В а н я К а е в, "Моим друзьям", Год 2000 от Р. Х.
"Друзья, не опускайте рук, как ныне, так и впредь,
Пока любовь любой недуг способна одолеть!"
( Николоз Бараташвили,
"Моим друзьям")
МОИМ ДРУЗЬЯМ Так назывался мой пробный сборник, выпущенный в 1996 по инициативе моих самых дорогих друзей и, конечно,посвященный им, как и заглавное стихотворение сборника.
Нынче я делаю еще одну попытку разослать не отправленные письма (именно так я и отношусь к своим немногочисленным опусам), тем более, что список моих адресатов при первой попытке не был исчерпан.
Прекрасные строки из творчества грузинского романтика 19-го века, безусловно, являются украшением моего сборника, но этот эпиграф взят скорее ради формы, так как название моего стихотворения ни в коей мере не было заимствовано. Однако всепобеждающий оптимизм строк эпиграфа мне не чужд и долгие годы в качестве одной из жизненных опор спасал меня от уныния и затруднений.
Стихотворения этого сборника были созданы в период первой половины 90-х годов, когда у меня появилось много новых друзей, и воспоминания о том прекрасном времени стали частью меня самого. Поэтому сборник обращен не только к друзьям моей юности, как это было изначально, но ко всем, кому я не безразличен и с кем не успел подружиться. Поэзия Храни меня, поэзии эфир!
Не дай озлобиться в предвечный час,
Покуда зависть и губительная страсть
К безумию склоняют мир.
Небесным и живительным огнем
Пронзи меня рожденного рабом.
Испепели и снова сотвори:
На все мои оставшиеся дни
Очисти душу и коснуться дай
Твоих непостижимых тайн,
Питающих истоки бытия,
Дарующих всему закон и власть,
И, в твой нерукотворный храм войдя,
Дозволь мне, недостойному, припасть
К святыням на престоле алтаря
И, может быть, узреть иную ипостась...
* * *
Я живу ожиданием чуда.
Каждый день до исхода дня
Мной владеет щемящее чувство
Необыденности бытия.
Вот звонок у меня в прихожей.
Открываю входную дверь. -
Никого.
Только в дверь осторожно
Пробирается маленький зверь.
Гость отважный и непохожий
На котенка или щенка.
Приласкаю его немножко
И на блюдце налью молока.
Он отведает угощение
И, от прежних волнений устав,
В теплом облаке из сновидений
Заберется на книжный шкаф.
А потом приходил и расспрашивал
Озорной конопатый сосед:
"Не встречал ли я зверя опасного?"
И ему отвечал я: "Нет".
Он под дверью стоял сиротливо,
И я сжалился: "Заходи".
Мы вдвоем обыскали квартиру,
Но, увы, никого не нашли.
"Ну и ладно", - обиделся мальчик,
Круглый троечник и хулиган:
"Все равно он был ненастоящий,
Из придуманных мною стран".
День окончил дела и безделье.
Сумрак серый прокрался в окно.
На полу в чайном блюдце белело
Недопитое молоко.
Завтра что-то должно случиться,
Или это случилось вчера,
Пролетело невидимой птицей,
Чтобы снова маячить с утра.
Я живу ожиданием чуда.
Каждый день до исхода дня
Мной владеет щемящее чувство
Необыденности бытия.
Моим друзьям
В бессонные южные ночи
Меланхолична грусть,
А ночь за окном бормочет
Старый сверчковый блюз
И зазывает как прежде
Выйти под свет фонарей,
Вкрадчивый и прореженный
Вязовым ситом аллей.
Ах, вязовые аллеи!
Вяжущая духота!
Как бы мне вновь примереть
Давешние года,
Чтоб до утра с друзьями
В пьяном угаре бродить
И в городском фонтане
Грешную душу омыть?
Что ж вы, друзья-забияки,
Свой растеряли задор,
И наши встречи-гулянки
Сбились на пошлый минор?
Где мой приятель Олежка?
Но кто-то сказал: "Помолчи.
Он мотыльком-однодневкой
Бросился в пламя свечи".
Так наполняй же стаканы
И лишний налей стакан.
Молодость нашу помянем
И выльем стакан в фонтан!
Возле фонтана все краше
Будут цветы расцветать,
Но для девчонок наших
Эти цветы не срывать.
Кончилось даже похмелье
С кислым шампанским "Брют" -
Только сверчки не допели
Свой полуночный блюз.
