|
|
||
Странный мир Стикса, куда подгружаются фрагменты разных версий Земли. Зараженные и иммунные, в которых превращаются люди. Вечная битва за выживание, в которой иммунные все же умудряются наладить какой-то быт и условия для жизни. Он - Сталкер. Но не обычный сталкер. Он - Сталкер из Зоны. Из Зоны что скопировалась на Стикс. Меняет ли это что-то? И да и нет. Примечания автора: Мир Стикса по авторскому миру Артема Каменистого и отсылка к событиям связанным с появлением Зон на Земле, из книги "Пикник на обочине" А.Б. Стругацких. | ||
Казалось бы, зачем сталкерам спешить к институту изучения внеземных культур? Днем позже, днем раньше, Зона не изменится. Но тут была прямая выгода.
Для начала можно было встретить еще адекватных работников института, которые имели какую-то толику иммунитета, и не так быстро поддавались действию спор. А если угостить такого человека живчиком, то превращение в зараженного отодвигалось еще на небольшой промежуток времени. От них всегда можно было получить какие-то дополнительные сведения о Зоне, а если сильно повезет, хоть это и случилось всего пару раз за все время, то нарваться на специалиста, у которого имелась расширенная версия стандартной карты, которая была прошита в навигаторах "галош".
"Галоши" - это была вторая цель, ради которой рвали когти сталкеры. Так институтские между собой называли транспортные средства, с помощью которых они передвигались в глубь Зоны. Как выяснилось пешком они забирались в нее крайне редко, хотя бы потому что в картографе "галоши" путь безопасного следования был прописан чуть ли не до миллиметра, и ехала она, автоматически выбирая уже известную и прописанную в мозгах дорогу. Так же, как и возвращалась, если удавалось продвинуться хоть на сколько-то вглубь, запоминая пройденный маршрут. Правда обнаружить такое средство удавалось не часто, так как выезды исследователей происходили не чаще одного-двух раз в день, а то и того реже, и нужно было, чтобы кластер обновился именно в тот момент, когда они проезжали через площадь, или дожидались там пассажиров из числа полевых работников. Ведь гараж-то оставался на той части территории института, которая не загружалась в Улей.
Непонятно по какому принципу и из какого временного промежутка делалась копия Зоны, но все же иногда перед институтом на площади можно было обнаружить подобную технику, и грех было упускать шанс не присвоить ее себе пусть хотя бы на один "сезон". На следующий "прилет" она становилась бесполезной, и даже опасной, если случайно перейти на автоматический режим следования., ведь в ее памяти были заложены маршруты с предыдущей перезагрузки.
Чаще всего она представляла из себя некоторую разновидность передвижной платформы с бортами, на узких колесах и механизмом ее подъема от полуметра до трех метров над землей. Изредка колеса заменялись гусеничным ходом. Попадались и модели на воздушной подушке. А один раз на площади обнаружили цепочку роботов, более всего напоминающих собак, с небольшими дронами на спинах, которые дружно топали по замкнутому кругу, так как их оператор, с улыбкой идиота и пуская слюни, крутил управляющий джойстик, не отрывая взгляда от собственного пальца.
Весельчак редко пропускал подобные "веселые старты". Если мифическая карта у него и так была, считай, всегда в кармане, стоило лишь дождаться, когда Профессор соизволит появиться на своем рабочем месте, и опрашивать еще не поехавших крышей институтских ему было без надобности, то заиметь себе "галошу", для облегчения собственного продвижения было делом выгодным. А для этого, по принятым уже давно правилам, ее всего лишь нужно было застолбить за собой, коснувшись рукой первым.
И дело совсем не в том, что "галоша" автоматически двигалась по уже проложенному маршруту, это можно было сделать самостоятельно и ножками, ориентируясь по вешкам. Польза ее была в том, что когда ты, вымотанный до нитки, выжатый до последней капли пота, сумев за несколько часов продвинулся вперед хотя бы на несколько сотен метров за границу вешек, в глубь низведенной территории, и особенно если нашел что-то ценное и тяжелое, платформа сама вывозила тебя обратна, тютелька в тютельку повторяя проделанный маршрут, а ты просто лежал и отдыхал.
К этому стоило прибавить прибыль от сдачи ее в аренду другим сталкерам. Так делали все, кто становился ее правообладателем. Редко кто рисковал соваться в неизведанные места Зоны чаще одного раза в два-три дня. Это как идти по минному полю без миноискателя, даже хуже, никакие нервы не выдержат частого повторения. А сталкер должен быть абсолютно спокойным, свежим, физически и морально отдохнувшим, чтобы уметь выявлять не просто явную опасность, а даже тень от нее, ощутить легкое дуновение ветерка предчувствия, ведь благодаря именно этому чувству рождался настоящий хармонтский сталкер.
Понятно, что пользоваться возможностью передвижения хотелось всем. Тем более, что некоторые известные аномалии вроде "перекати поле", подняв платформу на максимальную высоту, и хоть и испытывая мурашки по всему телу, можно было проехать на ней не опасаюсь за свои жизни. А "галош" никогда не попадалось больше двух. Ну и смысл им простаивать, пока временные хозяева отдыхают? Вот ее и сдавали в аренду другим сталкерам, за не слишком уж высокую плату. Тариф был установлен давно, и с годами не менялся. Тут скорее играла роль дружеских отношений между командами. Ну и всегда было одно незыблемое правило - каждый десятый выезд отдавался новичкам. Бывало, что это был ее последний выезд, но эту традицию, как и новое имя для свежаков, никто не нарушал.
Весельчак посмеялся бы, если бы умел это делать, ведь это именно он с дуру когда-то сказал вновь прибывшему охотнику за хабаром, которого вывозил из Зоны с резиновыми колбасами вместо ног: "Мать вашу, мне заняться больше нечем, как всяких придурков, вляпавшихся в "студень" вывозить, вместо того чтобы своими делами заниматься? Ты уже десятый за этот сезон. Не умеете пешком ходить, так "Галошу" арендуйте!" Выживший почему-то воспринял эту фразу, как некое поверие, бытующее между сталкерами, и выдал ее на-гора, перефразировав, что мол каждый десятый выезд - это святое право новичков. Если бы Весельчак знал, чем закончится дело, то попросил бы Мясника, к которому по его же рекомендации обратился этот самый новичок, отрезать ему язык, а не ноги, и не выращивать его заново.
Как обычно, Весельчак и в этот раз, с обновленной командой, один из первых пробился к институту, даже не пытаясь проверить убитых ими по дороге зараженных на наличие горошин или споранов, хотя один из поверженных уродцев был рубер. На это зачастую отвлекались новички, привыкшие к рейдам в других местах, и забывая, что добыча с Зоны, если она, конечно, будет, превысит любой навар с монстров.
"Галоши" или еще чего экзотического на площади или за воротами и десятком метров в сторону отрезанного гаража на этот раз не обнаружилось, да они и не получили бы ее, так как не были лидерами в гонке. Поискав для виду выживших работников института, и "приговорив" при этом по дороге пятерых уже потерявших человеческий вид, Весельчак решил вывести группу в Зону, так сказать для профилактики. Уходить сегодня в глубь он не собирался, а пройтись по ближайшим вешкам, и присмотреться по дороге к действиям двух новых членов команды стоило. Тем более, что несмотря на некоторые разъяснения, они приняли за чистую монету поиск еще не потерявших человеческий облик сотрудников института, тогда как сделано это было лишь на публику, чтобы не выделяться из общей массы.
Шли, как всегда, не торопясь, цепочкой, внимательно осматривая окрестности и дорогу. Первым Болт, за ним Варежка, так, по их словам, они делали всегда. Далее Пипец, Плюшка, замыкал колонну Весельчак. При выходе в Зону, за вешки, он всегда шел первым, но сегодня в этом не было необходимости, он просто присматривался к "новичкам", и их поведению.
Поведение было правильным: Болт смотрел под ноги, двигаясь плавно, неспеша поворачивая голову влево-вправо, и выставив вперед левую руку. Это он так дополнительно "прощупывал" своим даром гравитационные отклонение, о чем заранее сообщил Весельчаку. Варежка, шел за Болтом, возвышаясь над коренастым приятелем больше чем на голову, и мониторил зону в пяти - десяти метрах вперед и по бока. Довольно удачно у них с ростом вышло, подумал Весельчак, не забывая, так же, как и его тройка сканировать окружение всеми доступными чувствами.
В этот раз они их подвели, и не сумели опознать накатившую опасность. А возможно никто этого не сумел бы сделать. Досадно было лишь то, что несколько команд новичков, что ринулись в Зону раньше других, и чьи спины виднелись на развилке бетонки, на этот раз не стали тем самым лакмусом, тестовым материалом, что давал возможность старичкам избежать неожиданной опасности.
Что-то клацнуло, как показалось с металлическим звуком, и мир сдвинулся. Мелькнули близлежащие дома, гаражи, удивленные лица новичков, железная дорога, узкоколейка, вагонетки на ней, до которых Весельчак еще ни разу не добирался, и были они в трех километрах от входа в Зону со стороны института, болото, лес. Клац! Мир встал на место. А Болт осторожно опустил поднятую ногу на землю.
"Нормально", - подумал Весельчак, подмечая такое же спокойное поведение и Варежки, а также своих проверенных товарищей. Это Зона. Здесь паниковать нельзя. Удивляться можно. А совершать необдуманные действия нельзя.
Вторая его мысль была: "Приехали".
- Не кому не двигаться, - последовала его команда, - осматриваем местность и делимся впечатлениями. Особенно если замечаем какую-то опасность.
Около минуты стояла тишина, которую нарушал лишь шум листьев на деревьях, слабо колышущихся от несильного ветерка. Бойцы плавно крутили головами в разные стороны. Болт водил руками перед собой. Плюшка вопросительно посмотрела на Весельчака, тот отрицательно покачал головой. Рано. Он свеж, и его дар в течение двух часов не требует подзарядки от Плюшки. У них были и пара накопителей с собой, которые пер на себе жилистый Пипец, и он же, будучи клок-стоппером быстрее всех мог передать эти накопители нуждающемуся в их группе. Если такое и случалось изредка, то это обычно была Плюшка.
Она умела усиливать и поддерживать чужие таланты в течение нескольких часов, правда и плата за это была довольно высокой - полное истощение, и сутки на восстановление. То есть, в отличие от накопителей, ее воздействие было не разовым, а длительным, к тому же она была способна увеличить ту или иную грань дара избирательно, что экономило силы как ей, так и тому иммунному, на ком она использовала свое умение. К примеру, тот же Весельчак. У него дар маскировки, а в Зоне нужно было лишь одно его ответвление - ощущать окружающие предметы, в основном землю, по которой двигались сталкеры, и выявлять на ней чужеродные вкрапления. Вот эту ветку умения и стоило поддерживать и усиливать, чтобы увеличить радиус ее действия. Поэтому выгоднее было "перезагрузить" дар Плюшке, чем использовать накопитель на того же Весельчака, когда у него начнется откат.
Они стояли на краю небольшого леса, скорее даже подлеска, а недалеко пролегала железнодорожная насыпь. По краю насыпи на стыке с землей, прикрывая собой ее, стелился подозрительного вида туман. День был уже в разгаре, погода солнечная, и водная роса, образующая туман, давно должна была испариться, а тут нет. До насыпи было порядка тридцати метров, поэтому что это может быть на таком расстоянии, Весельчак определить не мог. Да на таком расстоянии это было без надобности. Тридцать метров не три. Что еще? Лес.
Весельчак закрыл глаза, хотя мог этого и не делать, но ему казалось, что так увеличивается его чувствительность и обостряются внутренние ощущения. Он активировал свой дар, приобретая связь с землей, и игнорируя траву, как мешающий фактор, отчего со стороны могло показаться, будто он начал покрываться черноземом, образую земляной столб. Болт и Варежка с интересом покосились на него, но тут же продолжили наблюдение за окрестностями. Такую метаморфозу, привычную для постоянных спутников Весельчака, они еще ни разу не наблюдали.
В первую очередь Весельчак проверил территорию, что занимала их группа. Ничего необычного на ее поверхности не ощущалось. То есть, если они и вляпались в какую-то до сих пор неизвестную аномалию, которая перенесла их в другую местность Зоны, то здесь, во всяком случае непосредственно под ногами, ее уже не было. А вот что произошло только что на их пути к гаражам у института, наступил ли кто-то из них на невидимую "кнопку", тем самым активировав ловушку, или выявился очередной вид аномалии, выхватывающий путников, и забрасывающий их черт-те знает куда, было неизвестно. Хорошо хоть все целы и невредимы. Пока что.
Он открыл глаза, собрал свои ощущения из широкого диапазона, позволяющего мониторить окрестность по площадям вокруг него в радиусе до трех метров в узкий луч, или скорее корень, и запустил его в сторону леса. Такой способ позволял прощупать поверхность на десяток метров вперед, но был плох тем, что ширина отростка не превышала и сантиметра, поэтому информация собиралась лишь в его узком диапазоне. А что бы сдвинуть его правее или левее, приходилось запускать следующий росток заново от себя, бросая при этом первый. Тем не менее, если в поле зрения попадался какой-либо подозрительный предмет, то таким образом его можно было проверить. Поэтому в этом случае глаза ему были нужны, чтобы видеть куда направлять своего "разведчика". После трех "посылов" в разные участки особо густых порослей, Весельчак бросил это занятие. Визуально лес был чист. Неизвестной аномалии он там не ощутил, в двух из трех прощупанных участков обнаружилась "паутинка" и "кузнечик". В лес, даже редкий, он по собственной воле соваться не собирался и так.
- Вроде чисто, - отчитался он, - как у вас?
Все помотали головами, не тратя лишних слов. Слова нужны, когда видишь опасность.
- У кого какие мысли? - спросил тогда Весельчак. - Я не про произошедшее. Я про то куда нас закинуло?
- Трудно сказать, - ответил первым Болт. - Железка тут проложена в нескольких направлениях. К институту, на станцию, к карьеру, в депо и еще две ветки от станции в разные стороны куда-то наружу уходят. Точнее уходили. Какая это из перечисленных трудно сказать.
- Забраться бы на нее - предложил Варежка, - там и повыше будет, и ту сторону, что за ней увидим.
- Туман, - указал головой Весельчак на очевидное препятствие. - Но согласен, что нужно выбираться на насыпь. Есть еще предложения?
Все снова замотали головами.
- Так как идти нам пока все равно в какую сторону, то перестраиваемся в обратный порядок, - решил Весельчак. - Я - возглавляю колонну, Болт - замыкающий. Идем вдоль железки, пока не закончится туман.
С этими словами он повернулся и не торопясь зашагал вперед, оставляя рельсы по правую руку, и периодически запуская свой разведывательный луч впереди себя. В другой ситуации было бы смешно наблюдать, как перед цепочкой людей движется нечто, напоминающее глиняного голема из сказочных книг. Но сейчас было не до смеха. Куда они угодили было не понятно, и как теперь отсюда выбиваться тоже. Далеко без происшествий им уйти не удалось. Не прошло и пятнадцати минут, как случилось несколько событий.
Первое - туман в одном месте рассеялся достаточно широко, что бы там проехал даже грузовик, не говоря о цепочке людей старающихся шагать след в след друг другу. Второе - и без дара Весельчака стало ясно, что хитрый туман, образовав прогалину, заманивал путников в ловушку. Рельсы и шпалы на насыпи ровно напротив того места, где образовался проход, были расплющены, будто по ним ударили огромным молотом, при этом сама гравийная насыпь выглядела не тронутой.
- Комариная плешь, - озвучила Плюшка то, что и так всем было понятно. - Далеко расходится?
Это она обратилась уже к Весельчаку. Плешь могла сконцентрироваться как на небольшом пятачке, например по центру рельс, так и расползтись широкой полосой. И судя по той прогалине, что была оставлена в тумане, это был как раз второй случай. Так что на данный момент туман оказал им услугу, хоть они и опасались к нему приближаться. Вопрос только в том, насколько близко к лесу "подползла" и затаилась аномалия. Соваться в лес очень не хотелось, там были свои нехорошие чудеса, к тому же с ограниченной видимостью, и выбраться без потерь из него, даже пройдясь по самому его краешку, удавалось редко кому.
- Поближе надо подойти, - буркнул тот в ответ, - отсюда пока не чувствую ее.
"Проход" в тумане к насыпи виднелся метрах в сорока по ходу движения, там, где железная дорога делала плавный поворот, и скрывалась за начинающим густеть лесом. С одной стороны, это было на руку, так как они сразу заметили эту проплешину, стоило ей вынырнуть из-за поворота, потому как иди железка прямо, эту дыру можно было бы разглядеть только подойдя в плотную к ней. С другой стороны, Весельчак предпочел бы все же прямую ветку, что бы видеть, что твориться впереди на сотни метров, а не на сорок, как в данном случае. Но тут уже ничего не попишешь.
Он тронулся было вперед, когда произошло третье событие, заставившее его тут же остановиться и приподнять два пальца над правым плечом, коснувшись ими уха. Показалось?
- Кто-то свистит, - прошептала Плюшка, обладающая наиболее тонким слухом в их отряде, наверное, потому что увлекалась музыкой, и даже играла на скрипке в одной из музыкальных групп Хармонта.
Значит не показалось. Сталкеры застыли, и как одни потянулись к оружию, хотя в Зоне от него толку было ноль целых хрен десятых. Время шло, напряжение росло, а посвист из далекого и тихого, стал превращаться в отчетливый и довольно громкий, как будто гуляя между деревьев лесного массива, отражаясь от них, и усиливаясь, хотя, казалось, все должно было быть наоборот, лес должен был его приглушать.
