Охэйо Аннит
Четверо с Меленки

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Сказочно-фантастическая повесть в стиле советской НФ 60-х годов о четырех пацанах, спасающих Галактику :) Каковую автору в деццве очень хотелось прочитать, но которая, увы, так и не была никем написана. Пришлось самому :)

Глава 1


 
  Солнце стояло в самом зените и пекло немилосердно. Воздух над выгоревшей травой дрожал и струился, и единственным спасением от этой июльской духоты была речка - холодная, быстрая Меленка с песчаными обрывами и илистым дном у другого берега.
  Мишка, Гришка, Сашка и Ромка, скинув на ходу выцветшие майки, с гиканьем сбежали по тропинке вниз. Пахло тиной, нагретой галькой и немного бензином от прошедшей где-то наверху машины...
  - Гришка, не толкайся, баран! - рявкнул Мишка, впрочем, беззлобно. Он был за главного, потому что у него отец - старшина первой статьи, и сам он умел плавать сажёнками.
  - А сам-то! - огрызнулся Гришка, тощий и конопатый, цепляясь за ветки ольхи. - Сашка, Ромка, гляньте, он первый полез!..
  Ромка, мечтательный и кудрявый, ничего не ответил. Он смотрел на противоположный берег, где ивы купали ветви в воде, и представлял себя капитаном дальнего плавания. Сашка, крепыш в синих сатиновых трусах с завязочками, уже пробовал воду ногой.
  - Братцы, а оно - ничего, заходит!
  Разбежавшись, они вместе плюхнулись в реку, подняв тучу брызг. Вода обожгла холодом, перехватила дыхание, но через минуту жизнь стала прекрасна. Они ныряли, пускали пузыри, гоняли плотву и хохотали до колик, когда Гришка, изображая "моржа", набрал полный рот воды.
  - Слышь, пацаны, - Сашка вдруг замер и приставил ладонь к уху. - Тарахтит кто-то. Не наш, не наш мотор...
  Звук был странный - не низкий, как у баржи, и не стрекотливый, как у "Казанки". Он скорее напоминал вибрацию, которая шла откуда-то изнутри, из-под воды, заставляя дрожать песчинки на дне.
  А потом прямо по курсу, метрах в пятидесяти, там, где по всем законам природы должен был быть просто плес, да кромка леса, начал сгущаться туман. Сначала прозрачный, он вдруг стал плотным, молочно-белым, абсолютно непроницаемым для глаза.
  - Ну и ну... - выдохнул Ромка, перестав грести. - Как в "Тайне двух океанов"...
  Из тумана, бесшумно и величественно, выплыл корабль.
  Он был похож на огромный сигарообразный дирижабль, но сделанный из тусклого металла, покрытого пятнами космической окалины. Вдоль бортов тускло горели красноватые иллюминаторы, похожие на злые глаза, а на носу красовалась эмблема - зигзаг молнии, пробивающий земной шар.
  - Хлопцы... - у Гришки отвисла челюсть. - Бежим!
  Но плыть к берегу было уже поздно. Корабль распахнул в борту круглый люк, и из него вырвался луч ослепительно-зеленого света, ударил в воду вокруг мальчишек. Вода мгновенно стала вязкой, как патока. Мишка, попытавшийся рвануть сажёнками, почувствовал, что руки увязают в тягучей жиже...
 

* * *


 
  Их выдернуло из реки тем же лучом. Мокрые, блестящие на солнце, они барахтались в воздухе, словно мухи в варенье, и бессильно ругались самыми крепкими словами, какие знали. Ромка пытался ударить кулаком по лучу, но кулак проходил насквозь, не встречая сопротивления.
  Очень скоро их затянуло внутрь. Здесь пахло озоном, машинным маслом и чем-то чуждым, сладковатым, от чего свербело в носу.
  Зеленый луч втянулся обратно в недра корабля, потом погас, и они кучей свалились на металлический пол в большой комнате без окон. Люк загерметизировался с тихим шипением.
  Ребята поднялись на ноги, ошалело осматриваясь. Перед ними стояли... люди. Точнее, существа, похожие на людей. Высокие, бледные, одетые в серебристые комбинезоны с высокими воротниками, как у водолазок. У них были короткие рыжие стрижки, узкие лица и абсолютно пустые, рыбьи глаза. На поясах у них висело оружие, похожее на громадные пистолеты. Оно было массивным, с толстым стволом и круглым баллоном сбоку, в котором мерцало что-то зеленоватое.
  - Попались, земные отпрыски, - произнес один из них, самый высокий, с тремя золотыми нашивками на рукаве. Голос у него был скрипучий, без единой эмоции. - Я - Цуго Райс, капитан разведфлота Гэнэйской Империи. А вы теперь - мои пленники.
  Мишка инстинктивно заслонил собой остальных. Трусы на нем ещё были мокрые, с них на пол натекла лужица.
  - Вы чего, спятили? - крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Какая империя? Вы кто вообще? Американцы, что ли? Шпионы?
  Гэнэец медленно повернул к нему голову.
  - Мы не знаем такой нации - "шпионы". Мы прилетели с Даль-Гея. Это наша колония. Мы наблюдали за вашим миром. Примитивная цивилизация. Деревянные дома, железные повозки, крики и драки. Но ресурсы... ваши люди... кислород... - он хищно принюхался плоским носом. - Нам это нужно. И мы это возьмем.
  Сашка, стоявший сзади, сжал кулаки. Гришка испуганно засопел. А Ромка, который всегда верил в добро, вдруг шагнул вперед.
  - А ничего, что у нас не только деревянные дома? - спросил он. - А ничего, что мы Юрия Гагарина уже в космос запустили? А вы, видать, на своем корыте на рыбалку летаете, раз лучом нас ловите, как пескарей!
  Гэнэйцы переглянулись. В их пустых глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство.
  - Гагарин? - переспросил другой, помоложе. - В архивах данных нет. Вы скрываете технологии?
  - Да мы вам щас так скроем! - не выдержал Мишка. Он рванулся вперед, но был отброшен грубым толчком ладони в грудь. - Вы нас отпускайте подобру-поздорову, а то, когда батя узнает, он вам, уродам, живо ваши транзисторы поправит!
  Капитан Цуго Райс нахмурился. Эта встреча шла не по плану. Вместо того чтобы трястись от страха, эти четверо, мокрые, почти голые и босые, смотрели на могущественных завоевателей Галактики с таким видом, будто те были хулиганами из соседнего двора.
  - И что вы сделаете? - с холодным интересом спросил капитан. - Ваши атомные бомбы для нас - словно палки и камни, - он похлопал себя по кобуре. - Это атомный пистолет. Стреляет сгустком плазмы с радиоактивным зарядом. Радиус поражения - метров пять. У каждого нашего солдата есть такой же. А солдат у нас миллионы. И у нас есть космический флот. Тысячи кораблей. Крейсера и дредноуты. А у вас - ничего. Попробуете сопротивляться - и ваша жалкая планета обречена.
  - А по шее? - Гришка наконец обрел дар речи. - Не хотите отпускать по-хорошему, мы вам тут такую "Аврору" устроим!..
  Они стояли вчетвером - щуплый Гришка, кудрявый Ромка-мечтатель, коренастый Сашка и Мишка, сжавший кулаки так, что побелели костяшки. От них пахло речной тиной и солнцем, на полу под ногами растекалась вода, а в глазах горело то самое, чего гэнэйцы, при всех их звездолетах, понять никак не могли - отчаянное, мальчишеское, советское упрямство...
  Капитан сделал шаг назад. На миг ему показалось, что эти четверо опаснее целой эскадры дредноутов.
  - В камеру для рабов их всех! - приказал он, отворачиваясь. - Возвращаемся на базу. Кажется, мы нашли на этой планете то, к чему были не готовы...
  - Шагайте, земные щенята, - подтолкнул Сашку в спину один из конвоиров, тот самый молодой гэнэец, что переспрашивал про Гагарина. В его голосе сквозило скорее раздражение, чем злоба.
  Мальчишек, все еще мокрых и дрожащих не столько от холода, сколько от злости и непонятного страха, повели по узким коридорам, похожим на коридоры подводной лодки - здесь было много разноцветных труб и кабелей. Странные фиолетовые лампы ярко сияли, не давая тепла.
  Их втолкнули в небольшую каюту. Вместо привычных коек - четыре жестких ложемента, похожих на ванны из полированного металла, и перегородка, отделяющая уборную, которая больше напоминала лабораторный автоклав. Вот и вся обстановка.
  - Счастливого полета! - гоготнул гэнэец.
  Дверь захлопнулась,
  - Ну что, допрыгались? - Гришка плюхнулся на пол, обхватив колени руками. - Теперь нас точно в банку заспиртуют, как тех головастиков в кабинете биологии.
  - Не ной, - оборвал его Мишка, хотя внутри у самого все оборвалось. Он подошел к стене, постучал костяшками - металл ответил глухим звоном. - Бежать надо.
  - Куда бежать-то, Миш? - подал голос Ромка. Он единственный стоял у переборки, прижавшись ухом к холодному металлу, пытаясь уловить хоть что-то снаружи. - Мы ж не в классе после уроков оставлены, мы, считай, на подводной лодке. А у этих уродов - атомные пистолеты. Я на картинке такой видел. "Журнал "Техника - молодёжи" за 1959 год. Там статья была про оружие будущего. Атомный пистолет стреляет не пулями, а маленькими шариками радиоактивного материала, которые при ударе взрываются и прожигают всё вокруг. Опасно до ужаса. Если такой в человека попадет, от него только горстка пепла останется.
  Мишка задумался, почесал мокрый затылок (трусы на нем уже почти высохли, но майка так и осталась лежать на берегу Меленки, уже, считай, в другом мире). И так понятно было, что "дядя не шутит" и гэнэйцы начнут стрелять по ним, если они попробуют совершить такую глупость, как побег.
  Сашка, крепыш, молчал и хмуро сопел. Он пытался оторвать какую-то панель, но та сидела намертво, как приваренная.
  За стенами что-то загудело, они дрогнули от работы двигателей и всех четверых прижало к стене. Корабль набирал ход. Через несколько минут перегрузка отпустила. Вдруг пол ушел из-под ног, и они повисли в воздухе! Ощущение оказалось неприятное, да чего там - изрядно пугающее. Но тут включилась искусственная гравитация, и мальчишки снова смогли стоять.
  - Слышь, пацаны, - Ромка отлепился от стены. Глаза у него горели. - А ведь мы сейчас - как в книжке. Первопроходцы. Никто из наших в космосе дальше орбиты не был, а мы - вон оно где. Уже за тысячи километров от Земли.
  - Первопроходцы, - буркнул Гришка. - В трусах и без жратвы. Хоть бы хлеба краюху дали, ироды...
 

* * *


 
  Сколько прошло времени - неделя? Месяц? Два? - они не знали. В каюте не было окон, только тусклый светильник на потолке, который горел круглосуточно. Еду приносили видимо раз в местные сутки. - какие-то серые брикеты, по вкусу напоминающие смесь манной каши с рыбьим жиром, и воду, отдающую металлом, но так как ребята не знали, насколько гэнэйские сутки отличались от земных, пользы от этого не было. Ребята сочиняли разные истории, чтобы не свихнуться от скуки, и занимались физкультурой, насколько позволяли стены. Мишка пытался заговаривать с приносившими еду гэнэйцами, но те либо молчали, либо отвечали односложно: "Не положено", "Молчать".
  Гришка первый заметил, что задняя стенка их темницы чуть-чуть вибрировала. Он толкнул Мишку локтем и кивнул на узкий стык между стеной и потолком - там, где сходились панели, зазор был чуть шире, чем надо...
  - Слышь, Миш, а если дружно навалиться?
  - Рано, - отрезал Мишка. - В космосе нам ловить нечего - управлять кораблем мы всё равно не сможем. Вот когда эти уроды пойдут на посадку... В общем, ждем.
  И они ждали. Сидели смирно, делали вид, что сломались, жевали серые брикеты и тупо смотрели в одну точку - точь-в-точь как сами гэнэйцы...
 

* * *


 
  Побег случился нечаянно, как всё и бывает по-настоящему. После очередного периода сна стены каюты дрогнули сильнее обычного, и низкий гул двигателей сменился пронзительным визгом. И тут Сашка, который всё это время сидел, набычившись, и поглаживал стык панелей грязными пятками, прошептал:
  - Пора. Там люфт. Если всем весом...
  - А ну, братва, - Мишка вскочил первым. - Раз, два, взяли!..
  Они вчетвером навалились на стену плечами, спинами, даже головами. Сначала ничего не происходило, только противно загудело где-то в толще материала. Потом раздался треск, похожий на раздираемую простыню, и панель отлетела. В образовавшуюся дыру хлынул фиолетовый свет ярких ламп и запах озона - они были с другой стороны переборки, в каком-то коридоре.
  - Бегом! - крикнул Ромка, выскакивая первым.
  И они побежали. Босиком по холодному металлу, мимо ошалевших гэнэйцев, которые даже не сразу поняли, что случилось - просто четверо земных "экспонатов" неслись по коридору, словно лоси.
  - Стоять! - заверещали где-то сзади, но мальчишки уже влетели в открытый люк. Они оказались на прозрачном мосту, под которым клубился какой-то сизый туман. Внизу, в этом тумане, угадывались очертания огромных механизмов, медленно вращавшихся, словно внутренности гигантского завода. Стены здесь были покрыты панелями, напоминающими пчелиные соты, за которыми пульсировал тусклый фиолетовый свет.
  Было жутко холодно, хотя здесь, в машинном отделении, по идее должна была стоять жара. Тощий гэнэец с одной нашивкой младшего офицера как раз вышел из тумана - и нос к носу столкнулся с Мишкой.
  - А... - только и успел сказать инопланетянин.
  Мишка, недолго думая, двинул ему в челюсть. Гэнэец охнул и осел на пол - драться они, видать, не умели совсем.
  - Гришка, задрай люк! Сашка, ищи, чем движок испортить! - командовал Мишка, как заправский капитан.
  Сашка выдернул из кобуры упавшего гэнэйца пистолет. Он не знал, как устроено это оружие, но очень хорошо знал, как устроен пистолет Иж-49, из которого он стрелял в школьном тире. Там была такая важная штука, как предохранитель, если он не снят - пистолет мертв. Здесь на пистолете было много кнопок, разноцветных, и Сашка, выбрав самую большую и важную на вид (она пульсировала синим), нажал её, направив толстый ствол вниз.
  Пистолет чихнул, внизу рвануло так, что подпрыгнул пол. Что-то лопнуло, брызнуло слепящими искрами и шипящим газом. Корабль дернулся, словно ужаленный.
  - Пиздец! - закричал Гришка, вбегая в люк. - Они там бегут, целая толпа!
  Мишка глянул в коридор. К люку, размахивая руками и атомными пистолетами, бежало не меньше двух десятков гэнэйцев во главе с капитаном. Вокруг выло, мигало, сыпались искры. Сашкина диверсия давала о себе знать - двигатель работал с перебоями, корабль бросало из стороны в сторону.
  - Держись, пацаны! - заорал Мишка, вцепившись в кресло техника, куда они втиснулись вдвоем с Ромкой.
  Двигатель чихнул в последний раз и затих. Наступила тишина, страшная, звенящая, в которой было слышно только, как снаружи жутко свистит воздух.
  А потом корабль начал падать.
  - Держись!!! - заорали они хором.
  Удар был такой, что у Мишки клацнули зубы и потемнело в глазах. Гришку швырнуло через весь коридор, Сашка врезался в пульт, Ромка повис на ремнях, которые выскочили из кресла, как живые. Всё вокруг трещало, ломалось, выло, скрежетало...
  Потом наступила тишина.
 
 

Глава 2


 
  Мишка очнулся от того, что в лицо тыкалось что-то мокрое и пахучее. Он открыл глаза и увидел над собой фиолетовое небо, переплетение лиан и огромных листьев, сквозь которые пробивались лучи двух чужих солнц...
  Рядом завозился Гришка - его тоже выбросило при ударе через громадный разлом в корпусе.
  - Живой? - прохрипел Мишка.
  - Вроде... - Гришка пошевелил руками, ногами. - Ой, мамочки... Кажись, цел.
  Сашка выбрался из-под обломка обшивки, который чудом его не придавил.
  - Ромка! Ромка где?
  Ромка нашелся в трех метрах от корабля. Он лежал лицом вниз в куче мягкого мха и не шевелился.
  - Ромка! - Мишка подбежал первым, перевернул друга. - Ромка, очнись, слышишь?!
  Ромка закашлялся, открыл глаза и улыбнулся.
  - Живой я, жив... Только в ушах звенит, будто в колокол ударили.
  Они огляделись. То, что они увидели, заставило даже болтливого Гришку прикусить язык. Небо было чужое - не голубое и не синее, а густо-фиолетовое, с двумя маленькими бледными солнцами, висящими низко над горизонтом, не круглыми, а вытянутыми друг к другу, сочно-желтыми, словно две переспелые груши...
  Корабль, вернее то, что от него осталось, лежал, врезавшись носом в гигантское дерево, и напоминал смятую консервную банку. Из развороченного брюха валил дым, внутри что-то шипело, потрескивало, но пожара не было - гореть там особо было явно нечему...
  - А гэнэйцы? - спросил Гришка, озираясь.
  Вокруг было тихо. Только шуршали листья под порывами теплого ветра да ухало где-то в глубине джунглей, словно огромный зверь подавал голос...
  Мишка подошел к обломкам, заглянул внутрь. То, что он увидел, заставило его отвернуться и жестом подозвать остальных.
  - Не ходите туда, - сказал он хрипло. - Никого не осталось. Ни раненых, ни... Все... того.
  Пацаны помолчали. Страшно им не было - было как-то пусто и холодно внутри, хотя вокруг стояла тропическая духота. Враги, хотевшие захватить Землю, погибли, но радости почему-то не было...
  - Что делать будем? - наконец спросил Сашка, потирая ушибленное плечо.
  Мишка оглядел джунгли, прислушался к странным звукам, втянул носом влажный, пряный воздух, пахнущий гнилью и цветами одновременно. Джунгли простирались до самого горизонта - буро-зеленое море, над которым возвышались причудливые деревья, похожие на гигантские папоротники и кактусы одновременно.
  - Для начала - выживать, - сказал он твердо. - Потом - искать дорогу домой. А там... там наши не бросят. Батя говорил: если пропал - ищи реку, она выведет. Не знаю, какая тут река, но мы найдем. Мы ж советские люди, нам сам бог велел из передряг выпутываться.
  - А жрать чего будем? - практичный Гришка почесал голый живот.
  - А вот это, - Ромка нагнулся и поднял с земли странный плод, похожий на огурец, только фиолетовый и колючий. - В книжках пишут, если туземцы едят - значит, и нам можно.
  - Туземцев тут, похоже, нет. А если оно ядовитое?
  - Тогда помрем, но с песней, - философски заметил Сашка. - Давай сюда, я первый попробую. Мне терять нечего, я уже холодец тухлый лопал.
  Они рассмеялись. Громко, может быть, слишком громко для четверых пацанов, оставшихся одни на чужой планете, в тысячах световых лет от дома. Но смех этот разогнал страх и придал сил.
  Вокруг вздыхали, шевелились, жили своей жизнью инопланетные джунгли. Где-то в вышине, за фиолетовым небом, мерцали чужие звезды. А внизу, среди обломков звездолета злобной Империи, четверо босоногих мальчишек в трусах и без маек, стояли плечом к плечу и смотрели на странный чужой мир.
  - Ну что, мужики, - Мишка хлопнул в ладоши. - Домой нам, конечно, пилить далеко. Но пошли разведку делать. Ты, Ромка, за старшего по картам - будешь местность запоминать. Гришка - на шухере. Сашка - тащи, что найдется. А я - командир. Вопросы?
  - Есть один вопрос, - подал голос Гришка. - А где мы тут будем спать? На деревьях, как мартышки?
  - Значит, на деревьях, - пожал плечами Мишка. - Лишь бы не проснуться в пасти у местного тигра. Пошли, орлы. Нас дома ждут.
  И четверо маленьких землян, ступая босыми ногами по мягкому мху, двинулись вглубь неизведанного мира, готовые ко всему. Потому что они были мальчишками. Потому что они были друзьями. Потому что за ними была Земля...
  А Мишка на ходу нащупал в кармане трусов мокрый, слипшийся комочек - трехрублевую бумажку, которую мать дала на мороженое и про которую он напрочь забыл. Он улыбнулся и подумал: "Ничего, мам, вернусь. И не такое видали. А мороженое... мороженое мы ещё съедим. Всей командой. На нашем берегу".
 

* * *


 
  Первая ночь на Даль-Гее запомнилась им на всю жизнь. Если они, конечно, эту жизнь проживут...
  Забрались на дерево - огромное, в три обхвата, с корой, похожей на чешую доисторического ящера. Сидели на толстом суку, прижавшись друг к другу, и слушали, как внизу ворочается, хрюкает, чавкает и повизгивает неведомая живность.
  - А если они на дерево полезут? - шепотом спросил Гришка, вцепившись в Мишкину руку.
  - Значит, будем драться, - так же шепотом ответил Мишка, хотя самому было не по себе. - У меня вон камень.
  Камень он нашел ещё днем - увесистый, с кулак, темно-красный, с прожилками. Серьёзное оружие...
  Сашка вообще не спал - сидел, насторожив уши, и сжимал в руке заостренную палку, которую выстругал обломком металла, подобранным у разбитого гэнэйского корабля. Палка вышла кривоватая, но на конце острая - могла и глаз зверю выколоть, и брюхо пропорть, если сильно ткнуть...
  Ромка, как самый грамотный, получил задание запоминать всё: какие звуки, какие запахи, какая листва... В книжках всегда так - если вести дневник, то и выжить легче, и домой вернуться - есть что рассказать.
  Утро наступило неожиданно - два солнца выкатились из-за горизонта почти одновременно, и джунгли сразу наполнились криками, свистом и уханьем.
  - Жрать охота - сил нет, - простонал Гришка, сползая с дерева. Вчерашний фиолетовый огурец, который Сашка попробовал первым, оказался съедобным, но на четверых его не хватило - только раздразнили аппетит.
  - Значит, так, - Мишка слез последним, потирая затекшую спину. - Делимся. Гришка и Ромка - ищут, что съедобное. Сашка и я - разведка и оружие. Встречаемся здесь, у дерева, когда оба солнца будут вон над той горой.
  Гора была далеко, заросшая лесом, с плоской вершиной - похоже, потухший вулкан...
 

* * *


 
  Первые три дня были сплошной ошибкой и зубовным скрежетом.
  Гришка с Ромкой нашли плоды, похожие на ананасы, но с такой кислой мякотью, что сводило скулы. Нашли орехи в твердой скорлупе - расколоть их не смог даже Сашка со своим камнем. Нашли ручей с водой - пить можно, но на вкус как из ржавой бочки...
  Сашка с Мишкой исследовали окрестности. Метров через двести наткнулись на заросли бамбука - только бамбук был не зеленый, а сизый, с фиолетовым отливом, и рос не прямо, а спиралью, закручиваясь в причудливые узлы.
  - Вот это то, что надо! - Мишка обламывал молодые побеги, выбирая покрепче. - Из него можно стрелы делать. И копья. И даже лук, если жилы найти.
  - Жилы где ж найдешь? - хмыкнул Сашка. - Тут не корова сдохла, чтобы жилы...
  Но жилы нашлись сами.
  На четвертый день, когда голод стал уже не просто тянущим чувством, а злым, колючим зверем внутри, они наткнулись на добычу.
  Это был зверь, похожий на помесь кабана и ящерицы. Размером с небольшую собаку, покрытый бурой чешуей, с длинным хвостом и плоской головой. Он пил воду из того самого ржавого ручья и не замечал опасности.
  - Тихо... - Мишка прижал ладонь к губам. В руке он сжимал копье - бамбуковый шест с наконечником из острого камня, примотанным полосками коры. - Сашка, заходи слева. Ромка, Гришка - отрезайте от воды.
  Охотиться они не умели. В жизни никто из них даже курицу не резал - ну, кроме Сашки, который однажды помогал бабушке потрошить рыбу. Но инстинкт и голод сделали своё дело...
  Мишка вышел первым. Зверь поднял голову, уставился на него желтыми глазищами и зашипел, обнажая пасть, полную мелких острых зубов.
  - Ах ты, гадина! - Мишка размахнулся и метнул копье.
  Копье гордо просвистело в воздухе... и воткнулось в землю в полуметре от зверя. Промах.
  Зверь прыгнул. Прямо на Мишку.
  - Мишка!!! - заорал Гришка, бросаясь наперерез с палкой наперевес.
  Но Сашка оказался быстрее. Он выскочил из кустов, размахнулся своей дубиной - обломком толстого сука, утяжеленным камнем, примотанным лианами - и со всей дури врезал зверю по голове.
  Зверь кувыркнулся в воздухе, упал, взвизгнул и затих.
  - Готов... - выдохнул Сашка, глядя на дубину. Та была в крови - темной, почти черной.
  Мишка поднялся с земли, весь перепачканный в иле и листьях.
  - Ну ты даешь, Санек... - только и сказал он.
  Ромка подошел к зверю, потрогал его ногой.
  - А есть это можно?
  - А куда деваться? - Гришка уже деловито ощупывал тушку. - Вон мяса сколько. На неделю хватит. Только шкуру содрать надо...
  Содрать шкуру оказалось тем ещё приключением. Камни тупились, руки скользили от крови, внутренности пахли так, что Гришку дважды выворачивало в кусты. Но они справились. Развели огонь - Сашка высек искру камнем о камень, Ромка подложил сухой мох, и они долго дули, пока не занялся крохотный огонек...
  Мясо жарили на палках, держа над костром. Оно шипело, капало жиром, пахло незнакомо, но так вкусно, что слюни текли ручьем...
  Первый кусок Мишка отдал Сашке.
  - Ты добыл - тебе и пробовать.
  Сашка откусил, прожевал, зажмурился.
  - Мужики... оно жесткое, как подметка, и на вкус - будто рыбу с керосином пожарили... Но это самое вкусное, что я в жизни ел!
  Они набросились на мясо, обжигаясь, чавкая, смеясь и плача одновременно. Гришка вымазался в саже и крови по уши, Ромка обжег язык, но не замечал, Мишка рвал мясо зубами, как заправский пещерный человек, а Сашка сиял, будто не зверя убил, а золотую медаль получил...
 

