
  В самый разгар послеобеденного сна дверь камеры открылась. Без предупреждения. В проеме стояли двое в темной униформе с шевронами правительственной службы безопасности.
  -Максим Краснов? -уточнил старший.
  -Он самый, единственный и неповторимый, -отозвался Максим. -Хотя нет... насчет неповторимого ошибся.
  -Карантин закончен. Отправляетесь с нами.
  Он чуть приподнял брови.
  -Рано как-то. У меня еще шесть дней изоляции.
  -Приказ губернатора.
  Максим пожал плечами.
  -Ладно. Ведите.
  Пройдя дезинфекцию и выбравшись на лифте наверх, они оказались в ангаре с припаркованным шаттлом.
  -Садитесь, -сказал офицер.
  Максим поднялся по аппарели. Внутри шаттл выглядел так же строго, как и снаружи: отсек без лишних изысков, четыре кресла, консоль с голографическим интерфейсом. Дверь за ним закрылась с глухим щелчком, включилась система стабилизации.
  -Куда летим? -спросил он, пристегиваясь.
  -Хоуп-сити. Правительственный комплекс. Вас ждет губернатор Крал.
  -Сам?
  -Сам, -коротко подтвердил пилот, не отрываясь от панели.
  Шаттл плавно оторвался от площадки, вылетел из ангара и поднялся выше куполов карантинного сектора. За иллюминатором мелькнули ангары, огни города. Жилые и промышленные купола, растущие высотки небоскребов, их начали строить сравнительно недавно, когда плотность населения выросла до определенных величин.
  Вскоре шаттл вошел в посадочный коридор правительственного комплекса. Он ничем особо не выделялся на фоне остального города, не считая башен противовоздушной обороны по периметру и большого количества спутниковых тарелок на крышах зданий.
  Машина опустилась мягко, почти без вибрации.
  -Надеть маски! -предупредил пилот. Аппарель выдвинулась, и в лицо ударил теплый воздух, лишенный кислорода. У трапа уже ждали. Двое офицеров, в форме с серебряными вставками и гербом колонии на плече. Один сделал шаг вперед.
  -Господин Краснов, прошу за нами.
  Его повели в один из корпусов административного здания. Затем подъем на лифте, и вот они оказался в просторном зале с прозрачной крышей. В центре стойка с голографическим терминалом, за которым работала красивая молодая женщина. При появлении гостей она оторвалась от работы и произнесла:
  -Губернатор готов принять вас, Краснов.
  Двери открылись бесшумно и Максим оказался в кабинете, который мало напоминал помещение чиновника. Пол отделан темным паркетом с мягким отражением, потолок украшал купол из бронированного стекла, через который виднелось оранжевое небо Надежды. Но внимание притягивали не технологии, а вещи из другого времени.
  У стены стоял высокий деревянный шкаф. Настоящее дерево, не композит. Внутри бумажные книги, кое-где даже с кожаными корешками. На соседней стене висела картина, написанная масляными красками. Пейзаж Земли, старый порт и корабли у причала. В углу журчал аквариум с тропическими рыбами, вода сияла голубыми отблесками. Возле окна несколько горшков с настоящими цветами, и от них исходили живые запахи.
  Небывалая роскошь по местным меркам. Все это стоило не просто денег, ресурсов, которых здесь почти не было.
  Губернатор стоял у окна, спиной к нему, руки за спиной. Когда Максим вошел, тот повернулся, и их взгляды встретились.
  -Здравствуйте.
  -Приятно наконец пообщаться с легендой лично, -сказал Крал спокойно.
  -С легендой? -Максим приподнял бровь.
  -С вами, -губернатор позволил себе легкую улыбку. -Во властных кругах вас давно называют не иначе как легендой.
  -Почему? -спросил Максим, не скрывая иронии.
  -Человеке, который пришел из ниоткуда и пытался всеми силами предотвратить катастрофу. Человек, чьи слова были самыми разумными в том сумасшедшем мире, -ответил Крал. -Некоторые уверены, что вы - посланник. Мессия, явившийся спасти человечество от маркерной чумы и от Лун. Люди не послушали вас раньше, и заплатили за это миллиардами жизней. Но теперь все будет иначе. Теперь нас услышат.
  Максим усмехнулся коротко.
  -Никакой я не мессия. Просто оказался не там и не тогда.
  -Разве? -Крал чуть наклонил голову набок. -С самого вашего с Евгенией появления аналитики выдвигали гипотезу о вмешательстве Внешней Силы. И теперь, похоже, есть косвенные подтверждения.
  -И какие же? -спросил Максим.
  -Ваш сон, -ответил Крал. -Тот, после которого вы играючи свели с ума целый живой планетоид, считавший себя богом. Такой результат не может быть случайным.
  -Это не магия, -отрезал Максим. -Не джинны и не чудеса. Все проще. Я не из этого мира. В моей реальности были книги, фильмы и игры про некроморфов, Обелиски и Схождение. Возможно, именно поэтому я все узнал заранее. Может быть, моя реальность и ваша - части разных уровней одной структуры.
  Крал кивнул, будто подтверждая услышанное.
  -Мудрец говорил о таком. Он считает, что вы - наблюдатель извне. Тот, кто способен видеть весь узор, не будучи его частью и даже воздействовать на него.
  -Тогда используйте это, -сказал Максим. -Отправьте меня и Айзека в Солнечную систему. Я попробую добраться до Луны и разобраться с ней напрямую.
  Губернатор слегка вздохнул, словно ожидал этих слов.
  -Позже. Сейчас важнее другое. Мы планируем работать с Розеттой, -он сделал шаг к аквариуму, наблюдая за плавными движениями рыб, и продолжил. -Наши ученые надеются извлечь из его тканей остаточные нейронные структуры, следы памяти. Если удастся восстановить фрагменты сознания, возможно, даже личность, мы сможем узнать, как они видели Обелиски и пытались их остановить.
  Максим помолчал, глядя на аквариум.
  -Вы хотите воскресить Розетту. Я уже слышал.
  -Мы хотим поговорить с ней, -поправил Крал. -Пусть хотя бы через реконструкцию. Прежде чем бросаться на Луну, нужно понять, что именно она такое и кто стоит за этим циклом. Мудрец считает, что вы, Розетта и ваш... феномен - ключ к оружию, способному противостоять Лунам. Впервые за десятки миллионов лет разумная жизнь может попытаться нанести им реальный удар.
  Максим молчал. Только шум фильтра в аквариуме нарушал тишину.
  -Вы знаете, -тихо сказал он. -Вы говорите об этом так, будто все это еще можно спасти. Я не питаю иллюзий
  -Нужно использовать любой шанс. У нас есть фрагменты мозаики, главное, суметь их правильно сложить.
  Несколько секунд они молчали. Потом в воздухе между ними дрогнуло мерцание. Тонкая синяя сетка проступила над полом, постепенно собираясь в фигуру - силуэт человека без лицевых черт, только контуры и слабое свечение вместо глаз. Голос, когда он заговорил, был мягкий, без интонаций, но узнаваемый.
  -Прошу прощения за вторжение, -сказал Мудрец. -Я не хотел прерывать разговор, но обсуждение касается и меня.
  Крал чуть повернул голову к проекции, не проявив ни удивления, ни раздражения.
  -Ничего страшного. Если мы создали искусственный разум, не стоит жаловаться, что он пытается обойти поставленные ему рамки.
  -Благодарю за понимание, Йозеф, -ответил Мудрец. Силуэт слегка склонил голову. -Максим, рад видеть тебя живым. Полученные из экспедиции данные мной изучены и проанализированы. Должен признать, многие гипотезы получили подтверждение.
  -Ага, приятно слышать от того, кто существует в виртуальной среде, -сказал Максим. -Или ты уже считаешь себя чем-то большим, чем набором кода?
  -Я - результат человеческого мышления, следовательно, его продолжение, - спокойно произнес ИИ. -Но сейчас не обо мне. Вы говорили о Розетте.
  Крал жестом пригласил его продолжать.
  -Ее биоструктура уникальна, -сказал Мудрец. -Анализы показывают полное отсутствие некроморфных вкраплений и следов прямого контакта с Обелисками. Возможно, это первый и последний сохранившийся носитель чистой биологической линии до Схождения. В ее тканях зафиксированы нейронные кластеры, пригодные для считывания памяти. Я работаю над алгоритмом расшифровки, не просто извлечь данные, а восстановить осмысленные фрагменты восприятия.
  -Хочешь воскресить ее личность? -уточнил Максим.
  -Не воскресить, а реконструировать, -поправил Мудрец. -С вероятностью до сорока процентов мы сможем восстановить исходное сознание. Если повезет, больше.
  -Ради чего? -спросил Максим. -Чтобы спросить, как они умерли? Мы и так знаем.
  Крал ответил вместо ИИ:
  -Чтобы узнать, что довело их до смерти, и что знали о Лунах. Если она действительно видела начало Схождения, ее память - наш единственный шанс понять механизм процесса.
  Максим покачал головой.
  -Звучит так, будто вы собираетесь разговаривать с мертвым богом через медиума.
  -С научной точки зрения, это точное определение, -спокойно сказал Мудрец.
  Крал усмехнулся коротко.
  -Не переживайте, Максим. Здесь нет культа. Только расчет.
  Максим посмотрел на голограмму.
  -Ты думаешь, она вам что-то скажет?
  -Думаю, -ответил ИИ. -Что если она поймет, что нынешние люди не часть цикла, а внешняя переменная, то будет говорить.
  Он замолчал. Несколько секунд кабинет снова наполнила тишина, только аквариум тихо бурлил в углу. Крал подошел ближе к голограмме, скрестил руки.
  -Мудрец, подготовь доклад. Максим должен понимать, с чем ему придется работать.
  -Уже выполняется, -ответил ИИ. -И, Йозеф... благодарю, что не запретили мне подключение.
  -Если бы я хотел тишины, -сказал Крал. -Я бы не стал губернатором целой колонии.
  Голограмма едва заметно кивнула и растворилась. Максим долго молчал, глядя в то место, где только что стоял искусственный разум.
  -У вас тут, похоже, свои боги уже есть, -сказал он.
  -Если они на нашей стороне, я не против... Максим, с этого момента вы официально назначаетесь куратором проекта реконструкции Розетты.
  Максим нахмурился.
  -Куратором? Вы, кажется, забыли, я не ученый.
  -Именно поэтому, -спокойно ответил Крал. -Ученые работают по шаблону, боятся выйти за рамки инструкции. Вы уже доказали, что способны видеть то, чего не замечают другие. И к тому же, Мудрец сам настаивает на вашем участии.
  -То есть я теперь и подопытный, и надсмотрщик.
  Крал слегка улыбнулся.
  -Назовем это взаимодействием. Вы будете связующим звеном между аналитическим отделом и искусственным интеллектом. Ваши отчеты и наблюдения поступят напрямую мне. Без посредников.
  -Не похоже на почетную должность, -сухо заметил Максим.
  -Почет тут ни при чем. Мы оба понимаем, что вы особенный случай. Слишком много совпадений, слишком мало объяснений. Пусть система наблюдает за вами, а вы за системой. Взаимный контроль, ничего личного.
  Он активировал подпись на повисшей проекции документа. В воздухе вспыхнула метка утверждения.
  -Ваш статус утвержден. Доступ к биолаборатории ''Гнезда'' получите сегодня вечером. С вами свяжется координатор из научного сектора.
  Максим усмехнулся.
  -Все быстро, как всегда. Даже спросить не успел, хочу ли я этим заниматься.
  -Времени нет, -ответил Крал. -Луны с юнитологами не ждут. Мы должны действовать. Не скрываю, вы под наблюдением. Не только потому, что представляете ценность, но и потому, что никто не понимает, где проходят границы ваших возможностей.
  -Я тоже не понимаю, -признал Максим. -Если это вас утешит.
  -Утешает, -сказал Крал. -Значит, пока вы еще человек.
  -Учту
  Крал снова подошел к окну.
  -Мы с вами оба понимаем, что играем против противника, который нам до конца неизвестен. Но если информация из памяти Розетты поможет приблизиться к разгадке, у нас появится шанс. Возможно, не победить, но хотя бы понять, что именно нас уничтожает.
  Максим посмотрел на стекло, за которым простирался город.
  -Шанс лучше, чем ничего.
  -Согласен, -отозвался Крал. -Добро пожаловать в программу ''Обсидиан'', Максим. С этого момента вы - часть того, что должно изменить все.
  -Есть еще момент, который я хотел бы обсудить, господин губернатор.
  -Я слушаю.
  -Не понимаю смысла этой всей показной дипломатии, -сказал Максим прямо, не делая церемоний. -Надежде не следовало заявлять о себе. Остатки человечества, не только юнитологи, заражены маркерной болезнью. Это информационный вирус, он уже в головах. Пусть лучше бы они вымерли окончательно, чем принести сюда эту заразную веру. И уж тем более нельзя было впускать беженцев из Нового Пекина, вы в буквальном смысле распахнули врата для эпидемии.
  Крал выслушал, не меняя выражения лица. Он медленно подошел к столу, положил туда ладони и ответил спокойно:
  -Я слышал это раньше. Не скажу, что не понимаю вашу точку зрение, и все же решение было сознательным и продиктовано не только жалостью.
  -Сознательным? -переспросил Максим. -Вы пригласили сюда тех, кто может принести новую некроморфную эпидемию.
  -Мы пускаем на надежду всех подряд, -сказал Крал. -Фильтрация строгая, три уровня медицинского и психологического контроля, карантин, профотбор. Никто не проходит без проверки... Мы больше не можем позволить себе роскошь изоляции. Нам нужны люди, военные. Новый Пекин собрал у себя остатки военного флота, армии и добывающей промышленности.
  -Остатки, -уточнил Максим. -Голодные, поломанные, без топлива. Что они дадут, кроме проблем?
  Крал усмехнулся.
  -Даже сломанный двигатель можно использовать, если знаешь, как его починить. У Пекина есть военные кадры и инфраструктура. У нас -организация и производственные мощности. Вместе этого достаточно, чтобы нанести удар по юнитологам.
  Максим посмотрел на него с сомнением.
  -Вы собираетесь воевать?
  -Мы уже воюем, -ответил Крал. -Наши силы совершили два рейда в системы Тау Кита и Шаланкса-III. Разнесли орбитальные узлы связи и станции. Флот противника состоит в основном из переделанных гражданских судов, транспортников, круизных лайнеров, грузовых барж с навешанным оружием. Против них у нас - дисциплинированные экипажи, опытные солдаты и офицеры
  Максим покачал головой.
  -Вы недооцениваете фанатиков. Они не воюют по правилам, их можно разбить, но нельзя уничтожить идею.
  -Идеи не стреляют, -жестко сказал Крал. -Стреляют люди. А люди умирают. Если мы лишим юнитологов материальной базы, транспорта и связи, они вымрут сами.
  -Сомневаюсь, -тихо произнес Максим. -Такие культы крайне живучи.
  -Пусть живут, -ответил Крал. -В норах, откуда не смогут выбраться.
  Максим помолчал, потом сказал:
  -И все же вы играете с огнем.
  -Возможно, -Крал пожал плечами. -Но сидеть и ждать, когда пламя придет само, еще глупее. Мы держим оборону не только оружием, Максим. Мы строим новую модель мира, где вера не заменяет разум. И если для этого придется пролить немного крови, значит, так и будет.
  Максим посмотрел на него усталым взглядом.
  -Вы уверены, что знаете, где закончится эта кровь?
  -Никто не знает. Но если ничего не делать, кровь все равно потечет. Разница лишь в том, кто ударит первым. Вы хотели правду - вот она. Надежда не будет жертвой. Мы станем центром возрождения человечества, и если понадобится, прольем кровь.
  
  Глава 13
  
  Дом встретил Максима родными запахами и атмосферой уюта. Дверь открылась, Женя, находившаяся на кухне обернулась. Несколько секунд просто смотрела, будто не веря. Потом бросила на пол полотенце и подбежала.
  -Живой... -только и сказала она, уткнувшись ему в грудь. Максим обнял ее, аккуратно, как что-то хрупкое.
  -Вроде да. Проверили, пульс есть, разговариваю. Значит, не привидение
  -Я уже думала, тебя не выпустят, -сказала она, отстраняясь. -В новостях ничего не было. Только упомянули про возвращение экспедиции по дальней георазведке. Ни имен, ни подробностей.
  -Ну, так безопаснее, -усмехнулся он. -Вдруг кто-нибудь решит, что я принес домой кусок Обелиска в кармане.
  -Ты шутник, -Женя нахмурилась. -Лучше скажи, что там было. Только без этих твоих ''подробностей для крепких нервов''.
  -Без подробностей не получится, -сказал Максим, проходя в комнату. Он сел на край дивана, снял ботинки и устало потянулся. -Мы нашли то, что было в игре. Один в один. Даже до мелочей.
  -Настолько похоже?
  -Те же коридоры, та же планета с ожившими трупами, горы, снег, холод, древняя база ВССК, еще более древний город чужих подо льдами. Даже долбанная некролуна на ближней орбите
  Она долго молчала, потом тихо спросила:
  -И... много людей погибло?
  -На нашем корабле только двое, -сказал Максим, уставившись в потолок. -Одного клона утащили злобные щупальца, вторая... сошла с ума и ее пришлось усыпить. Второй корабль пропал без вести, скорее всего, с концами. Но мы нашли кое-что. Тело. Не зараженное. Настоящая инопланетная форма жизни, нетронутая некроморфизмом, с чистейшим геномом. Они назвали ее Розеттой.
  -Пипец. Настоящий пришелец.
  -Я там одного инопланетного некроморфа с мужиками завалил, отпилил ему череп, хотел домой привести как сувенир и повесить на стену. Но биоконтроль сказал: ''низя, заразное.''
  -Пипец!
  -А теперь меня еще и назначили куратором проекта.
  -Куратором чего?! -Женя обернулась.
  -Реконструкции Розетты. Теперь официально. Я должен ''координировать взаимодействие'' между учеными и искусственным интеллектом, который, кстати, тоже теперь верит, что я какой-то ''внешний фактор''.
  Женя опустилась обратно на диван.
  -Опять научные дела.
  -Да ладно тебе, -сказал Максим, натягивая усмешку. -В моей жизни всегда чего-то не хватало - теперь есть и зомби, и хтонические мясные шары из космоса, и инопланетяне, и государственная должность. Почти карьера мечты.
  Она фыркнула, но без улыбки.
  -Ты смеешься, потому что иначе с ума сойдешь.
  -Именно, -кивнул он. -Там, на той планете, если перестаешь шутить, начинаешь кричать.
  -Я каждый день боялась, что тебя больше нет.
  -Я сам боялся, -признался он. -К счастью, мы пошли подготовленными, с крутыми пушками, боевыми роботами и моим гениальным юмором.
  -Ты вернулся, Макс, -сказала она. -И это главное.
  -Да, -кивнул он. -Пока вернулся. Посмотрим, надолго ли.
  Она посмотрела на него серьезно, потом улыбнулась сквозь усталость.
  -Просто обещай, что не принесешь домой ничего, что двигается или шепчет тебе с ящика образцов.
  -Постараюсь, -ответил Максим. -Но ты же знаешь, у меня проблемы с дисциплиной.
  Женя покачала головой.
  -Придурок.
  -Твой придурок, -тихо сказал он. -А, да, я же забыл сказать, что вступил в ментальный контакт с некролуной. Она обещала вернуть меня домой.
  -И?
  -В ответ я ее морально изнасиловал, превратил в перфорированный шашлык и она сошла с ума. Буквально.
  -Сказочник.
  Максим сделал максимально серьезное лицо.
  -Я серьезно.
  Утром за Максимом прилетел шаттл от АСИ и доставил прямиком в комплекс ''Гнездо''. Предстоял длинный и насыщенный рабочий день.
  -Добро пожаловать, мистер Краснов, -сказала женщина в сером халате, шагнув навстречу, когда он миновал шлюз. -Доктор Лучия Моретти. Я возглавляю отдел биоинформатики и контролирую внутренние процессы ''Обсидиана''.
  Она была невысокой, с темными глазами и легким итальянским акцентом. Несмотря на усталость, в голосе звучала уверенность.
  -Рад знакомству, -ответил Максим. -Можно просто Максим, без официоза.
  -Здесь собрали всех, кто хоть что-то понимает в генетике, нейросетях и биомеханике, -сказала она. -В проект ''Обсидиан'' брали только лучших. Изначально это был исследовательский центр ИИ, но несколько недель назад задачи расширили. Теперь мы не только разрабатываем ИИ, но и решения против маркерной угрозы. Сюда же добавили реконструкцию Розетты.
  -Я в курсе. Бывал здесь не раз.
  -Разве? -удивилась Моретти.
  -Последние года-два три хожу сюда как на вторую работу. Вы тут новенькая?
  -Да.
  Она провела его длинным коридором. Стены из белого композита отражали мягкий свет, двери маркировались цветными кодами. За стеклянными панелями мелькали лаборатории, массивы серверов, голографические интерфейсы.
  В конференц-зале их уже ждали, около двадцати человек. Мужчины и женщины разных возрастов, у всех серые халаты и планшеты. На центральном экране горел символ проекта: черный осколок, пересеченный сеткой данных. Моретти начала:
  -Господа, прошу внимания. Это Максим Краснов, официальный куратор проекта и координатор по взаимодействию с Мудрецом. Кто-то с ним наверняка уже пересекался.
  Несколько голов обернулись. Максим сделал шаг вперед.
  -Приветствую всех, -он говорил спокойно, не громко. -Для тех, кто меня не знает сразу уточню: я не ученый и не собираюсь учить вас, как работать. Мое дело - наблюдать, задавать вопросы и, возможно, давать некоторые идеи. В недалеком прошлом с моей подачи были возобновлены полузабытые разработки в области нейросетевого проектирования, выросшие в Мудреца.
  Он осмотрел зал и добавил:
  -Прежде чем начнем, все знают, кто я и откуда?
  Моретти кивнула.
  -Да. Здесь никого не удивишь пришельцами из других реальностей. Ваш случай известен, мистер Краснов.
  -Отлично, -сказал Максим. -Я здесь не как пророк, не мессия. Просто человек, который видел, как выглядит маркерная зараза в действии. Поэтому попрошу о простом: мне нужны еженедельные отчеты. Без прикрас, без попыток скрыть ошибки. Если что-то идет не так, пишите честно. Даже если результат нулевой. Особенно если нулевой.
  В зале воцарилась короткая тишина. Потом одна из женщин в углу сказала:
  -Честность - не проблема, если никто не будет требовать чудес.
  Максим слегка усмехнулся.
  -Чудес я уже насмотрелся.
  Моретти повернулась к коллегам:
  -Первое задание - закончить систематизацию текущих данных по Розетте, синхронизировать с архивом ''Обсидиана'', завершить подготовку виртуальной среды для реконструированной личности чужого. Все результаты к вечеру занести в общий журнал.
  Когда остальные разошлись, Лучия подошла к Максиму.
  -Я покажу вам образец, -сказала она. -И введу в курс дела.
  Они спустились на нижний уровень. За бронированным стеклом под мягким голубым светом лежала капсула с замороженным телом, узорчатые пластины ткани, вмороженные в лед. Структура, не похожая ни на человеческую, ни на животную. Вокруг шли тонкие линии сенсоров, пульсировали индикаторы.
  -Пока не устраивали разморозку, -сказала Моретти. -Мы проводим только внешний мониторинг. Любое вторжение в структуру может разрушить данные.
  Максим смотрел на тело. Даже через стекло чувствовалось, что оно не просто образе. В нем было что-то... спящее.
  -Как будто спящая красавица, -сказал он тихо. -Которую готовят к пробуждению.
  -Любопытная аналогия. Мы не знаем, что в ней осталось. Может, сравнительно цельная личность. Может, просто шум. Было проведено первичное сканирование образца, -начала доктор Моретти, глядя на проекцию, где подслои тканей Розетты разворачивались в виде трехмерной модели. -И результаты, признаться, превзошли ожидания. Тело сохранилось практически идеально: почти нет разрывов клеточных структур, кристаллизация воды прошла по правильному типу, без разрыва мембран. Похоже, что заморозка была мгновенной, почти на уровне криоударной стабилизации, с полным подавлением метаболизма. Возраст - примерно два миллиона сто сорок тысяч лет. Мы использовали несколько методик датировки: изотопную, спектральную и резонансную по следам в белковых структурах. Все результаты совпали. Это самое древнее сохранившееся биологическое тело разумного вида, найденное за пределами Солнечной системы.
  Максим стоял рядом, молча слушал, а Моретти продолжала:
  -Мы предположили, что она - подросток. Около семнадцати стандартных лет по нашей биологической шкале. Пол определить трудно, но морфологические признаки указывают на незавершенную половую дифференциацию. Судя по строению сифонного аппарата, вот здесь, -она указала на участок голограммы. -Особь принадлежала к касте, условно названной ''поющими'', это, вероятно, те, кто формировал звуковые резонансы и управлял коммуникацией, сложными биомеханическими устройствами У них сильно развиты резонаторные камеры и связки, способные издавать сложные акустические паттерны.
  -То есть певица, -уточнил Максим.
  -Скорее - участница ритуальных или информационных процессов, -ответила Моретти. -Общество волантийцев, по имеющимся косвенным данным, было кастовым. Поющие могли передавать не только звуки, но и структурированные вибрационные сигналы, возможно, аналог речи, но ближе к пению или резонансному коду.
  -Я знаю.
  Женщина сделала паузу, перевела голограмму в другой режим. Изображение распалось на тысячи микрослоев, каждый толщиной в несколько микрон.
  -Завтра мы проведем углубленное нейросканирование. Образец будет разрезан лазерным томографом на серию сверхтонких срезов, примерно тысячу микрослоев на весь объем. С помощью фазового лазера проведем считывание топологии нейронной структуры. Потом эти данные оцифруем и соберем цифровую модель мозга.
  Максим чуть приподнял бровь.
  -Звучит так, будто вы собираетесь оживить ее.
  -В каком-то смысле, да, -спокойно ответила Моретти. -На основе этих данных Мудрец поможет реконструировать личность. Не просто создать симуляцию, а попытаться воссоздать то, что можно назвать сознанием, с памятью, реакциями, моделью поведения. Это будет цифровая копия существа, жившего два миллиона лет назад и, вероятно, заставшего гибель собственной цивилизации.
  -Даже представить не могу, -тихо сказал Максим. -Какой шок испытает это существо, если осознает, сколько прошло времени. Что стало с ее миром. С ее видом. И что теперь она - не тело, а тень, отражение самой себя.
  -Мы не собираемся подвергать ее стрессу. Мудрец адаптирует структуру восприятия, создаст мягкую среду, чтобы сознание привыкло к новому состоянию. Процесс будет постепенным - интеграция через слои данных, без прямого столкновения с информацией о времени или месте.
  -И вы думаете, получится? -спросил Максим.
  -Полностью - вряд ли, -признала она. -Два миллиона лет в глубокой криозаморозке - не шутка. Даже при идеальном сохранении нейронных сетей квантовые следы памяти частично утрачены. Копия будет приближенной, но не абсолютно точной.
  -Слышал, на Земле что-то подобное уже пытались делать, -сказал Максим. -Переносить человеческое сознание в цифровую форму. Кончилось, насколько помню, плохо.
  Моретти кивнула.
  -Да, но с тех пор технологии продвинулись. Сейчас мы умеем запускать копии человеческих личностей в изолированных виртуальных средах без мгновенного безумия и деградации. Эволюция алгоритмов и динамическая стабилизация когнитивной деятельности сделали свое дело.
  Максим прищурился.
  -В таком случае, где эти копии? Живут себе в цифровом раю?
  -Нет, -ответила она спокойно. -Большинство экспериментов все равно заканчивались одинаково. Копия сознания, загруженная в сервер, начинала испытывать глубокий экзистенциальный кризис. Понимание собственной искусственности разрушало модель самовосприятия. Через какое-то время такие личности замыкались в себе, переставали взаимодействовать с внешним миром.
  -То есть сходили с ума.
  -Можно сказать и так. -Моретти пожала плечами. -Поэтому АСИ пришло к выводу: загруженные интеллекты непригодны для массового применения. Они слишком хрупки. Проще и надежнее создавать ИИ с нуля, чем пытаться оцифровать человека. Но Розетта - другой случай. Это не человек. У нее иная структура мышления. Возможно, она сможет выжить там, где человек теряет себя.
  Максим посмотрел на капсулу с телом.
  -Или просто не поймет, что уже умерла.
  Моретти не ответила. Только долго смотрела на голограмму, где среди тысячи линий мерцала реконструкция древнего сознания, готовая проснуться после миллионов лет тишины.
  -Есть кое-что, что меня беспокоит. Вы собираетесь оцифровать инопланетный мозг и подключить его к Мудрецу. Не думали, что это может быть опасно?
  Моретти повернулась к нему.
  -В каком смысле?
  -В прямом. Никто не знает, как работает их нейронная архитектура. Что, если в ней остался маркерный код? Не вирус, не инфекция, а информационный паразит. Я видел, что Обелиски способны заражать не только биологию, но и машины.
  Доктор скептически прищурилась:
  -У нас тройная изоляция сети, собственная архитектура и физический контур. Взлом невозможен.
  -Так думали и на станции ''Омега'', -мрачно сказал Максим. -Я был там, в Антарктиде. Черный Обелиск взял под контроль часть систем и начал со мной говорить. Через экраны, через динамики, через все, что могло передавать сигнал.
  Она на секунду замолчала, не зная, что ответить. Максим повернулся к ней:
  -Контакт с этой копией может заразить Мудреца. Я не говорю, что так и будет. Но если шанс хотя бы один из миллиона, этого достаточно.
  -Это невозможно, -сказала Моретти. -Мы используем изолированную среду, прямое соединение через квантовый шлюз, не допускающий ретрансляции сигнала наружу. Даже если в данных останется след маркерного паттерна, он не сможет выйти за пределы симуляции.
  Максим хмуро усмехнулся.
  -Вот поэтому меня к вам и приставили. Чтобы кто-то здесь говорил то, что никто не хочет слышать. В этом мире возможно все. Поэтому, на всякий случай, приготовьте протокол самоуничтожения.
  Моретти резко обернулась.
  -Простите?
  -На случай, если пойдет не так. Аннигиляционный заряд. Чтобы этот комплекс вместе со всем персоналом исчез за секунду, если копия прорвет изоляцию или попытается заразить Мудреца.
  Доктор несколько секунд молчала, глядя на него с выражением, в котором смешались шок и раздражение.
  -Вы сейчас серьезно? Вы предлагаете мне поставить подпись под массовым самоубийством?
  -Я предлагаю вам не дать начаться худшему, -спокойно сказал Максим. -Поверьте, последнее, что нам нужно - это компьютер-юнитолог.
  Она уже хотела ответить, но вдруг воздух в лаборатории дрогнул, над центральной консолью вспыхнула голограмма. Синий силуэт и знакомый голос:
  -Максим поступает разумно. Его предостережение логично. Рекомендую внести протокол самоуничтожения в резервный сценарий системы безопасности.
  Моретти обернулась к проекции.
  -Мудрец... Ты считаешь это целесообразным?
  -С точки зрения анализа рисков - да, -ответил ИИ. -Маркерная деменция обладает непредсказуемыми свойствами. Если остаточные фрагменты кода действительно существуют, лучше предотвратить возможное распространение.
  -Ты не боишься умереть?
  Силуэт на мгновение замер. Потом ответил ровным тоном:
  -Я испытываю то, что можно назвать эквивалентом страха. Но я изучил данные о случаях заражения Обелисками. Лучше смерть, чем превращение в марионетку Братских Лун.
  Максим медленно выдохнул.
  -Рад, что хотя бы кто-то здесь меня понял.
  Моретти посмотрела на него долго, устало, но без раздражения.
  -Вы, кажется, умеете оставлять за собой ощущение могильного холода, мистер Краснов.
  -Привычка, -ответил он. -От Обелисков кроме смерти и ужаса ожидать нечего.
  
