Аникаев Владислав Анатольевич
3. Меланхолия

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:



  Ваня Каев, "Меланхолия", 2002 г.

"Где вы, где вы,

Милые девы?

Голос ответил:

Молчи!

Они теперь зубные врачи"

(Лидия Лесная,

процитировано по книге

Л. Мартынова "Воздушные фрегаты")


  Светла моя печаль
 
  Так вышло, что этот сборник моих опусов, относящихся в основном к первой половине 80-х (впрочем, одно стихотворение пришло из солнечных 70-х, а другое догнало написанное уже в период работы над сборником), наиболее минорен. Отчасти это связано и с самим перио-дом моей жизни, безоблачность которой была омрачена как первыми потерями, так и сменой одного исторического периода другим: период социалистической эйфории окончился неудачными попытками реанимации прогнившей ментальности.
  В один год умерли и мой отец, и мой настав-ник.
  Нашу любовь к родителям можно измерить только после их смерти тем, насколько их нам не хватает, и тогда, когда появляется множе-ство вопросов, на которые уже никто не отве-тит. Остается только тихо скулить и каяться: нет, я сделал не все, чтобы родители всегда были со мной...
  А мой наставник? - Скорее коллега и ровесник, который своей блистательной жиз-нью и трудолюбием выставлял для меня планку на недостижимую высоту, на которую я рав-нялся, не сдавался и от этого духа соперниче-ства получал определенный жизненный тонус. И вдруг его не стало, и от меня отпала не самая худшая часть...
  А затем и чернобыльский синдром внес свою лепту.
  И в личной сытой жизни мое собственное ни-чтожество придумало унылый дискомфорт, ко-торый естественным путем прошел только то-гда, когда благополучие в 90-х годах рухнуло, и мой оптимизм вновь засиял, получив новую огранку и шлифовку в цепи жизненных обстоя-тельств.
  Зато теперь, познав вкус плода, можно не только вспоминать и воспроизводить состояние уныния, но даже умышленно его моделировать и смаковать. Так мой неудержимый оптимизм взматерел, найдя если не точку опоры, то на-дежные комфортабельные тылы, где можно зализать раны или просто понежиться перед новой вылазкой. Ведь мое уныние - сродни до-мику улитки, который она вечно тащит на себе - не удобно, зато надежно.
  Но хватит лицедействовать. - Любое моделиро-вание состояния, а не само состояние под напо-ром жизненных обстоятельств - это уже фарс. А фарс не может быть унынием.
  Поэтому, произ-нося слово "меланхолия", я вкладываю в него некий продвинутый смысл - что-то среднее ме-жду созерцанием и умиротворением. Словом, вот такая "маниловщина" получается.
  Мой оптимизм убог, но достаточно динамичен и даже в комфортных условиях не домосед. Я бы назвал его прагматичным авантюризмом - это когда в шахматной партии по зову сердца хо-чется рискнуть, а все варианты просчитывать лень, - вот тогда-то хладный прагматичный ум и говорит: "Ох, сейчас мы и вляпаемся!" В конце концов, целью любой авантюры является сама авантюра, и, зная это, эмоциями можно пренебречь.
  Так я разложил по полочкам составные части моего близнецовского характера. И никто такой раскладке не поверил. Такова судьба всех моих собратьев по гороскопу: говорить правду и ни-чего кроме правды во всех ее шокирующих подробностях, чтобы в лучшем случае про-слыть мечтателем и романтиком, а в худшем - остаться не услышанным.
  Наверно, каждый знак зодиака дарит своим по-допечным типовые формы поведения, и при случае в их описания я внесу посильную лепту, а сейчас, перед тем как отправиться в новую авантюру под названием "Меланхолия", я со-общаю о закрытии ее презентации.
 
  Когда дуешь в расческу,
  помни об эрозии
  Меланхолия, меланхолия...
  Всех бы женщин одеть
  в самый лучший мех,
  чтобы стали они и красивыми,
  и любимыми, и желанными.
 
  Меланхолия, меланхолия...
  Все бы золото, драгоценности
  подарить нашим милым женщинам.
  Пусть они никому не завидуют,
  станут нежными и приветливыми.
 