Что-то двигалось к ним через лес навстречу. Возможно, сам звук и двигался. Здесь вполне может статься, что у него и нет никакого источника. Как отбиваться от такой напасти не знал никто, поэтому все с облегчением вздохнули, когда из-за поворота появился человек, спокойно шагающий по рельсам, руки в карманах, и насвистывающий себе под нос какую-то простенькую мелодию. Его худощавая высокая фигура, одетая во что-то похожее то ли на ветровку то ли на плащ, в каких ходят в лес по грибы, джинсы и ботинки, дергано, так как приходилось двигаться по шпалам, по которым было не очень удобно ходить, но тем не менее уверенно шагала прямо к "комариной плеши".
- Стой! Там плешь! - крикнула Плюшка.
"Она сегодня самая разговорчивая", - недовольно подумал Весельчак, который и сам собирался остановить продвижение человека, только думал, как это лучше сделать, помахать руками, привлекая к себе внимание за счет движения, или крикнуть.
Не успел он додумать эту мысль, как человек, услышав окрик, поднял рыжую голову, которую до этого держал немного наклонив вниз, видимо контролируя свои скачки со шпалы на шпалу. Хоть было достаточно далеко, но Весельчак почему-то был уверен, что успел заметить удивление на его физиономии, когда его глаза скользнули сначала по ним, а затем вернулись к сплющенным рельсам, до которых ему оставалось сделать лишь несколько шагов.
И мир снова перевернулся.
Клац!
Лес резко ушел влево, а насыпь с рельсами, как будто ожили. Картинка перед глазами дрогнула, земляной отвал словно поделили на части огромным ножом. Вырезали кусок из середины, и перевернули его на сто восемьдесят градусов, поменяв местами начало и конец.
Клац!
Участок с "комариной плешью" оказался за спиной команды, а путь вперед был теперь свободен. Но человека там уже не было, а посвист теперь раздавался сзади. Сзади же слышалось и какое-то нечленораздельное сипение. Весельчак резко обернулся. Мать твою!
"Комариная плешь" оказалась не просто за спиной. Полоса гравитационной аномалии, расположенная перпендикулярно к железной дороге, задела самым своим краем Болта, тот уцепился за Варежку, видимо даже не поняв, что его там потащило назад, а когда мгновение спустя осознание происходящего ужасом ворвалось в его сознание, было уже поздно и для Варежки. Аномалия "вцепилась" в обе жертвы. И теперь, новых, но уже не состоявшиеся членов его команды, пока еще медленно, но неотвратимо затягивало к невидимому центру полосы земли, а Весельчак должен был беспомощно наблюдать за этой картиной. Ведь из "комариной плеши" выбраться было невозможно. И помочь тому, кто попал в нее тоже. Так как ловушка действовала мгновенно, не оставляя ни единого шанса тому, кто в нее угодил.
Если бы на месте Болта был другой человек, то его бы моментально рвануло, изломало, и расплющило по земле, оставив лишь полосу кровавых ошметков вперемежку с одеждой и травой. Но Болт активировал свой дар "магнита", создав, видимо, обратную гравитационную полярность. Его умение было чем-то сродни "комариной плеши", имея схожую природу и корни, но, конечно, не могла тягаться по мощи с аномалией, чьи пределы никто не измерял. А вот у Болта силы истаивали прямо на глазах, и после непродолжительных трех-четырех секунд они закончились, оставив на память Весельчаку лишь безумный от напряжения и безысходности взгляд Болта и детская обида в очах Варежки. Проклятая полоса аномалии собрала причитающийся ей урожай случайных жертв.
- Сука! - сквозь зубы процедил Пипец, вскидывая снайперскую винтовку с оптически прицелом в сторону рыжего свистуна, и быстро, почти не целясь, нажал на курок.
Он забыл, чти их разделяла "комариная плешь", чья сила воздействия хоть и оставалась строго в границах ее локации, но при этом распространяясь вертикально вверх на неизвестную высоту. Примером и доказательством тому служил сплющенный вертолет, что при перезагрузке периодически появлялся в разных местах недалеко от института, являясь отличным ориентиром, и указателем места расположения "комариной плеши". Пуля выпущенная сталкером с хлюпающим звуком ушла под землю, даже не долетев до середины аномалии, которая была шириной метра четыре, судя по величине прогалины в тумане. Сейчас до нее было рукой подать. Неизвестные законы перемещения сместили команду Весельчака к самому ее краю. А может быть это не они переместились, а сама насыпь подвинулась к ним, кто его знает?
Ражий путник обернулся. На его, как показалось Весельчаку обгорелом лице, возникло неподдельное удивление. Типа, я вам помог, а вы мне в спину стреляете? Он был сейчас метрах в пятнадцати от них, и его облик был хорошо различим. Его глаза пробежались по остаткам двух сталкеров, сощурились, он сделал шаг в их сторону, и...
Клац! Клац! Клац!
Земля закрутилась. Замелькали рельсы и шпалы, вагоны и вагонетки, какой-то сарай, ангар, дома возле института, остатки еще одного разбитого, но не сплющенного вертолета, остова ржавых грузовиков, рядом с которыми стояли их собратья, как будто только что сошедшие с конвейера, один из гаражей, где даже днем в ремонтной яме светился газовым огоньком "ведьмин студень", котлован, экскаватор по его середине, в солнечных лучах мелькнул легендарный золотой шар, исполняющий желания, о котором были наслышаны все хармонтские сталкеры, но никто не знал где его можно найти, и существует ли он вообще.
Клац!
Новая локация, и они снова живы и невредимы, если не считать того, что Болта и Варежки теперь с ними не было.
Дорога, одним своим дальним концом уходящий куда-то в недра далекого огромного котлована, который, насколько помнил Весельчак по картам, имел несколько подъездов, ведущих затем на погрузочные станции. Они стояли как раз лицом в его сторону. Справа от них на небольшом отдалении снова наблюдался лесок, или скорее островок зарослей высокого кустарника вперемешку с редкими деревьями.
На противоположенном краю дороги, слева, у обочины, чуть съехав с нее, носом в землю зарылся трактор с прицепом, возле капота которого летала какая-то мошка. Учтивая, что в Зоне никакой жизни не было, если не считать сталкеров, что по собственной воле лезли в нее, и редких восставших покойников, которых трудно было назвать живыми, и которые, в общем-то были совершенно безобидными, лишь пугая своим видом новичков, подходить близко к технике не стоило.
За трактором и прицепом виднелись холмы и какие-то непонятные сооружения в виде круглых бассейнов, напоминающие водоочистительную станцию. Возможно, это она и была. Тогда становилось примерно понятно, в какой жопе они оказались. Не сказать, что это был самый центр Зоны, но и не окраина. До ее ближайшей границы было не менее трех-четырех километров пути. А если двигаться в сторону института, то и все пять-шесть. Но почему-то понимание того, где они оказались, заставило группу взбодрится, и рассуждать делово, несмотря на происходящую с ними чехарду событий.
- Что у нас с провизией? - спросил Весельчак, хотя и так прекрасно был осведомлен об этом.
- Как обычно, армейские пайки на пару дней, - ответил Пипец, поправляя рюкзак за спиной, и добавил: - Живчика дня на три.
Запасы брались с учетов однодневного выхода, плюс непредвиденные случаи. Никто не уходил в Зону в длительный поход. Вылазка, и обратно. Если тропа перспективная, то более половины дня на ней не проводили. Возвращались осваивать ее дальше через двое-трое суток, так как обычно удача сопутствовала сталкерам, подкидывая им хабар, именно на таком промежутке времени. Меньше - гробились. Больше - новая проторенная тропа могла "зарасти" и стать непроходимой.
Если же группа (одиночки пока ни разу не возвращались, оттого даже залетные новички, считавшие, что у них достаточно крутой дар, опасались идти на такой шаг, чего уж говорить про старичков) попадала в тупик, то следующую попытку можно было предпринять обычно уже на другой день или через. Тут Зона как бы делала скидку на неудачу.
К концу второй недели после перезагрузки начинали дежурить на участках, что ранее были освоены работниками института, поделив их между командами по принципу рулетки, кому что достанется, и тогда выходы в Зону учащались, но лишь для того, чтобы проверить, не появилось ли чего интересного в собственных "заводях". Так здесь называли эти теперь уже "частные" сектора.
- Неделя, - нахмурился Весельчак.
- Четыре дня, - не согласился Пипец.
- За четыре вряд ли, - вставила свои пять копеек, и как ни в чем небывало, хлопнула жвачкой Плюшка. - Согласна с Веселым. Неделя.
Спор был не о чем. Без карты, где указана хотя бы часть аномалий, выбраться отсюда было практически немыслимо. Не за неделю, ни за месяц. Все прекрасно понимали какими кругами им придется вертеться, даже с даром Весельчака. Через день можно было запросто вернуться к той же точке, откуда начинали. Но и оставаться на месте было бессмысленно, здесь спасателей нет, чтобы помочь им выбраться. Полагаться можно было только на самих себя. Но унывать никто не собирался. Даже не смотра на недавние события.
- Это если нас опять не унесет куда-нибудь, - сплюнул Весельчак.
- Не унесет.
Весельчак резко присел, нашаривая только что убранный в наплечную кобуру пистолет. Пипец уже целился из винтовки в сторону трактора, откуда, неожиданно для всех, донесся голос, плавно поводя стволом в поисках цели, а Плюшка подскочила на месте, и только осознание того, что кто-то посторонний может это увидеть, заставило ее не обмочиться.
- Эй, спокойней! Не наделайте во мне лишних дырок, их обратно не заштопаешь, а вывести вас отсюда кроме меня никто не сможет! - голос был довольно звонкий, можно сказать юношеский, хотя в этом смысле Улей обманчив, здесь и столетний разваливающийся старик, через несколько лет превращался в крепкого мужчину лет тридцати-сорока. - Уберите оружие, иначе уйду.
Куда можно был тут деться, было не очень ясно. Кроме островка с деревьями, которые теперь оставались за спиной группы, развернутой лицом к трактору, особых укрытий поблизости не было.
Весельчак подал знак Пипцу убрать оружие за спину, прекрасно зная, что тот может скинуть его, и произвести выстрел, да и вообще оказаться лично у трактора за долю секунды. Клок-стоппер все же. Правда с тем встречным рыжим вышла осечка из-за "плеши". Сам он тоже сунул пистолет обратно в кобуру, и развел руки чуть в сторону, показывая, что они пустые.
Из-за заднего колеса трактора, высотою с человеческий рост выглянула голова, с взлохмаченной черной шевелюрой, а затем показался и ее владелец, который тут же негромко пожаловался то ли гостям, то ли сам себе:
- По нужде малой не дали сходить.
На вид ему можно было дать как девятнадцать, так и двадцать пять - двадцать семь лет. Симпатичное смуглое лицо выдавал в нем выходца из каких-нибудь южноевропейских стран "той" Земли, где точный возраст угадывался, пожалуй, только когда человек начинал стареть. Наверное, больше всего он напоминал итальянца. Во всяком случае Плюшка именно так его про себя сразу и окрестила. Одет он был так же, как одевались некоторые сталкеры - не в камуфляж, а в полевую форму песочного цвета, и берцы. Разгрузки на нем не было. Оружия тоже. Одежда хоть и была местами потрепана, видно, что не новая, но выглядела чистой, как будто ее не так давно стирали или чистили.
- Ты можешь показать путь из Зоны? - сразу задал самый главный вопрос Весельчак, не вдаваясь в подробности кто это и откуда здесь взялся. Они сами как чертики из табакерки только что появлюсь тут. Главное, что человек, и разговаривает, а не стреляет.
Карта Зоны всегда была у него под рукой, впрочем, как и у всех сталкеров. Профессора еще подождать надо, а за пару дней уже можно много чего накидать на нее. В том числе и отметить кто и где успел грохнуться.
- Не показать, а вывести, - усмехнулся парень, - точнее вывезти. Вы как не против покататься? А то мне и самому жуть как хочется слинять уже отсюда.
- Выехать? - удивилась Плюшка, и задумчиво надула еще один пузырь. - Разве это возможно? Здесь ползком-то не всегда протиснуться мимо аномалий можно... Или у тебя "галоша" припрятана где-то поблизости с обратным маршрутом?
- Что-то я не припомню "галош", которые дальше километра от института ползали, - с сомнение в голосе высказался Пипец.
- Вот моя "галоша", - незнакомец похлопал рукой по колесу трактора, и перепрыгнув через сцепку прицепа шагнул вправо в сторону кабины. - Вы залезайте в кузов, там правда лавок нет, только мой рюкзак лежит, но внутри трактора мест все равно нет, там лишь одно предусмотрено - для водителя.
Он подошел к кабине, распахнул дверь, и ухватившись за ручку, что была приделана снаружи для облегчения подъема, уже поставил ногу на высокую подножку, собираясь забраться внутрь, когда Весельчак остановил его:
- Погоди, там над капотом что-то летает, - он нахмурился, - ты не видишь, что ли?
Зависнув на подножке, смуглый при словах Весельчака обернулся к нему, а когда тот закончил, мотнул головой в ту сторону, где летала "мошкара".
- Ты про мух, что ли? Полезные твари оказывается. По дороге насобирал. Помогли обновить трактор, ремонт уже заканчивают. Нужно только правильное слово знать, а не просто на прутик их собирать.
С этими словами он одним махом оказался в кабине, не закрывая двери высунулся наружу, протянул руку вперед, и подхватил лежащий на капоте "прутик", представляющий собой складной нож. Он постучал им по поверхности, и "мухи" тут же устремились к его раскрытому лезвию, почти полностью облепив его своими телами. Смуглый быстрым движением пальцев сложил нож, и убрал его в наружный нагрудный карман.
Весельчак услышал, как Пипец присвистнул, скосил на него взгляд, и увидел, как тот заговорщически подмигивает ему. Он хмыкнул с пониманием и опустив уголки губ вниз качнул головой.
Надо же, бесполезные "мухи", которые можно было обнаружить в обгорелой и ломкой после сработки "солнцепека" траве, несут в себе такую ценность?! Они липли к любой металлической поверхности, словно магнитное крошево, и представляли из себя два мизерных лепестка, напоминающие своей формой крылья мух. А стоило их смахнуть рукой с поверхности, и закрыть ладонью железку, которую они облюбовали, как они начинали кружить возле руки, иногда щекоча ее своими крылышками. Прикол был еще в том, что однажды сев на поверхность подставленной для сбора железяки, на другую они уже не пересаживались.
Три такие "мухи", кстати, сидели на одной из сережек у Плюшки, а она иногда с ними игралась, зажимая ее пальцами. Умельцы навроде ювелиров или просто любителей повозиться в изготовлении всяких диковинок навострились клепать такие изделия, разделяя добытый металл с "мушками" на куски, и ваяя из них всякую бижутерию, или прочий хлам, который можно было продать втридорога, против цены самих "мух".
- А что за слово такое, мил человек? - обратился было Пипец к смуглому, но тот застыл на мгновение, вглядываясь куда-то вдаль, и как будто прислушиваясь к чему-то, быстро скользнул в кабину, и захлопнул за собой дверь.
- Потом! - крикнул он уже оттуда в полуоткрытое окно, заводя трактор. Тот чихнул, из его трубы над кабиной вырвался клуб дыма, и мотор тут же затарахтел на удивление бодро и без перебоев, - Быстро забирайтесь в кузов, пока проход открыт, и не ушел в другую сторону.
Что за проход, и где он, никто разбираться и спрашивать не стал. Группа в дружном порыве рванула к прицепу, и стоило только последнему из них запрыгнуть внутрь, а это был, как обычно Пипец, замыкающий в их отряде, как трактор дернулся и периодически выпуская из трубы темные выхлопы от того, что водитель давил на газ по поводу и без, помчался вперед. "Помчался" понятно по понятиям трактора, подпрыгивая на всех колдобинах, которые попадались по пути, даже не пытаясь их объехать, что не доставляло особого удовольствия сидящим в кузове людям, вцепившимися руками в борта.
Трактор двигался в сторону карьера, что на взгляд Веселого, мало походило на выезд из Зоны. Немного освоившись с тряской, он стал оглядываться по сторонам, с удивлением подмечая, что они едут уже минут пять, а с ними ничего не случается.
- Синий трактор, млять, - щелкнув зубами на очередном ухабе, криво усмехнулся Пипец.
- Почему синий? - крикнула Плюшка, так как рев двигателя и грохот прицепа почти заглушил слова сталкера. - Он же зеленый!
- Да это из детского мультика моего мира, - повысив голос пояснил Пипец.
- Вы бы лучше за окрестностями смотрели, - посоветовал им Весельчак, стараясь не упускать детали пути, - нашли время, когда мультики вспоминать. С таким грохотом, и скоростью я удивляюсь как мы еще не притянули к себе ни одной аномалии.
- Прет как по взлетной! - согласился с ним Пипец. - Никогда бы не подумал, что так можно!
- Так Итальянец сказал про какой-то проход! - произнесла Плюшка таким тоном, как будто ей было все понятно.
- Кто-кто сказал? Итальянец? - ухмыльнулся Пипец. - Ты уже окрестила его? Как-то он не тянет на "свежака", смотри как лихо рулит по Зоне. При таком раскладе тут скорее можно нас записать в новички.
- Мы же не успели познакомиться, вот я пока так и называю его.
- На мой взгляд он сейчас больше всего похож на какого-то сумасшедшего, - нахмурился Весельчак, и добавил себе под нос. - Итальянца. В России.
