В последнее время я вдруг резко возненавидел кофе. Потому что приходится слишком часто его пить. Сегодня ночью мы дежурили с Акимасой и выжрали литры. Несмотря на это, он сейчас пошел отсыпаться, а я сидел на кухне и читал. Не мог... да и не очень хотел спать. Ужасно, дико боюсь кошмаров... точнее, конечно, одного кошмара, регулярно повторяющегося.
Казури уходит в темноту, а я бегу и не могу догнать.
Я вообще - никогда ничего не могу.
Мои мысли прервал Картаки, войдя на кухню и рухнув рядом со мной.
- Привет.
Виделись же мы, а...
- Привет, - пробормотал я, отпивая своего какао, - ты хоть поспал?
Акимаса потянулся, зевая.
- Дрых, но ни хрена не выспался. Ничего, ночью посплю... или потом еще... Ты-то чего не ложишься?
Я дернул плечом.
- Да не особо хочу... Потом, башка болит, а я так вряд ли засну, проверено.
- Таблетку дать? - быстро спросил Акимаса. Я зажмурился на секунду.
- Н... не надо. Это ведь... не смертельно. Пройдет.
Зачем я...
- Извини, - тихо буркнул он, наливая себе кофе. Я попробовал улыбнуться.
- Да все нормально. Серьезно. Книжку интересную дать почитать?
Помахав в воздухе своим романом, я хитро прищурился. Акимаса фыркнул.
- Издеваешься?
Я улыбнулся, кладя книгу на стол.
- Немножко. Просто ты серьезный такой... блин... слушай, дай мне шоколадку, а?..
Акимаса усмехнулся, вставая.
- Угу. Ща пойду, подниму твой диван...
Вот свооолочи...
- Блин, это все знают? - я в этом уже и не сомневался. Картаки хмыкнул, садясь обратно.
- Извини уж.
- Ладно... - пробурчал я. - Как у вас с Карисой?
Я все-таки с детства обожал с ним разговаривать.
Друг закусил губу.
- Не знаю. Че-то она глючится, я вижу, но "все" у нее, блин, "в порядке".
А.
Ясно...
Конечно, она хотела бы ему рассказать, она ведь ему все-все доверяет, но...
- Ладно, Акимаса, - да, я тряпка. - Я тебе скажу, только пожалуйста - дальше тебя это никуда не пойдет. Черт, - из горла вырвался смешок, - зря она мне рассказала, я ж растреплю... Короче, они с Ши недавно дежурили, она вышла за кофе, ну ее загребли, но ничего не сделали. Что все нормально, это ты сам сейчас видишь. Она тебе не хотела говорить не из-за недоверия, а...
- Ну да, - пробормотал Картаки, с силой сжимая кружку, - я же орать бы реально начал. Хрен ли он ее отпустил?
Я прикрыл глаза.
- Акимаса, это пройденный этап. Все. Мне его, если хочешь знать, пришлось вытаскивать из такой депры по этому поводу... он страшно чувствовал себя виноватым. Так что... успокойся, ладно?
Помолчав с минуту, он кивнул.
- Ладно. Проехали. Спасибо, что сказал. Все-таки мне нужно знать...
И осекся. Глупый. Почему ты себя стесняешься?
- Тебе нужно знать все, что с ней связано, - мирно закончил я за него. - И я, и она тем более это...
- Я знаю, что вы понимаете, - устало кивнул Акимаса, - я сам просто это не до конца понимаю...
- Ты просто ее любишь, - спокойно улыбнулся я. - Реально не понимаешь, да?
Он усмехнулся и залпом допил свой кофе.
- Ты правда все видишь.
Я медленно кивнул.
- Притом, что я не лез в твои чувства - правда. Ты на самом деле это еще не осознал?
- Да дошло до меня, - обожаю его все-таки, - но... - снова усмешка, - странно... бля, вот реально непривычно как-то.
- Почему? - я аж удивился. Хмурый взгляд исподлобья.
- Не знаю.
- Никого так не любил? - ляпнул я без всякой задней мысли.