* * *


 
  После удачной охоты жизнь наладилась.
  За неделю они обустроили лагерь. Под тем самым деревом с чешуйчатой корой соорудили шалаш - натаскали лиан, огромных листьев, похожих на лопухи, только размером с простыню, и переплели так, что внутри было сухо, даже когда шли дожди. А дожди здесь лили как из ведра - теплые, парные, после которых джунгли начинали дымиться и парить...
  Оружие совершенствовалось.
  Сашка, как главный умелец, придумал, как делать наконечники для стрел. Он находил подходящие камни - темные, с острыми краями - и откалывал от них пластины, ударяя другим камнем. Получалось криво, но остро.
  - Это называется "отщеп", - важно говорил Ромка, воскресивший в памяти всё, что читал про древних людей. - В палеолите так делали.
  - В палеолите у них книжек не было, а мы тут начитанные, - ворчал Гришка, приматывая наконечник к стреле тонкими полосками коры, которые вымачивал в воде, чтоб стали гибкими.
  Лук сделали из того же спирального "бамбука". Тетиву - из волокон неизвестного растения, которые оказались прочными, как капрон. Мишка натянул лук, прицелился в дерево и выстрелил. Стрела пролетела метров десять и воткнулась в ствол, жалобно задребезжав.
  - Слабо, - вздохнул он. - Надо жилы. Настоящие жилы.
  Жилы появились после второй охоты.
  На этот раз они выследили стадо мелких травоядных - размером с зайца, но с длинными шеями, как у маленьких жирафов. Гоняться за ними пришлось долго, но Сашка снова отличился - подкрался и метнул копье. Не очень точно, но зацепил одного за ногу. Зверек запищал, захромал, и тут подоспели остальные с дубинами...
  Трофей разделали по науке. Жилы аккуратно вырезали, промыли в ручье, высушили на солнце и сплели в тетиву. Новый лук стрелял дальше и злее.
  - Теперь мы сила, - довольно щурился Мишка, поглаживая оружие. - Теперь хоть на мамонта можно идти.
  Мамонтов здесь, к счастью, не водилось. Но водились твари покрупнее.
  На вторую неделю они наткнулись на следы. Огромные, в три человеческих ладони, с тремя пальцами и когтями, как рога. Следы вели к водопою.
  - Это не наша добыча, - сразу сказал Мишка. - Это мы для него - добыча.
  Они обошли водопой стороной и больше туда не совались. Но на всякий пожарный наделали копий подлиннее - метров по три, чтоб можно было встретить зверя стеной острых палок...
  Костёр они теперь жгли постоянно. По очереди дежурили ночью, подбрасывали сухие ветки, чтоб не погас. Огонь отпугивал хищников - те выли, рычали, шуршали в темноте, но близко не подходили.
  - Прямо как в "Робинзоне Крузо", - как-то раз сказал Ромка, глядя на звезды. - Только у него Пятница был, а у нас - четыре пятницы сразу.
  - Это кто ж тут пятница? - возмутился Гришка. - Я, может, суббота, я по субботам баню люблю.
  - А по-моему, мы молодцы, - подытожил Сашка, перебирая запас наконечников. - Домой вернемся - нам памятники поставят. Первые покорители Даль-Гея.
  - Нам бы сначала выжить, покорители, - вздохнул Мишка. - Но ты прав, Санек. Прорвемся.
  Они сидели вчетвером у костра, жевали жестковатое, но сытное мясо, слушали чужую, страшную и прекрасную музыку инопланетной ночи и помнили: где-то там, за фиолетовым небом, есть синее небо, речка Меленка и мама, которая, наверное, уже с ума сходит...
  А значит, надо жить. Надо держаться. Надо возвращаться.
  - Слышь, Миш, - вдруг спросил Гришка, глядя в огонь. - А как мы домой-то попадем? Корабль разбился в полный хлам, связи нет...
  Мишка помолчал, поковырял палкой угли.
  - Не знаю, Гриш. Но что-нибудь придумаем. Мы же советские люди. Нас даже гэнэйцы испугались. А уж джунгли какие-то... Мы и не такое переживем. Главное - вместе.
  Искры от костра улетали в фиолетовое небо, и мальчишки провожали их взглядами. Каждому казалось, что если очень сильно захотеть, то искра долетит до самой Земли и расскажет: "Они живы. Они держатся. Они вернутся".
 

* * *


 
  Это случилось на исходе третьей недели.
  Они уже научились читать джунгли как раскрытую книгу. Знали, где водится мелкая дичь, где безопасно брать воду, а куда лучше не соваться даже днём. У них было оружие - три лука, с десяток копий разной длины, тяжёлые дубины с каменными набалдашниками и даже подобие пращи, которую Ромка сплёл из волокон, а Гришка наловчился кидать камни довольно метко.
  В то утро они отправились к дальнему ручью, где в прошлый раз видели следы небольших стадных ящеров. Мясо кончалось, надо было запасаться...
  Первым почуял неладное Гришка. Он вообще был чуткий на такие вещи - может, потому что тощий и нервный, все рецепторы на пределе работали.
  - Стойте, - прошептал он, замирая. - Тихо.
  Джунгли молчали. Не просто тихо - мёртво тихо. Не кричали птицеящеры, не шуршало в кустах, даже противные мошки, которые вечно лезли в глаза, куда-то пропали.
  - Это плохо, - сказал Мишка, сжимая копьё. - Очень плохо.
  Треск раздался слева. Такой треск бывает, когда грузовик ломится через лес, ломая деревья как спички. Мишка обернулся и увидел ЭТО.
  Зверь был ростом с автобус, если автобус поставить на задние лапы. Он шёл на двух ногах, как великанский страус, но пасть его была полна зубов, а передние лапы, маленькие и кривые, судорожно сжимались в предвкушении добычи. Шкура - бурая, бугристая, с костяными наростами вдоль хребта. Глаза - жёлтые, вертикальные зрачки, немигающий взгляд хищника, который уже выбрал жертву. Их.
  - Бежим! - заорал Сашка, но Мишка схватил его за руку.
  - Куда? Не успеем. Только спровоцируем. Стоять. Не дёргаться. Может, пройдет мимо.
  Ромка вцепился в лук так, что побелели костяшки. Он читал про такое. Тираннозавр?.. Аллозавр?.. Неважно. Важно, что этот ящер быстрее их, сильнее их и смотрит на них как на завтрак.
  - Мужики, - прошептал Гришка, у которого зуб на зуб не попадал, - он нас сейчас съест. Прямо живьем.
  - Не съест, - Мишка говорил тихо, но твёрдо. - Вспоминайте, чему научились. Ромка, лук готов? Гришка, пращу. Сашка, бери длинное копьё. Делаем, как на ящера охотились, только этот побольше будет.
  Зверь сделал шаг. Второй. Земля вздрагивала под его тяжестью. От него пахло падалью, болотом и древним ужасом, который люди чувствовали ещё неразумными предками.
  - По моей команде - врассыпную, - шептал Мишка, глядя зверю прямо в глаза. - Он один, нас четверо. Запутаем, измотаем, загоним в ловушку... Ты, Гришка, отвлекай. Сашка - бей сбоку. Ромка - стреляй в морду, в глаз целься. Я - захожу сзади. Главное - не стойте на месте. Двигайтесь, уворачивайтесь, не давайте себя сцапать.
  - А если не получится? - спросил Ромка.
  - Получится. Мы ж советские люди. Мы даже звездолет гэнэйский завалили.
  Зверь прыгнул.
  Это было неожиданно - для такой туши прыжок оказался молниеносным. Он целил в Сашку - самого крупного, самого мясистого. Сашка едва успел откатиться в сторону, и челюсти клацнули в воздухе в полуметре от его головы.
  - Бей!!! - заорал Мишка.
  Гришка запустил камнем из пращи. Камень попал зверю в бок, отскочил от толстой шкуры как горох от стены. Ящер даже не заметил. Ромка выпустил стрелу - она вонзилась в шею, но вошла неглубоко, только разозлила зверя. Он махнул передней лапой, стрела обломилась.
  - В глаз, Ромка, в глаз целься! - кричал Мишка, забегая сзади.
  Сашка уже вскочил и теперь метался между кустами, уворачиваясь от щелкающей пасти. Ящер поворачивался за ним, но тут Гришка запустил ещё один камень - на этот раз в морду, прямо в ноздрю. Зверь чихнул, мотнул башкой, и на секунду замер...
  Этой секунды хватило.
  Мишка разбежался и со всей дури всадил длинное копьё в заднюю ногу ящера, в сгиб сустава - туда, где шкура тоньше. Копьё вошло глубоко, брызнула чёрная кровь.
  Зверь взревел - такого рёва мальчишки не слышали никогда. Это был звук ярости, боли и удивления: мелкая добыча посмела кусаться!.. Он развернулся, забыв про Сашку, и уставился на Мишку.
  Мишка стоял без копья, с одной только дубиной в руках, и смотрел в жёлтые глазищи приближающейся смерти.
  - Мишка!!! - заорал Ромка и выпустил вторую стрелу.
  Она попала. Попала точно в правый глаз ящера. Зверь дёрнулся, замер на мгновение... а потом рухнул на бок, ломая кусты, взрывая землю когтями. Он бился в агонии, хвост молотил по деревьям, выдирая их с корнем, пасть щёлкала вслепую, но Ромкина стрела сделала своё дело - мозг был пробит...
  Минут через пять всё кончилось. Тушa замерла. Тишина навалилась такая, что заложило уши.
  Первым опомнился Гришка.
  - Мы его... убили? - спросил он севшим голосом.
  - Убили, - выдохнул Сашка, сползая по дереву. Он был весь в грязи, в крови (своей или чужой - непонятно), руки тряслись. - Мамочки... Мы убили тираннозавра. Са... са... самодельной стрелой. Из самодельного лука.
  Ромка стоял с луком, глядя на свою стрелу, торчащую из глаза чудовища, и не верил, что это сделал он.
  - Я в него попал, - бормотал он. - Я в глаз попал... Как в тире, только тир живой...
  Мишка подошёл к туше, потрогал бугристую шкуру. Она была тёплой, ещё живой. От зверя пахло так, что мутило, но Мишка стоял и гладил его, словно прощения просил.
  - Ну чего ты, - подошёл Сашка. - Сам бы он нас не пожалел. Это он нас съесть хотел, а не мы его.
  - Знаю, - Мишка обернулся. - Мы теперь, наверно, взрослые. Совсем.
  - Мы теперь охотники, - поправил Ромка. - Самые настоящие. Первобытные люди так и выживали. А эти твари тут вместо мамонтов.
  Они стояли вчетвером над поверженным гигантом, и солнца Даль-Гея пробивались сквозь листву, освещая поле битвы. Гришка вдруг рассмеялся - нервно, истерически.
  - А представьте, если б нас сейчас наши увидели? Из деревни? Мишка, Сашка, Ромка и я... динозавра завалили! Да нам бы памятник при жизни поставили!
  - Нам бы всыпали сначала, чтоб не лазили куда не просят, - хмыкнул Сашка, но тоже улыбнулся.
  Настроение переменилось. Страх ушёл, осталась усталость и странная гордость.
  - Мясо, - вдруг сказал практичный Гришка. - Мужики, тут мяса - на месяц! На два! На целую армию!
  Они снова рассмеялись. А потом взялись за работу.
  Разделка туши заняла весь день и часть ночи при костре. Они вырезали лучшие куски, снимали шкуру (такая пригодится - и на навесы, и на панцири), жилы вытягивали для тетивы. Кости тоже не бросили - из больших можно сделать наконечники, из мелких - шила и иглы...
  Сашка нашёл внутри зверя что-то похожее на желудок, распорол его и вытряс содержимое. Там оказались остатки недоеденных мелких ящеров, уже подгнившие - значит, хищник был не прочь полакомиться и падалью...
  - Хорошо, что мы ему на обед не достались, - поёжился Ромка. - А то лежали бы там вместе с падалью.
  Когда работа была закончена, они сидели у огромного костра - такого жаркого, что пришлось отодвинуться подальше - и жарили на палках куски мяса. Мясо динозавра оказалось жёстким, но сытным. Пахло оно дичью, дымом и победой.
  - Слышь, Миш, - Гришка облизывал пальцы. - А что дальше? Мы тут, конечно, царями джунглей стали... Но домой-то как? Не век же нам тут жить.
  Мишка задумался, глядя в огонь.
  - Помните, когда нас по кораблю вели, я всякие приборы видел. Там наверняка какой-то передатчик был. Может, не весь разбился? Может, мы сможем сигнал подать? Наши же ищут. Гэнэйцев они, может, и боятся, а нас - точно искать будут.
  - А если не найдут? - спросил Сашка.
  - Значит, сами будем выбираться. Космос велик, а мы не маленькие. - Мишка улыбнулся. - А пока - спать. Завтра пойдём к кораблю, посмотрим, что там осталось. А сегодня - мы победили. Мы выжили. И это главное.
  Они залезли в шалаш, прижались друг к другу, и впервые за много ночей спали спокойно - без дежурных, без страха. Огромный костёр горел всю ночь, отпугивая хищников, и даже самые смелые твари джунглей обходили стороной место, где пахло смертью их царя и дымом неведомого, опасного огня...
  А над ними, в фиолетовом небе, мерцали чужие звёзды, и где-то там, за миллионы километров, была их Земля - синяя, тёплая, с берёзами и речкой Меленкой. И они обязательно вернутся. Потому что они - советские люди. Потому что они - вместе. Потому что они умеют побеждать.
 

Глава 3


 
  Четвертая неделя на Даль-Гее началась с того, что Мишка объявил Большой Поход.
  - К кораблю надо идти, - сказал он утром, разглядывая угли костра. - Пока мы тут динозавров глушим, передатчик, может, работает. А может, наши уже ищут. Сигнал-то подать надо.
  Спорить никто не стал. Собрали припасы - вяленое мясо, воду в бурдюках из звериных желудков, запас стрел и копий. Шкуру динозавра, правда, пришлось оставить - больно тяжелая, за тридевять земель не утащишь. Спрятали в шалаше, накрыли листьями. Мол, вернемся - заберем.
  Шли два дня. Джунгли поредели, деревья стали ниже, зато появилось много папоротников - огромных, в рост человека, с листьями-перьями. Ромка все пытался запомнить дорогу, зарубки на коре делал, но джунгли быстро затягивали следы - то лианы оплетут, то мох нарастет, то местные твари всё затопчут...
  - Не нравится мне тут, - ныл Гришка, отмахиваясь от мошкары. - Тишина какая-то... Мертвая.
  И правда - птицеящеров не слышно, мелкая живность не шуршит. Даже ветер, кажется, стих...
  - Разведчики, называется, - буркнул Сашка. - Идем, куда глаза глядят. Может, зря мы от корабля ушли? Может, там и надо было сидеть?
  - Сидеть - не наш метод, - отрезал Мишка. - Мы - советские люди. Нам разведка нужна. А у корабля нас гэнэйцы бы наверняка накрыли. У них же где-то здесь ба...
  Он не договорил.
  Сеть упала с неба совершенно бесшумно. Только что над головой был просвет между деревьями, и вдруг - темнота, веревки, липкая гадость, которая опутывает руки и ноги, не давая пошевелиться...
  - Твою мать!!! - заорал Сашка, пытаясь разорвать путы. Бесполезно - сеть была сплетена из чего-то похожего на сыромятную кожу, но в десять раз прочнее.
  - Не дергайся, сильнее затянется! - крикнул Ромка, который лежал рядом и уже понял принцип: чем больше брыкаешься, тем туже петли...
  Мишка успел увидеть, как из папоротников выходят ОНИ.
  Туземцы.
  Они были похожи на людей. Очень похожи - если не считать цвета кожи, синевато-серой, как грифель, и глаз - огромных, черных, без белков, занимающих пол-лица. Роста невысокого, чуть выше мальчишек, но коренастые, жилистые. Одет кто во что - в шкуры, в какие-то тряпки, в плетеные жилеты... У некоторых в руках были каменные топоры, у других - длинные копья с наконечниками из обсидиана.
  Они говорили между собой на гортанном, лающем языке, тыкали пальцами в сеть и явно обсуждали добычу.
  - Дальцы, - выдохнул Ромка. - Местные. Называются дальцы, наверное. По названию планеты...
  - Да плевать, как называются! - зашипел Гришка. - Они нас съедят?
  - Не знаю. В книжках туземцы бывают разные. Могут и съесть, могут в рабство взять, могут богами посчитать...
  - Богами нас точно не посчитают, - мрачно заметил Мишка. - Видели бы вы свои рожи...
  Дальцы между тем подошли ближе. Один, постарше, с нашитыми на жилет костяными пластинами (наверное, вождь), наклонился к сети и уставился на Мишку своими черными глазищами. Мишка, лежа на боку и чувствуя себя полным идиотом, сказал:
  - Здравствуйте. Мы с Земли. Не драться? Мир? Дружба?
  Он растопырил пальцы и попытался изобразить улыбку, хотя губы пересохли и дергались.
  Вождь моргнул. Потом сказал что-то своим, и те засмеялись. Смех у них был не злой, скорее удивленный - как будто говорящая собака залаяла стихами.
  - Кажись, не понимают, - вздохнул Сашка. - Гриш, может, ты на языке жестов попробуешь? Ты у нас артист.
  - Сам артист! - огрызнулся Гришка, но все же попытался изобразить что-то руками: мол, развяжите, мы хорошие, есть хотим...
  Один из дальцев, молодой, с тонкой косичкой на затылке, ткнул копьем в сторону Гришки и что-то спросил у вождя. Тот кивнул.
  - Что он сказал? - испугался Гришка.
  - Думаю, спросил, можно ли тебя съесть, - мрачно пошутил Ромка. - А вождь разрешил.
  Гришка задергался в сети с новой силой.
  - Да не съедят они нас! - рявкнул Мишка. - Если б хотели съесть - уже б зарезали и жарили. А они разглядывают. Мы для них диковинка. Они людей в первый раз видят.
  Вождь вдруг протянул руку и потрогал Мишкины волосы. Потом свои - у дальцев волос не было, только редкий пушок на голове, похожий на кошачью шерстку. Потом пощупал Сашкин бицепс, отчего Сашка аж дернулся.
  - Чего он меня щупает? Я не девка!
  - Спокойно, - Мишка старался сохранять хладнокровие. - Пусть изучают. Может, проникнутся.
  Дальцы явно прониклись. После получаса обсуждения (мальчишки лежали в сети, слушали гортанные переговоры и пытались угадать свою судьбу) вождь махнул рукой. Сеть развязали - зато связали ноги, не полностью, но так, чтобы можно было идти, попутно связав руки за спиной сыромятными ремнями.
  - Повязали, как баранов, - сплюнул Сашка, когда его поднимали на ноги. - Стыдоба. Тираннозавра завалили, а тут какие-то синие пигмеи...
  - Они не пигмеи, они нормального роста, - возразил Ромка, оглядываясь по сторонам.
  Вели их недолго. Всего через час джунгли расступились, и впереди показалось поселение.
  Деревня дальцев стояла на берегу широкой реки - первой реки, которую они видели на Даль-Гее. Дома - круглые, из плетеных веток, обмазанных глиной, с конусными крышами из гигантских листьев. Между домами ходили такие же синекожие мужчины, женщины с детьми, старики... При виде пленников все замирали, таращились, показывали пальцами и начинали галдеть.
  - Как в зоопарке, - буркнул Гришка. - Только мы - звери.
  Их привели к самому большому дому в центре деревни. Вождь - его звали, как выяснилось вскоре, Гу-Ух (по крайней мере, так звучало, когда к нему обращались) - скрылся внутри. Мальчишек оставили снаружи, под охраной троих воинов с копьями.
  - Слышь, пацаны, - шепнул Сашка, косясь на охрану. - Если что - я дерусь. Свяжусь с ними, а вы бегите.
  - Куда бежать? - огрызнулся Мишка. - Джунгли не знаем, без оружия, со связанными руками... Думать надо.
  Из дома вышел Гу-Ух в сопровождении сморщенного старика с нашитыми на жилет блестящими камушками. Шаман, поняли мальчишки. Старик подошел к ним, понюхал каждого, заглянул в глаза, пощупал кожу. Потом заговорил - медленно, раздельно, как с глупыми.
  - Сво-лочь? - вдруг спросил он.
  Мальчишки офигели.
  - Чего? - переспросил Мишка.
  - Сво-лочь, - повторил старик. И добавил еще одно слово: - Карашо.
  - Это он по-нашему? - изумился Гришка. - Откуда?..
  - Наверное, слышал от кого-то, - Ромка соображал быстрее всех. - Может, здесь уже были люди? До нас?
  Старик вдруг улыбнулся беззубым ртом и похлопал Мишку по плечу.
  - Друг, - сказал он. - Карашо. Не бойся. Нада кушать? Нада?
  - Нада! Нада! - закивал Гришка, хотя руки всё ещё были связаны сыромятными ремнями. - Кушать нада! Очень нада!
  Толпа дальцев вокруг засмеялась - смех был похож на карканье, но доброе. По крайней мере, так казалось...
 

* * *


 
  В тот вечер их накормили. Посадили у общего костра, ремни развязали, дали деревянные миски с похлебкой из местных кореньев и мяса, подсунули лепешки из перемолотых орехов. Мальчишки ели, обжигаясь, и чувствовали, как жизнь потихоньку налаживается.
  - Ничего себе, - жевал Сашка. - Пленные, а кормят как гостей.
  - Может, они нас на убой откармливают? - с подозрением спросил Гришка.
  - Если б на убой - не кормили бы, - рассудительно заметил Ромка. - У людоедов есть традиция: последняя трапеза самая скудная, чтоб мясо нежнее было. А это - всё жирное, наваристое. Значит, не последняя.
  - Откуда ты знаешь? - удивился Мишка.
  - В "Пятнадцатилетнем капитане" читал. Там про каннибалов было.
  Вечером их отвели в отдельный дом, чистый, с охапками сухой травы вместо постелей. Охрану выставили снаружи, но связывать на ночь не стали - видимо, доверие или проверка.
  - Что делать будем? - спросил Сашка, когда они остались одни.
  - Ждать, - ответил Мишка. - Присматриваться. Они вроде не злые. Может, договоримся. Нам же к кораблю надо, к передатчику. А они тут всё знают. Может, помогут.
  - Ага, помогут, - проворчал Гришка, зарываясь в траву. - Как же. Дождешься от них помощи. Сожрут и не подавятся.
  - Не сожрут, - уверенно сказал Ромка. - Я тут одно слово запомнил. По-ихнему "чужак" или "враг" - "кур-гу". А нас называют "ту-уми". Похоже на "люди". Понимаете? Они нас за людей считают. Может, дальцы и люди когда-то родственниками были? Эволюция в разные стороны, а корень общий...
  Мишка засмеялся.
  - Ромка, ты у нас профессор. Ладно, спите. Завтра разберемся. Мы прорывались и не из таких передряг. Главное - вместе.
  За стеной ухали ночные звери, плескалась река, перекликались стражи у костров. А в маленьком доме на краю неведомой деревни спали вчетвером, тесно прижавшись друг к другу, четверо советских пацанов, заброшенных судьбой за тридевять земель, к синекожим братьям по разуму.
  И снилась им всем одна и та же речка Меленка - теплая, с илистым дном и песчаными обрывами, по которой так хорошо плыть наперегонки, поднимая тучи брызг...
 