Трактор, не доезжая метров сто до карьера, неожиданно, на полной скорости, не сбавляя хода, свернул в поле, чуть не перевернув при этом прицеп, и заставив людей еще сильнее вцепиться и прижаться к его бортам. Вообще всю недолгую дорогу было ощущение, что Итальянец не привык управлять подобными транспортными средствами, и ехал как будто на легковой машине. Но сейчас стало совсем не до раздумья над подобными вещами, и не до разговоров. И не только из-за тряски. Они увидели "проход".
Итальянец вел трактор туда, куда без подробной карты каждого метра продвижения, Весельчак ни в коем случае не стал бы соваться. Они ехали в сторону двух холмов, образованных отвалам из карьера, и возвышающихся метров по пять в высоту. Поросшие травой они оставляли между собой проезд метров десять в ширину, заполненный болотной жижей. Даже издали было видно подернутую ряской поверхность, и поднимающиеся над ней дымку испарений, будто вода в болотце была много горячей воздуха над ней, как после кипячения.
- Сидим! - процедил сквозь зубы Весельчак, оглянувшимся на него партнерам. Те поняли. А сам подумал, что Пипец своим именем как раз подходит под сложившуюся сегодня ситуацию.
Трактор влетел в болотце, подняв вокруг себя фонтаны темной воды, в которых отражалось что угодно, но только не они сами. Взлетевшие по бокам широкими полосами волны разбивались на части, ручейки и брызги, которые превращались в маленькие призмы или окошки, через которые виднелись разные участки Зоны с высоты птичьего полета. Их невозможно было разглядеть по отдельности, но в какой-то момент многотысячная мозаика по обе стороны от трактора сложилась в карту местности, на которой были подсвечены множество белых точек, а одна из них светилась ярче всех и была желтой. Водяной коридор, состоящий из множества брызг, вдруг, преобразовался в зеркальный тоннель, а желтая точка обернулась ярким солнцем в его конце. Солнце вспыхнуло и потянулось к сознанию людей множеством протуберанцев, ослепляя их даже через закрытые веки. Стало нестерпимо жарко снаружи и больно в глазах. Боль все нарастала и нарастала, обещая спалить кожу, и вдавить глаза в мозг, и не понятно, что было хуже - боль или ощущение неизбежного, и невозможность сопротивляться...
Кланк!
Свет померк, и наступила темнота и упокоение. Боль спала. Весельчак оказался в собственном сне, где играла музыка из того самого детского мультфильма, про который упомянул Пипец, и слышались слова: "По полям, по полям, синий трактор едет к нам..." "Он же зеленый!", - засмеялась Плюшка. Свет вернулся, мир приобрел краски, а Весельчак обнаружил, что витает в нескольких метрах над трактором и прицепом, в котором лежит как он сам, так и Пипец с Плюшкой. А зеленый трактор все тянет и тянет за собой это прицеп по полям, по лесам, по холмам...
Кланк!
Сознание вернулось сразу ко всем троим, и сон Весельчака превратился в реальность. Они все так же тряслись в кузове трактора, лежа на его дне.
- Что это было? - задал риторический вопрос Пипец, с кряхтением принимая сидячее положение. - Я как будто спал сейчас, и сон видел про...
- Про синий трактор? - перебила его Плюшка и нервно засмеялась. - А я тебе сказала, что он зеленый? Я даже музыку слышала из этой песни.
Она начала напевать слова, все так же продолжая лежать, и глазеть в небо. Весельчак приподнялся, ощутив во всем теле какую-то закостенелость и онемение, будто очень долго сидел в неудобной позе. Он лежал "валетом" относительно своих товарищей и сразу оказался лицом по ходу движения.
- А еще клацало сейчас как-то по-другому, - сказал Пипец, массажируя шею, и крутя по сторонам головой.
- Мы на границе с Зоной, - оповестил Весельчак об открывшейся ему картине.
Плюшка ойкнула и зашипела, резко садясь и оборачиваясь всем телом в сторону кабины трактора. То ли от увиденного, то ли ощутив те же симптомы в теле, что и ее приятели. Пипец тоже развернулся, и присвистнул со словами:
- Кажется мы все проспали.
Трактор в этот момент как раз своим носом пересекал хорошо видимую границу - геометрически ровный срез между двух разных пространств. Холмы, поля, и небольшие водяные проплешины болотистой местности, обрывались идеальной линией, за которой находились какие-то старые городские развалины, которые в этой местности были ранее, до того пока Стикс не решил сменить декорации, и не создал новый кластер с Зоной.
Часть домов, в большинстве своем пятиэтажек, оказавшись на рубеже с Зоной, оголили свое нутро, будучи разрезанными невидимой гильотиной. Строения были довольно обветшалыми. Асфальтовое покрытие улиц уже начало сдавать свои позиции зеленой поросли, пробивающейся сквозь трещины, а возле домов, где не было искусственного покрытия, и вовсе начинались непроходимые заросли. Даже из некоторых окон торчали ветки кустарников.
Они заезжали прямо в эти развалены, на одну из узких улочек, хотя метрах в ста левее остатков городка находился еще один кластер с полями, поросшими пшеницей, а справа имелись улицы и пошире. Но видимо Итальянец знал куда выруливать, и где нет опасных аномалий, иногда расположенных чуть ли не на самой границе кластера.
Он снизил скорость, и теперь трактор не торопясь катился по улицам городка, все так же подскакивая на неровностях асфальта, который был к тому же местами завален фрагментами зданий, начавших кое-где обваливаться.
Команда Весельчака потянулась за оружием, так как они выехали из буферного участка, "защищенного" Зоной от зараженных. По идее тварей здесь не должно было быть, так как жрать в этом обветшалом городке им нечего, но оружие лучше держать наготове. Каждый достал из своего рюкзака разгрузку и подсумки, с которыми по Зоне передвигаться было не с руки, а вот вне ее пора было обвеситься дополнительными боеприпасами и оружием. Пипец добавил себе на пояс не очень длинный, но утяжеленный мачете, а Весельчак прикрутил глушитель к пистолету.
Вскорости они выкатились на довольно широкий проспект, возможно центральный в этом городке. Напротив улочки, из которой они вынырнули на него располагался торговый комплекс, зажатый между домами, беспрерывной цепочкой тянущихся в противоположенные стороны от комплекса до ближайших перекрестков. Ткнувшись передними колесами в бордюр пешеходного тротуара, трактор остановился. Из кабины выпрыгнул Итальянец и поспешил в распахнутые, а вернее отсутствующие двери комплекса.
- Куда?! - окрикнул его Весельчак, по привычке направив пистолет в сторону "беглеца", чтобы обеспечить тому прикрытие, в случае нападения монстров, которые могли выскочить из любого ближайшего здания.
- Целых два часа терпел, пока вы дрыхли! - крикнул тот в ответ. - Сил больше нет. Все опасности позади, можете расслабиться! Туалет пока занят, ха-ха.
Весельчак пожал плечами. Итальянец во всей красе показал свою "чуйку", вывозя их из Зоны, поэтому не доверять его словам, что опасности по близости нет, не было причин. Тот исчез в темном проеме входа. А спустя непродолжительное время оттуда донесся его же вопль.
Троица в это время уже вылезла из кузова, и разминала ноги радом с трактором, в десятке метрах от здания.
Пипец моментально размазался по воздуху, и тут же послышались первые сухие щелчки выстрелов его винтовки. В подобных ситуациях времени на раздумье не было, а замыкающим он был лишь на территории Зоны.
Весельчак ринулся в здание следом, на ходу активируя маскировку, отчего его можно было различить лишь при движении и резкой смене окружающей обстановки, вроде перехода из темной комнаты в светлый зал. Плюшка с автоматом не перевес не отставала, подпитывая сама себя собственным умением, и тем самым в разы увеличивая свои возможности и силы.
На Итальянца напал рубер, за чьей спиной мелькало еще несколько тварей послабее. Первым своим ударом когтистой лапой монстр проломил человеку грудь, но Итальянец при этом в защитном жесте выставил вперед руки, и рубер вцепился в них своими непомерно широкими для бывшего представителя хомо сапиенс челюстями, отчего тело Итальянца осталось висеть прямо перед ним. От жадности или еще по какой причине обе руки почти по локоть утонули в пасти урода, на время доставив монстру некоторые неудобства. Это не стало бы помехой для твари, но тут в дело вмешался Пипец, который начал расстреливать доступные части тела чудовища.
Рубер превышал размеры Итальянца чуть ли не в три раза, во всяком случае в ширь точно, имел мощнейшие передние конечности, на которых были характерные костяные наросты, в виде шипов. Тело в верхней части и голова тоже были частично защищены неким подобием армированной костяной брони, но для винтовки это была вполне пробиваемая цель. Вот пистолет Весельчака тут бы спасовал, если бы у него были обычные патроны, а не те, которые втридорога покупал командир отряда. Досадной помехой для Пипца, стал сам потерпевший, чье тело обхватили лапы монстра, и подняли его наверх, тем самым перекрывая доступ к голове чудовища, пока тот работал челюстями, чтобы отгрызть руки человеку. Поэтому Пипец вынужден был лупить по плечам, заставив тварь попятится назад, а затем переключился на ноги.
- Вспышка спереди! - крикнул Весельчак, оценив обстановку, и бросая гранату за спину руберу.
Впереди был обширный торговый зал, откуда появились зараженные, когда в здание вошел Итальянец. Было ли там у них какое-то временное лежбище, или они проникли в здание, услышав звук приближающегося трактора, и бежали, чтобы выйти на улицу неизвестно. Жаль, что они не успели выбраться наружу, тогда расклад вышел бы другой. В преддверии торгового зала находился обширный холл с колонами, за которые тут же и попрятались бойцы, предупрежденные Весельчаком.
Раздался взрыв, и осколки застучали по помещению звонко или приглушенно, смотря куда попадали - в стены или в живых существ. Раздался многоголосый визг и рев. Бойцы выскочили из-за укрытий. Весельчак рассчитал все верно. Если до этого Итальянец был случайным щитом для рубера, от выстрелов Пипца, то теперь рубер стал щитом для Итальянца, приняв в спину всю мощь взрыва, и придавив теперь своей тушей человека.
- Зачищай! - отдал команду Плюшке Весельчак, а сам, совместно с Пипцом кинулся к руберу, отваливая мертвое тело от Итальянца.
Тому тоже досталось от взрыва - осколками посекло ноги, но основной удар пришелся в спину монстра, и благодаря его биологической броне, которая защищала его как спереди, так и сзади, металлическая шрапнель, не сумела причинить какой-то дополнительный вред Итальянцу.
Плюшка стояла рядом, и не торопясь, методично, и экономя патроны, вела отстрел ближайших оглушенных зараженных, переведя автомат в режим одиночного огня. Три выстрела - один надутый шарик жвачки. Три выстрела - хлопок шарика. На шесть выстрелов четыре трупа. Плюшка поморщилась, и решила, что не помешало бы возобновить занятия в тире. Две пули прошли вскользь голов монстров, вырвав куски мяса и разворотив кость, но не поставив окончательную точку в их жизни. Перевод на автоматический огонь. Оставшиеся три урода, что отстали от своего предводителя, без всякой мысли поменять стратегию и планы, несмотря на изменившуюся обстановку явно не в их пользу, неслись на встречу своей гибели. Зачатки разума проявлялись у тварей более высокого уровня, вроде того же рубера, который при подобном раскладе вполне мог и отступить. Кроткие очереди по три патрона остановили лишь двоих зараженных. Щелчок винтаря Пипца, и последняя тварь, словно получив удар кувалдой в голову кувыркнулась назад. Плюшка снова недовольно поморщилась, и не стала выдувать пузырь себе в наказание. В тир. Однозначно в тир!
Весельчак за это время уже оттащил тело Итальянца к ближайшей колонне, и вкалывал ему спек, который у каждого из его бойцов всегда был с собой в металлическом кейсе на поясе. Пришлось немного повозиться, вытаскивая обрубки рук из пасти рубера с двойным рядом зубов, и обрезая ткань рубашки.
- Как он? - спросил Пипец.
Его задачей было сейчас мониторить вход в здание, но он все же умудрился помочь Плюшке с последним зараженным. Та продолжала оставаться на своей позиции, внимательно осматривая торговый зал на предмет новых неожиданностей.
- Вроде живой, - буркнул Весельчак. - Одно не понимаю. Он явно знает больше нас про аномалии, но такое ощущение, что встреча с зараженными оказалась для него сюрпризом. Я-то решил, что у него дар такой - определять любую опасность, и повелся на его слова, что здесь все спокойно.
- Не ты один, - сказал Пипец.
- К Мяснику или Забавному? - Плюшка решила простить себя и вновь хлопнула жвачкой.
- Мясник, конечно, быстрее залечит, - Весельчак взвалил тело Итальянца себе на плечо, - но и узнает лишнюю информацию. Забавный какой-никакой, но кореш Профессора, к нему доверия больше.
- Так кто же Мяснику правду расскажет? - спросил Пипец.
- Он, - Весельчак кивнул на свою ношу, и двинулся к выходу, куда уже переместился Пипец, осматривая улицу, - когда очнется. Не будем же мы дежурить возле него в лечебнице.
Поселение Хармонт. 536 год, 4 месяц по новому отсчету.
Группа Весельчака. Сталкер.
"Давно я так не высыпался!", - подумал он, потирая глаза и потягиваясь. Было хорошо, хотя в теле ощущалась определенная слабость. Утреннее солнце светило в окно спальни, и за занавеской виднелись размазанные редкие облака на фоне голубого неба.
Это была первая мысль, которую тут же догнала вторая: "а где это я?"
Он окинул взглядом окружающее пространство. Небольшая комната, в которой из мебели кроме кровати, где он лежал, находился лишь стул, рядом с его спальным местом, и стол в углу. На столе лежали какие-то распакованные пакеты.
Спросонья он не обратил внимание, что, потягиваясь и запрокидывая голову, потянул за собой силиконовую трубочку, идущую из его носа к металлической стойке, что стояла у изголовья кровати. Трубка была настолько привычной, будто давно уже прижилась, и стала частью его организма. Сейчас же поворачивая голову, чтобы оглядеться, он ощутил из-за нее небольшой дискомфорт. Трубка через нос уходила в желудок.
"Что еще за ерунда?" - он потрогал трубку и пластырь, прилепленный вместе с ней к носу пальцами, и проследил взглядом ее путь к стойке, на которой был закреплен небольшой прозрачный плотный полиэтиленовый мешочек с линиями градации, и небольшим роликом у основания, отвечающим за количество подаваемой жидкости, что находилась в этом контейнере.
"Капельница, - понял он. - Но почему в нос?"
После чего он обнаружил еще кое-какие предметы, отвечающие за удаление отходов жизнедеятельности организма, и ему стало немного не по себе. Но это были цветочки, потому что ягодкой к обследованию своего организма сам собой явился вопрос: "кто я?" И вот это заставило его забыть обо всех других странностях и неудобствах.
Последнее довольно короткое воспоминание было связано с незнакомыми людьми, которых он подвозил в кузове трактора. Люди были в камуфляжной форме и при оружии, но он не испытывал к ним какого-либо страха. Наоборот, ощущал какую-то легкую эйфорию, связанную с преодолением некоего препятствия, или достижением определенной цели, несмотря на головную боль, и чувство жажды, что преследовали его уже довольно продолжительное время. Но все эти ощущения перебивало самое насущное - опростать мочевой пузырь, который, казалось, уже готов был лопнуть.
Почему он так долго терпел ему было не понятно. Затем был короткий диалог с одним из людей в кузове, по дороге к зданию торгового центра, где точно должен был быть туалет, хотя само здание, да и вообще город, где он находился, был давно покинут людьми по неизвестным причинам, но это его почему-то нисколько не смущало. Потому что рядом с городком было нечто большое, загадочное, и такое удивительное, но при этом уже привычное, что по сравнению с ним, все остальное было мелочью. И он каким-то образом был причастен к этому загадочному и великому, оттого у него и было это подспудное чувство эйфории.
Зачем он решил посетить начавшее разрушаться здание торгового комплекса, а не просто отлить у стены, да даже не у стены, а колеса трактора он с точки зрения теперешнего себя поначалу не понял, но тут же вспомнил, что в той компании, что он вез в кузове трактора была молодая девушка, если не девчонка, и ему просто стало неудобно делать это на виду у нее.
Откуда взялся трактор, и почему именно он был за рулем, тоже было непонятно. Он точно знал, что до этого никогда не пользовался подобной техникой, хотя навык вождения разных автомобилей у него имелся. Сейчас у него был странное ощущение, что он знает и умеет почти все, что знал и умел раньше, кроме одного - памяти о прошлом.
Последнее его воспоминание было об ужасных монстрах, которые могли присниться лишь в кошмарном сне, но, к сожалению, это происходило с ним и наяву. От ужаса он вскинул руки, в идиотской попытке загородиться от приближающихся чудовищ, как будто этим жестом он мог чем-то помочь себе. Когтистая, и словно булава утыканная шипами лапа первого и самого большого и страшного монстра легко обошла эту пародию на защиту, и ударила в грудь, а его огромные и зубастые челюсти сомкнулись на руках. После чего настала боль, и темнота.
И вот теперь он лежит жив и здоров. Видимо долго лежит, так как не ощущает у себя никаких травм, лишь легкую слабость по всем телу, связанную, скорее всего, с долгим пребыванием в коме, о чем говорили и катетеры в его теле. При этом слабость была именно что легкой, все мышцы, которые он по очереди проверил, повертевшись на кровати, его прекрасно слушались и ни о какой дистрофии или пролежнях речи не шло. Очень странно. Ему что, все это время делали массаж, и гимнастику? И вообще, что это за учреждение, где он лежит? Как-то на больничную палату эта, хоть и скудно обставленная, но все же по-домашнему выглядевшая комната, теми же веселенькими обоями и люстрой на потолке, не походила.