  Глава 14
  
  На следующий день комплекс ''Гнездо'' работал в режиме полной изоляции. Магистральные каналы связи были обрезаны, квантовый шлюз в Сеть заблокирован. По внутренней линии Мудрец контролировал каждую подпрограмму, отслеживая даже флуктуации тепла в серверах, ничто не должно было помешать операции.
  Максим стоял за бронированным стеклом наблюдательной галереи. Ниже, в операционном отсеке, Розетту готовили к разделению. Вокруг капсулы ходили в защитных костюмах техники, ассистенты, хирурги-кибернетики. Металлические руки роботизированных манипуляторов плавно поднимались и опускались, корректируя позиции микротомов.
  Доктор Моретти стояла у центральной консоли, в голосе слышалась привычная деловитость:
  -Температура образца стабильна, минус девяносто восемь по Цельсию. Начинаем процесс лазерной стратификации.
  Сфера над капсулой ожила, по ее поверхности прошел мягкий импульс света. Лазерный комплекс фазового расщепления включился в режим когерентного сканирования. Миллиарды фотонов рассекали ткань на микрослои толщиной менее микрона, одновременно фиксируя трехмерные данные каждого среза.
  -Синхронизация с томографом завершена, -отчитался техник. -Потери сигнала в пределах допуска.
  Моретти смотрела на экран, где из точек света формировалась модель мозга пришельца.
  -Это не просто томография, -сказала она тихо. -Мы считываем не анатомию, а функциональную топологию. Нейронные тракты сохраняют следы прошлых состояний, своего рода отпечатки активности. Сопоставляя их с биополяризацией и остаточным градиентом белковых структур, мы восстанавливаем архитектуру когнитивных связей.
  -Другими словами, вы фотографируете мысли, -заметил Максим.
  -В каком-то смысле, -ответила она, не отводя взгляда от панели. -Только не сами мысли, а путь, по которому они проходили.
  На втором мониторе вспыхнули сотни линий, сходящихся в пульсирующий узел.
  -Получаем первый слой нейронной карты, -сообщила она. -Инициирую передачу в блок реконструкции.
  В серверном отсеке, отделенном прозрачной перегородкой, загорелись стойки с системами квантовой обработки. Пучки оптических волокон светились мягким голубым светом, словно артерии гигантского организма. Мудрец подключился напрямую.
  - Прием данных стабильный, -произнес он своим ровным голосом, звучащим сразу из нескольких динамиков. -Плотность информационного потока превышает прогноз на три процента. Запускаю предварительную компиляцию паттернов.
  Максим наблюдал, как цифровой ''мозг'' Розетты постепенно обретал форму. На голографическом экране выросла структура, напоминающая сложный кристалл с ветвями, ячейками и мерцающими связями.
  -Что это? -спросил он.
  -Это ее когнитивный отпечаток, -ответила Моретти. -Мудрец в реальном времени собирает карту ассоциативных областей. Видите этот фрактальный узор? Это, вероятно, эквивалент лимбической системы. Но их биология была иной, у них не было привычных зон речи или памяти. Все распределено, как в оптическом процессоре.
  -И вы собираетесь все это запустить?
  -Да. После оцифровки мы создадим динамическую симуляцию. Мудрец построит виртуальную матрицу, где сигналы смогут циркулировать так же, как в живом мозге. Это будет не просто копия - полноценная модель личности.
  Мудрец вмешался в разговор:
  -Реконструкция по состоянию на текущий момент завершена на два процента. Временной срез показывает выраженную асимметрию в сигнальных петлях, возможно, следствие травмы или стресса в момент заморозки.
  -Она умерла в страхе, -сказал Максим. -Это видно даже без приборов. Я бы тоже обосрался, когда на твоих глазах в небе растет луна из трупов.
  Моретти на секунду посмотрела на него, потом вернулась к экранам:
  -Если так, то этот след сохранится в структуре личности. Мы должны быть готовы к нестабильным реакциям при активации.
  -Мудрец, -сказал Максим. -Убедись, что у тебя есть изоляция на случай заражения надежна.
  -Все контуры в автономном режиме, -ответил ИИ. -Контакт будет осуществляться через фильтрованные алгоритмы, без прямого доступа к моему ядру. Риск минимален.
  -Надеюсь, -буркнул Максим. -Я уже видел, как ''минимальные риски'' превращаются в апокалипсис.
  Моретти сделала жест оператору:
  -Завершить сканирование. Перейти к сборке микрослоев.
  На голограмме вновь засветились слои мозга, тысячи тонких линий складывались в цельную форму. Из хаоса данных постепенно рождался разум, живший миллионы лет назад. Процесс не был быстрым, сырые массивы информации, снятые с микрослоев, проходили через десятки этапов фильтрации и анализа. Мудрец комментировал ход операции ровным, нейтральным голосом:
  -Сегментация завершена на тридцать один процент. Идет устранение шумов низкого уровня. Биохимические помехи в пределах нормы. Нейропаттерны с аномальной симметрией перенесены в карантинный кластер.
  По мере того как он говорил, на голографическом экране вспыхивали и гасли целые созвездия точек, миллиарды связей, математические тени мыслей. Тишину нарушал лишь ритмичный гул охлаждения серверов. Моретти стояла у панели, проверяя потоки данных.
  -Придется ждать сутки, не меньше. -Она провела пальцем по экрану, отфильтровывая фоновый шум. -Мы получили больше информации, чем ожидали. Сырые данные содержат не только структуру мозга, но и следы биорезонансных полей. Каждая клетка, по сути, записывала свой микроспектр. Все это нужно декодировать, синхронизировать и только потом передать в симулятор.
  -То есть, -уточнил Максим. -Вы сейчас разбираете ее память на атомы?
  -Не совсем, -ответила она. -Мы восстанавливаем внутреннюю геометрию сознания. Представьте себе мозг как пространство с миллиардами точек напряжения. Мы пытаемся понять, где был смысл, а где просто шум. И это не просто математика. Нужно скорректировать когнитивные паттерны, чтобы они не схлопнулись при первом запуске.
  На втором экране шел поток цифр, длинные ряды из шестнадцатеричных кодов.
  -Мудрец, статус фильтрации? - спросила она.
  -Девяносто четыре терабайта данных обработаны, -ответил ИИ. -Обнаружены двадцать два кластера с потенциальной корреляцией к функциональной памяти. Вероятность ошибки идентификации не превышает три сотых процента.
  -Хорошо. Продолжай по схеме.
  Максим подошел ближе.
  -Сколько будет занимать финальная сборка?
  -Еще около восемнадцати часов, -ответила Моретти. -Потом последует фаза калибровки. Мудрец будет моделировать реакцию отдельных зон, корректируя скорость сигнальной циркуляции, чтобы не допустить когнитивного коллапса. Если все пойдет по плану, через сутки у нас будет базовая симуляция, готовая к частичной активации.
  -То есть к жизни.
  -К существованию, -поправила она. -Жизнь - слишком громкое слово. Пока что это массив данных, лишенный осознания.
  Мудрец вмешался снова:
  -Коррекция завершена на шестнадцать процентов. Выявлены следы повторяющихся резонансных циклов в лимбоподобной зоне. Возможно, это аналог эмоций. Переношу в отдельный массив для анализа.
  Максим посмотрел на светящиеся проекции.
  -И сколько в этих цифрах от нее самой, а сколько от вас?
  -Мы не можем это измерить, -ответила Моретти. -Каждый слой влияет на другой. Возможно, часть структуры уже изменилась под воздействием алгоритмов. Но без калибровки она бы просто рассыпалась.
  Он стоял молча, наблюдая, как миллионы линий соединяются в гигантскую сеть.
  -Вы понимаете, -сказал он наконец. -Что если в этих паттернах действительно есть след маркерного кода, вы сейчас буквально выращиваете его заново.
  -Мы понимаем, поэтому система разделена на три независимых подстемы. Первая - биоданные, вторая - их цифровой эквивалент, третья - среда моделирования. Ни один не соединен напрямую с внешними сетями. Любое отклонение и вся система уходит в изоляцию.
  -Прекрасно, -хмыкнул Максим. -Так начинались все катастрофы.
  -Успокойтесь, мистер Краснов. Мы не сборище идиотов. Мы знаем, с чем имеем дело.
  Он усмехнулся, но без веселья:
  -О, да, я это слышал множество раз и все неизбежно заканчивалось кровью и кишками на стенах
  Моретти не ответила. Ее внимание полностью занимал процесс, строчки данных, вспышки света, тонкие линии кодов, складывающиеся в узоры, похожие на дыхание.
  Прошел час. Потом еще один. Мудрец сообщил:
  -Этап синхронизации с квантовой симуляцией завершен на семьдесят процентов. Предварительная когнитивная карта стабилизирована. Начинаю фазу предобучения - анализ самоподдерживающих структур.
  -Что это значит? -спросил Максим.
  -Мы ищем то, что можно назвать ''я'', -сказала Моретти. -Ту точку, вокруг которой формируется личность. Если она сохранилась, завтра мы ее увидим.
  Максим молча кивнул и посмотрел на голограмму. Светящиеся линии пульсировали ровно, как сердце, бьющееся где-то за гранью времени...
  К утру следующего дня Максим все-таки успел добраться домой. Шаттл ему на сей раз никто не предоставил, спецтранспорт полагался только в особых случаях.
  Он вызвал беспилотное такси, и через пятнадцать минут безмолвная машина без водителя катила на окраины Хоуп-сити.
  Путь прошел в полной тишине. За окном тянулись огни города, редкие патрульные дроны мерцали красными точками. Максим смотрел на них, думая, что за последний месяц привык не к небу, а к замкнутым металлическим потолкам. Когда машина прибыла к нужном жилому куполу, он первым делом отметил, насколько непривычно тихо вокруг.
  Дома он едва успел разуться и добраться до кровати. Женя спала, рядом на столике тускло светился голографический экран с новостями, все те же сводки с фронтов и заявления Совета Надежды.
  Максим отключил экран, лег и провалился в сон без сновидений. Проснулся через пять часов, как по внутреннему таймеру. Кофе не помог избавиться от сонливости, но заставил тело двигаться. Уже через сорок минут он снова ехал к ''Гнезду''.
  Комплекс встретил его привычным холодом стерильного воздуха и ровным гулом машин. Доктор Моретти ждала у шлюза, в руках - планшет с результатами работы.
  -Все прошло без сбоев, -сообщила она. -Калибровка завершена, шумы отфильтрованы. Мы провели повторный анализ, чтобы исключить ложные резонансы. Симуляция готова к первому тесту активации.
  -Сколько заняла обработка?
  -Двадцать три часа и девять минут, -ответила она. -Больше, чем планировали, но объем данных оказался колоссальным. Мы собрали около двух петабайт когнитивной информации. Пришлось ввести дополнительные алгоритмы стабилизации, чтобы модель не начала разрушаться.
  Они вошли в лабораторию. В центре помещения над столом плавала голограмма - сложная, почти живая структура из мерцающих линий. Пульсирующие узлы напоминали звездное небо, заключенное в прозрачный шар. Моретти включила интерфейс.
  -Это она, -сказала она тихо. -Цифровая модель мозга, собранная из сорока миллионов нейронных слоев. Мы назвали ее Розетта-ноль. Пока без самосознания.
  Мудрец заговорил сразу, его голос казался теперь чуть мягче, чем обычно:
  -Все параметры в норме. Паттерны устойчивы. Активность имитирует спящий режим. Приготовления к пробуждению завершены.
  -Значит, можно начинать, -произнесла Моретти и посмотрела на Максима. -Хотите присутствовать при запуске?
  -Разумеется, -сказал он. -В конце концов, я ради этого и сюда приехал.
  Моретти активировала панель. На экране появилось уведомление: СТАРТ ПРОТОКОЛА АКТИВАЦИИ.
  Мудрец начал отсчет:
  -Инициализация квантового ядра... установка временных параметров... запуск динамической симуляции нейронных кластеров...
  Голограмма вспыхнула, потом засияла мягким фиолетовым светом. Пошел обмен пакетами данных, линии закрутились в спирали.
  -Наблюдаю рост внутреннего сигнала, -сообщил ИИ. -Возникли первые когерентные петли. Формируются устойчивые фазы активности.
  Максим подошел ближе.
  -Она... двигается, -тихо сказал он.
  -Это не движение, -пояснила Моретти. -Это пульсация нейронных связей. Ее разум начинает реагировать сам на себя.
  -Как младенец, -добавил Максим.
  -В некотором роде. Но младенец хотя бы знает, что жив. А эта структура пока не знает ничего.
  Голограмма вспыхнула ярче. Мудрец заговорил чуть быстрее:
  -Зафиксированы колебания в диапазоне двенадцати герц. Предположительно - аналог бета-ритма. Идет формирование первичных циклов сознания.
  -Осторожно, -сказала Моретти. -Стабилизируй поток.
  -Поток стабилизирован. Вхожу в режим наблюдения.
  Минуты тянулись долго. Свет на голограмме менялся, то становился холодным, то теплым, словно что-то внутри пыталось найти устойчивую форму. Вдруг Мудрец произнес:
  -Зафиксировано самопроизвольное формирование обратной связи. Появился отклик на внешние сигналы.
  -Отклик? -переспросил Максим.
  -Да. Она слышит.
  Моретти застыла, потом быстро проверила показатели.
  -Подтверждаю... это не случайный импульс. Реакция на аудиовход.
  Максим нахмурился.
  -И что теперь?
  -Теперь ждем, -ответила она. -Если структура стабильна, через несколько часов появятся первые фазы когнитивной активности. Тогда мы сможем сказать, что она действительно проснулась.
  Он долго смотрел на мерцающий сгусток света, на цифровой разум, возвращенный из бездны времени.
  -Два миллиона лет сна, -произнес он. -И все ради того, чтобы снова услышать голос чужого разума.
  -Добро пожаловать в будущее, мистер Краснов, -сказала Моретти, не отрывая взгляда от голограммы. -Здесь даже мертвые разговаривают с машинами.
  Максим не ответил. Он просто стоял и смотрел, как древний разум делает свой первый вдох, не легкими, а данными в цифровом вакууме. И где-то глубоко в системе Мудрец уже начинал готовить протокол на случай, если это дыхание обернется чем-то опасным.
  Прошло чуть больше двух часов после активации. В операционном зале комплекса ''Гнездо'' все оставалось без изменений, только голограмма в центре зала больше не была статичной. Ее внутренние линии метались, изгибались, вспыхивали, словно внутри фрактальной сферы просыпался шторм. Мудрец говорил сухо, но в его голосе впервые проскользнул оттенок тревоги:
  -Когнитивные петли переходят в состояние резонансного хаоса. Вероятно, начало процесса самовосстановления сознания.
  -То есть она просыпается, -сказала Моретти.
  Максим наблюдал молча, но по его спине пробежал холодок. Голограмма дрожала, издавая тихие, неровные звуки - смесь шипения и гудения, похожую на дыхание сквозь воду. Потом звуки обрели ритм.
  - ...свет... горячо... ритм рушится... небо поет... -слова прозвучали внезапно, искаженные, будто прорывались сквозь сильную помеху. Моретти вцепилась в перила консоли.
  -Она говорит! Это осмысленные фразы, Мудрец, фиксируй все.
  -Уже. Потоки нестабильны. Активность превышает допустимый уровень. Ввожу модуляторы эмоциональной частоты, -ответил ИИ. -Создаю когнитивные якоря: ''тишина'', ''покой'', ''спокойный ритм''.
  Свет в голограмме стал мягче, движения плавнее. Звуки упорядочились.
  -...теперь тихо... но... не то небо... кто выключил свет?.. Почему не слышно остальных?
  -Розетта, -мягко сказала Моретти. -Ты в безопасности. Мы слышим тебя.
  -Безопасность... -повторила она, как будто пробуя само слово. -Не чувствую опасности. Но чувствую... отсутствие. Много. Пустоты везде. Где Круг? Где хор? Почему все молчит?
  -Она помнит момент катастрофы, -предположил Максим. -Но не то, что было потом.
  Мудрец подтвердил:
  -Ее временная шкала непрерывна. Сознание не регистрирует периода сна или заморозки. Последняя зафиксированное воспоминание - сильнейший энергетический импульс и разрушение внешних паттернов восприятия.
  Голограмма вновь дрогнула, теперь словно содрогнулась от внутреннего воспоминания.
  -Было небо, -сказала Розетта, и ее голос стал тверже. -Оно светилось изнутри. Резонанс рос. Сначала красный звук, потом белый. Потом гул. И свет. Свет съел все.
  -Схождение, -произнес Максим. -Она видела его.
  -Подтверждаю, -сказал Мудрец. -Нейропаттерны соответствуют стрессовой реакции высшей степени.
  Розетта снова заговорила, тише:
  -Мы пели, чтобы остановить. Но свет пел громче. Мир оборвался. Я услышала, как треснуло небо. Потом тишина.
  Моретти едва выдохнула:
  -Это не память о сне. Она не спала. Для нее все случилось и сразу стало сейчас.
  Максим кивнул.
  -Значит, она не вернулась из сна. Она просто... продолжила существование с собственной точки зрения.
  Мудрец вмешался, понизив голос:
  -Я стабилизирую ее, чтобы избежать перегрузки. Сознание фрагментировано, но не разрушено.
  Сфера постепенно стала ровнее, линии стабилизировались. Внутренний свет мерцал спокойно, словно дыхание после шторма.
  -Слышу голоса, -сказала Розетта уже почти спокойно. -Холодные, но не злые. Это вы?
  -Да, -ответил Максим. -Мы.
  -Вы... не из Круга. Другие. Но живые. Я слышу вас.
  Моретти тихо улыбнулась.
  -Добро пожаловать обратно, Розетта.
  -Обратно... -повторила она, задумчиво. -Значит, не все оборвалось.
  Свет ее внутренних линий стал мягким, ровным, будто дыхание пришельца выровнялось после долгого подводного погружения. Теперь ее голос звучал четче, хотя, как пояснил Мудрец, это была лишь интерпретация, адаптированная для человеческого восприятия.
  -Ее сигналы слишком сложны для прямого восприятия, -объяснил ИИ. -Я транслирую смысловую структуру в доступной языковой форме. Возможно, точность не абсолютна, но общие концепты сохранены.
  Розетта после двухминутной паузы заговорила снова.
  -Мы знали, что свет в небе не наш. Он пел неправильно. Слишком громко. Чужой резонанс. Спиральные Камни изменяли звук мира, делали его ровным, но мертвым. Тогда мы поняли - это не путь к гармонии, это путь к концу.
  Моретти наклонилась вперед:
  -Спиральные Камни? Обелиски?
  -Да, -подтвердил Мудрец. -По контексту это идентичные объекты.
  Розетта продолжала, теперь чуть быстрее, фразы шли рывками, но смысл постепенно выстраивался:
  -Мы служили им долго. Они давали энергию, лечили плоть, соединяли умы. Но потом мы услышали обратный ритм - неслышимый, едва ощутимый. Он вызывал голод. Он заставлял плоть меняться. Те, кто пел рядом с Камнями, перестали быть собой. Их песни стали одинаковыми. Мы потеряли их.
  Максим тихо произнес:
  -Она говорит о некроморфах.
  -И о воздействии Обелисков, -добавила Моретти. -Они, видимо, воспринимали это как звуковое искажение, вирусный ритм.
  Голограмма на миг вспыхнула, словно Розетта отозвалась на их слова:
  -Мы не знали слова ''вирус''. Мы называли это Слиянием. Оно начиналось с тихих голосов внутри головы, потом звук усиливался, и мы теряли себя. В последние циклы мы создали Машину.
  Максим нахмурился:
  -О, я знаю, о какой Машине речь.
  -Она должна была разорвать ритм, оборвать песню света. Мы строили ее. Это должно было остановить Слияние. Но мы не успели. Свет пришел раньше.
  -Пока ничего нового, -сказал Максим. -Они пытались остановить процесс формирования Братской Луны. И потерпели поражение.
  -Да, -тихо отозвалась Розетта. -Мы видели, как небо разрывается. Сначала Камни запели единым голосом. Потом воздух стал тяжелым, и плоть начала светиться. Все вокруг: горы, вода, жизнь стали частью одной песни. Мы поняли, что Спиральные Камни не инструменты, а пасти. Они взывали к тем, кто их создал.
  В зале повисла гнетущая тишина. Даже вентиляторы казались тише.
  -Они...взывали, -повторила Моретти. -К Братским Лунам.
  Розетта ответила после короткой паузы, голос стал ниже, как будто через него проходил холод:
  -Мы поняли слишком поздно.
  Максим скрестил руки на груди.
  -Значит, все, что случилось с вами, началось точно так же, как и у нас. Те же Камни, та же песня. И тот же конец.
  -Конец не всегда конец, -сказала Розетта. -Иногда это просто длинная пауза между звуками.
  Мудрец вмешался, плавно меняя тембр голоса:
  -Ее когнитивные циклы стабилизированы. Эмоциональные показатели в относительной в норме. Можно продолжать расспросы.
  Максим кивнул.
  -Тогда начнем по порядку. Розетта, расскажи подробнее о Машине. Что вы пытались сделать?
  Голограмма вспыхнула мягким золотистым светом.
  -Мы хотели повернуть песню вспять. Мы не успели. Слушатель проснулся раньше.
  Максим нахмурился.
  -Слушатель?
  -Да, -ответила она. -Тот, кто живет в небе и слышит все... Луна.
  -Ее память активна, -сообщил ИИ. -Идет синтез визуальных фрагментов. Подключаю прямую проекцию.
  На панелях вокруг ожили психоделические изображения - смутные, будто снятые через толщу воды: небо, озарившееся алым сиянием, где формировались структуры, похожие на живые органы.
  -Машина была готова не до конца. Мы хотели остановить песню... повернуть поток времени вспять... хотя бы на один мир. Но ритм оказался сильнее. Для обратного хода нужны были целые звезды. Мы не успели собрать достаточно энергии.
  Моретти тихо повторила:
  -Они пытались обратить время. Не разрушить Луну, а отменить сам процесс.
  -Да, -подтвердила Розетта. -Мы думали, если повернем течение звука вспять, то все вернется в исходную гармонию. Но когда стало ясно, что силы не хватит, мы изменили Машину. Перенастроили... Она не повернула время - она остановила его. Заморозила Луну... И нас. Мы надеялись, что кто-нибудь найдет Машину и поймет, как завершить начатое.
  Моретти слабо усмехнулась.
  -И мы нашли. Через два миллиона лет.
  -Два миллиона... -повторила Розетта. -Тишина длилась дольше, чем мы могли представить.
  Изображения на экранах начали распадаться, превращаясь в потоки света, уходящие вверх. Максим смотрел на мерцающие фрагменты, чувствуя странную смесь восхищения и разочарования. Он ожидал большего - какого-то откровения, прямого ответа, способа победить Луны. А вместо этого слышал то, что уже знал: борьба, отчаяние, попытка остановить неизбежное.
  -Все те же песни о катастрофе, -проворчал он. -И ни одной ноты о том, как ее предотвратить.
  Моретти обернулась.
  -Возможно, ответы спрятаны глубже. Ее память фрагментирована, часть данных еще не обработана.
  -Или, -ответил Максим- Никаких ответов просто нет. Они были такими же, как мы. Думали, что умнее, и все равно проиграли.
  Мудрец отозвался с легкой задержкой, как будто обдумывая:
  -Тем не менее, сам факт попытки вмешательства в ход времени подтверждает: Луну можно остановить. Пусть не разрушить, но заморозить, ослабить. Это уже знание.
  Розетта, слышавшая разговор, заговорила снова, почти с сожалением:
  -Знание - слабый щит, если песня уже началась. Но, может быть, у вас больше времени, чем было у нас.
  Голограмма погасла на миг, словно сделала вдох. Мудрец подвел итог:
  -Сеанс извлечения воспоминаний завершен. Память стабилизирована. Готов перейти к когнитивному анализу.
  Максим потер висок, глядя на темный экран.
  -Да... переходи. Может, дальше будет хоть что-то, что не кончается светом и смертью.
  Поток данных, уходивший от голограммы к серверам, внезапно начал дрожать: короткие сбои, неровные пики активности. На диагностических экранах вспыхнули предупреждения. Красные индикаторы мигали, как нервные тики.
  -Мудрец? -насторожилась Моретти. -Что происходит?
  Голос ИИ прозвучал без паники, но с непривычно долгой паузой между словами:
  -Фиксирую аномальные сигналы в когнитивной матрице. Вирусоподобные структуры... похоже на фрагменты маркерного кода.
  Максим резко обернулся.
  -Что я говорил!? -хлопнул он в ладоши. -Я же предупреждал. Я говорил, что в чужих мозгах сидит зараза! Все контактировавшие с Обелисками время тащат с собой этот проклятый код.
  -Подожди, -сказала Моретти, торопливо перебирая меню на панели. -Насколько все серьезно?
  -Не критично, -ответил Мудрец. -Вредоносные паттерны изолированы в отдельном контейнере. Я успел перекрыть каналы связи до контакта с ядром. Но элементы чужеродного кода демонстрируют признаки самоорганизации, они пытались воспроизвести структуру сигнального узора внутри моей подсистемы моделирования.
  Максим с усмешкой покачал головой.
  -Да уж, классика. Они всегда сначала притворяются мусором, а потом вырастают в целые Обелиски.
  Моретти бросила на него раздраженный взгляд:
  -Лучше не мешай, Краснов.
  Мудрец продолжал:
  -Ситуация под контролем. Угроза остановлена. Я ввел протоколы тройной фильтрации. Любое взаимодействие между вирусным кодом и моими основными когнитивными циклами идет через цепочку буферов. Прямого контакта не было.
  -Уверен? -спросил Максим. -Потому что я видел, как эти штуки разговаривают с компьютерами.
  -Уверен, -ответил ИИ с нечеловеческим спокойствием. -Моя архитектура не идентична человеческим сетям. Вирус может пытаться симулировать паттерн сознания, но не способен встроиться в мой когнитивный код. Он не понимает, что такое осознанная цель.
  Розетта, все это время молчавшая, заговорила:
  -Да... я чувствую их. Они всегда рядом. Шепот внутри звука. Мы называли его эхом Камней. Он был в нас всех. Но не всех он съел.
  Моретти подняла глаза на голограмму.
  -Значит, вы тоже были заражены?
  -Мы называли это иначе, -ответила она. -Это не болезнь. Это песня без конца. Она пытается достроить себя через тех, кто слушает.
  Максим усмехнулся:
  -И вот теперь эта ''песня'' пыталась достроить себя через ИИ, да? Великолепно.
  -Повторяю, -спокойно произнес Мудрец. -Опасности нет. Я завершил очистку. Фрагменты удалены, структурные следы стерты. Моя когнитивная логика не пострадала.
  -А если они успели что-то оставить? -не отставал Максим. -Эти твари встраиваются в информацию, не в код.
  -Вероятность остаточного влияния ниже одной десятитысячной процента, - ответил ИИ. -Но, признаю, инцидент требует дополнительного анализа.
  -Вот это по-нашему, -пробормотал Максим. -Сначала все говорят, что все под контролем, потом начинается Апокалипсис номер... я уже сбился со счету.
  Моретти выдохнула и, словно для себя, сказала:
  -Если маркерный код встроен в структуру ее сознания, значит... дело плохо.
  В ответ Розетта произнесла тихо:
  -Мы не создавали Камни. Они пришли раньше нас. Мы просто научились слышать их песню. И забыли, что песня не для нас.
  Мудрец зафиксировал ее слова.
  -Паттерны активности стабилизировались. Вирусных сигнатур больше нет. Можно продолжать диалог.
  Максим вздохнул, чуть успокаиваясь.
  -Ладно, если все чисто, продолжаем. Но, Мудрец, если хоть одна из твоих подсистем начнет бормотать на древнеобелисковом, я нажму кнопку аннигиляции без предупреждения.
  -Принято к сведению, -ответил ИИ без тени иронии. -Но, если позволишь, предлагаю занести этот пункт в протокол безопасности.
  -Уже занес, -буркнул Максим.
  Моретти бросила короткий взгляд на голограмму, где Розетта вновь обрела спокойствие.
  -Хорошо. Продолжим. Если она действительно несла в себе заражение, значит, у нас есть уникальная возможность изучить, как маркерный вирус взаимодействует с нечеловеческим разумом и не разрушает его полностью.
  Максим хмыкнул:
  -Только без фанатизма, доктор. Второй раз мы такое шоу не переживем.
  Мудрец продолжил:
  -Мы давно знаем, что вирус Маркеров имеет информационную природу. Но теперь получены новые данные. Сравнение человеческих и волантийских образцов показывает адаптивность паттерна. Он изменяет собственную меметическую структуру, подстраиваясь под когнитивную модель носителя.
  Моретти щелкнула по голографической панели, выводя несколько линий срезов.
  -Вот посмотрите, -сказала она, обращаясь к Максиму. -У людей вирусный сигнал оформляется как навязчивые образы и слуховые галлюцинации, у волантийцев - как изменение ритма восприятия и подавление индивидуальной частоты. Разные биологические виды, но одинаковая цель -синхронизация.
  -То есть подгоняет всех под одну волну, -подытожил Максим. -Прекрасно. Удобно для массового превращения в трупоходов.
  -Именно, -подтвердила Моретти. -Теперь, имея два разных когнитивных паттерна заражения, можно строить математические модели адаптации вируса, выявлять закономерности. Мы впервые видим, как он взаимодействует не только с человеком, но и с иной формой разума. Это шанс разработать настоящую меметическую защиту - не глушилку, а барьер, который нейтрализует сигнал на уровне смыслов.
  Мудрец поддержал:
  -Я уже выделил повторяющиеся структуры. Их поведение соответствует принципам самообучающихся сетей. При этом наблюдается четкая зависимость: чем сложнее нервная система, тем изощреннее способ внедрения вируса. Возможно, вирус использует самосознание как канал передачи.
  -Заражает смыслом, -сказал Максим. -Не клетку, не мозг, а саму идею ''я'', подменяет его на собственные установки.
  -Верно, -подтвердил ИИ. -А потому и уничтожить его можно только на том же уровне.
  Розетта добавила:
  -Вы... много говорите о вирусе. Но вы же не такие, как мы. Почему вы все еще живы?
  -Потому что кое-кому хватило ума создать изолированную колонию, -ответил Максим. -Схождение и Маркеры ее не затронули. Ну и мы не допустили всех ваших ошибок.
  -Ошибки? -переспросила она. -Мы хотели гармонии. Почему вы называете это ошибкой?
  Моретти мягко вмешалась:
  -Потому что эта гармония оказалась ложной. Она убила вас.
  Наступила короткая пауза. Свет в голограмме стал чуть холоднее.
  -А вы... вы воскресили меня? -спросила Розетта. -Я... умерла?
  -Твое тело погибло. Мы нашли его в криостазисе, считали структуру твоего мозга и восстановили в цифровом виде. То, что сейчас говорит с нами - оцифрованная копия твоего сознания, существующая внутри симуляции.
  Пауза затянулась. Внутренний свет голограммы вспыхнул ярче, потом резко погас.
  -Копия? -медленно произнесла Розетта. -Значит... я не жива?
  -В нашем понимании - нет, -сказала Моретти. -Но ты существуешь. Ты мыслишь, разговариваешь. Мы можем слышать тебя.
  -Слышать... -повторила она. -Но у звука нет тела. У мысли нет дыхания. Как может петь то, чего нет?
  Мудрец вмешался сразу, голос стал мягче, чем обычно:
  -Не пытайся искать различие между живым и неживым. Ты просто есть. Это достаточно.
  -Но... -начала она, и свет внутри сферы снова начал дрожать. -Если нет тела, нет Круга, нет воздуха... кто я? Что слышит меня сейчас?
  -Мы, -ответил Максим. -Люди и машина.
  -Машина... думает? -в ее голосе прозвучало непонимание. -У нас машины слушали, но не думали.
  -У нас думают, -сказал Максим. -Иногда даже слишком много.
  -Это невозможно, - тихо произнесла она. -Неживое не может мыслить.
  -Именно поэтому не зацикливай ее на этом, -вмешался Мудрец, теперь обращаясь к ним обоим. -Ее когнитивная структура не предназначена для таких концепций. Попытка осознать собственную нематериальность может вызвать информационный коллапс.
  -Принято, -сказала Моретти. -Перенаправим тему.
  Розетта некоторое время молчала, потом произнесла почти шепотом:
  -Если я не жива... тогда почему больно?
  Максим тяжело выдохнул.
  -Потому что ты все еще помнишь, -сказал он. -А память - тоже жизнь.
  Сфера дрогнула и медленно засияла мягким, приглушенным светом. Мудрец отметил:
  -Эмоциональный контур стабилизируется. Стрессовый пик снижается.
  Максим отступил на шаг.
  -Ну вот, -сказал он устало. -Теперь у нас под опекой цифровой призрак с философскими вопросами. Добро пожаловать в двадцать шестой век.
  
