Аннотация: Третья часть цикла про пионеров-попаданцев.
Глава первая:
встречи в пути
Мы от песен отрядных своих
Зажигаем зарю на рассвете.
Сто дорог впереди,
И на каждой их них
Мы друзей обязательно встретим.
Опять мы на поверке,
Опять в пути сейчас.
Характер пионерский,
Характер пионерский
Товарищи, у нас!
Нам страницы прочитанных книг
Часто кажутся крыльями чаек.
Манят вдаль за собой,
И у нас, у самих,
Будто крылья растут за плечами!
Беспокойные ветры зовут
Нас в поход за мечтой и за счастьем.
Будет солнце и дождь,
Будет песня и труд -
На дорогах, распахнутых настежь.
Музыка: С. Соснин. Слова: К. Ибряев.
Вокруг было темно - непроницаемая, в плывущих лиловых разводах чернота, но не бездонная, пугающая, а... замкнутая, какая-то... уютная? Холодные мокрые камни под босыми ногами казались другой реальностью. Холодный сырой воздух мягко обтекал обнаженное тело, и все волоски на нём встали дыбом, словно вытягиваясь во все стороны. Света здесь не было совсем, но Антон всё же видел Ирису - только смутно, словно тоже проступающую из какой-то иной реальности. Он не очень понимал, как может её сейчас видеть, да это не очень его и волновало. На девчонке тоже ничего не было, и то, как она беззвучно скользила в темноте, как изящно переступала ровными босыми ногами, заставляло сердце мальчишки замирать...
По шороху потревоженных камешков он понял, что они в пещере. Но впереди вдруг возник свет, и они, как-то сразу, вышли к нему. Подземелье было похоже на большую комнату с ровным полом, засыпанным мягким песком. В передней стене зияла широкая расселина. Расширяясь, она превращалась в ущелье, стиснутое чудовищными массивами утёсов.
Уже занималась заря. Зеленовато-серебристое, туманное сияние стояло над восточным горизонтом. Ущелье выходило на восток - откуда приходят души, чтобы быть рождёнными, и при мысли, ЧТО ему предстоит здесь сделать, сердце мальчишки, казалось, остановилось совсем...
Не чувствуя ног, он подошёл к расщелине и замер, глядя на бесконечно далёкий горизонт, от которого порывами налетал ветер. Сырой, холодный воздух был на удивление свежим. Сердце всё ещё замирало - сладко-сладко - и Антон медленно повернулся к Ирисе. Её грациозное тело было совершенно, прекрасно. В сиянии рассвета он видел его уже совершенно отчётливо - и при одном взгляде на него начинала кружиться голова...
Взглянув на мальчишку, Ириса улыбнулась, царственно изогнув нагой стан. Его сердце отчетливо ёкнуло, когда он осознал, ЧТО всё это значит, - и ёкнуло ещё раз, когда Ириса, выпрямившись, шагнула к нему.
Сейчас, подумал Антон, чувствуя, что словно стремительно летит куда-то. Прямо вот сейчас...
Он протянул к ней руки - и проснулся.
* * *
Какое-то время Антон сонно смотрел на лениво колыхавшийся над головой океан сплетённых крон, потом зашипел от досады - угораздило же его проснуться именно сейчас! Когда между ним и Ирисой должно было произойти что-то такое... такое... после чего весь мир открылся бы ему, и...
Мальчишка изо всех сил зажмурился, пытаясь вспомнить сон, но тот, как почти всегда бывало, ускользнул с издевательской легкостью. Осталось лишь ощущение душевного трепета перед неизбежностью чего-то потрясающего и невероятного - но вот добраться до этого невероятного ему никак не удавалось. Он никак не мог его представить - и каждый раз из сна его словно выталкивало...
Возмущённо фыркнув, Антон сел - и тут же замер. Ириса сидела у весело потрескивающего костра, на котором пеклось (разогревалось, скорее) добытое и поджаренное вчера мясо - и смотрела. Прямо на него. Так внимательно, словно видела всё, что ему снилось!..
Мальчишку обдало мощной волной тепла и он понял, что не только уши и щёки, но даже грудь у него покраснела. И она, конечно, это видит! Черт бы побрал её, черт бы побрал его с его глупым любопытством!..
Антон уже в тысячный раз пожалел, что вообще попал на ту полянку - и увидел там то, чего никак не должен был видеть. Тогда, два дня назад, когда их застала ночь, Файму постаралась накормить парней до отвала - чтобы они заснули, словно суслики. Антон, однако, заснуть никак не мог - нудно болела рука, которую он вечером обжёг об какую-то зловредную местную крапиву. Да и постель была, честно сказать, вовсе не самая удобная. Крутясь на ней, он неожиданно заметил на нижних ветках деревьев отблеск огня - кто-то поблизости развёл в лесу костёр!..
Антон вскочил... и тут же обнаружил, что девчонок в лагере нет. Это по идее должно было напугать его - но он почему-то не стал будить спящих друзей, а начал пробираться к костру. Сам толком не зная, зачем...
То, что он там увидел, едва не вышибло из него дух. Девчонки танцевали. Вернее, танцевала Ириса, а другие, сев в кружок, молча смотрели на неё. И она... она...