Он попытался напрячь память, пытаясь вспомнить хоть что-то из своей прежней жизни, но все было тщетно. Так он промучился минут десять, и хотел было уже встать, или хотя бы позвать кого-нибудь, ведь все эти чужеродные предметы нужно было вытащить из его организма, как дверь открылась, и в комнату вошла та самая девчонка-девушка, что была одним из пассажиров в кузове трактора. В ее руках был огромный шприц без иголки, наполненный какой-то мутной жидкостью.
Они уставились друг на друга. Ненадолго. Девушка... Да, в легком домашнем халатике ее формы все же выдавали в ней уже сложившийся взрослый организм. Физиономия девушки расплылась в улыбке, и она воскликнула:
- Очнулся! Слышишь, Весел, Итальянец очнулся!
Вторую часть фразы, она крикнула через плечо куда-то в глубь помещения. Послышался грохот упавшего стула и быстрые шаги. Посторонив девушку, в комнату вошел кряжистый мужчина в тренировочном костюме. Роста он был среднего, широк в плечах, руки длинные, с большими ладонями. Челюсть квадратная, черты лица крупные, взгляд холодный с прищуром. Ершик короткой стрижки топорщился на голове. Встретив такого на улице, постараешься обойти его стороной. То ли бандит, то ли злой боксер.
В отличие от него девушка была хрупкая, словно тростинка, хотя и с довольно выраженными очертаниями крутых бедер и красивыми высокими икрами. Своим видом в коротком домашнем пеньюаре она походила на гимнастку, накинувшую на себя халат между подходами к снаряду на соревнованиях. Две плотные косички темных волос, были перекинуты вперед, и опускались ниже грудей, топорщащихся сквозь тонкую ткань халата двумя небольшими яблочками. Нос вздернут, брови довольно густые, ломаные, ресницы длинные, глаза карие, смешливые.
- Ты как? - спросил мужчина, подходя к кровати, и усаживаясь на стул.
Девушка встала рядом, и посмотрела на шприц в своих руках.
- В целом норм, - пожал Он плечами, - только вот это все непривычно.
Он указал рукой на трубку из носа, стойку с капельницей рядом с собой, и на прочие медицинские атрибуты.
- Плюха, выйди пожалуйста, - попросил мужчина, - мы сейчас будем приводить себя в порядок. И принеси ему одежду.
- А то я его не обслуживала все это время, и не кормила, - фыркнула девушка, демонстрируя шприц мужчине. Но наткнувшись на его тяжелый взгляд, быстро ретировалась из комнаты.
- Скучный ты Весел! - послышался ее голос из-за закрывающейся двери. - А я, между прочим, Итальянцу подарок приготовила.
Не прошло и минуты, как дверь в комнату вновь открылась, и в руки мужчины, полетела какая-то одежда.
- Пижама-палаццо! - прокомментировал голос невидимой девушки.
Полчаса спустя, после не очень приятных процедур, и принятия душа они трое сидели на кухне. На нем была довольно странная, или скорее непривычная для домашнего обихода одежда - некоего вида костюм, состоящего из пиджака и брюк, пошитых из шелка. Хоть Он и чувствовал легкое недомогание после, казалось бы, довольно простых действий, и почему-то особенно от намыливания мочалки, но ложиться обратно в кровать отказался.
Ему налили горячего куриного бульона, сказав, что другую пищу ему принимать пока не стоит, кроме какого-то "живчика". Он поинтересовался что это такое.
Весел, и Плюха, которую первый почему-то называл таким странным именем, переглянулись между собой.
- Может быть тебе более привычно такое название как "живец" или "нектар"? - поинтересовался Весел. - Знаю, что в каких-то местах так называют "живчик".
- Нектар? Сок что ли?
Его собеседники вновь переглянулись, а девушка пошарила в кармашках пеньюара, будто ища что-то. Но тут же наморщила лобик и прекратив это занятие протянула руку к полочке над столом, откуда извлекла из коробочки подушечку жвачки, и закинула себе в рот.
- Спораны, - Весел сделал движение ладонью, раскрыв пальцы. - Которые у зараженных в затылке.
- Каких еще зараженных? - не понял Он.
- Так, - Весел забарабанил пальцами по столу. - Ты не знаешь кто такие зараженные?
Он задумался, пытаясь вызвать в памяти хоть какую-то ассоциацию с этим словом. Но никакого особого, скрытого смысла в них не находил.
- Если не брать обычного смысла этого слова, что зараза - это какая-то форма гриппа или простуды, то ничего другого мне в голову не приходит. Но ты, Весел, так выразился, будто подразумеваешь под зараженными каких-то существ, а не болезнь?
Его вдруг осенила догадка.
- А это не те монстры, что напали на меня?
Мужчина, поморщившись, когда Он назвал его "Веселом" перестал барабанить по столешнице стола, и нахмурился.
- Они самые и есть. И звать меня не Весел, а Весельчак. А она Плюшка, - кивнул он на девушку. - Назовешь ее Плюхой, встретишься с моим другом.
Он сжал кулак, и показал своего "друга".
- Весел, заканчивай, - тут же встряла Плюшка. - Это мы привыкли, что он Итальянец. Откуда ему знать, как нас зовут, мы же в тот раз так и не познакомились.
- И то правда, - Весельчак, прочистил горло, видимо от смущения, и осознания излишней агрессивности. - Сорян, Итальянец, не хотел обидеть.
Плюшка и Весельчак, оказывается. Слово "плюшка" почему-то у Него ассоциировалась с "пышкой", хотя тонкая фигура девушки как-то не соответствовала этому названию. А Весельчак за все время ни разу ни то, что не улыбнулся, а вообще крайне неохотно проявлял какие-либо эмоции. Разве что вот сейчас извинился. Странное имя, скорее пародия на его характер. И вообще таких имен не бывает. Это какие-то клички или погоняла что ли. И еще одна непонятка.
- А почему это я Итальянец?
Теперь смутилась уже Плюшка, даже перестав жевать свою жвачку.
- Эмм. Ну это я так придумала, - сказала она. - Мы ведь имени твоего не знаем, надо же было как-то тебя назвать. А как, кстати, тебя звать?
Он задумался.
- Не помню.
- Как это?
- Я вообще ничего не помню.
Весельчак и Плюшка в очередной раз переглянулись.
- И нас не помнишь? - спросила девушка.
- Вот вас помню. Как вез вас по городу. Как потом пошел отлить. И как напали какие-то твари из фильмов ужасов. И все! Что было до этого вообще никак вспомнить не могу. Ни кто я, ни откуда. Ни маму, ни папу, ни друзей.
- Ничего себе уха, - пробурчал Весельчак, чуть подумал, и добавил: - ты только об этом пока кроме нас никому не говори.
- Почему? - сняла Плюшка вопрос с Его языка, опередив буквально на мгновение.
- Потому что человек без памяти опасен для местного общества, - разъяснил Весельчак. - Вдруг он мур? Такого проще выгнать из города, чем ожидать от него подвоха.
- Но ведь он же не мур! - возразила Плюшка. - Все же кто его видел, знают, что он вывел нас из Зоны.
- И что, он после этого не может быть муром?
- Мне кажется ты нагнетаешь.
- Хорошо, - кивнул Плюшке Весельчак, и уставился взглядом в Его глаза. - Ты мур?
- Кто такие муры?
- Не имеет значение. Ты - мур?
- Да откуда мне знать, если я не понимаю о ком вы говорите.
- Вот видишь? - Весельчак перевел взгляд на Плюшку. - Если его начнет спрашивать ментат, то он не сможет сказать, правду Итальянец говорит или нет.
Плюшка демонстративно покрутила пальцем у виска, и выдула пузырь.
- Параноик, - констатировала она, хлопнув им.
А Он, между тем, понял, что ему не нравится такое обращение к Нему.
- Я не Итальянец, - решил донести он мысль о своих ощущениях до других.
- Что? В смысле? - одновременно спросили его собеседники.
- Я НЕ Итальянец, - повторил он, прогоняя это имя или прозвище через себя, и не находя в нем никакого отклика в душе.
- Ты вспомни как тебя окрестили? - живо поинтересовалась Плюшка.
- Нет. И меня никто не крестил. Я знаю это точно, хоть и не помню, как меня зовут.
- И ты ничего не знаешь про Стикс?
- Впервые слышу.
- Но ведь ты ничего не помнишь, - вмешалась Плюшка, - как же ты можешь утверждать тогда это?
Он пожал плечами.
- Знаю и все.
- Хорошо, ну а Зона тебе знакома? Хармонт?
- Зона? Хармонт?
Да, он знал, что это такое. Хармонт - городок, возле которого когда-то образовалась Зона. Зона - это, как ему когда-то объяснил Рыжий, плевок инопланетных высокоразвитых пришельцев. Или еще что похлеще. А в Хармонтском филиале Международного института внеземных культур это явление досконально изучают. Плевок. Рыжий. Кто такой Рыжий? Он потер пальцами лоб. Нет. Рыжий есть. Но памяти о нем нет. Ни кто это, ни как выглядит. Но при упоминании о Зоне, что-то внутри Него вдруг вздрогнуло, и зашевелилось смутными образами. Чувство узнавания. Узнавания хорошего знакомого, только непонятно друга или врага. И еще. Он понял кто Он.
- Я Сталкер, - утвердил Он.
- Сталкер? - Плюшка засмеялась, а у Весельчака образовались складки на лбу.
- Мы тут все сталкеры, - объяснила Плюшка свой смех.
- Вы те, кто ищет выгоду в Зоне, собирая ее артефакты, а я Сталкер, - набычился Сталкер. - Я стал им, заработал это право, хотя прежде был таким же как вы.
- Так, именно так охотники за хабаром и называются - сталкеры. Это профессия, или скорее вид деятельности, как, например, рейдер, или дворник, или повар, - начала было разъяснять непонятливому Итальянцу Плюшка, но тот перебил ее.
- Я понимаю, о чем ты говоришь, - сказал он. - Но я - Сталкер. Не Итальянец.
- Забавно, не находите? - спросил окружающих подтянутый, чуть выше среднего роста мужчина в светлом костюме и при галстуке. - Дать имя самому себе. Сам себе родитель и крестный, - он весело улыбнулся. - На мой взгляд смешно.
Плюшка хлопнула жвачкой в знак поддержки, а Весельчак и Пипец, третий член команды Весельчака, высокий, худощавый и жилистый, с которым познакомился Сталкер, никак не отреагировали на фразу врача. Вернее знахаря. Так здесь почему-то называли тех, кто умел лечить людей своим Даром.
Дар. Стикс. Кластеры. Стабы. Мультиверсум вселенной. Споры. Зараженные. Иммунные. Столько всего нового, что голова идет кругом.
Сталкер все еще прибывал в некой прострации, после длительного разговора с Весельчаком и Плюшкой, и чувствовал себя уставшим. Будто целый день таскал какие-то тяжести, при этом учил стихи и решал задачки. И не мудрено. Оказывается, он целый месяц провалялся в коме. Удивительно, что он вообще смог двигаться, а не бессильно падать после любого движения. Но этот "феномен" ему разъяснили новые знакомые. Он был иммунным. То есть человеком, чей организм усовершенствовался и поддерживался неким местным то ли паразитом, то ли симбионтом, и давал иммунному человеку множество бонусов, в том числе и железное здоровье. Это если не считать, что главный бонус был спрятан в самом человеке - оказаться счастливчиком, кто мог сопротивляться местной грибковой заразе, и при этом еще умудриться выжить среди тех, кому не повезло с этим. Получается Сталкер был один из таких иммунных везунчиков. Таких людей в Стиксе так и называли - иммунными, так же, как и всех зараженных - зараженными.
Благодаря "живчику", капельницу из которого делали Сталкеру все время пребывания в коме, его организм не просто успешно справлялся с последствиями "спорового голодания", от которого запросто можно было загнуться в первые же дни после появления в Улье, но и не дал атрофироваться мышцам и нормализовал работу прочих органов. Это был некий стимулятор или катализатор, который нужно было постоянно принимать всем иммунным, чтобы выживать и быть адаптированными в среде, напитанной опасными спорами местного грибкового паразита. Без него - медленная смерть.
Живчик изготовляли из "споранов", своим видом напоминающих небольшие серые виноградины. Их нужно было растворять в алкоголе, и процеживать, чтобы избавиться от присутствия вредных элементов, которые могли вызвать отравление. В крайнем случае можно было и пососать такой споран, как леденец, но тогда отравление было фактически гарантированным. Добывали их из "споровых мешков" - неких новообразова́ний в затылочной части черепа зараженных, представляющих из себя полость, в которой и находились наиболее ценные призы Улья, добываемые из мутировавших тварей - спораны, янтарь, горох, жемчуг.
Споровые мешки образовывались у зараженных, когда они отъедались до стадии "бегун". Обычно это происходило в течение недели, в зависимости от везения и наличия и качества кормовой базы. Некоторые из зараженных пожирали своих же сородичей за милую душу, за счет чего и развивались быстрее большинства, падких лишь на "свежее" мясо в виде живых людей или животных. Такие могли превратиться в бегуна и за пару дней. Более низких по развитию уродцев по типу ползунов, медляков и джамперов, назвали "пустышами" за отсутствие у них каких-либо полезных ингредиентов, так как споровые мешки у них были лишь в зачаточном состоянии.
К слову сказать, как разъяснил Весельчак, такие вот образования на черепе, прикрытые лишь подобием хряща, довольно хрупкого, чтобы его можно было вскрыть простым ножом, были самым уязвимым местом в теле монстров, своеобразной ахиллесовой пятой. Вскрытие такого мешка гарантировало немедленную смерть зараженного, каким бы развитым он не был. Другой вопрос - попробуй доберись до его затылка, даже если обычный бегун, намного превосходит простого человека по своим физическим показателям, и сам охотится на иммунных. Что уж говорить о матерых тварей, проживших в Стиксе не один год, так называемой элите, одна только масса которых начинается от полутоны и достигала нескольких тонн. И это не жир, а мышцы, когти, шипы, зубы, армированная костяная броня, а иногда и паранормальные способности, аналоги умений иммунных. К тому же зачастую у элиты над споровым мешком образуется костяной нарост, прикрывающий его, хоть и оставляющий пространство и возможность добраться до самого мешка.
К Забавному их компания явилась во второй половине дня, когда Сталкер удовлетворил свое любопытство по поводу происходящего вокруг, а Весельчак понял, что они зашли в тупик с их новым подопечным. Он так и сказал Сталкеру, мол если раньше они надеялись на пользу от него, то теперь было не понято, какие у него имеются возможности. Поэтому решили сходить к человеку, который мог определить наличие дара и его специфику у иммунного. Таким умением обладал их знакомый лекарь, со смешным прозвищем - Забавный.
Прежде чем приступить к процедуре он заставил Сталкера раздеться, осмотрел его со всех сторон, пощупал руками, и поцокал языком.
- Ну что ж, можно сказать, почти как новенький. Хорошо, что вы на Мясника денег не пожалели. Я бы еще месяц ему руки отращивал, - вынес он свой вердикт.
Сталкер с удивлением поднял брови, и внимательно осмотрел свои руки. Руки как руки, ну может быть кожа чуть розовей и менее смуглая, чем была раньше, а по ощущениям так и вовсе нет никакой разницы. Он вопросительно посмотрел на Веселого. Тот махнул рукой.
- Будешь должен. И даже не за руки, а за уход за тобой. Не очень-то местные знахари хотели горшок за тобой выносить. Привыкли, что руками помашут и в сторону, а дальше уже сам очухивайся.
- Что-то наговариваешь ты на нашего брата, - не согласился Забавный явной дискриминацией знахарей в глазах окружающих, - больничные палаты есть не у всех, но у меня вы могли бы оставить пациента.
- Так ты дерешь не как с друзей, а как с врагов каких! - возмутилась Плюшка. - На оплату твоих услуг гороха не напасешься!
- Так и уход не стандартный, у меня пациенты, если и лежат какое-то время в стационаре, то все в сознании, - возразил Забавный, - а я вам и так бесплатно все рекомендации по уходу дал, и на осмотры еще ходил.
- Короче, Склифосовский, речь сейчас не об этом, - вмешался в бесполезный спор Весельчак, - мы тут по другому вопросу.
Он повернулся к Сталкеру:
- Можешь считать, что уход за тобой - это аванс за будущие рейды в Зону. Если они будут. Надеюсь, потеря памяти не скажется на твоей способности ориентироваться в Зоне.
Весельчак перевел взгляд на Забавного.
- Вот за этим мы и пришли к тебе док, - пояснил он причину посещения. - Не на очередной осмотр. То, что Сталкер здоров видно и так. Вопрос что с его даром? Пока он был без сознания ты не мог определить его умение. Попробуй теперь это сделать, когда он очнулся.
- И это было странно, - кивнул головой знахарь, снимая пиджак, и закатывая рукава рубахи. - В сознании иммунный или нет, не должно играть роли при определении его способности. Но не будем дискутировать по этому поводу, что имеем, то имеем. Приступим к процедуре.
Он усадил Сталкера на кушетку, что была установлена тут же в его кабинете, сел рядом сам, одну руку положил на лоб клиента, а второй взял его за запястье. Следующие несколько минут он иногда менял руки местами, морщил свой высокий с залысинами лоб, клал обе руки на голову пациента, водил ими над ним, закрывал глаза, открывал снова, заставлял Сталкера "играть" с ним в переглядки, и мрачнел все больше и больше.
