Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Сражаясь с партизанами-повстанцами, капитан Арн постепенно теряет уверенность в правоте своего дела. Вслед за ним её теряют и сами файа, создатели Сарьера. P.S. Конечно, на самом деле ничего такого не было и быть даже не могло :)
|
Дата: 211 год Прибытия Твердыни.
Местоположение: южная провинция Аранис,
болота Мансобар.
Предрассветный туман стлался по болотистой низине, цепляясь за корявые стволы карликовых деревьев. Влажный, пропитанный гнилью воздух был неподвижен и густ, словно сироп. В этой тишине, нарушаемой лишь писком ночных насекомых, серые тени занимали позиции. Друзья Сарьера, в своих стальных шлемах и мундирах, бесшумно рассредоточивались цепью, припадая за вязкими брустверами кочек. Лица юношей, добровольцев от восемнадцати до двадцати пяти, были напряжены. Они знали, что где-то там, в сыром мраке, притаился их враг.
Капитан Арн, молодой, но уже поседевший на висках командир батальона, приложил палец к уху, слушая тихий голос из наушника.
"...засекли тепловые сигнатуры в полукилометре к востоку. Там их гнездо. Готовьтесь".
Он жестом передал сигнал взводным. Автоматические карабины, тускло поблескивая, легли на выбранные кочки. Где-то сзади, затянутые маскировочными сетями, замерли бронированные чудовища - БТР-60, длинные стволы их 14,5-мм пулеметов медленно поворачивались, выискивая цель.
Тишина стала звенящей. Даже насекомые смолкли, почуяв неладное.
И тогда с востока, из самого сердца тумана, донесся одинокий, пронзительный крик, больше похожий на звериный вой. Ему тут же ответили другие - с юга, с севера. Это был нестройный, дикий хор, полный ненависти и вызова.
"Они знали, что мы придем", - мелькнуло в голове у Арна.
И ад вырвался на свободу.
Небо с востока прочертили огненные хвосты. Самодельные ракеты, вылетевшие из кустарных "градов", с воем понеслись на позиции Друзей. Земля содрогнулась от первого же взрыва, поднявшего в небо фонтан грязи и обломков деревьев. Вслед за ракетами застрочили пулеметы, а в тумане замелькали вспышки выстрелов из охотничьих ружей и трофейных автоматов. Мятежники били хаотично, но яростно, их огонь был густым и беспощадным.
- Огонь на подавление! - крикнул Арн, и его голос потонул в оглушительной канонаде.
Батальон ответил ураганным шквалом. Ровные очереди автоматов слились в непрерывный гул. Сзади загрохотали пулеметы БТР, посылая трассирующие пули в места вспышек. Мир сузился до линии прицела, грохота и желтовато-серого марева пороховых газов, смешивающихся с туманом. Внезапно, метнувшись из тумана, вырос огненный шлейф самодельной базуки.
- Гранатометчики! Десять часов! - закричал капитан.
Но было уже поздно. БТР справа от Арна вспыхнул и окутался черным дымом. Из люка горящей машины, вывалился боец, объятый пламенем. Его крик был коротким и страшным.
Пока Друзья пытались обойти противника с флангов, из-за кочек, поднялись темные фигуры. Мятежники шли в атаку. Это были оборванные, исхудалые люди с безумными глазами. В руках у одних - топоры и ножи, у других - старые ружья или бутылки с горючей смесью. Они бежали, не обращая внимания на свистящие пули, падали, поднимались и бежали снова.
Завязалась рукопашная. Лязг штыков о ножи, хруст костей, хрипы и предсмертные вопли. Огневой бой сменился первобытной мясорубкой.
И тут, сквозь грохот боя, до Арна донесся новый, нарастающий звук - низкое, мерное гудение. Он поднял голову. Из разрыва в тумане, как призраки, выплыли три транспортных вертолета. Десантные тросы болтались в воздухе, и на них, словно спелые плоды, качались бойцы в пятнистых меховых комбинезонах с масками зверей на головах.
Хищники.
Они не стали дожидаться, пока вертолеты коснутся земли. Один за другим они отпускали тросы, падая с нескольких метров вниз, в самое пекло, и их приземление было бесшумным и грациозным, как у больших кошек. Выдвижные стальные когти блеснули в отсветах пожаров. Они не кричали. Они нападали.
Сражение, и без того яростное, разделилось на два: на фронте - хаотичная рубка Друзей и мятежников, а в тылу - стремительные, почти беззвучные атаки Хищников, вырезавших позиции гранатометчиков и пулеметчиков противника. Капитан Арн, отбиваясь штыком от наседающего бородача с топором, понимал - это только начало. Настоящий ад был ещё впереди.
...........................................................................................
Ад, рожденный на болотах, обрел свой ритм. Гул выстрелов, взрывы и крики слились в оглушительную симфонию хаоса. Капитан Арн, с трудом вырвав штык из тела бородача, оттолкнул окровавленный труп и вновь прильнул к прицелу. Его мир сузился до двух реальностей: одна - здесь, в грязи, где он командовал батальоном, вторая - в наушнике, где голос с командного пункта был тонкой нитью, связывающей его с Твердыней.
- "Ястреб-1", "Ястреб-1", это "Гнездо". Зафиксировали кустарные помехи в секторе "Дельта". Осторожно, у них есть РЭБ! Поддержим через тридцать секунд.
РЭБ. Значит, мятежники научились не только делать ракеты из труб, но и глушить связь. Это объясняло, почему два их БТР уже горели, а танки отстали, заблудившись в тумане без координат.
С фронта доносились хриплые крики, но уже иного толка - не яростные, а полные ужаса и боли. Хищники работали. Арн мельком увидел, как тенеподобная фигура в пятнистом комбинезоне взмыла в воздух, обрушилась на пулеметное гнездо мятежников, и через секунду оттуда донесся нечеловеческий визг, мгновенно заглушенный влажным чавканьем. Стальные когти были быстры и безжалостны. Но даже они не могли быть везде.
- Второй взвод, охват слева! Они зажимают вас с юга! - закричал Арн, видя, как новая волна повстанцев, пользуясь замешательством, пытается обойти их позиции.
Его приказ был услышан. Сотня серых мундиров рванулась в контратаку, но напоролись на шквальный огонь из самодельного миномета. Земля взрывалась, вырывая с корнем клочья дерна и человеческие тела.
И в этот момент мерное гудение вертолетов сменилось пронзительным воем ракеты. Один из них, зависший над полем боя, резко клюнул носом, из его борта повалил густой черный дым.
- ПЗРК! Черт возьми, у них есть ПЗРК! - завопил в радиосеть пилот.
Из тумана, с окраины болота, вновь взмыла неуклюжая, сварная конструкция, оставляя за собой дымный след. Зенитная ракета, кустарная но от этого не менее смертоносная. Вертолет отчаянно маневрировал, сбрасывая тепловые ловушки, но удар пришелся в хвостовую балку, перебив её. Машина, потеряв управление, закрутилась и рухнула за линией деревьев, где раздался оглушительный взрыв и полохнуло огненное зарево.
Отчаяние, холодное и липкое, сжало сердце Арна. Они теряли инициативу. Мятежники были лучше подготовлены, чем предполагала разведка. Их атака была не яростной, но отчаянной попыткой вырваться из окружения, а тщательно спланированной засадой.