* * *


 
  Утро началось с того, что в хижину вошли воины. Не добродушные, как вчера, а с лицами суровыми и копьями наизготовку.
  - Вставай, - ткнул один из них Мишку древком. - Иди. Вождь звать.
  Мальчишек вывели на центральную площадь. Там уже собралось всё племя - синекожие дальцы стояли плотным кольцом, в центре которого горел огромный костёр. Рядом с костром возвышался грубо вытесанный каменный идол с тремя глазами и раскрытой пастью. А перед идолом сидел на шкурах вождь Гу-Ух и рядом с ним - старый колдун с блестящими камушками на одежде.
  - Чего это они? - забеспокоился Гришка, озираясь. - Праздник какой?
  - Не похоже на праздник, - мрачно ответил Ромка. Он заметил, как женщины отводят детей подальше, как воины становятся плотнее, перекрывая возможные пути к бегству.
  Колдун поднялся и заговорил. Речь его была долгой, гортанной, с частыми повторами одного и того же слова: "Кур-гу". "Кур-гу, кур-гу, кур-гу"...
  - Это же "враг" или "чужак", - вспомнил Ромка вчерашние наблюдения. - Вчера они говорили "ту-уми" - люди. А сегодня - "кур-гу". Что-то случилось.
  Колдун подошёл к ним, остановился перед Мишкой и ткнул его в грудь костлявым пальцем.
  - Ту-уми? - спросил он, кривя рот. И сам же ответил: - Нет. Кур-гу. Сво-лочь. Жрать нада.
  Мишка похолодел.
  - Чего он сказал?
  - Кажется, он сказал "жрать", - прошептал Сашка побелевшими губами. - Они нас реально съедят, пацаны.
  - Не ссыте, - Мишка сжал кулаки. - Просто так не дадимся.
  Колдун вернулся к костру, взял из рук помощника какую-то чашу с дымящейся жидкостью и начал кропить ею вокруг, что-то выкрикивая. Толпа загудела, закачалась, застучала копьями о землю.
  - Ритуал, - определил Ромка. - Они готовятся. Сначала принесут в жертву идолу, потом...
  - Заткнись, - оборвал его Мишка. - Думать надо. Не то в самом деле схарчат.
  Гришка мелко дрожал, но старался держаться.
  - Миш, я боюсь, - признался он шепотом. - Очень боюсь.
  - Бойся, но не ссы, - Мишка лихорадочно соображал. Помощи ждать неоткуда, оружия нет, вокруг сотни враждебно настроенных дикарей. Но где-то в толпе мелькнуло знакомое лицо - молодой далец с косичкой, тот самый, что вчера тыкал в Гришку копьём. И в руках у него... батюшки светы... Сашкина дубина!
  Та самая, с каменным набалдашником, которой они первого динозавра завалили. Дальцы, видно, подобрали трофеи после захвата.
  - Сашка, - зашипел Мишка. - Глянь, налево, в третий ряд. Твоя дубина. У того, с косичкой.
  Сашка скосил глаза.
  - Вижу.
  - Сможешь добежать?
  - Смогу. А потом что?.. Их тут сотни.
  - Грохнем шамана. Это он настроил дальцев против нас. И вождя. Потом... посмотрим.
  Сашка кивнул. Если очень постараться, если рвануть со всей дури... можно успеть, пока они не опомнились. Толпа раскачивается, воины смотрят на костёр, на колдуна... Момент. Тот самый, который всё решает.
  - По моей команде, - шепнул Мишка. - Ромка, Гришка, как только Сашка дубину схватит - падайте на землю и орите что есть мочи. Отвлекайте. Я в это время свяжусь с вождем. Он без оружия. Если повезёт - успеем.
  - А если не повезёт?
  - Тогда помрём, но с песней. Готовы?..
  - Готовы, - выдохнули трое.
  - Пошёл!..
  Сашка рванул. Прямо сквозь толпу, расталкивая ошалевших дальцев плечами, прыжком, с рывком, как учил физрук-футболист. Молодой воин с косичкой даже не понял, что случилось - только почувствовал, как из рук выбили тяжёлый предмет. Но быстро опомнился.
  - А-а-а!!! - заорал Сашка, которому далец вцепился зубами в руку с дубиной. И изо всех сил боднул головой в лицо. Не оглушил, но ослабил захват, высвободил кисть и схватил дубину уже двумя руками. Туземец отпрянул.
  В ту же секунду Ромка и Гришка рухнули на землю и заверещали, забились в судорогах, изображая неизвестную местным падучую - корчились, пускали слюни, закатывали глаза.
  - Шаман! Колдун! Плохо! - орал Гришка на смеси русского и гэнэйского. - Проклятье! Карачун! Жрать не нада!
  Дальцы отшатнулись, загалдели. Никто не понял, что происходит, но зрелище было жутковатое. Колдун замер с чашей в руках, раззявив рот.
  А Мишка уже был рядом с вождем.
  Он не знал, как убивают людей. Никогда не думал, что придётся. Но когда на тебя смотрит пасть каменного идола, а за спиной гогочет толпа, ждущая твоей смерти - тут не до раздумий. Связать их туземцы не додумались, и теперь руки были свободны...
  Вожак Гу-Ух, грузный, сильный, но медлительный, только начал подниматься со шкур, когда Мишка обрушил на его голову дубину. Его же дубину, которую подобрал с земли. На её конце был камень. Тяжёлый, красный, с прожилками - такой же, каким они с Сашкой камни кололи...
  Хруст был мерзкий. Вождь рухнул как подкошенный, даже не вскрикнув.
  - А-а-а!!! - заорал колдун, бросая чашу и хватаясь за амулеты.
  Но Сашка уже был рядом. Его дубина, помнящая динозавра, описала дугу и тоже встретилась с головой старика. Колдун отлетел в костёр, взметнув сноп искр, дёрнулся пару раз и затих, объятый пламенем...
  Тишина наступила такая, что слышно было, как трещат в огне колдунские шкуры.
  Четверо мальчишек стояли в центре круга, тяжело дыша. Сашка сжимал окровавленную дубину, Мишка - вторую. Ромка и Гришка замерли на земле, не зная, изображать дальше припадок или уже можно встать.
  Толпа молчала. Сотни чёрных глаз смотрели на них. Взрослые воины, женщины, дети - все застыли, как статуи.
  - И чё теперь? - прошептал Гришка. - Зовем маму?
  Мишка перевёл дух. Ноги дрожали, руки тряслись, но внутри было странное спокойствие - как тогда, когда они тираннозавра забивали. Что сделано, то сделано. Назад не отмотаешь. Как бы ни хотелось...
  - Теперь главное - не показать слабость, - сказал он сквозь зубы. - Встаём. Смотрим на них. Ждём.
  Медленно, стараясь не делать резких движений, Ромка и Гришка поднялись с земли. Встали плечом к плечу с Мишкой и Сашкой. Четверо против сотен. Босиком, в одних трусах, с парой дубинок...
  И вдруг толпа зашевелилась.
  Передние расступились, пропуская вперёд женщину. Пожилую, морщинистую, но с властным лицом и прямой спиной. На шее у неё висело ожерелье из клыков, в руке - посох, украшенный перьями.
  - Шо-гу, - прошептал кто-то рядом. - Шо-гу идёт.
  Старуха подошла к мальчишкам вплотную, оглядела каждого долгим взглядом. Потом перевела глаза на мёртвого вождя, на догорающее тело колдуна. Потом снова на Мишку.
  - Ты, - сказала она вдруг на чистом, хоть и с акцентом, русском. - Ты убил Гу-Уха.
  Мишка поперхнулся воздухом.
  - Вы... вы говорите по-нашему?
  - Я старая, - усмехнулась старуха беззубым ртом. - Я много помню. Ваши люди приходили давно. Учили... Потом ушли. Я помню слова. Ты убил нашего вождя.
  - Он хотел нас съесть, - выдохнул Мишка, не зная, оправдываться или нападать.
  - По закону, - старуха кивнула, - кто убил вождя - тот сам вождь. А кто убил колдуна - тот новый колдун. - Она обвела четвёрку глазами. - Вы четверо. Вы теперь вожди. Вы теперь колдуны. Ваш закон. Наша судьба.
  - Чего?.. - не поверил Гришка. - Какие ещё вожди? Вы взяли нас в плен! Вы нас сожрать хотели!
  - Хотели, - согласилась старуха. - Но боги решили иначе. Ты сильный, - она ткнула в Сашку. - Ты хитрый, - в Мишку. - Ты, - в Ромку, - умный, я вижу. А ты, - в Гришку, - смешной. Боги любят смешных. Вы победили. Вы вожди.
  Толпа вдруг взорвалась криками. Не злыми, не испуганными - радостными. Воины застучали копьями о щиты, женщины захлопали в ладоши, дети запрыгали на месте. Видно, Гу-Ух и старый шаман изрядно их достали.
  - Вожди! Вожди! Вожди! - скандировали дальцы на своём языке, но это слово было понятно без перевода.
  Мальчишки стояли, ошарашенные, не веря своим ушам.
  - Это что ж получается, - медленно проговорил Мишка, опуская дубину. - Я теперь царь здешний? Король?
  - Типа того, - хмыкнул Ромка. - Только без короны. И с риском, что завтра кто-то другой убьёт тебя и станет вождём вместо нас.
  - Ага, демократия по-местному, - скривился Гришка. - Убил вождя - сам вождь. Весёлая жизнь начинается.
  Мишка оглядел ликующую толпу, потом перевёл взгляд на мёртвого Гу-Уха, потом на догорающего колдуна. Потом посмотрел на своих.
  - Ладно, пацаны, - сказал он неожиданно спокойно. - Раз такая петрушка - будем вождями. Но вождями с умом. Во-первых, отменяем людоедство. Во-вторых, ищем передатчик. В-третьих... - он улыбнулся, впервые за много дней, - в-третьих, надо этих аборигенов организовать. Чтоб не дикарями жили, а по-человечески. А то тут динозавров полно, а они с копьями бегают. Стыдно.
  - Ты чего, Миш? - удивился Гришка. - Ты серьёзно? Это же натуральные дикари! Людоеды! Они нас сожрать хотели! А ты о них заботишься?!
  - А почему нет? - Мишка пожал плечами. - Нас судьба сюда закинула - значит, надо дело делать. Советскую власть устанавливать. Ну, или хотя бы культурную революцию. Пошли... вожди. Принимать полномочия.
  Старуха Шо-гу смотрела на них и улыбалась. Она видела много вождей за свою долгую жизнь. Таких - ещё не видела. Эти четверо, босые, грязные, в рваных трусах, от которых остались одни воспоминания, стояли перед ней, и в глазах их горел такой огонь, какого она не встречала даже у самых свирепых воинов племени.
  - Боги послали нам странных вождей, - пробормотала она себе под нос. - Но может, это то, что нам нужно.
  А мальчишки, окружённые ликующей толпой, уже шагали к самому большому дому, который отныне становился их резиденцией. Впереди была неизвестность, опасность - и, может быть, надежда...
  - Слышь, Миш, - шепнул Гришка на ходу. - А тебе не тошно? Ты всё же человека убил. Не в бою даже. Безоружного. Пусть он даже гад двухсотпроцентный был.
  - Нет, - Мишка повернулся к нему. - В глазах у него было странное выражение - не гордость, не страх, а что-то другое, взрослое. - Других вариантов не было, а значит, и жалеть не о чем. Они-то нас не пожалели. Просто... мы теперь не дети.
  - Мы теперь убийцы. Не по злобе, а по нужде. Но всё равно... противно как-то, - Гришка помолчал. - А если нас сейчас свои увидят? Ну, с Земли? Вожди дикарей, в трусах, с дубинами?
  - Свои - поймут, - отрезал Мишка. - А чужим не надо. Главное - мы вместе. А вместе мы горы свернём. Или хотя бы динозавров перебьём. А там и до дому доберёмся. Дальцы нам помогут. Правда, дальцы?
  Он хлопнул по плечу ближайшего воина. Тот осклабился в ответ, показав синие дёсны с редкими зубами.
  Жизнь на Даль-Гее налаживалась. Странно, страшно, но неудержимо.
 

Глава 4


 
  Первые дни в роли вождей прошли как в тумане.
  Дальцы оказались народом доверчивым и неприхотливым. Раз новые вожди убили старых - значит, так угодно богам. Им и в голову не приходило бунтовать или оспаривать власть четверых босоногих чужаков в рваных трусах. Пока, по крайней мере.
  Мальчишек поселили в лучшем доме, кормили отборным мясом, поили каким-то забродившим напитком из местных ягод (Гришка попробовал и долго плевался - "как наш самогон, только хуже"), и вообще относились с таким почтением, что становилось тошно.
  Но идиллия длилась недолго.
  На четвёртый день их "правления" к дому пришла целая делегация. Человек десять дальцев - старейшины, несколько воинов, женщины с детьми на руках... Впереди, как всегда, шла старуха Шо-гу, которая теперь исполняла при них роль переводчицы и советницы.
  - Вожди, - сказала она, войдя и опускаясь на циновку. - Племя говорит. Племя просит. Племя жалуется.
  Мишка, который как раз учился сидеть по-местному - скрестив ноги и опираясь на локоть (получалось плохо, ноги затекали), - насторожился.
  - Жалуется? На что? Мы вроде не обижаем никого. Людоедство отменили, дань не берём, охоту разрешили...
  - Не на вас, вожди, - покачала головой Шо-гу. - На других. На тех, кто сверху.
  Она подняла руку и показала в небо.
  - Гэнэйцы? - догадался Ромка, откладывая в сторону самодельную тетрадку из коры, куда он записывал местные слова и обычаи.
  Шо-гу кивнула.
  Ропот пробежал среди пришедших. Один из старейшин, сухой и жилистый, с выбитым глазом, заговорил горячо и быстро, размахивая руками. Другие поддакивали, стучали палками об пол, женщины всхлипывали.
  - Чего он говорит? - спросил Мишка.
  - Говорит, - перевела Шо-гу, - что его сына забрали небесные люди. Давно. Ещё до двух лун. Увели на закат, к горе, где дым. Назад не вернулся.
  - А у него, - она кивнула на молодого воина с косичкой, того самого, у которого Сашка дубину отобрал (теперь они почти подружились, воина звали Кос), - у него брата забрали. Тоже не вернулся.
  Дальцы зашумели громче. Каждый хотел рассказать своё. Кто-то потерял отца, кто-то - сына, кто-то - двух братьев сразу...
  - Погодите, - Мишка поднял руку, призывая к тишине. - Так, спокойно. Давайте по порядку. Шо-гу, расскажи толком. Кого забирают? Как часто? Куда?
  Старуха вздохнула, поправила ожерелье из клыков и начала рассказ.
  Гэнэйцы появились на Даль-Гее давно. Ещё когда Шо-гу была молодой. Сначала просто прилетали, изучали, смотрели... Потом построили город - там, за горами, где фиолетовое небо встречается с красным. Потом начали забирать дальцев.
  - Сначала говорили: работа нужна, - переводила Шо-гу. - Платить будем. Железо дадим, ткани, огненные палки. Люди шли - голодно было, охота плохая. Но кто пошёл - не вернулся.
  - Потом силой стали брать, - продолжала она. - Прилетают на своих железных лодках, хватают кого увидят - и улетают. Молодых берут, сильных. На рудники, говорят. Руду копать, нужна им руда. А кто на рудники попал - тот пропал. Никто не возвращался, никогда.
  Сашка сжал кулаки.
  - А вы что? Не пробовали драться?
  - Пробовали, - горько усмехнулась Шо-гу. - Они сильнее. У них огненные дубинки - бах! - и человек мёртв. У нас копья, у них - смерть с неба. Лучшие воины полегли. Теперь боимся. В лесу прячемся, деревню маскируем, костры жжём только ночью и в ямах, чтоб сверху не видно было.
  Ромка слушал и бледнел. В его голове уже выстраивалась знакомая картина - колониальная империя, эксплуатация местного населения, принудительный труд... Прямо как в книжках про европейских завоевателей, только в космических масштабах.
  - Подожди, - перебил Мишка. - Ты сказала - рудники. А что за руда? Зачем она им?
  - Не знаю, - покачала головой Шо-гу. - Говорят, для машин. Для их железных лодок. Им нужно много металла. Они всю планету изрыли, горы свернули, леса сожгли... Там, за перевалом, земля мёртвая - ничего не растёт, вода ядовитая, воздух горький. Говорят, скоро и сюда доберутся.
  - А вы? - Гришка подал голос впервые за всё время. - Вы куда смотрели? Почему не уйдёте подальше, вглубь джунглей?
  - Некуда, - просто ответила старуха. - Джунгли кончаются. Дальше - пустыня, там нет жизни. А здесь мы живём тысячи лет. Это наша земля. Мы не хотим уходить.
  Наступила тишина. Даже дети перестали хныкать.
  Мишка обвёл взглядом свою команду. Сашка сидел, набычившись, и крутил в руках свою знаменитую дубину. Ромка что-то чертил пальцем на полу, шевелил губами - считал, прикидывал. Гришка смотрел на него с немым вопросом в глазах.
  - В общем, так, - Мишка встал, разминая затёкшие ноги. - Значит, гэнэйцы тут гадят, людей воруют, природу портят. А мы тут вожди, получается...
  - Вожди, - подтвердила Шо-гу. - И по закону должны племя защищать. Если можете, - в голосе старухи проскользнула едва заметная усмешка. - А если нет - будут другие вожди. Такой закон.
  Мишка посмотрел на друзей.
  - Ну что, пацаны? Ввяжемся?..
  - А то! - Сашка вскочил первым. - Я с этими гэнэйцами ещё за плен не рассчитался. А они, получается, везде людей воруют. В рабство. Покажем им кузькину мать!
  - Только давай без героизма, - осторожно заметил Ромка. - У них звездолеты и солдаты с атомными пистолетами, у нас - копья и дубины. Надо с умом. Иначе нас просто прибьют, как тараканов.
  - А у нас головы на плечах, - отрезал Мишка. - И опыт. Мы динозавра завалили, вождей убили, корабль сбили, в плену были, из плена бежали... Не так уж мы лыком шиты.
  - И дальцы помогут, - добавил Гришка неожиданно. - Если объяснить, если организовать... Они ж воины хорошие, просто боятся. А если увидят, что мы не боимся - и они перестанут.
  - Гришка, ты гений, - улыбнулся Мишка. - Точно. Им пример нужен. Чтоб поверили, что гэнэйцев можно бить.
  Шо-гу слушала их разговор, и в её старых глазах загорался огонёк, какого не было уже много лет.
  - Вы правда пойдёте против небесных людей? - спросила она тихо.
  - Пойдём, - твёрдо ответил Мишка. - Не мы эту войну начали, но мы закончим. Только нам нужно знать про них всё. Где база, сколько солдат, какое оружие, как часто прилетают за вашими людьми... И главное - где эти рудники. Может, там ещё есть живые.
  - Я знаю, - вдруг подал голос Кос, молодой воин с косичкой. Он плохо понимал по-русски, но общий смысл уловил. - Я знаю, где рудники. Я ходил туда. Брата искать.
  - Был? - вскинулся Сашка. - И что видел?
  Кос заговорил, а Шо-гу переводила. Он ходил тайком, по ночам, прячась в скалах. Видел огромную яму, в которой копошились люди - дальцы, похожие на тени, худые, измождённые. Видел стражу с огненным оружием, летающие платформы, машины, которые дробили камни с жутким скрежетом. Видел, как падали те, кто больше не мог работать - их сбрасывали в ту же яму и засыпали породой, словно падаль...
  - Брата не нашёл, - закончил Кос, отворачиваясь, чтобы скрыть слёзы.
  - Значит, так, - Мишка хлопнул ладонью по колену. - План такой. Первое - разведка. Надо точно узнать, сколько их, чем вооружены, где входы и выходы... Второе - оружие. Наши луки и копья - хорошо, но против атомных пистолетов слабовато. Надо думать, как усилить. Третье - люди. Собрать отряд из добровольцев, обучить, объяснить, что гэнэйцы не боги, а фашисты, их убивать можно и нужно.
  - А четвёртое? - спросил Гришка.
  - Четвёртое - передатчик, - вздохнул Мишка. - Без связи с Землёй мы всё равно долго не протянем. У нас одно племя, у них - межзвездная империя. Может, у гэнэйцев на базе есть рация? Или в корабле нашем что-то уцелело? Надо и то, и другое проверить.
  Дальцы слушали и не понимали слов, но видели - новые вожди не боятся. И это вселяло надежду...
 

* * *


 
  Вечером у костра собралось всё племя. Мишка говорил - медленно, короткими фразами, а Шо-гу переводила на гортанный язык дальцев. Он рассказывал про Землю, про великую страну, где люди не боятся никого, про то, как они вчетвером выжили в джунглях, убили страшного зверя и победили злого колдуна. Про то, что гэнэйцы - не боги, а такие же колдуны, только с огненными железками.
  - Они сильные, пока мы поодиночке, - закончил Мишка. - Но вместе мы сильнее. Мы поможем вам освободить братьев и отцов. Мы прогоним злых людей с вашей земли. Или погибнем. Но лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Правильно, пацаны?
  - Правильно! - рявкнули Сашка, Ромка и Гришка в один голос.
  Толпа заревела. Воины застучали копьями, женщины подхватили пронзительный боевой клич. Даже дети заверещали, подражая взрослым.
  А где-то там, за горами, на базе Гэнэйской Империи, дежурный оператор равнодушно скользил взглядом по экранам сканеров. Параметры планеты в норме. Уровень угрозы - минимальный. Дикари есть дикари. Он и представить не мог, что в сердце джунглей, у костра четвёртой звёздной системы Империи, четверо земных мальчишек только что объявили ей войну...
 

Глава 5


 
  Разведка заняла три дня.
  Кос водил их тайными тропами - такими узкими, что даже Гришка, самый тощий, то и дело цеплялся за лианы. Джунгли редели, деревья становились ниже, будто обожжённые, и вскоре мальчишки впервые увидели то, что гэнэйцы называли "цивилизацией".
  База стояла в распадке между двух холмов. Купола, похожие на огромные металлические нашлёпки на теле планеты, антенны, прямоугольные здания из серого пластика, трубы, из которых густо валил ядовитый рыжий дым... Вокруг - ни деревца, ни травинки, только выжженная земля, да глубокие колеи от гусеничных машин.
  - Во гады, - прошептал Сашка, выглядывая из-за камня. - Всё сожгли.
  - Смотрите, - Ромка тронул Мишку за плечо и показал налево.
  К базе подходила колонна. Вернее, цепочка существ, бредущих по пыльной дороге под конвоем. Дальцы - человек двадцать, мужчины, с какими-то повязками на лицах. Шли молча, с опущенными головами, еле передвигая ноги.
  - С карьера рабов пригнали, - Гришка сжал кулаки. - Сволочи.
  - Тихо, - Мишка прижал его к земле. - Не дёргайся. Смотрим.
  Конвоиров было четверо. Гэнэйцы в такой же серебристой форме, с короткими стрижками и пустыми глазами. На поясах у них висело оружие - такое же, как у тех, на корабле, похожее на громадные пистолеты.
  - Атомные пистолеты, - выдохнул Ромка. - Не врал, выходит, капитан. Не только у звездолетчиков, даже у простых дубаков лагерных такие есть.
  - Красивые, - невольно ляпнул Гришка. - Блестят.
  - Дурак, - Сашка дал ему подзатыльник. - Они ими людей убивают, а тебе "блестят".
  Колонна скрылась за воротами базы. Мальчишки провели у неё ещё день, - лежали, наблюдая, запоминая расположение постов, частоту патрулей, слабые места... К вечеру третьего дня вернулись в деревню, где их ждали Шо-гу, Кос и десяток самых смелых воинов.
  - Ну что, вожди? - спросила старуха. - Страшно?
  - Страшно, - честно признался Мишка. - Но от этого не легче. Будем думать, как ущучить гадов.
  Думали всю ночь при свете масляного светильника. Ромка чертил на коре карту базу, Сашка крутил свою дубину, Гришка перебирал стрелы, а Мишка ходил из угла в угол, как заправский полководец.
  - У них у всех атомные пистолеты, - рассуждал он вслух. - Это, считай, верная смерть. Одна вспышка - и нет человека. В лоб не пойдёшь.
  - А если из-за угла? - предложил Гришка. - Или ночью?
  - У них приборы могут быть. Ночного видения.
  - А могут и не быть, - возразил Гришка. - На них ж никто там не нападал. Они службу несут кое-как. Мы сами видели.
  - Зато их там сотни. И у всех оружие.
  - А если отвлечь? - подал голос Ромка. - Устроить диверсию, а самим зайти где-то с другой стороны?
  - Это можно. Только кто будет отвлекать?
  - Дальцы, - вдруг сказал Сашка. - Они хотят воевать - вот пусть и будут. Дадим им факелы, пусть подпалят что-нибудь, а мы в это время...
  - А мы в это время что? - Мишка остановился. - С голыми руками на атомные пистолеты?
  - А зачем с голыми? - Сашка хитро прищурился. - У них у всех эти пистолеты. Если одного снять тихо, оружие будет и у нас. А потом - по цепочке.
  - Сашка, ты гений, - восхитился Гришка. - Прямо как в фильме про партизан.
  - Только снять надо без шума, - добавил Ромка. - Чтоб не всполошить всю базу. И желательно сразу нескольких, пока не опомнились.
  Мишка посмотрел на своих друзей. Грязные, ободранные, в набедренных повязках из местной травы (трусы давно сгнили), но глаза горят, как у заправских диверсантов.
  - Рискнём?..
  - А то!..
 

* * *


 
  Операцию назначили на безлунную ночь.
  Две фиолетовые луны Даль-Гея ушли в новолуние, и тьма опустилась на джунгли такая, что хоть глаз выколи. Тридцать дальцев под командованием Коса ушли к восточному краю базы, где был склад горючего. Им велели ждать сигнала - трёх коротких криков ночной птицы...
  Мишка, Сашка, Ромка и Гришка залегли у западных ворот, там, где посты были реже, а стена старая и местами проржавевшая насквозь. Ещё днём они приметили дыру, прикрытую кустом какого-то местного растения. Гэнэйцы явно не видели угрозы в диких аборигенах планеты и охраняли свою базу кое-как.
  - Гришка, ты первый, - шепнул Мишка. - Ты самый мелкий, пролезешь. Если чисто - свистнешь.
  Гришка, дрожа не то от страха, не то от холода, нырнул в дыру. Через минуту раздался тихий свист.
  Один за другим они просочились на территорию базы.
  Внутри было светло почти как днём - горели прожекторы на вышках, но лучи их шарили по зданиям, оставляя длинные тени. Прячась за контейнерами и какой-то техникой, мальчишки пробрались к казарме - длинному приземистому зданию, где, по их расчётам, спали гэнэйские солдаты.
  Часовой оказался один. Обычный гэнэец, молодой, с сонным лицом, уныло бродил вокруг казармы и явно клевал носом. Атомный пистолет висел на поясе - тяжёлый, с мерцающим баллоном...
  - Мой, - шепнул Сашка. - Я ближе всех.
  Он подкрался сзади, как читал в книжках про партизан - когда они "снимали" часовых фашистов. Рука легла на рот гэнэйца, другая рука - с обсидиановым ножом - полоснула по горлу. Только булькнуло, и солдат осел на землю...
  Сашка оттащил тело в тень, сорвал с пояса пистолет, подержал в руках. Тяжёлый, зараза. И красивый - из полированного металла, с зелёными огоньками на корпусе...
  - Работает? - спросил подбежавший Мишка.
  - Не знаю, - Сашка вертел в руках трофей, рискуя нажать не туда. - Кнопка спуска вроде здесь...
  - Потом разберёмся. Валим второго.
  Второго снял Мишка - подкараулил, когда тот вышел из-за угла. Камень по голове, нож по горлу - и готов. Ещё один пистолет...
  К рассвету у них было пять атомных пистолетов, пять убитых часовых и план расположения базы. Дальцы у восточного края так и не дождались сигнала - их отозвали, когда Мишка понял, что шум поднимать пока рано...
  Вернулись в деревню усталые, но довольные.
  - Ну что, - сказал Гришка, хлопая висевший на боку трофей, - теперь мы тоже с оружием. Можно воевать.
  - Можно, - согласился Мишка. - Только научиться стрелять надо. Ромка, ты в технике шаришь. Разбирайся, как эта хрень работает. Не то ещё сами взорвемся к фигам.
  Ромка два дня возился с пистолетами, пока не разобрался. Как оказалось, атомный пистолет стрелял не плазмой, а маленькими шариками какого-то радиоактивного материала, которые при ударе взрывались и прожигали всё вокруг. Опасно было даже держать его в руках - баллон фонил, и Ромка заставил дальцев сшить толстые перчатки из многослойной кожи, чтоб не обжечься...
  - Короче, - объяснял он на третий день, - стрелять только в крайнем случае. Нажимаешь эту кнопку - шарик летит. Взрывается при ударе. Самим тоже достанется, если близко.
  - А как же гэнэйцы стреляют? - удивился Гришка.
  - У них форма защитная. А у нас - кожа и трава. Так что прятаться надо и стрелять издалека. Дальнобойность тут приличная.
  Сашка, как самый меткий, получил два пистолета. Мишка - один, Ромка - тоже один, и ещё один отдали Косу, самому смелому из дальцев. Кос долго трясся, глядя на оружие, но потом пересилил страх.
  - Бить гадов, - сказал он на ломаном русском, которому научился за эти дни. - Бить надо.
  - Бить, - согласился Мишка. - Но с умом. Не то все там и поляжем.
  План созрел на пятый день. Атаковать решили сразу с двух сторон: часть дальцев с луками и копьями отвлекает гарнизон ложной атакой на ворота, а в это время ударная группа - мальчишки, Кос и ещё пятеро смельчаков - проникает внутрь и захватывает рубку связи. Если повезёт - успеют подать сигнал на Землю до того, как подойдёт подкрепление...
  - А если не повезёт? - спросил Гришка.
  - Если не повезёт, мы хотя бы попытались, - пожал плечами Мишка. - Лучше так, чем сидеть и ждать, пока они тут всех переловят и окончательно загадят планету.
  Шо-гу благословила воинов, окропив их какой-то вонючей жидкостью из старого черепа какого-то динозавра. Дальцы пели боевые песни, стучали копьями, и впервые за много лет в их глазах горел не страх, а надежда.
  Надежда на четверых чужаков в набедренных повязках, с трофейными атомными пистолетами в руках и с великой страной за спиной, которая называется СССР...
 