Сделал неловкую паузу - сам ее и заполняй.
- Хотя ладно. Странно и странно... Блин, я есть хочу...
Косой взгляд.
- Тебе разогреть котлеты из коробки, или яичницу будешь?
Хоть не обиделся. Терпеть не могу, когда он...
- Яичницу, - я улыбнулся, - только давай не сейчас. Меня все-таки отрубает.
Я не лгал.
Акимаса поднялся со стула.
- С тобой пойду, ладно?
Или ему скучно, или он, черт возьми, хочет быть рядом.
И я очень не против.
Я лег, забрался под одеяло. Он сел около меня.
- Башка трещит... - опять пробормотал я, уже больше для того, чтобы меня пожалели. Картаки откинулся рядом со мной на вторую подушку.
- Ты заснешь?
Дождешься от него... ну и слава Богу.
- Засну, если ты будешь тут... - промычал я, уже проваливаясь в яму. Картаки, кажется, еще и подоткнул мне одеяло и взъерошил волосы, прежде чем я отрубился совсем.
...Знакомый коридор без стен и пола. Нееет. Ну почему... почему нельзя просыпаться по собственному желанию?
Его молчаливые шаги. Мой сиплый шепот. Я снова бегу, хватаю воздух руками...
И меня толкают в плечо.
- Таками, мать твою... проснись уже, не заставляй меня психовать... Таками...
Я открыл глаза. Первым увиденным было тревожное лицо Акимасы. Он крепко держал меня за плечо, почти нависая надо мной. Заметив, что я проснулся, он быстро лег.
- Ты что-то дергался много. Я думал, тебе кошмары...
- Кошмары... - прошептал я в ответ, - спасибо...
Слезы-то убери, псих...
Руки на плечах. Объятие.
- Иди сюда... дурачок...
Не выдержал. Плевать. Да, я истерик и слабак.
- Тихо... - горький шепот, - блин, я просто не знаю... что тебе говорить...
- Ничего не надо, - выдавил я, - просто... просто будь рядом, ладно?
Он обнял меня еще крепче. Тихо вздохнул. И - не знаю, специально или случайно - прошептал на ухо:
- Всегда буду.
И все. И он правда... будет.
Черт возьми...
Не знаю, сколько времени мы вот так сидели молча.
- Чая хочешь? - пробормотал Акимаса, не отстраняясь. Я шмыгнул носом.
- Да нет... Черт, так холодно... и голова...
Он вдруг неуверенно, непривычно мягко провел ладонью от моего виска по лбу и, нахмурившись, уставился на меня.
- Ты в курсе, что у тебя температура?
Я закрыл глаза.
- А я думаю, чего горло болит...
- Так, лежи, - Картаки быстро слез с дивана. - Я тебе сейчас свитер принесу и чай сделаю.
- Да не... - попытался откреститься я. Он лишь отмахнулся.
- ...Надевай и пей. И бляяя, че ты голый лежишь, - неправда твоя, я в рубашке и джинсах! - Под одеяло быстро!.. Мааать...
Тихо ругаясь, он поставил кружку с чаем на журнальный стол, едва дождался, кажется, пока я надену свитер, и тут же набросил на меня одеяло и всучил в руки кружку.
- Пей давай.
Я машинально глотнул.
- Почему ты... - "делаешь все это" я проглотил. - Почему ты на меня никогда не орешь?
Акимаса закусил губу.
- Потому что это ты. Заткнись и пей чай.
Вопреки собственным мыслям, я послушался.
Отставил чашку и лег пониже. Знобило. Шмыгнул носом.
- Башку подними.
Хоть это и далось мне трудно - поднял. И тут же опустил ему на плечо.
- Поспи еще.
- Я боюсь, - признался я. Вздох.
- Ну я же тут. Я ведь...
- ...рядом...
Пауза.
- Вот именно. Спи.
Это было последним, что я услышал, прежде чем провалиться в сон.