- "Гнездо", "Гнездо", ситуация критическая! Требуется "Коготь"! Повторяю, требуется "Коготь"! - выдохнул он в микрофон, используя кодовое название для прямого вмешательства Твердыни.
Ответ пришел почти мгновенно, и голос в наушнике был ледяным и безразличным, как космос.
- "Ястреб-1", запрос принят. Целеуказание. Удерживайте позиции.
И тогда туман над головами сражающихся внезапно рассеялся. Не сам по себе, а будто бы гигантская невидимая рука раздвинула пелену влаги и дыма. В образовавшемся чистом небе, на недосягаемой высоте, повисла серебристая капля. Она была небольшой, но от неё исходила такая мощь, что на мгновение даже самые яростные бойцы замерли, запрокинув головы.
Это был истребитель Парящей Твердыни.
Он не издавал ни звука. Он просто был. А потом с его борта сорвался сгусток чистого, ослепительного света. Он пронзил небо по идеально прямой траектории и ударил точно в ту точку, откуда была запущена ракета ПЗРК. Взрыва не было. Был лишь яркий, беззвучный всполох, после которого на земле не осталось ничего, кроме оплавленной, стекловидной воронки.
Вторая вспышка света, и умолк миномет. Третья - и была уничтожена импровизированная установка залпового огня.
Эффект был мгновенным и сокрушительным. Ярость мятежников сменилась животным ужасом. Они сражались с людьми, с техникой, даже с Хищниками, но против этого холодного, безличного возмездия с небес они были бессильны. Их ряды дрогнули.
- ВСЕ ВПЕРЕД! ЗА МНОЙ! - заревел Арн, почувствовав перелом.
Друзья Сарьера, воодушевленные зрелищем небесной кары, поднялись в полный рост. Их атака теперь была не просто контратакой, а крестовым походом. К ним присоединились Хищники, выскакивая из тумана, как призраки, и добивая бегущих.
Но капитан Арн знал: это ещё не конец. Это лишь первый акт. Где-то в глубине болот, в своих тайных поселениях, лидеры мятежников уже анализировали произошедшее. Они видели мощь Твердыни. И они искали слабое место. А слабым местом был он сам, его люди, все те, кто сражался здесь, в грязи.
Он посмотрел на оплавленную воронку, оставленную лучом истребителя. С этого надо было начинать, - подумал он. - Выжечь всю заразу с неба. Не посылать моих людей на смерть. Но файа... наблюдали. Смотрели, как скоро я потеряю гордость и попрошу их об этом.
И где-то в душе Арна, под слоем усталости, грязи и адреналина, впервые шевельнулся холодный, крошечный червь сомнения. Сомнения в том, что эта бестревожная культура, ради которой он сражался, стоила таких жертв. Но он тут же отогнал эту мысль. Он был Другом Сарьера. А Друзья не сомневаются. Они исполняют долг.
Он поднял автомат и повел своих солдат вглубь болота, навстречу новым засадам. Сражение было выиграно. Но война только начиналась.
.............................................................................................
Преследование превратилось в кошмар наяву. Болото, будто живое существо, сопротивлялось вторжению. Густая, вязкая жижа засасывала сапоги, с каждым шагом приходилось с силой выдергивать ноги, тратя драгоценные силы. Ветви карликовых деревьев, словно костлявые руки, цеплялись за обмундирование, царапали лица. Воздух, пропитанный запахом гнили, был тяжелым и обжигал легкие.
Капитан Арн шел в голове цепочки, его автомат был наготове. За спиной слышался тяжелое дыхание его людей, чавканье грязи под сапогами, изредка - приглушенная ругань. Эйфория от небесной кары Твердыни быстро рассеялась, уступив место липкому, нарастающему напряжению. Они вошли в царство мятежников.
- Осторожно, мины-растяжки, - хрипло прошептал боец справа, указывая стволом на почти невидимую проволоку, натянутую между двумя деревьями.
Их продвижение замедлилось до черепашьего темпа. Каждая кочка, каждый поворот тропы таил смерть. Из гущи тумана то и дело раздавались одинокие, меткие выстрелы. Снайпер. Они не видели его, но он видел их. Очередной боец, шедший в арьергарде, грузно шлепнулся в грязь с аккуратным отверстием в виске.
- К черту! Где эти Хищники? Почему они не зачистили снайперов? - выругался молодой лейтенант, прижимаясь к стволу искривленного дерева.
- Они работают по тылу, - отрезал Арн. - Не на них надейся. Надейся на себя.
Внезапно с левого фланга донесся короткий, сдавленный крик, тут же оборвавшийся. Затем - ещё один. И тишина. Арн жестом приказал остановиться. Сердце бешено колотилось в груди. Он послал туда разведку из трех человек. Они не вернулись. И не вернутся никогда.
Он вновь вызвал файа.
- "Гнездо", я "Ястреб-1". Попали в засаду. Невидимый противник. Несем потери. Требуется тепловизионный обзор сектора "Омега".
Голос в наушнике был спокоен, но бесконечно далек.
- "Ястреб-1", тепловизионные датчики показывают гаснущие тепловые следы. Они в воде. Используют топи как укрытие.
В воде. Арн с отвращением посмотрел на черную, застоявшуюся воду вокруг. Из-под её поверхности, покрытой ряской, медленно поднимались пузыри газа.
И тогда из воды, буквально в двух метрах от него, поднялась фигура, облепленная илом и тиной. Это был не человек - это был призрак болот. В руках у него был длинный нож. Арн едва успел отпрянуть, инстинктивно нажав на спуск. Очередь ушла в небо, потому что в тот же миг на них с другого берега топи рухнула вся огневая мощь мятежников, прижимая к земле.
Бой превратился в хаотичную резню в грязи и воде. Повстанцы, казалось, материализовались из самой топи. Они дрались с молчаливой, отчаянной яростью обреченных. Их глаза, горящие на грязных лицах, были полены не страха, а холодной ненависти.
Капитан Арн скрестил штык с ножом своего почти голого противника. Тот был молод, силен и ловок. Грязь хлюпала под их ногами, мешая устоять. Арн почувствовал адскую боль в боку - лезвие скользнуло по ребрам, разрезая мундир и кожу. Он с силой пнул противника сапогом в колено, услышал хруст и, воспользовавшись моментом, вонзил штык ему в горло.
Он тяжело дышал, опираясь на колено. Вокруг кипела безумная схватка. Его батальон таял на глазах. Дисциплина и выучка Друзей Сарьера мало что значили в этой грязной мясорубке против дикой, почти звериной тактики.
И тут, сквозь грохот и крики, до него донесся новый звук. Не вой сирены и не гул вертолетов. Это была... музыка. Сначала тихая, едва уловимая, затем нарастающая. Торжественная, мелодичная, с идеально выверенным ритмом. Она лилась сверху, из динамиков, скрытых, должно быть, на мини-дронах в кронах деревьев. Голос, чистый и бархатный, зазвучал в такт музыке.
"Граждане Сарьера. Не поддавайтесь на провокации врагов порядка. Ваша жертва во имя стабильности будет вознаграждена. Помните о благе, которое несет вам Сверхправитель. Сопротивление - бессмысленно. Смирение - путь к светлому будущему"
Пропаганда. Прямое вещание из Твердыни. Вэру наблюдал за бойней с самого начала. И он вмешивался своим излюбленным оружием - словом.