* * *


 
  Нападение назначили на час, когда обе луны Даль-Гея зависают в зените и стража на вышках клюет носом от скуки, менее всего ожидая нападения посреди ночи...
  Шли весь день. Дальцы, вооруженные копьями с обсидиановыми наконечниками и луками, двигались бесшумно, как тени. Мишка, Сашка, Ромка и Гришка - в центре отряда, с атомными пистолетами на самодельных перевязях. Гришка то и дело трогал свой трофей, проверяя, не потерял ли.
  - Не щупай, - шипел Ромка. - Ещё нажмешь ненароком - и нет Гришки, одна воронка.
  - Сам не щупай, - огрызался Гришка, но руку убирал.
  Кос вел их старой тропой, известной только местным охотникам. Впереди уже угадывалось зарево - после недавнего нападения база не спала, пробивая ночное небо фиолетовыми лучами прожекторов.
  - Стой, - Мишка поднял руку.
  Отряд замер. Впереди, метрах в ста, начиналась выжженная зона. Голая земля, стальная стена с колючей проволокой наверху, вышки с часовыми... И тишина - мертвая, звенящая, какой не бывает в джунглях.
  - Дальше ползком, - шепнул Мишка. - До кустов. Там ждем сигнала.
  Дальцы остались - три десятка воинов с луками и копьями. Кос с пятеркой лучших пошел с мальчишками. У него был атомный пистолет, и он то и дело поглядывал на него со смесью страха и восхищения.
  Ползли по-пластунски. Острые камни впивались в колени, пот заливал глаза, но никто не издал ни звука. Сашка, самый тяжелый, пыхтел как паровоз, но терпел.
  До стены оставалось метров двадцать, когда прожектор метнул луч прямо на них.
  - Замри! - выдохнул Мишка.
  Все замерли, вжавшись в землю. Луч прошелся в метре, скользнул дальше, остановился, пополз обратно...
  И тут Гришка чихнул.
  Громко, на весь выжженный пустырь, с подвыванием и всхлипом. Пыль в нос попала...
  - Твою мать! - выдохнул Сашка.
  На вышке заорали. Луч дернулся, нашарил их, выхватил из темноты распластанные фигуры. Затрещал динамик, завыла сирена.
  - Вставай! - заорал Мишка, вскакивая. - Бегом! К стене! Рассыпались!
  Они рванули. Прожектор скакал за ними, путаясь в тенях, но они уже влетали в спасительную тень стены, когда на вышке хлопнул атомный пистолет.
  Зеленый шарик угодил в землю метрах в десяти, взметнув фонтан пыли и камней. Воздух ударил, запахло озоном и горелым кремнием. Гришку отбросило взрывной волной, он кувыркнулся, вскочил и побежал дальше.
  - Цел? - заорал Сашка.
  - Цел! - Гришка показал ободранный локоть, из которого сочилась кровь. - Поцарапало маленько!
  - К бою! - Мишка выхватил пистолет.
  Теперь скрываться смысла не было. Со стороны базы взревела сирена, замигали красные огни. Из распахнувшихся ворот к ним бежали гэнэйцы - в серебристой форме, с атомными пистолетами на изготовку. Урок недавнего нападения оказался хорошо усвоен.
  - Воины! - закричал Кос на своем языке. - В атаку! Бей!
  Из-за камней поднялись воины, засвистели стрелы. Один гэнэец упал, схватившись за шею, другой - с пробитой ногой заорал и покатился по земле. Но остальные открыли ураганный огонь. Зеленые вспышки рвали воздух, вздымали землю, выжигали кусты. Трое дальцев сразу превратились в пепел, остальные снова залегли.
  - Ромка! Гришка! В обход! - Мишка показал на левый фланг, где огонь был слабее. - Сашка, Кос, за мной! В центр!
  Они побежали, стреляя на ходу. Мишка нажал кнопку - зеленый шарик ушел в толпу гэнэйцев, взорвался, разметав её и поджарив сразу троих. Остальные заорали, попадали, но мальчишки вскочили и снова стреляли...
  Сашка стрелял редко, но метко. Он целился в прожектора на вышках - первый погас, второй, третий... Темнота сгустилась, только вспышки выстрелов освещали теперь поле боя.
  - Вперед! - заорал Мишка. - Не останавливаться!
  Они ворвались в ворота. Здесь, на базе, гэнэйцы их не ждали - думали, что дикари не сунутся в самое их логово. А дикари сунулись...
  Двор базы оказался пуст - все, кто мог, выбежали наружу, отражать атаку, да там и полегли. Мишка вывел отряд к самому большому зданию, в котором размещался штаб. Кос метко брошенным копьем достал часового на крыше - тот кувыркнулся вниз и захрустел на камнях. Сашка выбил выстрелом дверь, и они ворвались внутрь...
 

* * *


 
  Коридоры штаба оказались пусты - ночью тут никто не работал. Мишка несся по металлическому полу, ища рубку связи. Наконец, замер у двери с непонятной табличкой, на которой были изображены молнии и антенны.
  Ромка с Гришкой подбежали к нему.
  - Здесь! - крикнул Ромка. - Точно связь!
  Дверь не открывалась. Сашка разбежался, ударил плечом - бесполезно, металл даже не дрогнул.
  - Стреляй! - заорал Мишка.
  Мальчишки отошли в сторону. Ромка уменьшил до предела мощность, навел атомный пистолет на дверь и нажал кнопку. Шарик ударил, взорвался, выжег в металле дыру размером с кулак. Сашка осторожно, чтобы не обжечься об раскаленные края, сунул внутрь руку, нащупал замок, повернул. Дверь открылась.
  В рубке было темно. Только экраны мерцали, да гудели какие-то приборы. За пультом сидел один толстый гэнэец в очках и трясся от страха.
  - Не убивайте! - заверещал он на своём скрипучем языке, но мальчишки поняли и так.
  - Связь! - Мишка схватил его за грудки. - Где связь с Землей? Передатчик!
  Гэнэец тыкал пальцем в огромный пульт с рычагами, лампочками и шкалами, похожий на орган в Доме культуры.
  - Тут... тут... - лепетал он. - Дальняя связь... но сигнал только в Империю... Земля слишком далеко...
  - А если усилить? - Ромка уже сидел за пультом, вглядываясь в приборы. - Если ударить направленно, на полную мощность?
  - Хорошо, хорошо, как хотите! - согласился гэнэец. Он лихорадочно крутил ручки, щелкал тумблерами. Лампочки загорались, гасли, загорались снова. Ромка внимательно следил за ним. Гришка стоял у двери с пистолетом наготове. Сашка подпирал дверь спиной.
  - Готово! - наконец выкрикнул гэнэец. - Луч направлен на Землю. Говорите сюда, в этот микрофон!
  - Мишка, говори! - закричал Ромка.
  Мишка подбежал, схватил похожий на телефонную трубку предмет.
  - Говорит экипаж звездолета "Меленка"! - заорал он в трубку. - Мы на планете Даль-Гей! Мы в плену у гэнэйцев! Мы деремся! Пришлите помощь! Повторяю - пришлите помощь! Мы - советские люди! Мы не сдадимся!
  Снаружи грохотало - бой шел уже у самых стен штаба. Дальцы дрались отчаянно, но гэнэйцев было больше, и у них были атомные пистолеты...
  - Мишка, нас окружают! - закричал Ромка, глядя на экраны. - Пора уходить!
  - Ещё секунду! - Мишка орал в трубку, срывая голос: - Земля! Отзовитесь! Мы здесь, на Даль-Гее! Мы ждем! Мы верим!
  Что-то взорвалось снаружи. Пульт задымился, лампочки полопались со звоном.
  - Ромка, расстреливай тут всё! - крикнул Мишка.
  - Нельзя! - испуганно пищал гэнэец. - Тут все системы управления! Реактор пойдет вразнос! Сгорит всё!
  - А нам не жалко! - рявкнул Мишка. - Ромка, делай! - и едва успел отпрыгнуть, как вся панель взорвалась фонтаном искр от выстрела атомного пистолета.
  - О небо, мощность зашкаливает! - закричал гэнэец, глядя на последние уцелевшие приборы. - Сейчас рванет!
  - Уходим! - заорал Сашка.
  Они выскочили в коридор. База ходила ходуном - где-то внизу взрывалось, гудело, сыпались искры с потолка. Мишка оглянулся: из рубки валил густой черный дым.
  - К выходу! - скомандовал он.
  Они бежали по коридорам, перепрыгивая через обломки и трупы. Гэнэйцы перестали стрелять - им было не до того, база разваливалась на глазах. Реактор, который Ромка лишил системы управления, в самом деле шел вразнос...
 

* * *


 
  Наружу вылетели, когда стены за спиной начали оседать, плавясь от страшного жара.
  - Ложись! - заорал Сашка и швырнул всех в какую-то яму.
  База взорвалась. Красиво, как в кино - купола взлетели в воздух, все вокруг озарилось зеленым светом, и ударная волна прокатилась по пустоши, сметая всё на пути.
  Когда мальчишки подняли головы, базы не было. На её месте дымилась огромная воронка, над которой поднимался страшный черный гриб, а вокруг, оглушенные, контуженные, поднимались уцелевшие - дальцы и гэнэйцы вперемешку...
  Потрясенные гибелью базы гэнэйцы поднимали руки. Они бросали атомные пистолеты и садились на землю, закрывая головы руками. Сопротивление кончилось...
  Кос подбежал к Мишке, обнял, залопотал что-то радостное.
  - Победа! - перевела подоспевшая Шо-гу, которую каким-то чудом занесло на поле боя. - Говорит, победа! Враги сдаются!
  - Слышь, Миш, - Гришка вытер грязное лицо, размазывая кровь и пот. - А нас услышали? Ну, на Земле?
  Мишка посмотрел на дымящиеся руины, на усталых друзей, на сдающихся врагов. Потом поднял глаза к фиолетовому небу.
  - Не знаю, Гриш. Но мы сделали всё, что могли. Остальное - как решит судьба.
  - Судьба, - вздохнул Ромка. - Хорошо, если судьба - это наши. С кораблями и десантом.
  - А если нет? - спросил Сашка.
  - Значит, будем дальше воевать, - пожал плечами Мишка. - Мы теперь вожди. У нас армия. У нас атомное оружие. И у нас есть цель. И с этим, - он обвел рукой вокруг, - можно жить.
  Дальцы уже вязали пленных, подбирали раненых, выли от радости и горя одновременно. Кос подошел к мальчишкам и протянул Мишке какой-то блестящий предмет - орден, сорванный с мундира гэнэйского командира.
  - Трофей, - сказал он по-русски. - Вождю.
  Мишка взял орден, повертел в руках. Там была выгравирована молния, пробивающая планету - символ Гэнэйской Империи...
  - На память, - усмехнулся он. - Внукам расскажу, как мы галактическую империю победили.
  - Ага, - хмыкнул Гришка. - Если внуки будут. Если до дома доберемся.
  - Доберемся, - твердо сказал Мишка. - Я обещаю.
  Они стояли вчетвером среди дымящихся руин, на чужой планете, в окружении синекожих туземцев и пленных пришельцев. Им было по четырнадцать лет. Они были босы, полуголы и страшно далеки от дома. Но они были вместе. И они победили.
  А в бескрайнем космосе, за миллионы километров от них, на далекой планете Гэнэя, в обсерваториях и штабах, замигали лампочки на приемниках дальнего космоса. Кто-то в наушниках услышал сквозь шумы и помехи отчаянный мальчишеский крик:
  - Мы - советские люди! Мы не сдадимся!
  И может быть, уже закладывался новый курс, и уже загружались бомбами звездолеты, и уже строились планы жестокого возмездия.
  Но мальчишки об этом не знали. Они просто смотрели в фиолетовое небо и верили. Верили, что дома не бросят. Что Земля услышит. Что всё будет хорошо...
  Потому что иначе нельзя. Потому что они - пионеры, советские люди. Потому что они - Мишка, Сашка, Ромка и Гришка. И потому что речка Меленка всё так же бежит к своим берегам, и мамы все так же ждут своих мальчишек, и где-то там, за горизонтом, обязательно наступит утро.
  Новое утро на планете Даль-Гей. Утро свободы.
 

Глава 6


 
  Следующая неделя прошла в трудах и заботах.
  Разгромленная база дымилась ещё сутки, и мальчишки вместе с дальцами вытащили оттуда всё, что могло пригодиться: ящики с консервами (невкусными, но сытными), инструменты, запасные колбы с радиоактивным раствором, несколько уцелевших атомных пистолетов - и, самое главное, связку карт звездного неба. Ромка ночами сидел над ними, водил пальцем по созвездиям, пытаясь найти среди тысяч чужих огоньков маленькую желтую звезду по имени Солнце...
  - Где-то здесь, - бормотал он, водя пальцем по обгоревшему пластику. - Если верить их записям, Земля в этом секторе. Три парсека, четыре... Далековато.
  - Ничего, - успокаивал Мишка. - Наши если сигнал приняли - уже летят.
  Но в глубине души он понимал: никто не летит. Слишком далеко, слишком слабый сигнал, слишком много помех. Да и есть ли у родной страны звездолеты?..
  А потом прилетели платформы.
  Это случилось на рассвете, когда два солнца только-только выползли из-за горизонта. Гришка первым заметил их - он дежурил на верхушке самого высокого дерева, вглядываясь в небо.
  - Воздух! - заорал он так, что в деревне проснулись все разом. - Воздух, пацаны! Летят!
  Из-за горы, со стороны бывшей базы, выплывали они. Летающие платформы - плоские, как огромные сковородки, с низким гудением режущие фиолетовое небо. На каждой - по десять солдат в серебристой одежде, с атомными пистолетами и длинными трубами, из которых торчали какие-то антенны.
  - Плазменные орудия, - определил Кос, разглядев трубы. - С воздуха жгут всё.
  Платформ было пять. Они шли ровным строем, не спеша, уверенные в своей силе.
  - В укрытие! - заорал Мишка. - Всех в джунгли! Детей, стариков - в пещеры! Воины - рассредоточиться!
  Дальцы забегали, засуетились. Кос с десятком лучников уже скользил в заросли, готовясь встретить врага стрелами. Но Мишка понимал: стрелы против летающих платформ - смех...
  - Атомные пистолеты есть у кого? - крикнул он.
  - У меня! - отозвался Сашка, на перевязи у которого болталось уже три трофея.
  - У меня, - Ромка похлопал по бедру.
  - И у меня, - Гришка сглотнул, но руку на оружии держал твердо.
  - Значит, так, - Мишка быстро оглядел своих. - По двое на платформу. Сашка, ты со мной - берем левую. Ромка с Гришкой - правую. Кос со стрелками - отвлекают, целят в пилотов. Главное - не дать им прицелиться. Если начнут жечь из плазмы - всё, лес сгорит.
  Платформы уже приближались. Гул стоял такой, что закладывало уши.
  - Пошли! - скомандовал Мишка.
  Они нырнули в джунгли, и через минуту первые зеленые шары атомных пистолетов ударили по платформам.
  Бой был страшный.
  Платформы оказались прикрыты силовым полем - даже атомные заряды отскакивали от него, не причиняя вреда. Но Ромка быстро смекнул: надо бить по краям, где двигатели. Он прицелился, выдохнул и нажал кнопку. Зеленый шарик влетел точно в сопло левой платформы.
  Взрыв швырнул машину в сторону, она задымила, завалилась набок - и рухнула в джунгли, ломая деревья. Оттуда донеслись крики - уцелевшие гэнэйцы выбирались из обломков.
  - Есть одна! - заорал Гришка. - Ромка, ты гений!
  - Не отвлекайся! - рявкнул Ромка. - Вторая заходит справа!
  Платформа справа уже разворачивалась, наводя плазменное орудие прямо на то место, где они стояли. Гришка, недолго думая, выскочил из кустов и побежал, стреляя на ходу. Зеленые шарики взрывались в силовом поле платформы, но та всё приближалась.
  - Гришка, дурак, ложись! - заорал Сашка, но было поздно.
  Платформа выстрелила. Голубой луч плазмы ударил в землю в трех метрах от Гришки, выжег воронку, обдал его комьями земли и камнями. Гришку отбросило, он кубарем покатился в овраг.
  - Гришка!!! - заорал Мишка.
  Но Гришка вскочил - грязный, обожженный, но живой - и показал кулак платформе.
  - Ах ты, гадина! Не возьмешь меня!
  Он выхватил пистолет и, целясь уже спокойно, как в тире, нажал кнопку. Шарик ушел в силовое поле - но оно, и так ослабленное выстрелом плазменной пушки, не выдержало и погасло. Тут же чья-то стрела точно попала в пилота. Тот дернулся, выронил штурвал, и платформу понесло прямо на скалы. Страшный удар - и машина рассыпалась на куски...
  Тем временем Мишка с Сашкой подбили третью платформу, стреляя по двигателям. Кос со стрелками засыпал стрелами десантников, пытавшихся высадиться. Атомные пистолеты били с земли, испаряя одного солдата за другим, и гэнэйцы, не ожидавшие такого отпора, заметались.
  - Четвертая заходит! - закричал Ромка. - Вон та, крайняя! Она хочет в деревню ударить!
  Платформа действительно разворачивалась в сторону деревни, где ещё оставались женщины и дети - не все успели спрятаться...
  - Не пущу! - Мишка рванул наперерез, стреляя на бегу.
  Шарики взрывались в силовом поле платформы, но та не сворачивала. Еще секунда - и плазма ударит по домам, по людям...
  Сашка, поняв, что стрельбой не поможешь, разбежался и прыгнул. Прямо с обрыва, вцепившись в край платформы, подтянулся, перевалился через борт. Внутри, на платформе, остались лишь двое - пилот и стрелок. Пилот крутил штурвал, стрелок наводил орудие.
  Сашка не дал им опомниться. Кулаком в морду пилоту, ногой в живот стрелку, выхватил его же пистолет - и выстрелил в упор. Зеленый шарик разнес пульт управления, платформа дернулась, задымила, начала падать...
  Сашка выпрыгнул в последний момент, ударился о землю, перекатился, вскочил. Платформа рухнула в двадцати метрах, взорвалась, озарив джунгли зеленым светом.
  - Сашка! - Мишка подбежал, обнял друга. - Живой! Дурак ты, герой хренов!
  - А чего они... - Сашка улыбался сквозь кровь, заливавшую лицо. - Чего они наших трогают...
  Последняя платформа попыталась удрать. Но Ромка с Гришкой, засевшие на холме, встретили её дружным огнем. Шарики били по корпусу, выбивали силовой щит, и наконец машина задымила, закрутилась и рухнула в болото, подняв тучу пара и грязи.
  Бой кончился.
  Тишина навалилась такая, что звон в ушах казался оглушительным. Дальцы выбирались из укрытий, озирались, не веря своим глазам. Пять платформ - пять груд искореженного металла в джунглях. Гэнэйцы - те, кто выжил, - сидели на земле, закрыв руками головы...
  - Мы... мы победили? - прошептал Гришка, разглядывая свои трясущиеся руки.
  - Победили, - выдохнул Мишка. - Пока победили. Черт знает, сколько их ещё тут...
  Подошла Шо-гу, старая, но прямая, как палка. Посмотрела на руины платформ, на пленных, на четверых чумазых мальчишек.
  - Вы боги, - сказала она просто. - Теперь я точно знаю. Люди так не умеют.
  - Да какие мы боги, - отмахнулся Мишка. - Мы пацаны. Просто пацаны, которым домой хочется.
  - Домой, - вздохнул Ромка. - Интересно, они нас слышали? На Земле?
  - Слышали, не слышали - какая разница? - Сашка плюхнулся на землю, растирая ушибленное плечо. - Главное, что мы живы. Пока что.
  - Ага, - кивнул Гришка. - Живы. И гэнэйцам наваляли. И платформы их посбивали. А могли бы в школе сидеть, историю учить...
  - А мы сейчас историю делаем, - улыбнулся Ромка. - Только никто об этом не узнает.
  - Узнают, - твердо сказал Мишка. - Обязательно узнают. Мы же сигнал послали. Наши услышат. Наши не бросают.
  Он поднял голову к фиолетовому небу, где медленно таяли дымные следы от сбитых платформ.
  - Эй, Земля! - крикнул он вдруг громко, во весь голос. - Мы здесь! Мы держимся! Ждем!
  И эхо покатилось над джунглями, над горами, над всей чужой планетой, унося мальчишеский крик туда, где среди миллиардов звезд горела одна - маленькая, теплая, родная...
  А в небе, никем не замеченная, зажглась новая точка. Слишком яркая, слишком быстрая для падающей звезды. Она росла, приближалась, и через минуту мальчишки увидели: это корабль. Большой, серебристый, с планетой и молнией на борту....
  - Мама... - выдохнул Гришка и сел на землю.
  Корабль пошел на посадку прямо в джунглях, ломая верхушки деревьев, вздымая тучи листвы. А из открывшегося люка уже выбегали гэнэйцы - в черной блестящей броне, с высокими воротниками, с атомными пистолетами на изготовку. Не те, прежние, сонные и нерасторопные. Эти двигались быстро, четко, как механизмы, окружая ребят, но не стреляя.
  - Элитная гвардия Империи, - представил их командир, подходя ближе. - Наследник лично заинтересовался вами. Четверо детей уничтожили базу, сорвали снабжение города, подняли восстание дикарей... Это неслыханно. Вы будете доставлены во дворец для изучения.
  - А наши? - крикнул Сашка, загораживая друзей. - Дальцы? Вы их тронете?
  - Дикари? - гэнэец усмехнулся. - Они получат своё. Новую базу. Новые рудники. И урок, чтобы неповадно было бунтовать. Но вас это уже не касается.
  - Касается! - заорал Мишка, хватаясь за атомный пистолет.
  Но гвардейцы были быстрее. Короткие разряды парализаторов ударили со всех сторон. Мальчишки дернулись, замерли на миг и попадали в траву, не в силах пошевелиться.
  - Глупо, - равнодушно сказал гэнэец. - Но ожидаемо. Грузите.
  Последнее, что видел Мишка, закатывающимся взглядом - как Кос с десятком воинов выбегает из джунглей с копьями наперевес. И как гвардейцы встречают их точными выстрелами атомных пистолетов...
  - Кос... - прошептал Мишка и провалился в темноту.
 

Глава 7


 
  Очнулись они в клетке. Самой настоящей, металлической, с толстыми прутьями, на которые даже смотреть было больно - так они сверкали под ярким светом. Рядом, в соседних клетках, сидели дальцы - человек двадцать, измученных, грязных, с потухшими глазами...
  - Очухались? - раздался скрипучий голос.
  У клетки стоял пожилой гэнейц. В парадной форме, с нашивками, медалями и холодной улыбкой на тонких губах.
  - Я - генерал Крум Руваго, - представился он. - Командир гарнизона на Даль-Гее. Вы доставили мне немало хлопот, земляне. Разрушенная база, уничтоженные платформы, сотни погибших солдат... За всю историю контактов с примитивными цивилизациями мы не встречали такого сопротивления.
  - Примитивная цивилизация - это вы, - прохрипел Мишка разбитыми губами. - Сами ничего не можете сделать, грабите слабых. Вы без своих пистолетов - никто.
  Генерал пропустил его спич мимо ушей.
  - Вы будете доставлены на нашу главную базу. Там вас изучат. Ваш мозг, ваши рефлексы, вашу необъяснимую способность к сопротивлению. Возможно, мы даже оставим вас в живых. Как лабораторные образцы.
  - А дальцы? - спросил Ромка, кивая на соседние клетки.
  - Эти? - генерал скосил глаза. - Эта партия пойдет на рудники. Ваши друзья, кажется? Вы успели стать для них вождями. Теперь они разделят вашу участь. В некотором роде.
  Мишка рванулся к прутьям, но его отбросило электрическим разрядом.
  - Не советую, - усмехнулся генерал. - Клетка под током. Для вашей же безопасности. Вы слишком... изобретательны. Счастливо оставаться!
  Он развернулся и ушел, стуча каблуками начищенных сапог по металлическому полу.
  - Пацаны, - подал голос Гришка, когда шаги стихли. - Что теперь? Совсем крышка?
  - Не каркай, - оборвал Сашка, хотя сам сидел бледный и злой.
  - Думать надо, - Мишка потер ушибленную грудь. - Всегда есть выход. Батя говорил: из любого плена можно бежать, если голова на плечах.
  - А если не выйдет? - спросил Гришка тихо. - Там же главное их логово. На всей планете.
  - Значит, погибнем, - жестко ответил Мишка. - Но с песней. Мы уже один раз бежали. Ещё раз убежим. Правда, пацаны?..
  - Правда, - отозвался Ромка. - Только надо понять, куда нас везут и что это за база такая.
  - Кос, - позвал Сашка в сторону соседней клетки. - Кос, ты как?
  Молодой воин с косичкой, сидевший в углу, поднял голову. Лицо у него было в кровоподтеках, но глаза горели по-прежнему.
  - Кос живой, - ответил он хрипло. - Кос драться будет.
  - Будем, - кивнул Мишка. - Вместе. Как раньше.
  Корабль дрогнул, загудел двигателями. Взлет. Курс на главную базу, в самое сердце врага...
  Четверо мальчишек и два десятка синекожих дальцев летели навстречу неизвестности. Навстречу новой битве. Потому что они умели только одно - бороться до конца.
  Где-то там, внизу, остались джунгли Даль-Гея, разрушенная база, сбитые платформы и легенда о четверых богах, которые пришли с неба и ушли обратно в небо, оставив надежду.
  Но легенды ещё не знали, что боги попали в плен. И что самая страшная битва у них впереди...
 

* * *


 
  Гул двигателей перешел в знакомый визг, а потом стих совсем. Наступила тишина, тяжелая и давящая.
  Дверь трюма открылась. На пороге стоял генерал Руваго собственной персоной, а за ним - четверка гэнэйцев с какими-то приборами в руках, похожими на большие фотоаппараты с антеннами.
  - Прибыли, - сухо констатировал генерал. - Город Крулимаг, столица Даль-Гея, четвертой колонии Гэнэйской Империи. Добро пожаловать!
  Клетку с пленниками выгрузили из трюма и погрузили на очередную летающую платформу. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась ровная, как стол, серая равнина, покрытая мелкой пылью. Ни травинки, ни кустика, ни птицы...
  Посреди этой мертвой пустыни возвышался город. Но не такой, как Москва или даже Ленинград на картинках. Здания - высокие, остекленные башни, перевитые трубами и галереями, - росли прямо из земли, как грибы-поганки, и были увиты черными металлическими лианами. Везде горели огни, но свет их был неживой, холодный, зеленовато-желтый. В воздухе пахло озоном и горелой проводкой.
  - Ну и дыра... - выдохнул Сашка, озираясь. - Хуже рудника. И как они вообще тут живут?..
  По серым дорогам сновали платформы на силовой подушке, бесшумные и стремительные. Вокруг них, не обращая внимания на пленников, спешили гэнэйцы - все как один в серебристых комбинезонах, с пустыми лицами и короткими стрижками...
  - Это что ж, у них тут все такие? - шепнул Ромка Мишке. - Как клоны? Скукотища...
  Платформу с клеткой поставили прямо на площади перед огромным дворцом - пирамидальным сооружением из черного стекла, в котором отражались два местных солнца.
  Вокруг собиралась толпа. Гэнэйцы - все как на подбор высокие, бледные, в серебристых одеждах - глазели на пленников, тыкали пальцами, переговаривались на своем скрипучем языке.
  - Смотрите, дикари с Даль-Гея! - слышалось из толпы. - А эти четверо - те самые земные, что базу взорвали? Маленькие совсем... Как они смогли?
  Мишка стоял в клетке, не касаясь прутьев, и смотрел на эту толпу с такой ненавистью, что, казалось, металл должен был плавиться...
  - Не дури, - шепнул Ромка. - Только хуже сделаешь. Они не шутят.
  - Знаю, - процедил Мишка сквозь зубы. - Но как же бесит... Мы для них словно звери в зоопарке
  Ворота дворца открылись, и на площадь вышли гвардейцы в черной броне. За ними, в окружении свиты, показался ОН.
  Принц Лхэйо Сурт.
  Ему было лет шестнадцать - на вид почти что ровесник мальчишек. Но в нем не было ничего мальчишеского. Высокий, тонкий, с длинными белыми волосами, забранными в хвост, и глазами - совершенно пустыми, как у всех гэнэйцев, но с каким-то особенным, мертвенным блеском. Одет он был в черный мундир с золотым шитьем, на поясе - атомный пистолет, инкрустированный драгоценными камнями, и короткий меч в ножнах.
  - Так-так-так, - произнес он, подходя к клетке. Голос у него был высокий, с неприятными вибрирующими нотками. - Те самые земные чудеса, о которых столько говорят?
  Он обошел клетку кругом, разглядывая мальчишек, как зоолог разглядывает новых насекомых.
  - Маленькие, грязные, примитивные, - продолжал принц. - И это они уничтожили базу? Разбили карательную экспедицию? Забавно. Ладно. Наши ученые разберутся, как им это удалось. Генерал?..
  - Экспонаты доставить в Лабораторию Адаптации! - браво скомандовал Руваго.
 