...Не знаю, сколько я проспал, "убитый" болезнью, усталостью и, черт возьми, его теплом. Но когда открыл глаза, обнаружил друга, опершегося щекой о мою макушку. Я осторожно поднял голову. Глаза у Акимасы были закрыты, и само лицо расслаблено - значит, и правда спит... Я улыбнулся. Он-то устал... едва ли не сильнее, чем все остальные...
Словно сам еще не проснулся, я, мало соображая, что делаю, откинул с его лба прядь волос, а потом медленно провел рукой по плечу.
- Акимаса... - шепотом.
Он вдруг заворочался, рукой будто отталкивая что-то.
- Т-Таками, блин... убери уже свои шоколадки... два года знакомы, пора бы запомнить...
Не выдержав, я расхохотался, причем громко.
- М? - недовольное бурчание. - Че ты ржешь?
- Извини, - выдавил я из себя, - ты во сне говорил...
- Это я спал? - сморщился он. - Что говорил-то, если ты так угораешь?
Я не мог прекратить смеяться.
- Нет, только ты ни с того ни с сего можешь заявить, чтоб я убрал шоколадки, и что мы знакомы два года... для справки, тебе двадцать пять, а не восемь!..
Картаки тоже рассмеялся, садясь.
- Ну да... хрень из детства какая-то снилась... ну точнее...
- Да у тебя, - я махнул рукой, - привычка... все хорошее называть... как... "хрень"... - я делано сморщился и принялся загибать пальцы, якобы вспоминая, - "херня"... "х*йня"... - ухмыльнулся, глядя на его изумленное лицо, - "фигня"... да, и "шняга"! - потянулся и фыркнул. - Но это ничего. Это хорошо даже.
- А ты не ругайся, - велел мне Акимаса, - ну ты как?
Я прислушался к себе.
- Да голова уже вроде ничего. Горло немного...
- Ну-ка, - снова рука на лбу. Я вздрогнул. - Так... ну температура у тебя где-то тридцать семь с копейками, так что...
- Акимаса... - заикнулся я, совершенно не представляя, что могу ему сказать.
Картаки же вдруг со всей силой стукнул кулаком по спинке дивана.
- Бля... Почему в нашей е*анутой аптечке только от головы, блин, как будто не болеем больше ничем...
- Ну вот никто и не болеет, кроме меня, - тихо проговорил я, - черт... Акимаса, только... ты не говори никому, все орать будут...
- Пусть только попробуют, - рявкнул друг, - так, в свете, блин, последних событий я один в аптеку не пойду...
- Не надо, - быстро согласился я.
- ...так что звоню Хитоши, он единственный из всех, кто сделает и не будет задавать лишние вопросы.
Я молчал. Спорить с Акимасой, когда он такой - бессмысленно.
- Хитоши... да, привет. Слушай, аптечка пустая, купи от башки, сам знаешь, угу, и от горла прикупи чего-нибудь... и жаропонижающее... сделаешь... бля, ты... ладно, пиво с меня, но завтра. Аники привет, - что это с ним... - во сколько вы? В пять?.. ладно... да нет, нет, и не... угу. Все. Пока.
Сердито засунув мобильник в карман, Акимаса резко набросил на меня одеяло и лег рядом.
- Лежи. Яичницу сделать?
Я зажмурился. Так... так - ну или почти так - обо мне заботился только один человек.
- Эй, Таками... что ты опять...
Да. Опять.
Слезы текли и текли, и я не знал, что мне с собой поделать.
- Прости... - в плечо ему.
Он скованно гладил меня по голове.
- Мне не за что тебя прощать. А тебе меня...
Я вздрогнул.
- Почему ты об этом вспомнил...
А почему я понял, о чем он вспомнил?
- Так... просто все слишком уж... Бля, извини за патетику, лед рушится...
- Какой лед... - бормотнул я, - мне и так холодно.
Акимаса хрипло рассмеялся.
- Забей...
- Черт возьми, - пробормотал я, отстраняясь.
И - не знаю, зачем сказал это:
- Я и не представляю, что бы со мной было, если бы у тебя - идиот - получилось.
Что я сказал, я понял ровно через полсекунды после того, как захлопнул рот. Друг сильно изменился в лице, поджал губы. А потом зачем-то зажмурился и отвернулся.
