В самых отдаленных и темных уголках моего мозга дремлют нагие, свернутые клубочком, причудливые дети моей фантазии. Они молча, с нетерпением, ожидают своего звездного часа, когда Искусство превратит их в слова, чтобы потом им достойно предстать перед миром.
Зачатые в Бедности на ложе любви, подобно тому, как это происходит в семьях, которые заводят больше детей, чем могут прокормить, они рождаются моей Музой в загадочном святилище моего сознания, заселяя его бесчисленными созданиями, для которых недостаточно ни моих усилий, ни всех оставшихся лет моей жизни, чтобы придать им пристойный вид.
Обнаженные и уродливые, перемешанные и перетасованные внутри меня в неописуемом беспорядке, они будто бы жалеют о том, что им приходится жить такой темной и странной жизнью. Жизнью, похожей на ту, которой живут кишащие мириады микробов, пребывающие в вечном инкубационном периоде внутри земных недр, и не находящие в себе достаточно сил, чтобы вырваться на поверхность и превратиться в светлый поцелуй, любовно даримый солнцем цветам и плодам природы.
Они бродят во мне, обреченные умереть вместе со мной, без всякой надежды на то, что от них останется хоть какой-нибудь след, как от ночного сна, напрочь забываемого утром. А иногда, от одной только этой ужасной мысли, в них пробуждается инстинкт самосохранения, и, от охватившего их ужаса и молчаливого внутреннего протеста, они ищут способ, во что бы то ни стало выкарабкаться на свет из этой кромешной тьмы, в которой они обитают. Но, − боже мой! − они даже не подозревают, что между миром идеи и миром формы существует бездонная пропасть, которую может устранить только точное и верно найденное слово, а не робкое и ленивое лепетание, которое не только не поможет, а наоборот, − может свести на нет все приложенные усилия!
Немые, опустошенные и обессиленные после бесполезной борьбы, они снова возвращаются в состояние глубокого и беспробудного оцепенения. Так они и продолжают беспомощно падать в грязные придорожные канавы, подобно желтым высохшим листьям, поднятым вихрем в воздух и вновь брошенным на землю сильными порывами холодного осеннего ветра.
Эти стихийные бунты мятежных детей воображения во многом объясняют мои эмоциональные взлеты и падения, и являются неизвестной еще науке причиной моей восторженности и моей удрученности. А поскольку я еще жив, то, как и прежде, я снова и снова продолжаю блуждать между бесконечным множеством этих молчаливых бурь, происходящих в моей голове. Вот так я и живу... Но, как известно, всему есть свой предел, и на этом, как мне кажется, давно уже надо бы поставить жирную точку.
Но Бессонница и Фантазия в своем вакханальном союзе вновь и вновь рождают все новые и новые существа. Их убогие создания, как рахитичные растения, борются за свое выживание и эфемерное существование в противоборстве с атомами памяти, питающимися соком истощенной земли. Мне остается лишь открыть шлюзы, и дать свободу накопившимся бурным потокам глубинных вод, способным ломать дамбы, и неустанно пополняемым все большим и большим числом живительных источников.
Идите же! Идите и живите той единственной жизнью, которую я могу вам дать! Мой ум будет питать вас, чтобы вы были осязаемы и материальны. Я одену вас в простые одежды, но этого будет достаточно для того, чтобы прикрыть вашу наготу. А затем я постараюсь выткать для каждого из вас чудесную ткань из утонченных фраз, чтобы вы могли бы гордо накинуть ее на свои плечи, как живописную пурпурную шаль. Я сделаю все, чтобы бы создать такие украшающие вас формы, какие придаются лишь роскошной золотой чаше для хранения изысканных дорогих духов. Большего я для вас сделать не могу!
Ну а пока мне нужно отдохнуть. Моему телу необходимо сделать кровопускание для того, чтобы обновить кровь в моих надутых от усталости изношенных жилах и с новой силой разогнать ее мощными упругими толчками, а также для того, чтобы разгрузить мой истощенный мозг, который не в силах уже больше хранить в себе столько застоявшегося мусора.
А впрочем, бог с вами, оставайтесь, чтобы, как неугасимый маяк в тумане, указывать путь незнакомой комете или нестись во Вселенной, как рассеянные мировые атомы Жизни, окутанные воздухом Смерти, пока Создатель не воскликнет: "Да будет свет, да сгинет тьма!".
Я не хочу, чтобы во время моих бессонных ночей вы вновь и вновь проносились перед моим взором в беспорядочной кутерьме, отчаянно жестикулируя и судорожно умоляя меня вытащить вас в реальную жизнь из ваших глухих нор, в которых вы обитаете, похожие на абстрактные бестелесные призраки. Я не хочу, чтобы вы, сломав старую и уже сильно изношенную арфу, сразу потеряли бы и сам инструмент и рождаемые ей божественные звуки. Я хочу погрузиться в живую, окружающую меня, реальность, чтобы, будучи утомленным и опустошенным, попытаться отвлечься от того другого мира, который бушует в моей голове. Здравый смысл, как преграда снам и фантазиям, начинает ослабевать во мне, и образы разных людей смешиваются и запутываются в моем сознании. Мне стоит большого труда понять, о каких вещах я уже мечтал, и какие мечты еще остались со мной. Мои привязанности мечутся между призраками, созданными моим воображением, и реальными персонажами. Моя память лихорадочно приводит в порядок перемешанные в ней имена знакомых и забытых или потерянных мною женщин вместе с днями и датами моей жизни, незаметно пролетевшими друг за другом, а мое воображение все еще пытается зрительно представить тех женщин, которых я еще никогда не знал. Скорее всего, надо как можно быстрее выбросить всю эту чушь из головы и забыть все раз и навсегда.
Если смерть - это сон, то я хочу спокойно уснуть ночью Смерти, чтобы вы не являлись ко мне, как назойливые мухи, в виде ночных кошмаров, проклиная меня за то, что я отвергаю вас без всякой на то причины еще до вашего рождения. Так идите же в этот мир, в котором вы были зачаты и рождены, и останьтесь в нем, как пролетевшее над землей эхо души, со всеми своими болями и печалями, и со всеми своими радостями и романтическими надеждами!
Я же в скором времени намерен собрать чемоданы и отправиться в длительное большое путешествие. Надо торопиться. С часу на час дух материи может распасться и раствориться во вселенском пространстве. И мне не хотелось бы после всего этого продолжать нести на своих плечах, как разноцветный цирковой багаж, все эти "сокровища" из мишуры и тряпья, которые накопила моя фантазия в темных уголках моего мозга.