Антон Безруков
Мамин кабинет

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Моя мама работала медсестрой в школе, где учился я. Меня немного смущало то, что я учусь в той же школе, где работает моя мама. Однако выбора у меня не было, так как школа эта была единственной в нашем посёлке, и мама работала там ещё до моего поступления. То есть, с этим обстоятельством мне приходилось мириться. У мамы был свой кабинет - совсем небольшая комната, в центре которой помещались огромное зубоврачебное кресло и массивная бормашина. В одном углу стоял письменный стол со скрипучим ящиком, а в другом - кушетка, застеленная оранжевой клеёнкой. Как-то боком был втиснут металлический шкаф со стеклянными полками для разных медицинских принадлежностей. Поскольку школа наша была переполнена - детей было слишком много, и в школьной раздевалке уже не было места, чтобы толком раздеться и повесить одежду, - детям позволялось раздеваться в учительской на первом этаже. Зимой мне мама иногда давала ключи от своего кабинета, где мы с друзьями могли оставить свои пальто и шапки. Теснота в кабинете была невыносимая, и мы сваливали свои одежды большой горой прямо на кресло и бежали на урок.


 Моя мама работала медсестрой в школе, где учился я. Меня немного смущало то, что я учусь в той же школе, где работает моя мама. Однако выбора у меня не было, так как школа эта была единственной в нашем посёлке, и мама работала там ещё до моего поступления. То есть, с этим обстоятельством мне приходилось мириться. У мамы был свой кабинет - совсем небольшая комната, в центре которой помещались огромное зубоврачебное кресло и массивная бормашина. В одном углу стоял письменный стол со скрипучим ящиком, а в другом - кушетка, застеленная оранжевой клеёнкой.
 Как-то боком был втиснут металлический шкаф со стеклянными полками для разных медицинских принадлежностей. Поскольку школа наша была переполнена - детей было слишком много, и в школьной раздевалке уже не было места, чтобы толком раздеться и повесить одежду, - детям позволялось раздеваться в учительской на первом этаже. Зимой мне мама иногда давала ключи от своего кабинета, где мы с друзьями могли оставить свои пальто и шапки. Теснота в кабинете была невыносимая, и мы сваливали свои одежды большой горой прямо на кресло и бежали на урок.
 Однажды, по дороге в школу я встретил своего одноклассника Сашку, худенького мальчика очень небольшого роста. На детей такой комплекции всегда было сложно найти подходящую одежду, наверное, поэтому на Сашке было длинное бежевое пальто в мелких красных полосочках и с большими продолговатыми деревянными пуговицами. Расстёгивающийся капюшон коричневым мехом наружу колыхался на спине, подобно двум крыльям. На голове была синяя спортивная шапочка, которую ребята называли шапочкой конькобежца.
 - Что, тоже опаздываешь? - спросил я его.
 - Ага, опаздываю... пойдём побыстрее, - ответил Сашка своим высоким и сиплым голосочком и стал двигаться как-то более энергично - он подбросил вверх свой ранец, болтавшийся у него сзади на локтях и стал чаще перебирать ногами. Пальто Сашке было велико, и от частых движений ногами полы подбрасывались вверх.
 - Видел, вчера парашюты запускали? - спросил я Сашку.
 - Видел. Там мой папка прыгал. Он в бээмдэшке сидел.
 - Как это... Где сидел?
 - Ну он внутри сидел с экипажем, а их сбрасывали с самолёта.
 
 Сашка сучил своими тяжеленными кирзачами по обледенелой дорожке, и каждый его шаг сотрясал всё вокруг.
 - Ты что, не мог валенки надеть - грохочешь, прямо как танк, - спросил я его.
 - А я хочу как папка, в сапогах, в любую погоду, закалённым быть
 хочу, - прохрипел Сашок, шмыгая носом. Отец у него был настоящим десантником, и Сашок явно им гордился. Желая во всём походить на отца, Сашка при этом не отличался ни богатырским здоровьем, ни телосложением.
 - Дурак, заболеешь ведь, точно заболеешь, будешь с температурой лежать дома, а мама тебя будет заставлять учить наизусть какие-нибудь стихи Некрасова, - сказал я. - Будешь лежать в кровати с температурой и бубнить: "я из лесу вышел... был сильный мороз..." или изложение какое-нибудь...
 - Не заболею, я двое носок одел и портянками обмотал, - просипел Сашок, топая сапогами по льду и скользя то в право, то в лево. Дорога через поле была похожа на огромную обледеневшую трубу, по которой можно было двигаться, но с большой осторожностью, чтобы не свалиться . - Я уже почти закалённый, надо только в проруби искупаться и всё - будет у меня организм здоровый-здоровый и никакая болезнь его не возьмёт.
 
