Аннотация: Вестерн. Всё как-надо. Забавный профессор, ковбои, гражданская война в США. И ещё индейцы со своими заморочками. Короче .вестерн. И пули! Время чтения 30-40 минут.
Пули на розовых крыльях
- Здесь появился один чудак, - сказал Билли Затычка, догнав меня у коновязи. - Он ищет проводника-вестмена, который доведёт его до Рио-Полло.
- Зачем ему эта речушка? - удивился я. - Если он топограф, то ему надо мерить прерии севернее, там, вроде бы, пройдёт новая железная дорога. А если ему надо золото, то гнать надо на запад до гор, до Паха Чанзеко.
- Он обещает хорошо заплатить, - быстро сказал Затычка.
Я ещё не успел отвязать своего чалого.
- Пойдём, - согласился я. - И всё-таки что ему надо на Рио-Полло?
- Он немец, - сказал Затычка, будто это всё объясняло. И добавил, - он - ботаник.
- Я - не ботаник, - незнакомец оказался долговязым мужчиной с седеющими висками, больше похожим на неудачливого пастора. - Я - зоолог. И меня интересует розовая стрекоза.
- И она живёт на Рио-Полло? - уточнил я.
- В том числе. Ей нужна вода. Описанная в 1775 году великим Фабрициусом Orthemis ferruginea, розовая стрекоза нужна мне для коллекции.
- Всё-то вы немцы норовите утащить в свой Берлин, - проворчал я.
- Я - датчанин, - обиделся учёный. - И служу своему королю Фридерику седьмому. Я - член датской королевской академии наук.
Звали его Могенс Реветлоу.
Что ж не помочь добряку-профессору и не подзаработать такому вестмену, как я. Я согласился.
Выезжать решили наутро. Когда мы садились в сёдла, я с ухмылкой следил за профессором. Он заметил мой взгляд и вспылил:
- Не считайте меня кабинетным работником. Я из рыцарского рода. Мой предок Титлев де Реветлоу был в Мекленбурге в свите князя Иоганна I. Детей в нашей семье с детства учат сидеть в седле.
- Может вы и с кольтом способны управиться?
- Нет, но я прекрасно фехтую.
- Это нам пригодится, - с иронией сказал я.
Наш караван включал кроме меня, профессора и Затычки ещё два фургона со слугами и нужным в дороге провиантом и скарбом.
- Нам придётся встретиться с индейцами? - с волнением спросил профессор.
- Чикассо продали эти земли правительству и ушли с них лет двадцать назад. Там нет индейцев.
Я немного лукавил. Там не было племён, которые считали бы эту землю своей, но краснокожие рыщут везде, где захотят. Так что мы вполне могли наткнуться на разведчиков или охотников какого-либо племени.
Вокруг меня всё вертелся Билли. Я накинулся на него:
- Затычка, что ты лезешь под копыта моего Нариньо?
- Послушай, Боб, вчера в салуне объявился Койот Брэди.
- Вот как, - удивился я, - и где он пропадал?
- Он говорит, что оборонял Новый Орлеан, и что янки взяли город.
Профессор прислушивался к нашему разговору и смотрел на нас с грустью. Глаза его были странного цвета, и в памяти всплывали похожие. Только те горели огнём злобы, а в этих были усталость и тоска.
К вечеру мы стали подыскивать место для ночлега, когда в прерии показалось три всадника, которые неслись в направлении противоположном нашему. Профессор, боявшийся каждого куста, странно дёрнулся, но дальнозоркий Затычка радостно крикнул:
- Да это парни с ранчо у Сухой Речки. Эге-гей! Колтер, Рид, Адам!
Стал он звать их по именам.
Парни повернули к нам:
- Да это же Затычка! - крикнул один из них. Тут он узнал меня. - О, Боб! Привет.
- Куда вы так несётесь? - спросил я.
- В Новый Орлеан.
Я присвистнул, а Затычка, стремясь показать осведомлённость, сообщил:
- В Городе полумесяца янки.