* * *


 
  В Лаборатории Адаптации их встретил другой гэнэец, в очках с толстыми линзами и с нашивками, изображающими колбу.
  - Господин генерал, - заскрипел он, потирая тонкие руки. - Неожиданный груз. Примитивная раса, но... нестандартная реакция на ситуацию. Буду изучать.
  - Изучай, - кивнул генерал. - Но будь осторожен. Они... - он запнулся, подбирая слово, - ...опасны.
  Мальчишек завели в комнату с белыми стенами, посередине которой стоял большой прозрачный бокс, похожий на террариум для хомяков, только размером с хороший сарай.
  - Заходите, - приказал ученый, открывая дверцу бокса. - Без глупостей. Здесь кругом охрана.
  Внутри было пусто - только мягкий пол, льющееся откуда-то сверху бледное освещение и странные приспособления, которые, видимо, должны были изображать мебель: какие-то бесформенные кресла-мешки и низкий столик, вделанный в пол. С потолка вниз смотрел целый лес разнообразных антенн и датчиков.
  Мишка вошел первым, гордо подняв голову. За ним, стараясь не показывать страха, втянулись остальные.
  - Хорошо хоть не в клетку, как зверей, - буркнул он, когда дверца захлопнулась. - Террариум, понимаешь...
  - А чем это не клетка? - Гришка пнул стенку. Прозрачный материал даже не дрогнул.
  Ромка, вместо того чтобы унывать, подошел к стене, прижался к ней лбом и стал разглядывать лабораторию. Там сновали гэнэйцы, тыкали в какие-то пульты, переговаривались на своем скрипучем языке...
  - Пацаны, - позвал он тихо. - Вы гляньте. Они же нас боятся.
  - Кто? - Сашка подскочил к нему. - Эти?..
  - Ага. Вон тот, главный, в очках, на нас смотрит, а сам за пульт прячется. А генерал этот... он же от нас тогда, на корабле, отшатнулся. - Ромка обернулся к друзьям. - Мы для них - загадка. Они все запрограммированные, как роботы, а мы... мы живые.
  Мишка задумался, почесал затылок, когда гэнэйцы за стеклом начали особенно бурно обсуждать свои графики,
  - Ромка, а ты, может, и прав, - медленно проговорил он. - Они тут все как один под копирку. А мы - мы разные. Я - моряк, Гришка - хулиган, Сашка - силач, ты - книгочей. Вон, на генерала ихнего наорали, а он и не знал, что делать. Не по инструкции это...
  Сашка вдруг широко улыбнулся.
  - А давайте им жару зададим? Пусть знают, что советские люди не сдаются!
  - Это как? - оживился Гришка. - На стекло написяем?
  - А вот как, - Сашка подошел к столику, вделанному в пол, и, крякнув, попытался его сдвинуть. Столик даже не шелохнулся. - Ну, не выходит... пока.
  Гэнэйцы за стеклом засуетились, защелкали приборами, записывая реакцию "образцов". А четверо мальчишек, оказавшись на чужой планете, в прозрачном боксе, под прицелом камер и датчиков, вдруг почувствовали, что они не жертвы, не экспонаты, а разведчики.
  - Ничего, - подытожил Мишка, оглядывая свою команду. - Прорвемся. Батя всегда говорил: "Попал в переделку - не скули, дело делай". Значит, наше дело сейчас - выведать все про ихнюю Империю и рвать когти домой. А там... там наши не бросят. Точно не бросят. Гагарина, небось, тоже не сразу запустили, сначала учились.
  Гэнэйцы за стеклом успокоились, защелкали приборами реже, а главный ученый даже отвернулся к своему пульту, поправляя толстые очки.
  Ребята уселись вчетвером на мягком, но чужом полу, посреди фиолетового безмолвия, и принялись шепотом строить планы. Самые невероятные, самые отчаянные и самые мальчишеские. А за прозрачной стеной ученые гэнэйской Империи впервые в жизни столкнулись с тем, чего не могли объяснить ни формулы, ни сканеры, ни звездные карты: с несгибаемым, теплым, живым духом Земли, занесенным так далеко от дома...
 

* * *


 
  "Изучение" продлилось несколько часов. Потом их вывели под сияние чужого неба, к воротам дворца, там, где лаборатория выходила прямо на посадочную площадку. Их окружила охрана и ученые. Все они чего-то ждали, но ждать долго не пришлось: всего через несколько минут вновь появился принц со свитой.
  - Ну? - сразу спросил он гэнэйца в очках. - Что вам удалось выяснить насчет... этих? - он ткнул рукой в землян.
  Главный ученый снял свои очки и нервно протер их.
  - Господин Наследник, - начал он. - Нет сомнения, что мы столкнулись с удивительным феноменом. Существа этой расы показали неограниченный потенциал к адаптации. Они способны приспособиться к любым, даже самым необычным условиям. Или, что ещё хуже - приспособить даже самые необычные условия под себя. Во всей Галактике мы не встречали ничего подобного. Как ни жаль, но я советую вам немедленно их уничтожить. Иначе я не ручаюсь за... последствия.
  - Ты боишься? - язвительно спросил принц, ткнув рукой в полуголых землян. - Боишься этих ничтожеств?..
  - Ваше Высочество, - склонился один из свиты, - по законам Империи, эти пленники подлежат немедленной казни за сопротивление и уничтожение вашей собственности.
  - Снова казнь?.. - принц изогнул тонкую бровь. - Скучно. Надоело. Я не люблю скуку. Отец говорит, что я должен учиться управлять, учиться наказывать... Но казнь - это быстро. А я хочу их сломать! И я здесь закон!
  Он снова повернулся к клетке, и на его губах заиграла улыбка - холодная, жестокая, предвкушающая.
  - Вы будете моими личными рабами, - объявил принц. - Моими игрушками. Будете чистить мои сапоги, подавать еду, прислуживать на пирах. И каждый день я буду придумывать для вас новые испытания. Если справитесь - возможно, оставлю в живых. Если нет... - он пожал плечами. - Что ж, найду новых. Галактика велика.
  Мишка шагнул вперед, сжимая кулаки.
  - Мы не будем твоими рабами, - сказал он твердо, глядя принцу прямо в глаза.
  В толпе ахнули. Свита замерла. Принц на миг опешил - видимо, никто никогда не говорил ему "нет".
  А потом он рассмеялся. Звонко, весело, как смеются дети, когда видят забавную игрушку.
  - О, это будет чудесно! - воскликнул он. - У них есть характер! Это так... занимательно. Значит, так, - он щелкнул пальцами. - Этого, который дерзкий, - выпороть плетями и в карцер на сутки без еды и воды. За дерзость. Остальных - в рабские казармы. Завтра начнем... обучение. Посмотрим, насколько они все умны.
  Гвардейцы открыли клетку и вытащили Мишку. Сашка рванулся было к нему, но мощный удар парализатора отбросил его обратно.
  - Мишка! - заорал Гришка.
  - Держитесь, пацаны! - крикнул Мишка, прежде чем его уволокли. - Не сдавайтесь! Я вернусь!
  Принц смотрел на это с улыбкой.
  - Какая трогательная верность, - промурлыкал он. - Надеюсь, вы сохраните её до конца. Это сделает игру интереснее.
 

* * *


 
  Рабские казармы оказались огромным ангаром, набитым сотнями существ со всех концов Галактики. Там были и дальцы, и какие-то зеленокожие гуманоиды, и даже несколько существ, похожих на больших насекомых...
  Ребята поначалу даже испугались, но никто не стал их трогать. Напротив, с зеленокожими у них даже завязался разговор.
  - Откуда вы? - спросил Ромка у одного из них, седого изможденного мужчины.
  - С планеты Супра, - горько усмехнулся тот. - Мы с "Икара-7", мирная исследовательская экспедиция. Двадцать лет назад попали в гэнэйскую засаду. С тех пор мы здесь... - он обвел рукой вокруг. - Здесь ещё несколько наших - супрян, попавших в плен раньше. Их корабль сбился с курса и по ошибке залетел сюда.
  - Двадцать лет? - ахнул Гришка. - И вас не убили?
  - Зачем убивать? - супрянин покачал головой. - Гэнэйцы ленивы. Рабы нужны им всегда. Мы строим, чиним, работаем на рудниках... За это нас не трогают. Гэнэйцы, по сути, те же рабы. Всё делают по приказу. Если прикажут - наказывают, но просто так издеваться не будут. Они равнодушные и злые, это так, но не жестокие. Но этот молодой... - он понизил голос, - этот хуже всех. Лхэйо Сурт. Наследник Империи. Единственный. Отец подарил ему эту планету, чтобы он учился править. Он здесь всего два года, а уже успел замучить до смерти больше сотни рабов. Просто так, для развлечения. У него даже есть специальная машина для пыток, Танатор. Мало кто вышел из неё живым, а кто выжил - те горько пожалели об этом.
  Сашка сжал кулаки.
  - И никто его не остановит?
  - Кто? - супрянин горько усмехнулся. - Император? Он подарил ему эту планету в личное владение. Ему плевать, как развлекается тут его отпрыск. Гвардия? Это стадо дрессированных болванов. Они просто выполняют приказы. Мы - рабы. У нас нет прав. Мы можем только терпеть и надеяться, что к нам смерть придет быстро.
  - Мы так не будем, - твердо сказал Ромка. - Мы выберемся.
  - Выберетесь, - кивнул супрянин. - Или умрете. Третьего не дано.
 

* * *


 
  Ночью, когда казарма затихла, мальчишки сидели в углу и шептались.
  - Надо Мишку вытаскивать, - сказал Сашка. - Одному ему там каюк.
  - Как вытаскивать? - Гришка развел руками. - Мы в рабстве, нас охраняют, у нас ни оружия, ни плана, ни черта.
  - А мозги у нас есть? - Ромка постучал себя по лбу. - Есть. Значит, план придумаем.
  - Какой план? - усмехнулся Гришка. - Написать письмо в ООН? Или сразу в Спортлото?
  - Для начала - притвориться, - ответил Ромка. - Сделать вид, что мы сломлены. Что мы покорны. Что мы готовы служить. Принц поверит, расслабится, а мы...
  - А мы ударим, - закончил Сашка. - Только Мишку бы дождаться.
  - Дождемся, - твердо сказал Ромка. - Мы своих не бросаем.
  Утром Мишку вернули. Он еле стоял на ногах - жестокая порка плетью и сутки без еды и воды в темном холодном карцере сделали свое дело. Но глаза горели по-прежнему.
  - Живой? - Сашка подхватил друга, усадил на нары.
  - Живой, - прохрипел Мишка. - Этот... принц... он смотрел, как меня порют. И потом приходил. В карцер. Спрашивал, не передумал ли я. Я послал его.
  - Дурак, - вздохнул Гришка. - Хотя я бы тоже послал.
  - Он злой, - сказал Мишка, отдышавшись. - Не просто жестокий - злой. Ему нравится мучить. Смотреть, как люди теряют достоинство и молят о пощаде. Он обещал нас пытать, если мы ему не подчинимся.
  - А мы не подчинимся, - твердо сказал Ромка. - Но сделаем вид. Это наш единственный шанс. Иначе каюк. Этот гад не шутит. Он просто сделает то, что обещал. Запытает нас насмерть, одного за другим.
  Мишка посмотрел на друзей, подумал и кивнул.
  - Ладно. Притворимся, что сдались. Но если он тронет кого-то из наших... - он не договорил, но все поняли.
 

Глава 8


 
  Первая неделя рабства была адом.
  Для начала их заставили мыть дворцовые полы - руками, без щеток, просто тряпками, на коленях. За малейшую задержку гэнэйские надсмотрщики подгоняли пленников ударами электрохлыстов, от которых тело сводило судорогой. Принц стоял рядом и наслаждался.
  Их кормили один раз в день - мерзкой серой бурдой, от которой болел живот, но голод был сильнее...
  Спали на голом полу, вповалку, согревая друг друга телами.
  Принц приходил каждый день. Стоял, смотрел, отдавал приказы...
  - Этого выпороть - плохо полы вымыл, - указывал он на Гришку. - Этого оставить без ужина - косо на меня посмотрел. Этого... - он задумался, глядя на Мишку, - этого ко мне в покои. Сегодня он будет чистить мои сапоги. Если оставит хоть пятнышко - засуну в Танатор.
  Мишка шел за принцем, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Но он помнил: притворяться. Терпеть. Ждать. И - дождаться.
 

* * *


 
  В покоях принца было роскошно - мягкие ковры, картины на стенах, причудливая мебель из неизвестного дерева... Лхэйо Сурт уселся в кресло, вытянул ноги в сапогах.
  - Чисти, - приказал он.
  Мишка опустился на колени, взял щетку и начал чистить. Сапоги были грязные - принц специально наступил в какую-то лужу перед входом.
  - Ты ненавидишь меня, земной? - вдруг спросил Лхэйо.
  Мишка молчал.
  - Я спрашиваю, - голос принца стал жестче. - Ты меня ненавидишь?
  - Ненавижу, - ответил Мишка, не поднимая глаз. - Ты меня в раба превратил. Приказываешь бить. Унижаешь каждый день. Я что - за это тебя в попку должен целовать?
  - Хорошо, - принц вдруг рассмеялся. - Честность я ценю. Если бы ты сказал "нет", я бы тебя убил сразу. Лжецов не терплю. Мерзкие твари. Только и ждут случая, чтобы воткнуть нож в спину.
  Он помолчал, наблюдая, как Мишка усердно надраивает его сапоги до блеска.
  - Знаешь, в чем ваша ошибка, земные? - спросил он вдруг. - Вы думаете, что добро победит. Что справедливость существует. Что если вы будете храбрыми и верными - вас спасут. Это смешно. В галактике нет справедливости. Мы, гэнэйцы, покорили двести планет. Превратили их жителей в своих рабов. Никто не встал у нас на пути. Все только скулили и жаловались. Всё решает сила. А сила - это власть. А власть тут - это я!
  Мишка поднял голову.
  - Ты просто мальчишка, - сказал он спокойно. - Такой же, как мы. Не самый сильный, не самый умный. Только тебе повезло родиться принцем. Родился бы дальцем - сейчас тоже чистил бы сапоги или вкалывал на шахте. И очень, очень жалел бы об отсутствии справедливости.
  Лхэйо на миг замер. В его глазах мелькнуло что-то странное - то ли гнев, то ли... боль?
  - Ты ничего не знаешь, - тихо сказал он. - Ты не знаешь, каково это - быть принцем. Вечно под присмотром. Вечно в клетке из правил и церемоний. Вечно в страхе перед гневом отца. Единственная радость - власть. Возможность делать что хочешь с теми, кто слабее. Это единственная свобода, которая у меня есть.
  Он встал и отвернулся к окну, за которым простиралась бесконечная пустыня.
  - Убирайся, - бросил он через плечо. - Завтра придешь снова.
  Мишка вышел, не веря своему счастью. Принц не убил его. Больше того - принц проговорился. У него есть слабость. Он одинок. Он боится отца. Он несчастен по-своему. И как бы ни больше их самих...
  - Пацаны, - сказал Мишка, вернувшись в казарму. - Кажется, у меня есть план.
 

* * *


 
  Месяц прошел в этой страшной игре.
  Днем они были покорными рабами - мыли, чистили, прислуживали, терпели побои охраны и унижения, которые принц не уставал выдумывать. Ночью, в темноте, шептались, строили планы, учили язык гэнэйцев, который Ромка схватывал на лету...
  - Главное - заставить принца поверить, что мы сломлены, - учил он остальных. - Что мы приняли свою участь. Что мы даже рады служить ему.
  - Рады? - скривился Гришка. - Да я его удавил бы. Он натурально больной урод. Садист.
  - И удавишь, - кивнул Мишка. - Но сначала - доверие. Он должен перестать нас бояться.
  - Он нас и не боится, - хмыкнул Сашка. - Мы для него просто развлечение. Цирк на дому.
  - Боится, - возразил Мишка. - Я видел. В глубине души он боится. Потому что мы - другие. Мы - живые. А он - пустой внутри. Он нам завидует. И потому издевается. Из зависти. Просто сам боится это признать.
 

* * *


 
  Ромка развил бурную деятельность. Он подлизывался к надсмотрщикам, выполнял лишнюю работу, даже улыбался - через силу, через ненависть, но улыбался. Гэнэйцы привыкли к нему, перестали бить, даже иногда кивали.
  Гришка, как самый младший и безобидный на вид, разыграл роль дурачка - пускал слюни, закатывал глаза, придуривался. Над ним смеялись, но не трогали.
  Сашка, наоборот, демонстрировал силу - таскал тяжести, которые заморенным дальцам были не под силу, и гэнэйцы использовали его как рабочую лошадь, не видя угрозы в тупом, но сильном рабе.
  Мишка работал в покоях принца. Он чистил, убирал, подавал еду... и постепенно Лхэйо привык к нему. Они даже разговаривали иногда. Не как раб и господин, а просто как два пацана.
  - Расскажи о Земле, - попросил однажды принц.
  - Что рассказать? - Мишка пожал плечами. - Там есть речка. Меленка называется. Мы там купались. Вода теплая, пахнет тиной. А ещё есть лес - деревья, трава, цветы. У вас такого нет.
  - Нет, - согласился принц, глядя в окно на бесконечную пустыню. - Когда-то у нас, на Гэнэе, было как у вас. Деревья и цветы. Но это было давно. Теперь ничего этого нет. Только металл и камень. Мой родной город, Сурфаг, - металлические джунгли.
  - Хочешь, расскажу про березы? - предложил Мишка. - Это такие деревья. Белые, стройные. Когда ветер дует, они шумят...
  И он рассказывал. Вечерами, когда принц оставался один, без свиты, Мишка сидел у его ног и рассказывал о Земле. О реках и лесах, о снеге и дожде, о маме, которая ждет, о друзьях, которые всегда рядом...
  Лхэйо слушал молча, не перебивая. Иногда в его пустых глазах мелькало что-то похожее на тоску.
  - Я знаю, зачем ты это делаешь, - сказал он наконец. - Ты думаешь, я отпущу вас. Думаешь, я смягчусь, узнав как грустят по вам ваши мамаши и папаши.
  - Нет, - честно ответил Мишка. - Не думаю. Ты слишком боишься отца. Слишком боишься показаться слабым в его глазах. Но ты можешь хотя бы узнать, как живут другие. Может, когда-нибудь это пригодится.
  - Никогда не пригодится, - жестко сказал принц. - Я - наследник Империи. Моя судьба - править Галактикой. А ваша судьба - служить мне. Или умереть. Так устроен мир.
  - Мир устроен по-другому, - возразил Мишка. - Просто вы его сломали. И пляшете на его обломках, словно обезьяна с гранатой.
  Принц ничего не ответил. Но в ту ночь Мишку не выпороли, и на следующий день он снова пришел рассказывать...
  А в казарме, под покровом покорности, зрело сопротивление. Ромка научился открывать замки самодельной отмычкой. Сашка устроил тайник с украденными инструментами. Гришка подружился с одним из надсмотрщиков и выведал расписание смены караулов...
  - Ещё немного, - шептал Мишка, вернувшись от принца. - Ещё немного, и мы сможем сбежать.
  - А дальцы? - спросил Гришка. - Их тоже надо вытаскивать. И тех, зеленых.
  - Всех, - кивнул Мишка. - Всех, кто захочет. Мы уйдем в джунгли. Там спрячемся. А там... там, может, наши прилетят.
  - Ты всё еще веришь? - удивился Сашка.
  - Верю, - твердо сказал Мишка. - Если не верить - зачем тогда все это?..
  Они сидели вчетвером в темноте, прижавшись друг к другу, и смотрели на маленькое окошко под потолком, за которым мерцали чужие звезды. Где-то там была Земля. Где-то там была надежда...
  А в своих роскошных покоях молодой принц Лхэйо Сурт не мог заснуть. Он думал о березовом лесе, о теплой речке, о мальчишках, которые не сдаются даже в рабстве. И впервые в жизни ему захотелось быть не принцем, а просто мальчишкой, который может купаться в речке и ничего не бояться.
  Но он прогнал эту мысль. Слабость - для рабов. Для принца есть только власть.
  Или нет?..
 

Глава 9


 
  Сорок восьмой день рабства выдался особенно тяжелым. Сашку с утра погнали на разгрузку транспортных платформ, и он вернулся только к вечеру, еле волоча ноги - руки в мозолях, спина гудит, на лице свежий кровоподтек от удара электрохлыстом. Гришку заставили чистить какие-то немыслимые механизмы в машинном отделении звездолета, и он надышался парами машинного масла так, что кашлял не переставая. Ромка целый день перебирал архивы в дворцовой библиотеке - принц почему-то решил, что раз землянин такой умный, пусть помогает систематизировать древние свитки, которые копились там в беспорядке бог весть сколько лет. Мишка, как обычно, прислуживал Лхэйо, который стал странно молчалив и больше не тратил время на то, чтобы глумиться над ним...
  Вечером, когда все четверо собрались в углу казармы, давясь мерзкой похлебкой, Ромка заговорил первым.
  - Я сегодня видел кое-что странное, - прошептал он, оглядываясь. - В библиотеке. Там есть секретный отсек. Я случайно наткнулся, когда искал, куда бы спрятаться от надсмотрщика.
  - И что там? - насторожился Мишка.
  - Там работают... не знаю, как их назвать. Они похожи на людей, но не люди. Высокие, очень худые, кожа голубовато-серебристая, глаза огромные, без зрачков. Они сидят за пультами и что-то чертят. Надсмотрщики с ними почтительны, но держат под замком.
  - Ученые? - предположил Сашка.
  - Не просто ученые, - Ромка понизил голос до шепота. - Я подслушал разговор охраны. Это нэйильцы. Раса, которую гэнэйцы поработили триста лет назад. Они гениальные изобретатели, понимаете? Самые умные в галактике. У них мозг работает как компьютер. Но есть одна неприятная особенность...
  - Какая? - спросил Гришка.
  - Они не способны на насилие. Вообще. Физически не могут. Если нэйильца заставить ударить кого-то - у него случится шок, остановка сердца. Они не то что убить - мухи не обидят. Мирные до мозга костей.
  - И что гэнэйцы с ними делают? - Мишка уже догадывался.
  - Заставляют работать на себя, - глухо сказал Ромка. - Нэйильцы создают для них оружие. Атомные пистолеты, плазменные пушки, летающие платформы, парализаторы - всё это их разработки. Понимаете?.. Самые мирные существа в галактике вынуждены создавать орудия убийства. Для них это пытка хуже любой физической.
  - Сволочи, - выдохнул Сашка, сжимая кулаки. - Мало им своих рабов, они еще и этих мучают.
  - А они не могут отказаться? - спросил Гришка.
  - У них здесь семьи, - объяснил Ромка. - Дети, родители... Гэнэйцы держат их в заложниках. Если нэйилец отказывается работать - казнят кого-то из его родных. Они вынуждены.
  Наступило молчание.
  - Надо их освободить, - сказал Мишка тихо, но твердо.
  - Ты с ума сошел? - Гришка выпучил глаза. - Мы сами в рабстве, нас каждый день бьют, мы еле ноги таскаем, а ты - освободить?..
  - А что, сидеть и ждать, пока нас тут всех переморят? - Мишка посмотрел на друзей. - Если нэйильцы такие умные, они могут нам помочь. Связь с Землей наладить, корабль угнать, план побега придумать. Вместе мы сила.
  - Мишка прав, - неожиданно поддержал Сашка. - Одним нам не вырваться. В городе - целая армия, вокруг - пустыня на тысячи километров. А если у нас будут союзники внутри дворца - шанс появится.
  - Но как к ним подобраться? - засомневался Ромка. - Там охрана, замки, надсмотрщики... Их стерегут, словно зеницу ока.
  - Ты же сегодня туда попал? - хмыкнул Мишка.
  - Случайно. Через вентиляцию. Там ходы узкие, я еле пролез. Но нэйильцы тощие, они тоже могут. Если найти общий язык...
  - Значит, будем искать, - решил Мишка. - Ромка, завтра же попробуй снова. Не для того, чтобы лезть к ним, а чтобы просто передать записку. Объяснить, кто мы и что хотим. Может, откликнутся.
  - А если нет? - спросил Гришка.
  - Тогда будем думать дальше, - пожал плечами Мишка. - Дорогу осилит идущий.
 

* * *


 
  На следующий день Ромка, дрожа от страха, пролез через вентиляционную шахту к секретному отсеку. В руке у него была записка, нацарапанная на обрывке бумаги угольком:
  "Мы с Земли. Тоже рабы. Хотим бежать. Нужна помощь. Если согласны помочь - киньте ответ туда же. Ваш друг".
  Он просунул записку через решетку вентиляции и замер, глядя в щель.
  Внизу, в большой светлой комнате, сидели нэйильцы. Их было десять - все высокие, тонкие, с длинными пальцами, порхающими над пультами. Они работали молча, изредка переглядываясь. Лица у них были печальные - даже не лица, а маски вечной скорби...
  Один, самый молодой, поднял голову, увидел край бумаги, торчащий из вентиляции. В его огромных глазах мелькнуло удивление. Он оглянулся на надсмотрщика - тот дремал в углу, убаюканный монотонным гулом приборов.
  Молодой нэйилец быстро, почти неуловимо, скользнул к стене, подпрыгнул, выхватил записку и спрятал в рукаве. Потом вернулся на место, делая вид, что работает.
  Ромка затаил дыхание.
  Прошло минут десять. Молодой нэйилец что-то чертил на планшете, потом оторвал листок, свернул трубочкой и, дождавшись, когда надсмотрщик отвернется, ловко метнул в вентиляцию. Бумажка упала прямо перед носом у Ромки.
  Он схватил её и бесшумно пополз обратно.
  Вечером, в казарме, они читали ответ.
  Почерк у нэйильца был удивительно четкий, будто печатный:
  "Мы знаем о вас. Слухи о четверых земных, взорвавших базу, дошли даже до нас. Вы храбры. Мы хотим помочь. Но нас жестко контролируют. Нужен план. Приходите завтра в это же время. Расскажите, что вам нужно. Мы поможем, если сможем. Тэй-Эн, инженер".
  - Есть контакт, - выдохнул Мишка. - Теперь дело за малым.
  - За малым? - хмыкнул Гришка. - План побега из дворца, освобождение сотен рабов, угон звездолета и связь с Землей - это по-твоему мало?
  - Для начала - да, - улыбнулся Мишка. - Главное - мы начали. А там разберемся. За нас теперь - лучшие мозги Галактики.
 