Обычно Ириса ходила с переплетенными тугими ремнями ступнями (вроде сандалий, но без подошв), в легком пояске и браслетах из пёстрого меха, ну и ещё в прицепленной к этому пояску юбочке из травы. Сейчас же на ней ничего этого не было. Правду говоря, не было вообще ничего. И она...
Она плавно поворачивалась то в одну, то в другую сторону, изящно переступая босыми ногами, изящными и ровными. Её ладошки были сомкнуты, вытянутые вперед руки и сильные бедра двигались, как волны. Она насмешливо посматривала то вправо, то влево, на её губах застыла задумчивая улыбка. Мерцающий свет костра струился по её гладкой, темно-золотой коже, словно нарочно задерживаясь на её нагой груди, на подвижной плоскости впалого живота, на выпуклых, дерзких и твердых изгибах её узкой талии...
Антон замер, удивлённо приоткрыв рот. Ничего подобного он раньше не то, что не видел, а просто не мог себе представить. При каждом движении волосы девчонки взметались, словно черное пламя, её гибкое, сильное тело казалось невесомым, а лицо было задумчивым и вдохновенным...
Мальчишка не знал, что с ним сталось бы, смотри он на всё это дальше - наверное, свихнулся бы или просто помер на месте - но Файму, сидевшая как раз напротив, заметила его и шикнула подругам...
О дальнейшем Антону вспоминать не хотелось. Все девчонки вскочили, глядя на него - и их взгляды не обещали ему ничего, кроме немедленной ужасной смерти. Он бросился бежать, тут же споткнулся об какую-то ветку и упал. Девчонки настигли его, начали драть ухи, таскать за волосы, щипать - а Файму крепко зажимала ему рот, так что вся зверская экзекуция совершалась почти что беззвучно.
Раньше Антон и представить не мог, что руки у девчонок такие сильные, цепкие и беспощадные. Потом они всё же отпустили его, и полуживой мальчишка кое-как сумел сесть. Девчонки, пересмеиваясь, вернулись на полянку, но Ириса, однако, осталась. Она смотрела в сторону. Антон, не в силах отвести глаз, рассматривал её удивительно стройное, тонкое в профиль тело. Тяжелая грива густых, золотисто-черных волос в красивом беспорядке рассыпалась по её спине, её лохматые пряди слабо отблескивали, обрамляя широкое, с твердыми и чёткими чертами лицо. Чувственный рот, длинные глаза, опушённые густыми и длинными ресницами, постоянно подрагивающими, словно их касались чьи-то легкие пальцы... всё это он уже видел раньше, но сейчас, в зыбком, трепещущем свете костра ему вдруг показалось, что он видит это в первый раз...
- Отвернись, - наконец сказала Ириса.
Антон неохотно подчинился. Скосив глаза из-под падающих на них волос, он заметил, как она надевает свой весьма небогатый наряд. Тем не менее, сердце мальчишки часто билось. Он уже понимал, что то, что он увидел тут, на этой полянке, будет вспоминаться ему до самой его смерти - а может, и существенно дольше...
- Я тебе нравлюсь? - наконец спросила Ириса, закончив наряжаться.
- Да, - буркнул Антон, отвернувшись. Он очень хотел сказать "нет!" - но после того, как он, разинув рот, на неё пялился, это выставило бы его круглым дураком.
- Хочешь быть со мной?
- Э? - Антон как-то запоздало понял, что опять глупо приоткрыл рот. Он не вполне понимал, о чём она ведёт речь.
- Ну, быть со мной, с нами, вступить в племя, - нетерпеливо пояснила Ириса.
- А можно? - ляпнул Антон.
- Почему нет? - удивилась она. - Матвей же вступил.
- А он разве того... этого... э-э-э... - Антон захлопнул рот, поняв, что из него летит какая-то совсем уже дикая чушь. В голове у него всё перемешалось - ещё больше, хотя это, казалось, было уже невозможно. Мысль о том, что он сможет быть с Ирисой и ныне, и присно, и до конца дней буквально захватывала дух. Вдохновляла. Но...
Но он же любил Ирку! Её, а вовсе не Ирису! И бросить её, бросить друзей - сама эта идея была совершенно немыслима. Но...
Но Ирка вовсе не такая вот... эффектная, подумал вдруг мальчишка. И она не станет щеголять в таком вот... э-э-э... наряде. И точно не станет танцевать нагишом у костра. Тем более, танцевать ТАК. Так, что начинает кружиться голова и сердце подкатывает к горлу. И самое главное - она не дочь другого мира, о котором ему так много хочется узнать...
* * *
Недовольно помотав головой, Антон всё же поднялся, изо всех сил потягиваясь и стараясь не смотреть на Ирису. Он совсем не представлял, чем кончилась бы та встреча у костра - вернее, боялся представить - но сопение и возня девчонок всё же разбудила друзей, и явившийся к костру зевающий Сергей положил конец мероприятию. С тех пор Файму посматривала на него несколько косо, а Ириса тоже посматривала на Антона - но уже совершенно иначе... и в голове у мальчишки разразилась бесконечная битва. Он боялся смотреть на неё - но, словно против воли, его глаза возвращались к ней снова и снова. Антон не раз ловил себя на том, что глядя на неё он глупо улыбается, а когда она улыбалась ЕМУ, его сердце ёкало и ухало. От мыслей о том, что могло бы случиться и просто от счастья. И от страха. Перед тем, что он всё же бросит Ирку - и не сможет простить себя за это до самого конца своих бесконечных тут дней...