- Мы знаем.
- Так какого чёрта вас несёт туда? - поразился я.
- Это всё из-за юной мисс.
Парни работали на ранчо у Хэнка Скама, имевшего красавицу-жену, мексиканку, и ещё более прекрасную дочь - Лилибет.
- А что с ней?
- Поехала к тётке в Новый Орлеан в гости. А тут мы узнаём, что город взяли штурмом. Старик и послал нас искать дочь. Надеемся, что она выпутается. Дочь старины Хэнка - девчонка не промах.
- А она уехала туда одна?
- Нет, с ней был бой и старая кормилица.
- Хорошая компания, - подытожил я.
- То-то и оно, - откликнулся Колтер. - Но нам надо скакать.
Мы нашли подходящую ложбину с родником, расседлали и пустили коней на водопой и пастись, а сами расположились у костра, распределив между слугами часы ночного дежурства. Я проснулся незадолго до рассвета, отправил нашего часового отдыхать, а сам стал кипятить воду, желая напиться кофе. Пока вода закипала, я встал пройтись и успел заметить клубы дыма. Они быстро исчезли среди утренних облачков, но меня не проведёшь. Кто-то не просто жёг костёр милях в восьми от нас. Он ещё подавал сигналы. Это был индеец-разведчик. Этого нам ещё недоставало. Сам разведчик - полбеды. Но тот, кому он подавал сигналы, был неподалёку. А там могло ошиваться полплемени.
Я хотел поделиться своим открытием с Затычкой, а потом передумал. Затычка - болтун. Как его не проси, он бы проговорился. А тогда и профессор мог бы запаниковать, и слуги могли бы сбежать.
Мы тронулись в путь. Затычка был беспечен. Профессор радовался каждому растению в прерии и много рассказывал о них. Слуги в фургонах изнывали от дневной жары, скуки и монотонности пути. Я смотрел в оба глаза, но индейского лазутчика пока высмотреть мне не удавалось. То ли он ушёл к своему племени, то ли хорошо скрывался, наблюдая за нами. Я подозревал второе. Краснокожий дал сигнал, значит, остался ждать своих.
- Что это? - вдруг подпрыгнул в седле профессор.
Я пригляделся в том направлении, куда он тыкал своим длинным пальцем, и подумал, что глаза у него, что надо! Это же нужно было с такого расстояния заметить вилорога.
- Это антилопа, - спокойно объяснил я. - Рога у них крючковатые, поэтому их зовут вилорогими.
- Боже мой, - воскликнул в запале учёный. - У нас в Копенгагене недавно открыли зоологический сад, и как было бы здорово привезти туда пару таких экземпляров.
Я всегда не прочь поохотиться, но тут надо было выбирать: или охотиться, или ехать на Рио-Полло за стрекозой.
- Видите ли, - сказал я. - Вилорог животное очень быстрое, но поймать его можно. Только учтите, если мы ловим вилорога, то это потребует времени на подготовку. Затем, поймали мы пару, как вам того хочется. И что? Мы поедем дальше, волоча за собой пару этих диких животных.
Профессор помрачнел, а я продолжал.
- Конечно, мы можем связать их, положить их в один их фургонов и отправить со слугой обратно в наш городок. Но тогда у нас на всю нашу компанию останется всего один фургон.
Могенс Реветлоу долго смотрел вслед антилопам, а потом с грустью сказал:
- Вы правы. Едем.
И вдруг мягко улыбнулся:
- Но мы же будем ехать обратно, тогда и поймаем самца и самку для зоосада.
Я подивился его оптимизму: вернёмся, да ещё и поймаем самца и самку! Тут бы вернуться живым-здоровым, а не попасть в плен к индейцам, которые в лучшем случае норовят снять с тебя скальп.
В траве мелькали индейки и луговые собачки. Неподалёку от нас пробежал койот, не считая нас большой опасностью, но полагая при случае поживиться у нас чем-нибудь.