На Арна эта музыка и голос подействовали, как удар хлыста. Они напомнили ему, за что он сражается. Но на мятежников они подействовали иначе. Их ярость, и без того доходившая до предела, взорвалась. Они начали кричать, плеваться, их атаки стали ещё более безумными и самоубийственными. Кто-то из них, истерически смеясь, начал палить в небо из своего ружья.
И тогда в болоте что-то изменилось.
Воздух сгустился, стал тягучим. На затылке, на коже рук, у Арна заныла странная, едва уловимая боль. Словно тысячи невидимых иголок впивались в тело. Он почувствовал легкое подташнивание. Это было знакомо по учениям.
"Йалис".
Твердыня применяла нелетальное, но эффективное оружие, принцип действия которого держала в тайне. Уровень был достаточным, чтобы вызвать дезориентацию и мучительный дискомфорт. Для мятежников, изможденных и израненных, это стало последней каплей. Их ярость стала замещаться паникой. Они начали отступать, беспорядочно отползая вглубь топи, скрываясь в тумане, который вновь сгущался, будто по команде.
Бой стих так же внезапно, как и начался. Оставались лишь стоны раненых, чавканье грязи под ногами Хищников, вышедших из тени для "зачистки" раненых мятежников, и всё тот же мерзостно-бодрый голос из динамиков, вещавший о светлом будущем.
Капитан Арн стоял, пошатываясь, и смотрел на окровавленный штык своего карабина. Они выиграли. Отбросили противника. Но это не была победа. Это была операция по забою скота, где их самих использовали как пушечное мясо, а в нужный момент просто поджарили мозги врагам излучением.
Он поднял голову. Туман сомкнулся над болотом, скрывая мертвых и раненых. Голос в наушнике, холодный и четкий, нарушил его размышления.
- "Ястреб-1", задача выполнена. Отходите на исходные позиции. Поздравляю с успешным выполнением боевой задачи.
Успешным!.. Арн медленно протер рукавом залитый кровью клинок. В этом сраном болоте остались лежать тридцать его ребят. И десятки, если не сотни мятежников. Все - граждане Сарьера. Вот и весь "успех". Порядок был восстановлен. Цена была высока. Но Вэру и его коллеги никогда не считали трупы. Они считали только... эффективность.
Арн повернулся и пошел обратно, уводя своих уцелевших Друзей из этого ада. Он был Другом Сарьера. Он верил в порядок. Но сегодня, в этом болоте, он впервые почувствовал, что порядок, насаждаемый страхом и болью, пахнет точно так же, как хаос - кровью и гнилью.
..............................................................................................
Обратный путь был похож на похоронную процессию. Они брели через болото, теперь уже не преследователи, а просто уцелевшие. Туман, словно насмехаясь, редел, открывая взору истинную цену "успешной операции". Повсюду валялись тела - и в серых мундирах Друзей Сарьера, и в грязных лохмотьях мятежников. Вода вокруг них была розовой от крови. Воздух, помимо гари и гнили, теперь нес густой, сладковатый и тошнотворный запах смерти.
Капитан Арн шел молча, игнорируя жгучую боль в боку. Его разум, затуманенный усталостью и болью, цеплялся за одну мысль: доложить. Выполнить приказ. Дойти до пункта сбора.
Они вышли на окраину болота, где их ждала колонна уцелевших БТР и пара санитарных вертолетов с красными крестами на бортах. Картина была обманчиво упорядоченной. Раненых укладывали на носилки, медики суетились вокруг, но во всём этом царила какая-то механическая, бездушная эффективность. Никакой паники, никаких слез. Только тихие стоны и отрывистые команды.
Арн отдал распоряжения своим офицерам и направился к своему штабному БТР, надеясь укрыться от этого зрелища в относительной тишине бронированного корпуса. Но его ждал сюрприз.
Возле его машины, непринужденно прислонившись к броне, стоял юноша. Он был одет не в военную форму, а в легкий, элегантный серый комбинезон, который странно контрастировал с окружающей грязью и разрухой. Его лицо было удивительно спокойным, а глаза - пронзительно-ясными. Это был Айэт Найрами. Посланник его бога.
- Капитан Арн, - его голос был тихим, но каждое слово звучало с идеальной четкостью, как удар маленького молоточка. - Сверхправитель доволен выполнением задачи. Очаг сопротивления ликвидирован.
Арн остановился, чувствуя, как гнев и усталость смешиваются в нем в ядовитый коктейль.
- Ликвидирован?.. Они просто отступили. Они ушли в топи, как... как болотные духи. А я потерял тридцать семь человек. Ещё двадцать тяжело ранены.
Айэт слегка наклонил голову, будто изучая редкий экземпляр насекомого.
- Потери учтены. Они приемлемы для достижения поставленной цели. Биосфера планеты будет восстановлена в этом секторе. Беспорядки прекратились. Вы обеспечили платформу для стабильности.
- Они сражались как звери, - хрипло сказал Арн, глядя куда-то мимо Посланника, на дымящиеся руины деревни на краю болота. - Они ненавидят нас. И... они боятся. Они знают, что у них нет шансов. Но не сдаются.
- Страх - действенный инструмент на начальном этапе, - безразлично заметил Айэт. - Ненависть же - признак незрелости. Она пройдет, когда они поймут преимущества порядка. Как, прошел тот дискомфорт от "Йалис"?
Арн непроизвольно потер виски, где ещё пульсировала едва уловимая боль.
- Прошел. Но это... неприятно.
- Эффективность редко бывает приятной, капитан. - Взгляд Айэта скользнул по изможденным, застывшим в грязи лицам солдат, грузящих раненых в вертолет. - Ваши люди проявили должную стойкость. Они будут вознаграждены. Для особо отличившихся предусмотрены сеансы в Райских Садах.
Арн сжал кулаки. Нейроустройства. Искусственный экстаз как награда за убийство и кровь. Та самая "приманка", против которой когда-то восстала молодежь.
- Мои люди нуждаются в нормальном отдыхе. И в том, чтобы знать, что они защищают что-то настоящее, а не... - он запнулся, не в силах подобрать слова.
Айэт улыбнулся. Это была холодная, безжизненная улыбка древнего существа со звезд.
- Они защищают Сарьер, капитан. Единственный дом, который у них есть. Истинную реальность, очищенную от тревог и хаоса. Разве этого мало? Компьютеры Твердыни просчитали тысячи сценариев. Тот, что реализуем мы - самый оптимальный. Все остальные - хуже.
В этот момент мимо них пронесли на носилках молодого бойца. Его лицо было белым как мел, а на месте левой ноги болтался окровавленный бинт. Глаза юноши были широко открыты и полны слепого ужаса. Он что-то беззвучно шептал.
Айэт внимательно посмотрел на раненого, затем на Арна.
- Его место в Райских Садах обеспечено. Он больше не будет чувствовать боли. Никогда.
Посланник мягко оттолкнулся от брони БТР.
- Мне пора, капитан. В южных провинциях назревают... осложнения. Требуется... коррекция управления. Вы и ваш батальон получите новые приказания через двенадцать часов. Отдохните.
Он развернулся и пошел по направлению к небольшому челноку, который бесшумно приземлился на опушке, не оставляя даже вмятины на мокрой траве.