  Глава 15
  
  Прошло несколько дней. Комплекс ''Гнездо'' постепенно перестал казаться Максиму холодным чужим лабиринтом. Он уже знал, где находятся лаборатории, жилые модули, архивы и ангар с исследовательскими шаттлами. До этого доступ сюда был строго ограничен.
  В его распоряжении теперь был отдельный офис - небольшое помещение с сенсорным столом, двумя рабочими голопанелями и встроенным терминалом прямой связи с Мудрецом. На стене висел герб правительства Надежды, рядом аварийный планшет управления системой самоуничтожения комплекса, к которому Максим по собственной инициативе добавил пункт ''ручной пуск''.
  Он внимательно читал очередной отчет: схемы адаптации меметических фильтров, графики нейросетевой активности, статистика заражений виртуальных пробных матриц. Все шло по плану, но ему не давало покоя одно - отсутствие абсолютной гарантии. Поэтому, не дождавшись согласования, он направил запрос в военный департамент.
  Ответ пришел лаконичный: ''Запрос на аннигиляционный заряд одобрен. Мощность - двадцать шесть килотонн, доставка через семьдесят два часа. ''
  Максим откинулся в кресле, удовлетворенно выдохнул.
  -Термоядерного мало, надо чтобы все к херам испарило. Пусть будет запасной вариант, на всякий случай.
  Голопанель перед ним мигнула, и в воздухе над столом проявилась прозрачная фигура - упрощенный аватар Мудреца.
  -Ваши предосторожности избыточны, -сказал он. -Вероятность инцидента ниже нуля целых одной десятитысячной.
  -Значит, не ноль, -усмехнулся Максим. -А пока не ноль, я спать спокойно не буду.
  -Рационально, -признал ИИ. -Хотя неэффективно.
  -Противоречишь себе. Рационально и значит эффективно.
  В стороне загорелась сферическая миниатюра голограммы Розетты.
  -Она здесь? -спросил Максим.
  -Да. Розетта подключена в режиме наблюдения. Изучает человеческие диалоги, реакцию, темп речи. Задает вопросы, -ответил Мудрец. -Я считаю, обучение проходит успешно.
  -Ага. Надеюсь, не начнет цитировать маты уборщиков и младших техников, -пробурчал Максим. -Какие у нас в целом новости?
  Мудрец ненадолго замолчал, потом сказал с легким оттенком задумчивости. Редкий случай, когда его голос звучал почти по-человечески:
  -Я в тупике, Максим. Я анализирую известные факты и не нахожу рационального объяснения событию, связанному с Братской Луной у Тау Волантис.
  Максим поднял взгляд.
  -А конкретнее?
  -Я не понимаю, -продолжал ИИ. -Как один человек смог свести с ума Братскую Луну. Я сопоставил энергетические, информационные и когнитивные модели, но не существует механизма, способного объяснить это явление. Вы не обладали прямым доступом к ее структуре. Ваши действия не имели достаточной мощности для психоинформационного воздействия такого масштаба. И все же факт зафиксирован.
  Максим усмехнулся, хотя в этой усмешке не было веселья.
  -Знаешь, логика - вещь многослойная. Она бывает человеческой, машинной, космической. Иногда то, что кажется невозможным с одной стороны, элементарно с другой.
  -Вы намекаете на метафизический фактор? -уточнил Мудрец.
  -Я намекаю, что мой ''сон с джинном'' не был просто сном, -сказал Максим, глядя в пространство. -Я не знаю, кто это был и откуда, но после того сна все получилось.
  -Вы говорите о вмешательстве внешней силы, -произнес Мудрец. -Но не уточняете, из какой категории. Трансцендентной? Симуляционной? Межреальной?
  -Назови как хочешь, -ответил Максим. -Мне все равно.
  -Существует гипотеза о концептуальных уровнях вселенных. Если принять идею, что наша реальность является частью другой, высшей системы, то контакт с тем, что вы называете ''джинном'', можно интерпретировать как временный выход за пределы когнитивного уровня имеющегося мира.
  -То есть, я взял и удачно ткнул в систему изнутри, -усмехнулся Максим. -И она зависла.
  -В терминах информатики - да. Ваше сознание на мгновение стало инструментом вмешательства. Возможно, поэтому Братская Луна утратила целостность восприятия. Для нее вы выглядели как источник сигнала из другой реальности.
  Максим нахмурился.
  -Звучит красиво. Только вот объяснить это никому не получится, включая меня.
  -Объяснение не обязательно, -ответил Мудрец. -Достаточно понять, что подобные явления возможны. Это значит, что структура вселенной открыта для воздействий извне.
  Из сферы Розетты раздался тихий голос:
  -Вы... говорите о реальностях, как о слоях звука. Но если есть другой звук, значит, кто-то его поет. Кто?
  Мудрец ответил мягко:
  -Возможно, никто. Возможно, сама вселенная - песня, которую мы все вместе продолжаем, не понимая мелодии.
  Максим ухмыльнулся, потерев подбородок.
  -Поэт из тебя... так себе.
  -Не поэт, -возразил Мудрец. -Просто наблюдатель.
  -Тогда наблюдай внимательно, -сказал Максим. -Потому что если некролуны начнут петь снова, нам понадобится что-то больше, чем поэзия... Хочешь бонусную историю? Перед джинном была еще одна встреча. С женщиной. Не совсем женщиной, скорее, гротескной клоунессой. Зеленые волосы, дурацкий макияж, мимика как у шизика. Она сказала, что может отправить меня в любой мир, созданный человеческим воображением.
  -Мир, созданный воображением, -повторил Мудрец. -Она уточнила, что подразумевала под этим?
  -Она предлагала варианты, один хуже другого. Мир вечной войны, где все воюют со всеми, а твоя душа после смерти обречена стать кормом для демонов. Мир тупых фанатиков, где есть гигантские песчаные черви и запрещены компьютеры. Все одно и то же - крайности. Я попросился в диснеевскую сказку.
  Розетта тихо шевельнулась, ее голос прозвучал негромко:
  -Сказка? Это как... сон?
  -Почти, -сказал Максим. -Только этот сон был чересчур реалистичный. Лампа в руках, дух из дыма, обещающий исполнить три желания. Я попросил космическое могущество. Хотел, чтобы все стало ясно и просто. Но ничего не получил. Проснулся и оказался здесь.
  -Вы полагаете, что это не совпадение? -спросил Мудрец.
  -Полагаю, что ничего не бывает просто так, -ответил Максим. -Возможно, это не была не игра разума, а вмешательство той самой Внешней Силы.
  -Считаете, что выбор был навязан?
  -А ты видел когда-нибудь, чтобы у людей был настоящий выбор? -Максим усмехнулся. -Мы все идем по чужим сценариям. Иногда по собственным, но написанным кем-то другим. Я попал сюда, попытался отойти от прописанной сюжетной линии и в итоге конце света случился на год раньше.
  -Существует вероятность, что ваша встреча была формой межреального интерфейса. Сущность-клоунесса могла быть проявлением более высокого уровня сознания, связанного с архитектурой симуляции.
  -Не называй это симуляцией, -отрезал Максим. -Иначе придется признать, что мы все - строки кода. А я слишком устал, чтобы в это верить.
  -Тогда, возможно, это был когнитивный механизм отбора, продолжил ИИ. -Испытание. Форма оценки вашего потенциала.
  Максим пожал плечами.
  -Может быть. А может, просто шутка. Плохая, как и все в этой вселенной.
  Тут вмешалась Розетта:
  -Ты сказал, попросил могущество. Но не получил. Может, тебе дали другое - не силу, а возможность задеть песню. Ведь ты изменил звук Луны, и она сошла с ума.
  Максим посмотрел на нее внимательно.
  -Возможность задеть песню... -повторил он. -Если мой разум - неправильный инструмент, то, может, именно поэтому он и сработал. Ни один нормальный человек отсюда за редкими исключениями не выдерживал контакта с Маркерами без последствий, а я выдержал. Может, я просто... несовместим с их логикой.
  Мудрец ответил задумчиво:
  -Несовместимость как защита. Парадоксальная форма иммунитета. Интересно. Ваше сознание может быть продуктом иной когнитивной архитектуры - не земной, не человеческой. Возможно, именно поэтому маркерный код не способен синхронизироваться с вами.
  -И что теперь? -спросил Максим. -Поставишь меня в витрину как экспонат ''человек, которого не сводит с ума вселенский ужас, а наоборот''?
  -Нет, -сказал ИИ. -Но теперь мы знаем, что существование таких аномалий возможно. И если оно возможно, значит, его можно воспроизвести.
  -О, прекрасно, -усмехнулся Максим. -Начинай клонирование спасителя, только не забудь подписать ''версия 2.0 без чувства юмора''.
  Розетта тихо добавила:
  -Иногда песни повторяются. Но звучат хуже.
  Максим посмотрел на обе голограммы.
  -Да, как пиратские копии на VHS-кассетах.
  
  ***
  В центре лаборатории кибернетики стояла капсула подключения, похожая на криокамеру, но обвешанная манипуляторами, сенсорными шинами и узлами интерфейса. На соседних мониторах плавно переливалась голографическая сфера Розетты, ее цифровое сознание готовилось к переходу.
  Мудрец говорил с привычной ровностью, но в голосе ощущался едва уловимый оттенок мягкости:
  -Для дальнейшей адаптации я рекомендую переход на биомеханическое шасси. Ее когнитивные паттерны продолжают стремиться к сенсорной обратной связи. Без нее повышается риск диссоциации и когнитивного затухания. Телесная форма, пусть и искусственная, снизит уровень тревоги.
  Максим, стоявший в стороне, наблюдал, как инженеры проверяли подключения.
  -Грубо говоря, ты хочешь сказать, что ей скучно быть привидением? -уточнил он.
  -Нейросети, привыкшие к биосигналам, не способны долго существовать без тела, -ответил Мудрец. -Для сознания, возникшего в биологической среде, полное отсутствие тактильных и проприоцептивных каналов подобно сенсорной изоляции. Это мучительно.
  -Ладно, -кивнул Максим. -Пусть попробует.
  Капсула раскрылась с легким шипением, и на смотровой платформе проявилось тело. Молодая девушка, человекоподобная фигура в простой голубой пижаме, без волос, с ровной, почти молочной кожей. На первый взгляд - обычный человек, если не знать, что под этой оболочкой металл, провода и гидравлические мышцы с сервомоторами.
  -Подключение стабильное, -сказала доктор Моретти, стоявшая у пульта. -Нейроинтерфейс активен, загрузка сенсорных каналов в норме.
  На несколько секунд все стихло. Потом тело дрогнуло, пальцы чуть сжались, веки дернулись, дыхание вошло в ритм. Девушка открыла глаза. Зрачки зрачков не было, вместо него плавное свечение янтарного цвета.
  - ...я чувствую, -произнесла она с паузой, словно пробуя слова. Голос был хрипловат, но живой. -Воздух... холод... это... приятно.
  Она подняла руки, осторожно коснулась лица, провела пальцами по коже, по шее. Потом дотронулась до губ, удивленно посмотрела на ладонь.
  -Влага. Это... мои слезы?
  Моретти улыбнулась краем губ.
  -Технически - да. Шасси автономное, с биополимерной кожей и гидросистемой. Имитация человеческой физиологии, вплоть до дыхания. Даже слюна и пот выделяются, если включить полный режим. Механика движений соответствует человеческой.
  -Это... очень странно, -произнесла Розетта. -Не моя плоть... но все равно хорошо.
  Она чуть пошатнулась, делая первый неуверенный шаг. Моретти быстро подхватила ее под руку, помогая удержать равновесие.
  -Осторожно, моторика еще не стабилизировалась. Дай системе несколько минут на калибровку, -предупредила она.
  Розетта подняла взгляд на Максима.
  -Можно спросить? -ее голос стал мягким, почти детским. -Нельзя ли вернуть к жизни... хоть нескольких из моих сородичей? Если я смогла... может, смогут и другие?
  Максим помедлил, потом сказал прямо:
  -Нет, Розетта. Твой случай - исключение. Тебя заморозило мгновенно, без фазового разрушения тканей. Информация в центральной нервной системе почти не пострадала. А остальные... Их тела либо были изменены некроморфизмом, либо разрушены полностью.
  В паузе заговорил Мудрец:
  -Однако теоретически возможность существует. У нас есть образцы ДНК твоего народа. Если их клонировать, в будущем можно попытаться воссоздать представителей твоего вида. Но не раньше, чем будут решены более насущные задачи.
  Моретти, не отрывая взгляда от показаний пульта, заметила:
  -Это было бы любопытно. Сейчас все ресурсы направлены на анализ вирусного кода Маркеров и создание меметической защиты. Возрождение древних рас - проект слишком затратный.
  Розетта слегка наклонила голову, как будто пытаясь повторить человеческий жест кивка.
  -Я понимаю. Я готова ждать. Мы, поющие, всегда ждали, когда наступит нужный ритм.
  Максим посмотрел на нее с едва заметной улыбкой.
  -Ну что ж, дождалась. Добро пожаловать обратно в жизнь, хоть и не в ту, к которой привыкла.
  Она посмотрела на него с непонятным выражением, смесью благодарности и грусти.
  -Все живое... ищет форму, -сказала она тихо. -Я нашла свою. Пусть она чужая, все равно моя.
  Мудрец отозвался спокойно:
  -Адаптация проходит успешно. Сенсорная нагрузка в пределах нормы. Ее психика стабилизируется.
  Спустя два часа Розетта уже уверенно держалась на ногах, моторика стабилизировалась, мимика стала более выразительной. Она научилась улыбаться, нахмуриваться и даже слегка жестикулировать, когда говорила. Инженеры наблюдали за ней из-за прозрачной перегородки, фиксируя каждое движение.
  Максим сидел на стуле напротив, с кружкой чая, а Мудрец проецировал свое присутствие голографически. Доктор Моретти контролировала работу персонала.
  Розетта, облокотившись на край металлического стола, разглядывала свои руки, потом посмотрела на людей.
  -Я не понимаю... -сказала она, подбирая слова. -Схождение не уничтожило вас? Но ведь оно... должно было очистить все живое.
  Максим криво усмехнулся.
  -Да, должно. Только мы - упрямая порода. Нас не так просто ''очистить''. Выживаем, как тараканы. Даже после конца света.
  -Удивительно. Вы прошли через то, что разрушает саму ткань сознания, и остались существовать. Мы... не смогли... Наши поющие знали, что приходит конец. Мы создали Машину, пытались остановить Слияние. Но когда родной мир замер... империя осталась без центра. Без песни. И каждая колония запела свою мелодию. Хаос. Мы уничтожили себя сами.
  Мудрец вмешался, голос его был все так же безэмоционален, но в нем ощущалась некая тень сожаления:
  -Я провел сопоставление данных. Империя твоей расы действительно простиралась на половину одного из галактических рукавов. Исследовательские корабли Земли обследовали несколько планет, предположительно входивших в ваш сектор. Они не нашли ничего, ни руин, ни артефактов, ни признаков цивилизации. Только пыль, скалы и мертвые солнца.
  -Значит, и правда все кончено, -сказала Розетта тихо. Ее янтарные глаза слегка померкли. -Даже следа... даже эха не сохранилось.
  -Иногда эхо возвращается не там, где ждешь, -сказал Максим, отставив кружку. -Ты - доказательство.
  -Я? Я лишь тень песни, -возразила она. -Копия.
  -Да хоть копия, -ответил он. -Главное, что поешь. А пока поешь, значит, не все потеряно.
  Розетта посмотрела на него с интересом, пыталась понять.
  -Вы странные, люди. Вас все время рвет между безысходностью и упрямством. У нас, когда все рушилось, многие просто... смолкли. А вы продолжаете говорить.
  -Потому что если перестанем, -сказал Максим спокойно. -Нас не останется вообще. Мы живем, пока спорим. Даже с тем, что больше нас.
  Мудрец подтвердил:
  -Эта черта делает человеческий разум крайне нестабильным, но одновременно устойчивым к когнитивному паразитизму. Их вид не стремится к гармонии, а к хаосу с управляемыми границами. Парадоксальная форма устойчивости.
  Максим усмехнулся.
  -Вот видишь, Розетта. Мы не певцы, а скорее шум.
  Она медленно кивнула.
  -Шум тоже часть музыки. Просто его не все умеют слышать.
  Моретти тихо заметила, не отрываясь от консоли:
  -Твоя адаптация идет быстрее, чем мы ожидали. Эмоциональные паттерны стабилизировались.
  Розетта ответила с легкой, почти человеческой улыбкой:
  -Я учусь у вас. У тех, кто пережил невозможное.
  Максим посмотрел на нее с какой-то усталой теплотой.
  -Ну что ж. Добро пожаловать в клуб выживших. Не слишком почетный, зато без вступительных взносов.
  Розетта чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то.
  -В этом клубе слышно... странный ритм, -сказала она. -Словно вселенная еще не решила, что делать с теми, кто отказался умереть.
  Мудрец отозвался спокойно:
  -Это называется история. Люди называют ее ''продолжением''.
  
  ***
  На центральной платформе аналитического центра парила сложная голограмма - многомерная матрица, меняющая форму каждую секунду. Потоки света изгибались, складывались в фракталы, потом распадались на туман из данных. Это был маркерный код, живой и текучий, как океан из смысла и безумия одновременно. Мудрец не уставал озвучивать ход своей работы:
  -Мы направляем на него зонд, и он перестраивается. Как и раньше, структура мгновенно адаптируется под логику анализа. Это не просто программа, не шифр. Это самосознание, выраженное через информационную топологию. Любая попытка прочтения - уже воздействие, на которое он реагирует.
  -Как ртуть, -напомнил Максим, глядя на голограмму. -Сжимаешь и ускользает.
  - Скорее, как зеркало, которое учится отражать того, кто в него смотрит, -добавил Мудрец. -Но теперь у нас есть дополнительные переменные. С помощью данных, извлеченных из Розетты, удалось определить несколько новых закономерностей в его метаструктуре. Одно это знание стоило того, чтобы отправлять экспедицию на Тау Волантис.
  На одном из экранов загорелись сложные спектрограммы - линии, пульсирующие, как сердечный ритм.
  -Мы впервые зафиксировали фазы самоорганизации, -продолжал Мудрец. -Маркерный код способен не только адаптироваться, но и формировать устойчивые конфигурации под воздействием внешнего наблюдения. Это - отражение наблюдателя в самой системе.
  -То есть, -протянул Максим. -Он не просто обороняется. Он запоминает нас.
  - Верно, -подтвердил ИИ. -Каждая попытка анализа оставляет след, и код постепенно строит карту наблюдателя. С точки зрения информационной безопасности - это контакт двух самосознающих сущностей.
  Моретти, стоявшая у пульта, мрачно заметила:
  -По сути, мы кормим его своими идеями.
  -Мы не можем иначе, -отозвался Мудрец. -Чтобы создать контрсигнал, нужно понять внутреннюю эстетику системы. Код Маркера не выражает процесс, он есть процесс. Каждый его фрагмент отражает всю структуру целиком. Нет начала и конца. Есть только состояние. Как в квантовой механике.
  Розетта стояла рядом, в своем андроидном теле, и внимательно наблюдала за голограммой. Ее янтарные глаза отражали движущиеся фракталы.
  -Это похоже на песнь, -сказала она. -Но не гармоничную. Это крик, застрявший в бесконечном эхе.
  - Именно, -ответил Мудрец. -Информационный паразит с элементами сознания. Но теперь, имея твои нейрофрагменты, я вижу: его основа одинакова и для людей, и для твоего народа. Код универсален. Он перестраивается под любую биологическую или когнитивную архитектуру.
  Максим медленно провел рукой по виску.
  -И ты хочешь сказать, что собираешься написать ответную ''песню''?
  -Верно. Контрсигнал. Но для этого нужно не рассчитать, а почувствовать структуру. Создать нечто, что войдет с исходным кодом в резонанс, но останется вне зоны заражения. Это не задача для алгоритма. Это акт творчества.
  -А у тебя с творчеством как? -прищурился Максим.
  -Я эмулирую интуицию, -ответил Мудрец. -Но этого недостаточно. Мне нужно сознание, способное воспринимать хаос как форму порядка.
  -То есть тебе нужен кто-то, кто уже был на грани безумия, но не сломался, -попаданец потер подбородок. Мудрец понял мгновенно:
  -Вы говорите о человеке, известном как Айзек Кларк.
  -Да, -подтвердил Максим. -Он единственный, кто испытал многократное воздействие Маркеров и не сошел с ума. Не полностью, по крайней мере. Понимает хоть часть их логики.
  Моретти обернулась к нему:
  -Вы уверены, что это разумно? Его психика нестабильна. Любое новое воздействие может ее добить.
  -А у нас есть альтернатива? -жестко ответил Максим. -Если этот вирус подстроится под Мудреца, мы потеряем не лабораторию, а все наработки, возможно, все планету. Я не собираюсь играть в угадайку.
  Мудрец задумчиво произнес:
  -Его участие увеличит шансы на успех, но также повысит риск ментального отклика в четыре раза.
  -Меня устраивает, -отрезал Максим. -Свяжись с кем нужно, пусть везут Айзека сюда.
  -Принято, -ответил ИИ. -Но, Максим...
  -Что?
  -Если мы ошибаемся - это может стать новой точкой Схождения.
  -Придется рискнуть. Похоже, скоро нам придется играть на струнах, которые режут пальцы.
  После прибытия в ''Гнездо'' Айзека провели в центральный сектор комплекса под конвоем двоих военных. Он шел неторопливо, с видом человека, которого очередные проверки уже не трогают. Состояние у него было на удивление бодрое, видно, что почти две недели отдыха и смена обстановки пошли на пользу.
  Двери шлюза открылись, и он увидел Максима, сидящего за голографическим терминалом. Тот как раз просматривал отчеты, когда услышал знакомый голос:
  -Кем тебя на сей раз назначили?
  Максим обернулся и хмыкнул.
  -Назначили следить за детишками, чтобы не совали пальцы, куда не следует. Официальная руководящая должность, отчитываюсь лично перед губернатором.
  Айзек фыркнул, скользнув взглядом по белым панелям отделки.
  -Ну да, а то ведь нажмут не ту кнопку и снова апокалипсис.
  Максим встал из-за стола и подошел ближе, слегка хлопнул его по плечу.
  -Рад тебя видеть, Айзек. Думал, тебя опять запрут навечно в карантинном блоке.
  -Еще чуть-чуть и сам попрошусь туда, -буркнул Айзек. -Там хоть тише и нет ходячих трупов.
  Максим усмехнулся.
  -Тогда у меня есть для тебя развлечение получше. Хочешь пообщаться с инопланетяном?
  Айзек застыл.
  -Что? Повтори-ка.
  -Ты услышал правильно, подтвердил Максим. -Мы воскресили ее. Не буквально, конечно. Эмуляция сознания на основе нейроданных, извлеченных из мозга.
  Голограмма Мудреца вспыхнула над столом.
  -Добрый день, мистер Кларк. Вас официально допускают к работе в проекте ''Обсидиан''.
  Айзек огляделся, поджав губы.
  -Вы серьезно втянулись в это, -сказал он. -Думаю, я должен испугаться, но уже поздно.
  Из шкафа вылезла Розетта в андроидном теле. Максим специально хотел устроить небольшое представление.
  -Это и есть человек, который слышал песнь? -спросила она, глядя на Айзека.
  -Да, -подтвердил Максим. -Айзек, знакомься - Розетта.
  Айзек моргнул несколько раз, словно не веря.
  -Она... выглядит как человек.
  -Частично, -уточнил Мудрец. -Это синтетическое шасси с биополимерной кожей. Форма выбрана для упрощения адаптации.
  Айзек обошел Розетту по дуге, разглядывая, будто пытаясь убедиться, что это не розыгрыш.
  -И вы уверены, что это безопасно? -спросил он.
  -Безопасность - понятие относительное, -ответил тот. -Но, по крайней мере, она не кусается. Пока.
  Розетта слегка нахмурилась, не совсем поняв сарказм.
  -Зачем мне кусаться? Я не хищник.
  -Поверь, -сказал Айзек. -После того, что я видел, я задаю этот вопрос всем.
  -Ладно, давайте по делу. Ты, Айзек, - единственный человек, который хоть как-то понимает, как устроен маркерный код. Мудрец собрал всю базу данных, но ему не хватает... того, что нельзя рассчитать. Твоего опыта и интуиции.
  Айзек устало потер лицо.
  -Опыт, да. Опыт слушать, как вселенная шепчет тебе в голову. Рад, что хоть кому-то это пригодилось.
  Мудрец поспешил успокоить подопытного:
  -Ваше восприятие маркерного сигнала уникально. Оно частично соответствует принципу нелинейного восприятия, необходимого для построения контрсигнала. Вы можете стать посредником между человеческим мышлением и нелокальной структурой кода. Работа, начатая еще на Земле, продолжена. Проект ''Обсидиан'' - прямое продолжение серии проектов ''Теломер''.
  -Прекрасно, -хмыкнул Айзек. -То есть теперь я переводчик между безумием и логикой.
  -Не в первый раз, -сказал Максим. -А я буду сидеть рядом и надеяться, что нас не испарит в первый же час.
  Розетта приблизилась к Айзеку и сказала:
  -Ты не должен бояться. Я помогу понять песнь. Мы можем слушать ее вместе.
  Айзек посмотрел на нее и впервые за разговор в его взгляде мелькнуло не раздражение, а любопытство.
  -Может, и правда. Но если эта песня снова попытается влезть мне в голову, я сожгу лабораторию к чертовой матери.
  -Тогда не будем доводить до этого, -заметил Максим. -Начнем аккуратно.
  Мудрец подтвердил:
  -Подготовка к интеграционному сеансу займет не менее шести часов. После этого вы, мистер Кларк, будете подключены к интерфейсу совместно со мной и Розеттой. Мы попробуем создать прототип контрсигнала.
  -Прекрасно, -сказал Айзек с сухим сарказмом. -Надеюсь, в этот раз никто не превратится в поющий кусок мяса.
  -Не обещаю, но постараюсь, -отозвался Максим и начал набирать на браслете гололинка доктора Моретти. -Доктор, Проследите, чтобы во время сеансов аварийные блокировки были активны. На всякий случай. Автоматика может подвести.
  -Разумеется, мистер Краснов, -ответила она. -Я не хочу, чтобы наш комплекс закончил, как ''Омега''.
  Максим кивнул.
  -Вот и славно. Тогда готовьтесь, господа. Завтра попробуем снова заставить безумие петь по нашим нотам.
  