* * *


 
  Следующие дни превратились в конспирацию.
  Ромка каждый день ползал по вентиляции, встречаясь с Тэй-Эном. Они обменивались записками, планами, чертежами. Нэйильцы, несмотря на своё заключение, знали дворец как свои пять пальцев, - знали все ходы и выходы, знали расписание патрулей, коды доступа, слабые места охраны...
  - Вот смотри, - шептал Ромка, разворачивая очередной чертеж на нарах. - Здесь казармы рабов. Здесь - отсек нэйильцев. Здесь - ангар с космическими кораблями. А вот это - главный пульт управления всей энергией города. Если её отключить, гэнэйцы останутся без связи и без защиты силовых полей. Тогда им всем каюк. Рабов-то здесь куда больше, чем их. Со всей планеты согнали. И не только.
  - И как мы им энергию отключим? - хмыкнул Сашка. - Просто войдем и дернем за рубильник?
  - Для этого нужен доступ в центральный компьютер, - вздохнул Ромка. - А доступ есть только у принца и у высших офицеров. Но Тэй-Эн говорит, они смогли создать устройство, которое взломает любой код. Оно давно готово. Им нужна только одна деталь - личный кристалл-ключ Лхэйо. На него тут завязано всё.
  - Кристалл?.. - Мишка насторожился. - Я видел такой. У него на столе лежит, в шкатулке. Маленький, зеленый, светится.
  - Точно он! - обрадовался Ромка. - Если сможешь его стащить...
  - Если стащу, а он хватится - меня в Танатор сунут, - мрачно заметил Мишка. - Но попробовать можно. Только надо подгадать момент, когда ему будет не до кристалла.
  - А если совместить с побегом? - предложил Гришка. - Украли, сразу деру дали?
  - Рано, - покачал головой Ромка. - Надо сначала всех предупредить, подготовить... Дальцев, супрян, других рабов. Чтобы удар был одновременный. Иначе нас сразу задавят. Тут же целая армия. Тысячи солдат.
  - Многовато на нас, - вздохнул Сашка.
  - А мы не одни, - Мишка кивнул в сторону вентиляции. - Нэйильцы с нами. И это меняет всё.
 

* * *


 
  Той же ночью Мишка, рискуя жизнью, пробрался в покои принца, ловко избегая патрулей и открывая броневые двери украденными нэйилцами кодами. Лхэйо спал - впервые за много дней он не работал допоздна, а лег рано. Спал он беспокойно, метался, что-то бормотал во сне.
  Мишка на цыпочках подошел к столу, открыл шкатулку. Кристалл лежал внутри, переливаясь зеленым.
  Рука уже протянулась взять его, когда принц вдруг сел на постели. В руке его был атомный пистолет.
  - Ты, - сказал он спокойно. - Что ты здесь делаешь? Я тебя не звал.
  Мишка замер. Сердце ухнуло в пятки.
  - Я... - начал он, лихорадочно соображая.
  - Воруешь? - принц встал, подошел ближе. Глаза его в темноте блестели странно - не пусто, а с каким-то непонятным выражением. - Мой ключ? Зачем он тебе?
  Мишка молчал. Лгать было бесполезно.
  - Ты хочешь сбежать, - принц не спрашивал, утверждал. - Ты и твои друзья. И нэйильцы вам помогают. Я не дурак, я всё вижу. Без их помощи ты бы не смог попасть сюда.
  - И что ты сделаешь? - спросил Мишка, готовясь к худшему. - Убьешь меня? Прикажешь пытать?
  Лхэйо долго смотрел на него. Потом вдруг усмехнулся - не зло, а горько.
  - Конечно, прикажу. Ты - мятежник. У меня нет выбора. Я должен знать, что вы задумали.
  - Ваше Высочество, - вошел адъютант, кланяясь. - Генерал Руваго просит экстренной аудиенции. Говорит, что нашел след заговора.
  - Зови, - равнодушно бросил принц.
  Генерал Крум Руваго был старой гвардейской костью. Огромный, грузный, с лицом, изрезанным шрамами, он прослужил Империи сорок лет и не знал ничего, кроме войны, дисциплины и железного порядка. Солдафон до мозга костей, он вызывал у Лхэйо смесь презрения и страха. Он подозревал, что отец приставил его к нему в качестве надсмотрщика. И палача, если он замыслит заговор...
  - Ваше Высочество, - рявкнул генерал, входя и неловко кланяясь. - Есть новости.
  - Какие? - Лхэйо постарался, чтобы голос звучал ровно.
  - Ваш раб. Земной. Тот, что прислуживал вам. Этот. Он был в контакте с нэйильцами. Мы нашли записку в вентиляции.
  У Мишки внутри всё похолодело.
  - И что?
  - Я вижу, он уже попался, - генерал хищно улыбнулся. - Наш патруль накрыл их сборище в подвале. Остальные ушли, но этого я возьму. Для допроса.
  - Не нужно, - принц мрачно улыбнулся. - Допрос ничего не даст. Я сейчас же отведу его в камеру пыток.
  - Зачем? - вдруг вырвалось у генерала.
  Принц удивленно поднял бровь.
  - Затем, что он зачинщик. Затем, что он знает, кто остальные. Затем, что он - ключ к поимке всей шайки. Я намерен вытрясти из него всё, любой ценой.
  - Любой ценой? - переспросил генерал.
  - Любой, - подтвердил принц. - С помощью Танатора.
  У Мишки перехватило дыхание.
  Танатор.
  Он видел эту адскую машину однажды, когда принц водил его в камеру пыток, показывать, что ждет его за непослушание. Огромный агрегат из черного металла, утыканный иглами и датчиками. Голую жертву приковывали к ложу, и Танатор начинал медленно, миллиметр за миллиметром, вводить иглы в нервные узлы, вызывая такую боль, что разум плавился, как воск. Рабы умирали от болевого шока. А если не умирали - сходили с ума или напрасно молили о смерти.
  - Это необходимо? - спросил генерал, стараясь не выдать гнева в голосе.
  - Необходимо, - отрезал принц. - Мятежники получили помощь от нэйильцев. Кто-то открыл им двери. Кто-то обманул охрану. Этот земной знает кто. Он скажет. Танатор заставит сказать любого.
  Генерал молчал. Мишка стоял перед ними - грязный, оборванный, но с горящими глазами. Принц тоже молча смотрел на него. Тот, кто рассказывал ему о березках. Тот, кто назвал его по имени. Тот, кто пробудил в его душе... что-то новое. Тот, кто в итоге тоже предал его.
  - Я хочу присутствовать, - сказал вдруг Руваго.
  Принц удивился, но кивнул.
  - Как пожелаете, генерал. Через час в подземелье. Но предупреждаю: зрелище будет очень неприятным.
 

* * *


 
  Камера пыток находилась глубоко под дворцом, в тех уровнях, куда не проникал свет солнц. Там пахло сыростью, металлом и чем-то сладковато-тошнотворным - Мишка не сразу понял, что это запах старой крови...
  Танатор возвышался в центре зала - черная громада, опутанная проводами, с мерцающими индикаторами. Рядом суетились палачи в черных халатах с капюшонами, проверяя показания.
  Мишка висел на стене в цепях. Избитый, в кровоподтеках, но живой. Он дрался с охраной как лев, но гвардейцев было много. Его свалили на пол и долго били сапогами...
  Когда вошел принц, он поднял голову и посмотрел прямо в глаза.
  Ни страха. Ни мольбы. Только усталость и какая-то странная печаль.
  - Расковать, - приказал Лхэйо. - Раздеть. Положить на ложе.
  Палачи отцепили цепи, поволокли Мишку к машине. Он не сопротивлялся - понимал, что бесполезно. Да и сил после избиения уже почти не осталось...
  - Последний раз спрашиваю добром, - спросил принц, нависая над нагим пленником. - Кто остальные? Что они задумали? Кто помог тебе пробраться в мои покои?
  Мишка молчал.
  - Включайте, - вздохнул принц.
  Палачи засуетились у пульта. Танатор загудел, индикаторы засветились зеленым. Иглы на ложе начали медленно выдвигаться, впиваясь в кожу...
  Лхэйо стоял в стороне, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он знал, что должен остановить это. Знал, что не сможет жить после того, как Мишка закричит. Но что он мог сделать? Пощадить мятежника?..
  - Ваше Высочество, - вдруг раздался голос генерала Руваго.
  Лхэйо вздрогнул. Генерал стоял рядом, глядя на него в упор. В глазах старого солдафона было что-то странное - не обычная тупая преданность, а... вопрос?
  - Вы хотите что-то сказать? - спросил принц тихо, чтобы не слышали палачи.
  Руваго помолчал.
  - Ваше Высочество, - наконец заговорил он, и голос его вдруг стал жестким. - Я служу Империи сорок лет. Я убивал во имя её. Я отдавал приказы убивать во имя её. Я приносил смерть тысячам - во имя её. Таков был мой долг солдата. Но я никогда не пытал. Никогда не смотрел, как мучают беззащитного ребенка.
  Он помолчал, потом сказал фразу, от которой у Лхэйо вдруг оборвалось сердце:
  - Я не палач, Ваше Высочество. А вы?
  Тишина повисла в зале такая, что слышно было гудение Танатора.
  Лхэйо смотрел на генерала. Старый вояка, дуболом, солдафон - а смотрел с таким достоинством, какого принц не видел даже у придворных аристократов.
  - Он враг, - прошептал Лхэйо. - Он готовит мятеж.
  - Он ребенок, - спокойно ответил генерал. - Ему четырнадцать лет. Он младше даже вас, Ваше Высочество. Вы раскрываете заговор? Нет. Вы пытаете друга. Единственного, который у вас есть.
  - Он не мой друг, - процедил Лхэйо. - Он раб. Мятежный раб.
  - Он ребенок, - отрезал генерал. - А вы - принц Крови. Наследник Империи. Или должны им быть. Настоящий Император не прячется за спины палачей. Настоящий Император сам идет в бой, а не пытает безоружных.
  Он шагнул ближе, понизил голос:
  - Я знаю, что это вы приблизили его, Ваше Высочество. Я знаю, что вы сами мечтаете о престоле. Я старый, но я не дурак. Ваш отец превратился в чудовище. Наши солдаты гибнут в войнах, развязанных только затем, чтобы его приспешники могли наживаться на военных заказах. Все, кто возражает против этого, кончают свою жизнь на плахе. Даже старые аристократы нашей несчастной Империи. Я знаю, что имперские нобили тайно пишут вам, умоляя поднять восстание против тирании вашего отца. Я знаю, что вы отвечаете им... благосклонно. И если я знаю - узнает и ваш отец. Рано или поздно. И тогда ВАС ждет Танатор. Только уже без выбора.
  Лхэйо побелел.
  - Вы... вы донесете?
  - Нет, - генерал покачал головой. - Сорок лет назад я поклялся исполнять приказы Правящего Дома. Что происходит внутри него - не моё дело. Но когда я вижу, как мальчик пытает мальчика - мне стыдно, что я гэнэец. Отмените пытку, Ваше Высочество. Отпустите его. И пусть боги решают, кто прав.
  Лхэйо стоял, оглушенный. В голове билась одна мысль: "Он знает. И не донес. Почему?.."
  - Стойте! - крикнул он вдруг громко.
  Палачи замерли. Генерал обернулся. Мишка на ложе приподнял голову.
  - Отставить, - сказал Лхэйо. - Отпустите его.
  - Ваше Высочество? - удивился старший палач. - Но, согласно закону...
  - Я сказал - отпустите! - рявкнул принц так, что палачи отшатнулись. - Я отдал приказ. Снимите его с ложа, оденьте и приведите в мои покои. Живо!
  Минуту никто не двигался. Потом палачи засуетились, отстегивая ремни, отключая машину. Мишка сел, потирая запястья, и посмотрел на принца.
  В его взгляде не было благодарности. Только вопрос.
  Лхэйо отвернулся.
  - Идем, - бросил он.
 

Глава 10


 
  В покоях принца было тихо. Мишка стоял посреди комнаты, грязный, окровавленный, но прямой, как струна.
  - Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? - спросил Лхэйо. - Свободу. Ты свободен даже в цепях. А я - раб в короне на всю жизнь.
  Он протянул руку, взял кристалл из шкатулки и вложил в ладонь Мишке.
  - Бери, - сказал тихо. - И уходите. Все. Нэйильцев тоже заберите. И дальцев. И тех супрян, что с "Икара".
  Мишка смотрел на него, не веря своим ушам.
  - Ты... ты отпускаешь нас?
  - Я предотвращаю ваш мятеж, - поправил принц. - Уходите сейчас. Через час сменится караул, старый начальник пьет в кабаке, новый ещё не пришел. Ворота на западной стороне будут открыты. Корабли в ангаре номер три - маленькие, разведчики, на них можно улететь. Но учтите: за вами погонятся. Всерьёз. Отец не простит мне, если узнает, что я вам помог.
  - А ты? - спросил Мишка. - Что с тобой будет?
  - Я скажу, что вы сбежали сами, - пожал плечами Лхэйо. - Что я пытался вас остановить, но не успел. Может, отец поверит. Может, нет. Какая разница? Всё равно, я уже сослан сюда, в эту дыру, оторван от младшей сестры, от матери... отец боится меня. И казнит, рано или поздно. Пусть хотя бы будет, за что. Не так обидно будет умирать.
  Он отвернулся к окну.
  - Знаешь, о чем я мечтаю? - спросил он вдруг. - О твоей речке. Меленке. О березках, которые шумят на ветру. О том, чтобы быть просто мальчишкой. Но мне никогда не стать таким. Я тоже чудовище. Я замучил больше разумных существ, чем ты знал в жизни - просто чтобы почувствовать, что они мертвы, а я пока жив. Я хочу убить отца - пока он не убил меня. И если не умру, то убью. И буду править Империей. Отдавать приказы о массовых убийствах, арестах, пытках, грабеже и захвате чужих планет. И каждый день ненавидеть себя за это.
  Мишка шагнул к нему.
  - Лхэйо, - сказал он. - Пойдем с нами.
  Принц вздрогнул, обернулся.
  - Что?..
  - Пойдем с нами, - повторил Мишка. - На Землю. Там никто не знает, что ты принц. Будешь просто парнем. Научишься купаться в речке, собирать грибы, гонять в футбол. Мы научим.
  На глазах Лхэйо блеснуло что-то влажное. Он быстро отвернулся, смахивая слезу рукой.
  - Не могу, - сказал он глухо. - Я - наследник престола Империи. Единственный наследник. Я не могу перестать быть наследником, это невозможно. Это - мой долг и я буду нести его до конца... так или иначе.
  Мишка понял. Положил руку ему на плечо.
  - Тогда мы вернемся, - пообещал он. - Мы вернемся и освободим тебя. Я слово даю.
  - Вернетесь, - эхом отозвался Лхэйо. - С изобретениями нэйильцев и вашей верой в добро. Может, у вас получится... изменить это всё.
  Они стояли вдвоем в роскошной спальне принца Гэнэйской Империи - земной мальчишка в рваных лохмотьях раба и наследник престола в шелковой пижаме, и между ними вдруг не стало вражды.
  - Зачем ты это сделал? - вдруг спросил Мишка.
  Лхэйо стоял у окна, спиной к нему.
  - Не знаю, - ответил он честно. - Наверное, потому что ты рассказал мне про березы. Про то, что есть жизнь, которой можно просто... жить. Не боясь каждую минуту доноса или ножа в спину.
  - Ты ненавидишь отца, - сказал Мишка. - Генерал сказал - ты сам готовишь мятеж против трона.
  - Готовлю, - кивнул Лхэйо. - И знаю, что вы тоже готовите мятеж. Что нэйильцы с вами. Что вы вернетесь.
  - И поэтому ты меня отпускаешь?
  - Конечно.
  - Почему?
  Лхэйо обернулся. В глазах его не было пустоты - в них плескалась боль.
  - Потому что я хочу, чтобы ты вернулся, - сказал он. - Потому что я хочу увидеть эту твою речку. Потому что я устал быть принцем Империи. Потому что я... я хочу быть просто Лхэйо.
  Мишка смотрел на него долго, потом шагнул ближе.
  - Тогда беги с нами сейчас, - предложил он. - Пока не поздно.
  - Не могу, - покачал головой Лхэйо. - Император лишит меня титула сразу, если я сбегу. Но если вы вернетесь с армией... если вы победите... тогда я смогу помочь вам. Помочь вернуться домой.
  - Мы вернемся, - пообещал Мишка. - Я слово дал.
  - Верю, - улыбнулся Лхэйо впервые по-настоящему. - Всё. Иди. Внизу, в потайном ходе за гобеленом, тебя ждет проводник. Генерал Руваго уже всё устроил. Он... он хороший человек. Для генерала.
  - А ты? - спросил Мишка. - Ты хороший?
  Лхэйо задумался.
  - Нет, - ответил он. - Но хочу попробовать.
  Они стояли друг против друга - земной мальчишка в лохмотьях и гэнэйский принц в шелках, и между ними не было вражды.
  - Иди, - повторил Лхэйо. - Времени мало.
  Мишка сунул кристалл за пазуху и бросился к двери.
  - Постой, - окликнул принц. - Как тебя зовут?
  - Мишка. А тебя?
  - Лхэйо. Просто Лхэйо.
  - Прощай, просто Лхэйо.
  - Прощай, Мишка с речки Меленки.
  - Прощай, просто Лхэйо, - повторил Мишка.
  - До встречи, Мишка с речки Меленки, - ответил принц.
  Мишка нырнул за гобелен, и через минуту его шаги затихли в темноте потайного хода. А принц остался стоять у окна, глядя на фиолетовое небо, и впервые в жизни ему захотелось, чтобы у этих странных, безумных, несгибаемых земных людей всё получилось. Теперь он просто ждал. Ждал, когда сбудутся чужие обещания и начнется его собственная, настоящая жизнь...
  Генерал Руваго, всё это время тихо стоявший за дверью, одобрительно кивнул и ушел в казармы - пить свое любимое гэнэйское пиво и думать о том, что даже в Империи иногда случаются чудеса.
 

* * *


 
  Через час четверо мальчишек, два десятка дальцев, семеро пленных супрян с "Икара-7" и двенадцать нэйильцев во главе с Тэй-Эном направились прямо к стоящему в ангаре номер три разведывательному кораблю, точно такому же, как тот, на котором их привезли сюда.
  Люк оказался открыт. Они без проблем поднялись на борт. Внутри корабля было пусто. Экипаж, видимо, отдыхал на базе, оставив дежурного пилота. Пилот - тощий гэнэец с пустыми рыбьими глазами - пил чай в кают-компании. Его мгновенно сбили с ног и связали.
  - Ромка, в рубку!
  Ромка влетел в рубку. Там мерцали экраны, горели лампочки, и на одном пульте он увидел большую красную кнопку с надписью на гэнэйском, похожей на перевернутую каракатицу. Внизу, под стеклом, был рычаг, заблокированный предохранителем.
  - Это, наверное, запуск двигателей, - выдохнул он. - Или самоуничтожение. Будем считать, что запуск.
  Он разбил стекло кулаком (кровь брызнула, но боли он не почувствовал) и дернул рычаг на себя.
  Корабль взревел.
  - Есть! - заорал Ромка.
  - Курс на джунгли, - скомандовал Мишка, усаживаясь в кресло пилота. - Там наши друзья. Там мы переждем погоню. А там... - он обернулся к нэйильцам, - там вы поможете нам связаться с Землей. Правда?..
  Тэй-Эн, самый старший из нэйильцев, с огромными печальными глазами, кивнул. В рубке было тесно от беглецов, но никто не жаловался. Дальцы обнимались, плакали и смеялись одновременно. Зеленые супряне с "Икара" смотрели на экраны и не верили, что через двадцать лет снова увидят небо не из-за решетки. Нэйильцы тихо переговаривались на своем певучем языке. А четверо мальчишек сидели в креслах пилотов и смотрели вперед.
  - Правда, земной. Вы дали нам свободу. Мы дадим вам надежду.
  Мишка посмотрел на экран. Их побег уже обнаружили. К кораблю бежали солдаты.
  - Ромка, взлетай! - рявкнул он.
  - Я не умею! - Ромка вцепился в штурвал, который был больше похож на автомобильный руль, но с десятком кнопок.
  - Зато я умею, - сказал один из супрян. - Я пилот.
  Он занял место Ромки и потянул штурвал на себя. Корабль подпрыгнул, завалился на бок, выжег бегущих со всех сторон солдат пламенем из дюз и, словно пьяная стрекоза, рванул в фиолетовое небо, сметая всё на своем пути. Вслед ему ударили плазменные пушки, корпус сотрясался под ударами. Но они летели - наперекор всему. Земля ушла вниз, город превратился в серое пятно, а потом на экране возникли джунгли. Они вырастали на глазах.
  - Слышь, Миш, - спросил Гришка. - А этот принц... он чего? Он же жуткий гад был, а тут вдруг...
  - Он не гад, - ответил Мишка. - Он просто одинокий мальчишка, которого с детства учили быть злым. Может, мы его чему-то научили. Может, нет. Но шанс есть.
  - Вернемся, - твердо сказал Сашка. - За ним вернемся. Мы теперь должны. Ему. Он ради нас всем рискует.
  - Должны, - согласился Ромка. - Мы теперь не просто пацаны с Меленки. Мы - те, кто бросил вызов Империи. И мы ей не проиграем.
  Корабль летел сквозь тучи, унося на борту надежду целой галактики. А где-то позади, в роскошном дворце, молодой принц смотрел в небо и улыбался. Впервые в жизни - по-настоящему.
 

* * *


 
  Гул двигателей вдруг затих. Потом пропал вес. Корабль падал.
  - Двигатель не тянет! - закричал пилот-супрянин, глядя на приборы. - Поврежден реактор. Мощности нет!
  - Садись! - крикнул Мишка. - Садись, куда видишь!
  Пилот попытался выровнять корабль, но тот слушался плохо. Они рухнули в джунгли с треском и грохотом.
 

* * *


 
  Новость о побеге рабов облетела Империю за считанные часы.
  Император Крухо I метал громы и молнии. Гвардия была поднята по тревоге. Десятки кораблей бросились в погоню. Но беглецы словно сквозь землю провалились - их след потерялся где-то в диких джунглях, и даже лучшие сканеры Империи не могли его отыскать.
  А во дворце началось расследование.
  Кто помог? Кто открыл ворота? Кто отключил защиту ангара?..
  Принц Лхэйо Сурт, единственный, кто знал правду, молчал. Он сидел в своих покоях, смотрел на пустую шкатулку из-под кристалла и думал о березках, о теплой речке, о мальчишке, который назвал его по имени - просто Лхэйо.
 

Глава 11


 
  Месяц прошел в лихорадочных приготовлениях.
  Джунгли Даль-Гея, такие знакомые и родные, теперь стали базой для настоящей армии повстанцев. Нэйильцы, несмотря на свою неспособность к насилию, оказались гениальными стратегами. Кос, получивший звание главного военачальника, обучал своих воинов новой тактике - не лобовым атакам, а партизанским вылазкам, засадам, диверсиям. Дальцы учились быстро, зло, с той отчаянной яростью, что копилась долгими годами рабства и унижений.
  Нэйильцы поселились в самой глубине джунглей, в пещерах, которые дальцы когда-то использовали для священных обрядов. Там, при свете самодельных светильников, они работали дни и ночи напролет. Тэй-Эн, осунувшийся, с покрасневшими огромными глазами, руководил созданием оружия из того, что они нашли на корабле.
  - Атомные пистолеты мы можем воспроизвести, - объяснял он Мишке, показывая чертежи. - Но это оружие. Мы больше не хотим делать оружие. Мы создаем глушилки. Устройства, которые парализуют гэнэйскую электронику. Корабли, платформы, связь - всё встанет. Мы всё это создали. Мы знаем, как всё это отключить. Мы заложили в их системы уязвимости, о которых гэнэйцы даже не подозревают. Они варвары.
  - Сколько нужно времени? - спросил Мишка.
  - Месяц. Может, два. И еще нам нужен кристалл, который вы принесли. Без него - никак. В нём - все коды доступа.
  Кристалл лежал в тайнике, переливаясь зеленым, и ждал своего часа.
  А на Гэнэй-Прайме тем временем назревал кризис. Император рвал и метал - беглецов не нашли, мятеж туземцев на Даль-Гее разгорался, а тут ещё и слухи поползли, что наследник покрывает врагов. Лхэйо ходил по дворцу, чувствуя на себе косые взгляды, но молчал и ждал. Ждал вестей от Мишки. Ждал, когда сбудется обещание.
  И дождался.
 

* * *


 
  Восстание началось на рассвете, когда два солнца Даль-Гея только-только показались из-за горизонта.
  Удар был нанесен одновременно по трем направлениям.
  Глушилки Тэй-Эна отключили электронику во всем городе - патрульные корабли попадали, как подбитые птицы, связь замолкла, планета оказалась отрезана от внешнего мира.
  Отряды Коса ворвались на рудники, освобождая рабов. Тысячи дальцев, изможденных, злых, схватили кирки и лопаты и пошли в бой, никому не давая пощады.
  А потом повстанцы взяли город гэнэйцев. Нагло высадившись с единственного корабля прямо перед дворцом.
  Мишка шел во главе отряда, когда они ворвались во дворец. Рядом - Сашка с атомным пистолетом, Ромка с планшетом, где фиксировал всё для истории, Гришка, который уже не боялся ничего. За ними - дальцы и супряне, тоже вооруженные атомными пистолетами. Гвардейцы защищались свирепо, терять им было нечего. Но тут в спину им ударили дворцовые рабы, представители десятков порабощенных рас. Вскоре всё было кончено...
  Лхэйо они нашли в тронном зале. Он стоял на коленях перед генералом Руваго, который был уже мертв - покончил с собой, когда понял, что оборона рухнула. Рядом валялся атомный пистолет, ещё дымящийся.
  - Взять его! - заорал Кос, и воины набросились на принца.
  Лхэйо не сопротивлялся. Он только смотрел на Мишку - и в глазах его не было страха. Была усталость. И растерянность.
  - Связать! - скомандовал Кос. - Этого гада - в яму к октуриям! Пусть сдохнет, как сдохли наши братья!
  Толпа одобрительно заревела.
 

