В прибалхашской степи,
у соленой воды,
в просоленной степи
тамариск!
Казахстанская в цвете сирень!
Пусть за ней не укроешься в тень,
но от наших восторгов
не спрячешь его,
этой знойной степи торжество.
Будто розовым облаком
в солончаках,
как туманом лиловым
осев на камнях,
она шлет эту радость
прожженных степей,
где весной лишь тюльпаны
завидуют ей.
Тамариск цветет, тамариск!
А мы жили-служили
в тех жарких степях,
и ночами над нами
в закатных лучах
пролетали космические
корабли,
с Байконура взлетевшие
вдаль от Земли.
"Вы куда же, куда?" -
Мы кричали вослед. -
"Там же нет ничего,
тамариска там нет".
А они отвечали
в плену звездных искр:
"Мы вернемся, когда
зацветет тамариск".
В тех далеких краях
мой окончился срок,
я на память увез
тамариска росток:
только в зелени буйной
наших широт
тамариск не цветет,
не растет.
Чахлый куст прозябает
средь наших садов,
и его осеняет
видений покров:
ему грезится, видно,
далекий собрат,
украшающий
скудный ландшафт.
Я подобно кусту,
в эту землю не врос
и пока не попал
под последний покос,
но я тоже вдыхаю
далекую степь:
чем-то надо дышать,
чтобы что-то успеть.