- Правда, мы будем всегда?
- Правда.
- Правда, мы никогда не расстанемся?
- Конечно.
- Правда, никогда не будет так, чтобы нам надо было
расставаться?
- Так не может быть!
...- Послушай,- сказал он Медвежонку,- ты не бойся.
Ты весной вырастешь снова.
- Как деревце?
- Да. Я тебя буду каждый день поливать. И разрыхлять
землю.
- А ты не забудешь?
- Что ты!
- Не забудь,- попросил Медвежонок.
...Теперь Ослик не боялся. Он знал: похоронить - это
значит посадить, как деревце.(с)
***
Люди бежали по раскаленному асфальту. Вышагивали секунды застывшего времени, отмеряли оставшееся время до благословенной прохлады вечера.
Кто - на работу, кто - домой, кто - ни туда, ни сюда.
Но все они спешили. Просто потому что в городе положено спешить. По определению положено. Казалось, они делали вид, что знали все. А то - как же!
Наверное, покой бы тех людей был нарушен, если б узнали, что за ними следит пара умных глаз. Но все, конечно, спешили - так было легче - не замечая, легче сохранить самообладание. Глаза отмечали все. Все были важны. Всё обрело значение.
Глаза эти были наполнены тревогой. За сущность душ, где безразличие приправлено харизмой, парой унций лести, там где-то горчила зависть, кислинкой отдавала скука. Но они не могли пригасить сладковатого вкуса, замешанного на добре и необыкновенном желании быть не одному. Все же, меда - бочка была, хоть и недоброкачественная.
Глаза были полны печали. Люди забывали про жизнь, ту самую, настоящую жизнь, которую откладывают на потом, крутясь в повседневности, заеденной бытом.
В глазах сквозила скорбь по тому, чего уже нельзя переделать или исправить.
Но вдруг пара умных глаз наполнилась нежной любовью, которая своим теплом растопила все предыдущее.
Он обегал парк уже в который раз. И в многочасовом поиске своем уже, казалось, он забыл, зачем все это. Будто целью стало и не отыскать пропажу, а вот просто сам факт поиска. Он боялся разувериться в успехе, а когда ощущение бесплодности всех действий одолевало, он давал себе установку думать о хорошем. Просто так положено. Люди говорят, мысль материальна. Он спрашивал прохожих, тряс листовками с цветной фотографией. Печальный. Измотанный. Почти отчаявшийся...
Почуяв его отчаяние, захотелось мигом прервать его. Броситься со всех ног. Лизнуть руку, щеку или нос, осатанело бить хвостом, поскуливая и повизгивая, семенить вокруг всеми лапами... Все - за его улыбку. Все - за его покой.
Но тут его ссутуленная фигура с рюкзаком за плечом стала пропадать, подергиваться пеленой. Мимо проплывали облака. Что поделать - вечно у метеорологов дождь не по расписанию. Завтра вновь надо будет наведаться на этот наблюдательный пост.
В раю, пусть и собачьем, не положено грустить. Тоже по определению. И пес, зная это, бросил последний взгляд вниз, взвизгнул и бросился догонять проплывающее мимо облако похожее на вислоухого кролика.