Проще говоря, в голове у мальчишки творился жуткий кавардак. Временами ему хотелось всё бросить и с воплями убежать в лес - и удерживало его от этого лишь понимание, что от самого себя-то не убежишь! И просвета впереди видно не было. Антон даже понятия не имел, сколько им придеться таскаться по миру в поисках этого проклятого всеми богами восприимца в компании Маахисов вообще и Ирисы в частности. Пару раз он даже заводил с друзьями разговор, что было бы неплохо расстаться с этим не в меру активным племенем, но Серый только хмурился, сжимая в кулаке бусины Ключа, а Андрей, казалось, вообще не понимал, о чём идёт речь. Он откровенно пялился на другую девчонку Маахисов, на Ириа, - и Антон подозревал, что и его подкосила та же зараза...
* * *
К счастью, времени на все эти размышления у него было немного. Утро есть утро - сначала мальчишке пришлось наведаться в кусты, потом к ручью для умывания, а там пришло и время завтрака. Всё же, такая орава девчонок - это совсем неплохо, подумал Антон, за обе щеки уплетая поджаристое, истекающее горячим соком мясо. По крайней мере, голодать парням не приходилось - стоит только им что-нибудь добыть и разделать, как добычу приготовят в лучшем виде и натурально подадут к столу, пусть даже никакого стола тут и нет...
И волноваться, что к столу пожалуют незваные гости, уже не приходилось тоже. Антон с удивлением узнал, что ещё до эпической битвы с Хорунами они пересекли границу Ойкумены, а значит, змееволки и другая мерзкая живность их уже не потревожит. И Хорунов тоже не... потревожит. Не помешает им счастливо догнить, утратить всё человеческое...
При этой мысли Антон досадливо поморщился. Угораздило же его вспомнить об этом именно в это вот утро! После такого прекрасного, несмотря на всё, сна!..
Но чудесное ощущение близости чего-то необычного, какого-то невероятного счастья исчезло. И уже не вернется - если не вернется сам сон. Обидно...
Тем не менее, Антон был отчасти благодарен неожиданно прорвавшемуся воспоминанию. По крайней мере, оно отвлекло его от бесконечных сравнений Ирки и Ирисы, от которых он порой начинал чувствовать себя пресловутым ослом между двумя охапками сена. И несколько отдалило от него её манящий образ, хотя в том памятном... мероприятии она участия не принимала. О нём Антон никак не мог забыть - хотя, правду говоря, и старался. Но воспоминания прорывались вновь и вновь, иногда в самые неожиданные моменты, и радости отнюдь не доставляли. Хотя сам Антон, в общем, и сам не участвовал в нём, разве что помогал Файму дотащить до поляны тяжеленных пленников. Тем не менее, Хоруны, похоже, сочли его организатором всего... процесса, и при этой мысли мальчишке становилось нехорошо. Не то, чтобы он сожалел о случившемся - он до сих пор не представлял, как тут можно было поступить иначе - но жутковато было думать о встрече с кем-то из них. И... стыдно - словно он виноват в том, что не смог придумать ничего иного...
* * *
Но, какие бы переживания не терзали Антона, на его аппетите это никак не отражалось - хотя ему порой казалось, что переживает один парень, а лопает вовсю совсем другой. На других ребятах это тоже никак не отражалось, и завтрак, как обычно, прошёл в деловой обстановке - проще говоря, трескали все усердно и молча. Потом Файму наконец поднялась на ноги, окинула взглядом наличное население и сообщила:
- Если мы сегодня поспешим, то уже к вечеру выйдем из леса.
Это объявление вызвало радостный шум - и не только у землян. Лес всем надоел до чертиков. Ещё больше надоели обитатели леса. Антон до сих пор не знал, дошли бы они хоть куда-нибудь, не будь с ними Маахисов. Но здесь, в пределах Ойкумены, оказалось ещё хуже. Каждую ночь в лесу что-то жутко завывало, стонало и ухало. Из темноты на свет костра метко летели шишки и ветки, кто-то возмущенно сопел и топтался за зыбкой границей отброшенного костром света - порой мальчишке казалось, что вокруг лагеря бродит целое стадо одышливых слонов. Или кого как похуже...
Когда Файму сообщила землянам, что это самые натуральные лешие, Антон ей просто не поверил. Но потом, когда Серый, доведенный до белого каления выходками лесной нечисти, запустил далеко в заросли пылающей головней, Антон успел заметить в её свете... существо. Очень странное существо - не больше метра, наверное, ростом, с похожим на чурбан телом, так густо заросшим бурым волосом, что нельзя понять было, где кончаются собственно волосы и начинается спутанная борода. Среди волос сверкали золотом жёлтые глазищи - похожие на совиные, но больше наверно раза в три. Антон успел разглядеть торчащий, похожий на сучок нос и голые узловатые руки, похожие на ветки - трёхпалые! Длиной они были, наверное, с само существо, и мальчишку передёрнуло - на человека это было уже совершенно не похоже. Поверить, что и он может стать таким же, было совершенно невозможно, и только это помогло Антону не испугаться, наверное, до смерти...