  Меланхолия, меланхолия -
  порождение беззаботности,
  дар несчастным и грустным женщинам.
  Не велик мой подарок, но и не мал.
  Это все, что могу,
  чем сегодня богат.
 
  Вести из мастерской поэта
 
  Меня не публикуют - ну и пусть,
  И с горя я, однако, не напьюсь,
  Покуда нет ни горя, ни печали.
  И даже по секрету вам скажу,
  Что я шедевров больше не пишу,
  И лишь в компьютер их ввожу ночами.
 
  Но день придет, придет желанный час.
  Компьютеру я дам приказ
  (И пусть завидуют поэты-забияки!)
  И другу дальнему, и близкому врагу, -
  Я всем по экземпляру подарю.
  Хватило бы терпенья и бумаги!
 
  Напрасный подарок
 
  Я давно не дарил цветы,
  Я давно не писал стихи.
 
  Но сегодня иной вышел день:
  По бульварам цветет сирень,
  И черемух и яблонь снега
  Неспроста весна сберегла!
 
  Я проснусь, только брызнет рассвет,
  Соберу, обломаю весь цвет.
  И цветы, и ночную росу, -
  Все к твоим ногам принесу.
 
  Как прелестны, как нежны цветы -
  Только лучший цветок - это ты!
 
  А стихи так и просятся ввысь.
  Лишь слегка их губами коснись -
  Полетят, зазвенят, запоют,
  За собой невзначай позовут.
 
  Им во след поторопим года:
  "Любишь все еще?" - "Да, навсегда".
 
  Вот и вышло: стихи плохи -
  Снова брошу писать стихи.
  Хватить ныть вдохновенье моля -
  Ты лишь стих мой,
  Ты песня моя!
 
  Поминки
 
  Светлой памяти отца
  Ветер стучится в окошко,
  Он умоляет: "Впусти!
  Мне бы согреться немножко
  И отдохнуть бы с пути!"
 
  Полно! Здесь нету приюта.
  Здесь поселилась тоска.
  Здесь, что ни ночь, что ни утро
  Стонет душа старика.
  Стонет, вздыхает украдкой:
  Хочется жить и любить,
  Чтобы опять без остатка,
  Все, что имел раздарить.
  Чтобы крутая дорога
  Снова под ноги легла. -
  Только ссудить ли у Бога
  Кроху земного тепла?
  Стужа, извечная стужа -
  Даже не греет вино.
  Слез панихидная лужа
  Ледышкою стынет давно...
 
  Ветер стучится в окошко,
  Он умоляет: "Впусти!
  Мне бы согреться немножко
  И отдохнуть бы с пути!"
 
  * * *
 
  Здравствуй что ли, город Речица, -
  Я на суд привез себя:
  Толи счастье померещилось,
  Толи проживу скорбя?
 
  Помоги мне, город Речица,
  Убаюкай сердца стон,
  Пусть у ног моих поплещется
  Чистота днепровских волн.
 
  Пусть отправится от пристани
  Вера следом за мечтой,
  Пусть аллеи шумнолистные
  Мне на миг вернут покой...
 
  Я с утра брожу по городу,
  Только мне не вышел суд:
  Может, судьи мои строгие
  В другом городе живут?
 
  До свиданья, город Речица, -
  Я к тебе еще вернусь,
  Коль любимая мной женщина
  Урезонит мою грусть.
 
  Экологическое
 
  Зеленый парк, сосновый бор
  навечно городом пленен.
  Дома, как каменный забор,
  теснят его со всех сторон,
  и изрыгает тонкий смрад
  промышленный потенциал
  на этот заповедный сад,
  на сокровенный ареал.
  Пришелец к нам издалека,
  десант с незримых биосфер,
  еще стройны твои войска,
  и не изведан твой резерв!
  Напрасно мчусь я напрямик
  сквозь этот строй промеж стволов:
  я увязаю среди них,
  меня пленит тиши покров.
  Про это где-то я читал:
  про биотоки и гипноз.
  Я эти токи ощущал,
  они снимали мой невроз!
  Они кричали: "Человек!
  Тебя, видать, попутал бес,
  коль твой такой недолгий век
  подмял технический прогресс.
  Лечить губительный заскок
  иди сюда. Строй шалаши.
  У нас с тобой один исток,
  мы листья на одной ветви!"
 