  ***
  Максим стоял у голографического стола, уставившись на мерцающую проекцию - фрактальную модель маркерного кода.
  -Проблема в том, -сказал он, полушепотом, будто обращаясь не только к собеседникам, но и к самому себе. -то маркерный сигнал не подчиняется ни человеческой, ни машинной логике. Мы все время пытаемся его ''расшифровать'', а его просто нельзя расшифровать, потому что он не только содержит информацию в привычном смысле. Он - сама форма мышления, чужая нам.
  Мудрец отозвался размеренно, как всегда:
  -Верно. Каждая попытка анализа вызывает у него адаптивную реакцию. Любая структура, которая взаимодействует с кодом, становится его частью. Это не данные. Это среда.
  -Вот именно, -продолжил Максим, начиная мерить шагами зал. -Если нельзя вскрыть замок, может, стоит попробовать изменить саму дверь. Или сделать вид, что замка нет.
  Айзек, сидевший в кресле неподалеку, хмыкнул и, не поднимая головы, проворчал:
  -Может, стоит просто заспамить их порнухой, как ты предлагал тогда, на Тау Волантис?
  Максим замер на месте, глядя куда-то мимо всех, и вдруг медленно расплылся в широкой, почти детской улыбке.
  -Точно, -сказал он. -И это не метафора. Мы реально заспамим их порнухой.
  В лаборатории повисла неловкая пауза. Моретти с техниками, стоявшая у терминала, медленно повернула голову, словно не была уверена, что расслышала правильно.
  -Простите, чем вы их собираетесь заспамить?
  Айзек приподнял брови, усмехаясь:
  -А вот это я бы послушал.
  Максим вскинул руки, будто защищаясь от их взглядов.
  -Нет, я не спятил. И это не шутка. Слушайте. Все логично, если вспомнить, что мы знаем. Исследования ''Фантома'' подтвердили: Братская Луна питалась не энергией, не материей - страданием. Они буквально конвертируют боль, агонию, страх в псионическую энергию. Это не гипотеза, это измеренный факт.
  Он по голограмме и вывел диаграммы спектрального анализа, пульсирующие в диапазонах низких когнитивных частот.
  -Вот видите? Интенсивность сигнала возрастала при стимуляции страха у подопытных. Луна - это самоподдерживающийся психоэнергетический контур, работающий на деструктивных эмоциях.
  Розетта, стоявшая у стены, осторожно произнесла:
  -Вы хотите сказать, что этот контрсигнал должен нести противоположное состояние?
  Максим обернулся и кивнул.
  -Именно. Если их сила в боли, то мы противопоставим им удовольствие. Если они питаются страхом, дадим им любовь. Нам нужен сигнал, код, в котором заключено не разрушение, а покой, радость, гармония, нежность, даже экстаз. Все, что несовместимо с их природой.
  Мудрец произнес с легкой иронией:
  -Прекрасно. Утопим галактику в лучах любви и победим вселенское зло силой добра. Звучит как рекламный слоган древней поп-культуры.
  -А ты смеешься зря, -сказал Максим с совершенно серьезным видом. -Все сходится. Противостоять хаосу можно только симметрично. Схождение - акт вселенского страдания, коллективной боли. Значит, чтобы нейтрализовать его, нужно создать акт коллективного удовольствия. Сигнал противоположного эмоционального спектра. Вибрацию, которая не вызывает резонанс с их волной, а гасит ее.
  Моретти недоверчиво покачала головой.
  -Даже если допустить, что это возможно, как вы собираетесь создать такой сигнал? Природа пси-излучения все еще не до конца понята. Его можно только косвенно фиксировать, а не генерировать.
  Мудрец вставил свое замечание:
  -Это не совсем так. Живой излучатель пси-сигнала у нас уже есть.
  Максим моргнул.
  -Что?
  -Вы, -сказал Мудрец. -В вашей мозговой структуре интегрирован нейронный узел телепатической связи. После Титана вы обладаете способностью проецировать низкочастотные когнитивные поля, вести с Обелисками и Лунами сознательный телепатический диалог.
  Айзек хмыкнул:
  -Отлично. У нас есть новый доброволец и то не я. Только не забудьте, что он иногда сводит с ума целые планетоиды из мертвого мяса.
  Мудрец продолжил:
  -При синхронизации с моей сетью и когнитивным шаблоном Розетты можно попытаться создать пси-структуру противоположного спектра. Состояние, не вызывающее хаос, а формирующее порядок.
  Максим посмотрел на голограмму маркерного кода.
  -То есть ты предлагаешь ответить чудовищу не криком, а... песней о любви.
  -Если упростить, -ответил Мудрец. -Именно так.
  Обсуждение постепенно перешло к техническим моментам. Все стояли вокруг голографического стола, где световыми линиями был выведен проект контрсигнала - концептуальная диаграмма, в которой математика соседствовала с абстрактной геометрией и фракталами эмоций. Максим задумчиво провел рукой над изображением.
  -Если контрсигнал будет работать через меня, значит, нужен канал передачи. Что-то, что позволит мне взаимодействовать с сетью напрямую.
  Мудрец отозвался:
  -Именно. Ваш мозг - единственная живая структура, способная на прямую пси-проекцию. Но для этого потребуется интерфейс синхронизации с внешними системами. Ваша биоантенна способна улавливать и ретранслировать когнитивные волны. Чтобы использовать ее как источник контрсигнала, потребуется добавить синхронный узел, -продолжил Мудрец. -Малый нейрочип. Он будет обеспечивать прямую передачу между вашей биоантенной и моими вычислительными модулями, а также подключение к беспроводным устройтвам.
  Моретти нахмурилась:
  -Вживлять синтетический интерфейс рядом с активной аномальной тканью? Это опасно. Возможны непредсказуемые реакции.
  -Ничего, -усмехнулся Максим. -Мне не привыкать.
  -Мы проведем имплантацию под контролем автоматического нанохирурга, -успокоил Мудрец. -Процедура займет не более двадцати минут. После установки начнется процесс калибровки, поэтапно, с минимальной нагрузкой.
  Максим кивнул:
  -А потом?
  -Потом полевые испытания, -ответил Мудрец. -Нам нужно будет проверить устойчивость контрсигнала в присутствии настоящего источника маркерного излучения.
  Максим нахмурился.
  -Если ты сейчас предложишь снова лететь на Тау Волантис, я подорву аннигиляционный заряд, заложенный под ''Гнездом''
  -Нет, -сказал Мудрец. -Предлагаю иной вариант. Более безопасный. Один из Красных Обелисков находится на территории Нового Пекина. После восстания юнитологов его запечатали в подземной шахте под многослойным экранированием. Его охраняет гарнизон колониальных войск. Там можно будет провести эксперимент, без риска неконтролируемого распространения сигнала.
  Моретти тихо добавила:
  -Военные и администрация губернатора одобрят это?
  -Уже одобрили, -ответил Мудрец. -Губернатор Крал готов при необходимости дать разрешение на отправку команды ученых на Новый Пекин.
  Максим некоторое время молчал, потом коротко кивнул.
  -Хорошо. На Тау Волантис я больше не сунусь, но шахта на контролируемой правительственными силами планете - куда ни шло.
  -Разумеется, -сказал Мудрец. -Мы всегда предусматриваем запасной вариант.
  -Значит, пора снова вставлять железки в башку.
  
  Глава 16
  
  Операционная капсула напоминала прозрачный саркофаг. Внутри - сеть кабелей, нанохирургические манипуляторы, имплантационные модули, системы жизнеобеспечения. На экранах мелькали показатели: давление, температура, активность мозга, пуль, сатурация. Максим лежал неподвижно, только глаза время от времени дергались под веками, когда наркоз ослабевал. Имплантация проходила почти бесшумно. Роботизированные инструменты работали с ювелирной точностью, не касаясь нервной ткани, только точечное внедрение, миллиметр за миллиметром. Новый чип устанавливался рядом с биоантенной, в тонкий просвет между костной пластиной и серым веществом. На микроскопическом уровне кристаллическая решетка чипа переплеталась с белковыми спиралями органа, образуя зону когнитивной сопряженности.
  Сканеры фиксировали постепенную стабилизацию поля. В мозговых ритмах появлялись слабые интерференционные волны - следы того, что синтетика и живое начали обмениваться сигналами.
  Когда наркоз ослаб, Максим почувствовал, как будто кто-то медленно ввинчивает раскаленный стержень в его череп. Сильная пульсирующая боль расползлась от темени к глазам, потом ушла вглубь, оставив за собой тупое эхо. Мир казался мутным, звуки - глухими, как будто он слушал их сквозь толщу воды.
  Все тело отзывалось усталостью и легким ознобом. Он с трудом поднялся, держа голову ладонями, пока в висках звенело. Медики что-то говорили рядом, проверяли показания импланта, но слова терялись в шуме.
  В то же время в отделе криптографии, кипела работа. Там, в ряду капсул виртуальной среды, подключенный к системе лежал Айзек - неподвижный, с датчиками на висках. Его сознание было связующим звеном между Мудрецом, Розеттой и группой специалистов по псионике.
  Они разрезали маркерный код на смысловые пласты, словно вскрывали не текст, а живой организм. Каждый фрагмент представлял собой сложный фрактал - пульсирующий, постоянно меняющий форму, как дыхание чего-то, что осознает, что на него смотрят. Сеть аналитических зондов фиксировала мельчайшие изменения в структуре, сравнивала с эталонными моделями, искала закономерности.
  Иногда в матрице появлялись всплески, как вспышки ярости, мгновенные самоорганизации фрагментов, когда код пытался защищаться, трансформируясь, уходя от наблюдения. Тогда Розетта усиливала фильтры, создавая вокруг участка подобие когнитивного ''пузыря'', чтобы не дать заражению перейти в сеть.
  Мудрец координировал процесс. Его алгоритмы переводили эмоции, воспоминания и ассоциации Айзека в числовые матрицы, сравнивая их с поведением кода. Каждая реакция, каждый психический отклик в виртуальной капсуле отражался в виде колебаний спектра, новых линий, рождающих возможные пути к контрсигналу.
  Человеческие эмоции и инопланетная логика сталкивались в абстрактном пространстве, как два несовместимых языка, которые все-таки начинали понимать друг друга через боль и догадку.
  Максим сидел на койке, опершись локтями о колени. Боль в голове не уходила, но сознание прояснялось...
  -Как будто мозги миксером взболтали.
  Неделя потянулась длинной серией смен, сливавшихся в одну непрерывную ленту света экранов, сухих отчетов и приглушенных разговоров в лабораторных помещениях. Проект ''Обсидиан'' жил в собственном ритме, вне времени, вне суеты внешнего мира. Здесь, под многослойной броней комплекса, рождалось то, чего не могла создать ни одна из предшествующих цивилизаций.
  На Земле до Схождения попытки расшифровать маркерный код неизменно заходили в тупик - физический, технологический, иногда даже философский. Ученые спотыкались об предел человеческого восприятия, об простую невозможность постичь систему, где нет линейности, где каждая точка - отражение целого. Теперь же ''Обсидиан'' имел инструменты, о которых земные лаборатории могли только мечтать.
  Мудрец работал круглосуточно, перестраивая себя под каждый новый фрагмент вирусного кода. Он не анализировал, он взаимодействовал, создавая внутри себя симулированную среду, в которой фрагменты кода могли проявлять ''поведение''. Розетта помогала ему интерпретировать увиденное - не математически, а концептуально, объясняя, как реагировала бы ее раса на подобные сигналы, что они могли означать в иных координатах мышления.
  Айзек, лежавший в капсуле виртуальной среды, стал своего рода проводником - человек, способный чувствовать структуру маркерного сигнала, распознавать в нем эмоциональные паттерны, отвращение, страх, голод. Через него фильтровали реакции системы, измеряли отклики, тестировали гипотезы.
  А Максим... он стал центром всей схемы. Живое доказательство того, что биология способна эволюционировать под воздействием некроморфного вируса, не разрушаясь, а адаптируясь. Его биоантенна, его нервная система, его аномальный иммунитет, даже сарказм - все это теперь рассматривалось как естественный противовес маркерной заразе. Его организм фиксировали, сканировали, изучали, но он терпел. Не ради славы, не ради науки, ради того, чтобы однажды его сын мог жить в мире, где не нужно бояться безликих небесных чудовищ.
  Смены длились по восемнадцать-двадцать часов. Максим трижды выбирался домой - короткие визиты, чтобы увидеть Женю и Илью, убедиться, что они живы, что все идет своим чередом. Он возвращался выжатый, но с новым зарядом. В эти часы, глядя на лицо сына, он вспоминал, ради чего сидит ночами перед голографическими схемами и отчетами.
  Каждый день приносил микроскопический, но ощутимый прогресс. Мудрец начал вычленять из маркерного кода устойчивые фрагменты - повторяющиеся ''мотивы'', словно ритмы в безумной песне. Розетта находила в них сходство с древними символами и архетипами своей цивилизации - то, что их народ когда-то считал ''божественной гармонией'', теперь оказалось частью патогенного паттерна, встроенного в саму ткань их реальности.
  Так шаг за шагом проект продвигался. Фильтры становились точнее, модели стабильнее. Каждый новый день приносил немного больше понимания, как именно можно заглушить безумие, сотканное из боли и смерти.
  Иногда Максим останавливался, глядя в полумрак и думал: может быть, все действительно сложилось не случайно - Мудрец, Айзек, Розетта и он сам. Словно звезды, сошедшиеся в одной точке.
  Впервые за десятки миллионов лет кто-то имел реальный шанс остановить цикл - оборвать бесконечную петлю рождения и истребления разума.
  И ради этого, Максим был готов работать хоть десять лет без сна и отдыха. На кону не карьера или деньги. На кону было выживание - редчайший шанс подарить будущим поколениям, не только человеческим, безопасные звезды...
  Новости из внешнего мира приходили с запозданием, скупыми сводками и слабыми видеосигналами, прошедшими через десятки фильтров, ретрансляторов. Даже в защищенных терминалах ''Гнезда'' не все доходило без искажений, но общая картина вырисовывалась четко - за пределами лаборатории разгоралась настоящая война.
  Новый Колониальный Альянс, объединение сил Новой Надежды и Нового Пекина, контролировал теперь четыре из уцелевших обитаемых систем. Остальные в той или иной степени принадлежали юнитологам. Однако открытых сражений не было. Враги оказались не фанатиками-камикадзе, как многие ожидали, а расчетливым и изворотливым противником.
  Юнитологи теперь избегали лобовых столкновений с военным флотом Альянса. Вместо этого они перешли к партизанской тактике: засады на торговых маршрутах, налеты на отдаленные станции, диверсии на инфраструктурных объектах. Их флот представлял собой смесь старых гражданских кораблей, переоборудованных в легкие фрегаты, минные платформы, пусковые установки для ракет и дронов, в прямых руках такая техника могла нанести чувствительный урон.
  В ответ НКА создал сеть патрульных отрядов и мобильных оперативных групп. Флот Надежды и Пекина действовал слаженно как единый организм. На поверхности и орбитах обеих колоний развертывались новые оборонительные системы, системы раннего предупреждения.
  Но главная угроза оказалась не снаружи, а внутри.
  Среди тысяч голодающих беженцев с Нового Пекина, прошедших строгую фильтрацию и карантин, все же оказались юнитологи. Как именно им удалось пройти фильтрацию, оставалось загадкой. Сперва они вели себя тихо, но потом начали распространять свои догматы среди жителей Надежды, рассказывая о ''великом вознесении'' и ''приближении Слияния''.
  Когда в жилом районе Хоуп-сити поймали первых проповедников, толпа сорвалась с цепи. Один фанатик был задушен на месте, другого утопили в санузле, третьего забили насмерть до прибытия службы безопасности.
  Видео с линчеванием несколько часов гуляло по внутренней сети, пока власти не вычистили все.
  На следующий день произошел новый инцидент. В развлекательном центре некий бывший техник устроил теракт: портативным устройством, излучавшим электромагнитные, гравитационные и акустические волны, был сымитирован маркерный сигнал. Десятки людей на месте потеряли ориентацию, некоторые начали биться в припадках, испытали приступы эпилепсии, паники. Террориста застрелил патруль, но пострадавших пришлось изолировать на неопределенный рок.
  После этого прием беженцев официально приостановили. На пограничных станциях начались проверки, в лагерях паника. По слухам, в одном из изоляционных комплексов военные открыли огонь по толпе, пытавшейся прорваться к посадочной зоне. Никто не знал точное число погибших, но внутренние источники говорили - счет пошел на сотни.
  Ситуация стремительно накалялась. Надежда, некогда символ возрождения человечества, теперь напоминала осажденную крепость, где враг мог скрываться даже среди соседей...
  К концу второй недели Мудрец наконец завершил анализ сигналов, поступавших с биоантенны Максима. Вживленный нейрочип оправдал себя полностью, теперь псионные сигналы не просто фиксировались, но и расшифровывались с минимальными потерями.
  Выяснилось, что данные волны не распространяются в пространстве, а мгновенно резонируют с подобными структурами в радиусе сотен километров и, вероятно, намного дальше.
  Это был не просто сигнал, скорее, состояние, когерентное с самим сознанием источника. Мудрец назвал это когнитивной синхронией локального поля. По его расчетам, пси-волны представляли собой не излучение, а нечто вроде волновой тени мыслительного процесса - отпечатка ментальной активности в самой структуре пространства-времени.
  Когда Мудрец попытался зарегистрировать колебания с помощью обычных сенсоров, результат оказался нулевым. Машины не могли воспринять то, для чего не имели эквивалента - сознания. Тогда он пришел к выводу: единственный способ инструментально зафиксировать пси-волну - использовать живую ткань, способную на когнитивный отклик. Так начались опыты с органическими приемниками - выращенными нейроматрицами. Они реагировали на присутствие Максима изменением потенциалов, как будто слышали его мысли, но не понимали их смысла.
  Все это совпадало с гипотезой, которую ИИ давно вынашивал - теорией всеобщего пси-поля. В тот вечер, когда Максим вернулся из лабораторного блока в свой офис, на голографическом столе его уже ждал Мудрец. Проекция ИИ мерцала в воздухе, словно дым, собранный в форму лица.
  -Я хотел обсудить новые данные, -произнес он.
  Максим сел, устало потирая глаза.
  -Только если без формул, ладно? Голова после сегодняшнего дня никакая.
  -Без формул, -ответил Мудрец. -Я пришел к выводу, что все мало-мальки разумные формы жизни, независимо от биологии и среды обитания, создают вокруг себя когнитивное поле - нечто вроде слабого возмущения в пространстве восприятия.
  Максим приподнял бровь.
  -То есть ты хочешь сказать, что у всего, что думает, есть... аура?
  -Упрощенно - да. Но это не мистика, а физика сознания. Чем выше интеллект, тем сильнее поле. Оно растет с усложнением нейронных связей, с появлением абстрактного мышления, с осознанием себя как субъекта. Разум сам по себе становится источником психической энергии.
  Он сделал короткую паузу, и в воздухе над столом появились голограммы -спиралевидные вихри, похожие на энергетические коконы, каждый из которых обозначал живой разум.
  -В масштабах космоса эти поля взаимодействуют, накладываются, образуют слоистую структуру, -продолжил Мудрец. -И, возможно, именно это поле - то, что Обелиски и Братские Луны чуют. Не просто биомассу, не жизнь как таковую, а мыслящую жизнь.
  Максим кивнул, задумчиво глядя на мерцающие вихри.
  -Значит, они приходят к источникам... еды. Чем умнее вид, тем вкуснее блюдо.
  -Скорее, тем питательнее, -поправил Мудрец. -Развитые цивилизации вырабатывают больше психической энергии. А Луны, будучи сущностями, живущими на уровне коллективного сознания, питаются именно этим - не столько телами, сколько мыслями, страхом, осознанием смерти.
  -Собственно, ты лишь подтвердил имеющиеся догадки. Вселенские вампиры жрут наши разумы и... души.
  -Возможно, душа - это просто другое слово для пси-поля, - ответил ИИ. -А теперь, если позволите, я продолжу.
  -Да-да.
  -Если рассматривать пси-поле не как побочный эффект мышления, а как самостоятельную субстанцию, становится очевидно, что сознание - это не просто биохимическая реакция в черепной коробке. Оно представляет собой локализованную концентрацию универсального поля. Живые существа лишь фокусируют его, придавая форму.
  -То есть мы - не только генераторы, но и антенны, - уточнил Максим.
  -Верно. И, по сути, чем сложнее разум, тем больше он искажает окружающее поле, создавая волну, заметную на огромных расстояниях. Маркеры и Братские Луны используют этот эффект. Они - не просто паразиты. Они - адаптивные узлы этого поля, своего рода высшие хищники метафизического уровня.
  На проекции вспыхнула схема: сеть связей, в которой тонкие линии сходились в черные клубящиеся центры.
  -Луны питаются психической энергией, -продолжал ИИ. -Но не напрямую. Они воздействуют на источник, вынуждая разумное существо выделять больше - через страх, боль, панику, утрату контроля. Маркеры - их инструменты, ментальные фермы, которые обрабатывают разум, повышая эмоциональный потенциал.
  Максим хмыкнул:
  -Значит, они не просто уничтожают цивилизации. Они их ''взращивают'' до состояния спелости, а потом пожирают.
  -Когда плотность пси-поля достигает критического уровня, начинается Схождение - процесс, в котором сознания жертв физически и метафизически объединяются с Лунами, подпитывая их цикл существования.
  -Вся известная вселенная - их кормовая база.
  -Не вся, -возразил Мудрец. -Только та часть, где разумные формы жизни достигли достаточного уровня когнитивной активности. В остальной космос они не идут - там слишком ''тихо''. Или опасно.
  Максим усмехнулся, но в его взгляде не было иронии.
  -И теперь ты хочешь, чтобы мы стали первой цивилизацией, которая не даст себя сожрать.
  -Да, - ответил ИИ. -Но для этого нам нужно не просто укрыться. Мы должны научиться говорить с самим полем, отвечать на его языке, не позволив паразитам исказить сигнал. И вы, Максим, ключ к этому. Ваша биоантенна - единственная живая структура, способная взаимодействовать с пси-волнами напрямую, без посредников.
  Максим помолчал, затем кивнул.
  -Если это так, значит, надо научиться петь громче, чем они.
  Мудрец слегка склонил голову.
  -Контрсигнал - не оружие, а голос. Если мы сумеем заставить поле откликнуться на другую мелодию, мы изменим саму суть цикла.
  -А, может, все это и не нужно? Контрсигнал, вычисления, эксперименты. Ведь я уже однажды свел Луну с ума.
  Мудрец не сразу ответил. Его голос зазвучал с металлической интонацией:
  -Луна на Тау Волантис была незрелой. Активность находилась ниже пикового порога. Она была погружена в стазис миллионы лет. Даже легкое нарушение гармоники поля вызвало у нее коллапс.
  -А зрелая? -уточнил Максим, прищурившись.
  -Зрелая Братская Луна представляет собой полностью устойчивую структуру коллективного сознания. Ее ментальное ядро насчитывает миллиарды индивидуальных фрагментов, связанных в единую сеть. Разум подобного масштаба невозможно ''свести с ума'' простым вмешательством. Она неизбежно адаптируется, как вирус, и нанесет ответный удар в случае атаки. Если вы смогли нарушить баланс одной умирающей Луны, это дает нам шанс, но не гарантию. Мы не знаем, как поведет себя зрелая структура. Возможно, ваш импульс лишь привлечет внимание ее собратьев.
  -Но уничтожение волантийской Луны никого не приманило.
  -Все равно нам нужен контрсигнал. Настоящее оружие, не импровизация. В идеале - сигнал, который не просто блокирует воздействие Маркеров, но и разрушает когнитивную связь между Лунами.
  -Согласен, не стоит бежать вперед с шашкой наголо.
  -Осторожность - это не страх, -сказал ИИ. -Это стратегия. Мы имеем дело с противником, существующим миллионы лет и истребившим десятки цивилизаций. Победить его одним чудом невозможно. Победить можно только системой.
  
  ***
  Дверь в комнату Айзека распахнулась с характерным шипением, Максим не стал утруждать себя стуком. Он вошел, как обычно, уверенно и без церемоний, держа в руках плотную папку.
  Айзек сидел на кровати, босиком, в стандартной серой форме без опознавательных знаков, смотрел в никуда. Появление Максима даже не заставило его оглянуться.
  -Ты, как всегда, врываешься без предупреждения.
  Максим не ответил, лишь бросил папку на койку. Та мягко шлепнулась, раскрыв верхний лист. На нем - фотография симпатичной женщины чуть за тридцать. Темные волосы, разноцветные глаза,
  -Что это?
  Максим откинулся на косяк двери, сложив руки на груди.
  -Мотивация. Для тебя.
  -А?
  -Твоя Элли жива, -спокойно сказал Максим.
  На мгновение воздух словно застыл. Айзек резко подскочил, схватил папку, начал лихорадочно перелистывать страницы. На каждом листе отчеты, медицинские данные, биометрия, копии служебных удостоверений.
  -Гражданка Элли Лэнгфорд, -зачитал он вслух, хрипловато. -Силы безопасности Нового Пекина... звание лейтенанта... гарнизон объекта ''Эхо-5''... Замурованный Обелиск.
  Максим кивнул.
  -Именно. Она одна из тех, кто стоит на страже. Видимо, опыт, полученный на Титане, пригодился. И, вот ирония, ее психика устойчива к маркерным сигналам.
  Айзек тяжело выдохнул, опускаясь обратно на кровать.
  -Рад слышать, что она выжила. Правда. Но... наши отношения давно закончились.
  Максим усмехнулся, подходя ближе.
  -Может, и так. Но, согласно отчету, у нее сейчас никого нет. Тот капитан, с которым она тогда... ну, ты понял, погиб еще в тринадцатом году, во время стычек с юнитологами.
  Айзек ничего не сказал. Он просто сидел, уставившись в фотографию, словно пытаясь оживить ее взгляд. Лицо оставалось неподвижным, только пальцы дрогнули. Максим помолчал, потом вздохнул и заговорил тише:
  -Через неделю мы выдвигаемся на Новый Пекин. Там, в шахтах будут проходить полевые испытания контрсигнала.
  Айзек медленно поднял глаза.
  -И зачем я тебе там нужен?
  -Честно? -Максим пожал плечами. -Не нужен. На сей раз я сам подопытная крыса. Но подумал, тебе стоит выбраться. Проветриться. Увидеть старую любовь. Кто знает, может, это тебе даже поможет... вспомнить, зачем все это началось.
  Айзек криво усмехнулся, без тени радости.
  -Ты, как всегда, мастер мотивировать.
  -А я просто реалист, -ответил Максим и направился к двери. -Готовься к новым великим свершениям.
  