Команда Весельчака поначалу с интересом наблюдавшая за этим процессом, вскорости, видя хмурое лицо знахаря, начала и сама проявлять признаки беспокойства. Пипец скрипнул диваном. Плюшка стала жевать жвачку медленнее. Весельчак прочистил горло.
Кабинет у Забавного был довольно просторным. Имелся даже небольшой диванчик, на котором сейчас сидели Пипец и Плюшка, расположенном как раз напротив кушетки. Так же в нем находился большой стол с креслом, компьютер с двумя мониторами, пара шкафчиков с различной литературой, и несколько стульев, один из который захватил Весельчак, пристроившись поближе к пациенту и доктору.
Наконец Забавный перестал водить руками, встал, раскатал рукава обратно, натянул пиджак, который до этого повесил рядом на вешалку, стряхнул с рукавов невидимую пыль, он всегда любил чистоту и опрятность, и пройдя к своему столу, утвердился в кресле.
- Ну что там, док, не томи, - терпеливо сопровождая взглядом его действия, попросил Весельчак.
- Забавный случай, - сделал "гениальное" заключение знахарь, при этом задумчиво, по привычке проверяя поверхность стола на предмет излишней пыли и бардака на нем.
Он во всем любил порядок, и стерильность. Видимо сказывалось хирургическая практика в прошлом, и оставшаяся с тех пор привычка к чистоте, хотя здесь, в Улье, она уже не имела для пациентов такого решающего значения, как в прошлой жизни. Всегда носил отутюженный костюм, и на любую операцию одевал белый иди синий свежевыстиранный халат, хотя зачастую там больше подошла бы какая-нибудь полиэтиленовая одноразовая накидка, как у того же Мясника, и завидовал Пипцу с его умением приводить предметы в их начальное состояние.
К сожалению этот дар у Пипца распространялся почему-то лишь на ткани и другие материалы, из которых изготавливалась одежда, и различные бытовые изделия вроде рюкзаков или сумок. Иначе он, скорее всего, никогда бы не стал сталкером, а открыл бы магазинчик по починке оружия, и жил бы себе припеваючи. Если обычного огнестрельного вооружения в Улье хватало, то некоторые его экзотические виды, которые, например, иногда доставались от нолдов, фактически в единичном экземпляре, чинить никто не умел, а стоили они как БМП, или даже целый танк. Особенно энергетическое, для которого не нужны были обычные боезапасы, но от ударов и грязи, они так же охотно выходили из строя, как и обычный огнестрел.
Хлопок жвачки, вывел знахаря из задумчивости.
- У него нет никакого дара, - развел он руками, - и даже намека на него.
- Как же он тогда нас из Зоны вывел? - спросил Пипец. - По ней с навыками-то не каждый сможет ходить, а уж совсем вслепую...
- Мне-то откуда знать? Меня с вами там не было. Может вам все причудилось?
- Ага, причудилось, - усмехнулась Плюшка, и показала на Сталкера. - А это глюк. И его нож с "мухами". И его рюкзак, в котором мы обнаружили банку "газированной глины", несколько "черных брызг" и даже одну "батарейку".
- Да? - заинтересовался Забавный, и посмотрел на Весельчака. - Такой добычи вполне хватит на оплату большей части услуг, что ты выдал "авансом" Сталкеру. Я про батарейку. Брызги, мухи и газировка, это так, довесок, бижутерия и косметология. Кстати, газировку я готов приобрести если что, имейте в виду.
Пипец и Весельчак переглянулись. Да, "батарейки" или "этаки", те самые вечные аккумуляторы ценились очень высоко. Пять штук можно было обменять на черную жемчужину. Но вот новое свойство мух, что продемонстрировал им Сталкер при ремонте трактора, может переполошить весь рынок. Они, правда, как ни старались, не смогли повторить этот фокус, но новые знания заставили их бережно относиться к этому ресурсу, и более тщательно выискивать и обшаривать места, имеющие признаки сработки "солнцепека". Главное на саму аномалию не нарваться ненароком.
- Док, ты занимайся своим делом, - буркнул Весельчак, - а со своими мы как-нибудь сами разберемся. Как видишь мы не скрываем от Сталкера его добычи. И гнать палками в Зону не собираемся, тут собственная добрая воля нужна, иначе угробишься на первом же выходе. Ладно сам сольешься, а то еще и других подставишь. Ты лучше поясни свои слова. Что значит нет дара? Он же иммунный? Притом уже не первый день в Стиксе, когда у свежака дар еще не прорезался, а целый месяц в койке провалялся.
- Вот это-то и странно. Я и у любого новичка могу зачатки будущего умения определить. Может не совсем точно, так как способность только формируется, но я в любом случае чувствую изменения. А у него ничего нет. Притом обнаруживается сильно заниженная споровая зависимость. Я еще на первых порах, когда вы только определили его к себе, обратил внимание, что его потребность в живчике чуть ли не в четыре раза меньше, чем у обычного иммунного.
- Хм. А мы думали, это от того, что он в коме, и ему не нужно много раствора, - сказала Плюшка.
- В первые дни я тоже так решил. Ест, то есть употребляет жидкое питания больше, чем необходимо человеку, но оно и понятно, организм восстанавливается, требуется материал для построения костей, мышц, сухожилий, чтобы отрастить новые конечности. Но ни через неделю, ни через две, ни через три ситуация не поменялась. К тому же он не просто восстановился, он прирастил себе довольно приличный объем мышц, да и скелет, судя по моим наблюдениям стал крепче, словно он провел в Стиксе не месяц, а, как минимум год, а то и два.
- А может он кваз? - сделал предположение Пипец.
- Гхм, - Забавный чуть не поперхнулся от такого допущения, но при этом наморщил лоб, и сложил на груди руки. - Ты знаешь, Пипец, в твоих словах есть определенная логика. Но для кваза характерно бурное изменение внешности и тела в сторону зараженных. А тут даже намека на это нет. К тому же, как мы знаем, квазы живчик употребляют как не в себя. Им он нужнее других, чтобы как можно сильнее затормозить процесс обращения. Да и гороха тоже. Здесь же все наоборот. Странно все это.
Повисло молчание. Все обдумывали сложившуюся ситуацию. И только Сталкер не понимал, чего развели такой сыр-бор вокруг него. А может еще просто не погрузился в реалии местной жизни. Да и когда успеть это сделать, если всю полученную информацию он еще только "переваривал" в себе. Его сейчас больше беспокоила потеря памяти, чем какой-то там дар. Как ему рассказывали утром, особое умение получал каждый иммунный без исключения, а полезное оно или нет, это было уже дело случая. Весельчак сказал, что бесполезных способностей не бывает, нужно лишь найти им правильное применение и развивать.
- А если ему жемчужину, к примеру, дать? - нарушила тишину Плюшка.
- А вы готовы раскошелиться на красную? - поинтересовался Забавный. - В таком случае я готов посодействовать ее усвоению.
- Почему это сразу на красную? - недовольно спросил Весельчак. - Под твоим присмотром можно и черную дать.
- Можно, - согласился знахарь, - но в данном конкретном случае я за результат ручаться не могу. Даже с красной, а уж с черной и подавно.
Про жемчужины и их градацию Сталкеру тоже разъяснили. Жемчужины нужны были для ускоренного, можно сказать скачкообразного или даже взрывного, развития дара, а также давали шанс проклюнуться дополнительному умению.
Причем при приеме черной жемчужины, особенно без присмотра знахаря, был определенный риск превратиться в кваза, о ком только что упоминал Пипец. То есть стать псевдозараженным, чудищем, сохранившим разум, и основные человеческие очертания тела, но при этом невероятно сильным и быстрым, в разы превышая людские возможности в физическом плане. Вот только квазы не обладали никакими специфическими способностями, в отличие от иммунных. Человеческое сообщество в Улье их не отторгало, так как под монстрообразным обликом скрывался обычный человек, и они жили здесь на тех же общих правах и в тех же стабах, что и иммунные. Правда, если не принимать живчик, то кваз запросто мог деградировать, и превратиться в обыкновенного зараженного. Горох и прочие ништяки на него так же действовали, только в отличии от иммунных помогая развивать не какие-то особые способности, а повышать мощь, скорость и силу.
Горох, как и другие ценные ингредиенты, которые можно было получить от зараженных, находились, все в тех же споровых мешках, но у тварей более высокого уровня развития. Зачастую эту прослойку мутировавших существ так и называли - горошинами, по аналогии с обратным случаем - пустышами. Вершиной эволюции данной подгруппы являлся рубер, хотя в некоторых местах Улья под это определение попадали и предыдущие стадии "возвышения" - жрач или лотерейщик, топтун, кусач или хват. В этом случае самую крутую тварь, из категории "горошин" называли рапаном. Именно такой монстр и напал на Сталкера в торговом центре. Суть от этого не менялась - хоть рапан, хоть рубер, как горшок не назови, вазой он от этого не станет - все они имели внутри спорового мешка помимо споранов горох.
Понятно, что чем круче тварь, тем в ней было больше как споранов, так и гороха. И если спораны были нужны для выживания и непрерывного процесса ассимиляции организма человека с окружающей средой, и добыть их было относительно не сложно, то горошины были необходимы для постепенного, хоть и медленного, развития собственных способностей. За этим призом могли охотиться только опытные иммунные, имеющие либо хорошее вооружение, либо дары, способные помочь в бою. А лучше и то и другое.
Кстати сказать, квазы, в своем развитии, вполне могли достичь уровня, чтобы выйти на бой с рубером в рукопашную, без оружия на равных. Но все равно, никто из иммунных не стремился стать одним из них, и поэтому к черной жемчужине, являющейся несомненно ценным артефактом, относились с некоторым опасением.
В случае принятия красной жемчужины риск превратиться в кваза сходил почти на нет, хотя подобные случаи, крайне редко, но случались. Поэтому самым верным способом избежать подобной перспективы, было принимать жемчуг под наблюдение и руководством опытного знахаря, который мог вовремя пресечь негативный эффект. При этом шанс получить еще один дар, и сильнее подтолкнуть развитие уже имеющегося, в случае употребления красной, увеличивался если не в разы, то значительно превышал результат от воздействия черной жемчужины.
Жемчужины, добывались только из матерых, пробивших себе путь на самую вершину местной пищевой цепочки, тварей, переросших стадию горошин. Так называемой элиты или элитников. К примеру, в том чудище, что напало на Сталкера, которого Весельчак определил как рубера средней руки, и который был только на пути к тому, чтобы превратиться в элитника, шанс обнаружить черную жемчужину приравнивался почти к нулю. В его споровом мешке помимо споранов можно было обнаружить лишь горох и "янтарь", из которого делали "спек" - одновременно наркотик и лечащее средство, мощнейший стимулятор для человеческого организма. Только за счет спека, и удалось дотащить в тот раз Сталкера живым до знахаря. По-другому он точно откинул бы копыта еще там, в торговом центре.
Спек был разного качества. Самый легко добываемый становился дешевым наркотиком. Его изготавливали из концентрированного раствора споранов и похожей на свалявшуюся паутину субстанции, которая заполняет внутреннюю часть споровых мешков. Та, что в низших зараженных (черная), годилась только на дешевый продукт. От такого спека дурели, и его долгое употребление делало из иммунного настоящего наркомана, со всеми схожими симптомами и последствиями для обычных наркош. Для более качественного продукта нужны были янтарные нити, встречающиеся только у развитых тварей. Качественный спек вырубал на некоторый срок человека и мог растянуть жизнь смертельно раненого, что позволяло довезти его до знахарей и врачей. В некоторых стабах обычный спек был запрещен.
Элиту уже не делили на категории. Она была настолько разнообразной по своей форме и степени развития отдельных индивидов, что никакого смысла в этом не было. Смысл был лишь в сроке жизни, а значит и эволюции монстра. Чем дольше он развивался, и чем сильнее становился, тем выше был шанс получить с него не одну, а несколько жемчужин, как черных, так и красных, все зависело от того, как долго этот элитник коптил небо и кошмарил окружающих. Еще в них было много горошин, очень много споранов, и янтарь улучшенного, узелкового качества.
Последнюю же, вернее первую, по своей пользе, белую жемчужину, самую редкую и ценную можно было назвать легендарной. Потому как она добывалась из таких ужасных порождений Стикса, о которых даже не принято было говорить в слух, особенно за пределами стаба, чтобы не накликать беду. Смешно, но из-за этого суеверия, Сталкер так и не узнал, как на самом деле называют это существо. Весельчак обозначил его как "неназываемый", или хозяин Стикса.
Белая жемчужина не имела никакого побочного эффекта, гарантированно давала еще один дар, в разы усиливала имеющийся, и могла запустить обратный процесс превращения кваза в иммунного. Лайт-спек - спек, изготавливаемый из янтаря этого короля монстров, так же, как и белая жемчужина, не имел никакой побочки, не вызывал привыкания, и наркотического забытья. В малых дозах на некоторый срок резко повышал силы, выносливость, снимал усталость, боль, ускорял регенерацию. Мог, как и горох, чуть усилить имеющийся дар.
- Ну как, готовы рискнуть? - спросил Забавный, с интересом оглядывая собеседников.
- Так ему усиливать ведь нечего, - с сомнением развел руки Пипец, - а если проклюнется новый дар, то, где гарантия, что это будет именно та самая его "чуйка"?
- Это рулетка, и что выпадет предугадать не сможет ни один знахарь, - подтвердил Забавный, - и уж тем более заказать у Стикса нужную способность, - он хохотнул. - Так что решайте сами.
- Не, в рулетку мы играть не будем, - покачал головой Весельчак. - не стоит оно того.
- Ну вот, и дар не обнаружили, и день зря потеряли! - расстроилась Плюшка, как будто вместо похода в кино, ей пришлось остаться убираться по дому, и с некоторым упреком в голосе обратилась к Сталкеру: - Вот не мог ты в какой другой день очнуться, а?
- А что не так в сегодняшнем дне? - не понял причину "наезда" Сталкер. - У кого-то день рождения, а вы его пропустили из-за меня?
- День рождения! - Плюшка засмеялась. - Скажешь тоже. Хотя если подумать, то ровно месяц назад ты чуть не погиб, и не известно, что стало бы с нами, не встреться мы с тобой.
Сталкер мысленно пожал плечами, так и не поняв причину ее расстройства, а Плюха в знак примирения выдула особо большой пузырь, и начала болтать ногами, упершись руками в диван.
- Перезагрузка сегодня, - проворчал Весельчак, разъясняя причину недовольства Плюшки, - первый день. Нам бы по-хорошему в Зону нужно было наведаться, а вместо этого с тобой пришлось остаться.
В отличие от Плюшки, было не понятно, расстроен он этим фактом или нет. Весельчак, по обыкновению, всегда был чем-то недоволен.
- Так в чем проблема? Прогуляйтесь. Зона вроде как недалеко отсюда.
- Нет смысла сегодня уже туда идти, - сказал Пипец. - Нужно было часам к одиннадцати выдвигаться, когда кисляк сойдет на нет, чтобы быть в первых рядах. Да и вообще в Зону лучше заходить утром пораньше, что бы целый день был впереди, а не под вечер.
- А ты откуда знаешь, что Зона близко, мы тебе вроде не говорили, где находимся? - спросил Весельчак, пропустив речь Пипца мимо ушей, так как соображал, что его только что смутило и зацепило в словах Сталкера, и наконец понял это.
- Да? - Сталкер даже удивился.
А ведь и правда не говорили. Он прислушался к себе.
- Вот там она, - он указал рукой направление. - Быстрым шагом и за час с небольшим можно дойти, если по прямой.
- По прямой не получится, - Весельчак что-то прикинул в голове, видимо припоминая расположение ближайшего края Зоны относительно той части поселения, где они сейчас находились, - но в целом где-то так и есть.
- Ну-ка, ну-ка, - Забавный был уже рядом со Сталкером, и потянул его за локоть, заставив подняться с кушетки. - Ты что, ощущаешь ее?
- Что-то вроде того. Как будто компас в голове.
Забавный вытащил Сталкера на середину помещения, и обошел его по кругу, поводя руками вдоль тела.
- Попробуй еще раз определить место ее расположения.
Сталкер снова прислушался к своим внутренним ощущениям, а знахарь застыл рядом, прикрыв глаза, одной рукой касаясь его груди, а другой лба.
- Ни-че-го! - через несколько секунд по слогам произнес Забавный, открывая глаза. - Ничего не ощущаю. Вернее, как обычно, чувствую жизнь организма в целом, его стремление к выживанию, давление со стороны местной формы жизни, сопротивление ей и вовлечение в процесс жизнедеятельности, обратную вибрацию любой клетки тела, ток крови, работу мозга, его ауру, энергию тела, но ничего связанного с применением какого-либо дара, или хотя бы что-то похожее на это! Сталкер, ты точно сейчас пытаешься искать Зону?
- Вон она, от сих до сих, - Сталкер повернулся в том направлении, где находилась Зона, и раздвинул в стороны руки, обозначая сектор градусов под сто двадцать. - Все это время, что ты стоял рядом, я чувствовал притяжение оттуда.
- Так значит есть у него способность? - встрепенулась Плюшка, до этого замерев вместе с остальными, и наблюдая за новым актом обследования. - Может быть ты, док, того, - она покрутила в воздухе пальцами, - типа сдулся твой дар, ослаб?
- Ага, так ослаб, что мне даже специально напрягаться не надо, чтобы понять, как ты сейчас пыталась своим умением усилить Сталкера, - усмехнулся Забавный, убирая руки в карманы пиджака, и рассматривая подопечного словно он был каким-то экзотическим животным в зоопарке. - Только не действует оно на него. И это хорошо, что ты попыталась воспользоваться своим умением. Это кое-что может объяснить.