  * * *
 
  Что было до меня? -
  Вот так же падал снег.
  Издалека звеня
  Летел девичий смех.
  Над снежной мостовой
  Парили фонари,
  Прогнав испуг ночной
  До утренней зари.
 
  А что же там, вдали,
  За роковой чертой? -
  Все те же фонари
  Над снежной мостовой.
  И кто-нибудь другой,
  Не помня про меня,
  Свой сон смахнув рукой,
  Узрит рожденье дня.
 
  И кончиком пера
  Опять протянет нить,
  Чтоб завтра и вчера
  На миг соединить.
 
  * * *
  И пусть чьи-то радости,
  Большие и малые,
  Друзьями хорошими
  В гости придут.
  И будто случайно
  Среди них окажется
  То тихое счастье,
  Что не стало твоим.
  Глазами с ним встретишься
  И, пряча волнение,
  Вымолвишь: "Здравствуй.
  Сегодня весна..."
 
  Возвращение в Речицу
 
  Здравствуй, славный город Речица,
  Обстоятельная жизнь,
  Где дела мои сердечные
  Покатились с кручи вниз
  В волны древнего Славутича,
  В воды чистые Днепра,
  Лишь листвой шумя над кручею
  Заулюкали ветра.
 
  Здравствуй, храм, обитель пьяная,
  Бар пивной и экс-костел,
  Где под музыку органную
  Снова силы я обрел.
  До сих пор об этом случае
  С Иисусом спорит Вакх,
  А под сводами безумствует
  Главным эскулапом Бах.
 
  Не резон мне нынче каяться,
  Рваться из душевных пут:
  Надо мной свершилось таинство,
  Чист и радостен мой путь.
  А себя, кем был я ранее,
  Разве что немного жаль,
  Но окончилось свидание,
  И прощай, моя печаль!
 
  Впереди дорога торная,
  Позади: печаль и грусть,
  Только в годы мои вздорные
  Я уже не возвращусь...
 
  * * *
 
  Вот и вышло: любовь крылата
  Не затем, чтобы песни петь
  И поклевывать счастья караты,
  Драгоценно укрытые в клеть.
  Вот и вышло: любовь крылата,
  Чтобы прочь от меня улететь.
 
  Вот и вышло: любовь - химера,
  Сладкий образ придуманный мной,
  Воспарила легко, эфемерно
  Над расставленной западней.
  Вот и вышло: любовь - химера
  Да навек унесла покой.
 
  Не служанка, и не рабыня,
  И не строгая госпожа.
  Нам не вышло сберечь ее имя,
  Покровительствуя и служа.
  Нам не вышло, но и поныне
  Я молюсь на ее образа.
 
  Подпись под твоей фотографией
 
  Время шло календарь теребя.
  Дней былых отлетел листопад.
  Я искал - я нашел тебя,
  И как будто тому не рад.
 
  Образ твой, что в дорогу манил,
  Нынче прячет семейный альбом,
  Но не станешь ты больше им,
  Как тобою стал нынче он.
  Еще об экологии
 
  О глупый ветреный теленок,
  Зачем бродил ты вдоль дорог?
  Зачем сменил ты на проселок
  Зеленый луг, широкий лог?
  Трава обочин не сочна
  И витаминами бедна.
  Был безусловен твой рефлекс -
  Не вкусен из тебя бифштекс.
  Благодарил я рано рок,
  Когда под "Жигули" ты лег.
 
 
  Тост за кухонным столом
 
  "Где же вы девушки нежные,
  Которым дарили цветы?
  Где юноши безупречные,
  Разбившие их мечты?"
 
  - Стоп! - Строго сказал сосед и поставил стакан на стол. - Это же настоящий кри-минал по партийной линии!
  Но я успокоил:
  - Петрович, не дури. Там все получилось отлично...
 