Арн смотрел ему вслед, а потом перевел взгляд на своего раненого бойца, которого уже грузили в вертолет. "Он больше не будет чувствовать боли". Искусственный рай вместо ампутированной ноги. Пропаганда вместо правды. Порядок, купленный ценой добровольного рабства.
Он обернулся и посмотрел на болото. На то место, где всего час назад кипел ад. Туман снова сомкнулся над ним, скрывая мертвых. Скоро сюда придут роботы Твердыни с техновирусами и наносетями, чтобы "восстановить биосферу". Чтобы стереть все следы бойни.
Но капитан Арн знал, что некоторые следы не стираются. Они остаются в памяти. В запахе крови и гнили. В тихом шепоте раненого мальчика. И в холодном, бездушном взгляде Посланника, для которого его люди были всего лишь "приемлемыми потерями".
Он залез в свой БТР, тяжело опустился на сиденье и закрыл глаза. Приказ был выполнен. Задача выполнена. Но впервые за всю свою службу он почувствовал, что сражался не за светлое будущее Сарьера, а за прочную, удобную клетку. И самое ужасное было в том, что, похоже, он был единственным, кто это понял.
............................................................................................
Челнок Айэта Найрами бесшумно вошел в ангар Парящей Твердыни. Ступив на полированный пол, Посланник на мгновение закрыл глаза, отсекая остаточные образы болота - запах гнили, крови и кошмар ближнего боя. Здесь, в стерильной прохладе его корабля, царил иной мир - мир абсолютного контроля и безмолвной мощи.
Он прошел через серию арочных порталов, которые беззвучно растворялись перед ним и смыкались за его спиной. Стены были лишены украшений, лишь изредка мерцали голографические схемы непостижимых для человеческого разума систем. В воздухе висел едва уловимый гул энергии - вечный пульс Твердыни.
Двери в личные покои Анмая Вэру раздвинулись. Комната была просторной, но минималистичной. В центре парила объемная голографическая проекция Сарьера, испещренная мерцающими точками и линиями. Перед ней, спиной к входу, стояла массивная фигура Сверхправителя. Он был облачен в простой темный комбинезон, ничем не отличающийся от одежды роботехника Твердыни.
- Айэт, - голос Анмая был низким и ровным, без эмоциональной окраски. Он не обернулся, продолжая изучать карту.
- Сверхправитель, - Айэт склонил голову в почтительном поклоне, хотя тот его и не видел. - Операция в секторе "Дельта-7" завершена. Очаг сопротивления ликвидирован, их импровизированные средства РЭБ и ПВО уничтожены. Потери Друзей Сарьера - тридцать семь единиц безвозвратно, двадцать требуют длительной регенерации, пятьдесят восемь - короткой.
- Эффективность? - спросил Анмай, проводя рукой над голограммой. Один из красных маячков в болотистом регионе погас.
- Приемлемая, - ответил Айэт. - Однако отмечу возросший уровень организации мятежников. Это не стихийные выступления. Их тактика указывает на наличие опытного командира и остатков инфраструктуры со времен Второй Колонизации. Они учатся. И учатся быстро.
Анмай наконец повернулся. Лицо великого Единого Правителя, было спокойным и нечитаемым. Глаза, казалось, видели не собеседника, а тысячи параллельных процессов, текущих в недрах Твердыни.
- Это ожидаемо, - равнодушно произнес он. - Мои статистические модели предсказывали консолидацию разрозненных групп сопротивления с вероятностью 78.3%. Их выучка - плата за нашу медлительность в первые десятилетия после Прибытия. Мы допустили ошибку, предоставив им слишком много времени для адаптации к нам.
Он сделал шаг к Айэту, и голограмма Сарьера поплыла за ним, как верная тень.
- Но это локальная проблема. Общая обстановка... стабильна. И стабильность эта - прочна. Центральные регионы демонстрируют предписанное потребление пропагандистского контента. Уровень бестревожности находится в заданных параметрах. Однако...
Анмай снова повернулся к карте. На сей раз на ней загорелись десятки тусклых, но упорных красных точек на южной и восточной окраинах сверхконтинента, единственного на планете.
- ...периферия продолжает кровоточить. Каждая успешная операция, подобная твоей, порождает два новых очага восстания. Это не сопротивление идее порядка. Это сопротивление нам. Чужакам. Управляющим из крепости в небе.
- Они не понимают, что без нас их ждет возвращение к мировым войнам и самоуничтожению, - заметил Айэт, в его голосе прозвучала не уверенность, а констатация факта.
- Они не хотят понимать, - поправил Анмай. - Их эволюционный путь не предусматривал добровольного подчинения внешней силе, какой бы благой она ни была. Мы - неестественный элемент в их экосистеме. И, как любой инородный тело, мы вызываем отторжение.
Он замолчал, глядя на мерцающую карту.
- Хьютай считает, что мы исчерпали лимит принуждения. Что дальнейшее применение "Йалис" или расширение программы нейроустройств лишь усилит протест. Она... настаивает на поиске иного пути.
В голосе Сверхправителя впервые появились едва уловимые нотки чего-то, отдаленно напоминающего усталость.
- Симайа не придут, Айэт. Они предоставили нас самим себе. Аниу, те, что восстановили эту планету, исчезли. Мы остались одни. Один корабль, пять файа и восемьсот миллионов людей, которые в лучшем случае терпят наше присутствие, а в худшем - ненавидят.
- Что вы предлагаете, Сверхправитель? - тихо спросил Айэт.
- Я предлагаю... ничего, - ответил Анмай. - Мы продолжим действовать в соответствии с изначальным планом. Поддерживать стабильность. Подавлять вспышки насилия. Культивировать культуру, которую мы создали. Возможно, Хьютай права, и нам нужен новый подход. Но все альтернативные сценарии, просчитанные Твердыней, ведут к потере контроля с вероятностью свыше 95%. А это неприемлемо.
Он посмотрел прямо на Айэта.
- Твоя следующая миссия - Южный Протекторат. Тамошний губернатор, воспитанный на наших же мифах о Тысячелетнем Сарьере, начал проявлять... излишнюю инициативу. Ввел собственные налоги, сформировал личную гвардию. Он забыл, что стоит у власти лишь постольку, поскольку это позволяю ему я. Напомни ему.
Взгляд Анмая стал твердым и безжалостным, как лазерный прицел.
- Если напоминание не подействует - замени его. Есть подходящие кандидаты в списках Чистых.
Айэт снова склонил голову.
- Будет исполнено.
- Иди, - Анмай снова повернулся к голограмме, как полководец к карте сражения. - И, Айэт... Будь осторожен. Пленные мятежники говорят, что у них появился новый лидер. Они называют его Призраком Болот. И, судя по твоему отчету, это не просто метафора. В нашем доме завелось насекомое, способное больно ужалить.
Айэт молча вышел. Двери закрылись за ним. Анмай Вэру остался один перед мерцающим изображением планеты, которую он спас от неё же самой. Планеты, которая, казалось, всем своим существом пыталась отторгнуть его, как организм отторгает чужеродный имплантат.
Он протянул руку и коснулся голограммы в том месте, где зияли оплавленные кратеры от лучей его гиперлазеров. Следы уничтоженных ядерных арсеналов.