Знахарь снова прошелся вокруг Сталкера.
- Только что у меня возникло подозрение, что его дар имеет какое-то особое свойство быть скрытым, или вообще работает по другим законам, никак не связанным с воздействием спор. Интересная теория межу прочим. Учитывая, что никто не может объяснить не одно явление, действующее в Зоне, которые мы называем аномалиями. Зачем Стикс скопировал эту часть Земли, если на ней нет ничего живого в нашем понимании этого слова, и для местного паразита, она сама по себе бесполезна? Разве что тот кусок, что связывает Хармонт с Зоной, населен. Но это, наверное, даже не сотая часть остального пространства кластера. Так что выходец, по вашему рассказу, откуда-то из глубин Зоны, вполне мог бы тоже иметь какие-то необычные свойства и совершенно другое взаимодействия с нашей заразой.
Забавный хохотнул при слове "нашей", и похлопав Сталкера по плечу, прошел обратно к своему месту за столом.
- Хотя его организм, и это я уже отчетливо улавливаю, явно хорошо адаптировался в местных условиях жизни, и так быстро восстановился благодаря влиянию симбионта и его стремлению выжить и занять главенствующую роль в этом мире. За счет чего и наблюдается бурный процесс наращивания и укрепления мышц, костей и прочего. Мы, я имею в виду врачей... хм..., хотя какие тут врачи? Самородки, наделенные даром лечения, и практически ничего не смыслящие в том, что делают. Одно слово - знахари. Так вот мы как раз и используем это свойство грибка в лечении пациентов. Забавно, что именно местный паразит стал нашим незаменимым помощником. Я ведь провожу некоторые исследования в этом направлении, и даже...
- Док, можно ближе к делу, - Весельчак недовольно хлопнул себя по коленке, - свою лекцию и теорию выживания в Улье расскажешь как-нибудь в другой раз. Тем более, что мы уже это слышали.
Воодушевленный собственной речью, Забавный кинул недовольный взгляд на Весельчака, перебившего только начавшего набирать обороты оратора, и вздохнув продолжил:
- В общем, "волна", посланная Плюшкой, расставила, на мой взгляд, все по своим местам. Себя мне со стороны было трудно наблюдать, чтобы заметить это тем более, что я как раз занимался ровно противоположенным - пытался прощупать Сталкера, потому активацию и направленность умения Плюшки на него и ощутил. Похоже, что у него имеется талант сопротивляться воздействию извне. Своего рода глушилка, кстати очень редкий дар. Только новая ее грань, с которой я впервые сталкиваюсь. Обычно глушилки лишают иммунных их способностей на время, а этот не дает использовать чужой дар на себе. Забавно, не находите?
На это утверждение знахаря Пипец как-то недоверчиво, или скорее недовольно хмыкнул, а затем размылся в воздухе, и кушетка затрещала вперемешку со скрипом, от обрушившегося на нее тела Сталкера. Тот, ничего не понимая, ошеломленно уставился на возвышающегося над ним и ухмыляющегося человека. Он даже не понял, каким образом оказался на кушетке. Только что стоял посреди комнаты, как раз подумывая вернуться и присесть на лежанку обратно, когда, вдруг, мелькнула какая-то тень перед глазами, и его желание исполнилось само собою, только с резкой перегрузкой и не так аккуратно, как хотелось бы, и как это сделал бы он сам. Пипец протянул ему ладонь для рукопожатия.
- Извини, решил проверить слова Забавного.
Сталкер хмыкнул, и пожал протянутую руку, а Пипец повернулся к врачу.
- Видишь док, действует мой дар на Сталкера.
Забавный закатил глаза, и покачал головой.
- Ну и дурак же ты Пипец, - огласил он свое мнение по поводу действий бойца. - Конечно действует. Твой дар-то направлен не на него, а на себя. Ты себя усиливаешь. Попробуй залатай ему на одежде вон ту прореху, как ты умеешь.
Пипец, даже не подумав обижаться на доктора за "дурака", приложил руку к одному из множества потертых мест на довольно поношенной полевой куртке Сталкера, чуть прищурился, и... ничего не произошло. Он попытался проделать свой фокус еще раз, и вновь безрезультатно. Удивленно хмыкнув, Пипец отступил от Сталкера на шаг, и посмотрел на Забавного, как бы спрашивая, что делать дальше? Тот усмехнулся, и подтверждая предположение Пипца, что еще не все закончено, обратился к Сталкеру:
- Сними пожалуйста ветровку, и положи радом с собой, только не касайся ее, а ты, Пипец, попробуй снова использовать свое умение.
Сталкер, удивленный такой просьбой и странными действиями Пипца, снял с себя куртку и положил на кушетку.
Пипец поднес к одежде руку, прищурился, как это делал только что, и прикоснулся к ткани. Куртка начала преображаться прямо на глазах, и через несколько секунд старая вещь превратилась в совершенно новую, как будто только что снятую с витрины магазина, разве что бирка не висела на рукаве.
Сталкер от удивления чуть не раскрыл рот. Одно дело слышать про скрытые возможности людей, и совсем другое дело видеть это собственными глазами.
Новость о том, что у него отрасли новые конечности он воспринял с определенным скепсисом, где-то внутри полагая, что так его теперешние знакомые выразились про поломанные или изувеченные, но все же уцелевшие руки. Ведь он не знал, что происходило с ним после того, как его сознание отключилось от болевого шока, когда чудовище проломило ему грудь и вцепилось в руки. Его разум не мог слепо верить тому, чего не знал достоверно.
Как ни странно, но именно превращение его старой вещи в новую, даже не стремительный росчерк тела Пипца, что можно было отнести к длительным тренировкам и принятию транквилизаторов, заставило теперь Сталкера всерьез отнестись к рассказу Весельчака и Плюшки о дарах Стикса, еще в их квартире, и начать верить теперь в это чудо.
Он недоверчиво пощупал ткань, повертел куртку так и сяк, проверяя места, где еще недавно требовалась штопка. Перед ним была абсолютно новая, ни разу не надеванная вещь. Фантастика. Как такое возможно? Это ведь не твой собственный организм, который можно подстегнуть в развитии, накачать мышцы, натренировать мозг, стать гипнотизером, развить какие-то паранормальные возможности. Может быть это какое-то внушение? И он сейчас держит в руках всю ту же старую, и повидавшую виды и не одну вылазку в Зону куртку? Но ведь Пипец тогда мог проделать это внушение и раньше, а он вместо этого сделал вид, что у него ничего не получилось? Глупость какая-то. Значит все взаправду? Вон штаны с обувью так и остались прежними и довольно "убитыми".
Этот комплект полевой одежды, включая брюки и берцы, что он носил на себе, был дорог ему как память, потому он и не расставался с них, хотя уже давно мог поменять его... Память о чем, или о ком? Он наморщил лоб, пытаясь ухватиться за эти, внезапно проявившиеся чувства чего-то до боли знакомого, припомнить с чем или с кем они были связаны, но как зачастую бывает, когда пытаешься уловить мысль, которая недавно мимоходом возникла, но ты ее отодвинул в сторону, занятый чем-то более насущным в этот момент, а потом пытаешься припомнить в чем она заключалась, возвращаясь и прокручивая в голове, что ты делал в это время и какая идея тебя посетила, а она, вдруг, становится неуловимой, и постоянно ускользает от тебя, замещаясь другими мыслями и заботами, и ты теряешь ее, и в конце концов плюешь на нее, посчитав, что не такой она была и важной, раз не оставила за собой яркий след в сознании. Нечто подобное испытал сейчас и Сталкер.
Не было никаких воспоминаний в его голове. Даже обрывка или намека на предыдущие события его жизни. Осталась лишь досада, что не смог ухватить за хвост возникшее ощущение чего-то простого, но важного, а оно как рыбка, клюнуло, утопив под воду поплавок, и обозначив свое присутствие, но стоило дернуть удочку, в попытке подсечь добычу, как та куда-то исчезла, оставив после себя лишь пустой крючок.
Из ступора его вывел вид надуваемого пузыря жвачки разового цвета, который все увеличивался и увеличивался в размерах, становясь все более прозрачным, пока не лопнул, издав почти неслышный хлопок, теряющийся на фоне громких голосов спорщиков. Оказывается, он все это время не сводил глаз с небольших, но довольно полных губ Плюшки. В его сознание ворвались звуки.
- ... сам ты фанера! Вон даже Плюшка подтверждает, - махнул рукой Пипец, продолжая какой-то спор с Забавным.
- Я-то тут причем, я просто пузырь надула.
- Ты его правильно надула, в стиле согласия!
- А я тебе еще раз говорю, не может быть у новичка сразу двух развитых дара, башка твоя деревянная! - довольно спокойно, но все же повысив голос, сказал Забавный. - Если только он белую жемчужину не употребил. Тогда поверю. Но только где ты тут видел стадо... гхм... ну сам понимаешь кого? Зараженные Зону на дух не переносят, думаю то же самое относится и к повелителю Стикса. На Зоне никто не выживет, каким бы крутым не был. Взять тот же ведьмин студень. Да на его свет по ночам мутанты должны толпами стекаться, да только что-то не стекаются. А какие последствия от него знаешь?
- А ну расскажи, - усмехнулся Пипец, - может чего нового мне поведаешь?
- А ну тебя, - теперь уже махнул рукой знахарь. - Помню, что ваша команда мне же и притащила год назад этого, как его, Кильку?
- Селедку! - рассмеялась Плюшка. - Селедку, а не Кильку.
- Вот я и говорю, Селедку, - невозмутимо продолжил Забавный. - Ноги ему пришлось отрезать, что бы новые можно было отрастить, так как не мог организм иммунного, несмотря на помощь грибковых спор, перебороть чужое влияние на себя. А он всего лишь краем ботинка вляпался в эту гадость. Помните, что с его ногами было?
- Как резиновые почти по колено стали, - припомнил Весельчак, - Я когда после увидел его на каталке, и спросил как дела, так и не понял, зачем ты ему их ампутировал по самые яйца?
- А потому что не получалось их отрастить. Два раза я их укорачивал, начиная со щиколотки, потом по колено, причем Мясника позвал посмотреть и помочь. В конце концов, как ты говоришь, почти до колокольчиков добрались. Вот тогда процесс восстановления и пошел.
- Ну да, никто еще студень не смог из Зоны вытащить несмотря на то, что заказов на это хоть отбавляй, - кивнул Пипец.
- В фарфор ведьмин студень можно упаковывать, - неожиданно для самого себя выдал Сталкер.
- Что? - все обернулись к нему.
- Я говорю только фарфор его держит. Фарфоровой ложечкой, привязав ее к какой-нибудь длинной палке можно черпать ведьмин студень, и в фарфоровый же кувшин сливать, и фарфоровой пробкой потом закрыть. Очень плотно. Мне Рыжий по пьянке сболтнул об этом, когда из тюрьмы вышел и напился вдрабадан.
Сталкер говорил это отстраненно, как бы наблюдая за собой со стороны, и с ужасом понимая, что это не совсем его осознанное воспоминание. Какой-то невольный выплеск, реакция на чужой разговор. Как будто кто-то приоткрыл крышку кастрюли, и оттуда начал выходить пар, скрывая ее содержимое, но тем не менее донося запах. Он не стал бы делиться этой информацией об аномалии, но сейчас и сам хотел узнать, что творится с его памятью, и что еще он выдаст на-гора. Ведь ни Рыжего, ни этого разговора он не помнил. Именно это и внушало ему сейчас ужас. Он - это не он, а какая-то говорящая кукла.
- Только нельзя студень выносить из Зоны, - продолжила рассказывать эта самая говорящая кукла. - Стоит открыть сосуд с ним, и все. Пиши - пропало. Пожрет все вокруг себя, и живое, и мертвое, а потом стечет в подвал, и будет там светиться. Так что не советую связываться, боком может выйти.
Кукла хотела сказать что-то еще, но Сталкер, испугался, что если он даст ей волю, то может потерять себя, и так и останется при ней лишь сторонним наблюдателем, если вовсе не исчезнет как личность. Хватит! Не нужна мне такая кукла! Сталкер тряхнул головой, возвращая себе власть над телом. Больше такого не повториться! Лучше ходить вовсе без памяти, чем терять контроль над самим собой и слушать то, чего сам не помнишь!
Он замолчал, и в комнате на какое-то время повисла тишина.
- Ты меня пугаешь, Сталкер, - наконец произнесла Плюшка, забыв пережевывать свою жвачку, - ты в курсе, что пока ты только что говорил, у тебя зрачки из глаз исчезли? Как у некоторых зараженных.
- Я сам себя сейчас испугался, - признался он. - Как будто я - не я. Но больше такого не повториться, - он произнес это решительным тоном, и скорее для себя, чем для окружающих, - и таких откровений тоже больше не будет. Либо я сам все вспомню, либо...
Он замолчал, немного подумал, и добавил:
- В Зону надо мне сходить, пожалуй. Может там память вернется? Только не сегодня. Устал я чего-то. Поесть бы и на боковую. А завтра уже можно будет выдвигаться. Вы как на это смотрите?
- Сугубо положительно, - несмотря на произнесенные слова Весельчак почему-то нахмурился, - заодно проверим насколько прав док, что ты не от мира сего. Одно умение блокировать чужое воздействие опытных иммунных чего стоит. И не просто на себе, а даже на вещах, к которым ты прикасаешься, - он указал взглядом на куртку в руках Сталкера, про которую тот уже позабыл, пока занимался самокопанием. - Для свежака это нонсенс. Надеюсь, что дар "чуйки" на аномалии от тебя тоже никуда не исчез.
Весельчак поднялся со стула, и кивнул своим на выход.
- Бывай док! Если что увидимся в институте. Ты как обычно вместе с Профессором появишься там?
- Конечно. Как всегда.
Весельчак дождался, когда все выйдут, и держась за ручку двери, чтобы проследовать за другими, обернулся и спросил на прощание:
- Ты реально считаешь, что Сталкер не свежак?
- Черт его знает. По всем физическим показаниям, что я у него зафиксировал при первичном обследовании, когда вы притащили его ко мне месяц назад, обычный свежак, - ответил доктор. - А сейчас бы я так уже не сказал. Пипец в чем-то был прав, упоминая про кваза. Те тоже по началу наращивают свою мышечную массу и силу с похожей скоростью. Проверьте завтра его второй дар. Если он работает, то это точно какой-то феномен, правда уж не знаю, чего, Стикса или Зоны. Вот еще и Плюшка верно про его глаза заметила. Я в то же время ощутил какой-то сдвиг в его сознании, раздвоение что ли, а затем он усилием воли это раздвоение убрал. Забавно. Кстати, ты не находишь забавным тот факт, что Сталкер очнулся ровно в день перезагрузки Зоны?
***
Поселение Хармонт. 536 год, 5 месяц по новому исчислению.
Группа Весельчака. Сталкер.
- Не понимаю, зачем нам именно сегодня нужно топать к Зоне? - высказал свое недовольство Пипец, здороваясь со Сталкером, Весельчаком и Плюшкой перед входом на КПП откуда стартовали отряды зачистки периферии города, и куда он прибыл, после утреннего звонка на мобильный от Весельчака с командой быть здесь к одиннадцати, как это бывало заведено всегда раньше, после очередной перезагрузки Зоны.
Зона перезагружалась ровно в полночь, ни минутой раньше, ни минутой позже, а кисляк начинал спадать часов в восемь-девять утра. Зараженные решались атаковать перешеек между Зоной и Хармонтом примерно в районе одиннадцати, что становилось сигналом к тому, что сталкерам пора выдвигаться к институту, а гарнизону вместе с рейдерами начинать зачистку этого довольно обширного участка от зараженных. Раз местные зараженные ломанулись внутрь перезагрузки, значит кисляк уже не страшен.
Вольных рейдеров, работающих самих на себя, в стабе было не много, всего пару-тройку десятков, так как весь бизнес и быт Хармонта был завязан на Зону и хабар с нее. Город богател и разрастался, сначала за счет ее ресурсов, а затем как-то так получилось, что массовое паломничество превратило послание в некий престижный полис, в чем-то даже курорт по меркам Стикса или своеобразный центр развлечений, куда стали стекаться не только ради поживы. Стаб содержал обширный гарнизон с отличной техникой и вооружением, имел кучу развлекательных центров, казино и публичные дома. За счет последних он начинал приобретать свою известность и популярность чуть ли не больше, чем за счет Зоны, так как подобные заведения были редкостью в других стабах.
Женщин в Стиксе как известно было раза в четыре меньше, чем мужчин. То ли, потому что им было труднее выжить в адских условиях после копирования городов в Улей, то ли иммунных среди них было меньше. В общем каждая из них тут ценилась чуть ли не на вес золота, или в новых реалиях на вес гороха, и поэтому отбоя от ухажеров не было даже не самым симпатичным представителям слабого пола. Поэтому такая экзотика как публичный дом, была довольно большая редкость, которая очень ценилась.
В общем жизнь в Хармонте процветала, несмотря на пару эпидемий, которые разразились, после попытки активации, а может быть неправильного применения некоторых артефактов из Зоны. Жить в поселении было комфортно и почти безопасно. Почти, потому что люди всегда готовы сами себе устроить какие-нибудь проблемы. Впрочем, эти проблемы жестко пресекались главой города и служащими гарнизона.
- Ха-ха, в первый раз вижу, чтобы не Весел, а ты, Пипец, был в плохом расположении духа перед рейдом, - засмеялась Плюшка.