Один из слуг затянул песню "Покидаем Шайен".
- Что он поёт? - полюбопытствовал профессор.
- Это у нас что-то вроде ковбойского гимна.
- А индейцы поют?
- Поют. Мужчины поют пре.
- Что вы сказали? Как?
- Пре - песни охотников. Там есть слова, как и в песнях разговорах.
- Каких разговорах?
- Человека с природой. Например, охотник разговаривает с дикими кабанами. Или с ветром. А есть песни без слов.
- Как без слов?
- Просто поются отдельные слоги. Так пастух гонит стадо, или часовой у лагеря так поёт, чтобы отпугивать диких зверей.
К вечеру вдруг всполошился затычка:
- За нами погоня, Боб.
Все встали, начали озираться, высматривать: где эта пресловутая погоня?
Действительно вдалеке были видны всадники, поднимавшие с листьев растительности прерий лежащую на них пыль.
- Я вижу всего двоих, Затычка. Странная погоня, - пригляделся получше. - Похоже, то - юная мисс, дочь старины Хэнка.
И точно. Мы дождались её, и вскоре Лилибет вместе со слугой присоединилась к нам.
Слуга был подросток, сын индианки и ковбоя, и сам чертовски похожий на краснокожего. Как его назвали родители при рождении, да и назвали ли вообще, никто не знал. В племени парень не жил, имени не получил. Поэтому на ранчо все звали его просто Бой.
- Лилибет - сказал я после первых приветствий. - Твой старик послал трёх парней за тобой в Новый Орлеан.
- Значит, мы разминулись в пути, - хрипло сказал девушка, у неё пересохло в горле от скачки. - Ничего, они скоро поймут, что мы едем домой, и тоже вернутся. Парни не пропадут.
- Надеюсь.
Я сделал знак слугам, они поставили фургоны рядом, распрягли и пустили пастись коней и занялись ужином.
После хорошей порции еды и кофе Лилибет стала рассказывать о своих приключениях. Я перебил её:
- Парни сказали, с тобой была кормилица. Что с ней?
- Она возвращалась с нами, но утренние облачка показались ей знаками, которые с помощью дыма костра передаёт индеец. Ей показалось, но я не смогла её переубедить. Она отправила нас дальше, а сама поехала ловить лазутчика, моя старая добрая кормилица.
- Я перебил тебя, извини. Так что Новый Орлеан?
- Ничего Боб, моя старая кормилица в прерии не пропадёт. А новый Орлеан сгорел.
Она замолчала, я был потрясён.
- Как сгорел?
- Потрясно! Я поехала в гости, за покупками, ну ещё сходить на пару балов. А увидела штурм города. Его бомбили со всех сторон. Он горел. Боб, ты не видел такого пожара!
Я был потрясён до глубины души:
- Бедная девочка, - прошептал я.
Все слушатели, затаили дыхание и раскрыли рты, представляя себе бедствия новоорлеанцев.
- Нет, - неожиданно радостно ответила Лилибет. - Я довольна! Поехала в город за покупками. Все ездят за покупками в города и на ярмарки. Но никто не попадал под артиллерийский обстрел, не видел такого пожарища. А я видела! Мне повезло, Боб!
Вот это дочурка у старины Хэнка! Вся в семью. Всё это она впитала ещё с молоком.
Когда все расходились спать, Лилибет отвела меня в сторону.
- Есть одна проблема, Боб. В Новом Орлеане стал ухаживать за мной один капитан.
- Моряк?
- Капитан кавалерии. Некто мистер Мак Мюррей. Лет тридцати. Рослый, статный. Я пару раз станцевала с ним на балу. Вдруг он сделал мне предложение. Я сказала, что моей руки надо простить в первую очередь у моего отца, но пусть он выбросит это из головы. Я не люблю его и не пойду за него замуж. Это взбесило его.
- И что? Расстроился парень. Забудь. Он остался в Новом Орлеане. Дай Бог, чтобы выжил.