  "Замужем девушки бывшие,
  В навозе растят цветы,
  Об отношениях рыночных
  Их нынешние мечты"
 
  - Ну, ты выдал! - Обиделся сосед, демон-стративно отодвинув стакан: - Нетру-довые доходы во вред своему здоровому организму поощрять не стану...
 
  "Мужьям же, юношам прежним,
  Неведом навозный синдром.
  Всё также жива их надежда
  В очередях за вином..."
 
  - Так это совсем другое дело! Современно и антиалкогольно. За это надо выпить...
 
  "А мимо проходят девушки
  В нарядах из импортных грез,
  Несут им на встречу юноши
  Букеты престижных роз..."
 
  - А мы не оставим слез, пока наши бабы-заразы не пустили нас на навоз.
  - Петрович, у тебя явный талант к стихосложению. Это надо развивать!
  - ...!
 
  Возвращение через четверть века
 
  1. * * *
 
  Вовке Козлову,
  сторожу детства моего
  Мой родной неприветливый край,
  Я вернулся - меня угощай
  Мокрым снегом, последней листвой,
  Ностальгической маятой.
 
  Наконец-то, бродяга, ты тут:
  Пей до дна леденеющий пруд
  И топчи облысевший газон,
  Не роняя залетный фасон.
 
  Так зажуй эту радость слезой -
  Четверть века прошла стороной.
  Толи злись на себя, толь жалей:
  Нету здесь ни врагов, ни друзей.
 
  Здесь не помнят тебя и не ждут.
  В никуда здесь дороги ведут,
  Только с шахматной башенкой дом
  Призадумался о былом.
 
  И напрасно судьбу не кляни,
  Вспоминая беспечные дни.
  Где они? - На Юровском мысу
  Мое детство блуждает в лесу...
 
  Будто время подвинулось вспять.
  Вновь отсюда по жизни шагать.
  Вот и вспомнил, откуда я есть,
  Но не весь...
 
  2. Метаморфозы
 
  С годами взоры строже,
  Размереннее речь,
  И помыслами тоже
  Смогли мы пренебречь.
  Нашли первопричину
  Всех наших зол и бед:
  Эмоции при чине -
  Неважный аргумент.
  Но в час блаженной лени
  Мы слышим в тишине,
  Как дум прикосновение
  Играет на струне
  Несбывшихся мечтаний,
  Не выказанных чувств -
  Вновь легкими ветрами
  Наполнен парус-грусть.
 
  Звенит над бурунами
  Гитарный перебор:
  "За синими морями
  Неведомый простор..."
  И сердце вновь открыто
  Для дружбы и любви:
  Грядущих дней палитра
  Надеждою зови!
  Своей души запасник
  Проветривай смелей:
  Покуда наш кораблик
  Не занесло на мель,
  Покуда без причины
  Под перебор струны
  Нам снятся не по чину
  Мальчишеские сны!
 
  3. На Лысой горе
 
  Юрию Манылову
  В октябре, в октябре, в октябре
  Воздух стынет на Лысой горе,
  И ненастные времена
  Протянулись до Судного дня.
 
  На ветру, на ветру, на ветру
  Кулаками глаза утру
  И покаюсь. - Моя же вина
  И с горы не очень видна.
 
  Ты один, ты один, ты один
  Там, где честную дружбу водил,
  Где солидные облака
  Проплывали в другие века.
 
  Ты за ними отправился в путь
  И вернулся разлуки хлебнуть.
  Боль стучится в седые виски:
  "Где друзья твои, корешки?"
 
  Смолкли звонкие голоса.
  Не востребованы адреса.
  Воздух стынет на Лысой горе -
  Нету шабаша в октябре.
 
  4. Памяти Виктора
 
  Лишь солнце пригреет крыши,
  И весело забарабанит,
  Сбегая по хрупким сосулькам,
  Отчаянная капель,
  Как мой закадычный приятель,
  Товарищ по детским играм
  С отцовской фанерной лопатой
  Выйдет разбрасывать снег.
 
  "Поберегись!" - он крикнет
  И полетит на дорогу
  Из маленького палисада
  Декабрьский ночной снегопад.
  "Поберегись!" - и снова
  Поднимется над землею
  Злая февральская вьюга
  И мартовская метель.
 