- Мы дарим вам мир и порядок, - тихо произнес он, обращаясь к невидимым миллионам внизу. - А вы платите нам ненавистью. Несправедливая сделка.
Но иного пути у него не было. Он был Сверхправителем. А Сверхправители не сомневаются. Они управляют. До самого конца.
............................................................................................
БТР капитана Арна с глухим лязгом остановился на залитом ртутным светом плацу базы "Кентавр-7". База была островком стерильного порядка в хаосе джунглей: идеально ровный бетон, бегущие световые строки с пропагандистскими лозунгами, бездушная архитектура из стали и стекла. Воздух пах гарью и антисептиком, перебивая въевшийся в одежду запах болотной гнили.
Арн механически отдал команду на построение и сдачу оружия. Его солдаты, с пустыми глазами и застывшими лицами, покорно потянулись к арсеналу. Они были похожи на сломанные игрушки, возвращенные на полку после слишком жестокой игры.
- Капитан, - к нему подошел молодой лейтенант, тот самый, что спрашивал про Хищников. Его рука была перевязана, а на щеке темнела свежая царапина. - Что с ранеными? Марков, тот, что без ноги...
- Отправлен в госпиталь столицы, - отрубил Арн, избегая встретиться с ним взглядом. - Ему окажут лучшую помощь.
Он видел, как в глазах лейтенанта мелькнула надежда. Глупец. Он всё ещё верил в сказки о заботливом Сверхправителе. Никто не вернет парню ногу. Его просто сунут в виртуальный рай и бросят гнить там.
Сам Арн направился в санчасть. Медтехник, мужчина в белом халате, обработал ему рану на боку без единого слова, залил её быстрозастывающим полимером и выдал таблетку "стабилизатора настроения".
- Для профилактики посттравматического синдрома, - монотонно пояснил техник. - Рекомендуется отдых и просмотр трансляций из Твердыни. Новый цикл лекций о истории Тысячелетнего Сарьера особенно познавателен.
Арн сунул таблетку в карман, не глядя. Ему было противно даже прикасаться к ней.
В своей комнате, крошечной, как клетка, он сел на койку и уставился в белую стену. За ней он слышал гул машин, шаги патрулей, доносившиеся из репродукторов бодрые марши. Но в его ушах по-прежнему стоял шепот того раненого мальчика. И звук, с которым тело того бородача-мятежника упало в грязь после удара штыком.
Он сжал голову руками. Сомнения, которые он попытался задавить, возвращались с утроенной силой. Холодный, аналитический ум капитана, всегда верный инструмент Сарьера, теперь работал против системы.
"Приемлемые потери". "Стратегическая цель". "Платформа для стабильности"...
Слова Посланника звучали в его голове, как заевшая пластинка. Они были безупречно логичны. И абсолютно бесчеловечны. Конечно. Ведь их автором был не человек.
"Они ненавидят нас. И они боятся. Но не сдаются".
Почему? Что за сила заставляла этих оборванцев, вооруженных палками и самодельными гранатами, бросаться под лучи истребителей Твердыни? Что они защищали? Свободу? Но какой смысл в свободе, если она ведет к самоуничтожению, как говорила пропаганда?
Арн встал и подошел к окну. Внизу, за периметром базы, раскинулся ночной город. Вердант. Мириады огней, ровные проспекты, громадины многоэтажек... Бестревожная жизнь. Культура, созданная Парящей Твердыней. Идеальная, предсказуемая, безопасная.
И совершенно бездушная. Чужая и чуждая.
Внезапно в его планшет поступил сигнал. Новое назначение. Приказ за подписью самого Айэта Найрами. Его батальон, вернее, то, что от него осталось, вливается в состав сводной бригады для проведения зачистки в Южном Протекторате. Местный губернатор проявил "нелояльность".
Арн медленно прочитал текст. Раньше он видел бы в этом лишь новую задачу. Сейчас он видел за этим нелояльным губернатором - человека. Возможно, такого же, как он, который когда-то верил в систему, а теперь усомнился, увидев её беспощадность.
Он посмотрел на таблетку, лежавшую на столе. "Стабилизатор настроения". Она вернет ему покой. Уберет эти неприятные мысли. Сделает его снова эффективным Другом Сарьера. Как всегда.
Он взял таблетку, поднес к губам... а затем резким движением швырнул её в унитаз и спустил воду.
Боль в боку пульсировала, напоминая о реальности. О боли. О крови. О цене "стабильности".
Капитан Арн повернулся и стал готовиться к передислокации. Но теперь он делал это не как слепой исполнитель. Он шел на юг не для того, чтобы выполнить приказ. Он шел искать ответы. Ответы на вопросы, которые отныне жгли его изнутри сильнее любой раны.
Он смотрел в ночное небо, где среди звезд висела немигающая точка - Парящая Твердыня. Там Анмай Вэру. Сверхправитель. Тот, кто видел всё.
"Что вы защищаете, Сверхправитель? - мысленно спросил его Арн. - Порядок? Или просто свою безграничную власть? И где грань между ними?"
Ответа не последовало. Лишь холодный свет далеких звезд и давящая тишина идеального, бестревожного мира. Мира, в котором капитан Арн внезапно почувствовал себя совершенно одиноким.
..........................................................................................
Подземелье бывшего бункера времен Второй Колонизации пахло сыростью, ржавчиной и людьми, слишком долго живущими впроголодь и в страхе. Воздух был густым от дыма самодельных сигарет и испарений от примусов. В центре заброшенного зала командования, под потрескивающей лампой дневного света, стоял грубо сколоченный стол, заваленный потрепанными картами, дряхлой аппаратурой и чашками с мутной жидкостью.
Джеро Габриэль сидел во главе стола, откинувшись на стуле. Он не был похож на грозного лидера из пропагандистских роликов - высокий, исхудавший мужчина лет сорока, с усталым, испещренным морщинами лицом и спокойными, внимательными глазами. Его руки, покрытые старыми шрамами и свежими ссадинами, лежали на столе неподвижно. Он слушал.
- Они выжгли всё, Габриэль! - кричал коренастый, черноволосый мужчина с перевязанной головой, Матиас, командир одного из отрядов, чудом вырвавшийся из болот. - Твердыня! Их лучи... они плавят нервы! Мы отступили, но потери... потери ужасны. Они шли за нами по пятам, эти... эти кошки в мехах!
- Хищники, - тихо прошипела женщина в засаленном комбинезоне, с резкими, угловатыми чертами лица. Ее звали Элис. Она отвечала за связь и радиопомехи. - Наши растяжки и мины забрали в ад десяток этих тварей. Но против лучей с неба... мы бессильны.
- Мы не бессильны! - ударил кулаком по столу молодой парень с пылающим взором, Лео. Идеалист из центральных регионов, примкнувший к мятежникам, презирающий "рабский покой" Твердыни. - Мы должны ударить в ответ! Собрать все силы, атаковать их базы! Показать им, что мы не испугались!
В углу, прислонившись к стене, стоял молчаливый великан по прозвищу Молот, бывший шахтер. Он лишь мрачно хмыкнул в ответ на слова Лео.
Габриэль поднял руку, и в зале сразу наступила тишина. Его голос был тихим и хриплым, но он нес в себе неоспоримый авторитет.