- А я знаю, что бы было со мной, - сухо и холодно.
И кроме этого, что-то не понравилось мне в его голосе.
Неужели он...
- Прости, я...
- Ты прав, - сдавленно, - ты... черт...
Я рванулся к нему.
- Посмотри на меня, - откуда у меня жесткость в голосе? - Слышишь?
Картаки только головой помотал. Я схватил его за плечи.
- Прекрати валять дурака, ты что...
- Да, я реву, - процедил он, - ты доволен...
В этом было очень мало вопроса.
Да как он может утверждать?!
Я порывисто обнял его. Снова.
- Пожалуйста... не думай, не надо. Никто уже об этом не думает, и тебе не надо, понимаешь?.. Я так... ляпнул, ну серьезно, прекрати. Сейчас сказал - извини, пожалуйста - и замяли, и все, и хватит об этом. Навсегда.
Акимаса дернулся.
- Ладно, я... - открыл наконец глаза и неловко вытер слезы ладонью, - все. Правда, ты, - усмешка, - опять прав.
Помолчали.
- Я дурак... - почему-то мне показалось, что я произнес это невнятно. Он фыркнул.
- Я знаю.
Здрасьте... я могу и обидеться.
- Вот спасибо, - тем не менее рассмеялся я, - только ты так поднимаешь настроение!.. Потрясающим, я бы сказал, способом. На "я дурак" ответить: "Я знаю"...
Друг приподнял брови, потом коротко и хрипло рассмеялся.
- Таками, ты не того... Мне послышалось: "Ты дурак". Извини.
Я приподнялся на локте.
- Аки...
С чего у него дыхание перехватило...
Внимательно-удивленный взгляд.
- Ты не дурак, - просто, но твердо сообщил я, глядя на него в упор. Он вздохнул.
- Наверно... не знаю... Как ты себя чувствуешь?
Переводишь тему? Спасибо, а то я никогда этого не умел...
- Да ничего... Просто слабость...
- Лежи, - Акимаса резко поднялся, - сейчас я принесу тебе яичницу и чай, - театрально скривился. Я хихикнул. - Че ржешь, тебе... тебе надо жрать, а не ржать!
Я опять фыркнул, за что получил уже шутливый тычок в лоб. Ладонь Картаки тут же задержал.
- Темпа падает, отлично. Жди.
...Вернулся он через десять минут. А то и через семь. Шмякнул на столик тарелку с яичницей, сунул в руки еще одну кружку и лег.
- Ешь. А я еще посплю, ладно?
Он спрашивает...
- Что за вопросы...
- Я не знаю, - буркнул Акимаса, - что-то мне как-то...
Я дернулся.
- А я тебя не заразил?..
- Ну даже если, - блин, вроде он успокоился, а голос все равно хриплый, - что такого-то...
Я опустил руку ему на лоб.
- Чееерт...
- Бля.
Одинаковую мысль мы всю жизнь выражали одновременно, но по-разному.
- Реально спи, - велел я, пытаясь, чтобы это прозвучало строго, но с яичницей во рту это получилось не очень. - А вечером нас настигнет тайфун в лице моей сестры...
- Она просто волнуется, - чуть ли не впервые на моей памяти он оправдывал передо мной Карису. - Так что не... да и не будет она совсем уж...
У него слипались глаза. Да. Во время болезни ослаблены все системы.
- Спи, - полупрошептал я, набросив на него одеяло, которое прикрывало и меня самого.
И принялся за яичницу.
- ...Он их что... - я подскочил.
Черт, как же Кари сильно отрубается, если вообще не замечает, что он во сне разговаривает. Сказать ей, что ли...
- ...что, всю ночь красил? Сердечки... блин...
Детство... хорошо хоть...
- А нравится мне все-таки ваш отчим...
Нам... тоже.
- Отдай плавки... блин!.. Это нечестно, да, мы идиоты, но...
Я тихо хихикнул, почему-то боясь спугнуть этот поток.