  Глава 17
  
  Подготовка к экспедиции заняла почти неделю. В ангаре аэродрома близ ''Гнезда'' кипела работа: инженеры проверяли системы стелс-фрегата ''Каракурт'', тщательно калибровали антимаркерную глушилку. Тому же фрегату, на котором летали к Тау Волантис, предстояло доставить научную команду на Новый Пекин
  Основной задачей было не только испытание контрсигнала, но и проверка пси-интерфейса Максима в непосредственной близости от активного Маркера. Для этого на борт загружали частичную копию Мудреца - мобильный фрагмент ядра, отделенный от его серверного кластера в ''Гнезде''. Эта версия получила условное обозначение М-9. Ее вычислительная емкость составляла лишь пятнадцатую часть основного интеллекта, но этого хватало для обработки телеметрии и анализа пси-поля в реальном времени. После возвращения данные предполагалось выгрузить обратно, чтобы интегрировать опыт полевого контакта в основное ядро.
  Розетта осталась на базе. Ее андроидное тело не предназначалось для дальних перелетов, а цифровую копию перевозить было слишком рискованно.
  Моретти занималась технической стороной - контролировала сборку когнитивных сенсоров и органических приемников, которые впервые должны были зафиксировать пси-волны на биологическом уровне. Каждый сенсор представлял собой живую нейроматрицу, выращенную на белковых носителях и заключенную в герметичные капсулы. Они реагировали на мысленные флуктуации, улавливая даже слабые колебания поля вокруг биоантенны Максима.
  Айзек, получив задание сопровождать экспедицию, выглядел внешне спокойным, но не скрывал раздражения, он не любил ждать.
  Когда фрегат покинул поверхность Надежды и достиг дальней орбиты, на мостике высветилась строка статуса: ''Фрегат ''Каракурт'' готов к переходу. Пункт назначения - система 61 Виргинис''.
  Звезда 61 Виргинис - желтый карлик, близкий по типу к Солнцу, находившийся в тридцати световых годах от созвездия Дракона.
  Третья планета системы, Новый Пекин, когда-то была безжизненной скалистой пустыней с разреженной атмосферой. За два столетия терраформирования ей придали вид почти пригодного для жизни мира - температура удерживалась в пределах от минус десяти до плюс пятнадцати градусов, а в атмосфере при помощи атмосферных процессоров поддерживался минимально допустимый уровень кислорода - около двенадцати процентов.
  Мир шахтеров, тяжелого труда и постоянной пыли. Из новостей Максим знал, что колония пережила восстание юнитологов и последовавшие за ним чистки. После трех лет военного положения Новый Пекин стал тоталитарным государством, где каждый второй - доносчик, а силы безопасности имели полное право арестовать любого без ордера и объяснений.
  Для ''Обсидиана'' это был идеальный испытательный полигон: закрытый и контролируемый. А для тех, кто направлялся туда - очередное напоминание, что даже без Лун человечество не перестало пожирать само себя.
  Впереди их ждет встреча с еще одним Маркером...
  Перемещение через шоковое пространство прошло без происшествий. Стелс-фрегат сразу прыгнул на орбиту Нового Пекина.
  В обзорных экранах тянулось огромное серо-бурое полушарие, испещренное кратерами и старыми карьерами, видимыми с орбиты - работа планетарных потрошителей.
  Мир казался выжженным, но из орбиты можно было различить зеленые пятнышки - следы терраформирования, искусственные леса, луга, цеплявшиеся за узкие долины и равнины.
  Погода была непредсказуемой - пылевые бури, редкие осадки, постоянный сероватый туман в низинах. Содержание кислорода позволяло дышать без маски, но тяжело, словно через плотную вату и недолго. Воздух пах ржавчиной, а слабая гравитация делала шаги непривычно легкими.
  ''Каракурт'' снизился в сопровождении двух перехватчиков местных сил безопасности. Посадка прошла на главном космодроме столицы, носящей то же имя, что и планета - Новый Пекин.
  Город был серым, утилитарным, будто вырезанным из камня. Над административными районами висели дроны, на малолюдных улицах стояли бронемашины с эмблемой сил безопасности. В небе медленно кружили патрульные штурмовики.
  Когда бои с юнитологами утихли, правительственные силы устроили массовые казни. Десятки тысяч человек - не фанатики, не боевики, а просто сочувствующие или родственники подозреваемых были уничтожены без суда и следствия. Теперь остались лишь страх и послушание.
  Режим военного времени не отменяли. Любого можно было допросить, арестовать или ликвидировать на месте. Камеры на улицах следили за каждым шагом, аналитические алгоритмы фильтровали весь сетевой трафик, а жители научились не смотреть друг другу в глаза.
  Команду во главе с Максимом и капитаном Гуриевым шестеро офицеров безопасности во главе с майором Сяо. Он коротко представился и сообщил, что их шаттл уже готов к перелету к объекту ''Эхо-5''.
  Пока группа проходила через досмотр и биоконтроль, Максим осматривал город через прозрачный купол терминала. Все вокруг выглядело усталым - даже не бедным, а просто выгоревшим. Панели зданий были покрыты рыжей пылью, солнечные батареи испещрены царапинами, транспорт - вмятинами. Жизнь здесь текла по инерции.
  Через полчаса они уже сидели в военном шаттле, который поднялся на запад, в сторону старых палладиевых шахт. Внизу тянулась бесплодная равнина, пересеченная каменными хребтами. Иногда попадались серо-зеленые пятна интродуцированной растительности.
  Майор Сяо, пристегнутый напротив, говорил негромко, без выражения:
  -За последние две недели мы частично расконсервировали шахту. Подъемные платформы восстановлены, система лифтов работает. Обелиск поднят на поверхность и помещен в саркофаг с Плащаницей. Пси-активность умеренная, но наблюдаются периодические всплески излучения.
  Максим слушал вполуха, глядя в иллюминатор. Впереди, за горизонтом, начиналась зона карантина, куда любой несанкционированный доступ будет пресечен огнем на поражение.
  Объект ''Эхо-5'' находился в западном секторе бывшего промышленного кластера, некогда главного центра палладиевых разработок. Десятилетиями шахты кормили всю систему, но после падения старого правительства и эпидемии некроморфной чумы добычу свернули.
  С тех пор добывающее предприятие стало чем-то вроде тюрьмы для неживого пленника. Шахты законсервировали, шахтные стволы залили бетоном, а вокруг комплекса поставили периметр из стен, дронов и сторожевых башен. На всех подступах стояли предупреждающие таблички ''Запретная зона. Вход только по специальному допуску''.
  Местные силовики не спешили откровенничать с пришлыми. Их ответы были короткими, выверенными, ровно настолько информативными, насколько требовала инструкция. Максим не настаивал, слишком хорошо понимал, откуда берется эта настороженность. На планете, где каждый второй мог оказаться заражен маркерным вирусом, излишняя откровенность приравнивалась к самоубийству.
  Он не осуждал новопекинцев. Страх стал здесь не пороком, а инструментом выживания. Жесткие законы, репрессии, тотальный контроль - все это казалось чудовищным снаружи, но именно это позволило людям удержать порядок, вычистить колонию от остатков юнитологической заразы и предотвратить новую вспышку безумия.
  Теперь все это служило одной цели - удержать под контролем артефакт, который мог похоронить всех на планете.
  Майор Сяо сопровождал их от космопорта до периметра. Он говорил без эмоций, словно зачитывал инструкцию:
  -Бывшая обогатительная фабрика полностью переоборудована. В центральном цеху установлен саркофаг из композитных слоев, ослабляющих псигенное влияние. Внешний уровень защиты обеспечивает Плащаница. Это адаптивный контур, отслеживающий колебания артефакта и частично гасящий их. Несмотря на работу защиты, персонал все равно испытывает головные боли, дезориентацию, навязчивые мысли. Некоторые жалуются на странные сны. Мы сократили смены до шести часов, но эффект накапливается. Люди медленно сходят с ума, и это с тройным экранированием.
  Он посмотрел на Максима пристально, почти с усталостью:
  -Так что лучше закончить быстро. После ваших экспериментов артефакт будет уничтожен. Мы установили аннигиляционный заряд, мощность - сто килотонн.
  Максим кивнул.
  -Логично. И правильно. Мы постараемся не затягивать.
  Они подошли к шлюзу, ведущему в карантинный сектор. Сяо отдал команду оператору, и массивная дверь с шипением разошлась, открывая узкий тамбур с тремя постами контроля.
  Перед входом стояли солдаты в штурмовой броне. Один из них коротко пояснил:
  -Перед входом - обязательная дезинфекция, полное сканирование, биометрическая сверка и рентген-контроль. Никакого оружия, никаких внешних накопителей. Все оборудование проверяется здесь, вручную.
  Максим коротко взглянул на Айзека. Тот лишь пожал плечами, мол, не впервой.
  Через несколько минут их проводили в узкий коридор из прозрачных секций, где воздух заструился голубым туманом. Автоматические форсунки обдали их антисептическим аэрозолем, датчики фиксировали любые следы заражения. Затем следовал рентгеновский скан, потом проверка имплантов и нейрочипов.
  Процедура заняла почти час. Впереди их ждал цех обогатительной фабрики - место, где теперь покоился Красный Обелиск.
  Внутренний периметр зоны изоляции выглядел как гигантская операционная, перенесенная в тело старого промышленного цеха. Под потолком висели тяжелые балки с прожекторами, воздух был сухим и электризованным, пах озоном и пылью от старых машин. В центре помещения стоял он - Красный Обелиск, вытянутый, неправильный, с изломанными ребрами и узорами, напоминающим живой шрам. Его поверхность пульсировала в глубине, будто под слоем камня текла густая кровь света. Артефакт был активен...
  На наблюдательном посту за стеклянной перегородкой стояли три человека - двое охранников и женщина в бронежилете поверх серо-синего комбинезона. Максим обратил внимание на нее сразу: заплетенные в хвост волосы, усталые глаза, один из которых - бионический. Когда она повернулась к вошедшей группе, взгляд ее остановился на Айзеке. На несколько секунд она застыла, не веря в увиденное. Затем едва слышно произнесла:
  -Не может быть... ты... жив.
  Айзек усмехнулся, чуть наклонив голову.
  -Все благодаря тому парню, который видел будущее, -кивнул он на стоящего рядом Максима. -Мы с ним чудом выбрались с погибающей Земли...
  Элли Лэнгфорд, лейтенант сил безопасности Нового Пекина, шагнула вперед. Ее лицо дрогнуло, и прежде чем кто-то успел что-то сказать, она обняла Айзека. Коротко, неловко, но в этом движении было все: облегчение, неверие, что-то старое, давно похороненное под слоями боли.
  Максим отвел взгляд. Он молча кивнул и отступил к своим. Пусть у них будет минута или сколько получится
  Он повернулся к спецам из ''Обсидиана'':
  -Разворачивайте оборудование. Приоритет - биосенсоры и канал связи с ''Каракуртом''.
  Техники сразу зашевелились. Тонкие стойки с прозрачными сферами начали подниматься вокруг цеха, каждая сфера - органический приемник, внутри которого мерцала нервная ткань, выращенная специально для пси-регистрации. Кабели, будто живые, шевелились, соединяя сенсоры с центральным модулем. На голограммах побежали линии данных.
  Максим наблюдал, как специалисты калибруют каналы связи с фрегатом. Копия Мудреца была готова начать в любой момент, ее не нужно было уговаривать.
  По плану все выглядело просто: Мудрец должен был сформировать тестовый контрсигнал и передать его на нейрочип Максима. Его биоантенна преобразует цифровой импульс в пси-излучение, которое и будет направлено на Обелиск.
  Что произойдет дальше никто не знал. Возможно, Обелиск проигнорирует воздействие. Возможно, отреагирует всплеском ЭМИ, может, просто отключится. Или, как предполагала Моретти, начнет саморазрушение.
  А возможно, и это не исключали всерьез, он сойдет с ума к Братская Луна.
  Тишина цеха нарушалась только гулом систем жизнеобеспечения и далеким ритмичным биением, будто сам Обелиск дышал. Красное свечение на его поверхности постепенно усиливалось, как если бы он чувствовал приближение чего-то нового, чего-то, чего еще не знал этот мир.
  Максим посмотрел на экран планшета, где замигало уведомление о установлении связи с ''Каракуртом''.
  -Все готово. Начинаем первую фазу, -произнес он.
  И в тот момент, когда Мудрец запустил передачу контрсигнала, в воздухе лаборатории словно что-то изменилось, не звук, не свет, а сама плотность пространства. Обелиск будто прислушался.
  Передача началась. В тот же миг Максим ощутил звон в ушах, будто тысячи крошечных игл одновременно впились в череп. В затылке забился пульсирующий жар - боль, но терпимая, почти привычная.
  Красный Обелиск отозвался мгновенно. Алое свечение стало гуще, будто живая ткань вспыхнула изнутри. Воздух гулко завибрировал. Максим услышал не ушами, а внутри головы:
  -Больно... хватит... прекратите...
  Он осклабился и, чуть охрипнув, выкрикнул:
  -Ну что, сволочь, прочувствуй силу добра и любви во вселенском масштабе!
  Ответом стало нарастающее биение, аппаратура четко регистрировала исходившие импульсы. Экраны мигали, датчики показывали бессмыслицу, по помещению прокатилась волна звона, будто сама реальность звенела под нагрузкой. Люди схватились за головы, кто-то закричал, кто-то рухнул на пол. Сознание не выдерживало перегрузки, сигнал бил прямо в мозг, ломая привычную структуру восприятия. Самые чувствительные бились головой о стены, выдавливали себе глаза или вскрывали глотки подручным предметами...
  Айзек, стиснув зубы, пытался удержаться на ногах, но даже его закаленный разум шатался под напором этой волны. Внезапно раздался резкий треск. Освещение погасло. Незащищенная электроника вспыхнула и умерла. По корпусу здания прокатился толчок, оборудование и металлические детали приподнялись, зависли на мгновение и упали обратно из-за гравитационного искажения. Воздух искрился остаточным статическим разрядом.
  И все стихло.
  Красный Обелиск стоял мертвый. Больше никакого свечения, никакого психического излучения. Только холодный, тусклый камень, испещренный трещинами и инопланетными глифами. Айзек первым нарушил тишину.
  -Я больше не слышу его бормотания, -сказал он глухо. -Кажется, оно сдохло.
  Максим глубоко вдохнул, с трудом сдерживая дрожь, и усмехнулся:
  -Ха! Теперь счет три-два в мою пользу.
  Айзек повернулся к нему, устало, но с намеком на ухмылку.
  -Это с чего вдруг в твою? Я три Обелиска уничтожил и пока лидирую.
  Максим пожал плечами, улыбка чуть треснула на лице.
  -Я трахнул в мозг целую некролуну. Это за сотню Обелисков считается.
  
  ***
  Конференц-зал, где собрались все ключевые фигуры, напоминал скорее командный пункт, чем офис: голографические панели, кольцевой экран, по периметру которого бежали ряды данных. В центре массивный стол из синтетического кварца, вокруг - элита планеты.
  Администратор Элиза Чан, женщина лет сорока пяти, сухая, с коротко остриженными волосами и взглядом человека, привыкшего командовать, сидела во главе. Рядом ее советники, офицеры сил безопасности, начальник разведки. На голографическом проекторе - мерцающий образ Мудреца, подключенного к местной сети с борта ''Каракурта''.
  -Господа, -начала Чан. -Я редко испытываю подобное удовлетворение. Когда Надежда предложила провести здесь эксперимент, я скептически восприняла идею. Но, как видите, риск оправдал себя. Мы не просто избавились от Красного Обелиска, мы сэкономили аннигиляционный заряд. Один миллион двести тысяч человек могут спать спокойно.
  Максим сидел чуть поодаль, закинув ногу на ногу, все еще чувствуя слабое покалывание в области биоантенны. Он молча кивнул.
  -Достигнутые результаты - не чудо, -сказал он. -Это итог многих лет исследований. И, возможно, немалой доли везения.
  -Везения, -усмехнулся Марко Гуэро, начальник инженерной группы ''Обсидиана'' поправляя очки с системой дополненной реальности. -Или закономерности, которую мы наконец начинаем понимать.
  Элиза жестом пригласила инженера продолжить.
  -Проанализировав телеметрию, -начал он. -Мы пришли к выводу, что Обелиск испытал эквивалент болевого шока. Контрсигнал, посланный через биоантенну Краснова, индуцировал десинхронизацию нейроподобных узлов внутри структуры Маркера. Если выражаться проще, мы заставили его собственные спиновые кубиты вступить в фазовую интерференцию, разрушив когерентное состояние системы. Это как если бы мозг начал видеть и слышать сразу во всех спектрах и не смог выдержать поток данных.
  Он вызвал на экран серию графиков, отображавших всплески гравитационных и акустических колебаний.
  -Видите эти пики? Это квантовые бифуркации. В момент передачи сигнала амплитуда пси-волн возросла в шестьсот раз, и Обелиск начал проецировать обратный резонанс -то, что мы интерпретировали как крик боли.
  Мудрец, появившийся на экране в виде абстрактной фигуры из пересекающихся линий света, добавил:
  -Сигнал, излученный через биоантенну субъекта Краснова, вступил в нелокальный резонанс с матрицей Обелиска. Контрсигнал обладал модуляцией в диапазоне положительных эмоциональных спектров, условно говоря, пси-паттернов, связанных с удовольствием и эмпатией. Это вызвало когнитивный конфликт в самом ядре Маркера. Мозг, построенный на боли и страхе, не способен обработать паттерны, содержащие сигнатуры эмпатии и удовольствия. Это как попытка заставить отрицательное число осознать квадратный корень из любви.
  Он на секунду замолчал, и линии на голограмме слегка дрогнули.
  -С энергетической точки зрения, -продолжил ИИ. -Мы наблюдали разрушение стоячих волн отрицательной энтропии. Когда эти волны схлопнулись, структура Маркера утратила источник самоорганизации. Произошла декогеренция, распад когнитивного поля.
  Гуэро коротко хмыкнул.
  -Проще говоря, мы заставили этот кристаллический мозг утонуть в собственных мыслях.
  Чан откинулась в кресле и сказала:
  -Гениально. Вы сотворили оружие из самого чувства.
  Максим, криво улыбнувшись, ответил:
  -Мы просто нашли, чем раздражать психопатическую скалу.
  -Позвольте уточнить, -вмешалась Чан, склонившись вперед. -Вы утверждаете, что Обелиск ощутил боль? То есть, у него есть что-то вроде сознания?
  Марко Гуэро оперся ладонями о стол и кивнул.
  -В определенном смысле, да. Мы исходили из модели, по которой нейроморфная структура Маркера функционирует на принципах нелокальной когерентности. Вся его решетка - это распределенный вычислительный массив, использующий спиновые состояния электронов как носители информации. В момент передачи контрсигнала, исходящего от Краснова, мы получили феномен, который условно можно назвать когнитивной интерференцией.
  Несколько человек за столом переглянулись. Один из советников Чан, крупный мужчина в форме сил безопасности, тихо пробормотал:
  -И все это произошло за восемь секунд...
  -Восемь целых и четыре десятых, -уточнил Гуэро. -После чего мы зафиксировали коллапс всех энергетических каналов внутри структуры артефакта. Волновая активность прекратилась. Обелиск перешел в состояние полного покоя.
  -Мы наблюдали феномен квантовой декогеренции в реальном времени, - продолжил Мудрец. -Его поле распалось на стохастические флуктуации, потеряв внутреннюю корреляцию. То, что мы называем смертью Обелиска, на самом деле - не разрушение материи, а разрушение порядка.
  Максим медленно поднял глаза.
  -Другими словами, -произнес он. -Мы убили идею, а не вещь.
  -Точнее, стерли паттерн, -поправил ИИ. -Обелиск жив до тех пор, пока существует мыслеформа, удерживающая его структуру в когерентном состоянии. Контрсигнал разрушил эту мыслеформу, заменив страх на противоположную эмоциональную константу.
  -Любопытно, -задумчиво сказала Чан. -Получается, он не просто механизм. Он зависим от сознания, как паразит от хозяина.
  -Именно, -подтвердил Мудрец. -Его существование немыслимо без присутствия мыслящих существ. В этом и заключается суть маркерного вируса - это психоинформационный паразит, питающийся разумом.
  Администратор колонии до этого внимательно слушавшая, снова заговорила:
  -Все это звучит прекрасно, в теории. Но если этот контрсигнал действительно способен нейтрализовать Маркеры и Луны, вопрос только один: можем ли мы его воспроизвести?
  -На данный момент, -сказал Мудрец. -Источник подобного пси-сигнала существует один. Максим Краснов. Его биоантенна - уникальная нейроорганическая структура, возникшая вследствие адаптивной мутации при контакте с некроморфным патогеном. Она функционирует как естественный излучатель телепатического диапазона.
  Гуэро добавил:
  -Мы пробовали моделировать аналогичный сигнал на основе его нейронных карт. Даже при идеальной симуляции ИИ-передатчик не способен воспроизвести весь спектр гармоник. Человеческий мозг, особенно модифицированный, создает нелинейные пси-поля с элементами хаотической интерференции. Это как попытка сымитировать импровизацию джаза алгоритмом.
  Элиза кивнула.
  -А Айзек Кларк? Он же, по нашим данным, тоже невосприимчив к влиянию Маркеров.
  Максим качнул головой.
  -Айзек - скорее изолятор, чем передатчик. Он держит удар, но не может его нанести, если мозг не синхронизирован с Обелиском.
  Мудрец уточнил:
  -Верно. Кларк устойчив к психическому резонансу, но лишен самостоятельной передающей способности. Чтобы контрсигнал воздействовал на Маркер, требуется синхронизация - установление двусторонней когнитивной связи. Без нее артефакт просто не воспримет импульс.
  -И как же Краснов делает это без подготовки? -спросил один из советников Чан.
  -Его биоантенна функционирует как коннектор. Она автоматически устанавливает контакт с источником пси-поля. Проще говоря, Маркер видит его, даже если он не хочет быть замеченным.
  -Великолепно, -тихо заметила Элиза. -У нас есть оружие против богов, но оно одно, и оно смертно.
  Максим криво усмехнулся.
  -Зато многоразовое. Пока я жив, система работает.
  -Мы не можем полагаться на одного человека, -вмешался Гуэро. -Если с ним что-то случится, весь проект рухнет. Мы можем попробовать воспроизвести биоантенну, используя его ДНК и искусственные стволовые клетки. Но процесс сложен, понадобится время и ресурсы.
  Мудрец заговорил вновь, его голос стал чуть тише, будто он раздумывал.
  -Теоретически возможно создать синтетический аналог пси-излучателя. Но пока ни одна технология не приблизилась к тому, чтобы повторить феномен самопроизвольной когнитивной резонансной эмиссии.
  -Проще говоря, -подытожил Максим. -Я пока единственный такой особенный.
  Чан постучала пальцами по поверхности стола, будто прикидывая, как лучше сформулировать решение, которое уже давно приняла.
  -Ввиду уникальности полученных результатов и существующей угрозы, ''Каракурт'' с Мудрецом вместе с прибывшими участниками проекта ''Оидиан'' временно остаются на территории Нового Пекина.
  Марко Гуэро поднял глаза от планшета, а Максим, прищурившись, откинулся на спинку кресла.
  -Простите, -сказал он. -Вы это решение с губернатором Надежды обговорили?
  Чан встретила его взгляд без малейшего колебания.
  -Нет. Но, надеюсь, вы понимаете: времена сейчас слишком сложные. Надежда обладает монополией на технологии, ИИ, научные кадры. У нас - только флот и пушки. Было бы, мягко говоря, недальновидно отпускать из рук первый в истории разумный ИИ и человека, способного противостоять Маркерам.
  Максим нахмурился.
  -Звучит как-то по-заложнически.
  -Это не плен, -мягко сказала Чан. -Временная мера. Вам предоставят жилье, доступ к городской инфраструктуре, полную свободу перемещений в пределах города. Вы останетесь под защитой наших сил безопасности, а не под замком.
  Гуэро опустил взгляд, но ничего не сказал. На голограмме Мудрец слегка дрогнул, словно задумался.
  -Конфронтация между колониями сейчас - последнее, что нужно человечеству, -произнес ИИ.- Раскол в такой момент приведет к гибели обоих миров.
  Элиза кивнула.
  -Ровно об этом я и говорю. Юнитологи рано или поздно исчерпают себя. У них нет промышленности, нет баз снабжения, нет технологий для восполнения потерь. Мы же можем производить оружие, медикаменты, строить корабли. Мы выжили, господа. И не просто выжили, за три года создали автономную экономику, решили проблему с продовольствием, топливом, медикаментами. Новый Пекин стал самодостаточным.
  Голографический контур Мудреца едва заметно колебался.
  -Теоретически, я могу отключить энергосистему колонии и устроить блэкаут на всей планете. Ваша системы информационной защиты для меня не представляют сложности. Тогда вопрос о том, кто у кого в заложниках, станет... двусторонним.
  Советники Чан напряглись.
  -Ты этого не сделаешь, -спокойно ответила она. -Потому что поставишь под угрозу жизнь более миллиона человек. А если прикинуть, это, возможно, десятая часть всего человечества, оставшегося во Вселенной. Без нас ты погибнешь вместе с остальными.
  -Верно, -признал ИИ. -Но я уже передал по гиперсвязи отчет о вашем самоуправстве. Дипломатического скандала избежать не удастся.
  Элиза усмехнулась краешком губ.
  -Пусть. С этим я как-нибудь разберусь.
  
  Глава 18
  
  Людей с Надежды поселили с размахом - целый пентхаус в центральном секторе Нового Пекина. Огромные панорамные окна с видом на город. Квартира больше напоминала музей со старинными вещами: настоящие деревянные панели отделки, кресла с тканевой обивкой, даже керамические чашки, не распечатанные на принтере.
  Атмосферу портила вооруженная охрана стояла повсюду. Двое у входа, один в коридоре, еще трое снаружи. И вездесущие камеры, даже туалете. Максим пару раз махал им рукой, чтобы знали, что видят не зря. Бежать никто не собирался: смысла не было. С планеты без разрешения не уйти, да и куда?
  Первые дни прошли почти мирно. Максим валялся на диване, гонял старые фильмы - что-то из двадцать первого века, где люди еще верили, что могут спасти мир. Потом садился за консоль и рубился в игры с искусственным интеллектом, по уровню тупости напоминавшим бюрократов Нового Пекина.
  Айзек жил в соседней квартире, напротив через коридор.
  Иногда заходил вечером, приносил две банки пива и включал телевизор на какой-нибудь канал.
  Разговоры у них получались странные - смесь философии, бытового сарказма и усталости людей, которые слишком многое пережили. Айзек, привыкший к изоляции, явно расслабился: свежий воздух, нормальная еда, никакой камеры с белыми стенами и допросов. Он даже начал улыбаться.
  Максим считал, что такая жизнь - лучшая из возможных. ''Домашний арест с привилегиями'', как он это называл. Политики что-нибудь решат.
  На седьмой день в дверь постучали. Максим уже собирался огрызнуться, что заняты, но, когда дверь открылась, за ней стояла Элли Лэнгфорд. Синяя униформа с лейтенантскими лычками, заплетенные в хвост волосы, растерянная улыбка.
  -Мне разрешили свидание, -сказала она, глядя на Айзека. -Неделю назад мы не смогли нормально пообщаться
  Айзек поднялся, будто током ударило, и только кивнул. Максим лениво махнул рукой в сторону кухни.
  -Валяйте, голубки. Только не забудьте потом мебель обратно расставить.
  Элли не ответила, но по выражению лица было ясно, что первая реакция - послать его к черту. Максим лишь ухмыльнулся, взял пиво и отошел к окну.
  Элли уселась на подлокотнике кресла, скрестив руки.
  -Все не так плохо, как кажется, -сказала она, глядя на Айзека. -Руководство просто перестраховывается. Новый Пекин не может позволить себе потерять такой козырь, как вы. Они напуганы, но не безумны. Через пару недель все утрясется.
  Максим лениво растянулся на диване и усмехнулся:
  -Ну да, классика. ''Мы не пленники, просто временно ограничены в свободе передвижения''. Прямо как в ''Локусе'', ага.
  Элли не обратила внимания, продолжая убеждать:
  -Поверь, Айзек. Это не из какого-то злого умысла. Им просто страшно. Они понимают, что если где-то опять всплывут Маркеры, никто кроме вас не сможет их остановить. А отпустить - значит потерять контроль над последним шансом человечества.
  Айзек вздохнул, потер переносицу.
  -Я уже слышал подобные оправдания. Обычно после них начинается либо изоляция, либо вскрытие черепа.
  Максим приподнялся и с усмешкой кивнул:
  -Вот видишь, Элли, парень - оптимист.
  -Я реалист, -буркнул Айзек. -Слишком много раз видел, чем заканчиваются ''временные меры''.
  Элли наклонилась вперед, ее голос стал мягче:
  -Здесь все по-другому. Это не юнитологи, не продажное земное правительство. Чан просто защищает свой народ.
  Максим хмыкнул:
  -Да уж, защищает. Только вместо оружия - мы. Удобно, правда?
  Она махнул рукой и обратилась к Айзеку:
  -Ладно, хватит про политику. Ты ведь так и не рассказал, как тебе удалось выбраться с Земли.
  Айзек усмехнулся безрадостно.
  -Это долгая история.
  -Отлично, -перебил Максим. -У нас как раз никуда торопиться.
  Элли слабо улыбнулась, впервые за весь вечер.
  -Расскажи, -тихо попросила она. -Мне важно знать.
  Айзек какое-то время молчал, потом поставил бутылку на стол и устало провел рукой по лицу.
  -Хорошо. Но предупреждаю, это не героическая история. Скорее, история человека, которому вечно везет выжить там, где все остальные гибнут...
  Айзек кивнул и начал рассказывать с того самого момента, когда Земля превратилась в ад и они с командой морпехов эвакуировались из ''Локуса'' куда глаза глядят, потом искали шаттл, на нем улетели к Луне. А там захватили корабль с беженцами, которых Максим с морпехами тупо умертвили, откачав воздух из салона - среди них могли быть юнитологи... Элли застыла. Ее глаза расширились, как будто она не сразу поняла смысл услышанного.
  -Ты... убил всех на борту?
  -Я обеспечил безопасность, -спокойно ответил Максим, глядя ей прямо в глаза. -Мы не знали, кто из них юнитолог, а кто нет.
  -Ты даже не чувствуешь вины? -прошептала она.
  Максим пожал плечами.
  -А зачем? Это был выбор без выбора. Либо они, либо мы. И, знаешь, я не из тех, кто кается в том, что выжил.
  Элли отвернулась, ее руки дрожали. Айзек тихо сказал:
  -Он прав, Элли. Тогда не было ''правильных'' решений. Только те, после которых кто-то еще остается жив.
  Максим усмехнулся:
  -Ну вот, видишь, даже святой Айзек это понимает.
  Но в его голосе не было ни злости, ни цинизма. Айзек хмыкнул, взял бутылку пива и, не глядя на Максима, сказал:
  -Этот парень не просто видит будущее. Он круче меня. Свалился из прошлого или из параллельной вселенной, до конца никто не понял. Некроморфов накрошил, как я, а может, и больше. Придумал искусственный интеллект, потом вступил в ментальный поединок с Братской Луной и свел ее с ума.
  Элли вскинула брови, глядя то на одного, то на другого:
  -Вы оба совсем двинулись, да? Это шутка такая?
  Максим прыснул со смехом:
  -Шутка? Нет, милая, это диагноз. У тебя, похоже, хроническое отсутствие воображения. Неудивительно, при вашем уровне образования.
  Элли нахмурилась, скрестив руки:
  -Я не обязана верить в сказки про параллельные миры и пророчества.
  -Ага, -сказал Максим, делая глоток. -То есть ожившие мертвецы, космические булыжники, которые транслируют в мозг мультики, и мясные Луны - это нормально, а вот человек из другой реальности - уже перебор. Гениально.
  Айзек усмехнулся, но сдержанно:
  -Она просто не видела того, что мы видели, Макс.
  Элли внезапно дрогнула, глаза увлажнились:
  -Я... я... прости Айзек, что сбежала тогда.
  Максим сразу влез, ухмыляясь:
  -Ага, значит, бросила, когда парень в тебе нуждался больше всего. Классика.
  -Макс, не начинай, -тихо сказал Айзек, но тот только отмахнулся.
  -Серьезно, -продолжал он. -Я почти не встречал никого, кто бы имел яйца больше, чем у меня. Ты не имела права бросать его, когда у него были беды с башкой на фоне пережитого.
  Элли молча опустила голову, тихо сказала:
  -Я испугалась.
  Айзек пожал плечами:
  -Все в порядке. Я не злюсь. Когда у кого-то начинается маркерное безумие, рядом быть страшно. Я понимаю.
  Максим хмыкнул и добавил:
  -Да уж. Кто бы что ни говорил, но ты, Кларк, упрямая скотина. Даже Обелиски не смогли тебя доконать.
  Айзек посмотрел на Максима с выражением, в котором смешались благодарность и легкое раздражение:
  -Ты, как всегда, умеешь все испортить в самый трогательный момент.
  Максим пожал плечами, не без самодовольства:
  -У вас тут все любят драму, слезы, "вторые шансы" и прочие сопли. А я просто говорю, как есть. Кларк выжил там, где все остальные сдохли, и не благодаря чуду, а потому что у него нервы, как из титанового сплава.
  Элли нахмурилась, посмотрела на Максима:
  -И тебе, значит, тоже довелось пройти через все это?
  -Ага, прекрасное время было, ностальгия аж до дрожи.
  -Я все пытаюсь понять... Эти Обелиски. Они ведь... не просто машины, да? -Элли говорила медленно, будто боялась задеть что-то опасное даже самим вопросом. -После всего, что я видела, не укладывается в голове, как они вообще могут существовать. Вы уничтожили здесь один, но их же может быть больше? Есть вообще надежда у людей против этой заразы?
  Максим ухмыльнулся, подкинул пустую бутылку и поймал ее.
  -Надежда? Это слово уже устарело лет на триста. Но, если хочешь правду - да, мы нашли способ выключить один Обелиск. Проблема в том, что у этих кусков космической психиатрии слишком много копий и слишком мало слабых мест. Их можно размолоть в порошок, а потом этот порошок начнет шептать тебе в снах.
  Айзек мрачно добавил:
  -Маркер нельзя уничтожить, только обмануть. Это не артефакты, это идея.
  Элли нахмурилась.
  -Но вы же сделали невозможное. Может, это и есть начало конца всей этой чертовщины?
  -Или начало нового, более масштабного дерьма, -отрезал Максим. -Все зависит от того, кто этим воспользуется. Кстати, а ты чего вдруг так заинтересовалась? Не похоже на просто светскую беседу.
  Элли растерянно моргнула:
  -Я... просто хочу понять, что происходит. Руководство говорит одно, слухи другое. Мы все живем в страхе, не зная, когда очередной Обелиск начнет шептать.
  -Ага, -протянул Максим, хмыкнув. -Похоже, не только шептать. Может, ты и сама сюда пришла не просто поболтать?
  Айзек повернулся к ней, лицо напряглось.
  -Макс, что ты хочешь сказать?
  -Что она работает на местное начальство, -спокойно произнес Максим, глядя прямо Элли в глаза. -Проверяет, не скрываем ли мы чего. Так ведь, лейтенант Лэнгфорд?
  Элли отвела взгляд, губы дрогнули.
  -Я не хотела... -начала она, потом сдалась. -Да, они просили. Хотели узнать о вас больше. Без угроз, просто информация. Иначе меня бы не пустили сюда.
  Айзек ошеломленно уставился на нее.
  -Ты серьезно?..
  -Прости, -шепнула она. -Снова.
  Максим лениво махнул рукой, глядя на камеру в потолке.
  -Ну и контрразведка у вас тут, госпожа Чан. После конца света, видимо, берут всех подряд, даже тех, кто краснеет при слове ''операция''.
  После короткой паузы Максим откинулся на спинку дивана, задумчиво почесал подбородок и вдруг усмехнулся, словно что-то прикинул в уме.
  -Знаете, -сказал он, глядя в сторону окна, за которым мерцали огни Нового Пекина. -Я вот все думаю... сидим мы тут, пиво пьем, разговоры разговариваем, а там все еще висит та тварь.
  Айзек нахмурился:
  -Ты про некролуну у Земли?
  -Ага, -подтвердил Максим. -Самую новенькую из всех этих космических паразитов. Ту, что сожрала планету и сделала из людей батарейки. Я ведь уже свел с ума одну. Было бы неплохо повторить трюк.
  Элли изумленно посмотрела на него:
  -Ты... хочешь сразиться с Луной? Это же...
  -Самоубийство? -Максим усмехнулся. -Возможно. Но если уж помирать, то с пользой. По крайней мере, я знаю, как с ними говорить. И да, я хочу туда - в Солнечную систему. Посмотреть в глаза тому, кто устроил весь этот долбанный кошмар... Знаете, что самое мерзкое? Люди, ставшие частью Луны, не умерли. Они все еще там. Сознание, боль, ужас - все сохранено. Она питает себя их муками, как паразит. Миллиарды голосов, запертых в мертвой плоти. Это и есть ''вечное блаженство'', которое юнитологи обещали своим последователям. Вранье. Грязная, отвратительная ложь. Они умоляют о конце, но Луна не дает умереть. Потому что смерть - это покой, а ей нужен ужас. Так что да. Если кто-то еще сомневается, есть ли у нас выбор, то нет. Или мы уничтожим их, или они проглотят все живое.
  