- Ударить куда, Лео? По бетонным стенам их баз? По БТРам, против которых у нас нет бронебойных средств? Или, может, по самой Твердыне? - Он не ждал ответа. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся. - Матиас прав. Они выжгли очаг. Элис права. Их оружие превосходит наше. А ты, Лео, прав в другом. Мы не можем позволить страху парализовать нас.
Он медленно встал, опираясь на стол.
- Мы проиграли бой. Но не войну. Война эта - не за клочок болота. Она - за умы. - Габриэль указал пальцем на потолок, будто указывая на невидимую Твердыню. - Файа воюют ордами обманутых рабов, сталью и страхом. Мы должны воевать иначе. Мы - тень, которую нельзя поймать. Идея, которую нельзя убить.
- Но как, Габриэль? - спросила Элис, в её голосе звучало отчаяние. - Они отслеживают наши передачи. Глушат каналы связи. Наши люди гибнут быстрее, чем к нам приходят новые. Мы просто... вымираем.
- Мы изменим тактику, - сказал Габриэль. - Больше никаких крупных засад. Только быстрые, точечные атаки. Диверсии. Саботаж. Мы будем резать их коммуникации, взрывать их линии электропередач, портить их дорогие игрушки. Мы станем дорогим и неудобным соседом.
Он посмотрел на Лео.
- Твой пыл, Лео, я направлю в другое русло. Ты отправишься на север, в центральные регионы. Не с оружием. Со словом. Найди там тех, кто, как и ты, усомнился. Кто устал от сладкого яда их пропаганды и нейроэкстаза. Наша сила - не только в винтовках. Она - в правде, которую мы несем.
Затем его взгляд упал на Молота.
- А ты, старый друг, вернешься в шахты. Не за углем. Там, в старых штольнях, есть запасы старой техники, оставшейся ещё со времен Аниу. Детали, компоненты... Мы найдем им применение. Если мы не можем сбить их истребители, мы можем ослепить их. Создавать помехи их сканерам. Сбивать их с толку.
В бункере воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лампы. План Габриэля был безумным. Отчаянным. Но он был планом. Он давал направление. Он давал надежду.
- А ты, Габриэль? - тихо спросил Матиас. - Твердыня знает о "Призраке Болот". За твою голову они дадут целый склад их райского дурмана.
Габриэль слабо улыбнулся, и в его усталых глазах на мгновение мелькнула искорка того самого духа, что заставлял его людей идти на верную смерть.
- Я останусь здесь. В болотах. Буду водить их "Друзей" и Хищников за нос. Покажу им, что даже их лучи не смогут выжечь из этой земли её душу. - Он обвел взглядом всех собравшихся. - Мы проигрываем каждую битву, это так. Но мы пускаем им кровь каждый раз. Заставляем задуматься о цене их победы. И пока хоть один из нас помнит, что такое свобода, пока хоть один человек готов сказать "нет" их мертвому порядку - мы не проиграли войну. Они могут отнять у нас всё. Но не право выбирать, за что умирать.
Совещание было окончено. Люди молча расходились, унося с собой новые, опасные задания. Габриэль остался один в полумраке зала, глядя на потрепанную карту, испещренную отметками о передвижениях врага. Он был не полководцем великой армии. Он был упрямцем, который отказался принять бестревожный рай, построенный на лжи. И в этой тишине подземелья его упрямство было громче любого взрыва.
...........................................................................................
Гостинная в квартире Линаев была типичной для центрального региона Сарьера: чистые, гладкие поверхности, мягкое освещение, встроенная мебель без острых углов. Воздух пах нейтральным ароматизатором "Свежесть утра". На стене, занимая почти все пространство, мерцал огромный телекран, чудо файских технологий.
Пятнадцатилетний Йаати Линай сидел, поджав под себя босые ноги, в углу дивана. Он только что вернулся с занятий по истории Тысячелетнего Сарьера, где разбирали стратегию Анмая Вэру в годы Стабилизации. Учебник лежал у него на коленях, открытый на главе о "Благом Принуждении".
На экране зазвучали торжественные фанфары, и появилась заставка программы "Вести Сарьера". Диктор, женщина с идеально уложенными волосами и безмятежной улыбкой, начала вещать ровным, мелодичным голосом.
- ...и сегодня мы можем с гордостью сообщить о новой победе сил порядка над тёмными силами хаоса. В болотистой местности сектора "Дельта-7" подразделения Друзей Сарьера при поддержке истребителей Парящей Твердыни провели успешную операцию по ликвидации крупного гнезда мятежников.
Йаати приподнял голову. Его внимание, обычно рассеянное во время этих передач, внезапно сфокусировалось. На экране, как всегда, показывали не реальные кадры боя, а компьютерную графику. Анимированные фигурки в серых мундирах уверенно наступали, в то время как схематично изображенные "силы хаоса", окрашенные в грязно-красный цвет, беспорядочно бежали. Сверху, с небес, на них опускались лучи чистого, белого света, заставляя красные фигурки замирать.
- Бандиты, укрывавшиеся в труднодоступных топях, долгое время терроризировали мирных жителей близлежащих поселений, отвергая дар стабильности и процветания, который несёт им Сверхправитель, - голос дикторши был спокоен, как будто она рассказывала о погоде. - Благодаря мужеству наших солдат и мудрому руководству Твердыни, угроза ликвидирована. Биосфера региона будет восстановлена.
Йаати медленно перевел взгляд на учебник. На странице красовалась цитата Анмая Вэру: "Порядок, купленный ценой временного дискомфорта, дороже вечного хаоса, рожденного ложной свободой".
Его мысли вдруг потекли странно, обходя привычные, вбитые годами учёбы пути.
"Мужество солдат", - повторил про себя Йаати. Он представил этих солдат. Друзей Сарьера. Они были почти его ровесниками, старше лишь на несколько лет. Он видел их иногда на парадах - юноши со строгими, серьезными лицами. А на другой стороне... абстрактные "бандиты" без лиц. Кто они? В учебниках писали, что это озлобленные маргиналы, не желающие трудиться на благо общества. Но его друг, Орик, который переехал с юга два года назад, однажды обмолвился, что его дядя тоже ушёл в леса. И он был не бандитом, а инженером. Он не брал в руки оружия. Он чинил старые генераторы, чтобы в поселках беженцев от "порядка" был свет. Потом его убили. Те самые "силы порядка". Во время очередной зачистки танк, походя, влепил снаряд в электростанцию.
А мирные жители? Что они чувствовали, когда к ним пришли "освободители"? Они радовались? Или, может, прятались в подвалах, как в фильмах про старые войны? Чтобы их так же не убили походя?..
На экране появился новый сюжет. Красивые, улыбающиеся люди в белых халатах демонстрировали новую модель нейроинтерфейса для "коррекции тревожных состояний". Голос дикторши вновь стал восторженным.
Йаати взял пульт и выключил звук. Он смотрел на беззвучно говорящие лица, на летящие в экстазе анимированные фигуры, на сияющую Твердыню в конце ролика.
Он не чувствовал гордости. Он не чувствовал ненависти к "силам хаоса". Он чувствовал... тяжесть. Ту же самую, что давила на него после уроков истории, когда он пытался представить, как на самом деле выглядели те битвы, а не их анимированные реконструкции, когда огонь Твердыни сметал миллионные армии.