Юока тут же бодро объяснил, что на людей лешие, конечно же, не нападают, только пугают (что, надо сказать, неплохо у них получалось, подумал Антон) - но зато запросто могут "обвести" неосторожного путника, заведя его в такую дикую глущобу, откуда вовек уже не выйти. Такому большому отряду, как у них, не стоило бояться заплутать, но еженощные концерты изрядно портили всем настроение. К тому же Файму пришлось выставлять часовых - пусть лешие и не нападали, но запросто могли стянуть что-нибудь полезное, а спящего пребольно ущипнуть или вовсе напугать по полусмерти. Антон подумал, что и помереть можно, увидев над собой такое диво. А ведь были в этом лесу твари и похуже - в ночной теми жутко горели парами зелёные глаза, мелькали на границе света тени, а порой доносился такой вой, что кровь просто застывала в жилах. И про оборотней (а никем иным эти твари просто не могли быть) Юока уже не говорил, что они безобидны. Правду говоря, о них он и вовсе старался не говорить...
Всякая тварь в этом лесу давала понять, что гостям здесь вовсе не рады, и что если они вздумают тут задержаться, намёками дело уже не ограничится. Во время первого их похода по этим краям ничего такого не творилось, и Антон без труда догадался, чьих рук это дело. Шамана Куниц, кого же ещё? Кто ж ещё тут умел повелевать лесной нечистью?..
Мальчишка быстро понял и почему им уготован именно такой приём: нарочно или нет, но Файму оставила Хорунов во владениях Куниц, и те точно не были тому рады. Он и сам был бы не рад, навяжи ему кто такое вот соседство.
Конечно, ему всё ещё хотелось потрясти этого шамана за шкирятник - ведь быть не может всей этой чертовщины, наверняка есть какое-то простое, ясное, логическое объяснение! - но все эти мысли приходилось задвигать подальше. Дома, в уютной спальне, над лешими и другими персонажами сказок хотелось разве что смеяться. Здесь, в лесу, они вовсе не казались забавными, и мальчишка был рад, что ночевать в нём ему уже не придётся...
Антон снова поймал на себе взгляд Ирисы. Она сидела у костра, поджав босые ноги, и задумчиво перебирала бусы на запястье. Её волосы, тяжелые и блестящие, падали на плечи, закрывая половину лица. Но даже сквозь эту чёрную завесу он чувствовал - она смотрит именно на него...
- Ты чего застыл? - Сергей толкнул его локтем. - Доедай давай, через полчаса выходим.
- Ага, - Антон отвёл взгляд и уткнулся в миску.
- Красивая, - беззлобно заметил Сергей. - Только ты на неё не заглядывайся. У тебя, знаешь, невеста уже есть.
- Я не заглядываюсь, - буркнул Антон.
- Врёшь.
- Вру, - согласился Антон. - Но ничего не могу поделать.
Сергей хмыкнул.
- Это нормально. Ты просто в неё втрескался. Это бывает. С парнями.
- Ага, - Антон вздохнул. - И что мне теперь делать?
- Вспоминаю, - тихо сказал Антон. - И её вспоминаю. И ничего не могу понять.
- А что тут понимать? - Сергей усмехнулся. - Ты - человек. Она - нет. Вы из разных миров. Даже если бы ты остался с ней, ничего бы не вышло. Хорошего.
- Почему?!
- Потому что ты хочешь домой, - ответил Сергей. - А она - нет. И никогда не захочет. Потому что её дом давно здесь. И она старше тебя на пять веков, вообще-то.
Антон долго молчал, глядя на угли.
- Знаешь, - сказал он наконец, - я хочу уже вообще ничего не хотеть. Только чтобы этот кошмар кончился. И я сам не рвал бы себя напополам.
- Кончится, - твёрдо сказал Сергей. - Обязательно кончится. А пока - придется потерпеть. Ничего не поделаешь.
* * *
Через полчаса отряд выступил. Файму вела их короткой тропой, известной только Маахисам. Лес постепенно редел, деревья становились ниже, между ними всё чаще попадались прогалины, поросшие высокой травой. Воздух становился суше, светлее, даже дышать здесь было легче - словно с плеч сползала невидимая, но тяжёлая ноша...
- Скоро степь, - наконец сказала Файму, не оборачиваясь. - Ещё день - и мы выйдем.
- А там - Столица? - спросил Андрей.
- Нет, - Файму даже не повернула головы. - Там - Море Птиц. А Столица - на острове.
- Далеко?
- Неделя пути. Может, две.
- А потом?
- Потом - Надир, - усмехнулась она. - Или ничего. Потом будет потом. Не нужно загадывать. Судьба это не любит.
* * *
Ириса шла впереди, рядом с сестрами. Антон смотрел на её спину, на длинные чёрные волосы, перекинутые через смуглые плечи и подпрыгивающие в такт шагам, на тонкое плетение пояска... Она не оборачивалась. Не смотрела на него. Словно того разговора у костра никогда не было.
- Ты сам себя мучаешь, - вдруг сказал Юока, пристраиваясь рядом. - Ты. Не она.
- Что?.. - Антон вздрогнул.
- Я говорю, - Бродяга грыз травинку и задумчиво смотрел на Ирису, - ты сам себя мучаешь. Она же видит, как ты на неё смотришь. И ей это нравится.