- Выжил, - как-то мрачно процедила Лилибет сквозь зубы. - Этот подонок оказался предателем. Он подавал сигналы янки, он провёл их в город. А когда мы решили уехать, он поскакал со своими кавалеристами за мной. Мы оторвались только после того, как за нашими спинами остались два айбервильских форта.
Я присвистнул.
- Настойчивый поклонник.
- Не говори. Я боюсь, что он продолжает погоню.
Я задумался.
- А там в прерии осталась твоя кормилица? Одна!
- Да, - как-то рассеянно ответила девушка. И пошла укладываться на ночь в фургоне.
Веселенькая получается поездочка: охотник на стрекоз, индейские лазутчики в округе, кавалерийская погоня, мы с Затычкой, девушка, способная вскружить голову любому. Да! Ещё старая кормилица, затерявшаяся на бескрайних просторах между Луизианой и Техасом.
Спал я чутко. Ночная прерия полна звуков: с шелестом колышется под ветром трава, далеко-далеко выла пара волков, стрекотали кузнечики, вскрикнула хищная птица, которая спикировала на свою жертву. Урчание козодоя разбудило меня. Слишком оно было натуральным, слишком близко от нас. Звук козодой издавал внятно, но так, чтобы не разбудить спящих.
Я тихо вытащил револьвер и стал прислушиваться. Двое слуг, несших караул, видимо спали. Вот дохлые койоты!
Мимо меня проскользнул Бой, слуга Лилибет. Вырастили на ранчо змеёныша. Я прополз следом, делая всё, чтобы остаться незамеченным.
Бой проскочил берега речушки, которая текла неподалеку, и встал как вкопанный. На другом берегу реки появился краснокожий. Паренёк не двигался с места, тогда индеец сказал:
- Я - Матоша. Меня прислала Инакте.
Тогда паренёк бросился через речку в брод. Они скрылись в зарослях на другом берегу, и я не смог подслушать их разговора.
На языке индейцев Матоша - Красный Медведь, а Инакте - Меткая Мать. Значит, бой всё-таки был связан с племенем. Что за мать послала за ним? Его мать?
Я подождал, чем закончится дело: уйдёт парень в племя или вернётся? Через некоторое время плеск воды сказал мне, что бой возвращается в лагерь. Я быстро вернулся на своё место и сделал вид, что сплю.
Утром датский профессор полез в свой саквояж за бритвой. Этот сноб, видите ли, привык в своём университете бриться по утрам. Я заметил блеск воронёной стали. Руку я выбросил так быстро, что учёный не успел захлопнуть саквояж. И вот я уже держу в руках револьвер удивительной работы.
- Это что ещё за чудо?
Профессор недовольно посопел в две свои дырки, но всё-таки ответил:
- Это кольт армейской модели, последнее творение мастерской Сэмюэла Кольта.
Я взвесил оружие в руке и оценил его. В кобуре на поясе я носил Кольт Нави, относительно лёгкий, но и маломощный. Кольты модели Уокер я возил в седельных кобурах, настолько они были тяжелы. А этот весил всего-то фунта три, зато ствол был длинный как у Уокера, а калибр, вообще, как у кольта Драгун.
- Завидная штучка, - искренне воскликнул я. - Такие грех возить в багаже. Готов побиться об заклад, что в вашем саквояже есть пара к этому красавцу.
Профессор смолчал, и я понял, что пара есть.
- Из такого можно стрелять и вилорога. Подстрелите его сами, а потом сделаете чучело. И выставите его в Копенгагене на площади короля Эрика Третьего.
- Пятого, - машинально поправил он.
- Ну, пятого. И все будут говорить: эту антилопу из прекрасного кольта подстрелил в далёкой Америке великий профессор Могенс Реветлоу.
Теперь учёный засопел от удовольствия, мне удалось польстить ему. Он мягко забрал у меня револьвер и сказал:
- Я подумаю.
Я с завистью проводил оружие взглядом.