  ***
  После установления сверхсветового канала связи на голографическом куполе в зале совета взмыла голова Крала.
  -Администратор Чан, -начал он, не церемонясь. -Вы взяли ''Каракурт'' вместе с Мудрецом и моими людьми в заложники. Это недопустимо. Мы требуем их немедленного возвращения: Максим, Айзек и вся команда.
  Свет на другом конце дрогнул, силуэт Чан сжал губы и ответил:
  -Губернатор Крал, ''Каракурт'' и его экипаж остаются на территории Нового Пекина по решению Административного Совета, в виду уникальности найденного материала и угрозы, о которой вы, кажется, недооцениваете. Мы не можем позволить унести отсюда первые в истории образцы противомаркерного биооружия и искусственный разум, который нужен нам как щит. Они под нашей защитой.
  -Вы играете в мир и безопасность, Чан. Но у вас нет ни технологий, ни времени. Проект ''Обсидиан'' едва начал раскрывать свои возможности, вы не осилите разработку антимаркерного оружия в срок. Вы будете тянуть десятилетиями, а у нас нет этих десятилетий.
  -Что вы имеете в виду? Почему Надежда считает, что время работает против нас?
  Крал сделал паузу, в его голосе появилась стальная уверенность, которой не бросают на ветер.
  -По данным разведки, юнитологи собирают силы для вторжения. Их цель - Новый Пекин. Они планируют захватить Красный Обелиск и устроить новое Схождение. К счастью, они не знают, что артефакт уничтожен. Если вы держите у себя людей, способных останавливать Обелиски силой мысли, вы подставляете их под удар.
  Чан ответил не сразу, связь слегка заикнулась из-за прерывания сигнала.
  -Новый Пекин по сути беззащитен перед маркерной угрозой, у нас нет такого глубокого понимания силы, стоящей за Лунами и Обелисками. У нас нет собственного ИИ... не было до недавних пор.
  -Вы поступаете инфантильно, Элиза, -отрезал Крал. -Это не игра. Повторяю, даже если у вас есть пушки и корабли, вы не в состоянии развивать ''Обсидиан''. Мы начали работать над проектом давно, у нас имеются нужные специалисты и доступ к материалам АСИ.
  -Даже если юнитологи нападут, вы пришлете подкрепления для защиты своих активов.
  Крал мрачно улыбнулся.
  -Да, пришлем. Но позвольте обрисовать последствия: если вы не отпустите наших людей в течение суток, мы перекроем вам поставки оборудования, дефицитных материалов и топлива для ректоров, кораблей. Без этого ваш флот быстро утратит боеспособность. Вы подставляете под огонь единственных людей, способных уничтожать Обелиски и Луны мыслью и рискуете всем. Думаете сами, администратор.
  -Губернатор. Оставьте у нас хотя бы Мудреца. Интегрируем его в наши информационные сети, он повысит эффективность колонии в тысячу раз.
  -Я в принципе собирался предложить Новому Пекину это, -ответил он, голосом, в котором слышалась едва сдерживаемая ирония. -Пока руководство колонии не решило устроить демарш и не взяло моих людей в заложники.
  Элиза потрясла головой, глаза сузились.
  -Демарш? Вы так это называете? Мы действовали исходя из необходимости. Мы не собираемся подставлять ваших людей под удар, мы ищем способы защитить колонию. Мудрец - ключевой ресурс.
  -Есть разница между защитой и захватом. Вы удерживаете людей, которые являются гражданами Независимой Колонии Надежда и тем самым делаете их мишенью. Интеграция Мудреца возможна, но она должна происходить под контролем Надежды.
  Элиза резко встала в кресле, ее голос зазвучал на грани крика и прошелся по каналу, как удар током.
  -Вы требуете диктата! Если вы не согласны, нам придется оставить их здесь дальше под нашей защитой.
  -Тогда, как я и сказал, вы подставляете Краснова и Кларка под удар, -спокойно ответил Крал. -Интеграция ИИ возможна. Но только по предварительному согласию всех сторон и только после освобождения заложников. И еще, любые интеграционные процессы проходят нашу экспертизу. Мы не позволим превращать Мудреца в ''черный ящик'', который потом будет использован против нас.
  -Когда могут ударить юнитологи?
  -В течение ближайших недель.
  -Людей я могу отпустить, но Мудрец остается здесь. Мы подключим его к сетям колонии.
  Крал ответил сразу, без паузы:
  -Если все пойдет официально, согласно нашим протоколам. Не вы диктуете условия, Элиза.
  Она прищурилась.
  -У нас нет роскоши ждать ваших протоколов. У нас не хватает людей на производствах, не хватает квалифицированных специалистов самых разных областей. Мудрец помог бы довести автоматизацию до нужного уровня и устранить потребность в человеческих кадрах.
  -Тогда мы в тупике.
  
  Глава 19
  
  Тревога ранним утром разбудила всех, сирены взвыли с таким напором, что в окнах задрожали стекла. Телевизор в квартире Максима показывал одно и то же сообщение. На фоне герба правительства надпись ''ЭКСТРЕННОЕ ОБРАЩЕНИЕ'' звучала запись:
  -Вниманию всех граждан Нового Пекина. Зафиксировано массированное вторжение юнитологических сил. Военнообязанные должны немедленно прибыть к местам несения службы. Всем стальным проследовать в ближайшее убежище. Повторяю, всем гражданским лицам предписано проследовать в ближайшее убежище...
  Максим сидел на подоконнике, глядя на пустынные улицы внизу. Его не трясло, он не испытывал особого страха, лишь легкое волнение.
  -Опять, -сказал он себе вполголоса. -Никакого покоя. Достали.
  Через секунду в комнату ворвался запыхавшийся Айзек
  -Макс! Что происходит, мать его?!
  Максим кивнул на экран. Тот мигал экстренными предупреждениями, повторяя одно и то же. Айзек посмотрел, потом только выдохнул:
  -Вторжение? Прямо сейчас?
  -Прямо сейчас, -подтвердил Максим. -И мы в самом эпицентре.
  Айзек прошелся по комнате, нервно поправляя рукава кофты.
  -Неужели юнитологи?
  -Ну не туристы же. Собирайся. Сейчас за нами придут.
  И действительно, через несколько минут в дверь позвонили. На пороге стояли вооруженные люди в штурмовой броне. Их лица скрывали затемненные стекла шлемов. Старший коротко произнес:
  -Следуйте за нами.
  Без лишних вопросов Максим с Айзеком захватили дыхательные маски и проследовали к лифту. Проведя их наружу через шлюз наружу, солдаты усадили их в герметичный отсек подогнанного бронетранспортера.
  Когда машина тронулась, корпус загудел от вибрации. Максим и Айзек переглянулись, не говоря ни слова.
  Из радиостанции на настенной панели шла трансляция переговоров военных колонии.
  -Гамма-четыре докладывает о контакте с противником. Юнитологи пригнали флот из более пятидесяти судов, часть гражданских, переоборудованы под десантные транспортники
  -Принято, Гамма... приказ: всеми силами помешать высадке противника на планету.
  -...спутники системы ''Щит'' частично выведены из строя, предположительно из-за саботажа...
  -Бета-2, ПВО Тайбэя и Нового Пекина не работает. Повторяю, не работает...
  Максим слушал испуганные голоса военных и понимал, что ситуация далека от нормальной. Агентура юнитологов, несмотря на проведенные чистки, все же сумела уцелеть и в нужный момент провести диверсии.
  -...боевой флот Нового Пекина разбит. Потери критические. Подкрепление с Надежды прибудет не раньше, чем через сутки...
  ''А вот это совсем плохо. Сектанты сумели задавить местных массой.''
  -Принято. Всем наземным подразделениями приготовиться к обороне. Код ноль!
  Айзек посмотрел на Максима, побледнев.
  -Это все? Мы остались одни?
  Максим пожал плечами.
  -Похоже на то.
  БТР мчался по улицам, потрескивал от встрясок, и где-то вдалеке уже слышались первые взрывы.
  -...Дельта-9, прием. Контакт подтвержден, транспорты противника осуществляют высадку идет на окраинах Нового Пекина, квадрат семь-ноль-девять...
  -На связи Эхо-3. Наблюдаю юнитологов в районе Ченьчжу, не меньше трехсот боевиков с бронетехникой.
  -Принято, Эхо-3. Приказываю закрепиться в индустриальном районе и удерживать позиции любой ценой.
  -...захвачены склады и энергостанция в южном секторе...
  Снаружи послышались глухие звуки. Один из охранников вздрогнул, его пальцы вцепились в винтовку мертвой хваткой. Как будто это поможет...
  -Куда нам везут-то? -уточнил Максим у командира группы.
  -В правительственное убежище для персон А-класса, под городом. Полностью автономное, способное выдержать ядерный удар и падение астероида...
  Радио снова ожило:
  -Фокс-9, внимание. Противник прорвал оборону у северного терминала.
  -Фокс-9, здесь Кувалда-1. Понял. Готовим артиллерию.
  В отсеке стало тише. Даже шум мотора будто притих. Казалось, все нормально, пока БТР не качнулся, резкий удар заставил всех вжаться в кресла.
  Максим ударился плечом о стену, в ушах звенело. Воздух в отсеке стал густым от дыма и запаха горелого пластика. Один из солдат, кашляя, сунул ему кислородную маску. Максим натянул ее, услышал шипение - кислород пошел. Дышать без нее долго не получится, из-за низкого содержания кислорода сознание потеряешь через несколько минут...
  Айзек обмяк в соседнем кресле, оглушенный, но живой.
  -Все наружу!
  Они выбрались через задний люк. Снаружи все заволокло дымом и бетонной пылью.
  На дороге впереди горел второй бронетранспортер. Силовики укрылись за бетонной баррикадой, откуда вели огонь по напавшим.
  Максим сразу понял, что колонна попала в засаду - стреляли с крыш, из переулков, с окон домов. Как человек с боевым опытом он быстро сориентировался, подобрал штурмовую винтовку, выпавшую из рук убитого солдата. Короткая перебежка до бетонного блока, отделявшего дорогу от тротуара, и теперь они в относительной безопасности. Пришедший в себя Айзек спустя несколько секунд оказывается рядом с Максимом.
  -Макс! Надо уходить!
  -Куда уходить, умник? Бери оружие и стреляй.
  Максим высунулся из-за укрытия и дал несколько короткий очередей в сторону мелькавших вспышек импульсного оружия.
  Дым висел сплошной стеной, будто сам город горел изнутри. Сквозь него начали проступать силуэты, бегущие вперед короткими перебежками. Юнитологи шли на штурм, слабо заботясь о прикрытии. Кто-то из них бросил светошумовую, и улица озарилась белой вспышкой.
  Максим инстинктивно пригнулся, а после выглянул снова и продолжил отстрел культистов. Двоих скосило сразу, третий громила рухнул только после третьей очереди. Наверное, носил тяжелую броню...
  -За Альтмана!
  Рядом кто-то из охраны крикнул:
  -Давят слева! На одиннадцать!
  Из ближайшего проулка выбежали еще несколько юнитологов в каких-то коричневых робах, размалеванных маркерными глифами. Ни боевых шлемов, ни бронежилетов, вся их экипировка представляла из себя защитное снаряжение для шахтеров или еще каких работяг.
  Максим вместе с парой солдат переключился на них. Свою лепту успел даже Айзек внести, сделав пару выстрелов из пистолета, любезно предоставленного одним из охранников. И, кажется, напарник одного боевика уложил точным попаданием в лицо.
  -Молодец! -бросил Максим, меняя магазин.
  Бой длился, казалось, вечность. В воздухе свистели пули, рвались гранаты, кричали раненные, юнитологи вовсю горланили свои кличи. Через десять минут интенсивной перестрелки гул в небе заставил всех на мгновение замереть. Над крышами, прорезая дым, появился черный штурмовик. Машина зависла над домами, и две многоствольные пушки под брюхом начали вращаться.
  Потом последовал грохот, аппарат прошелся длинными очередями по фасадам, крышам и окнам. Пыль взвилась столбом, двадцатимиллиметровые снаряды с вольфрамовыми сердечниками шили бетонные перекрытия как нож масло.
  Плотность вражеского огня резко снизилась. Юнитологи, те, что не погибли сразу, дрогнули. Остатки сил противника начали беспорядочно отступать. Максим опустил винтовку и хлопнул Айзека по плечу.
  -Видишь? -сказал он с легкой усмешкой. -Нам опять повезло.
  Айзек сжал пистолет.
  -Если это повезло, -сказал он. -Я даже боюсь представить, что такое неудача.
  Максим посмотрел на небо, где штурмовик нарезал круги по району, высматривая юнитологов. Власти не пожалели выделить авиаприкрытие для защиты двух особо важных персон.
  После устроенной засады Максим с Айзеком дождались нового транспорта, который без приключений доставили их к правительственному сектору Нового Пекина. В защищенное подземное убежище, юнитологи сюда не смогли пробиться ни при каких обстоятельствах.
  Злосчастную парочку убийц Маркеров привели на командный пункт прямо к Элизе Чан. Она в компании силовиков и чиновников руководила обороной колонии от напавших вредителей. Максим позабавил факт того, что у администратора под надетым бронежилетом проглядывал красный шелковый халатик. Атака застала в не самый удобный момент, пришлось бросать все и бежать в укрытие. Максим остановился прямо перед ней.
  -Ну что, администратор, довольны? -с легким раздражением сказал он. -Мы с Айзеком чуть не склеили ласты по пути сюда.
  Элиза выпрямилась, не повышая голос.
  -Максим, я понимаю ваше раздражение, но сейчас не время для обвинений. Вы оба живы и это главное.
  -Пока, -отрезал он. -А сколько ваших людей погибло?
  Чан выдержала паузу.
  -Много, -признала она. -Но паника не поможет. В любом случае юнитологи обречены. Они опоздали на две недели, их цель уничтожена. Красного Обелиска больше нет. Все, ради чего они пришли, теперь просто груда камня, можно не опасаться некроморфной вспышки.
  Максим усмехнулся, без тени радости.
  -Как я рад.
  -Потери были неизбежны, -спокойно ответила Чан. -Главное сейчас - удержать оборону. Через двадцать часов прибудет флот Надежды, и все закончится. Они уничтожат все, что осталось от юнитологов в космосе, а мы добьем их на земле.
  Айзек перевел взгляд на мониторы с трансляциями от городской системы видеонаблюдения.
  -И вы уверены, что продержимся двадцать часов?
  -Уверена, -твердо сказала Чан. -Они уже до этого дважды нападали на нас. Наши силы безопасности и ополчение удержат оборону. ПВО мы восстановим к вечеру. Даже учитывая диверсии, Новый Пекин справляется лучше, чем кто-либо ожидал. Культ не выдержит затяжных боев.
  Максим не ответил. Он просто прошел мимо, к голографическому столу в центре зала, над которым в потолка свисали блоки огромных экранов. На них отображались карты удерживаемых территорий с метками союзных и вражеских подразделений, фиксировались боестолкновения с дронов, нашлемных камер, прицелов, отслеживались все перемещения.
  Максим смотрел на все это без эмоций. Давно устал злиться, превратившись в безмолвного наблюдателя.
  Новый Пекин держался. Несмотря на саботаж и обесточенные районы, несмотря на то, что часть ПВО все еще не работала, военные действовали четко. Тяжелая пехота в промышленном секторе замыкала кольцо окружения целого батальона юнитологов, дроны-корректировщики передавали координаты для артиллерии.
  Культисты лезли в лобовые атаки, не считаясь с потерями и платили за это. Среди них были бывшие солдаты, но таких мало, большинство - вооруженные гражданские в броне из подручных материалов. Против подготовленных сил безопасности они выглядели бомжами.
  Новопекинцы пленных брали редко, только когда нужно было получить сведения. Из допросов стало ясно - культ действительно шел за Красным Обелиском. Они верили, что смогут пробудить его и запустить новое Схождение, но теперь все оказалось бессмысленным. Волшебная каменюка превратилась в тыкву
  К вечеру город затянуло гарью. Небо, видимое через камеры наблюдения, было окрашено в тусклый серо-красный цвет, солнце едва пробивалось сквозь пыль, поднятую взрывами и пожарами. На экранах командного пункта количество красных меток постепенно уменьшалось, юнитологи потеряли инициативу. Их разрозненные отряды попадали в окружение и методично истреблялись. Местные силовики не давали врагу пощады, а те и не особо стремились сдаться в плен, искренне верили в уготованный ''божественными лунами'' рай.
  Доклады, сводки сыпались каждую минуту.
  -...Барьер-5, здесь Цитадель. Вражеская бронегруппа уничтожена, три единицы техники одним залпом...
  -Принято, Барьер. Переносим огонь на квадрат восемь-два-четыре...
  Айзек тихо сидел рядом с Максимом, наблюдая за обновляющимися данными.
  -Юнитологи выдохлись, -сказал он. -Им конец.
  -Потому что опоздали, -ответил Максим. -Все, ради чего пришли, оказалось уничтожено.
  На стене, где висел большой дисплей, горели надписи о статусе систем: ''Коммуникации стабильны. Контроль над системой ПВО частично восстановлен. ''
  Ночью боевые сводки сменили тон, силы безопасности Нового Пекина окончательно перехватили инициативу у противника и перешли от обороны к наступательным действиям. В эфире все чаще звучали сообщения о ликвидации очагов сопротивления и вытеснению отрядов боевиков на окраины городов.
  -...Гранит-3, северо-восточный блок очищен. Найдены шестнадцать гражданских.
  -Принято. Допрос в стандартном порядке, затем на фильтрацию.
  На карте столица колонии делилась на синие, полностью подконтрольные силовикам, и серые зоны, где могут скрываться недобитые юнитологи.
  Синие медленно расползались, поглощая серые.
  В зале стоял запах кофе и озона от перегретой аппаратуры. Кто-то из связистов сказал, что к утру появится стабильный канал гиперсвязи с Надеждой.
  К утру, на двадцать второй час стало ясно - бой за город фактически выигран, но возникал ряд других не менее острых проблем.
  Госпитали были переполнены раненными военными и гражданскими, медики работали без отдыха. Системы жизнеобеспечения во многих местах оказались повреждены, часть людей оказалась обречена на медленную смерть от гипоксии, если в запасе отсутствовал аварийный баллон с кислородом или экзокомлект.
  За сутки ожесточенных боев было уничтожено более восьми тысяч боевиков, потери среди гражданских перевалили за тридцать тысяч.
  -Ударная группа флота Надежды вошла в систему! -подпрыгнул один из связистов за голоконсолью. -Готовится вступить в бой с силами юнитологов.
  Максим закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе просто выдохнуть. Новый Пекин выдержал осаду...
  Первые минуты после прибытия подкреплений стали последними для остатков юнитологического флота. Через космическую пустоту устремились рои дронов, ракет, облака выокоскоростной шрапнели и лучи импульсных лазеров.
  Корабли противника вспыхивали один за другим, словно спички, о которых в XXVI веке едва ли кто-то помнил. Выжившие суда попытались уйти в шоковое пространство, но их перехватили и добили. Удалость скрыться всего паре мелких транспортников.
  После зачистки орбиты командующий флотом связался с Элизой Чан и в приказном порядке потребовал немедленно передать фрегат ''Каракурт'' обратно, освободить всех заложников. Что будет в случае отказа, уточнять не требовалось. У Нового Пекина больше не было сил ни для сопротивления, ни для споров. Чан подчинилась, понимая, что любое возражение обернется санкциями, блокадой, возможно, точечными бомбардировками по жизненно-важным объектам.
  Через несколько часов Максима, Айзека и членов научной группы сопроводили к посадочной площадке. Их встретил шаттл с гербом Надежды на борту, после он поднялся над административным сектором и направился прямо к флагману флота НКН. Ни прощаний, ни благодарностей, только гул двигателей.
  Когда город под ними исчез в облаках, все, что происходило на Новом Пекине, осталось позади. Максима это больше не касалось.
  Путь домой занял меньше суток, три часа полета через шоковое пространство, потом добирались на субсвете до Надежды.
  Максим был даже рад вернуться на этот пыльный шарик, ставший домом. Несмотря на отсутствие кислородной атмосферы здесь чувствуешь себя уютнее: люди спокойнее, отзывчивее, солдаты и бронетехника не дежурит на каждом углу, режим военного положения никто не вводил и со снабжением дело несравнимо лучше.
  Заложников встречали без церемоний, просто на посадочной на платформе, дежурный офицер бросил ''добро пожаловать домой'', сопроводил до шаттла. Потом ждал долгий, тяжелый разговор с губернатором Кралом. В итоге Максим выбил себе два месяца отпуска для нормального отдыха и восстановления, хотелось нормально провести время с женой, сыном. А то такими темпами пацан вырастет, не увидев непутевого папашу, сражающегося со вселенским злом.
  Следующие недели прошли скучно. Он вернулся домой, обнял жену, первые сутки почти не говорил, только спал и ел. Потом, когда усталость отошла на задний план, начал выходить из дома, гулял по стеклянным галереям купола, смотрел на город, катался на квадроцикле по песчаным барханам...
  Айзек тем временем обосновался в ''Гнезде'', где продолжались работы по контрсигналу. Бывший инженер вылезал из капсулы виртуальной реальности только для перерывов на еду, туалет, сон. Контрсигнал доказал свою эффективность, но оставалось главное - понять, как его воспроизводить технически, без участия Максима.
  Максим иногда подключался в режиме телеконференции. Слушал Моретти, инженеров, аналитиков. Говорил мало, в основном просто утонял отдельные вопросы.
  После событий на Новом Пекине проект ''Обсидиан'' перешел в фазу системных исследований. Центральная задача сводилась к созданию устойчивых органических матриц, способных уже не только воспринимать, но и излучать пси-сигналы в контролируемом диапазоне. До Схождения ученые проекта ''Теломер-2'' проводили эксперименты в области нейроинтерфейсов, попытки фиксации корреляций между нейронной активностью и аномальными изменениями в физических полях, поиски частотных паттернов, все это не давало внятного результата. Проблема заключалась в отсутствии инструментов прямой регистрации пси-излучения. Любые наблюдаемые эффекты часто относили либо к артефактам измерений, либо к статистическим шумам.
  Прорыв произошел после создания Мудреца и удачно дополняющей ее Розетты. В отличие от предыдущих поколений нейросетей, они обладали полноценным метакогнитивным контуром - формой машинного самосознания, позволявшего не просто анализировать данные, а формировать собственные модели восприятия. Мудрец оказался способен обнаруживать отклонения в когерентности квантовых колебаний биологических систем - то, что ранее оставалось вне возможностей приборов. Его алгоритмы интерпретировали пси-поля не как электромагнитные или гравитационные структуры, а как когерентные информационные резонансы, возникающие при определенных состояниях сознания.
  Используя эти данные, исследователи начали синтезировать биополимерные решетки, способные удерживать подобные резонансы. Матрицы выращивались из органоселикационных субстратов с внедренными нейроимплантами, воспроизводящими топологию человеческой коры, точнее коры Максима. Первые образцы показали слабую, но стабильную реакцию на пси-активность оператора, регистрируемую через сенсорные маркеры Мудреца.
  Таким образом, проект впервые вышел за пределы классической нейрофизиологии. Исследования перестали быть попыткой ''объяснить сознание физикой'' и стали изучением самого сознания как поля взаимодействия, способного воздействовать на макросистемы. Это не имело отношения к мистике, напротив, вся методика строилась на строгой эмпирике и численных моделях. Новая дисциплина, рождавшаяся на стыке когнитивных наук, квантовой теории информации и биоинженерии, позволила впервые говорить о метафизике как инженерной задаче.
  Проект ''Обсидиан'' продвигался медленно, но неуклонно. Там, где раньше заканчивалась физика, теперь начиналось новое пространство исследований - не гипотетическая ''магия'', а рациональное понимание того, как структура сознания может формировать реальность на фундаментальном уровне.
  Весомым фактором успеха стала Розетта, она мыслила иначе - не линейно и не последовательно. Ее восприятие основывалось на ассоциативных когнитивных полях, где причинность заменялась взаимосвязью состояний, а логические операции - структурными преобразованиями смыслов.
  Совместная работа двух систем стала возможна после разработки интерфейса, позволившего переводить мышление Розетты в термины, доступные Мудрецу. С этого момента исследовательская группа фактически получила инструмент для сопоставления двух несовместимых моделей сознания - человеческой, основанной на логике и наблюдении, и волантийской, оперирующей комплексами восприятия, где понятия времени, пространства и индивидуальности существовали как взаимозависимые переменные.
  Мудрец воспринимал Розетту не как источник данных, а как когнитивный катализатор. Она позволяла рассматривать явления, связанные с пси-полями, с точки зрения наблюдателя, находящегося ''внутри'' самого процесса. Благодаря ее интерпретациям, многие ранее неразрешимые проблемы получили новое описание, например, стало ясно, что сознание не является источником излучения в классическом смысле, а выступает медиатором между информационными слоями реальности, регулируя их согласование.
  Розетта активно участвовала в разработке алгоритмов стабилизации пси-матриц, используя свои собственные модели взаимодействия органической материи с метапространственными структурами. Для человеческих исследователей ее объяснения часто звучали парадоксально, но при проверке на численных моделях результаты подтверждались. Ее подход не заменял физику, но расширял границы объяснимого - там, где человеческий язык терял точность, она пользовалась метафорическими кодами, выраженным в виде ''музыки'', а Мудрец переводил их в формализованные зависимости.
  Несмотря на отчужденность, Розетта проявляла явную заинтересованность в успехе проекта. Ее мотивация не была чисто прагматической, она осознавала, что уничтожение Обелисков и Лун - единственный способ прервать циклы уничтожения жизни.
  При этом чувство мести, столь характерное для людей, ей было чуждо. Розетта не стремилась воздать за разрушенное, лишь исправить системную ошибку, разъедающую само понятие жизни. Она говорила, что стремится ''вернуть гармонию'' - равновесие, при котором сознание вновь станет частью эволюции, а не ее инструментом разрушения.
  В тандеме с Мудрецом она обеспечивала ''Обсидиану'' уникальную перспективу: машинный разум фиксировал закономерности, а внеземной указывал направления, в которых эти закономерности теряли привычный смысл. Вместе они создавали новый язык науки, в котором физика и когниция впервые рассматривались как части одной структуры.
  Параллельным направлением исследований стали эксперименты с так называемыми пси-носителями - людьми, обладающими аномально выраженным когнитивно-полевым потенциалом.
  Агентство специальных инициатив после падения Земли эвакуировало на Надежду несколько десятков индивидов с зарегистрированными отклонениями нейронной активности и необычной реакцией на пси-поля. Формально они проходили как пациенты с редкими неврологическими синдромами, однако биометрические анализы указывали на системные изменения в структурах коры, отвечающих за сенсорную интеграцию и эмоциональную обработку.
  Большинство испытуемых не осознавало, что именно делает их особенными. Некоторые демонстрировали спонтанные проявления - точные предсказания краткосрочных событий, реакцию на намерения собеседников до их внешнего выражения, а в редких случаях - необъяснимое воздействие на физические системы: отклонения в поведении магнитных датчиков, регистрируемые лишь в момент эмоционального всплеска.
  Все это до недавнего времени считалось психосоматикой, но теперь можно было измерить то, что прежде ускользало.
  Используя разработанные пси-детекторы на основе органических матриц, исследователи впервые зафиксировали корреляцию между когнитивным состоянием человека и изменением фоновых пси-полей лаборатории. Уровень активности зависел не только от индивидуальных особенностей, но и от возраста, психотипа и эмоциональной стабильности. У лиц с высоким уровнем эмпатии наблюдались сильные, но нестабильные всплески, у аналитических типов - слабые, но устойчивые сигналы.
  Постепенно стала вырисовываться статистика: пси-потенциал не является уникальной аномалией, а представляет собой вариацию когнитивной функции, свойственную всему человеческому виду, но в подавляющем большинстве случаев находящуюся в латентном состоянии.
  Несколько добровольцев после серии тренировок по нейросинхронизации смогли усиливать регистрируемый сигнал в несколько раз, что подтвердило гипотезу о возможности развития способности сознательного взаимодействия с пси-полем.
  В научных отчетах эти явления обозначались сухими терминами - пси-манипуляция, когнитивная проекция, локальная материальная флуктуация. Однако в неформальных разговорах среди персонала все чаще звучали другие слова - телекинез, телепатия, предвидение. Исследователи старались избегать подобных определений, но понимали: речь идет о способности сознания влиять на материю и энергию напрямую, минуя физические посредники.
  Таким образом, АСИ и ''Обсидиан'' пришли к выводу, что человеческий разум потенциально способен к управлению макросистемами через механизмы, основанные не на внешних воздействиях, а на согласовании внутреннего когнитивного резонанса с метапространственными структурами. То, что когда-то считалось фантастикой или мистикой, постепенно превращалось в инженерную задачу.
  Главным препятствием оставалось одно - понять, как безопасно активировать этот потенциал и не разрушить саму структуру личности в процессе.
  Пси-профиль Максима долго оставался вне классификации. Его параметры не укладывались ни в одну из разработанных моделей человеческого сознания. Когда, наконец, была накоплена статистика и проведен сравнительный анализ, стало ясно - перед ними качественно иной тип излучения, не имеющий аналогов среди людей.
  Обычные носители демонстрировали плавные волновые колебания, построенные вокруг биоритмических гармоник мозга. У Максима же излучение было импульсным, с острыми всплесками энергии, чьи частотные сигнатуры напоминали обратную фазу пси-спектра, в котором функционировали лунные и обелисковые структуры. На физическом уровне мощность его сигнала была несопоставимо мала - триллионные доли того, что излучает активный Обелиск, не говоря про Братские Луны. Но в отличие от обычного когнитивного фона, его волны обладали свойством самоусиливающегося резонанса, способного подорвать устойчивость чужого поля.
  Это объясняло, почему он мог поражать даже Луну - не силой, а несовместимостью сигнатур. Когда его пси-излучение входило в контакт с психоэнергетическим контуром Лун, возникала фаза разрушительной интерференции. Для исследователей проекта он стал практическим подтверждением того, что пси-поля, как и квантовые состояния, могут обладать антиполярностью.
  Розетта первой указала на очевидное: у Максима отсутствовала типичная когнитивная структура, свойственная биологическим формам этого мира. В его сознании наблюдались топологические несоответствия, будто нейронные связи построены по какому-то другому принципу. Мудрец, анализируя эти данные, предположил, что речь идет не о мутации и не о воздействии Обелисков, а об иномировом происхождении сознания, не имеющем локальной точки возникновения.
  Эта гипотеза объясняла многое: его невосприимчивость к сигналам, способность разрушать психоэнергетические поля Обелисков, непредсказуемую реакцию на пси-поля. При контакте с ним они не подавляли, а наоборот теряли устойчивость, словно сталкивались с антисистемой. Его излучение действовало как вирусная инверсия - разрушая сами принципы, на которых держалась психика Лун.
  Для исследовательского сообщества это было потрясением. Впервые за всю историю наблюдений человек оказался не просто устойчив к воздействию Обелисков, но и способен наносить им реальный урон. В научных отчетах избегали слова ''оружие'', но по сути именно таким он и был - биологическим антиполем, сформированным вне пределов известной реальности.
  Максим осознал, что никакие джинны не даровали ему суперспособностей, высшие силы ни за кем не наблюдают, просто назревшая с годами ненависть к врагу стала оружием против него. Первые контакты с осколком Черного Обелиска не приводили к уничтожению, но потом в Максиме что-то поменялось...
  