* * *


 
  Яма с октуриями находилась на заднем дворе дворца - гэнэйцы использовали её для самых страшных казней. Октурии были тварями, которых они специально вывели для пыток - нечто среднее между огромными пауками и скорпионами, с ядовитыми жалами и хитиновыми клешнями. Они не убивали быстро - они мучили часами, раз за разом впрыскивая яд, который не давал умереть, но заставлял корчиться от адской боли.
  Лхэйо стоял на краю ямы, со связанными за спиной руками. Одежда на нем была разорвана, лицо в кровоподтеках - воины Коса не церемонились с бывшим принцем. Но держался он прямо. Гордо. С тем самым надменным выражением, которое мальчишки помнили по себе по первым дням рабства...
  - Развяжите, - глухо приказал Кос. - Пусть идет сам. Как воин. Пусть покажет, что в нем ещё осталась Честь.
  Веревки упали. Лхэйо шагнул к краю ямы, заглянул вниз. Там, в темноте, шевелились десятки тварей, поблескивали сотни глаз, слышалось мерзкое шипение.
  Он обернулся. Посмотрел на толпу - на дальцев, нэйильцев, освобожденных рабов, на мальчишек. Взгляд его остановился на Мишке.
  И вдруг Лхэйо улыбнулся.
  Не надменно, не зло - а так, как улыбаются люди, которым уже нечего терять.
  - Прощай, Мишка с речки Меленки, - сказал он. - Спасибо за березы.
  И спокойно шагнул в пустоту.
  - Стой! - заорал Мишка.
  Он рванул вперед, отшвырнув подвернувшегося воина, и вцепился в руку принца в тот самый момент, когда тот уже начал падать. Рывок - и Лхэйо повис над ямой, удерживаемый только Мишкиной хваткой.
  - Ты чего, сдурел?! - заорал Сашка, бросаясь к другу.
  - Мишка, отпусти! - закричал Гришка. - Он же гад! Он нас мучил! Он тебя мучил!
  - Помогите! - крикнул Мишка, чувствуя, что рука соскальзывает.
  Кос и его воины замерли в нерешительности. Толпа гневно загудела.
  - Он враг! - заорал Кос. - Пусть падает!
  - Он убийца! - подхватили другие.
  Но Ромка уже был рядом. Он схватил Мишку за пояс, уперся ногами в доску. Сашка подхватил с другой стороны. Гришка, матерясь сквозь слезы, вцепился в одежду принца.
  - Тяни! - орал Мишка. - Тяни, пацаны!
  Толпа замерла, глядя на эту странную картину: четверо земных мальчишек, которые недавно были рабами этого принца, вытаскивают его из ямы со смертью...
  Лхэйо взлетел над краем, рухнул на землю, закашлялся. Мишка упал рядом, тяжело дыша.
  - Ты... зачем? - прохрипел принц, глядя на него снизу вверх. - Я же сделал тебя своим рабом. Издевался. Унижал. За это по нашим законам полагается убить.
  Мишка сел, вытер пот с лица.
  - Не знаю, - ответил он честно. - Наверное, потому что нельзя так. Нельзя врага в яму к тварям кидать, как поживу. Ты человек. Может, гад, но всё равно человек.
  Лхэйо смотрел на него, и в глазах его происходило что-то странное. Надменность таяла, как снег под солнцем. Маска принца трескалась и осыпалась. А под ней оказывалось... просто лицо. Шестнадцатилетнего пацана. Растерянного, испуганного, не понимающего, что происходит.
  - Я... я унижал тебя, - прошептал он. - Я хотел убить тебя. А ты...
  - А я тебя вытащил, - кивнул Мишка. - Потому что я человек. А не палач.
  Толпа молчала. Кос подошел ближе, глядя то на Мишку, то на принца.
  - Вождь, - сказал он тихо. - Он враг. Он убивал наших. Он должен умереть.
  - Знаю, - ответил Мишка. - Но если мы начнем кромить этих тварей пленными - чем мы лучше гэнэйцев?
  Кос задумался. Нэйильцы, стоявшие в стороне, закивали. Тэй-Эн шагнул вперед.
  - Земной прав, - сказал он своим певучим голосом. - Мы не можем строить новый мир на старых жестокостях. Это негодный фундамент.
  - А если он сбежит? - спросил Кос. - Если предаст?
  - Не сбегу, - вдруг подал голос Лхэйо. Он с трудом поднялся, отряхнул разорванную одежду. - Не сбегу и не предам.
  - С чего бы? - хмыкнул Сашка.
  - С того, - принц посмотрел на Мишку, - что меня впервые в жизни вытащили из ямы, а не столкнули туда. Меня всю жизнь учили, что добро - это слабость. Что жалость - это для дураков. А вы... вы дураки, которые победили. Значит, ваша дурость сильнее нашей хитрости.
  Он шагнул к Мишке, протянул руку.
  - Я с вами, - сказал он просто. - Если возьмете.
  - Возьмем, - Мишка пожал его руку, не раздумывая. - Только учти: ты больше не принц. Ты - Император Лхэйо I. Для всех гэнэйцев на этой планете. И для начала прикажешь им отпустить всех рабов и перестать нападать на дальцев. Прикажешь засыпать эту мерзкую яму, а Танатор отправить на слом. Будешь править, как настоящий государь, а не как испорченный ребенок. А это тяжело. И трудно. Привыкать придется.
  - Привыкну, - улыбнулся Лхэйо.
  Толпа вокруг загудела - кто-то возмущенно, кто-то одобрительно. Кос махнул рукой, и воины опустили копья.
  - Пусть живет, - сказал он. - Раз вожди так решили.
  Ромка подошел к Лхэйо, оглядел его с ног до головы.
  - Знаешь, а ты ничего, - сказал он. - Когда не корчишь из себя злодея.
  - Я и не корчил, - вздохнул принц. - Я правда был злодеем. Просто теперь... не знаю, кем я буду.
  - Будешь человеком, - ответил Гришка. - Если научишься.
  И они пошли - четверо мальчишек, бывший принц, вождь дальцев Кос, нэйильцы и толпа освобожденных рабов - через двор разбитого дворца, туда, где в фиолетовом небе уже загорались первые звезды...
  А вечером, у костра, Лхэйо сидел рядом с Мишкой и смотрел на огонь.
  - Знаешь, о чем я сейчас думаю? - спросил он вдруг.
  - О чем?
  - О том, что я впервые в жизни не боюсь завтрашнего дня. - Он усмехнулся. - Странное чувство. Когда знаешь, что никто не точит на тебя нож, не готовит заговор, не пишет на тебя доносы...
  - Привыкнешь, - пообещал Мишка. - У нас на Земле так каждый день. Ну, почти каждый.
  - Жаль, что я не смогу полететь с вами, - вдруг сказал Лхэйо. - На Землю. Я хочу увидеть вашу речку. И березы. И... и просто пожить. Хоть немного. Просто человеком. Но не могу. Я теперь Император. Пусть самозваный, пусть на одной этой планете, всё равно...
  - Жаль, - вздохнул Мишка. - Но я понимаю. Долг есть долг. Мы-то точно вернемся. Только сначала порядок здесь наведем. Ты теперь нам поможешь. Ты знаешь Империю изнутри. Знаешь, кто может перейти на твою сторону, кто твой тайный враг, кто явный.
  - Знаю, - согласился Лхэйо. - И помогу. Выиграю я или проиграю - но жребий брошен. А вы куда потом?
  - А потом - домой, - улыбнулся Мишка. - Мамки нас заждались. Им, наверное, уже и не верится, что мы живы.
  - А твоя мать? - тихо спросил Ромка. - И сестра? Они в столице, я знаю. Их не тронут?
  - Не тронут, - твердо сказал Лхэйо. - У них нет прав на престол. Для отца они никто. Просто фигуры возле трона. Для украшения.
  - Мы их найдем и спасем, - сказал Мишка. - Вместе.
  Лхэйо посмотрел на него, и в глазах его блеснуло что-то мокрое.
  - За что ты со мной так? - спросил он. - Я же твой враг был. Я мучил тебя.
  - А ты помнишь, что сказал тогда, в зале пыток? - ответил Мишка. - Ты сказал: "Я не хочу быть палачом. Хочу быть просто Лхэйо". Вот я и держусь за этого "просто Лхэйо". А тот, другой, который палач... он умер.
  - Умер, - эхом отозвался Лхэйо. - И хорошо.
  Они сидели у костра, и над ними горели чужие звезды, и где-то далеко-далеко ждала маленькая голубая планета, на которой текли реки, шумели березы и жили мамы, которые уже не надеялись увидеть своих сыновей.
  Но они увидят. Обязательно увидят.
  Потому что чудеса случаются. Особенно если в них верить. Особенно если за них бороться. Особенно когда четверо мальчишек с речки Меленки берутся за дело.
  А утром Лхэйо пришел в центр связи и передал в эфир обращение ко всем планетам Империи:
  - Говорит свободный Даль-Гей! Говорит законный император Лхэйо I! Восстание началось! Присоединяйтесь! Сбрасывайте иго тирании! Свобода или смерть!
  И планеты откликнулись. Одна за другой. Колонии, где десятилетиями томились порабощенные расы, поднимались на борьбу. Флоты и армии не знали, чьи приказы исполнять. Империя трещала по швам...
 

Глава 12


 
  Весть о том, что на Даль-Гей послан линкор-опустошитель, пришла через три дня после взятия дворца.
  Лхэйо сидел в тронном зале вместе с мальчишками, когда прибежал запыхавшийся Тэй-Эн с лицом белее мела.
  - Ребята! - выдохнул он. - Беда! Наши собратья в столице предупредили нас: линкор "Возмездие" вышел с Гэнэй-Прайма! Курс на Даль-Гей! Будет здесь через сутки! У него есть орудия, способные прожечь кору до мантии.
  - "Возмездие"? - Лхэйо вскочил, и краска схлынула с его лица. - Это невозможно. Он не мог так быстро...
  - Мог, - мрачно ответил Тэй-Эн, подходя к трону. - Император взбешен твоей... изменой. Обещает казнить весь экипаж, если он не справится с заданием.
  - Сколько у нас времени? - спросил Мишка, поднимаясь.
  - Меньше суток, - повторил Тэй-Эн. - Если повезет.
  - Что мы можем сделать? - Сашка сжал кулаки. - У нас же теперь тоже есть военные корабли! Несколько штук! Мы можем ударить первыми!
  - Бесполезно, - покачал головой Лхэйо. Он выглядел старше своих лет, сидя на троне с побелевшим лицом. - "Возмездие" - это чудовище. Длиной в пять километров. Броня толщиной в метр. Тысяча орудий. Щиты, способные выдержать прямое попадание атомной бомбы. Наши кораблики разобьются о него, как мухи о стекло.
  - Значит, сидеть и ждать, пока нас всех сожгут? - Гришка сплюнул на пол.
  - Нет, - тихо сказал Тэй-Эн. - Не значит.
  Все обернулись к нему. Юный нэйилец стоял, глядя куда-то вверх, и в огромных глазах его горел странный огонь.
  - У нас есть реонный излучатель, - сказал он.
  - Что?.. - не понял Мишка.
  - Мы работали над ним втайне, - объяснил Тэй-Эн. - Даже от вас. Это оружие, которое мы, нэйильцы, поклялись никогда не создавать. Но когда мы узнали, что Император грозит сжечь нашу планету... мы нарушили клятву.
  - И что он делает? - спросил Ромка, подаваясь вперед.
  - Реон - это особая форма материи, - начал объяснять Тэй-Эн. - Он существует в пяти измерениях. Если создать резонанс определенной частоты, можно заставить любую материю... исчезнуть. Распасться на элементарные частицы. Линкор превратится в облако пыли за долю секунды, несмотря на все свои щиты.
  - Так чего мы ждем? - вскочил Сашка. - Давайте включать! Собъем гада!
  - Нельзя, - покачал головой Тэй-Эн. - Излучатель не готов. Не хватает одного элемента - стабилизатора частоты. Без него резонанс ударит и по нам. Мы погибнем вместе с линкором.
  - А если...
  - Если мы не включим излучатель, - перебил Тэй-Эн, - Император сожжет планету. Все погибнут. Если включим - может быть, погибнем только мы. Мы создали защитное поле, но не успели испытать его. Может, оно выдержит, может, нет. Ничего нельзя сказать.
  Наступила тишина. Слышно было только, как потрескивают лампы, да шумит вдалеке ночной город.
  - Ну что ж, - наконец сказал Мишка. - Пусть будет так. Если мы умрем, то и эти гады погибнут.
  Никто не возразил.
 

* * *


 
  Они стояли на небольшой площадке из серебристого металла, глядя в небо. В отдалении в небо целился реонный излучатель - нелепая конструкция с длинным стволом из прозрачного кристалла, окруженная спиралями и дугами из странного голубого металла.
  Вокруг простиралась пустыня - несмотря на все предосторожности, Тэй-Эн не хотел рисковать. Он смотрел на экран, по которому ползла серебристая капля - линкор. Он уже выходил на орбиту, готовясь открыть убийственный огонь из тысячи плазменных орудий. Первые ослепительные линии уже рассекли небо, и в пустыне начали подниматься страшные огненные грибы.
  И в ту же секунду с планеты ударил реонный излучатель.
  Мальчишки не видели самого удара - они упали на пол, закрыв головы руками, и только почувствовали, как дрожит под ними земля. Дрожит - и рассыпается. Становится пылью. Перестает существовать...
  Когда они открыли глаза, вокруг была пустота. Платформа парила над чудовищной воронкой.
  Линкор исчез. Излучатель исчез. Только они пятеро стояли на маленькой платформе, которая чудом уцелела в эпицентре взрыва - Тэй-Эн рассчитал всё точно, настроив защитное поле. Отдача уничтожила только сам излучатель и землю на километр вокруг.
  - Сработало, - выдохнул Ромка. - Боже мой, сработало. Мы победили.
 

* * *


 
  Через три недели восстание охватило пол-Империи. Гэнэйские гарнизоны гибли или переходили на сторону восставших. Император Крухо I метался в своём дворце, отдавая приказы, которые уже никто не выполнял. Но он не собирался сдаваться, о нет. В запасе у него оставался последний, самый отчаянный план...
 

* * *


 
  Весть о том, что Император лично направляется на Даль-Гей, пришла тихим мирным вечером, когда казалось ничто уже не предвещало плохого.
  - Сюда идет весь Императорский флот! - печально сообщил Тэй-Эн. - Мы перехватили их переговоры. Император собрал всё, что осталось от флота, и идет сюда, чтобы стереть планету в пыль. В прямом смысле. У него флагман флота. "Меч Гэнэи". Такой же, как "Возмездие". Плюс полсотни легких и тяжелых крейсеров, набитых ракетами и водородными бомбами. А у нас больше нет реонного излучателя. Второй мы уже не успеем построить. Да даже если и успеем, это не поможет. Мы уничтожим флагман, но крейсера всё равно сотрут нас в пыль.
  - Я могу помочь, - вдруг сказал Лхэйо.
  Все уставились на него.
  - Я знаю устройство флагмана, - продолжал бывший принц. - Я бывал там сто раз. Если вы сможете доставить меня на борт, я проберусь в рубку и... убью отца. А потом просто... отменю приказ.
  - Ты хочешь на линкор? - изумился Гришка. - К своему отцу? Тебя же убьют сразу! Ты для него враг.
  - Может быть, - пожал плечами Лхэйо. - А может быть, и нет. Я все-таки принц. Наследник. Стража может растеряться. А мне много времени не нужно - минута, чтобы добраться до отца.
  - Я с тобой, - сказал Мишка.
  - И я, - отозвался Сашка.
  - Куда вы без нас? - усмехнулся Ромка. Гришка просто кивнул, сжимая в руке атомный пистолет.
  - Глупые земные, - покачал головой Тэй-Эн. - Вы не обязаны. Это его бой. Не ваш.
  - Это общий бой, - ответил Мишка. - Мы вместе начинали эту войну - вместе и закончим.
 

* * *


 
  Маленький разведчик, набитый не оружием, а отчаянной надеждой, поднялся в небо за час до подхода Императорского флота.
  Лхэйо сам вел корабль. Он знал эти корабли, знал коды опознавания, знал, как обойти радары... Рядом с ним сидели четверо мальчишек, вжавшись в кресла, и смотрели, как на экране растет чудовищная туша "Меча Гэнэи".
  Линкор был страшен. Пять километров брони, огня и ненависти. Тысячи орудийных стволов смотрели в пустоту. Силовые поля мерцали, как полярное сияние.
  - Как мы туда попадем? - прошептал Гришка.
  - Есть один люк, - ответил Лхэйо. - Запасной. Для эвакуации высшего командования. И Императора. Там нет охраны в обычное время. Если повезет...
  - Если не повезет? - спросил Сашка.
  - Тогда нас убьют сразу, - усмехнулся Лхэйо. - Но я почему-то верю, что повезет.
  Корабль проскочил сквозь силовое поле и приткнулся к броне флагмана, как комар к шкуре слона. Люк открылся бесшумно. Они скользнули внутрь.
  Коридоры линкора гудели от напряжения. Везде сновали гэнэйские матросы и офицеры, но Лхэйо вел отряд такими путями, где никто не ходил - служебными переходами, вентиляцией, техническими этажами...
  - Сюда, - шепнул он. - Ещё немного.
  Они ворвались в отсек управления, когда до включения орудий оставалось пять минут.
  - Тревога! - заорал дежурный офицер, хватаясь за атомный пистолет.
  Сашка выстрелил первым. Парализатор, не убивать - только оглушить. Офицер рухнул без сознания.
  - Пульт! - крикнул Мишка. - Лхэйо, давай! Отмени этот безумный приказ!
  Бывший принц бросился к консоли, лихорадочно застучал по клавишам.
  - Что ты делаешь, предатель? - раздался вдруг голос сзади.
  Они обернулись. В дверях стоял сам Император Крухо I. Огромный, грузный, в черном мундире, с лицом, изрезанном морщинами власти и жестокости. Глаза его горели такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг плавится.
  - Отец... - Лхэйо замер, не отрывая рук от пульта.
  - Не смей называть меня отцом! - рявкнул Император. - Ты - позор нашего рода! Ты предал Империю ради каких-то голожопых дикарей!
  - Я не предал Империю, - тихо ответил Лхэйо. - Я предал зло. Есть разница.
  - Разница? - Император шагнул вперед, и за его спиной появились гвардейцы с атомными пистолетами. - Ты умрешь, мальчик. Ты и твои грязные друзья. А потом я сожгу эту планету и засею её солью, чтобы никто никогда...
  - Нет, - перебил его Лхэйо. И резко развернулся, вскинув свой атомный пистолет. Коротко хлопнул выстрел.
  Император молча рухнул на пол. Гвардейцы замерли. Потом молча опустились на колено.
  - Император умер, - сказал их командир.
  - Да здравствует Император! - гаркнули остальные.
 

* * *


 
  - Лхэйо? - Мишка повернулся к принцу.
  Тот стоял на коленях, глядя в пустоту. Лицо его было мокрым от слез.
  - Я убил отца, - прошептал он. - Я... я убил его. О, боги...
  - Ты спас миллионы, - твердо сказал Мишка, опускаясь рядом. - Он сам выбрал свою судьбу.
  - Но я... я всё равно убил отца. Это... это самое страшное преступление.
  - Знаю, - кивнул Мишка. - И это будет с тобой всегда. Но так было нужно. Для всех.
  Лхэйо поднял голову. Посмотрел на друзей - на этих странных, чумазых, бесконечно верных мальчишек, которые вытащили его из ямы, которые пошли с ним на верную смерть, которые теперь стояли рядом и не осуждали.
  - Что мне теперь делать? - спросил он.
  - Жить, - хмыкнул Сашка. - И править, наверное. - Ты же теперь Император Гэнэи. Единственный.
  - Править? - Лхэйо горько усмехнулся. - Кем?.. Империя рухнула. Благодаря вам. И... мне. Мальчишке, которые просто... не хотел умирать.
  - Не рухнула, - покачал головой Ромка. - Она просто... освободилась. От тирана. Миллиарды гэнэйцев, дальцев, нэйильцев, десятки других рас - им всем нужен кто-то, кто поведет их дальше. Кто-то, кто знает, как устроена власть. Кто-то, кто не боится быть добрым.
  - Я не добрый, - возразил Лхэйо. - Я был злым. Палачом. Карателем. Чудовищем.
  - Был, - кивнул Гришка. - А теперь - другой. Мы же видели. Ты пошел с нами. Ты рисковал жизнью. Ты отключил охрану ангара, зная, что отец убьет тебя, если узнает. Это не злой поступок.
  - Так что выбирай, - сказал Мишка, протягивая руку. - Остаться здесь, оплакивать прошлое - или пойти с нами и строить новое.
  Лхэйо посмотрел на его руку, потом на лица друзей. И медленно, с усилием, поднялся.
  - Пойдем, - сказал он. - Строить.
  - Ваше вы... - подал голос седой адмирал, командующий флотом. - Ваше Величество. Какие будут приказания?
  - Домой, - просто сказал Лхэйо. Уже не принц, а Император Лхэйо I. Отныне - законный и единственный.
  Адмирал поклонился.
  - Вы будете доставлены на Гэнэй-Прайм, в столицу Империи. Так быстро, как это только возможно.
  - Курс на Гэнэй-Прайм, в самое сердце Империи, - подтвердил штурман.
 

Глава 13


 
  Планета Гэнэй-Прайм оказалась именно такой, какую можно было ожидать от столицы Империи Зла.
  Огромные металлические башни уходили в лиловое небо, переплетаясь трубами и переходами. Небо бороздили тысячи летательных аппаратов - от маленьких одноместных платформ до гигантских военных крейсеров. Везде горели огни, но свет их был неживой, холодный, зеленовато-желтый. Ни деревца, ни травинки - только металл, стекло и бетон. Но теперь Зло было повержено...
 

* * *


 
  Имперские власти подчинились новому Императору без вопросов. Всего через сутки в Сурфаге, столице Гэнэй-Прайма, прошла пышная коронация нового главы Империи, Императора Лхэйо, первого своего имени.
  На церемонии рядом с ним в почетном карауле стояли четверо мальчишек - Мишка, Сашка, Ромка и Гришка. Гэнэйцы принесли клятву верности новому Императору. Нэйильцы обещали помочь с технологиями. А Лхэйо, принимая корону из рук матери, смотрел не в набитый имперскими аристократами зал, а на своих друзей.
  - Вы вернетесь домой, - сказал он им потом, когда церемония закончилась. - Я прикажу построить самый быстрый корабль. Мы отправим вас на Землю.
  - А ты? - спросил Мишка.
  - А я останусь, - ответил Лхэйо. - У меня теперь долг. Перед всеми ними, - он обвел рукой дворец. - Но я буду ждать. Ждать, когда вы вернетесь. С рассказами о речке и березках.
  - Вернемся, - пообещал Мишка. - Теперь уже точно.
  Они стояли на балконе императорского дворца, и лиловое небо над ними было чистым и мирным. Где-то внизу гудел город, строящий новую жизнь. А где-то далеко-далеко, за миллионы километров, ждала маленькая голубая планета. Земля. Дом.
  - Знаете, - сказал вдруг Лхэйо, - я теперь понимаю, что такое счастье.
  - И что же это? - спросил Ромка.
  - Когда есть за кого умереть, - ответил бывший принц, а ныне Император. - И ради кого жить.
  Они обнялись впятером - земные мальчишки и гэнэйский Император, и в этом объятии не было ни рас, ни званий, ни прошлых обид. Была просто дружба. Та самая, ради которой стоит возвращаться домой...
  А потом они пошли пить чай - настоящий земной, из трофейных запасов, которые Лхэйо сберег на самый главный случай. И случай этот настал...
 

* * *


  Месяц пролетел как один день.
  Лхэйо I оказался не просто хорошим правителем - он оказался правителем, которого Империя ждала столетиями. Реформы сыпались одна за другой, как горох из дырявого мешка, и каждая вызывала бурю эмоций - восторг у одних, бешеную ненависть у других. Он объявил об отмене рабства. Все до единого рабы получили свободу, а колонии - право на самоуправление. Нэйильцы, дальцы, ещё десятки рас, о существовании которых гэнэйцы знали, но не успели покорить, подняли головы и задышали полной грудью. Над ними больше не висел меч имперского вторжения.
  Но главным детищем Лхэйо стал Совет Мастеров.
  - Империей нельзя править в одиночку, - объяснял он мальчишкам, которые задержались на Гэнэй-Прайме, помогая налаживать новую жизнь. - Тысячи лет Императоры правили сами - и тирания становилась только хуже. Нужно, чтобы все голоса были услышаны. Гэнэйцы, дальцы, нэйильцы, земляне - у каждого своя мудрость.
  Совет Мастеров собрал лучших представителей всех рас Империи. Тэй-Эн от нэйильцев, Кос от дальцев, Ромка - от Земли (как земной посол, но с правом голоса). Заседали во дворце, в том самом тронном зале, где недавно Император Крухо I вершил свои кровавые дела.
  - Прогресс, - довольно щурился Гришка, заглядывая на заседания. - От тирании к парламенту.
  - Не каркай, - одергивал Сашка. - Попомнишь мое слово - не всем тут это понравится.
  Сашка, как всегда, оказался прав.
 

* * *


 
  Новость принес Тэй-Эн, влетев в комнату, где мальчишки играли в шахматы (Ромка выигрывал у всех подряд).
  - Ребята! - заорал он, даже не запыхавшись - от возбуждения. - Беда! Корпорации восстали!
  - Какие корпорации? - Мишка отложил фигуру.
  - Военные! - Тэй-Эн размахивал руками. - Те, что оружие делали! При Империи они золотые горы имели, а теперь Лхэйо военные заказы отменил, заводы перепрофилировал, рабов освободил - им прибыли считать не с чего! Рабство отменили везде! Они и взбунтовались!
  - Подробнее, - потребовал Ромка, мгновенно включаясь в анализ.
  Выяснилось вот что.
  Три крупнейшие корпорации Империи - "Галактик Армс", "Оружейные верфи Крухо" и "Технотрон Империал" - объединились и подняли мятеж. Формально они заявили, что Лхэйо - незаконный узурпатор, что он убил своего отца, что попраны вековые устои и что Империя должна быть восстановлена в прежнем виде. Но на самом деле им просто нужны были деньги. Огромные деньги, которые текли рекой, пока шла бесконечная война и пока рабы работали на рудниках и военных заводах...
  - И это еще не всё, - добавил Тэй-Эн, понижая голос. - Они захватили главный арсенал Империи на Форкии, спутнике Гэнэй-Прайма. Там... там водородные бомбы.
  У мальчишек похолодело внутри.
  - Сколько? - спросил Сашка.
  - Много, - глухо ответил Тэй-Эн. - Очень много. Если они сбросят их сюда - планета погибнет. И все, кто на ней.
  - А Лхэйо знает? - вскочил Мишка.
  - Знает. Собирает Совет. Послал за вами.
 