- Представляю, что ещё сможет сотворить полковник Кольт, если он уже создаёт такие вещи.
- Он ничего не сотворит, - сухо сказал профессор.
- Что значит: ничего не сотворит? Только не говорите мне, что старину Кольта пристрелили мексиканцы в салунной разборке.
- Нет.
Я стал серьёзнее:
- И что же, он всё-таки стал на сторону северян и его в сражении ухлопали наши конфедераты.
- Он встал на сторону северян, да. Но повоевать не успел. Умер сам, от естественных причин.
Я не успел расспросить его подробно о кончине великого оружейника, так как меня окликнула Лилибет.
- Наши пути расходятся, - крикнула она. - Вы едете на Рио-Полло, а я через Мака Пайабша на наше ранчо.
- Я немного провожу, - крикнул я.
Мне надо было отъехать вместе с ними от глаз моих спутников, и вытрясти из маленького змеёныша всё, о чём ему ночью говорил краснокожий.
Когда я, проводив юную мисс, вернулся к своим спутникам, вещи уже были уложены, лошади запряжены, и все были готовы выступить в путь.
- Вперёд! - весело воскликнул я. - Ещё один переход, а завтра мы уже должны быть на Рио-Полло.
Вскоре мы заметили бизонов, идущих с севера. Затычка загорелся желанием пристрелить пару животных, но я сказал ему, чтобы он эту затею оставил, да и другим об этом не болтал. А вот после полудня я увидел несколько мустангов, которые вертелись в прерии.
- Разведчики, - указал я на них Затычке. - Скоро придёт табун. Трава здесь хороша.
Профессор, то ли уже измучился в пути, то ли был не в духе, но уже не обращал внимания на живность в округе. Напротив, пришпоривал коня и вертел головой.
Я головой вертеть не стал, но пустил коня по кругу, и вскоре заметил, что далеко за нами, там, где мы прошли поутру, взлетают вспугнутые дрофы.
- Затычка, - позвал я старого вестмена. - За нами погоня.
- Кто? - встрепенулся мой друг. - Индейцы?
- Индейцы скорее устроят нам засаду по пути. Нет, тут другое. Скорее всего, это кавалеристы капитана Мак Мюррея.
- Что ещё за оказия? - поразился Затычка.
- Ты не думай об этом. А подожди здесь, скоро придёт табун мустангов, гони их навстречу нашим преследователям. Табун затопчет наши следы, да и кавалеристам попортит настроение. Давай!
А я поспешил к профессору и слугам.
- Скоро придёт стадо мустангов. Они могут сбить с толку наших лошадей. Бывало, что лошади уходили к мустангам в табун. Давайте поторопимся уйти отсюда, а Затычка попробует отогнать мустангов подальше от нас.
Моя ложь удовлетворила всех. Профессор тоже стал торопить возниц. Испугался стать затоптанным мустангами.
Затычка долго гонял мустангов по прерии, потом догнал нас.
- Точно, Боб, - сказал он, переводя дыхание после продолжительной скачки. - Какие-то солдаты верхом идут по нашему следу. Их с дюжину.
- Весёлый нас ждёт завтра денёк, - убеждённо сказал я.
А Затычка добавил:
- Но я видел и краснокожего. Он уводил свою кобылу от мустангов.
- Это Матоша, Красный Медведь, из племени Хокачанзека, Злого Барсука.
- Откуда ты всё это знаешь, Боб? - поразился Затычка.
- Я слушаю и читаю прерию.
Мы стали смещаться к югу, стараясь увильнуть от погони. И к Рио-Полло я хотел выйти не на ровном участке, а там, где река петляет. Берега там низкие, заросшие, много ямок у берега со стоячей водой. Стрекоз там должно быть полно.
Ночевали мы уже недалеко от самой реки, у одного из её притоков.