  Из детства кричит мальчишка
  И весело скалит зубы,
  Бросая мне прямо под ноги
  Сугробы всех прошлых зим.
  Их было не так уж мало
  На этой нелегкой дороге,
  И мальчику не пробиться
  В нынешнюю весну.
 
  Весной из далекого детства
  Мне машет рукой мальчишка
  И что-то кричит через годы,
  Но тают немые слова.
  Не надрывайся, мой милый,
  Осталось совсем немного:
  Не так уж длинна дорога,
  Чтоб долго нам встречи ждать...
 
 
  5. P. S. Пятнадцать лет спустя
 
  Память гонит все страхи и страсти -
  Рвется в прошлое тонкая нить,
  Лишь девчонку из нашего класса
  Мое сердце забыть не велит.
  Не манерна была, не капризна,
  Но характерен губ излом,
  А в глазах сапфирово синих
  Заблудился небесный огонь.
 
  Как же звали ту девочку? - Может, Танечка? Или Верочка? Нет, я сам с собою лукавлю: ее звали,конечно же, Леночка...
  А еще был у девочки папочка. Ну, не папочка - просто лапочка! И он для любимой дочушки мастерил не кукол, не погремушки и, вообще, не какие-нибудь игрушки, а настоящие пушки! А, может быть, пулеметы? Словом, такие изящ-ные штучки, из которых пострелять охота: "Кто там еще на этот раз покусился на сия-нье красивых глаз?" - Берешь эту штучку в ручки, и "тра-та-та..." - так, на всякий случай. Но мы тогда не знали про все эти "фигли-мигли". Это были пока не наши игры.
  За детство счастливое наше спасибо, лю-бимый папаша!
 
  Лучезарною синевою
  Мне из прошлого снится она,
  И, казалось, всех сверстников в школе
  Ее взоры сводили с ума.
  Впрочем, мало ли что казалось -
  Нам хватало других затей,
  Только, может быть, самую малость
  Я завидовал тем, кто смелей.
 
  Но подрастали мальчишки. Учебники и книжки про мушкетеров и могикан прятались в темный чулан. Кто-то решил: хватит этого вздора! - Мальчикам к лицу униформа! В ней они похожи на мужчин - их не послать на войну их не будет причин. "Военные люди защищают отечество" и накоротке зна-комятся с вечностью...
  Ох! Не к добру сияют глазки синие, го-лубые, карие и просто красивые...
  "Аты-баты, шли солдаты..."
  Шли они на плац, на свежий воздух проветривать головы, а затем в ленинские комнаты, где их учили, учили, учили уставам, истмату, матчасти и старшинскому мату. И после такой материалистической подготовки их выво-дили нюхать порох на полигоны. Наше послевоенное поколение стреляло из па-почкиных штучек по мишеням и холо-стыми - на боевых учениях.
  Мы не умножили славу отцов и дедов. На сей раз обошлось без Победы. Хотя и были локаль-ные столкновения, оплеухи и поражения.
  Наших сверстников забирала китайская гра-ница и прочие выверты советского интерна-ционализма. Кто-то дослужился и лег костьми в горах Афгана, где папочкины штучки были особенно популярны. А те, что выжили как будто, сыновей отправили в чеченскую мясо-рубку: "Возьмите, мальчики, в ручки изящные дедушкины штучки. Это ничего, что с другой стороны такие же мальчишки, как вы, только злее и круче, стреляют из таких же штучек!"
  А главному конструктору о чем бы беспоко-иться? - Кровь людская не на его же совести? - Он лишь ассистент, подготовивший инстру-менты. Все остальное - дело рук самих клиен-тов. Он простой военный, исполняющий при-казы, он - генерал, мобилизующий массы уче-ных и инженеров, рабочих и офицеров, своих родных и чужие семьи на служение великой цели. Он - патриот в родном отечестве и со-всем не враг остальному человечеству.
  Впрочем, эти маневры, манеры и приказы - только декорация для нашего рассказа.
  Ну а вы-то, Леночкиных глазок лучики, как провели свои годы лучшие?
 