- Так чего веселиться, если мы решили, что теперь нет никакого смысла переться в Зону в первый день перезагрузки, а я договорился с Ежиком на свиданку сегодня. А ты сама знаешь ее характер.
- У-у, ну ты попал, - посочувствовала Плюшка и снова рассмеялась, - как минимум месяц без секса! Я-то еще подумала, чего это Ежиха вчера на маникюр намылилась, ей же пациентов принимать после перезагрузки Зоны, а Забавный очень строго относится к своим сотрудникам, и ко всему, что касается стерильности.
- А при чем тут крашеные ногти и стерильность? - не понял Сталкер.
- СанПиН, - сказала непонятно слово Плюшка и увидев, что ее не все поняли пояснила: - санитарные правила и нормы. По ним медицинским сотрудникам не рекомендуется отращивать и красить ногти.
- А что в Стиксе они тоже распространены на знахарей?
- Нет конечно. Но ты же уже знаешь Забавного. У него бздик на чистоту и порядок. Хирург хренов.
- Слушайте, это все конечно хорошо, - скривился Пипец, - но все же разъясните мне, чего мы планы-то поменяли?
- Вон у Сталкера спроси, - указал подбородком на виновника сбора Весельчак. - Его идея.
- Да я бы мог и один сходить, но Весельчак запретил. К тому же вы сами знаете, я против зараженных так себе воин, разве что по низам могу пройтись, а тут даже элитник может встретиться.
- Я те схожу! - нахмурился Весельчак, и погрозил Сталкеру кулаком. - Мы одна команда, а я ее командир, и отвечаю за всех вас. Пусть только перед собой, но отвечаю. Даже мысль об этом у тебя возникать не должна.
- Так я тебе сразу и позвонил, как ночью почувствовал, что надо наведаться сегодня в Зону. Что-то поменялось в ней. Можно, конечно, и на потом отложить, но больно интересно стало.
- Интересно ему видите-ли стало, - хмыкнул Пипец, хлопнув себя руками по ляжкам, и разведя их в стороны, - а мне теперь кучу оправданий, подарков, и месяц без секса!
- Да ладно, не переживай ты так, - Плюшка надула пузырь неизменной жвачки, и хотела было хлопнуть Пипца по плечу, но поняв, что коротковата для этого, похлопала его по груди. - Поговорю я с твоей Ежихой, объясню, что дело было безотлагательным, и без такого брутального бойца как ты, ну никак нам было не обойтись!
- Ты уж и вправду, поговори с ней, Плюшечка, - "брутальный боец" был сейчас больше похож на виляющую хвостом собачку, - век не забуду!
- Ладно, ладно, заметано! - Плюшка расплылась в довольной улыбке человека, одним движением длани решающего судьбы миров и народов.
- Так! Хватить тут сопли жевать, - не выдержал этой ми-ми сцены Весельчак, - развели, понимаешь, Санта-Барбару. Вон, народ на выход потянулся, и нам пора.
Весельчак всегда предпочитал транспорту пеший путь до Зоны. Дело в том, что дорогу туда, а до Зоны было около полутора километров от выезда из Хармонта, всегда перегораживали две линии бетонных заграждений, промежуток между которыми был около полукилометра. Были и КПП со шлагбаумами, но перед ними стояли открытые противотаранники, а сами КПП были оборудованы откатными воротами. Так что преодолеть эти препятствия можно было только лишь на бронетехнике, да только у кого она кроме регулярных сил города имелась? Нет, так-то приобрести ее или арендовать можно было запросто, через ту же администрацию города, только горох плати, да только нафиг она кому была нужна? В Зоне от нее пользы ноль, а Хармонт был не тем местом, где охота на зараженных приносила какую-то значительную выгоду. Этим занимались доблестные защитники поселения, отрабатывая свой, очень даже приличный по меркам других стабов, хлеб.
Можно было приобрести мотоциклы, которые ушлые местные торговцы выставляли перед каждой перезагрузкой Зоны, прямо возле КПП и выезда из стаба, чуть в сторонке от колонны БМР и БТР гарнизона, приготовившейся к зачистке местности от зараженных. Но Весельчак много раз видел результаты таких выездов. В обезумевшем районе, где тебе под колеса бросаются начинающиеся обращаться в зараженных тварей люди, а на них устраивают охоту такие упыри как кусачи или руберы, которые могут посоревноваться по скорости передвижения по городским улицам с любым байком, результат заезда чаще всего оканчивался плачевно.
В Хармонте лишь группа Медведя постоянно брала один байк, что бы первыми прибыть к институту, и уже там дожидаться вторую часть команды. Но даже несмотря на то, что на нем ехали сам Медведь, обладающий даром довольно крутого щита, отталкивающего ближайших нападающих, и Доминго на заднем сиденье, никогда не мажущий мимо цели и способный одной автоматной очередью для каждой пули найти свою индивидуальную цель; несмотря на эти интересные умения, только в четырех из десяти случаев они становились призерами, добравшимися до финиша первыми. А чаще все же лишались своего транспортного средства по дороге, так как у тварей, что на них нападали, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранение и хоть какая капля разума.
Глядя, как Медведь покупает очередной байк, некоторые новички, тоже считали это неплохой идеей - воспользоваться мотоциклом, тем самым пополняя ряды неудачников, кто гробился, даже не добравшись до Зоны.
Поэтому нет. Только ножками. Лучше не первыми, но живыми и без ненужных травм. Тем более, что если раньше у Весельчака был один козырь в виде карты от Профессора, то теперь прибавился еще и джек-пот, в виде Сталкера. После целого месяца почти всегда результативных заходов в Зону, он уже подумывал использовать одну из старых "галош", поменяв в ее навигаторе прошивку и стерев оттуда данные по предыдущей карте, оставив только возможность прокладки новых трасс.
Кстати, в этот раз Медведь, чуть ли не впервые на памяти Весельчака, отказался от поездки на мотоцикле. И на это были довольно веские причины.
Стоило им одними из последних пересечь широкий тоннель около пяти метров длинной, устроенный в периметральной стене города, и рассчитанный на то, чтобы можно было разъехаться двум грузовикам, как Пипец сразу позабыл обо всех своих амурных делах, и превратился в собранного и сосредоточенного бойца. Им предстояло охранять своего проводника.
Если внутри Зоны Сталкер был настоящим профессионалом по выявлению аномалий и нахождению безопасных тропинок, не растеряв своих необычных навыков, несмотря на потерю памяти, в чем команда Весельчака окончательно убедилась в первый же их совместный выход, то вне ее, если приходилось встречаться с зараженными - полных лохом, самым настоящим зеленым свежаком, которому нужно было еще обучаться и обучаться. Несмотря на возросшие по многим параметрам характеристики его организма, к виду мутантов нужно было не просто привыкнуть, а научиться не паниковать, что было вполне естественной реакцией для новичка, и хладнокровно бить тех в наиболее уязвимые места.
Ползуны, медляки и прыгуны, в общем пустышки, у которых спорового мешка либо еще не появилось, либо он был только в зачаточном состоянии, особой опасности для Сталкера, с его увеличенной силой, не представляли. По одному. Их он мог просто забить какой-нибудь железякой, если она имелась под рукой. И для этих целей ему выдали "клюв", которым можно было довольно легко упокоить зараженного, главное попасть по затылку. Даже несмотря на отсутствие там спорового мешка. Видимо грибок в первую очередь подчинял себе центральную нервную систему живого существа где-то именно в этой области, и удар по ней гарантированно нес смерть. Впрочем, это мог сделать и обычный человек, тут главное хладнокровие, и не нарваться на толпу урчащих уродов. Зараженные на этой стадии развития особым умом и не блистали, чтобы сбиваться в охотничьи стаи. Просто тупо шли к добыче, утробно урча. По этому звуку их приближение было довольно легко опознать, они и сами ориентировались и реагировали на подобные сигналы, что подавали их сородичи, обнаружившие поживу. Так же их легко было почувствовать и по запаху, если находился с подветренной от зараженного стороны, так как те испражнялись прямо в штаны, не заботясь об их снятии, и даже не подозревая, что это можно сделать. Настолько они были тупыми в начальной стадии своего развития.
А вот справиться таким образом с более развитыми "горошинами", было делом проблематичным. В общем и прыгуны из пустышей уже доставляли хлопоты своими резкими прыжками. Бегуна же подловить под удар клювом было почти не реально. Что уж говорить о более развитых тварей, ведь бегун в нише горошин занимал всего лишь первую ступень.
Поэтому Сталкера вооружили автоматом, и он теперь ежедневно посещал тир, где помимо стрельбы по мишеням его инструктировали об уязвимых местах на телах монстров. В основном это были суставы, подмышки, паховая область. Это если говорить о существах, приближенных к стадии рубера, и уже имеющих довольно массивную и достаточно бронированную черепную кость, которую пробить пулей из пистолета было уже невозможно. Но те же бегуны и лотерейщики довольно легко уничтожались выстрелом в голову. "Легко" это если ты попал в нее. Обычно эти твари не стояли на месте, и не ждали, когда ты в них прицелишься.
Сталкер попросил было выдать ему снайперскую винтовку, глядя на то, как с ней шустро управляется Пипец, но ему сказали, что это особое искусство, тем более что скорее всего ему предстоит использовать оружие вблизи, а не расстреливать зараженных издалека.
К сожалению, тренироваться в освоении искусства уничтожения мутантов, кроме тира, было практически негде. Поблизости от Хармонта "быстрых" кластеров не существовало, и в обычное время зараженные старались обходить Зону стороной. Только ее перезагрузка заставляла их скапливаться поблизости, повинуясь инстинкту, и ведомые паразитом к новому пищевому блоку. По всей видимости в первую встречу со Сталкером, они нарвались на одну из подобных групп монстров, подошедших к границе перезагрузки не с той стороны, где водилась пища, и эта "банда" шла по кругу, в надежде все же найти законную добычу, которая всегда была на месте других перезагруженных кластеров. Правда почему-то заходить в саму Зону, они опасались.
Поэтому можно сказать, что сегодня был чуть ли не дебютный выход Сталкера на просторы Стикса, и знакомство с его "коренными" обитателями.
Первые метров сто их группа, как и все остальные сталкеры, двигалась под прикрытием бронетехники, расчищающей себе путь среди бродящих тут и там медлительных и урчащих на разные лады зараженных. По громкоговорителям, установленных почти на всех машинах повторялась фраза о том, что если есть выжившие, то им рекомендуется дождаться проезда броневиков, после чего срочно двигаться в противоположном от Зоны направлении, ориентируясь на крепостную стену и проблесковый маяк, установленный специально над местом прохода внутрь.
Бронетехника постепенно рассеивалась по улицам с самого старта, но окончательно разделилась на небольшие группы после пересечения довольно крупной площади, от которой в разные стороны расходилось несколько улиц. К этому времени множество дронов, кружащихся над крышами домов и улицами по всему району перезагрузки, выдали информацию о наиболее опасных участках и концентрации высших зараженных на них. Исходя из полученной информации в ту сторону отряжались от одного до двух-трех БТР или БМП.
Для бойцов стаба, вооруженных подобной техникой, где даже некоторые образцы БТР были вооружены не только крупнокалиберными пулеметами, но и автоматическими пушками, зачистка перешейка проходила обычно без потерь. Разве что какой совсем матерый элитник добирался до этой местности, что было крайне редко. Но и в этом случае, даже если шустрому монстру и удавалось подобраться к технике так, чтобы нанести ей какой-то ущерб, то по наводке с дронов и благодаря связи по радио ее всегда страховало еще пара единиц вооруженных машин, что не оставляло твари никаких шансов.
Бронетехника не только прокладывала путь относительно безопасный путь среди медляков, но благодаря постоянной стрельбе и вещающих на всю округу громкоговорителей, она привлекала к себе и большинство более развитых "гостей", сбежавшихся на пиршество. Благодаря этому отвлекающему маневру путь через перешеек для сталкеров был не столь опасен, как если бы они двигались самостоятельно.
Пипец вместе со Сталкером шел впереди, за ними Плюшка, и замыкал отряд Весельчак. Оружие у всех было с глушителями, поэтому в той какофонии звуков и творящемся вокруг бедламе их редкие выстрелы были почти не слышны. Стрелял в основном Сталкер. Его снарядили кучей запасных рожков, что бы он набивал руку. Безнаказанная и практически безопасная стрельба по живым мишеням длилась до тех пор, пока БМП, за которой они пристроились, отстав метров на пятнадцать, не взломала первую линию бетонных заграждений, и не отвалила куда-то вдоль нее в сторону, видимо получив сигнал о местонахождении чего-то более серьезного кроме тех упырей, что попадались по дороге.
Кстати сказать, команды бронетехники не сильно усердствовали в отстреле пустышей, сконцентрировав основной огонь на более матерых тварей, и предоставляя хорошую возможность поупражняться Сталкеру. Нет, это делалось, конечно, не индивидуально для него. Просто бойцы гарнизона прекрасно знали, что за ними идет еще куча райдеров, которые и оприходуют "мелочовку". Вот когда машины расползутся по улицам, а сталкеры основной своей массой устремятся к Зоне, вернее к институту, вот тогда уже десантируются и пойдут цепочкой за бронетранспортерами и сами солдаты, подчищая улицы города от медляков.
За бронемашиной ушла еще одна команда хармонтских сталкеров, что выбрала начальный путь по той же трассе, что и Весельчак, но теперь решила отколоться. Были в той стороне, куда покатила БМП, и другие пути к институту. За ними пристроилось несколько человек из новоприбывших в Хармонт попытать свою судьбу в Зоне, а трое из них остались возле отряда Весельчака.
Неписанное правило, давно возникшее между хармонтскими сталкерами, гласило помогать новичкам добираться до института. Чего тут было больше - человеколюбия, или выгоды от их смертей в Зоне, а не по дороге к ней, сказать было трудно. Хармонтцы считали это чем-то вроде обычая, приносящего удачу, и старались не углубляться в размышления на эту тему. Как бы то ни было, но некоторые начинающие сталкеры не отказывались от подобной помощи, и предпочитали добираться до института вместе с более опытными командами. Правда сам Весельчак всегда удивлялся, откуда новички узнают об этом правиле. Лично он никогда о нем не распространялся. Но, естественно, соблюдал его. Хотя, сказать по правде, многие новички, как рейдеры, были опытнее хармонтских сталкеров, и большая их часть без особых проблем как раз проделывала этот путь самостоятельно, не подозревая об истинных причинах старичков достичь территорию института первыми, и полагая, что они делают это, что бы застолбить за собой определенные участи и подходы в Зону.
- Бери клюв, - приказал Пипец, Сталкеру, при этом сам вооружаясь мачете.
Сзади послышался кашель.
- Коллеги, извините, а вы путь к институту держите, или мы ошибочно пристроились к вам? - спросил длиннорукий дылда, один из оставшейся с ними троицы, глядя на приготовления, и немного неуклюжие движения Сталкера, который сначала схватился за клюв, а уже потом начал приторачивать автомат себе за спину.
- К институту, - подтвердил Весельчак, недовольно наблюдая за приготовлениями Сталкера, - но у нас тут обучающая программа по дороге для еще не оперившегося рейдера.
- Вы что, со свежаком в Зону собрались? - раздался бархатный женский голос, и вся команда Весельчака обернулась посмотреть не его обладателя.
Девушка, облаченная, как и большинство присутствующих, в камуфляж лесного колора, обладала не только приятным голосом, но и не менее приятными формами. Если на Плюшке комбинезон сидел чуть мешковато, так как был мужского фасона, а она все время ленилась подшивать его под себя, аргументируя это тем, что зачастую после очередного посещения Зоны, его можно было сразу выкидывать, то на этой девушке он сидел как влитой, плотно обтягивая фигуру, и подчеркивая все ее достоинства.
- Ага, - тут же откликнулась Плюшка, моментально оценив реакцию "ее" мужчин на соблазнительные формы, и включая "язву", - хотим одну аномалию на нем испытать, а пока добираемся будет вместо наживки у нас.
- Эй, парень, ты в норме? - чужачка пристально посмотрела на Сталкера, будто прикидывая по своей воле он здесь или нет.
Плюшка презрительно фыркнула.
- Все в порядке, - улыбнулся Сталкер, - Плюшка просто шутит. Совмещаем неприятное с полезным.
- То есть вы не спешите, как другие, быть первыми у института? Говорят, там что-то изменилось? - вмешался в разговор дылда, проявляя изрядную осведомленность.
На что Плюшка хмыкнула. Сталкер хотел было ответить, но промолчал, поймав взгляд Веселого.
- В Зоне всегда все меняется - проворчал тот, - каждая перезагрузка - новый пазл.
- Вам же сказали, что у нас обучающая программа для новичка, - добавила Плюшка.
- Похоже нам здесь не очень рады, - сделала вывод незнакомка.
Плюшка, неотрывно глядя ей в глаза выдула и лопнула пузырь, как бы подтверждая это предположение.
- Вась, может присоединимся к тому отряду? - кивнул дылда в сторону удаляющегося БМП, обращаясь к девушке.
Девушка со странным мужским именем Вася презрительно посмотрела на Плюшку, подмигнула Сталкеру, и резко развернувшись и мотнув головой, отчего из-под шлема на голове взметнулась тугая белая коса, скомандовала:
- Давайте за ними! А медляки пусть возятся с медляками.
Их троица легким бегом потрусила в сторону БМП и более десятка сталкеров и новичков. Группа выглядела довольно колоритно.