- Опять заяц... - рычаще, но со смешком. - Ладно, ложись уже... дурында... спи...
Заяц... где-то он теперь...
- Таками... - я чуть вздрогнул. - Прекрати валять дурака... ты сам от них отталкиваешься. Ревновать сестру к отчиму... глупо... не смотри со стороны, а... будь с ними... тогда и ревновать никого... не придется...
Я грустно улыбнулся. Что он с меня берет в мои одиннадцать...
- Где ты шлялась?.. - о, а это тогда... - Ты хоть... ты... хоть что-нибудь понимаешь?! - он это буквально выкрикнул. Не проснулся бы от своего крика. - Дура... мелкая... тьфу... что с тобой говорить...
И что из этого получилось.
- Выгнали. Я не серьезно, они - серьезно. Я у вас... переночую... м? А... что... Ты правда думаешь, что все будет в порядке?
Конечно, она думала. Только не стало...
- Я ничего им не скажу. Мы сами разберемся. А я, кстати, не жрал еще сегодня...
А... это когда ее травили? Помню, как она радовалась, когда нам предложили работу.
- У меня мать отца прибила. Башкой о батарею. Случайно. Что... ты говоришь, мне делать? Не утешай меня... Я дурак? На себя... м... ладно, - он говорил, судя по всему, с той же интонацией, что в тех ситуациях. - Спасибо, что приперлась... приготовь пожрааать...
Я поспешно зажал рот ладонью. Черт, хотелось одновременно и смеяться, и плакать.
- Ты идиотка. Ты о нем подумала?.. - что это? - Хоть зонт бы взяла... дура... тебе есть для кого жить, понятно? - угу... а сам ты потом это понял? - На вот... вот тебе зеленый, бля, чай... подавись своими помоями... давай свою физику, переночуешь. Кариса... прекрати рыдать... хотя... свитер только потом постирай, хорошо?..
Уже дергается. А - треклятые жизненные системы! - у меня текли слезы, задерживаясь на растянутых в улыбке губах.
- Ты... - у меня невесть почему сразу пошел мороз по коже, - что... не надо... уйди... пожалуйста... я не хочу... да что ты... нахрен твой бинт...
Кружка на столике взорвалась. Ох. Ему слишком отчетливо снится прошлое...
Акимаса резко открыл глаза и тут же уставился на осколки.
- Твою ж мать... нет, Таками... не твою, так... отвлеченно...
Это... она тебе тогда чай оставила, а ты взорвал стакан?
Я не спрошу это. Мы договорились.
- Таками... - потрясенно, - ну что ты опять?
- Да так, - я усмехнулся, стирая слезы, - просто... вспоминал тут... всякое...
- Я опять болтал, да? - усмешка. - Бывает же...
- У тебя голова не болит? - зачем-то спросил я. Друг поморщился.
- Немного...
Я медленно провел ладонью по его волосам. Да, свою эмпатию я, оказывается, могу контролировать.
Отстранив руку, я с укором взглянул ему в глаза.
- Ни фига себе немного.
- Ах ты сволочь, - беззлобно сообщил Картаки, - да ничего. Сейчас... Сертако припрется... и все будет нормально. Ты яичницу сожрал?
Сертако?
С каких пор он настолько сентиментален, что зовет Хи по имени, да еще так просто?
- Тебя не знобит?
- Нет, - коротко ответил он, - я не чувствую, что у меня температура. Лоб горячий, наверно, потому что башка... Слушай, ты меня извини, - внезапно резко, - но меня опять отрубает. Давай тупо дождемся, пока кто-нибудь придет.
"Кто-нибудь". Угу...
- Тогда и я посплю, - я пристроил голову на его плече. - Спокойной... - хихикнул снова, - ночи.
Усмехнувшись, Акимаса не ответил, лишь чуть хлопнув меня по спине.
Минут через пять моих волос коснулось его дыхание. Я замер, стараясь не особо напрягаться. Вот сейчас - только не выдать себя, что не сплю. Откровенность от него - редкий подарок.
- Эх ты... или я... - шепот, чуть горькая усмешка. - Таками, Таками...