Раннюю зарю я проспал. Ничто не потревожило меня. А когда я проснулся, профессор гарцевал далеко в прерии. При этом он вертел что-то в руках, а конь вертелся под ним, славным потомком датских рыцарей. Я пытался разглядеть, что он держит. Но профессор умчался вдаль, а когда вернулся, оказалось, что в руках у него большой платок, которым он вытирал с лица пот и пыль.
- Наши парни платок не таскают в руке, а повязывают на лицо. Так и руки свободны, и лицо закрыто. Показать, как это делается?
Но профессор энергично отказался.
- Давайте быстро завтракать! Мне не терпится добраться до тех мест, где можно увидеть розовую стрекозу.
Я обратил внимание, что на поясе у него в кобурах висит пара его кольтов.
Он заметил мой взгляд и самодовольно сказал:
- Да, я решил последовать вашему совету. Такое оружие надо держать на виду.
Мы вышли на берега Рио-Полло, и я двинулся вниз по течению.
- Нет-нет, - остановил меня профессор. - Нам надо идти вверх по течению.
- Но стрекозы?
- Поверьте мне, учёному. Там мы найдём всё, что надо.
Я не возражал. Мне было интересно посмотреть, что найдёт профессор.
Он медленно ехал вдоль реки, осматривая её поверхность, заодно озирая окрестности. Лошади лениво тянули за нами фургоны.
Наконец, профессор встал и указал вдаль. Я лишний раз подивился его зоркости. Мне с трудом удалось различить порхающих над водой и прибрежной осокой насекомых.
- Стрекозы! - торжественно сказал профессор.
До вечера он гонялся с сачком за розовыми порхающими существами. Я не докучал ему своим присутствием, а поездил по окрестностям. Уже в наступающих сумерках я вернулся к лагерю, понимая, что всё не так уж и хорошо. Индейцы ушли из этих мест, продали земли. Но кое-что они не стали забирать с этой земли.
После того, как мы поужинали, я скомандовал.
- А теперь, оставляем тлеющий костёр, сворачиваемся и уходим за реку. Я поведу и покажу, куда надо идти.
- А что случилось? - удивился профессор.
- За нами идёт дюжина янки-кавалеристов. Они уже нашли наш потерянный след и к полуночи будут здесь. Найдя ещё неостывший костёр, они останутся у него и дальше не пойдут.
Все спешно собрались, покидали вещи в фургоны и перебрались через Рио-Полло в брод.
- Нам надо будет стоять на часах? - шёпотом поинтересовался у меня профессор.
- Вам не надо, - ответил я. - Берегите силы - завтра стрекоз ловить.
- А завтра не надо будет убегать?
- Нет, завтра погони уже не будет?
- Почему вы так уверены? - профессор зыркнул на меня.
- Хочу в это верить.
Профессор только перекрестился. Перекрестился и я, ибо крестное знамение сейчас было не лишним.
Расположив наш отряд в ложбине за рекой, мы с Затычкой вернулись к берегу в дозор.
- Молчи, - сказал я, - ничему не удивляйся. Держись, для нас всё должно обойтись.
Ночью слышно далеко, поэтому топот кавалерийских лошадей мы расслышали хорошо.
- Прибыли, - нервно прокомментировал Затычка. - Нашли наш костёр, сейчас начнут ужином заниматься.
Мой расчёт оказался верным, за реку они уже не сунулись. Мы видели две бесшумные тени на берегу, это проверили берег разведчики. Затем всё стихло. Отряд отложил погоню до утра и расположился на ночлег. Я не сомневался, что дозорных они оставили, но это уже ничего не решало.
Часа через два послышался мелодичный голос. Пела женщина. Негромко, но очень красиво.
- Что это? - удивился Затычка.
- Молчи и не двигайся. Если поползёшь туда, я тебе по башке дам.
Я помолчал и добавил.
- А если я поползу, то ты мне обязательно по башке дай. Но я думаю, что нас это не коснётся. Не для нас поют.
Песня продолжалась. И вдруг дикий крик разорвал тишину. Орал мужчина. Раздались другие всполошенные крики, ещё один дикий животный крик боли. Кто-то начал палить из винчестера в темноте. И опять крики боли.