- Откуда ты знаешь?
- Я три тысячи лет живу в лесу, - Юока отвернулся. - За это время я научился понимать, когда на тебя смотрят с интересом, а когда - с жалостью.
- И что же у неё?
- Интерес, - ответил Юока. - Чистый, природный интерес. Как у кошки, которая увидела новую игрушку.
- Это хорошо или плохо?
- Это опасно, - тихо сказал Юока. - Потому что кошки играют с игрушками, пока те не надоедят. А потом бросают. С разбитым сердцем.
Антон посмотрел на него долгим взглядом.
- Ты мудрый, - сказал он. - Для Бродяги.
- Я не мудрый, - Юока помолчал. - Я просто старый.
* * *
Утро пришло серое, сырое, с мелким моросящим дождём, который просачивался сквозь плотный полог листвы и оседал на коже холодной липкой влагой. Костёр погас, и Димка с трудом разлепил глаза, чувствуя, что тело затекло, а настроение - ниже некуда. До этого проклятого похода мальчишка не представлял, какой мрак может царить ночью под пологом леса, под который и свет солнца-то пробивался с трудом. И ладно бы только мрак! В непроницаемой тьме на земле мертвенным, обманным, не освещавшим ничего светом тлел странный узор истлевающей гнили. Димке казалось, что он провалился в бездну какого-то совершенно чуждого мира, и после того, как он, засыпая, смотрел на него, ему всю ночь грезились сны, от которых он вскрикивал, просыпаясь, и потом долго не мог заснуть вновь...
Даже вспоминать о них ему не хотелось, но и наяву они упорно лезли в голову. Сны о мире без света, тьме, где зрение заменяли ощущения словно бы вывернутого наизнанку тела - тьме, в которой он ощущал всю глубину этой бездонной черной пропасти. И в ней были обитатели, да. Бесплотные, но мыслящие. Когда сознание Димки соприкасалось с ними, он познавал всю бесконечную чужеродность этих существ, их память, уходящую в такие бездны времени, что они сами не ведали их дна. Они хотели ввергнуть в свою тьму его родной, привычный мир - и это желание отзывалось в душе Димки диким ужасом. Он не знал ничего страшнее, чем жить в мире мрака - даже не потому, что он не сможет там видеть, совсем нет. Потому, что он сможет чувствовать... как бы ощупывая мир вывернутыми внутренностями, и эти его чувства, его боль будут тянуться в места, где даже мёртвая материя вопит от ужаса...
В общем, это были совершенно не те вещи, о которых ему бы хотелось размышлять. Асэт уверял его, что всё это - влияние Червя, и что когда они вернутся в Ойкумену, минуют её Грань, это всё прекратится. Димке хотелось в это верить - правду говоря, он не сомневался, что иначе не может и быть, - но предстоящая ночь... пугала. И тем, что могло вновь явиться во сне, и просто жутким мраком. Тут очень помогли бы костры - но в проклятом лесу нечему было гореть. Сырые гнилушки в лучшем случае тлели, выпуская едкий дым, а о том, чтобы нарубить дров, нечего было и думать. Стволы чудовищных деревьев толщиной в два или в три его роста покрывала странная, волокнистая и смолистая кора, при ударе об которую намертво вяз даже остро заточенный стальной топор. К счастью, сегодня Вайми пообещал найти заросли кандеи и набрать знаменитой горючей смолы - только на это Димка и надеялся. Коротать и вторую ночь в этом мраке было бы... неприятно, если не сказать больше. Да и вообще, этот громадный однообразный лес мало был похож на те леса, что он любил. Правду говоря, даже без стонов Червя он пугал до чёртиков. Димка буквально шкурой ощущал здесь истинную суть Природы - могучей и бездушно-враждебной к человеку, которого тут только терпят, но не больше...
Вспомнив про Вайми, он вздохнул. Для Астера тут был дом родной - по крайней мере он, едва ли не один, сохранял тут бодрость и цветущий вид. Причём настолько, что порой тащил Димку смотреть на местные диковинки. В основном на поляны, образованные рухнувшими от старости деревьями - они напоминали какие-то экзотические ботанические сады, где Димка не мог даже понять, что к какому растению относится. Жизнь буквально бурлила на них. Бабочки, громадные, как ладонь, походили на осколки перепутанных радуг, отливавших жирным металлическим блеском. Они вились мягким смерчем, и от мелькания их крыльев у Димки рябило в глазах. Слитный аромат бесчисленных цветов был настолько густым, что он с трудом дышал им и уходил с этих полян ошалевший. Вайми вёл отряд мимо них, потому что вблизи их на деревьях жили крохотные пёстрые лягушки, слизью которых он смазывал свои стрелы. Их яд убивал за несколько ударов сердца и им достаточно было коснуться даже крохотной царапины на теле - а здесь всюду торчали твердые, как железо, колючки...