И, чуть коснувшись губами моей макушки, медленно отстранился.
У меня хватило ума "не просыпаться".
***
-Рассказывает Анатаки Кариса-
Может, я и злилась на Таками. Не знаю. Я не злилась, я беспокоилась, что же еще. Но как умудрился заразиться Акимаса - для меня было настоящей загадкой, в прямом смысле слова. Оба отмалчивались, а я и не спрашивала. Оклемаются - а пока пусть денька два подряд из квартиры не вылезают...
Не знаю, было ли глупостью то, что я велела Аки временно перебазироваться в коридор, на диван Аники. А она пока дрыхла со мной. Просто если они умудрятся заразить нас с ней, скосит всех. Хотя бы из-за нее, экстраверта, липнущего ко всем.
Эх...
Ну да ничего. Страшного не наблюдаю.
Я лежала, завернувшись в одеяло и пытаясь заснуть. Аники читала. Газету. Ой.
- Кари, ты спишь?
Глупее вопроса все-таки нельзя придумать. А, нет, можно. "Ты жив?"...
- Нет, - ответила я, поворачивая голову в ее сторону - она уже отложила газету и смотрела на меня, опершись на локоть. - Что?..
- Да ничего, - Аники зачем-то повела головой туда-сюда, потом сползла пониже. - Просто поболтать хотелось.
Тьфу блин, а что я дурака валяю? Почему нет?
- Давай, - я усмехнулась, подвинувшись к ней поближе. - Начинай.
Подруга потянулась к сигаретам, лежащим тут же на тумбочке, щелкнула зажигалкой, затянулась, кинула мне пачку (мы всю жизнь курим одинаковые) и пробормотала:
- По-дурацки все, да?..
Я подавила вздох. Аники вещала непреложные истины.
- Безусловно, милая моя... но что делать-то?
Она вздохнула.
- Знала бы ты, как меня это задолбааало... и ведь никому ничего не скажешь, а?..
- Сказать-то можно... - я поморщилась: у меня совершенно внезапно заболел зуб, - но никто, извини пожалуйста, ничего не сделает.
Серый дым плыл по комнате.
- Ну у тебя все нормально с папой?
Ой.
- С твоим или с моим? - полушутливо спросила я, глубоко затянувшись. Аники задумалась.
- Знаешь... с учетом того, что они... м... Да поставьте вы заглушку! - тут я начала дико ржать. - Ну что ты смеешься? Или ты привыкла?
- Я, - выдавила я из себя, - привыкла... опять же интерееесно... - Наука? - ухмыльнулась Аники. О Господи, мы ж камикадзе какие-то...
Из соседней комнаты послышалась сдавленная ругань, затем все резко стихло. Я фыркнула.
- Давай, договаривай.
- В общем, мы с тобой почти официально сводные сестры, Кари, - на полном серьезе заговорила она. - Потому что, прочитай мысли.
"Потому что твой папа - он получается моя мама, а мой папа - твоя мама!.."
Я свалилась с кровати.
- Ну ты что... - фальшиво обиженно.
- Тыыы меняяя изведееешь... - простонала я с пола. - Хоть ты и права, но... о Гооосподи, ну ты только сама переслушай, как это прозвучааало...
Аники и сама расхохоталась, но не упала, а наоборот, подала мне руку и помогла забраться обратно.
- То есть ты согласна? - хитрый прищур. Я вздохнула.
- Дурочка, ты не знаешь, что ли, что ты для меня значишь?
- Знаю, - важно кивнула она, - только удостовериться, опять же, охота...
Я рассмеялась, затушив сигарету (и как не выронила ее, падая...).
- Ладно... сестренка, - непривычно, черт. - Давай уже спать.
- Угу, - пробормотала Аники, аккуратно поводив окурком по поверхности пепельницы, - спокойной ночи, Кариса... надо утром не забыть, что хотела... хррр...
Я улыбнулась, снова забираясь под одеяло. Эх... вот... не знаю.
Фотография их в юности надежно была упрятана в дальний ящик моей тумбочки. И я не имела никаких прав рассказывать обо всем увиденном ни Аники, ни Таками. Не говоря уже об остальных.