Однокашный юбилей
Пусть подождут дела крутые наши,
Пусть подождет обжитое дерьмо:
Сегодня снова запах общей каши
Позвал к кормушке дикое зверье.
Забудем, что мы тигры и гиены,
Забудем, что мы хищники и рвань!
Мы вновь скуля вползем в родные стены,
Чтоб зализать друг другу язвы ран.
Сдавайте в гардероб меха и шкуры!
Здесь имидж неуместен и смешон:
Пусть время лепит с нас карикатуры,
Мы вновь вернулись в позабытый сон!
Давайте вашу кашу, кашевары,
Давайте к ней целительный елей,
Хотя теперь не те пошли приправы,
Теперь нам нужен соус поострей!
Того, что мы когда-то не добрали,
Не наверстать нам нынче нипочем:
Но, ах, как сладко сквозь налет печали
Вновь ощутить себя безропотным щенком,
И исповедаться, и вновь начать с порога,
Почистив мысли, души и меха,
И разбежаться по своим дорогам
На зверский промысел до большака!
* * *
Когда еще над изможденной степью
висит удушливый и вязкий зной,
и далеко до утренней прохлады,
настоянной на запахе полыни,
и звезды суетливою толпою
торопятся занять свои места
на меркнущем вечернем небосклоне,
в сей час вдруг оживает все пространство
от горизонта и до горизонта:
как будто бы незримым дирижером
в большом вселенском зале начат
по мановенью палочки концерт.
То песнь сверчков.
Неистово и чисто
она плывет из глубины столетий,
пронзая мимолетное сегодня,
уходит в неизведанную даль,
и звезды, сестры вечности, ей внемлют
всю ночь до скоротечного рассвета.
Остановись же, путник запоздалый,
астрального коснуться торжества!
Чрез вечность нынче пролегла твоя дорога,
и с ней тебе сегодня по пути!
И чтоб все было прочно и разумно,
включи на запись свой магнитофон,
случайно будто бы прихваченный в дорогу,
но ничего случайным не бывает.
И в час, когда житейские невзгоды
придут к тебе незваными гостями,
вновь окунись в стозвучье древних скрипок,
и вечность вновь тебя благословит.
* * *
Володе
Сорок лет, как сорок дней,
Пролетели - не поймаешь.
В сорок лет, как в сорок дней,
Вспоминаешь, поминаешь.
Сам себя похоронил
(Разве что наполовину)
И еще бы испросил,
Коли Бог меня не кинул.
Да на Бога ли пенять?
Жив пока - и слава Богу.
Значит выйдет догулять -
И по мне не будет много.
Значит выйдет докутить -
Коль в карманах что осталось.
Значит выйдет долюбить -
Коль любить не отжелалось.
Сорок лет, как сорок дней, -
Развеселые поминки!
Значит будет опохмел -
Коль останется в бутылке.
А потом все трын-трава,
Не болела б голова.
Можно и на новый срок
Намотать судьбы клубок!
Всякий сверчок
Вновь день прошел, и вновь я не постиг,
Зачем нам дан прекрасный жизни миг.
От утренней зари до сумерек вечерних
Мы напрягаем мускулы и нервы.
Снимаем стресс в слепящем свете люстр,
Благоухаем цветниками чувств,
Своей заботой милым докучаем.
- А для чего? - Мы этого не знаем.
И лишь сверчок во славу бытия
Поет свой гимн, ликуя и дразня!
Философу из теплого подполья
Знакомо состояние покоя.
О предками завещанная грусть,
Вздевающая руки в хруст,
Долбящая фундамент мироздания,
Острящая орудия познания,
Творящая технический прогресс
И отчисляющая средства на собес,
Сподобь нас вразумительным ответом
О смысле бытия! - Ответа нету...
Вновь вспыхнул алым сполохом восток.
Под половицами затих сверчок.
И мне пора последовать примеру,
Напрасные мечтания умерив,
И, уподобившись ночному мудрецу,
Препоручить свой дух творцу.
Воспоминание о Гаграх
Недоступный, как рай, мандариновый сад
Вновь пригрезился мне на рассвете:
Лишь откроешь окно - золотой аромат
Навевает услужливый ветер.
Навевает мне сон, что я видел давно:
Жили мы как в предверьи Эдема.
Чемодан на двоих. Дивный сад за окном.
Две кровати да голые стены.
И всего ничего - полчервонца за ночь -
И лови уходящее лето.