Но даже в глубине леса пройти было трудно. Бурелом тут, понятно, никто не убирал, и обильно обросшие поганками стволы всё время приходилось обходить. Ещё хуже были глубокие лужи гниющей воды. Покрытые плесенью, на первый взгляд они казались причудливыми цветными коврами. На гребнях холмов, где деревья не росли так густо, Димка мог встретить все прелести опушек - в придачу с непроницаемыми зарослями колючих кустов. Здесь иногда мелькала тень зверя, бесшумно исчезая в сумраке, часто быстрее, чем мальчишка успевал узнать его породу. Хорошо ещё, что их шумная орда распугивала всю живность далеко вокруг - змееволки, хоть и крались поодаль, приближаться к отряду не решались, а настоящие чудовища, вроде пресловутого ри`на или палулукана, на их пути пока что не встречались...
- Вставай, - Вайми уже был на ногах, собранный и бодрый, словно и не спал вовсе. - Нам надо пройти ещё километров тридцать до заката.
- Тридцать?.. - простонал Димка. - По этому лесу?
- По этому лесу, - подтвердил Вайми. - Если повезёт.
- А если не повезёт?
- Тогда двадцать. Или ещё меньше.
Димка выругался сквозь зубы, но поднялся. Остальные тоже нехотя выползали из-под своих одеял.
- Я нашёл следы, - продолжил Вайми. - Змееволки. Несколько тварей. Идут параллельно нашему курсу.
- Нападут?
- Пока нет. Ждут, когда мы выдохнемся.
- Дождливая ночь была?
- Самая подходящая, - кивнул Вайми. - Они любят нападать в сырость, когда оружие скользит в руках.
- Отличная новость, - буркнул Димка. - Прямо день начинается с сюрпризов.
- Привыкай, - усмехнулся Вайми. - В Ойкумене каждый день начинается с сюрпризов. И заканчивается ими же.
* * *
Они двинулись в путь. Дождь усиливался, но под густыми кронами гигантских деревьев до них долетало лишь жалкое подобие ливня - редкие тяжёлые капли, пробивавшиеся сквозь плотную листву. Воздух стал ещё тяжелее, насыщенный запахом прелой листвы, сырой коры и чего-то сладковато-гнилостного.
- Что это за запах? - поморщился Димка.
- Близко болото, - ответил Вайми. - Держитесь тропы. Если увязнете, вытаскивать будет некогда.
- А змееволки?
- Они болота не любят. Слишком много риска увязнуть самим, - Вайми помолчал. - Но это не значит, что они отстанут. Просто будут ждать на той стороне. Они умные.
- Уютненько, - вздохнул Юрка.
* * *
Болото возникло внезапно - словно лес раздвинулся, освобождая место огромной, поросшей ряской трясине. Димка смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Вода здесь казалась чёрной, неподвижной, и только редкие пузыри, поднимавшиеся со дна, нарушали эту зловещую гладь.
- Здесь кто-то есть, - вдруг сказал Вайми, останавливаясь.
- Где? - Димка мгновенно вскинул копьё.
- Там, - Вайми указал на противоположный берег. - За теми кустами.
Все замерли, всматриваясь в сумрак. Димка напряг слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но слышал только глухой шум дождя.
- Люди? - спросил он шёпотом.
- Нет, - Вайми покачал головой. - Не люди. И не звери.
- Тогда кто?
- Я не знаю, - Вайми нахмурился. - Но они... они смотрят на нас.
- Надо обходить, - решил Димка. - Есть другой путь?
- Есть, - Вайми указал налево. - Километр в обход. Но там заросли колючки. Выбирай.
- Колючки. Против неизвестного врага у меня нет оружия.
- Решено.
Они свернули с тропы и углубились в заросли. Колючки здесь были не просто острыми - они словно тянулись к одежде, к коже, норовили вцепиться, задержать, не пустить... Димка ругался сквозь зубы, раздирая штаны о цепкие ветви.
- Ненавижу этот лес, - наконец прошипел он.
- Лес тут ни при чём, - отозвался Вайми. - Это всё Червь. Он чувствует нас и пытается задержать.
- Зачем?
- Чтобы мы не дошли до Грани. Чтобы остались здесь. С ним.
- А потом?
- А потом он нас съест, - просто сказал Вайми. - Или не съест. Никто точно не знает. Но оставаться с ним навсегда - перспектива так себе.
- Обнадёжил, - буркнул Димка.
* * *
Они выбрались из зарослей через час, измотанные, исцарапанные, злые. Болото осталось слева, змееволки - где-то позади, а впереди снова тянулся бесконечный, однообразный лес...
- Сколько ещё? - спросил Димка, когда они остановились на короткий привал.
- Завтра должны выйти к Грани, - ответил Вайми. - Если ничего не случится.
- А если случится?
Вайми не ответил. Он смотрел вверх, сквозь густую листву, на клочок серого неба.
- Гроза будет, - сказал он. - К вечеру.
- Это плохо?
- Это хорошо, - Вайми усмехнулся. - Под грозу легче идти. Червь не любит гром.
- А мы?
- А мы потерпим.
Димка откинулся на ствол дерева и закрыл глаза. Где-то в глубине леса снова застонал Червь. Но теперь в этом стоне слышалось не только отчаяние. Что-то ещё. Страх.
* * *
Гроза собиралась медленно, как зверь, который крадётся к добыче, выбирая момент для прыжка. Димка чувствовал её приближение каждой клеткой тела - воздух стал густым, тяжёлым, насыщенным электричеством, от которого волосы на затылке вставали дыбом.
- Шевелитесь, - поторопил Вайми. - Надо успеть перейти низину до ливня.