Его взгляд упал на собственную руку. Он представил, что держит в ней не пульт, а автомат. Идет по болоту, чтобы сразиться с врагами. Сверху на него может в любой момент обрушиться тот самый чистый, белый свет с неба. И превратить в пар. Просто потому, что Сверхправитель решил "принести народам мир".
Он резко встал с дивана, отчего учебник с шумом упал на пол. Он поднял его и закрыл. На обложке золотом был оттиснут профиль Анмая Вэру.
Йаати подошел к окну. На улице, как всегда, было чисто, безопасно и спокойно. Бестревожно.
"Они отвергали дар стабильности", - эхом отозвалось в памяти.
"А что, если этот дар... не для всех?" - вдруг, ясно и четко, подумал Йаати. И тут же испугался собственной мысли. Это было опасно. Так думать нельзя. Об этом говорили и на уроках, и в телепередачах.
Но мысль, раз родившись, уже не уходила. Она тихо сидела в углу его сознания, пока он смотрел на идеальные улицы своего идеального города, заставляя его впервые в жизни задуматься не о том, что ему положено думать, а о том, что он хочет на самом деле.
Дата: 211 год Прибытия Твердыни.
Местоположение: южная провинция Аранис,
горный массив Хеларим.
ущелье Плачущих Скал.
Серые стальные шлемы мерно покачивались в такт лязгу гусениц. Усиленный батальон Друзей Сарьера вползал в ущелье Плачущих Скал, как стальной змей в каменную ловушку. Воздух, прохладный и тонкий на высоте, пах пылью и соляркой. Здесь, в труднодоступном ущелье, разведка "Друзей Сарьера" засекла крупную базу мятежников. По данным Наблюдателя Аютии Хеннат, здесь располагался не только тренировочный лагерь ополчения "Сыновья Араниса" (около 300 человек) и отряд фанатиков "Когти Хеларима" (около 50 человек), но и склад трофейного оружия и мастерская по сборке кустарных ПЗРК. Уничтожение этой базы было признано приоритетной задачей. Посланник Айэт Найрами санкционировал операцию "Громовая Поступь". Для её проведения был выделен батальон Друзей Сарьера (480 человек, 12 БТР, 4 танка Т-55) при поддержке взвода Стрелков (36 человек) и клана Хищников ("Пумы", 4 группы по 4 бойца). Теперь колонна "Друзей" втянулась в узкое, извилистое ущелье. БТР и танки с трудом продвигались между скальными выступами. Командир батальона полагался на данные воздушной разведки, которые указывали на отсутствие активности. Данные были устаревшими - мятежники умело маскировались.
Лейтенант Дако Хэрон, молодое, чистое лицо которого ещё не знало складок тревоги, смотрел на сходящиеся впереди скалы с легким пренебрежением. По его мнению, данные разведки были безупречны: лагерь мятежников застигнут врасплох, сопротивление будет символическое.
Он не знал, что за ним с вершин уже следят чужие глаза. Не глаза солдата, а глаза фанатика, для которого эти камни были домом, а не "тактической позицией".
Когда колонна достигла середины ущелья, скалы ожили. Первый выстрел снайпера, прозвучал как сухой щелчок. Лейтенант на головном БТР скатился с брони, не успив даже вскрикнуть. И тогда ущелье взорвалось.
Сверху, из невидимых расщелин, полетели гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Стеклянные амфоры смерти разбивались о броню, жидкий огонь растекался по металлу, заливал радиаторы. Головной БТР вспыхнул и замер, как смертельно раненный зверь, намертво блокируя путь. Скалы ответили на рев техники диким, нестройным воем - это запели самодельные минометы. Грязь и каменная крошка фонтанами взметнулись к небу.
- К бою! Рассредоточиться! - закричал командир батальона, но его сорвавшийся голос потонул в хаосе.
Его Друзья, тренированные, но не имевшие реального боевого опыта добровольцы с блестящими от пропаганды глазами, впали в панику. Они метались вдоль колонны, потом рассыпались, пытаясь укрыться за камнями, но гибли от точного огня снайперов "Когтей Хеларима", укрывшихся в пещерах. Их вышколенные тела бесполезно прижимались к скалам, пока пули, выпущенные из старых охотничьих ружей и трофейных автоматов, находили свои цели. Стройные юноши в серых мундирах падали на острые камни, и удивление в их глазах сменялось пустотой. Их автоматы бесполезно строчили вверх, очереди били по скалам, поднимая фонтанчики пыли, оставляя лишь царапины на древнем камне.
Танки, могучие Т-55, беспомощно вертели башнями в каменном коридоре, но в тесноте ущелья их маневренность была близка к нулю. Один из них замер, и из его кормы вырвался столб черного дыма - кустарная "базука" нашла свою уязвимую точку...
Ситуацию стабилизировали Стрелки, двигавшиеся по краям ущелья. Где-то вверху, на гребне, защелкали их бесшумные винтовки. Их камуфляж делал их призраками. Пользуясь превосходством в оснащении и подготовке, они начали свою безмолвную войну, методично выбивая снайперов и минометные расчеты. Один из Стрелков, метким выстрелом уложив пулеметчика, пошатнулся, когда пуля, выпущенная снизу, рикошетом отскочила от нагрудной пластины его биостального панциря. Он лишь хмыкнул - спасение, купленное у Твердыни.
..........................................................................................
К ночи бой затих, но не прекратился, перейдя в вялую перестрелку. Стрелки отступили. Их биостальные панцири несколько раз спасли жизнь, останавливая пули, выпущенные из старых охотничьих ружей, их бесшумные винтовки уложили несколько снайперов, но этого оказалось недостаточно. "Друзья" зализывали раны. Мятежники, уверенные в своей победе, готовились к последнему удару, чтобы добить остатки батальона. Они не знали, что в темноте их уже окружали тени. Они жгли костры, не зная, что тьма давно перестала быть их союзником.
В полной, почти осязаемой темноте зашевелились убийцы. Хищники из клана "Пумы" двигались поверху, выявляя позиции командиров и пулеметчиков. Их пятнистые меховые комбинезоны из биостали сливались с камнями и редкой растительностью. Они спускались бесшумно, как и их тотемные звери. Стальные когти, спрятанные в перчатках, были длиной в палец.
Их атака была стремительной, жестокой и беззвучной. Часовой у костра почувствовал лишь дуновение ветра и острую боль в горле, прежде чем навеки погрузиться во тьму. Хищники работали малыми группами, вырезая дозоры, обходя позиции. Выдвижные стальные когти и кинжалы оказались куда эффективнее в ночной рукопашной, чем громоздкие автоматы. Жизни мятежников гасли одна за другой, а с ними обрывались и крики - короткие, хриплые, полные ужаса перед невидимым противником. Ночь наполнилась шепотом смерти. Паника теперь царила уже в стане "Сынов Араниса".
Однако к утру стало ясно, что даже элитные части не смогут быстро очистить все пещеры и гроты без тяжелых потерь. Командир Друзей запросил поддержку у Парящей Твердыни.
На рассвете, когда паника среди "Сынов Араниса" достигла пика, в небе появился он. Истребитель. Бесшумный, стремительный, не принадлежащий этому миру. Он пронесся над ущельем, не издав ни звука. Не было ни взрывов, ни грозных лучей, прожигающих скалы.
