Первый аккуратно расправляет провода на шлеме, второй крутится на стуле и фальшиво свистит сквозь зубы. Наушники лежат на коленях.
- Курить есть? - говорит он.
- Не курю, - увесисто произносит первый. - И тебе не советую.
- Ой, да подумаешь... ЗОЖ, что ли?
- Чего?
- Здоровый образ жизни?
- После второго инфаркта бросил.
- А я курил, курю и буду курить!
- Вот и ходишь теперь...
- Ну, дак и ты ходишь!..
- И я хожу, - соглашается первый. - Все равно - бессмысленная привычка. Если все хорошо будет, когда-то в следующий раз покуришь...
- А какая разница?
Оба молчат.
- Че-то я тебя тут не видел раньше, - говорит второй.
- Редко хожу.
- Че так? Не хочешь туда, что ли?
- Почему не хочу? Хочу. Просто у моей дурехи... проблемы с циклом, - слово "дуреха" он произносит мягко, почти нежно. Спохватившись, снова начинает терзать провода. Второй не замечает, приникает к окулярам. Раздраженно снимает наушники, начинает поворачиваться влево-вправо на крутящемся стуле.
- В поликлинике сидит. Долго еще будет сидеть. Одни бабки кругом.
- Златоуст?
- Миасс.
- Тогда не знаю.
- А ты со Златоуста, что ли? Все равно землячок, сталбыть.
Первый неопределенно хмыкает.
За дверью слышны шаги. Входят двое, внешне совершенно одинаковые.
- Ребята, дайте глянуть на работающей машине, а? Мы быстро!
- Стоп-стоп-стоп! - преграждает им путь второй. - Куда еще глянуть? Вы из какой смены вообще?
- Смена у нас ночная... Во Францию глянуть, на минуточку, проверить только...
- Во Фрааааанцию!.. Ваша Франция, поди, еще обеденный перерыв не начинала! Или у вас там что, больничный?
- Секретарша генерального менеджера, - хмурым хором произносят одинаковые. Один добавляет зачем-то: "Гада такого".
Первый понимающе кивает, уступает место у окуляров. Один из гостей усаживается, задает машине команды, крутит колесики настройки, другой стоит у него за спиной.
- Все ОК! Начальник в командировке, отбой тревоги. Спасибо, пацаны.
Одинаковые выкатываются из комнаты. Первый возвращается в кресло, снова подкручивает колесики, внимательно всматривается куда-то сквозь линзы.
- И че видно? - интересуется второй.
- Хочешь, посмотри.
- Эээ. Мне-то чужое не покажут, - жалуется второй. И, без перехода, задушевно: - Слышь, а ты - скучаешь?
- Мммм, - немного излишне задумывается первый. - Не знаю даже... А ты?
- Я - да. Я - еще как! Во-первых, там курева много. Это раз. Два - это жратва нормальная, не то что тут. Потом, девки, конечно же. Да и вообще... Я по школе скучаю.
- По школе?!
- Ну да. А че, плохо, что ли. Сидишь себе, как молочный поросенок, в ус не дуешь, тебя холят, лелеют, науками бошку набивают, а другой раз подзатыльник дадут - и ни о чем не паришься, ни о чем! И девки, опять же... О, кстати, Сонька идет! Знаешь Соньку? У нас с ней часто смены совпадают...
Кто-то быстро идет по коридору. Дверь распахивается, ударяясь об стенку - бабах! Вбегает невысокая брюнетка в сползающих мешковатых джинсах, уворачивается от объятий второго.
- Ой, дурак, пусти, я опаздываю, мне срочно!
Она падает в свободное кресло, быстро бьет по нужным кнопкам и под приветственное жужжание машины всматривается в окуляры.
- Йез! Успела! Эта клуша еще на работе сидит! Ффух... - Сонька снимает шлем, откидывается на спинку кресла, оценивает обстановку.
- Новенький?
- Старенький, - бормочет первый.
- Я тебя не видела, - продолжает изучать его Сонька. Первый преувеличенно сосредоточен на окулярях. - Я тебе нравлюсь, что ли?
Тот слегка откашливается, делая вид, что не слышал вопроса.
- Сонька, слышь? Где ты прикид брала? - веселится второй.
- Где надо, там и брала.
- Прикольные вы, девки. Как угодно извернетесь, а шмотки себе добудете по самой последней моде.
Сонька его игнорирует.
- Эй... как там тебя?
- Кирилл.
- Кирилл! Можем это самое... по-быстрому. Если я тебе нравлюсь. Ромка отвернется, да, Ром?
- Сонька, ну ты оторва!
- Че я такого сказала? Ну, хочешь - не отворачивайся, смотри. А, Кирилл?
- Сонь, - тихо улыбается первый. - Не стоит. Времени мало, и вообще... Моя уже домой едет, глаз да глаз. Сегодня день такой... Редкий.
- А, ну и ладно. - Соньку, похоже, ничем нельзя смутить. - Одна едет?
- В автобусе. Там народу тьма.
- Ну, в автобусе-то ей точно ловить нечего.
- Не скажи. Ты ее не знаешь, - с непонятной гордостью произносит он.
- А ты? Ты что, ее знаешь? Ты с ней уже?..
Первый заметно краснеет.
- Ну... да.
- Фигассе! - Сонька разворачивается к нему всем корпусом, и даже Ромка перестает свистеть.
- Как же ты ее нашел-то?.. Не, понятно, это не проблема. Но зачем? В первый раз не надоело?
- Не надоело, - твердо произносит первый. И, чтобы расставить все точки над "и", - Я ее люблю. У нас семья.
В комнате повисает молчание. Сонька первая делает выводы.
- Слышь, Кирилл. А может, все-таки... по-быстрому, ты мне, я тебе, а? Скучно же.
- Не надо, Сонь, - говорит он. - Давай лучше... там. Ты в какой школе будешь учиться?
- Ну, ты спросил, - разочарованно тянет она. - Я и города-то толком не знаю. Моя всего полгода назад переехала, работу нашла. Старается, видите ли. А я тут ходи, как часовой...
- Тогда давай так. Давай в восемнадцать лет - летом - встретимся в Париже?
- В Париже! В Париже - давай! В чьи восемнадцать, в твои или мои?
- А кто первый успеет!
- Давай, - улыбается она. - Чтобы какой-нибудь дурак вот так же на нас смотрел!..
Кирилл тоже улыбается и снова поворачивается к окулярам. Громко ахает, с него вмиг слетают остатки напускного равнодушия.
- Что? - кричат Сонька и Ромка. - Начинается?
- Ага!
- Да где ж она его взяла-то?
- Где взяла, где взяла... - он быстро прокручивает бегунок мыши. - В автобусе, я же говорил! Он ей место уступил, она ему глазки состроила, слово за слово, проводил до дома... Таблетки она не пила, я проверял. Презика у них нет!
- Ну, блин!!! Пошел, что ли?
- Ага, - счастливо улыбается он. - Пока, ребята, побежал собираться! Удач!
- Везучий, - говорит Ромка.
Сонька пересаживается на место Кирилла, достает из сумочки календарик и что-то подсчитывает, шевеля губами.
***
Еще два человека улыбаются, лежа в постели, крепко обнявшись.
- А ты прикольный! - говорит она.
- А ты тоже, - говорит он и зарывается носом в ее волосы. - Вкусно пахнет. Фруктис?
- Нивея, - рассеянно отвечает она.
В сумочке лежит календарик. Подсчитывать она начнет через две недели, не зная, что день рождения сына уже обведен плохо заточенным, невидимым карандашом.