- А что будет, если не успеем? - спросил Юрка, с опаской поглядывая на небо.
- Ничего хорошего, - коротко ответил Вайми. - Её затопит. А в воде здесь плавают такие твари, о которых лучше не знать.
- Ты просто мастер успокаивать, - буркнул Димка, но прибавил шаг...
* * *
Вздохнув, Димка опустился на упавший ствол, с наслаждением вытянув гудящие ноги. Был уже вечер - вечер второго дня их похода на восток. Солнце заходило, мгла под гигантскими кронами стала золотисто-зелёной. Картина была загадочно-красивая - прямо хоть в раму вставляй - но скоро спустится ночь, а с ней и непроглядный жуткий мрак, в котором замогильные стоны Червя, пусть и заметно ослабевшие, но до сих пор отчётливо слышимые, вновь начнут игру на его и без того изрядно потрёпанных нервах. Всё это будет дополнять мерзкий скрип трущихся друг о друга ветвей и резкие крики местной ночной живности. Об облике которой ему не хотелось даже думать. Но хуже всего была всё же темнота...
Задумавшись, Димка опустил глаза - а когда поднял их, то вздрогнул, увидев стоявшего всего в трёх шагах парня. Это было совершенно неожиданно... и мальчишка крепко испугался. Он уже дважды видел его - один раз на опушке и второй раз в лесу, при вспышке молнии... нет, ещё раз, во сне! Трудно было забыть эту неестественно светлую кожу и длинные густые черные лохмы, тяжелые от вплетённых в них ниток радужных бус. Ооль, вот как его звали. Теперь правда он был без шпаги, лишь в каком-то пёстром платке, небрежно повязанном вокруг бедер. Только вот внимательные холодные глаза неопределенно-светлого - неуловимого! - цвета смотрели в упор, не мигая. Без всякого вызова, равнодушно, словно на какую-то тумбочку или там горшок...
Димка вскочил и выдернул из самодельных ножен оставленный исчезнувшим Вадимом меч - короткий клинок сверкнул мрачным свинцовым блеском.
Вот теперь на лице Ооля точно появилось выражение. Испуг. Он быстро отступил на два шага и поднял руки к груди, ладонями вперёд, давая понять, что безоружен.
- Убери... это! - лицо его исказилось. Казалось, что один вид клинка причиняет ему едва ли не физическую боль.
- Не уберу, - хмуро сказал Димка. Сначала ему показалось, что он просто свихнулся, увидев наяву парня из сна, а это точно не подняло ему настроения. К тому же, Ооль говорил его собственным голосом! Это мальчишке уже совершенно не понравилось. Слухи про Белокожего тут ходили самые разные, но добрых среди них не было. - Ты вообще кто, и что тебе здесь надо?
Ооль отступил ещё на два шага. Димка заметил, что под его ногами не треснула ни одна веточка. И сам он выглядел немного странно - словно сам свет падал на него как-то неправильно. Мальчишка не мог пока понять, в чём странность - но она безусловно была.
- Я хочу тебе помочь, - с явной обидой сказал Ооль. - А ты в меня этим вот тычешь! - он обвиняюще ткнул в меч.
- Ладно, - Димка осторожно убрал меч в ножны, но вот руку с рукоятки убирать не стал. Незваный гость не внушал ему ни малейшего доверия. Если верить местным байкам, многих после встречи с ним никогда больше не видели. - Ты кто? Ооль? - так звали пропавшего в этих лесах соплеменника Льяти.
По лицу парня прошла неожиданная судорога - словно он вспомнил вдруг нечто такое, что вспоминать ему совершенно не хотелось.
- Не я. Больше нет. Хотя, можешь звать меня так.
- Ладно, - не хочет представляться - его дело. Димка тоже не очень спешил назвать ему своё имя. - Чего тебе тут надо-то?
Ооль вдруг присел на корточки, всем своим видом являя полнейшее дружелюбие. Ага, а вскочить и броситься вперёд из такой позы - секундное дело, подумал вдруг мальчишка. Даже удобнее, на самом-то деле. Стоит только чуть нагнуться и отставить назад одну ногу - и вот вам спринтер на низком старте, а дистанция тут очень уж короткая...
Сам почти того не замечая, он отошёл немного в сторону - чтобы не оказаться на линии внезапного броска. Ооль пристально следил за ним, и разобрать в полумраке выражение его лица было сложно...
Димка вдруг заметил, что вокруг царит тишина - лес замолк, замолк и лагерь. Это ему уже совершенно не понравилось. Словно их двоих вдруг накрыли огромным прозрачным колпаком. Прозрачным... но непроницаемым.
- Я хочу помочь тебе, - сказал Ооль, и задумавшийся мальчишка невольно вздрогнул.
- Чем помочь? - не очень-то вежливо спросил он. - Кулёк конфет вручить? - сон вспомнился уже отчётливо.
Ооль досадливо мотнул головой.
- Конфет?.. Ах, нет, - он помолчал, наверное, сбитый с мысли. - Я хочу помочь тебе. Исполнить твоё самое заветное желание. Я это говорил уже.
- Ну, хорошо, - Димка вздохнул. - Ты знаешь, что сейчас с Машкой и другими?
- Они в опасности, - Ооль вздохнул с сожалением. Почти искренне. Почти... - В большой опасности. И по твоей вине, кстати.