Только нас да, пожалуй, хозяйскую дочь
Искушало знаменье запрета.
Не пришлось нам отведать
Запретных плодов,
Не сбылось обещание рая.
Мы безгрешно живем как в начале веков,
За другими грехи примечая:
"Мандариновый сад, мандариновый сад,
Зря тревожишь меня на рассвете -
Я и в мыслях не смею вернуться назад,
Где расстреляны чьи-то дети".
"Мандариновый сад, мандариновый сад", -
Будто сердца разбитого возглас.
С холодеющих губ золотой аромат
Улетает в далекий космос...
Застойная песенка "Он был титулярный советник" (П. Вейнберг)
Он был управляющим главка,
Она машинисткой была
И как-то приказ или справку
На подпись ему принесла.
Возможно, все это не стоило
И выеденного яйца:
Не влипнуть бы только в историю
От первого лица!
И он подписал доверчиво
(Такой получился расклад),
Но на фигурке девичьей
Застеклянел его взгляд.
И вмиг пошатнулись устои,
Кому-то икнулось в ЦК
Насчет персональной истории
Для первого в главке лица.
Луч солнечный, будто заказанный,
Перечеркнул их дела,
И девушка зеленоглазая,
Бумаги забрав, ушла.
Взволнованный и замороченный
Он долго курил у окна
И, дым выпуская в форточку,
Вдруг вспомнил: "Сегодня весна..."
Как прежде первопрестольная
Пред ним суетилась ниц,
Подспудно кончая историю
Номенклатурных лиц.
Но вдруг подошли перемены,
Повсюду отмечен их след:
Он стал президентом концерна,
О ней... других сведений нет.
И лишь в тишине кабинетной
И по прошествии лет
В дыму дорогой сигареты
Знакомый скользит силуэт.
И некому окликом строгим
Вспугнуть загрустившую мысль,
Но безразличны Истории
Эмоции частных лиц...
Весна
Без повода и обещания,
Без состраданья и зла
Ты подошла и нечаянно
В мои заглянула глаза.
И все закрутилось с начала,
Прервав летаргический сон:
Дни вновь потекли за ночами,
А за сезоном - сезон.
И посветлело будто
За тусклым экраном окна.
Расхлябанным переулком
К нам нынче пришла весна.
Но это уже все было...
Зеленые глаза
Мои такие времена:
Опять зима. Всегда зима.
Ни оттепели, ни просвета.
Лишь непутевая мечта
В глаза твои, как во врата,
Ушла любить чужое лето.
Как зелены твои луга!
Легки над ними облака,
И тень светла в твоей дубраве.
Но за кустами череды
Есть затаенный круг воды
В зеленой гибельной оправе.
Ах! Это темная вода:
Меня и позвала сюда...
Огненный пес
Сегодня, конечно, сегодня
В наш несуразный город
Придет под покровом ночи
Черный лохматый пес.
Крепки его быстрые лапы,
И неугомонен норов,
А вместо морды клыкастой
Астральный горит огонь.
И в сердце его алый пламень
Сжигает заблудшие души
И огненную заразу
Разносит по городам.
Эй, мамки! Надежнее прячьте
Капризных аленок и ксюшек -
Для них лукавое время
Покуда не подошло.
И вы, благонравные жены,
На окнах задерните шторы,
Иначе устоям морали
Сегодня не устоять -
Проходит по улочкам тесным
Желаний слуга покорный
И откровений плоти
Услужливый господин.
Так радуйтесь же, кокотки,
Косметики не жалейте -
У дорогого "папульки"
Баксов невпроворот!
Разборчивые невесты,
Прочнее плетите сети -
Сегодня, конечно, сегодня
Будет крутой улов!
И, девочки в возрасте нежном,
Забудьте об импортном принце -
Сегодня после танцулек
Мальчики будут смелей.
Молитесь, молитесь, старушки,
Сморкаясь в платочки из ситца -
Покуда по ваши души
Пес огненный не пришел.
И нет от него спасенья,
И нет от него защиты -
Глазами друзей и знакомых
Он падает в ваши глаза.
Сегодня, конечно, сегодня
Заглянет он в нашу обитель:
"Ну, кто тут в делах сердечных
Своих не решил проблем?"
Осень дурака
Дни беспечным коньком-горбунком
Прискакали к осенней жар-птице.
Стать бы сказочным дураком
И на счастье пером разжиться.
А давно ли волшебным пером
Счастье падало прямо в ладони?