  Вместе нам повзрослеть не случилось -
  Я влюблялся в девчонок других.
  Но когда же совсем отлюбилось.
  Снова что-то попало под дых.
  Но увы! Лишь слова мои нежны,
  И мне грезится, как наяву:
  Будто тронула зимняя свежесть
  Неба вешнего синеву.
 
  Одурев от разгула демократии и гласности, мы стали на всё согласные: и за семью замками секреты перекраиваем на рекламу, образа и портреты. И даже наш не выездной генерал в рекламных шоу замелькал. Живая легенда, и неплохо еще смотрится, предлагается оптом и в розницу!
  Вот его показывают по телевизору с какой-то зарубежной визою. Толи в качестве комми-вояжера для своих хлопушек, толи в качестве патриотической лапши на наши уши. Может, мы и оскудели на таланты, но не в части про-паганды. - На всякий случай по дереву постучу: "Тьфу... Тьфу... Тьфу..."
  А вот другой прикол для наших глаз и ушей: мы всей страной пришли на юбилей. В президиуме премьеры, и экс-, и вице-, и просто министры и прочие приглашенные лица. Улыбки как презер-вативы натянуты на имидж до самого пупка. - До чего ж ты, шапка Мономаха, не легка!
  Нас же и тут мимо прокатили. А куда мы вхожи со свиным-то рылом? - И за то спа-сибо: сиднем на печи хоть дают попялиться на чужие калачи!
  А это что за ветеран прется на сцену? У нас опять проблемы с соцобеспечением? - Ба! Да мы видим самого юбиляра! Поставьте, пожа-луйста, стул для товарища генерала. Будьте внимательны, дамы и господа. Мониторы включены. Все поздравляют сюда. Скорей бы кончался этот ужастик, дабы приступить к неофициальной части...
  А рядом история скрипит катафалком, гото-вая нас и дела наши выбросить на свалку. Смотрю в отчаянии на экран и за экран, и не вижу, не узнаю ту, что в душу льет бальзам. Неужели, главное папашино создание не дос-тойно и упоминания?
  И только образ из детства мелькает опять и опять, но его не удержать.
 
  Я уж той синевы не увижу,
  Что сияла в красивых глазах -
  Не меня она грела по жизни,
  Но в моих загрустила стихах...
  Вот и всё - все исполнены сроки.
  Хор небесный притих в вышине:
  Сам Господь мне выводит итоги,
  Смотрит, что у меня на душе.
 
 
  * * *
  День рожденья - день чудесный,
  день весенний, добрый день!
  Мы бы спели тебе песни -
  только нам немного лень.
  Нам упасть бы на колени,
  объясниться бы в любви,
  но от частых намерений
  и опасных упражнений
  наши чувства отцвели.
  Да и брюки на коленях
  залоснились - тоже жаль,
  потому что нынче цены
  будто по сердцу кинжал!
  Всё же мы, тая зевоту,
  скажем вежливо тебе:
  "Поздравляем с новым годом
  твоей жизни и т.п."
 
 
  * * *
  Для тебя, проходящей мимо,
  я невидим в толпе подобных,
  одиноко спешащих куда-то.
  Провожаю тебя взглядом,
  вдохновляясь мягкостью походки,
  плавностью линий,
  характером ровным,
  запечатленным в спокойствии лица, -
  всё мне нравится в тебе.
  Но безответны мои чувства.
  Я невидим в толпе подобных,
  и мои достоинства незримы.
  Впрочем, я все чаще сомневаюсь
  в их существовании и в своем.
  Сотвори меня вновь!
  Зажги звезды глаз своих
  и высвети меня из темноты столетий,
  пока мы рядом,
  и наши пути пересеклись!
  А, может, проходящая мимо не ты?
  Может, в это время ты, другая,
  смотришь на меня невидимкой
  и ждешь своего рождения?
  Откройся истина!
  Как прекрасно однажды найти друг друга
  и не расставаться,
  смотреть глазами в глаза
  и любить милые черты,
  единственные и неповторимые.
  Стать новыми Адамом и Евой,
  положить начало целому человечеству
  и умиротворенно почить
  в один день и час...
  Но я по-прежнему невидим,
  и лишь одно меня связывает
  с действительностью -
  созерцание.
 
 
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"