Вакханалия творилась с полчаса. Затем плеск воды, чавканье, снова плеск. И всё стихло.
Затычка ошалело смотрел на меня:
- Это же дсоноква.
Я кивнул.
- Тогда их здесь....
Затычка ошарашенно молчал.
- Они здесь все, - уверенно сказал я.
- И что делать?
- А это пусть решает профессор.
Когда мы вернулись в лагерь, там никто не спал. Профессор старался выглядеть испуганным:
- Что с вами случилось?
- Ничего, - ответил я. - А вот те, кто гнались за нами, встретились на том берегу с хищниками.
- Вы это знали, поэтому увели нас оттуда, - заключил профессор, - что ж, спасибо вам. Вы спасли нас.
- Давайте спать, - устало сказал я. - Завтра стрекоз ловить.
Утром профессор вооружился сачком. Я заметил, что свои кольты он опять разместил в кобурах на поясе. Тяжеловато ему будет бегать.
Мы с Затычкой на конях переправились через Рио-Полло и пошли осматривать место вчерашнего ночного побоища.
В прибрежных кустах мы нашли троих, исполосованных так, словно их рубили ножами.
- Дсоноква, - убеждённо сказал Затычка.
Это демон такой - здоровенная людоедка. Индейцы ушли с этой земли, но не забрали с собой своих демонов. Точнее сказать, они сбежали от этих демонов.
Нашли мы и место костра, головни были раскиданы в разные стороны.
Дсоноква вышла из пепла затухающего костра. Несмотря на её большой рост, охрана не заметила её. Демоны и не такое могут. В руках демоница тащила большую ивовую корзину. Она всегда ходит с ней. Уйдя к реке, демон принялся петь и зазывать жертву. Жертва пришла, её сунули в корзину и понесли к реке. Песня кончилась - кончились чары. Схваченный кавалерист закричал. Его товарищи рванули на подмогу. Но у дсоноквы когти медные и здоровенные. Трое хорошо с ними познакомились. До смерти. Жертву демон унёс в трясину, где и сожрал.
Друзья погибших оседлали коней и бросились наутёк.
- Здесь полно демонов, - пробормотал Затычка. - И они все уже начали охоту на нас. Надо бежать отсюда.
- Надо, - легко согласился я. - Вот только дождёмся, пока профессор найдёт то, что ищет.
- Боб, - мрачно сказал Затычка. - Я никогда не играю с тобой в покер.
- Знаю.
- Ты знаешь чужие карты, а у тебя в рукаве...
- Туз! - усмехнулся я.
- Нет! Ты четырежды флешер. У тебя в рукаве не жалкий туз, а полный флеш-рояль. Что ты ещё знаешь?
- Что в Копенгагене нет площади короля Эрика.
- Слуги нам не помощники, - задумался Затычка. - Нас двое, Боб, против всех демонов.
- Ты не прав, Затычка. Против нас демоны, профессор и я бы не сбрасывал со счёта капитана Мак Мюррея.
- Думаешь, парень не гонит свою лошадь обратно к друзьям-янки?
- Парень одержимый, не хуже демонов. Он проскакал два штата, гонимый похотью и обидой. Он не отступит.
- Он думает Лилибет с нами?
- Да, её след он не нашёл в прерии. Он не вестмен. Но он - воин.
- А нас всего двое, Боб.
- Трое.
Затычка дёрнулся и странно посмотрел на меня:
- Думаешь, эта чёртова баба не ушла, она рядом?
- Я это просто чувствую, Затычка.
Он помолчал, потом протянул:
- Ну не знаю, не хотел бы с ней связываться. А ты Боб? Один раз ты чудом уцелел. Второй раз она может убить тебя, Боб.
- Даже демоны имеют жалость, - сказал я, совершенно неуверенный в сказанном.
- А где профессор? - вдруг всполошился Затычка.- Его индейцы не украли?