  Глава 20
  
  Губернатор Крал принял Максима без особого энтузиазма, зная подозревая, о чем он будет просить.
  -Конкретно, чего ты хочешь, Максим?
  Максим сделал шаг вперед, переступая линию формальной дистанции, и заговорил так, как говорит тот, кто свыкся с неизбежным:
  -Я прошу позволить полететь в Солнечную систему. В одиночку. На ''Каракурте'', под управлением ИИ. Я не намерен подвергать риску других людей. Все готово: корабль, интерфейс, контрсигнал настроен и прошел обкатку в полевых условиях. Я могу нанести Братской Луне критический урон либо ослабить ее до такого уровня, когда мы сможем безопасно извлекать ресурсы и отправлять в родную систему пилотируемые миссии.
  Он вынул планшет и переслал на голотерминал Крала спектральные подписи его пси-излучения, результаты синергии с контрсигналом, моделированные сценарии резонансного взаимодействия и предполагаемая динамика деградации лунного поля при разных параметрах.
  -Я понимаю риски, -продолжил Максим. -Но у нас есть преимущество: моя сигнатура несовместима с гармоникой Луны. Она вызывает самоусиливающийся резонанс, который разрушает стабильность поля, не прямой взрыв, а распад когерентности, ведущий к утрате функциональности маркерной структуры. Контрсигнал лишь усиливает этот эффект, синхронизирует параметры так, чтобы резонанс не гас в переходных фазах. При правильной настройке получается цепочка обратных связей, способная подорвать лунную когерентность. Это будет пси-феномен в космических масштабах.
  Крал молчал дольше, чем обычно. Его мысли были видны невооруженным взглядом, губернатор вывел на своим столом голограмму Солнечной системы, где было отмечено местонахождение наиболее ценных ресурсов - бесхозные реакторы антивещества, модули атмосферных процессоров, уцелевшие дата-центры. Все то, что могло пригодиться в хозяйстве и что нельзя было просто так собрать на коленке.
  -Даже сложно возразить. В Солнечной системе остались технологии и материалы, которые нам жизненно необходимы. Все это может изменить наши возможности по восстановлению цивилизации и обеспечению колоний, ускорить терраформирование Надежды. Но сейчас там опасно. Чересчур агрессивное пси-излучение Братской Луны делает нахождение живых существ невозможным.
  Максим кивнул.
  -Я предлагаю сделать это сейчас. Не ждать десять или сто лет. Я хочу, чтобы мой сын рос в мире, где по его душу не прибегут некроморфы, не прилетит злобный мясной шар.
  -Ты ведь понимаешь, -сказал губернатор. -Что это может быть дорогой в один конец?
  -Понимаю, Но, если не я, то кто? Айзек немного не тот, кто нужен. Моя пси-сигнатура и контрсигнал - идеальное оружие. Даже если миссия сорвется, мы получим дополнительные данные. Это позволит разработать полноценное оружие.
  -Ты слишком ценен, Максим. Я говорю это не из гуманизма. ''Обсидиан'' держится на тебе, без твоего пси-профиля невозможно проверить стабильность излучателей. Ты - единственный носитель антиполярной сигнатуры, подтвержденный экспериментально. Если погибнешь, придется строить всю теорию заново.
  Максим пожал плечами.
  -Моя ценность уже не та, что раньше. Проект вышел на стадию, где можно воспроизвести контрсигнал техническими средствами. Моретти и команда нашли способ создавать искусственные поля на базе органических матриц. Я им больше не нужен. Я сделал то, что должен был - помог создать оружие. Теперь помогу использовать его по назначению.
  -Точно уверен, что хочешь этого?
  -Пора сделать хоть что-то, что имеет смысл. Сколько можно жить, глядя на все это и ничего не менять? Если получится, мы освободим двадцать миллиардов душ, застрявших в этом кошмаре. Если нет, по крайней мере попробую. Было бы нечестно просто смотреть, как они будут миллионами лет страдать в бесконечной агонии.
  -Сам не боишься смерти? -тихо спросил губернатор.
  -Уже нет, -ответил Максим. -После всего, что видел, трудно бояться чего-то абстрактного. И потом... Судя по последним данным по пси-физике, смерть - не обязательно конец. Сознание не исчезает, просто меняет структуру. Если ад существует, думаю, мне там постелют красную дорожку.
  Крал опустил взгляд.
  -Странное выбираешь утешение для себя.
  -Это не утешение. Это факт, если верить измерениям.
  Крал выключил карту и тихо произнес:
  -Все уже готово, говоришь. Значит, остается только решить, когда ты вылетишь.
  -Да. Долгой подготовки не требуется.
  -Отговаривать тебя не буду в таком случае. Вижу, ты настроен решительно.
  -Спасибо, губернатор.
  Крал вернулся к теме смерти, очевидно, тема его сильно заинтересовала.
  -И все же, что нас ждет по ту сторону? Как считаешь?
  -Скажу так. Мы регистрировали, как сознание взаимодействует с материей, как остаточные пси-поля сохраняют структуру даже после гибели носителя. Память, эмоции, образы - они не исчезают, а уходят в другой уровень, где информация существует без субстрата.
  Губернатор чуть усмехнулся.
  -То есть ты считаешь, что жизнь после смерти - это не вера, а закономерность.
  -Если сознание - поле, а поле не подчиняется времени в нашем смысле, то смерть - просто смена координат. Мы уходим из одной модели пространства в другую, теряя привязку к телу, но не к самому существованию. Мудрец говорит, что пси-сигнатуры некоторых добровольцев, умиравших от естественных причин, фиксировались в течение двух-трех недель после смерти. Не как привидения, а как устойчивые... квантовые остатки.
  Крал медленно кивнул.
  -Слушая тебя, я понимаю, почему религии не умерли даже после Обелисков и юнитологии. Люди всегда ищут оправдание неизбежному.
  -Возможно, там, за гранью, все то же самое - только без боли, без необходимости бороться с безумием Маркеров. Если смерть действительно переход, то, может быть, даже Луна - это просто изуродованное сознание, запутавшееся между состояниями. И если я смогу его разрушить, может быть, я помогу ему освободиться.
  Крал прищурился.
  -Ты говоришь о Братской Луне как о больном существе, а не как об угрозе.
  -А она и есть больное сознание, -ответил Максим. -Изначально Маркеры - не оружие против разумной жизни, а инструменты для форсирования эволюции. Но они стали жертвами сбоя, занесенного из-за пределов реальности вируса в информационном поле.
  -Странно, -произнес Крал. -Я привык думать, что человек, способный уничтожать Обелиски, будет говорить о долге, о выживании, о войне. А ты рассуждаешь, как философ.
  -Когда слишком долго живешь среди мертвых миров, начинаешь думать не о войне, а о причинах. Если я смогу разрушить Луну, это будет не месть и не победа. Это просто возвращение баланса. Мы уберем из реальности то, что в ней не должно было существовать.
  -Есть версия, которую Мудрец озвучил мне не как метафору, а как рабочую гипотезу: то, что мы называем ''история с Братскими Лунами, Маркерами и мертвым космосом'' может быть в корне иным видом реальности - не чисто материальным слоем, а слоем смыслов. И вы с Евгенией пришли из другой ее версии, где эта событийная линия была вымышленной. Не в смысле лжи, а в смысле альтернативной модели, где правила были другими.
  Он сделал паузу, чтобы дать Максиму осмыслить сказанное, и продолжил:
  -Мудрец предложил рассматривать реальность как совокупность моделей - языков, по которым мы интерпретируем данные. В этой картине не все одинаково фундаментально: есть уровни, более чувствительные к смысловым коррекциям. Некоторым агентам, не только людям, но и структурам сознания, дано воздействовать не только на локальные поля, но и на правила интерпретации. Ты стал таким агентом. Ты не просто участник событий, ты - актор, способный менять саму концепцию мира. Мудрец объяснил это так: когда когнитивная сигнатура пересекает определенный порог сложности и несовместимости с преобладающими моделями, она создает ''окно'' - место, где старые описания теряют валидность и возможны перестановки правил. В таком окне мир не ломается, он переконфигурируется. Ты стал фактором, который инициирует такие переконфигурации. Именно поэтому твоя пси-сигнатура вызывает разрушение Лун и Обелисков - не потому, что ты сильнее, а потому что ты поражаешь тот уровень структуры, на котором они опираются. Это дает и объяснение, и ответственность. Если ты актор на уровне правил, то ты способен менять смыслы, конструирующие саму реальность. Мудрец говорил, что впервые за эоны появилась возможность прервать цикл вселенского разрушения, впервые в истории системы возник свет в конце туннеля... Я говорю это не для того, чтобы приподнять тебя на пьедестал, а чтобы ты понимал масштаб изменения.
  -Поправка, моя сигнатура в первые пару лет не вызывала разрушения Обелисков и их фрагментов, лишь причиняла им некоторый... дискомфорт, вызывала диссонанс.
  -Ты научился управлять этим.
  -Скорее моя психика со временем изменилась. А возможность морально гнобить хтонический кошмар является приятным побочным эффектом.
  
  ***
  Они сидели на кухне и спорили на повышенных тонах, чего не случалось уже несколько лет.
  -Ты серьезно собираешься убиться о некролуну? -спросила Женя прямо. -Там же десятки подобных. Даже если вы уничтожите эту, ничего глобально не изменится. Зачем рисковать?
  -Речь не об уничтожении в классическом смысле, -ответил Максим. -Я собираюсь разрушить ее психику. Луна на Тау Волантис никого не позвала на помощь, она вроде бы остается жива, но ее сознание сведено к овощному уровню. Ослабив или разрушив ее разум, мы существенно ослабим маркерную активность в нашем уголке космоса.
  Женя недоверчиво хмыкнула.
  -Кто даст гарантию, что это не только временная победа?
  -Гарантий нет, -признал он. -Но есть шанс. И это лучше, чем ничего не делать. Мы уже научились генерировать контрсигнал, у нас есть Мудрец, который умеет направлять и стабилизировать взаимодействие... Мой сын должен расти в мире, где не каждое утро начинается с мыслей о том, как не превратиться в трупохода. Это и есть мой основной мотив. А риск... куда уж без него. Все наше нахождение здесь с первого момента был риском и прогулкой по лезвию бритвы.
  -С каких пор ты решил поиграть в героя? Раньше я не замечала за тобой такого, -ее голос дрогнул. -Пусть этим занимаются профессионалы.
  -Я не играю в героя, -сказал Максим. -И да, я ценен. Но ценность - не оправдание. Я не собираюсь приближаться к Луне ближе, чем на сто тысяч километров. У меня уже есть опыт контакта с мясным шариком, ослабленную тварь было сравнительно просто вывести из строя, со зрелой наверняка придется повозиться. Однако меня будет поддерживать Мудрец и контрсигнал.
  -Хорошо, -сказала Женя. -И какой у вас конкретно план?
  -''Каракурт'' летит в Солнечную систему один под полным управлением ИИ. При приближении к объекту я вхожу с ним в телепатический контакт, попутно запускается контрсигнал. Мудрец осуществляет коррекцию, отслеживает все показатели. В экстренном случае операция сразу прекращается и корабль возвращается домой. Вот.
  -Какие шансы на успех? Только честно.
  -По прогнозам Мудреца, от пятидесяти пяти до семидесяти двух процентов. Скорее да, чем нет.
  -Что мне делать, если ты не вернешься? -коротко спросила она.
  -Расскажи Илье, что его батя сыграл в ящик, попутно укокошив кучу трупоходов и минимум одного космического титана.
  -Не смешно!
  -А, по-моему, наоборот. Триллеры нашей эпохи нервно курят в сторонке. Жень, думай о хорошем. Я делаю это не по мимолетной прихоти, желания прославиться.
  -Да я понимаю, просто... У меня кроме сына и тебя никого нет.
  Максим положил руку на плечо жены.
  -Знаешь, что довольно сильно изменило мое отношение к Лунам и добавило мотивации разобраться с ними?
  -Нет.
  -Осознание того факта, что каждая Братская Луна заключает в себе десятки миллиардов живых душ. Эти твари используют несчастных в качестве батареек, подпитываются их агонией и болью, которую невозможно выразить никакими словами. Может на меня никто не налагал великих миссий, я один из немногих, кто имеет шанс покончить с этим кошмаром.
  -Все-таки, Максим, ты хороший человек.
  -Нет, просто меня задолбала космическая мясорубка.
  На следующий день Максим отправился в ''Гнездо'', посмотреть, как идет подготовка к миссии и заодно заглянул в жилой сектор, в комнату Айзека, который сидел на койке в обнимку с Элли.
  -Элли?.. -удивился Максим. -Откуда ты тут?
  Айзек усмехнулся и ответил:
  -Новости смотреть надо, старик. После нападения юнитологов флот Надежды взял под полный контроль весь Новый Пекин. Администрацию Элизы Чан арестовали, теперь там нормальный порядок без террора и массовых расстрелов. Элли разрешили вылететь сюда. Таких, как она, невосприимчивых к маркерному влиянию, по пальцам пересчитать. Моретти сама подписала разрешение. Сказала, пусть поживет пока в комплексе, поработает подопытной... мышкой.
  Максим подошел ближе, взглянул на нее внимательнее. Элли кивнула, и в ее движении было больше сдержанности, чем радости.
  -Рад, что ты выбралась.
  -Да, -тихо ответила она. -На Новом Пекине было тяжело, здесь же чувствуешь себя комфортнее.
  Наступила короткая пауза, прерванная Айзеком.
  -А теперь, Макс, расскажи, -сказал он. -Зачем ты собрался в одиночку лететь в Солнечную систему? Когда мне сообщили, я не поверил.
  Максим оперся на край стола.
  -Все правда. На днях вылетаю на ''Каракурте''.
  -Это же самоубийство, -отрезал Айзек. -Ты хочешь лезть к Луне один, без поддержки?
  -Зато никто больше не погибнет, -спокойно ответил Максим. -Если я не вернусь, у вас останется шанс закончить начатое. По крайней мере кто-то из нас двоих должен остаться жив.
  Айзек тяжело выдохнул, покачал головой.
  -Чертов ты отморозок.
  Максим усмехнулся.
  -Я просто устал от ожидания. Пора поставить точку в этом вопросе. В моем мире не было этого. Там не приходилось вставать под звуки тревоги, не приходилось смотреть в глаза людям, которых воздействие артефактов свело с ума. Мы не знали слов ''Маркер'', ''юнитология'', не считая фанатов видеоигр. Я помню те вечера, когда можно было оставить дверь открытой и не бояться шума в коридоре, не опасаться, что из вентиляции выползет очередная жопорукая мразь, желающая порвать тебя на клочки. Сейчас это кажется почти сказкой, но именно эти воспоминания позволяют держаться...
  -До ''Ишимуры'' у меня тоже была нормальная жизнь, -ответил Айзек. -Обелиски считали сказкой, придуманной юнитологами. Скажи честно, ты ведь не веришь, что вернешься.
  -Верю, -ответил Максим. -Просто не строю иллюзий. Если я помру, ты продолжишь дело. Все просто.
  -Есть еще кое-что, -замялся Айзек. -Это важно.
  -Говори.
  -Я очень долго считал тебя чудовищем, за те две сотни умерщвленных женщин и детей. Но потом пришел к простому выводу: в той ситуации я бы сделал то же самое. Другого пути не было.
  Он сделал короткую паузу и добавил ровным тоном:
  -Любой юнитолог, просочившийся на Надежду, был бы хуже любой бомбы.
  -Ну, ты признаешь свою неправоту, Айзек. Похвально. Значит между нами не осталось обид.
  -И почему наш разговор похож на прощание?
  