Может, они захотят потом, чтобы они знали. Может...
А пока мне надо молчать.
И мучиться.
***
-Рассказывает Адару Сатоки-
"Зачем? - не уставал спрашивать разум. - Зачем ты делаешь это, дурак?"
Перо ручки царапало и иногда прорывало бумагу. Печатать я не хотел.
"Когда я писал?.. Что, кому - нет разницы сейчас, слишком много времени прошло, если ты помнишь, дражайший братец. Двадцать лет назад, приехав к вам, я спрашивал тебя, почему ты ни разу не писал мне. Потом ты писал много. Как ты тогда умудрился найти меня? Автоответчик... было время, каюсь, когда я приходил и включал его - ждал иной раз твоих новых сообщений. Тогда думал - ради смеха, ради развлечения. Сколько я врал себе...
Зачем пишу сейчас - не спрашивай, если я тебе это отправлю, и ты прочитаешь. Куда отправлять? Откуда я знаю. Но если, то ты непременно его получишь.
Ты ведь помнишь, ты все помнишь, у тебя ведь всю жизнь была хорошая память, да, Казуки? Твои планы... Колледж, девчонки... как ты тогда говорил, с буферами? Ты достал меня этим понятием за весь вечер, что мы, кажется, сидели у меня в комнате и - Боже мой - пили пиво. И кстати о пиве - "жениться, пить пиво". Да?.. У меня-то память очень плохая. Ты в курсе. Я легко могу забыть. О неважном.
Сейчас я иногда думаю, помнишь ли ты о семье. Если я могу вспоминать, изумительно, с теплотой только о некоторых из нас, то ты... Даже не знаю. С ума сойти, да? Твой старший брат чего-то не знает. Ужас.
Я знаю, что мой сарказм тебе не по душе. Извини.
Знаешь, бывают такие моменты, когда хочешь очень много сказать, но не знаешь, что именно. И нет ситуации, в которой я мог бы сказать тебе, что хочу. Единственный выход - остановиться против тебя и молчать.
А ты помнишь, безусловно, тот наш разговор, когда я приезжал... У меня сейчас примерно то же состояние, что было тогда, когда я постоянно искал тему для разговора с тобой и спотыкался о непонятную фальшь и взаимонепонимание... Я не находил темы. Метался. Как и сейчас.
Зачем тебе твои игры, я не понимаю. Честно говоря, просто отказываюсь понимать, Казуки. Знаю, тебя оскорбит слово "игры" - но иначе я это назвать не могу, ты ведь и сам не знаешь, для чего тебе инквизиция. Неужели ты не трусишь?
А вообще... ты ведь и сам, как и я, не в состоянии что-либо вычеркнуть. Ни ты, ни я. Мы - братья, черт возьми. Родные. И точка.
А письмо я сожгу. Черт... фактически, писал я это сам себе. Ну и... без разницы. Ты - все равно все это знаешь.
Твой брат, Адару Сатоки".
Несколько раз пробежал строчки глазами. Все это - и правда, и неправда одновременно. Конечно.
Однако стоит воспользоваться тем, что я один в квартире.
Кухня. Спирт. Кастрюля. Рву бумагу в клочья, ссыпаю в посуду, заливаю жидкостью. Пламя опаливает ладонь, которую я не успеваю отдернуть. Смотрю на это безумие, как на костер своей прошлой жизни. Пускай...
Искры разлетались, иной раз попадая мне на лицо, и тут же гасли. Я даже боли не чувствовал. Физической.
...Помимо пепла в кастрюле остался обугленный, но не сгоревший клочок, на котором пятном выделялось имя моего брата.
И, высыпая пепел в мусорку, я одновременно держал над раковиной этот горящий клочок.
Едва я поставил кастрюлю на плиту, в двери проворочались ключи, тут же снова, тут же легли в портфель. Шаги.
- Сатоки... что ты тут вытворяешь?
Я медленно повернулся в его сторону.
- Ничего, Ши. Уже ничего.