Димка нахмурился. Он и сам казнил себя за то, что оставил девчонок в том лагере - но тащить их сюда, в этот лес и в этот Безвозвратный Город не согласился бы и под страхом расстрела. Он до сих пор был твердо убежден, что видеть всё это девчонкам совершенно не стоило. Особенно пыточные застенки Кащуё и особенно богомерзкого идола Червя. Да и самих Хорунов видеть тоже не стоило. Ему и самому-то о них даже и думать не хотелось...
- Это я и без тебя знаю, - буркнул он. - Ты скажи лучше, как им помочь.
- Разбить Метиса, освободить Столицу, - Ооль вдруг ухмыльнулся и Димке показалось, что он держит его за дурака. - Но это ты и без меня знаешь.
- Так что ты от меня хочешь-то? - Димка уже начал злиться. Бесконечных хождений вокруг да около он не любил ещё в детстве. В итоге его всегда отправляли на скучные именины к каким-то дальним родственникам, а то и вовсе к зубному врачу.
- Чтобы ты перестал всё тут баламутить, - сказал Ооль. Тон его изменился, теперь он был совсем не дружелюбным. - Ты и так перебаламутил тут всё на тысячу лет вперёд, хватит уж! Удовольствуйся тем, что уже есть.
- И что, мне вернуться в Столицу, сесть царём на троне и сидеть там до конца времён? - возмущённо сказал Димка.
- Ты так говоришь, словно это что-то плохое, - Ооль вдруг ухмыльнулся. - Многие тут душу бы продали, лишь бы оказаться на твоём месте.
- Да не нужно мне это место! - заорал Димка. - Я домой хочу! Домой! Где мне не надо думать, что делать со злодеями, которые не хотят умирать!
- Вот как раз в этом я могу тебе помочь, - обрадовался Ооль. - Дай мне руку - и я перенесу тебя домой. Сей же миг. И ты окажешься в своей комнате, словно ничего не случилось. Никто и не заметит, что ты куда-то исчезал.
Димка сунулся уже вперёд, протягивая руку, - и лишь шага через два опомнился.
- А Машка? Серый? Остальные?
Ооль вздохнул. Его огорчение было вполне искренним. Ну, или казалось таким, подумал вдруг Димка.
- Прости, но я могу помочь только одному человеку за раз. Сейчас - тебе.
- Нет уж, - буркнул Димка, убирая руки за спину. - Или мы вернемся все вместе, или...
- Не вернётесь, - спокойно закончил Ооль. - Все - никогда. И ты-то о друзьях думаешь - а они о тебе? Машка твоя, может, уже по самые уши в этого Метиса втюхалась - он, знаешь, парень видный, да и к девчонкам подход знает. А для Серого ты всегда клованом был. Он и держал-то тебя лишь затем, чтобы ты веселил его своими ужимками.
- Врёшь, гад! - выкрикнул Димка, снова хватаясь за меч. И тут же, противореча себе, спросил: - Откуда ты-то это знаешь-то?
Ооль усмехнулся. Ухмыльнулся, скорее.
- А ты забыл, что я вообще всё знаю? Что такое мир на самом деле, кто такой Бог, куда ты попадешь после смерти и всё такое прочее. А уж такую мелочь и подавно.
- А ты чёрт, что ли? - ни рогов, ни копыт, ни других чертовских атрибутов у Ооля не было, да и на Мефистофеля он не очень-то походил. Совсем не походил, по правде говоря.
Ооль снова ухмыльнулся.
- Может, и так. Тебя, во всяком случае, я вижу насквозь.
- Врёшь, - сказал Димка, но уже не очень уверенно.
- Вру? Я? - веселье Ооля становилось всё более бурным. - Ой, а не ты ли мечтал наподдавать Серому за то, что рядом с ним ты нескладёхой себя чувствуешь? Не ты мечтал с Машкой на необитаемый остров попасть, где вы в нибезчего бегать будете? Не ты мечтал таким гением стать, чтобы все друзья тебе в рот смотрели?
- Откуда... - Димка прикусил язык. - Да ну, это всё глупости же!
- Глупости, - спокойно согласился Ооль. - Только вот ты о них всё равно думаешь. И лезешь всеми командовать, хотя и не знаешь, что делать.
- Оно само так вышло, я не больно-то хотел, - буркнул Димка. Он и в самом деле очень, очень хотел, чтобы на его месте оказался Максим или Серый или хотя бы Антон - он-то в самом деле поумнее его будет!..
- Не хотел? Так ведь не отказался же! Хотя и понимал, что не по тебе это. Не по Сеньке шапка Мономаха.
- Ну и что? - Димке начало казаться, что всё это происходит во сне, что он спорит сам с собой, а этот странный парень ему просто мерещится. - Хоруны-то всё равно разбиты. Рабов я освободил. Вернусь в Столицу, дам Метису этому по шее, устрою всё по уму, как положено. Чтобы ребята тут нормально, дружно жили.
- И ты думаешь, что все будут тебе за это кланяться и благодарить неустанно? - насмешливо спросил Ооль.
- Да не хочу я, чтобы мне кланялись! - возмутился Димка. - И благодарность их не особо мне нужна.
- Тогда какого, извини меня, фига ты всё это затеял?