Он недолгую жизнь свою,
Потерял в самом первом бою.
Необстрелянный дядька мой
Умер вовсе не как герой.
Капля в море великой войны,
Помяните его пацаны.
Помяните ребята, прошу
Я ведь имя его ношу.
Я теперь за него живу,
За него по судьбе плыву.
Только фарт у меня не тот.
Девять жизней имею как кот.
Девять жизней и девять смертей,
Кои надо встречать без затей.
Жить достойно, достойно уйти.
Наш девиз на земном пути.
318.
Что же делать и как же мне быть.
Не смогу я тебя забыть.
Не смогу никогда разлюбить.
Как мне с этим на свете жить.
Ты печаль моя, боль моя,
Душу рвет мне любовь твоя.
Где ты бродишь, в каких мирах?
Знает видимо лишь Аллах.
Но приходишь, в конце концов,
Ты в край дедов и край отцов.
Чтобы пасть здесь в объятья мои
И забыть про печали свои.
Где-то там, во вселенной другой,
Помни, что тебя ждет дорогой,
И любимый, и любящий друг,
Так замкни же извечный наш круг.
Появись снова в жизни моей
И любовью печали развей.
319.
И даже через несколько веков,
Я не смогу забыть твои глаза.
Мне не избавиться от их оков.
Глубокая как море бирюза
Всегда жить будет в памяти моей
На поле брани и в ночном бреду,
В степях, лесах, на берегах морей,
Переживая счастье и беду,
Я буду вспоминать огонь прекрасных глаз,
Любовь, постель и в той постели нас.
320.
Небес синева и зелень тайги
И путь в бесконечную даль.
Забыты давно и друзья и враги,
В душе лишь покой и печаль.
Звериными тропами конь мой бредет
А я засыпаю в седле.
Судьба меня к призрачной цели ведет
По краю, где правда в стволе.
Я вечно чего-то и где-то ищу,
И вечно куда-то спешу.
За то, что забыла, тебя я прощу
А как дальше жить решу.
Пока же два дня мне к жиле брести
И пули внезапной ждать.
Мой конь не устанет меня нести
Какая ж вокруг благодать.
321.
Который день по пустоши бредет
Забытый богом и начальством взвод.
Я потом обливаюсь в ОЗЭКА
На спусковом крюке лежит рука.
Во все что движется, всегда готов стрелять
Свидетелей нельзя нам оставлять.
Поскольку наш из смертников отряд
Взорвет компактный ядерный заряд.
Нам в этой жизни нечего терять,
Нет ничего и нечем козырять.
Но за детей, что в бункерах растут
Мы встанем. И по полной огребут
От нас враги, что загубили мир,
Все те, кому златой телец кумир.
Внесем мы личный свой посильный вклад
В месть за своих за бункерных ребят.
Конец привалу, поднимайся взвод,
Не спать на марше, смертнички вперед.
322.
Я поздравляю с праздником тебя.
С международным вашим женским днем.
И заклинаю, чувственно любя
Ты опали меня своим огнем.
Чтоб жар его в душе расплавил лед,
Чтоб я учуял снова жизни вкус.
И верил, что свидание придет,
Когда твой поцелуй, почти укус,
Во мне разбудит бешеную страсть.
Под стоны сладострастные твои
Позволю я навек тебе попасть
В мой невод нескончаемой любви.
323.
Лишь идиоты не боятся ничего,
Так говорит народная молва.
Мой страх. Давно уж нет его.
Давно уже без башни голова.
Но все ж боюсь я близких потерять,
Боюсь за дочь и внука своего.
Дай боже им всю вахту отстоять,
Ведь сын погиб, и ты отнял его.
Бессмысленно мне обвинять судьбу,
И душу мне бессмысленно терзать.
Нам в этом мире продолжать борьбу,
Стремиться к цели, биться и дерзать.
Я идиот, поскольку страха нет,
Но все ж боюсь я близких потерять,
На этой самой лучшей из планет
Живите мой внучок и его мать.
324.
Ты прости меня зато, что разлюбил
И прости за то, что от тебя ушел
Уходил я тихо, не грубил
И вполне прилично себя вел.
Все проходит и любовь прошла
А остались память и печаль.
Закрутили нас житейские дела
Но тебя, закутанную в шаль
В суете не раз я вспоминал
И безмолвно о прощении молил.
Ведь когда женились, я не знал,
Что жить без любви не будет сил.
Ты прости хорошая, прости,
И не обижайся на меня.
Крест вины мне до конца нести
Память светлую, о лучших днях, храня.
325.
Ну что ты смотришь так неосторожно
И почему так манит томный взгляд.
Показывая, что мне делать можно
С тобой сегодня солнце все подряд.
И сделаю я все, чего ты хочешь.
Уж будь спокойна, марафону быть.
И в тот момент, когда не будет мочи
Уж больше наслаждаться и любить.
Застонешь, ты, сознание теряя.
И в странном полусне, полубреду
Ты женского садов достигнешь рая,
А тут и я девчоночка дойду.
326.
Намного ярче сотни солнц возникли вспышки
На фоне безграничной синевы.
У тех, кто с кнопкой, дрогнули нервишки
И нет теперь Нью-Йорка и Москвы.
Нет городов, остались только села
В которых выжила лишь горсточка людей
Исчез наш мир прекрасный и веселый,
По воле политических блядей.
И нужно тем, кто все же жить остался
По воле господа все начинать с нуля.
Чтоб мир людей опять образовался,
И чтоб жила несчастная Земля.