* * *


 
  Совет Мастеров заседал в экстренном режиме. Лхэйо, бледный, но спокойный, сидел во главе стола. Рядом - Тэй-Эн, несколько нэйильских инженеров, имперские военачальники...
  - Ситуация хуже некуда, - начал Лхэйо без предисловий. - Наш главный арсенал на Форкии захвачен. Гарнизон частью перебит, частью перешел на сторону мятежников. У них есть пара генералов, оставшихся верными старому режиму и доступ к хранилищу с тысячами водородных бомб. Каждая способна уничтожить город размером с нашу столицу. Если они запустят все сразу...
  - Мы превратимся в облако пыли, - закончил Тэй-Эн. - В прямом смысле. Планета перестанет существовать как небесное тело.
  - Что они хотят? - спросил Мишка.
  - Восстановления Империи, - криво усмехнулся Лхэйо. - Старой Империи. С бесконечной войной против всей Галактики и марионеточным регентом во главе. Меня - на плаху. И возвращения рабства, конечно. Без рабов их заводы встали.
  - И что мы можем сделать?
  - Штурмовать арсенал нельзя, - ответил высший гэнэйский генерал, пожилой, с седыми висками. - При первой же атаке они запустят бомбы. Это фанатики, готовые умереть за то, что они считают своим долгом.
  - А если отключить бомбы дистанционно? - предложил Ромка.
  - Не получится, - вздохнул Тэй-Эн. - Там автономное командование. Отдельная система управления. Наши инженеры проектировали этот арсенал с расчетом на максимальную защиту от взлома. Отключить её можно только изнутри самого арсенала.
  - Значит, нужен человек, который проникнет внутрь и отключит всё вручную, - подвел итог Сашка.
  - Именно, - кивнул Лхэйо. - И такой человек есть.
  Все посмотрели на него.
  - Я, - сказал Император. - Я знаю арсенал. Я бывал там с отцом. Знаю все коды, знаю расположение всех постов, знаю, где главный рубильник. Его поставили как раз на случай такого мятежа.
  - Тебя убьют сразу, - возразил Мишка.
  - Может быть. А может быть, они растеряются. Я всё-таки Император. Пусть и не тот, которого они хотят.
  - Я с тобой, - сказал Мишка, вставая.
  - И я, - поднялся Сашка.
  - Куда ж мы без вас, - вздохнул Ромка, тоже вставая.
  Гришка просто кивнул, поправляя на поясе атомный пистолет.
  - Глупые земные, - улыбнулся Лхэйо. - Опять лезете в самое пекло.
  - А ты привыкай, - усмехнулся Мишка. - Мы теперь твоя тень.
 

* * *


 
  На Форкий их забросил маленький корабль-невидимка, чудо нэйильских технологий. Арсенал встретил их тишиной. Огромный бронированный купол на поверхности спутника, утыканный антеннами и пушками, сейчас казался вымершим. Но они знали - внутри сотни фанатиков, готовых умереть за свои бредовые идеи...
  Тэй-Эн начертил карту по памяти - когда-то он участвовал в проектировании систем безопасности, хотя бомбами, конечно, не занимался...
  - Вот здесь главный вход, - показывал он. - Здесь центральный пост охраны. Здесь главный пульт. А здесь - аварийное отключение. Рычаг нужно повернуть одновременно с введением кода. Если код неверен - включается сигнализация и автоматическая блокировка.
  - Какой код? - спросил Ромка.
  - Дата рождения Императора Крухо I, - ответил Лхэйо. - По старому гэнэйскому календарю. Я знаю её.
  - А если они сменили код? - усомнился Гришка.
  - Не могли, - возразил Лхэйо. - Система намертво завязана на биометрию отца. Менять код может только он сам. А он мертв.
  - Значит, ты наш главный козырь, - кивнул Мишка. - Входим через вентиляцию. Как тогда, во дворце. Ну, начали...
 

* * *


 
  Пробирались к арсеналу через старые шахты, о которых знали только нэйильцы.
  Лхэйо вел. Он знал эти коридоры, эти переходы, эти залы, заполненные смертью. Водородные бомбы стояли рядами - огромные сигары из полированного металла, каждая с красным глазком детонатора...
  - Страшно, - прошептал Гришка, глядя на них. - Рванет хоть одна - и от нас даже пыли не останется.
  - Бойся, но делай, - ответил Сашка.
  Они уже добрались до центрального пульта, когда их заметили.
  - Стоять! - заорал офицер в черной форме специальных войск. За ним вырос десяток солдат с атомными пистолетами.
  - Не стрелять! - крикнул Лхэйо, выступая вперед. - Я ваш Император!
  Солдаты замерли в нерешительности. Офицер побледнел.
  - Ваше Высочество... то есть Ваше Величество... вы... как вы здесь?
  - Я здесь, чтобы остановить безумие, - твердо сказал Лхэйо. - Вы хотите уничтожить нашу родную планету? Убить миллиарды? Ради чего? Ради денег?
  - Ради порядка! - выкрикнул офицер. - Ради Империи!
  - Империя - это я, - твердо сказал Лхэйо. - Сложите оружие.
  - Империи больше нет, - прошипел офицер. - Она умерла - благодаря тебе! А мы творим новую - здесь и сейчас.
  Лхэйо вздохнул.
  - Да, старая Империя умерла - вместе с моим отцом. Но есть новый мир. Мир, где все равны. Где нет рабов. Где люди не умирают на рудниках за то, чтобы рудников с рабами стало больше. Вы этого боитесь?
  - Мы боимся слабости! - заорал офицер, наводя пистолет. - А вы слабы! Вы предали свой род!
  - Я не предал, - ответил Лхэйо. - Я выбрал. И сейчас я даю вам тот же выбор. Опустите оружие - и останетесь живы. Вас будут судить, но честно. Или стреляйте - и умрете вместе с нами, потому что мои друзья сейчас активируют систему самоуничтожения.
  Мишка за спиной Лхэйо показал Ромке кулак - мол, импровизируй. Ромка мгновенно понял, подбежал к пульту и застучал по клавишам, делая вид, что что-то вводит.
  - Десять минут, - объявил он громко. - Через десять минут бомбы рванут. Все.
  Солдаты запаниковали. Офицер побелел, опустил пистолет.
  - Вы блефуете, - прошептал он. - Вы не могли сказать код этому ничтожеству.
  - Проверьте, - усмехнулся Лхэйо. - Только быстро. Время идет. Или сдайтесь.
  Секунды тянулись бесконечно. Потом один солдат бросил оружие.
  - Я не хочу умирать, - сказал он. - Мы клялись это сделать. Во славу Империи. Но когда мы увидели, что Император здесь лично... мы нарушили клятву. Ибо Империя - это Император.
  Вслед за ним бросил оружие второй солдат. Третий...
  - Черт с вами! - выдохнул офицер и тоже бросил пистолет. - Меня обещали сделать генералом - но покойникам генеральские погоны ни к чему.
  - Умное решение, - кивнул Лхэйо. - А теперь ведите нас к главам корпораций. Поговорим.
 

* * *


 
  Главы корпораций сидели в командном бункере, окруженные телохранителями, и мрачно смотрели на вошедших.
  - Ваше Величество, - процедил главный, толстый гэнэец, президент "Галактик Армс". - Вы нас удивили. Мы думали, что вы просто сбежите с планеты.
  - Я вообще удивительный, - усмехнулся Лхэйо. - Но ваш мятеж закончен. Солдаты сдаются. Арсенал под моим контролем. Система самоуничтожения запущена. У вас осталось пять минут, чтобы решить, как вы хотите умереть: с честью или как трусы.
  - Вы не посмеете нас казнить, - криво усмехнулся президент. - Мы - слишком уважаемый особы, столпы имперской экономики. Общественность не простит вам такого произвола.
  - Я не собираюсь вас казнить, - возразил Лхэйо. - Я собираюсь вас судить. Открыто, честно, с участием Совета Мастеров. Если вы невиновны - докажете. Если виновны - понесете наказание. Не по моему произволу - по общему закону Империи.
  - Вы молоды и наивны, - прошипел президент. - Мы пишем законы. Мы решаем, кто станет Императором... а кто умрет. Мы всё равно победим. Деньги решают всё.
  - Деньги? - Лхэйо рассмеялся. - Посмотрите на этих четверых. У них нет ни гроша. Они попали сюда в рваных трусах. И победили вашу Империю. Потому что у них есть то, чего у вас нет и не будет.
  - Что же?
  - Совесть, - ответил Мишка, выходя вперед. - И друзья.
  Главы корпораций переглянулись. Потом, один за другим, опустили головы.
  - Мы сдаемся, - буркнул главный. - Но вы ещё пожалеете. Судилище, которое вы затеете, обернется против вас же.
  - Посмотрим, - буркнул Лхэйо и повернулся к гвардейцам. - Отведите их в камеры!
  Через час арсенал был полностью зачищен. Водородные бомбы переведены в безопасный режим. Мятежники - под арестом. Зная, как работает правосудие Империи, Мишка понимал, что их не ждет ничего хорошего. Мятеж против Императора - это не шутки...
  А Лхэйо стоял на смотровой площадке арсенала и смотрел на Гэнэй-Прайм, голубеющий внизу.
  - Ты молодец, - сказал Мишка, подходя. - Держался круто. Как настоящий Император.
  - Я боялся, - признался Лхэйо. - Всё время боялся. Что не успею, что они выстрелят, что бомбы рванут...
  - А кто не боится? - улыбнулся Мишка. - Главное - не останавливаться.
  - Знаешь, о чем я думаю? - спросил Лхэйо. - О том, что всего пару месяцев назад я был принцем-садистом, который хотел тебя пытать. А теперь... теперь я защищаю целую галактику от таких, как я сам.
  - Ты не такой, - твердо сказал Мишка. - И никогда таким не был. Просто тебе не повезло с отцом.
  - Может быть, - вздохнул Лхэйо. - А может быть, мне повезло с друзьями.
  Они стояли вдвоем на краю площадки, глядя на звезды, и молчали. Потому что иногда слова не нужны. Иногда достаточно просто быть рядом.
  А внизу, на планете, Совет Мастеров уже готовил новый закон - о контроле над вооружениями, о запрете частных армий, о наказании за военные преступления... И пусть впереди было ещё много битв, много врагов и много предательств - главную битву они уже выиграли.
  По-настоящему. Всем миром.
 

* * *


 
  Принц Лхэйо Сурт, последний наследник династии, стал Императором Лхэйо Первым - но и последним. После подавления мятежа он сложил с себя полномочия Императора, издав перед тем свой последний декрет - об упразднении Империи, о свободе всех рас, о создании Совета галактических миров, куда войдут представители всех освобожденных народов. Ребята же поняли, что пора возвращаться домой...
 

Глава 14


 
  Три месяца ушло на подготовку экспедиции.
  Лхэйо, ставший из Императора просто главой Совета Мастеров и настоящим другом, лично курировал строительство корабля. Нэйильцы, лучшие инженеры галактики, работали день и ночь, создавая звездолёт, способный преодолеть немыслимое расстояние до Солнечной системы.
  - Мы назвали его "Меленка", - сказал Тэй-Эн, когда корабль был готов. - В честь вашей речки. Пусть он принесёт вас домой так же верно, как вы принесли свободу нам.
  Корабль и правда был красив - серебристый, обтекаемый, с тремя палубами, с запасом еды и воды на год, с системой жизнеобеспечения, способной работать десятилетиями. Но главное - на нём стоял реонный двигатель, уникальное творение нэйильцев, позволявший перемещаться быстрее света.
  - За месяц долетите, - объяснял Тэй-Эн. - Если всё пойдёт по плану.
  - А если не пойдёт? - спросил практичный Гришка.
  - Тогда мы придём на помощь, - улыбнулся нэйилец. - Теперь у вас есть друзья во всей галактике.
 

* * *


 
  Перед отлётом устроили пир.
  Собрались все - дальцы во главе с Косом, нэйильцы с Тэй-Эном, десятки представителей освобождённых рас, даже гэнэйцы, принявшие новый строй. Жарили мясо, пели песни (дальцы выли на свои лады, нэйильцы издавали мелодичный звон, земляне орали "Катюшу"), танцевали и обнимались.
  Лхэйо сидел рядом с мальчишками, и вид у него был не императорский, а почти мальчишеский - счастливый и грустный одновременно.
  - Я буду скучать, - сказал он просто.
  - Так лети с нами, - в который раз предложил Мишка. - На Земле хорошо. Мамка моя тебя пельменями накормит, - за уши не оттащишь.
  - Не могу, - вздохнул Лхэйо. Он отвернулся к окну, за которым простирался бесконечный металлический город. - Я теперь здесь нужен. Совет Мастеров, реформы, споры, они, - он кивнул в сторону толпы, - все на меня надеются. Не имею права подвести.
  - Понимаю, - кивнул Мишка. - Батя бы сказал: "Долг - он и в космосе долг".
  - Батя у тебя мудрый, - улыбнулся Лхэйо. - Передавай ему привет от бывшего императора Галактики.
  - Передам. Только он не поверит. Скажет, врут пацаны.
  Все рассмеялись.
 

* * *


 
  Утро встретило их лиловым рассветом.
  Толпа провожающих заполнила космодром. Дальцы держали в руках цветы - местные, похожие на орхидеи, но с синими лепестками. Нэйильцы светились от напряжения - они проверяли системы в последний раз. Гвардейцы в парадной форме выстроились почётным караулом...
  Мальчишки стояли у трапа. Чистые, причёсанные, одетые в новенькую форму, которую сшили для них дальские мастерицы - не гэнэйскую, не земную, а свою, особенную, с вышитыми узорами, символизирующими дружбу.
  - Ну что, мужики, - Мишка оглядел друзей. - Готовы?
  - Готовы, - ответили трое в один голос.
  - Тогда - пошли.
  Они обнялись с Лхэйо. Крепко, по-мужски, хлопая друг друга по спинам.
  - Спасибо тебе, просто Лхэйо, - сказал Мишка. - Ты настоящий друг.
  - Спасибо вам, земные, - ответил бывший император. - Вы научили меня жить.
  Тэй-Эн вручил Ромке толстую папку с расчётами и картами.
  - Звёздные пути, - объяснил он. - Мы проложили курс до самой Земли. Там всё отмечено. И ещё - послание вашим учёным. От нэйильцев. Пусть знают, что они не одни во Вселенной.
  Ромка бережно принял папку, прижал к груди.
  - Спасибо, - сказал он. - Мы передадим.
  - Пора, - сказал Лхэйо тихо. - Ветер вам в спину, друзья.
  Мальчишки поднялись по трапу. В последний раз обернулись у люка. Тысячи инопланетян махали им руками, лапами, щупальцами - кто чем. А в первом ряду стоял Лхэйо и улыбался сквозь слёзы.
  Люк закрылся.
  Корабль дрогнул, загудел, оторвался от платформы и начал медленно подниматься. Потом взлетел, врезаясь в лиловое небо, и через минуту дворец бывшего императора Лхэйо I остался далеко внизу - маленькая точка среди бесконечного металлического города...
  - Прощай, Гэнэя, - прошептал Гришка, прильнув к иллюминатору.
  - Не прощай, а до свидания, - поправил Мишка. - Мы ещё вернёмся. Обязательно. Только не скоро...
 

* * *


 
  На пути домой ребята решили заглянуть на Даль-Гей. Корабль сел. Красиво, мощно, с грохотом, от которого задрожали джунгли. Здесь их уже ждали. Снова был пир, объятия и воспоминания...
  А потом Кос произнес тост - на своём гортанном языке, и Шо-гу, старая мудрая женщина, перевела:
  - Он говорит: "Четверо вождей пришли к нам с неба. Четверо вождей уходят обратно. Но они оставили нам небо. Свободное небо. Пусть их небо тоже будет свободным. Пьём за вождей!"
  Тысячи глоток взревели, и мальчишки, смущаясь, чокались с инопланетянами самодельной брагой, от которой у Гришки сразу закружилась голова.
  - Хоро-о-ошо-то как, - протянул он, зажмурившись. - Аж плакать хочется.
  - Не вздумай, - толкнул его Сашка. - А то я тоже разревусь, а мне нельзя, я сильный.
  - Плачьте, - разрешил Ромка. - Это нормально. Мы домой летим...
 

* * *


 
  Стали прощаться. Кос подошёл, протянул каждому по амулету из клыков убитого когда-то динозавра - того самого, огромного...
  - Помните, - сказал он на ломаном русском. - Вы - наши вожди. Навсегда.
  Последней подошла Шо-гу. Старая, сморщенная, но с глазами, горящими молодым огнём.
  - Дети, - сказала она, беря Мишку за руку. - Вы сделали то, что не удавалось никому. Вы принесли свет туда, где была тьма. Пусть ваш свет горит всегда.
  Она поцеловала каждого в лоб, и от этого поцелуя почему-то защипало в носу даже у Сашки...
  - Пацаны, - сказал Мишка, вытирая слезы (от радости, конечно, от радости). - Пацаны, мы летим домой.
  - Домой, - эхом отозвались трое.
  А вокруг стояли дальцы и смотрели на своих вождей, которые оказались не богами, не героями даже, а просто мальчишками, которых позвали домой. Шо-гу улыбалась беззубым ртом. Кос махал рукой.
  - Ту-уми! - кричали дальцы. - Люди! Хорошие люди! Возвращайтесь!
  - Вернемся! - крикнул Мишка на прощание. - Обязательно вернемся! Теперь вы не одни! Земля с вами!
  Корабль взлетел, унося четверых героев сквозь фиолетовое небо, сквозь космос, сквозь миллионы километров - домой. На Землю. На речку Меленку. К мамам, которые уже, наверное, и не надеялись...
  И где-то там, внизу, на планете Даль-Гей, остались синекожие дальцы, свободные теперь от гэнэйского ига. Осталась память о четверых чумазых пацанах, которые не побоялись встать против целой империи. Осталась легенда, которой предстоит жить в веках.
  А в рубке корабля четверо друзей сидели в креслах, пили настоящий земной чай из настоящих кружек и смотрели в иллюминатор, где таяла фиолетовая точка Даль-Гея.
  - Слышь, Миш, - сказал вдруг Гришка. - А я ведь там чуть не помер от страха. Когда та платформа стреляла.
  - Я видел, - кивнул Мишка. - Ты молодец. Не струсил.
  - Струсил, - честно признался Гришка. - Очень струсил. Но бежать было некуда. И вы рядом были.
  - Всегда рядом, - сказал Сашка. - Теперь всегда.
  Ромка молчал, глядя на звезды. Потом достал из кармана смятый листок коры - свой дневник, исписанный каракулями.
  - Надо же, - усмехнулся он. - Целую книгу можно написать. "Приключения четверых советских школьников на планете Даль-Гей". Представляете?..
  - Представляю, - улыбнулся Мишка. - Только кто ж поверит?
  - А мы и не скажем, - хитро прищурился Гришка. - Пусть тайной останется. Нашей общей тайной.
  - Идет, - кивнули все.
  Звездолёт "Меленка" разогнался и исчез в гиперпространстве, оставив за кормой планету, ставшую для четырёх земных мальчишек вторым домом...
 

* * *


 
  Месяц полёта пролетел как один день.
  Нэйильцы снарядили корабль по высшему разряду - там были и тренажёры с искусственной гравитацией, и библиотека с инопланетными книгами, и даже бассейн, где можно было плавать в невесомости. Гришка всё время торчал в бассейне, Сашка качал мышцы на тренажёрах, Ромка изучал звёздные карты, а Мишка просто сидел в кресле пилота и смотрел на бесконечную черноту за иллюминатором. А там уже загоралась знакомая звезда - Солнце. Земля ждала своих героев. Маленьких, чумазых, бесконечно родных...
  - Волнуешься? - спросил его как-то Ромка.
  - Есть немного, - признался Мишка. - Год прошёл. Как там мамка? Как батя? Повзрослели мы, постарели они...
  - Вернёмся - увидим, - философски заметил Ромка. - Главное, что мы живы и даже целы.
  - Ага, - кивнул Мишка. - Живы. И не просто живы - мы галактику спасли. Представляешь, если б мы тогда на речку не пошли?..
  - Представляю, - улыбнулся Ромка. - Сидели бы сейчас на берегу, рыбу ловили. Скукотища...
  - Ага, - засмеялся Мишка. - Скукотища страшная.
 

Эпилог


 
  Земля появилась на экранах радаров утром тридцать первого дня. Сначала маленькая точка, потом - голубой шарик, потом - уже знакомые очертания материков, облаков, океанов...
  - Дом, - выдохнул Гришка, прижимаясь лбом к стеклу. - Господи, дом...
  - Садимся, - скомандовал Мишка, берясь за штурвал. - Ромка, координаты? Помнишь, где Меленка?
  - Помню, - кивнул Ромка, вводя данные. - Курс проложен. Сядем прямо на берегу. Там поляна есть, ровная. Должны поместиться.
  Корабль вошёл в атмосферу, загудел, засветился от трения, но нэйильская защита выдержала. Облака, небо, лес - знакомый, берёзовый, родной...
  - Снижаемся, - Мишка работал штурвалом. - Держитесь, пацаны.
  Толчок. Ещё один. И тишина...
  - Сели, - выдохнул Сашка. - Твою мать, сели!..
  Люк открылся, и они высыпали наружу.
  Трава. Настоящая зелёная трава под ногами. Берёзы - белые, стройные, с шелестящими листьями. Солнце - жёлтое, тёплое, совсем не фиолетовое и не лиловое. И речка. Меленка. Течёт себе, поблёскивает на солнце, пахнет тиной и детством, которое закончилось здесь...
  - Мама... - прошептал Гришка и вдруг разрыдался в голос.
  Сашка обнял его, сам шмыгая носом. Ромка стоял, задрав голову к небу, и улыбался сквозь слёзы. Мишка опустился на колени, коснулся рукой травы, потом земли, поднёс горсть к лицу, вдохнул.
  - Земля, - сказал он хрипло. - Наша. Дом.
  Из-за леса появился вертолет. Покружил над кораблем, сел рядом. Винт остановился, и из люка хлынули солдаты. Настоящие, в знакомой форме - советской, земной, родной, и мальчишки, обессиленные, счастливые, замерли.
  А потом они услышали крик.
  - Мишка! Сашка! Ромка! Гришка!!!
  Из леса, ломая кусты, бежали люди. Мамки, бабки, отцы, соседи... Бежали, падали, поднимались и снова бежали, размахивая руками, крича что-то неразборчивое, плача и смеясь одновременно.
  - Мама! - заорал Мишка и рванул навстречу...
  Они встретились на полянке, между звездолётом и берёзами. Обнимались, целовали мокрые щёки, тискали друг друга, не веря, что это не сон.
  - Сынки! Сыночки! Живые! Господи, живые!
  - Мам, я дома, - бормотал Мишка, уткнувшись в мамино плечо. - Я дома, мам.
  - А мы думали - утонули! - причитала мать Гришки. - Всё речку обыскали! Дно прошли! Нет нигде! Думали, на мину какую угодили!
  - На войну, мам, - буркнул Гришка, утирая слёзы. - Только не на нашу. На другую.
  - Как на другую?
  - Долго рассказывать, - улыбнулся Ромка, прижимая к себе мать. - Очень долго. На всю жизнь.
  - Сынки! - заорал кто-то басом. - Живые?!
  - Батя! - Мишка рванул к огромному мужику в капитанской фуражке... и вдруг понял, что не может идти. Ноги подкосились, и он рухнул прямо в объятия огромного мужика в форме капитана дальнего плавания...
  Отец обнял его, прижал к груди. Сашка, Ромка, Гришка - все повисли на нем, на других подбежавших, и слезы текли по грязным щекам, и хотелось орать от счастья...
  - Тише, тише, сынки, - гудел капитан. - Всё позади. Сейчас домой пойдем. Бабки заждались.
  - Батя... - прошептал Мишка. - Ты... как тут?
  - Сигнал ваш приняли, дураки вы этакие! - отец тискал его так, что ребра трещали. - Три часа летели! Думали, пришельцы! А вы тут, оказывается, войну выиграли!
  Сашка, Ромка и Гришка в скафандрах стояли рядом, облепленные родными, и улыбались. Улыбались так, что рот до ушей.
  - А как вы нас нашли? - сквозь слезы спросил Гришка. - Сигнал же слабый был...
  - Сигнал? - капитан на миг замялся. - А, сигнал... Ну, мы на перехвате работали. Случайно засекли. Повезло вам, орлы... А это что за штуковина? - батя Мишкин, старшина первой статьи, показывал на звездолёт, серебрившийся на поляне. - Это что ж вы, сынки, приперли?
  - Это, бать, "Меленка", - ответил Мишка. - Корабль межзвездный. Нам его друзья подарили. Инопланетные.
  - Инопла... чего? - батя вытаращил глаза.
  - А ты не верь, - засмеялся Мишка. - Мы врать умеем. Но в данном случае - правда. Чистая правда.
  И они пошли к деревне - толпой, обнявшись, через берёзовую рощу, по тропинке, которая вела к родному дому.
 

* * *


 
  Вечером, когда отгремели первые объятия, когда мамки накормили сыновей до отвала, когда бати выслушали первый, самый краткий рассказ о приключениях, четверо друзей вышли на берег Меленки. Те же берёзы, тот же песок, та же вода, пахнущая тиной и прохладой...
  - Ну что, пацаны, - Мишка скинул рубаху. - Искупаемся? А то в прошлый раз не докупались.
  - А то! - заорали трое в один голос.
  И они разбежались, и плюхнулись в воду, поднимая тучу брызг, и хохотали, и брызгались, и ныряли, и гоняли плотву, совсем как год назад...
  Только теперь они знали то, чего не знал никто на Земле. Знали, что Вселенная огромна и полна чудес. Знали, что дружба сильнее любой империи. Знали, что добро всегда побеждает, если за него бороться.
  И где-то там, за тысячи световых лет, на ночном небе Гэнэи, горели звёзды. Бывший император Лхэйо I смотрел в ту сторону, где должна была быть Земля, и улыбался.
  - До встречи, Мишка с речки Меленки, - шептал он. - Я верю, что мы ещё увидимся. Когда-нибудь.
  А на Земле, в маленькой деревушке у такой маленькой, такой не космической речки, четверо мальчишек вылезли из воды, попадали на траву и смотрели в небо. В обычное, земное, синее небо...
  - Слышь, Миш, - вдруг спросил Гришка. - А оно нам не приснилось? Всё это?
  - Не приснилось, - твёрдо ответил Мишка, глядя на себя. - Слишком много шрамов.
  - И друзей, - добавил Ромка.
  - И побед, - кивнул Сашка.
  - Значит, было, - подвёл итог Мишка. - Было. И будет. Потому что мы теперь знаем, как это делается.
  - Как?
  - Вместе, - улыбнулся Мишка. - Только вместе.
  И над ними зажглись первые звёзды - те самые, под которыми они выжили, победили и вернулись домой.
  Впереди была целая жизнь. Долгая, счастливая, настоящая. А рядом стоял серебристый звездолёт, похожий на огромную рыбину, выброшенную на берег, и ждал своего часа, чтобы когда-нибудь снова унести своих хозяев к звёздам, к новым приключениям и победам.
  Но это будет уже совсем другая история...
 
  Конец
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"