Слева топал чуть ссутулившийся дылда почти под два метра ростом, с длинными руками, словно у обезьяны, он и напоминал ее собой со стороны. Он именно широко шагал, тогда как двое других бежали легкой трусцой. И хоть все внимание команды Весельчака было в основном направлено на девушку, которая похоже являлась в своем отряде лидером, Сталкер обратил внимание на тонкие полоски шрамов, проходящие через все лицо этого дылды. Он уже знал, что в Стиксе на людях все заживает как на собаках, и даже лучше. Старики молодеют, зубы обновляются, зрение исправляется, а шрамы, если и не исчезают вовсе, то становятся совершенно незаметными. Это какие же они тогда изначально были у дылды, и что вообще было с его лицом, когда он их получил, раз они до сих пор довольно отчетливо видны? Один из них, кстати, пересекал глаз, а другой нос. Но глаз вроде как был на месте, а нос то ли приплюснут, то ли немного свернут в сторону, словно у боксера.
По середине бежала девушка. Ее белая косичка, спускающаяся из-под каски до лопаток и повторяющая все движения головы, притягивала к себе взгляд, словно хвостик косули для хищника, отвлекая внимание. Впрочем, упругие и сочные ягодицы наверняка брали первенство перед косичкой в количестве взоров, обращенных на них. Из тяжестей, на девушке была лишь разгрузка с запасными рожками для автомата, который висел спереди на лямке, перекинутой через шею, несколькими гранатами, и прочими полезными в бое подручными средствами, включая нож, притороченный слева в районе груди, рукоятью вниз. В отличие от нее ее спутники были навьючены объемными рюкзаками, у дылды помимо этого на специальном крепеже слева за спиной приторочен довольно внушительного вида молот, ручку от которого они до этого наблюдали торчащей над плечом. Оголовок молота, с одной стороны, имел плоскую ударную часть, а с противоположенной длинный шип. Такой же шип, но покороче торчал и из его верхушки.
Справа семенил, перебирая короткими, но мощными и чуть кривыми ножками человек-квадрат, или человек-прямоугольник, который за все время их общения не проронил ни слова, сохраняя равнодушие на восточном со сощуренными глазками лице. Стать, ладная фигура, узкие бедра и косая сажень в плечах - это не про него. Он был фундаментален и массивен во всех частях своего тела, и казался из-за этого приземистым, хотя и был среднего роста, наверное, метр семьдесят с кепкой. Возможно такое впечатление придавали его немного коротковатые ноги, нарушающие пропорцию тела. Из примечательного у этого то ли монгола, то ли бурята, а может и казаха, были тонкие и ухоженные усики, свисающими по бокам губ.
- Скатертью дорога, - проворчал Весельчак, провожая взглядом троицу.
- Ты чего взъелась-то? - повернулся он к Плюшке.
- А нечего глазеть на чужих девок! - показала она ему кулачек.
- Так ведь девушка, - пожал плечами Весельчак. - Редкость среди рейдеров, а у нас в Хармонте в сталкерах вообще одна только ты и есть. Как пропустить такую достопримечательность?
- Видала я на какие достопримечательности вы глазели! - фыркнула Плюшка, переводя взгляд вдоль улицы, по которой им предстояло двигаться. - Лучше бы туда смотрели, вон уже новые пассажиры нарисовались.
Весельчак в общем-то и не упускал из виду их дальнейший маршрут, хоть и отвлекся немного на новичков.
- Ну чего застряли? - поторопил он Сталкера и Пипца. - Пошли уже. А то чумные скоро до нас сами доберутся.
Он кивнул в направлении намеченного ранее пути следования, где до этого лежали лишь мертвые тела, расстрелянные БМП и группой поддержки, а теперь хоть и медленно, но стараясь изо всех сил побыстрее добраться до вожделенной еды, ковыляли новые зараженные.
Сталкер провозился еще секунду, расстегивая кобуру, которую подвесил на пояс с левой стороны, и проверяя доступ к пистолету. Клюв клювом, но лучше иметь под рукой еще один аргумент, который можно быстро выхватить. С ним было как-то спокойней. Пипец усмехнулся и кивнул головой, как бы приглашая идти первым, что Сталкер и сделал.
Он пошел вперед, держа ручку клюва двумя руками, а кайло выставив перед собой. Первые жертвы уже были намечены. Хорошо, что шли зараженные не одной большой толпой, а выбираясь по одному-двое из ближайших переулков и подворотен, поэтому их можно было бить по отдельности, если действовать достаточно оперативно.
Да уж из автомата, да издали убивать их был куда как легче и не так страшно. Почти как в тире. А теперь нужно было дать твари подойти на расстояние чуть ли не вытянутой руки. Хорошо, что ручка у клюва была довольно длинная, и позволяла ударить урода еще на подходе, хотя от страха казалось, что зараженный вот-вот дотянется и вцепится в одежду своими заскорузлыми и страшными пальцами.
Самым сложным по началу было выбрать нужную дистанцию, с которой необходимо нанести точный и смертельный удар. Жало клюва имело специальный уклон в обратную сторону, а на рукоять, ближе к ударной части, Весельчак еще в Хармонте намотал пару витков белой изоленты, сказав, чтобы Сталкер смотрел не на жало, а на эту отметку, и именно ей бил примерно по центру головы. Тогда заостренный наконечник сам попадет туда куда нужно.
Так и получилось. Если бить монстра по голове в тот момент, когда он повернул ее в твою сторону, а в общем-то, зараженному было больше некуда смотреть, кроме как на свою еду, то клюв филигранно выполнял свою функцию. Но все равно это дело требовало определенной сноровки и привыкания, а главное хладнокровия. По началу Сталкер умудрился пару раз даже промазать мимо головы, вернее задеть ее по краю, скользя острием вдоль черепа, и втыкая его куда-нибудь в район плеча или ключицы. После чего приходилось резко разрывать дистанцию, отталкивая с помощью того же клюва противника, и расстреливать его из пистолета.
К тому же в самом конце некоторые зараженные ускорялись, и Пипец вынужден был несколько раз вмешаться, чуть размываясь в пространстве и отсекая руки уродам, после чего Сталкер завершал дело сам.
Но постепенно, где-то на двадцатом теле, первоначальный мандраж спал, и дело начало принимать рутинных характер. Клюв имел такую форму заточки, что кирка легко покидал рану, оставленную на теле или в голове. Вскорости Пипец, оберегающий его от всяких неожиданностей, и наблюдающий за прогрессом своего подопечного, объяснил, что бить конкретно в споровый мешок не обязательно. Нужно просто добраться острием до мозга, что умерщвляло уродов так же надежно, как и попадание в споровый мешок. Например, пока еще очень легко пробивалась височная часть, хотя Сталкер обнаружил, что его обновленный организм, который радовал своего хозяина совершенно новыми физическими способностями, позволял ему крушить черепа уродов с любой их стороны и под любым углом.
И дело приняло иной оборот. Недавняя боязнь куда-то улетучилась, вместо нее появился охотничий азарт. То, что Сталкер никогда не позволил бы себе и своим спутникам в Зоне, здесь и сейчас, вопреки устоявшейся привычке двигаться с большой осторожность, стало выливаться в какую-то бешенную скачку, наращивающую свой темп с каждым новым убитым монстром. Как будто его сознание, стряхнув с себя это противное и липкое чувство страха, мстило собственной слабости, и искореняло ее, отдавая команду телу действовать быстро и точно.
Сталкер почувствовал себя если не неуязвимым, то уж точно не тем лохом, которым только недавно пересекал границу Хармонта. Он, как ему казалось, молнией носился среди подступающих зараженных, отправляя их на тот свет с одного удара, и упиваясь собственной силой и скоростью. Он танцевал с уродами, подныривал под их руки, проскакивал между тел, подсекал ноги, кого-то даже перепрыгивал и крушил, и крушил их черепа. Пока не получил болезненный удар в пятак от одной очень шустрой твари, и не рухнул от этого на землю.
Он потряс головой и неуверенно посмотрел на хмурого Весельчака, который, неожиданно, оказался рядом, и протягивал ему руку.
- Допрыгался? - спросил тот. - Кузнечик хренов. А ведь это был всего лишь я, даже не Пипец.
- Откуда ты появился? - не понял Сталкер. - Не было же никого рядом кроме медляков.
- Ты забыл, что я умею маскироваться?
Сталкер знал про эту способность Весельчака, но за весь предыдущий месяц вылазок в Зону, наблюдал лишь земляного голема. По началу он был шокирован таким даром своего командира, но быстро к этому привык. Он вообще до сих пор почти как ребенок воспринимал любое проявление умений других людей, чуть ли не с открытым ртом и немым восхищением. Не так уж и часто их демонстрировали, только в случае крайней необходимости, чтобы это стало для него обыденностью. Пожалуй, кроме Весельчака-голема, ну и Понта в "Боржче", что был у Мишлена за официанта, и давал посетителям прикуривать от собственного пальца.
Хоть Весельчак и оставался командиром их группы, в Зоне приказы отдавал Сталкер, и слушались его там беспрекословно. Поэтому поняв всю выгоду от дара Весельчака, Сталкер начал активно пользоваться им, откинув в сторону гайки с привязанными к ним ленточками в первый же день, и прощупывая подозрительные участки с помощью умения Весельчака. Так что земляной голем появлялся в их походах довольно часто, и уже не вызывал никакого удивления. Сталкер как-то и забыл, что это всего лишь грань другого дара их командира.
- А теперь представь, что это был бы не я, какой-нибудь бегун, - между тем продолжил Весельчак, помогая подняться Сталкеру с земли, и кивая Пипцу и Плюхе, что бы те мониторили окрестность. - Нет, пожалуй, бегуна, судя по твоей скорости, силе и реакции, ты тоже одолеешь без особых проблем. Одного. А вот с лотерейщиком или топтуном такой фокус уже не пройдет. Они не медленнее тебя, а бить будут не кулаком в нос, а когтями в горло. А ты тут порхаешь словно бабочка, ничего не замечая вокруг дальше собственного носа.
- Почему это не замечаю? - поморщился Сталкер, вытирая и стряхивая пальцами кровь, сочившуюся из разбитого носа, и ощупывая языком передние зубы, которые, кажется, немного шатались, от прилетевшего удара кулаком. - Не одного зараженного ведь не пропустил. А ты подкрался, потому что был невидим. Только я не очень понял, меня же какой-то мутант ударил.
Сталкер покрутил головой в поисках поверженного шустрого урода, которого, вероятно, прикончил Весельчак или Пипец.
- Ничего, что я сначала вполне открыто обошел тебя, а маскировку накинул лишь при твоем приближении, и то лишь для того, чтобы твари меня за своего приняли. Такой фокус можно провернуть ненадолго, пока они сообразят, что их собрат пахнет живым человеком.
- А так это ты под зараженного замаскировался? Ничего себе.
Сталкер вновь потрогал нос. Кровь уже не текла, а зубы, кажется, перестали шататься. Поразительное свойство Улья. У иммунных, впрочем, как и у зараженных регенерация просто зашкаливала по обычным человеческим меркам.
- Вот тебе и ничего себе. Глядел бы вперед, заметил бы это сразу.
Сталкер видел, что кто-то обгоняет его, точно так же нанося удары клювом, но уж никак не ожидал, что командир решит устроить такую подлянку для него. Хотя видел-то он монстра, а не человека, значит должен был среагировать, а он не успел. Значит прав Весельчак.
Раздался сухой и негромкий щелчок выстрела из винтовки.
- Накаркал, - надувая пузырь, спокойно сказала Плюшка, и подняв дуло автомата начала короткими очередями отстреливать ближайших медляков.
Те и не собирались заканчиваться, видимо реагируя на урчание своих сородичей, так как команда Весельчака, даже учитывая метания Сталкера, не производила особого шума. Шум был как раз в стороне от них, где отрабатывала бронетехника, и вещали громкоговорители. Тем не менее медяки тянулись к более близкой и доступной цели. На далекий шум очень хорошо реагировали борее развитые монстры, и не подозревая, что спешат на собственную бойню, мчались в ту сторону на всех парах. Несколько подобных тварей сейчас спешили туда по перпендикулярной улочке, пролегающей метрах в пятидесяти впереди, но обнаружив еду поблизости, тут изменили вектор движения.
- Топтуны, судя по звуку и виду, - добавила Плюшка, наблюдая как Пипец производит еще один выстрел, и еще один топтун, или кто-то близкий к этой стадии, падает замертво на землю, пораженный точным попаданием в голову снайперской пули, несмотря на довольно резкие подпрыгивающие движения тела при беге.
Оставшиеся три твари, совершенно не обращая внимание на гибель своих товарищей, стремительно приближались, стуча окостенелыми пятками, будто лошади копытами, по мостовой, и преодолев уже половину расстояния до их команды. Они разительно отличались от медляков, которые еще не успели утратить человеческое обличие, и походили на каких-то ходячих мертвецов или зомби. Вновь прибывшие твари имели сильно развитые челюсти с торчащими наружу клыками, покатый и массивный лоб, переходящий в бронированные проплешины на голове, где местами все еще торчали остатки волосяных прядей. Плечи и передние конечности, на которых пальцы уже начали превращаться в самые настоящие длинные когти, были так же, как и голова покрыты многоугольными защитными костяными бляшками.
- Среднего оставляем Сталкеру, - дал указание Весельчак, прицеливаясь из пистолета, и ожидая приближение монстров. - Пипец, страхуй.
Пипец произвел еще один выстрел, нейтрализуя левого топтуна, и мгновение спустя в его левой руке оказалось мачете, а в правой пистолет, который он, так же, как и Весельчак, носил в заплечной кобуре. Плюшка продолжала отстрел медляков, при их пересечении невидимой границы в десять-пятнадцать метров.
Сталкер на мгновение растерялся, не зная, что ему делать - бросать клюв, который он подхватил до этого с земли, и словно заправский бейсболист водрузил себе на правое плечо, и хвататься за автомат, но тот еще нужно перекинуть со спины, или тащить из кобуры пистолет, в котором оставалось всего три патрона. За него это решили оставшиеся два топтуна, резко ускорившись, и не давая время на дальнейшие раздумья.
Два быстрых выстрела справа, и правый урод кувырком покатился вперед, сместившись в сторону, и попав прямо под ноги своего собрата. Тот уже спотыкаясь, и падая вниз, сильно оттолкнулся задними конечностями, и словно пловец нырнул вперед "щучкой", вытянув длинные мускулистые лапы, и нацеливая когти в живот Сталкера.
Призрачное движение рядом. Сталкер со всей дури, подхватывая рукоять клюва и левой рукой, махнул им в попытки попасть хоть куда, чтобы сбить в полете тело монстра, холодея внутри от предчувствия, как сейчас острейшие кинжалы когтей войдут ему в кишки. Хоть на нем и был легкий бронежилет, как и на всех бойцах Весельчака, но ему он сейчас казался просто бумажной прослойкой, которую легко вскроют лезвия монстра. Он почувствовал сильнейший удар в живот, и отлетел назад на несколько метров.
Ощущая боль в животе, он, лежа на спине, приподнял голову, и кинув взгляд вниз, быстро зажал ужасную кровавую рану руками.
"Допрыгался, кузнечик, - пришла мысль, навеянная недавней фразой Весельчака, и вспомнив про его приказ оставить топтуна ему, Сталкеру, он зло матюгнулся про себя. - Вот ведь гад, так подставить! Тоже мне командир!"
За этими суетливыми и где-то даже паническими мыслями он не заметил, как боль уже почти прошла, а его товарищи отчего-то веселятся, стоя рядом с ним. Лишь Весельчак как обычно недовольно хмурил брови.
Причину веселья Сталкер сразу понял, как только увидел, что Пипец, как будто немного брезгливо, двумя пальцами за длинный коготь, поднимает с земли ровный обрубок одной из кистей топтуна, и показывает его Сталкеру.
- Не обделался, боец? - спросил Весельчак, снова, как несколькими минутами раньше, протягивая ему руку. - Но вообще молодец, хороший удар, сражу уложил тварь.
- Ну да, уложил, - скривился Сталкер, поднимаясь на ноги, и проводя пальцем по кровавому пятну, что осталось на его бронежилете, после удара уже обрубленной культей монстра, - если бы не Пипец, он бы меня вскрыл как консервную банку. А попал я случайно куда надо.
Топтун валялся неподалеку, и из его головы, войдя жалом точно в место образования спорового мешка, торчал клюв.
- Не вскрыл бы, - уверил его Весельчак, - броник бы помог, но синяков тебе бы добавилось. Только в живот эти твари метят редко, чаще в горло. Сейчас просто так обстоятельства сложились. У нас много открытых мест, чтобы опасаться ближнего боя с развитыми тварями, лучше издали отстреливать. Понял теперь разницу между ними и медляками?
- Как тут не понять? - Сталкер кинул взгляд на валяющиеся обрубки конечностей твари с загнутыми когтями. - Они вон ногти не чистят, тут не только от раны можно загнуться, но и от грязи, что на них скопилась, если в кровь проникнет!
Плюшка и Пипец засмеялись, а последний еще и убрал следы крови одним лишь своим прикосновением к бронежилету.
- Это ты еще элиту не видел, - сказал он посмеиваясь, - и их когти. Но с нашими пукалками мы сами их до усрачки боимся. Против них другой калибр нужен, и лучше в броневике в это время находится. Хорошо, что они раньше других тварей реагируют на шум, и в первые же минуты попадают под удары бронетехники гарнизона. Иначе мы бы так вольно не гуляли по этой местности. Иногда нарываемся на отстающих, типа таких вот топтунов, но с ними справиться по нашим силам.
- Ну а насчет случайно ты попал куда надо или не случайно еще посмотрим в будущем. Ты я вижу очухался? - Весельчак не принял участие в веселье, и получив ответный кивок, скомандовал: - Двигаем дальше.
|