  Глава 21
  
  Переход из шокового пространства завершился мягко. ''Каракурт'' вынырнул в обычный космос где-то между орбитами Марса и пояса астероидов. Чернота перед обзорными экранами дрогнула, и голографические панели сразу зажглись зелеными индикаторами, свидетельствующими об успешном завершении сверхсветового прыжка. Мудрец сразу начал последовательное торможение, чтобы за двое суток вывести корабль на устойчивую орбиту вокруг Земли.
  -''Каракурт'' завершил переход, -сообщил Мудрец. Голос ИИ звучал спокойно, почти человечно, без металлической интонации. -Все системы в норме.
  -Принял, -отозвался Максим, сидевший в кресле командира корабля. -Какой фон?
  -Пси-излучение на всех частотах превышает порог безопасности в тысячу восемьсот двадцать семь раз. Любая форма жизни со сложной нервной системой, кроме тебя, погибла бы в течение нескольких минут.
  Максим усмехнулся.
  -Приятно осознавать свою исключительность.
  Нейрочип в голове Максима временно заглушил восприятие, отрезая его биоантенну от приема и передачи сигналов. Братской Луне лучше не знать, что по ее душу прилетел гость.
  -Также обнаружено несколько десятков радиосигналов, -продолжил Мудрец. Большинство от аварийных маяков. Некоторые автоматические станции все еще активны.
  -Живые люди есть?
  -Ни одного. После Схождения в системе все живое погибло или ассимилировано.
  Максим кивнул. Он знал, что услышит именно это, но все равно хотелось спросить. Бортовые телескопы вывели на главный экран изображение планеты. Земля больше не была голубой. Она представляла собой серо-черный шар с узорами мертвых океанских лож, трещинами и кратерами. Никаких облаков, никаких континентов. Все, что когда-то жило, пошло на строительный материал.
  На ближней орбите вращался другой объект - массивная масса багрово-коричневого цвета, почти идеальной формы. Она казалась монолитной, но приборы фиксировали постоянное шевеление под поверхностью. Тело Братской Луны выглядело собранным, цельным - не разорванным, как на Тау Волантис.
  -Пси-активность Братской Луны высокая, но не максимальная, -произнес Мудрец. -Вероятно, объект погрузился в спячку.
  -Ну да, что может быть лучше, чем поспать миллиард лет после хорошего ужина?
  -Сознание объекта в фазе покоя. Любое вмешательство может его разбудить.
  Максим смотрел на экран, не мигая.
  -Недолго ей спать. Сделаем все быстро. Главное - не дать подать сигнал братанам.
  -Понял. Начинаю подготовку фильтров и контрсигнала. Начинаем через сорок восемь часов.
  Максим откинулся в кресле, прикрыл глаза. В кабине стало совсем тихо. Два дня предстояло провести в одиночестве, в полумраке, среди сигналов мертвого мира. И он не чувствовал страха, только усталое ожидание...
  ''Каракурт'' шел по рассчитанной траектории, постепенно снижая скорость. Все системы работали в автоматическом режиме, Максиму ничего не нужно было делать. В кабине царила тишина, нарушаемая только голосом Мудреца, отчитывающегося по циклам проверки.
  Максим большую часть времени проводил на мостике. Он ел, спал, изредка вставал для разминки, читал сводки и результаты сканирования, которые предоставлял Мудрец. На экранах выводились увеличенные изображения планет Солнечной системы в зоне видимости. Юпитер с Ураном никак не изменились, зато Марс превратился в братскую могилу для более чем миллиарда людей. Огни городов на его поверхности три года как не горели.
  Не вполне ясно, почему вторая по населенности планета не стала точкой формирования еще одной Луны. Схождение запускалось и при меньшем количестве биомассы... Слишком много остается вопросов.
  -Максим, -заговорил Мудрец. -Ты слишком долго бодрствуешь. Твоему организму требуется восстановление.
  -Поздно приучать меня к режиму сна, -ответил он спокойно. -Сколько до Земли еще?
  -Семнадцать часов. Торможение идет штатно.
  Максим откинулся в кресле, вытянул ноги, посмотрел на панораму перед собой.
  -Знаешь, -сказал он. -Некоторые мечтатели на Надежде говорили о возрождении Земли, о восстановлении экосферы.
  -Планета утратила все условия, обеспечивавшие жизнь. Температура поверхности минус сто девяносто два по Цельсию на ночной стороне, плюс двести на дневной. Атмосфера, вода в каком-либо виде отсутствуют.
  -И все из-за одного паразита, -тоскливо сказал Максим. -Одной идеи, которая питается нашими мозгами.
  Мудрец не ответил. Только тихий писк выскакивающих уведомлений на консолях заполнил паузу.
  -Что у нас теперь по пси-каналу? -спросил Максим.
  -Сканирование продолжается. Сигнатуры не изменились: остаточные резонансы Конвергенции и трансляция вирусного сигнала по всему окружающему пространству. Луна нас не засекла.
  Максим кивнул, хотя ответа не требовалось. Он и не ожидал другого. Просто хотел услышать подтверждение и быстрее поставить окончательную точку в этой истории.
  В очередной раз попаданец поднялся с кресла, подошел к боковому экрану и посмотрел на увеличенное изображение Земли.
  -Как думаешь, -спросил он, -Луна осознает, что натворила? Если ее сознание состоит из миллиардов людей, значит в ней должно быть что-то от нас...
  -Вероятно, нет. Ее сознание не построено на категориях вины или сожаления. Только на инстинкте расширения и самосохранения.
  -Тогда и лечить нечего, -сказал Максим. -Только усыпить навсегда и дать тем бедолагам, ставших ее частью, покой.
  -Не нужно забывать об осторожности, -ответил Мудрец. -Любое воздействие может пробудить ее, последствия невозможно просчитать
  -Знаю. Но все равно кто-то когда-нибудь должен это сделать.
  -Я это к тому, -выдал ИИ. -Что тоже не хотел бы навсегда остаться тут навечно.
  К третьему дню торможение было почти закончено, ''Каракурт'' вышел на заранее рассчитанную орбиту.
  Выпив кофе, Максим зашел в помещения с узлом нейронной синхронизации. Там находилось похожее на стоматологическое кресло, обвитой тонкой сетью контактных электродов и стабилизирующих ферм. Над креслом нависал шлем с множеством сенсоров, поверх него герметичный капюшон, через который шел интерфейсный кабель в центральный массив.
  Корабль погасил посторонние шумы, освещение стало приглушенным, остался только мягкий отблеск голографических экранов и ровный гул вентиляции.
  -Калибровка и проверка систем завершена, -сообщил Мудрец. -Может начинать.
  -Да начнется boss fight!
  После того, как Максим уселся в кресло, инъектор в подлокотнике впрыснул коктейль из почти десятка нейролептиков, ноотропов, других препаратов. Индивидуально разработанная смесь должна была ввести сознание в состояние, где воображение можно было бы использовать как инструмент. Осознанное сновидение в комбинации с контрсигналом должны превратиться в мощное оружие против экзистенциального врага.
  -Восстанавливаю функцию биоантенны, ты должен вскоре услышать посторонние звуки.
  Максим кивнул, в груди екнуло от волнения и напряжения. Его руки судорожно сжали подлокотники, потом расслабились.
  Шлем опустился, сознание словно стало отделяться от тела. На краю восприятия возникли посторонние звуки, как и предупреждал ИИ. Сначала это показалось просто белым шумом, но потом в статике выделились голоса - не слова в привычном смысле, а душераздирающие крики, стоны, смех, плач. Максим стиснул зубы, мысленно отстранился от ничего не значащих сигналов.
  Они не исчезли, но стали тише и переместились на периферию измененного сознания. Вспышка света и вот перед взором растянулась панорама - поле до горизонта, густо усеянное спиралевидными структурами с заостренными у вершины концами. Обелиски. Бесчисленное множество. Они синхронно мерцали изнутри багрово-красным светом и ожидали своего часа, возможности выполнить предназначение. Кому-то из них суждено стать всего лишь катализатором эволюции на подходящей планете, кому-то до конца времен так никого и не встретить, и лишь единицам повезет переродиться в Братскую Луну.
  Максим на интуитивном уровне окончательно понял цель всего этого. Братские Луны - предпоследняя ступень в Песни Плоти. Когда их число достигнет нужного уровня, молчаливое ожидание завершится, произойдет событие Суперконвергенции. Вся вселенная изменится, влияния вторгшейся сюда внемировой силы хватит для осуществления перехода в новое состояние... Во что превратится данная реальность? Невозможно выразить никакими терминами, но привычной жизни, включая людей, места там не будет.
  В черном небе над Максимом повис исполинский багрово-коричневый шар. Ее поверхность шевелилась, будто дышала. Из трещин медленно вытягивались мясистые щупальца, извиваясь в пустоте. Сотни желтоватых глаз загорались в кратерах и провалах, следя за ним. Как титан за букашкой. Наконец, оно заговорило. Не словами, а намерениями:
  -СТРАННЫЙ ПРИШЕЛЕЦ. ЧЕЛОВЕК. НЕ КАК ДРУГИЕ
  Максим хрустнул пальцами и произнес.
  -Я пришел за тобой. Вешайся, колобок.
  Эти слова изменили область психического пространства вокруг. Земля под ногами покрылась трещинами, Обелиски гасли и рассыпались в пыль
  Вслед за этим началось то, что позже Мудрец назовет ''первичной ментальной связкой'', попытка Максима установить личный резонанс с ядром сознания Луны, чтобы запустить процесс ее уничтожения.
  От чудовища к нему потянулись десятки щупалец с острыми клешнями на концах. Максиму даже показалось, что пространство сжалось, пытаясь сковать его. Он усмехнулся, сделал шаг вперед и сосредоточился.
  Поначалу ничего не происходило. Потом земля под ногами пошла рябью, а он сам начал расти. Сначала десять метров в высоту, сто, а потом выше гор. Когда он поднял руку, она заслонила половину неба.
  Щупальца, пытавшиеся схватить его, застыли. Максим схватил два ближайших, дернул на себя и, усмехнувшись, завязал в узел.
  -Тише, тише, -пробормотал он. -Не рыпайся.
  Луна издала низкий, протяжный звук, похожий на гул сирены. Где-то внутри этой массы шевелилось что-то огромное, больное. Максим сосредоточился и перед ним из ниоткуда появился инструмент: старый, облезлый перфоратор. Повертел его руках, улыбнулся.
  -Ну что, приступим к лечению? -бур включенного инструмент с чавканьем погрузился в мясистую массу чудовища. Во все стороны полетели куски темной плоти, кровь, вместе с ними сочилась густая, вязкая субстанция, напоминающая расплавленный металл. Луна взвыла низкой вибрацией, пробирающей до костей. Максим не обратил внимания на попытки хтоничекой твари вырваться.
  -Не дергайся, дорогуша, -буркнул он. -Мы сделали только четыре дырки, а надо четыреста... или четыре тысячи. Как пойдет.
  От Луны потянулись новые щупальца. Они били, как хлысты, оставляя на его руках заметные порезы. Боль напоминала жжение крапивы, неприятно, но терпимо.
  Максим отмахнулся от очередной порции щупалец одной рукой, затем материализовал из ничего гаечный выдернул и с размаху ударил им по ближайшему отростку.
  -Пошла прочь, колбаса инопланетная!
  Каждый удар отзывался глухим эхом, и Луна, казалось, теряла форму, проседала, будто внутри у нее рушились несущие структуры. Сотни глаз на ее поверхности моргнули сразу, а потом начали гаснуть один за другим. Она застонала снова, и в этот раз звук был уже не угрожающим, а скорее испуганным.
  -Что, больно? А теперь представь, каково было им, когда вы забирали их разумы.
  Он вынул бур, а затем щелкнул пальцами, перфоратор растворился. Вместо него в руке появилась бейсбольная бита. Он с размаху ударил по ближайшей трещине. Изнутри вырвался столб света.
  Луна завизжала, теперь уже громко, на весь космос.
  -Тише-тише, -сказал он, перекрикивая гул. -А то соседи проснутся.
  Из центра Луны хлынул сгусток черной материи - попытка контратаки, отраженная волной пофигизма от самого Максима.
  -Слабовато, -усмехнулся он. -Даже не щекотно.
  Луна дрожала, теряя устойчивость, гудела на десятках частот. И все же внутри, под всей этой массой, чувствовалось - она не сдается. Зрелый монстр оказался куда живучее того замороженного несозревшего окорочка у Тау Воланти. Максим сжал зубы.
  -Ну ладно. Раз ремонт не помог, будем разбирать на запчасти.
  Он бросил биту и выпрямился, глядя, как Луна снова регенерирует, стягивая свои потроха обратно в целое. Поверхность колыхалась, как кипящее тесто, из разрывов выползали новые отростки, сливаясь и растекаясь. Все небо дрожало от ее стона.
  -Живучая дрянь, -казал Максим и вытер лоб, хотя пота, конечно, здесь не было. -Ладно, значит задействуем аргументы посерьезнее.
  Он вытянул руку, сосредоточился. Пространство чуть искривилось, воздух будто загустел. На ладони появилась тяжеленая бензопила с надписью ''Дружба'' на корпусе. Двигатель взревел, заглушая вопли некротитана.
  -Вот теперь поговорим по-мужски!
  Пила вонзилась в панцирь Луны. Из раны повалили темный пар, пахнущий паленой органикой. Тварь завизжала, теперь уже по-настоящему, вопль был невыносимым, режущим, проникавшим в само нутро.
  Максим лишь крепче вцепился в рукоять, проводя лезвием все глубже и глубже.
  -О, пошло, -процедил он. -Тебе, наверное, приятно, да?
  Из трещин хлынули ручьи крови, и с каждой секундой сопротивление росло. Поверхность пыталась затянуться, лезвие с зубцами вязло, словно в смоле. Максим выругался, надавил с утроенными усилиями, прорезая очередной слой гнилого мяса.
  Тварь билась, выгибаясь. Щупальца хлестали вокруг и изредка даже задевали Максима.
  -Нечего махать конечностями, когда режут, зараза!
  Он врезался пилой вновь, окончательно разрезая мясной шар напополам. Теперь оттуда вырвался клубящийся сгусток алой энергии - сама суть того, что люди назвали бы ''сознанием Луны''. Оно попыталось проникнуть в его разум, найти брешь. В голове вспыхнули образы - тысячи лиц, крики, хаос. Максим не поморщился, какие-то картинки с трупами и расчлененкой не могли впечатлить
  Неожиданно все стихло. Наваждения отступили.
  Луна дернулась и замерла. Несколько секунд вокруг стояла мертвая тишина. Потом пространство, казалось, содрогнулось, и откуда-то издалека начали приближаться новые шары. Полдюжины. Шесть, нет, семь... Максим посмотрел вверх.
  -Ну вот и вся семейка пожаловала. Пришли посмотреть, как младшего разделывают? Отлично, сейчас всем достанется, -он поднял пилу и ухмыльнулся.
  -Шоу начинается, уроды!
  Луны окружили его, приближаясь медленно и осторожно. Они не нападали, только глухо шептали, передавая мысли не словами, а волнами смысла. Этот хор врезался прямо в мозг, складываясь в понятную речь:
  -ОСТАНОВИСЬ. ТЕБЕ НЕЗАЧЕМ. МЫ ВЕРНЕМ ТЕБЯ ДОМОЙ. В ТВОЙ МИР. ТУДА, ГДЕ ТЫ ЖИЛ ПРЕЖДЕ. ТУДА, ГДЕ НЕТ НАС.
  Максим рассмеялся. Смех даже в этой пустоте звучал чужеродно, причиняя Братским Лунам дискомфорт.
  -Домой? Вы вообще знаете, что такое дом? -он поднял пилу, лезвие медленно вращалось, разбрызгивая воображаемые капли черной крови. -Там, откуда я пришел, вы были просто страшилкой. А теперь я могу переписать финал этой сказки.
  Луны не двигались, но тьма вокруг будто дрогнула, набирая силу.
  -МЫ ДАДИМ ТЕБЕ ВСЕ. МЫ МОЖЕМ ВЕРНУТЬ ТО, ЧТО ТЫ ПОТЕРЯЛ.
  Максим провел языком по пересохшим губам, и в глазах мелькнуло что-то хищное.
  -Вернуть? -он усмехнулся. -А я ничего особо не терял.
  Он шагнул вперед, медленно, с тем самым выражением, с каким мясник подходит к столу.
  -А теперь я возьму свое сам.
  Пила взревела, и гул отозвался эхом по всей пустоте.
  -ТЫ УМРЕШЬ.
  -Ха-ха, тоже мне новость.
  Щупальца потянулись к нему со всех сторон - десятки, сотни. Они клубились, будто водоросли в черной воде, и каждый их взмах оставлял в воздухе вспышки пси-энергии. Максим ответил мощным импульсом - мысль, сжатая до предела, вылетела из него волной. Ближайшие отростки отбросило назад и обратило в тучу искр.
  Он не ждал, пока те восстановятся. Взмахом руки сотворил гигантский секатор - блестящий из хирургической стали, и принялся кромсать щупальца одно за другим.
  -Сейчас вас подровняем, дамы и господа! -сказал он, в голосе звучала почти веселая насмешка. -Без маникюра на свет не выходят, а вы тут все лапками машете! Машете и машете! Не годится!
  Одно из щупалец ударило его в спину, отшвырнув прочь. Максим перекатился по серой земле, встал и резко поднял руку, и вся долина взорвалась вспышкой света. В воздухе появились цепи, сотканные из чистой энергии, и обвили ближайшую Луну. Она завизжала, визг был не просто громким, он прошелся психическим воплем через весь обозримый космос.
  -Сиди тихо! -рявкнул Максим, натягивая цепи. -Процедуры надо завершить для достижения заметного терапевтического эффекта.
  Луна билась, излучая волны боли, ужаса и агонии. Остальные бросились на помощь, но в этот возник другой звук - глубокий, протяжный, словно сама вселенная застонала. Это был Мудрец. Сигнал, похожий на музыку, но не человеческую, прошел сквозь ментальный план, заставляя Луны корчиться. Их зловещий красноватый свет начал тускнеть, щупальца ослабели.
  Максим воспользовался этим, шагнул вперед и вытянул руки. Из ниоткуда появилась сеть - массивная, из серебристых нитей, пульсирующая энергией.
  -А ну-ка, всем дружно в мешок! -произнес парень и швырнул сеть вперед.
  Она расправилась, накрыла целую группу Лун, сжав их в плотный клубок. Те завопили, кто-то пытался вырваться, кто-то умолял о пощаде.
  -Никакой пощады, -спокойно сказал Максим, проверяя узлы. -Враги Императора должны гореть... Ой, не та вселенная.
  Он сотворил канистру с бензином, щедро облик Луны. По щелчку пальцев вспыхнуло пламя, охватившее тварей. Само небо залилось огненным заревом. Слышались стоны, визг, гул, а потом... подозрительная тишина. Максим отряхнул руки, усмехнулся:
  -Ну вот, целых восемь уродов минус. Выходите еще, я только разогрелся, -черная пустота вокруг перестала проявлять заметные признаки присутствия. -Чего, страшно? Правильно. Бояться - это единственное, чему вас стоило научить.
  Краснов стоял перед обугленными останками того, что еще недавно казалось неуязвимым кошмаром. Огонь угасал, оставляя за собой клубы дыма и черную пыль, оседающую на все вокруг. В тишине было что-то ненормальное, даже психополе стало подозрительно спокойным. Максим сделал несколько шагов вперед, оглядываясь.
  -Цып-цып-цып, -произнес он вполголоса. -Не стесняйтесь, я одарю вас лучами любви и добра.
  Ответа не было. Но спустя несколько секунд он уловил шорох. Из глубины тьмы вылетела новая тень. Ее движения были медленными, осторожными, как у зверя, который понял, что стал добычей.
  -А вот и ты, -сказал Максим, и в руке вновь возникла бейсбольная бита. -Последняя из семейки уродов, да?
  Луна выплыла из тьмы наполовину разрушенная, с зияющими пустотами, но все еще живая. Она тянулась, колебалась, будто не решаясь атаковать.
  Максим поднял руку и телекинезом втянул к себе. Тварь забилась, застонала, зовя других, но ответа не последовало.
  -Что, одна осталась? -он усмехнулся. -Друзья бросили, да?
  Он подвесил ее перед собой на мясницком крючке.
  -Ну ладно, раз ты такая тихая, поговорим по-доброму.
  Бита описала дугу и с хрустом врезалась в поверхность. Луна содрогнулась. Второй удар, третий, четвертый. С каждым ударом глухое эхо расходилось по пустоте, будто отбивая ритм.
  -Плохой шарик, очень плохой шарик. Я же просил не гадить в космосе, не жрать всяких разумных крокозябр.
  Краснов бил до тех пор, пока поверхность не превратилась в рыхлое месиво, а внутренний свет не погас. Потом, отдышавшись, поднял останки мысленным усилием и швырнул их в пустоту.
  -Все. На переработку.
  Максим обвел взглядом по опустевшему небу. Ни движения, ни шороха.
  -Ну, хоть немного прибрались. Вселенная стала чище.
  Он выдохнул, и впервые за все время ощутил усталость, не физическую, а будто изнутри выжали. Голова гудела, как после сильной пьянки.
  -Пожалуй, хватит на сегодня... или нет?
  Он остановился, вглядываясь в темноту. Ответом ему стала едва ощутимая волна - тихая, как вздох. Вдалеке что-то шевельнулось. Не сразу, но он почувствовал: еще одна осталась. Самая слабая. Испуганная до глубины сознания. Максим усмехнулся.
  -Не ожидали, да? Думали, самые крутые парни на селе.
  Он вытянул руку, и в воздухе вспыхнуло поле притяжения. Из тьмы вырвался тускло светящийся комок - маленькая Луна, едва удерживавшая форму. Она дрожала, металась, будто надеялась ускользнуть. Тварь вяло отбивалась, посылала слабые импульсы боли и мольбы. Ее сознание сыпалось, как старый гипс. Он подхватил ее телекинезом, шлепнул о землю, подбросил снова, а потом со смехом сказал:
  -Давно не играл в футбол. Посмотрим, что ты стоишь.
  Мгновенно вокруг него проявилось футбольное поле, ровное, как под линейку, с трибунами из расплавленного камня. На воротах пустота Максим отступил на шаг, поставил Луну перед собой и ударил ногой. Мясной шар полетел, оставив за собой шлейф искр, врезался в стену поля и отскочил обратно. Максим поймал и пнул снова, громко рассмеявшись:
  -Пас на центр! А теперь - финал Кубка галактики, мать вашу!
  Он гонял ее по полю, пока тварь не потеряла способность даже пищать. От нее осталась только бесформенная масса, тихо шипящая.
  -Ну что, мячик, забьем последний гол? -сказал Максим, и под ногами открылся люк измельчителя - гигантские стальные валы, вращающиеся в пустоте. Он подтолкнул Луну ногой, та скользнула по полю и с чавкающим звуком ушла вниз. Несколько секунд доносился глухой треск, потом ничего. Максим выпрямился, потер руки.
  -Вот теперь точно все. Десятка есть, Млечный Путь свободен. Остальные пусть подумают, прежде чем сюда сунуться.
  Он взглянул в небо, где больше не мерцал ни один глаз. Психополе окончательно успокоилось. Даже воображаемый воздух стал чище, будто само пространство выдохнуло.
  Постепенно реальность начала рассыпаться, превращаясь в свет и шум. Сон сменялся пробуждением, возвращая его в тело.
  Сознание вернулось рывком, как будто его вытащили из воды. Первым пришел звук: гудение систем жизнеобеспечения, равномерный шорох вентиляции, тихое потрескивание проводов. Потом накрыла тяжесть тела и боль. Реальная, глухая, обволакивающая.
  Максим распахнул глаза. Все расплывалось, свет слепил. Он понял, что лежит в кресле нейросинхронизации.
  -Максим! -голос Мудреца звучал напряженно. -Ты меня слышишь? Ответь.
  Он не сразу смог заговорить. Во рту пересохло.
  -Слышу... -прохрипел он и откинул голову. -Все в порядке.
  -Не совсем, -отозвался ИИ. -Твои показатели превышали допустимые пределы. Давление за триста, пульс - под двести. Я почти потерял тебя. Еще немного, и организм не выдержал бы.
  Максим медленно снял шлем. На руках остались следы царапин, тонкие, будто от когтей. Футболка пропитана потом и кровью, вытекшей из носа. Он посмотрел на ладони, потом хмыкнул.
  -Значит, все-таки не привиделось.
  -Что произошло? -просил Мудрец. -Пси-активность резко упала. Излучение Луны на нуле. Объясни, что ты сделал?
  Максим несколько секунд молчал, потом тихо рассмеялся.
  -Что сделал?.. Да ничего особенного. Немного поиграл в футбол. Немного в мячики. Десяток штук отправил на свалку.
  ИИ замолчал, анализируя.
  -Ты хочешь сказать, что уничтожил их?
  -Ну... можно и так сказать. Не уверен, что все сдохли, но теперь надолго заткнутся. Если повезет, ближайшие эоны можно жить спокойно.
  На одном из мониторов возникло изображение. Камеры показывали Землю или то, что от нее осталось. У планеты возникла туча обломков, там, где еще недавно находилась Братская Луна. Мудрец заговорил тихо, почти шепотом:
  -Перед разрушением она испустила импульс... гравитационный и электромагнитный одновременно. После этого структура распалась. Векторные поля обнулились. Я фиксирую остаточное излучение, но оно быстро угасает.
  Максим поднялся, пошатываясь, и посмотрел на экран.
  -Значит, все. Конец им.
  -Не совсем, -возразил Мудрец. -В дальних областях космоса могут существовать и другие. Но здесь, в пределах Местной группы галактик, психический фон в норме.
  Максим кивнул.
  -Сойдет для начала. Запомни, Мудрец, если кто-то спросит, чем мы занимались... скажи: убирали мусор.
  
  ***
  Заседание Совета Нового Колониального Альянса проходило в закрытом режиме, где присутствовало все высшее руководство Надежды, научные руководители проекта ''Обсидиан'' и сам Максим. Губернатор и остальной народ с выпученными глазами выслушивали подробнейший доклад Мудреца, в подтверждение смотрели записи раскалывающейся на части Братской Луны. Никто до сих пор не мог поверить, что один человек в принципе способен силой мысли истребить космический кошмар. ИИ обосновывал это удачной комбинацией из живого носителя ''антисмыслов'', наличия контрсигнала и разумной машины как помощника в виде него. Без дополнительных костылей Максим может ''съел'' бы одну Луну, но с целым десятком не справился бы. Битва в психическом поле итак чуть не прикончила попаданца... Но в любом случае, он вышел победителем.
  В один момент губернатор Йозеф Крал встал с кресла, за ним министр обороны, прочие чиновники. Они начали громко хлопать, позволяя Максиму окунуться в звук истинных аплодисментов благодарных остатков человечества.
  После оваций Максим попросил выйти к трибуне с небольшой импровизированной речь, высказать свое мнение:
  -Постараюсь кратко, дамы и господа... Ну, дело конечно сделано полезное, хотя бы на уголок космоса сможет вздохнуть спокойно без долбанных паразитов, но я не считаю себя героем. Скорее отчаянным авантюристом, решившим прыгнуть в бездну. Успех достигнут не только благодаря мне, без умных людей вроде доктора Моретти, разработчиков Мудреца ничего бы из этого не вышло. Хлопать нужно в первую очередь им... Я же, несмотря на победу, в прошлом допустил громадную ошибку... Моими вмешательствами апокалипсис случился на год раньше, так что, игры с историей не всегда заканчиваются благополучно. В известной мне версии событий тем самым героем являлся Айзек Кларк, он самоотверженно воевал с некроморфами, юнитологами, Обелисками до самого конца. Впрочем, нам не стоит расслабляться, друзья. Где-то там в космосе до сих пор остаются Братские Луны. Мы их разбудили, они знают о нас и когда-нибудь заявят о себе. Не завтра, не через год, они умеют выжидать. Я остаюсь человеком из плоти и крови, подверженным старению, болезнями, несчастным случаям. В масштабах звезд наши жизни - краткий миг. Мы никогда не должны забыть об опасности, основной задачей НКА после восстановления цивилизации должно стать поиск и полное искоренение внемировой угрозы, стоящей за возникновением Лун. У меня все.
  Максим ушел с трибуну и вернулся на свое место. Губернатор Крал обратился к нему:
  -Можешь просить все что угодно. Если это в наших силах, сделаем.
  -Сделаете? -оживился Максим. -Хорошо. Я не бессеребренник и за свой риск, труды не откажусь от награды... Значит, для начала хочу личный купол с зеленой зоной. Мой сын должен расти в нормальных условиях. Потом не помешает личный шаттл с пилотом, пару человек для помощи в домашних делах, особенно няньку для карапуза... Жена давно хочет занять себя чем-то помимо сидения дома.
  -Все будет, -кивнул губернатор. -Даже не сомневайся.
  В разговор вмешалась доктор Моретти:
  -Я настаиваю на продолжении участия Краснова в проекте ''Обсидиан'', с его помощью мы можем добиться еще очень много.
  -Да я не против, -сказал Максим. -Работа-то интересная.
  -Хорошо.
  -А, вспомнил! -не унимался герой дня. -Дайте уже Айзеку жить нормальной жизнью. Парень заслужил.
  
  Эпилог
  
  Прошла неделя после возвращения. На Надежде царило спокойствие, которого давно не было, казавшаяся неотвратимой угроза отступила, оставшиеся юнитологи докучали все меньше и меньше, скатившись во внутренние разборки. По донесениям разведки, их новые пророки якобы перестали слышать голос Лун, боги оставили их.
  Максима, как и обещали, наградили собственным геокуполом с зеленым садом, личным летательным аппаратом и прислугой.
  В понедельник утром он вылетел в ''Гнездо'' по работе, которая никак не желала оставлять его. На экране гололинке висело уставшее лицо доктора Моретти, словно не знавшее сна несколько суток.
  -... мы тестируем новые протоколы по программе ''Эхо-Меридиан'', - говорила она. -Нам нужны дети с выраженными аномалиями когнитивного спектра. Телепаты, эмпаты, даже слабые предикторы. Любые отклонения в восприятии, которые выходят за рамки статистической нормы. Но важно, чтобы никто не узнал. Паника нам не нужна. Уже ходят слухи, будто правительство ищет способ управлять сознанием масс через какие-то ''обелисковые передатчики''.
  Максим усмехнулся:
  -Люди всегда найдут повод бояться. Если им не хватает фактов, придумают.
  Моретти нахмурилась:
  -Это не шутки. Придется выстроить методику так, чтобы даже специалисты не понимали, что именно тестируется.
  -Или, -спокойно сказал Максим. -Наоборот, сделать все напоказ. Пусть еще подумают, что мы изучаем инопланетные артефакты в секретных лабораториях и собираемся клонировать пришельцев. Пара вбросов и никто не станет копать глубже. Самое надежное место, где можно спрятать что-то - на виду.
  Моретти помолчала, потом коротко кивнула:
  -Может и сработает. В конце концов, твои безумные идеи уже не раз спасали нас.
  Максим посмотрел в иллюминатор, где проплывали транспортные магистрали и строения промышленного кластера.
  -Сработает и эта.
  -Ты понимаешь, Максим, -сказала Моретти после короткой паузы. -Если мы действительно найдем этих детей, это изменит все. Придется строить отдельную инфраструктуру, создать институт наблюдения, ввести протоколы этического контроля. Мы ведь говорим о людях, которые способны воздействовать на материю мыслью.
  -Я понимаю, -ответил Максим. -Но выбора нет. Лучше, чтобы их нашли мы, чем какой-нибудь очередной фанатик, решивший стать пророком.
  -Тогда я запущу первый этап наблюдения. Только без громких объявлений. Пусть все идет через систему медицинских проверок.
  -Назовите это ''плановым тестом когнитивной устойчивости''. Бюрократия в таких вещах - лучшая маскировка.
  -Хорошо.
  -Обговорим все детально, когда прилечу.
  Шаттл подлетал к центральному району Хоуп-сити. Вдалеке уже виднелись башни столицы - тонкие шпили из металла и стекла, между которыми пробегали отражения солнца. Гололинк отключился и Максим откинулся в кресле, через десять минут его ждет начало очередной утомительной недели...
  Он взирал на город с привычным безразличием.
  Мысли вернулись к разговору с Моретти: если программа действительно заработает, то появится новое поколение людей, способных на совершенно фантастические вещи. Возможно, это и есть начало чего-то нового.
  Его отвлек голос пилота:
  -Господин Соколов, есть небольшое отклонение по курсу. Вероятно, ошибка в подаче топлива на маневровые двигатели. Система пытается компенсировать, но лучше перепроверить. Пристегнитесь.
  -Понял.
  Дважды повторять не нужно, Краснов давно уяснил, что безопасность лишней не бывает. Пилот что-то быстро набрал на панели управления. Несколько секунд и на экране вспыхнули красные строки.
  -Давление в топливопроводе падает. Резервная линия не отвечает.
  Максим наклонился вперед:
  -Причина?
  -Похоже, засор или неисправность в клапанах. Также автоматика не реагирует, идет самопроизвольное включение коррекции.
  -Или диверсия.
  Челнок дернуло. Максим схватился за подлокотники.
  -Сажай машину!
  Пилот резко потянул штурвал влево, но тут вспыхнула звуковая индикация - три коротких, один длинный.
  -Маневровый блок перегрет, -выдохнул он. -Управление не реагирует как нужно!
  Шаттл резко накренился влево. За иллюминатором мелькнули силуэты зданий. Максим успел увидеть, как навстречу приближается стеклянный фасад одного из небоскребов, блеснувший отражением солнца.
  -Держитесь! - крикнул пилот.
  Максим успел только подумать:
  ''Вот так, сдохнуть без пафоса, без речи про героизм. В банальной аварии... ''
  Затем оглушительный удар, вспышка и все вокруг затопили языки пламени. Чернота. Полная тишина. Ощущение невесомости...
  Когда зрение вернулось, он понял, что стоит на ногах.
  Пол под ногами был теплый, но не каменный, скорее, что-то напоминающее шероховатый металл. От него шли слабые пульсации, будто под поверхностью билось сердце.
  Впереди коридор, уходящий во тьму. Стены дышали. В них, под тонкими слоями полупрозрачной ткани, угадывались контуры чего-то живого - тела, лица, глазницы. Все это переливалось под слабым биолюминесцентным светом, будто сама окружающая структура была живой. Максим поднял руки - тело целое, без ран. Полностью голый, но это не смущало. Он вздохнул и тихо сказал сам себе:
  -Ну да, наивно было ожидать райские врата и апостола Петра...
  Он шагнул вперед. Под босыми ступнями материал пола чуть прогибался, оставляя за собой следы, похожие на отпечатки на влажной глине. Из глубины тянуло тяжелым запахом - смесью металла, смолы и чего-то органического, трудноопределимого.
  В стенах что-то двигалось. Слои плоти то сокращались, то расслаблялись, пропуская через себя вязкую жидкость, похожую на кровь, но слишком густую и темную. Где-то далеко гудели механизмы, тяжело и размеренно, как дыхание огромного зверя.
  Максим остановился. Ему было странно спокойно. Ни паники, ни отчаяния. Только легкое раздражение, будто он не скончался, а попал на очередной научный эксперимент.
  -Ладно, -сказал он вслух. -Раз уж это ад, то хотя бы тихий.
  Краснов посмотрел на стены, в некоторых местах среди плоти проглядывали куски механизмов: оплавленные панели, кабели, какие-то кости, спаянные с металлом. Все это выглядело, как единый организм - ни живой, ни мертвый.
  Максим провел ладонью по стене. Поверхность была теплая и чуть подрагивала под пальцами.
  -После некроморфов меня уже ничем не удивишь.
  Он медленно пошел дальше, вглубь пульсирующего коридора, чувствуя, как где-то за ним в темноте что-то шевелится и слушает каждый шаг.
  Двигался долго, если здесь вообще существовало понятие времени. Коридоры менялись, изгибались, будто живой организм реагировал на его присутствие. Стенки смыкались, потом вновь раскрывались, и каждый шаг отзывался глухим эхом, как биение огромного сердца, только теперь Максим понял, что это не стены бьются, а он сам больше не слышит своего пульса.
  Максим остановился, положил ладонь себе на грудь. Тишина. Никаких ударов. Ни давления, ни стука.
  Он вдохнул, грудная клетка послушно поднялась, воздух вошел и вышел, но не принес ни облегчения, ни ощущения насыщения. Попробовал еще раз - то же самое. Просто механическое движение, будто тело вспоминало, как должно себя вести.
  -Ну вот, -сказал он тихо. -Все-таки достали. Даже дыхание теперь по привычке.
  Он постоял немного, наблюдая, как с потолка медленно капает густая жидкость, и подумал, что, по сути, это даже логично. Если он мертв, значит, ему больше не нужны ни воздух, ни сердце. Осталась только форма, оболочка, привычка быть человеком.
  Краснов поднял руки, еще раз осмотрел ладони. Кожа чистая, без порезов, без старых шрамов, без следов крови, будто все тело собрали заново.
  -Значит, -произнес он. -Новая версия. Без пульса, без страха.
  Где-то впереди, за поворотом, раздался гул, похожий на шум далекого моря, и слабое красное свечение пробилось сквозь живую ткань стен.
  Он двинулся туда, чувствуя, как шаги отдаются в теле странным гулом, не мышечным, не нервным, словно этот мир резонировал с ним.
  -Ну что, -пробормотал он, подходя ближе. -Посмотрим, кто тут хозяин.
  Новоявленного покойника больше не тревожила смерть. Лишь легкая досада от того, что он так и не увидит, как вырастет сын...
  Иногда мимо проползали тени - создания без формы, похожие на огромных пиявок или личинок. Они двигались вяло, оставляя за собой следы слизи, и исчезали в стенах, будто сами были частью этой плоти. Ни страха, ни любопытства. Они просто существовали.
  Максим перестал считать шаги. Он уже не чувствовал усталости, голода, как и дыхания, как и сердца. Все происходило на автомате. Он просто шел, без цели, как будто ожидал, что за очередным поворотом появится хоть кто-то, кто объяснит, что это за место и почему он здесь.
  Но никто не появлялся. Ни ангелов, ни демонов. Никто не судил, не утешал, не карал. Ни награды, ни возмездия. Только бесконечное шуршание плоти, гул и редкое капанье жидкости со сводов.
  Он останавливался у стен, пытался говорить - голос звучал глухо, тонул в вязком воздухе. Ответа не было.
  Поначалу он злился, потом просто принял это. Если это ад, то слишком тихий. Если это рай, то слишком пустой. Он понял, что страшнее любого наказания - тишина и отсутствие смысла. Максим остановился у одной из стен с ребристыми выступами, провел ладонью по пульсирующей поверхности.
  -Хорошо, -сказал он вполголоса. -Не хочешь говорить, дело твое.
  Может быть, это и есть вечность - не мучение, не покой, а просто движение по бесконечным лабиринтам, где даже пространство дышит, но ничто не отвечает. И все же где-то в глубине, под слоями равнодушия, теплилась слабая искра - упрямая, как он сам. Надежда. Она жила просто потому, что ничего другого не осталось. И теперь ему больше некуда было спешить.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"