Но там, где он пролетел, мятежники начали падать. Они не умирали. Они корчились на земле, зажимая головы руками, их рвало, их мышцы сводила невыносимая, огненная судорога. Это был "Йалис" - кнут Сверхправителя, оружие, вызывающее адскую боль, но не дающее умереть. Их воля, их ярость, их фанатизм были сметены одной лишь волной направленной энергии. Сопротивление превратилось в агонию.
И только тогда, когда последний боец "Когтей Хеларима" отпустил свой автомат, скуля от боли, на землю опустились транспортные вертолеты с подкреплением. В ущелье вошли они. Мстители в черных мундирах с серебряной отделкой, словно воплощенная тень Твердыни. Их лица были спокойны и пусты. Они не кричали, не торопились. Они не брали пленных. Они методично прочесывали пещеры. Входы в них были заблокированы и выжжены огнеметами. Вспышки огня озаряли скалы багровым светом, и вязкий, пахнущий горелой плотью дым медленно поднимался к небу, где, незримый для всех, висел корабль файа, наблюдающий за наведением своего порядка.
Победа была за Сарьером. Операция "Громовая Поступь" была завершена, мятежники разбиты. Их потери составили около 280 человек убитыми, преимущественно от действий Хищников и Мстителей. Остальные рассеяны или захвачены в плен. Потери Друзей Сарьера: 87 человек убитыми, 112 ранеными. Уничтожено 3 БТР и 1 танк. Тактическая победа Сарьера была достигнута, но ценой чудовищных потерь среди регулярных частей.
Сражение наглядно показало, что без поддержки элитных подразделений и прямого вмешательства Твердыни, Друзья уступают мотивированным и хорошо знающим местность повстанцам в маневренной войне. Но в донесении, которое вскоре ляжет на стол Посланнику Айэту Найрами, этот факт будет тщательно замолчан. Там не будет ни слова о страхе, о немом укоре Стрелкам в глазах "Друзей", смотревших на сгоревшие БТР, ни слова о том, что победу принесли не они, а безмолвные Хищники и холодная мощь с небес. Будет только сухая строка: "очаг сопротивления в ущелье Плачущих Скал ликвидирован".
.............................................................................................
Юло Йювати была живым воплощением идеалов Анимала - организации Чистых, веривших, что человечество должно превзойти само себя, уподобившись файа не через слепое подражание, а через развитие собственной сути. И её сутью была безупречная, отточенная ярость.
Её нельзя было назвать просто женщиной в униформе. Она была Смерью, принявшей человеческую форму. Ей было уже около тридцати, но её мощное, мускулистое тело, казалось, состояло из одних лишь стальных пружин и рапидных рефлексов. Её лицо с высокими скулами и узкими, чуть раскосыми глазами редко выражало какие-либо эмоции, кроме холодной, собранной концентрации. Когда она смотрела на человека, возникало ощущение, будто её золотистые, с вертикальными зрачками глаза (результат генной модификации Хищников) видят не тело, а анатомическую схему с указанием уязвимых мест.
Её история была типичной и одновременно уникальной для её круга. Выходец из восточного региона, из семьи ярых сторонников Сверхправителя, она с детства проявляла невероятные способности к гимнастике и боевым искусствам. В то время как её сверстники заучивали мифы о "Тысячелетнем Сарьере", она убегала в тренировочные залы, доводя своё тело до предела. Её не интересовал нейроэкстаз или пропаганда. Её манила сама идея силы - чистой, абсолютной, не зависящей от технологий.
Анимал стала для неё откровением. Их философия - что истинная мощь кроется в синтезе дисциплины ума, возможностей тела и воли - нашла в её душе самый живой отклик. Она прошла отбор, который не смогли пройти десятки физически крепких юношей. Её приняли в клан "Снежных Барсов", известный своей терпеливой, методичной жестокостью к новичкам.
Юло не просто поднялась в рядах Хищников. Она переродилась в них. Её тело стало её основным оружием, а облегающий комбинезон из биостали - второй кожей. Она возглавила клан после того, как во время ночной атаки на базу повстанцев уничтожила весь персонал и захватила командный пункт, оставшись в одиночестве.
Как командир, Юло была аскетична и молчалива. Она никогда не кричала на подчиненных. Её приказы были краткими, как щелчок когтей. Она требовала безупречного выполнения и не прощала ошибок, но и никогда не бросала своих в беде. Для молодых Хищников, набранных из таких же искателей абсолютной силы, она была живой легендой, воплощением всего, к чему они стремились.
Её тактика была отражением её личности - безмолвной, точной и смертоносной. Она не вела своих бойцов в лобовые атаки. Она "расставляла" их в темноте, как ловушки. Под её руководством отряд из пяти Хищников мог за ночь парализовать целый батальон Друзей, бесшумно "сняв" часовых и выведя из строя технику. Она мастерски использовала местность и психологию, предпочитая деморализовать противника серией необъяснимых потерь, прежде чем нанести решающий удар.
Но даже в этой идеальной машине для убийства существовали противоречия. Юло презирала мятежников за их хаотичность и слабость, но втайне уважала их дикую, звериную волю к сопротивлению. Она служила Сверхправителю, видя в нём и Твердыне вершину силы и порядка, но философия Анимала, которую она исповедовала, ставила личное совершенство выше слепого подчинения. Однажды, после очередной безупречно проведенной зачистки, наблюдатель Аютия Хеннат, оказавшись рядом, заметила:
- Ты сражаешься с ними, Юло, но в чём-то ты на них похожа. В той же ярости, что прячешь за холодом.
Юло тогда не ответила. Она лишь повернула голову, и в свете луны её зрачки сузились в две тонкие, хищные полоски. Возможно, в этом и был главный парадокс Юло Йювати: будучи острейшим мечом Сарьера, она была гораздо ближе к дикому, неукротимому духу тех, кого эта система пыталась сломить. Она не боролась за свободу, как мятежники. Она боролась за своё право быть сильнейшей. И пока этот принцип совпадал с волей Твердыни, её когти были на острие атак Сарьера. Но в её молчаливой, безостановочной работе всегда чувствовалось напряжение перетянутой струны, которая в любой момент могла лопнуть.
..........................................................................................
Логово Хищников на базе "Кентавр-7" разительно отличалось от стерильных коридоров, предназначенных для Друзей Сарьера. Это было полутемное помещение в бывшем бомбоубежище, где царил прохладный, влажный воздух, пахнущий влагой, сталью и чем-то звериным, почти неуловимым. Стены были испещрены царапинами - и не все они были оставлены от тренировок. В углу стояли манекены из особо прочного полимера, иссеченные глубокими бороздами от стальных когтей.
Юло Йювати сидела перед голографическим проектором, который отбрасывал синеватое сияние на её неподвижное лицо. Её пятнистый меховой комбинезон был расстегнут, обнажая шею и ключицы, покрытые тонкой сетью старых шрамов. Напротив неё, на полу, лежала тактическая карта сектора "Дельта-7", сделанная из прорезиненного материала, на которую она время от времени наносила метки специальным термостилусом.
Она анализировала свою последнюю операцию. Но не так, как это делали бы Друзья Сарьера или даже файа в Твердыне. Её анализ был многослойным, словно она изучала повадки нового, опасного зверя.
"Уровень первый: тактика".