Лишь на миг усомнился я в нем
Да, видать, навсегда проворонил.
И кричи хоть на три версты -
Нет дороги к тебе в белом свете.
Ты пришла из далекой весны
И осталась в минувшем лете.
А дурацкий удел мой не весть
Что такое при промысле Божьем:
Мне тепло, что ты где-то есть,
И напрасно мечтать о большем.
Пусть не сказочное перо,
Лист кленовый поймал я на счастье,
Не перо, так дурацкий синдром
Упасет меня от напасти.
* * *
Мы играли в кошки-мышки.
Аппетитная игра!
Только эти игры мышек
Не доводят до добра.
Было так. По ритуалу
Мышка кошку целовала
В упоительном бреду:
"Ну еще, еще немножко!
Ой, держите меня, ножки,
А не то я упаду!"
И сомлела, и упала.
А очухалась едва,
Посмотрела влево, вправо
И с обидой запищала:
"Как, я все еще жива?
Это по какому праву
Кошки мышек не едят?
Может пахну я подвалом,
И подвел дезодорант?
Или у меня сегодня
Не вполне съедобный вид,
И к обеду непригоден
Мой фирмовый реквизит?"
- Чур тебя! Окстись, норушка!
С жизнью спутала игрушки:
Твой прозрачный силуэт
Не годится на обед.
Разве что с другой закуской
Для разгрузочных диет.
Впрочем, для крутых времен
Ты сгодишься на бульон...
Но окрысилась малышка:
"Не читаете вы книжки!
Миром правит принцип высший,
По которому Всевышний
Каждой твари дал ловца.
Нынче было мне знаменье,
И свое предназначенье
Я исполню до конца.
Лучше мне навеки слиться
С милой кошечкой моей,
Чем стать притчей на языцах
И добычею червей!"
- Бог простит срамной твой прах -
Только не застрянь в зубах...
Черные глаза
Глаза у любимой
бездонны как космос,
в котором погасла
звездная россыпь.
И падая в бездну,
я тихо спросил:
"Куда подевалось
сиянье светил?"
И слышу вдогонку:
- Погасли они,
чтоб были виднее
забвения сны.
"А кто погасил?" -
Но в ответ - тишина,
лишь сладко зевнула
кромешная тьма.
Бархатные глаза
Взгляд твой -
Мягкая мебель под бархатом
И непыльный домашний комфорт.
Крепкий кофе, сготовленный к завтраку,
Шоколадный с орехами торт.
Или занавес театральный
Затаился за бархатом глаз,
Не спеша демонстрировать тайны
Под оскал скоморошьих проказ.
Не спеша показать представление
Про троянцев и их каприз,
Как с тоски по прекрасной Елене
Застрелился залетный принц.
Или как Ланселот, хам с телегою,
Нанесет бутафорский удар,
И на сцене, кружа белой лебедью,
Чюды-юды помрет экземпляр...
Только что это, Господи? -
"Занавес!" -Запоздало кричит режиссер.
Скорпионово жало безжалостно
Закололо меня в упор.
И душа невзлюбила тело.
Не до шуток. Прощай и прости.
В бархатистый комфорт интерьера
Умирать меня уложи...
Друг про запас (Нику)
Был друг у меня
Не для всякого дня.
Не к празднику, не на показ,
Но если лихая беда через край,
Был друг у меня про запас.
Вот так мы и жили:
"Привет" и "Прощай",
В запасниках чувства храня,
И если светлели глаза невзначай -
На то мы и были друзья.
Был друг у меня
Как бы к черному дню,
И час испытаний настал.
Как в службу спасения другу звоню,
А он в мою дверь постучал:
"Не одолеть
И вдвоем круговерть.
Не наша в колоде масть.
Ты, парень, не дрейфь.
Расслабься - и в дрейф,
На Господа положась".
И будто столетний исполнен обет:
Душа нараспашку, и, чтоб
Не высохло горло от долгих бесед,
Мы горькую пили взахлеб.
Несло наш ковчег,
Толи в рай, толи в ад:
Не встать, не стабанить веслом,
Но контур коньячной горы Арарат
Рассвет отыскал за окном.
И друг мне сказал:
"И беда - не беда.
За пивом пора в магазин".
Мы выпили пива,
Отерли уста,
И вновь я остался один.
И только при встрече:
"Привет" и "Прощай",
И что-то лучится из глаз,
Но если лихая беда через край,
Есть друг у меня про запас!