 - Это почему же?
 - А вот как в проруби искупаешься - так сразу организм очень сильно здоровеет, у любой инфекции сразу кончаются от холода все силы... ну вобщем, инфекция издыхает, а организм поправляется. У отца своего спроси про закалку, он ведь врач, должен знать про это...
 - А мой папа вчера ходил к одному больному, к какому-то офицеру из третьего дома. В шесть ушёл и только после программы "Время" вернулся.
 - Долго, да. А почему так долго?
 - Кость в горле. Вот так. Два часа тащил, все инструменты перепробовал, все щипцы погнул. Еле вынул.
 - Что, такая кость? Вот это кость... Рыбья или от коровы?
 - Не знаю. Папа сказал, когда пришёл, что это был очень сложный случай.
 - Эх, надо бы плоскогубцами... Эдька мне позавчера показывал, они из Германии привезли - красивые такие, длинные резиновые ручки, вобщем, зыкинские плоскогубцы, крепкие такие, из настоящей германской стали...
 - Ну наша сталь всё равно лучше...вон какие самолёты, танки...а ты был у Эдика что ли? У него ещё есть пенал, мягкий такой, и машинки...видел? Очень охота посмотреть, небось не такие как наши, за три пятьдесят. У них наверное все капоты открываются и двери...
 - Ну да...в таком пенале ничего греметь не будет - ни гвозди, ни ножик, ни отвёртка. Такой пенал можно в разведку с собой брать и записывать в блокнот всё что видел. Там ещё маленький кошелёчек есть для копеек. Во... деньги не будут греметь...
 - Да-а, здоровский у него пенал... А когда ты Эдика видел?
 - Ну мы позавчера пошли из школы мимо озера, хотели прорубь найти...
 - Закаляться ?
 - Да... хотели найти прорубь, а там рядом, ну знаешь, сгоревший сарай, штакетник с гвоздями кругом, вобщем, у меня резиновый сапог прокололся как-то сам... вот, и стал воду набирать, а вода холодная - ужас просто какая холодрыга! Ну мы к нему и пошли, гвоздик чтобы вытащить. Вот плоскогубцами и тащили. Такие у них ручки, под пальцы всё так сделано, резиновые такие...
 - Вобщем не закалились, - сказал я. - Как же ты собрался нырять в ледяную воду, если тебе вода в сапог попала, и ты уже не вытерпел?
 - Сапоги то новые, заклеить надо... Мамка узнает - убьёт, она их недавно в Доме Офицеров на ярмарке купила и до весны спрятала, а я нашёл... чтобы прорубь... дно проверить сначала перед нырянием... надо же в резиновых, чтобы не промокнуть...
 Я живо представил себе тётю Аллу, Сашкину маму, в красной оправе очков в пол-лица и большой мохнатой шапке. Как она, улыбаясь и смахивая слёзы, продирается сквозь толпу офицеров и их жён, прижимая к груди ярко-голубые венгерские резиновые сапоги.
 - Да-а... Точно убьёт... - сказал я.
 - У Толика вроде был клей для резины, такой вонючий, надо спросить, - мечтательно произнёс Сашка и шмыгнул носом.
 - А ты попробуй выжигателем, или паяльником.
 - А у меня нет паяльника.
 - А выжигатель?
 - Выжигатель есть, у папки.
 - Ну вот! Хочешь - давай вместе попробуем,- предложил я.- Приходи сегодня ко мне, у меня есть паяльник.
 - Наверно паяльник лучше, чем клей, - поразмыслил Сашка.- В сто раз лучше. Приду. Ну или ты ко мне. Мамки не будет всё равно долго - негры из Кубы опять приехали, она их заселять будет в гостиницу. Холодно им, мёрзнут. Ну не закалённые они. А у нас тут минус двадцать и мы в школу идём. В темноте.
 Дорога через поле закончилась и мы, наконец, побежали по рассыпчатому снегу школьного сада. На крыльце нас встретила Тамара Степановна - довольно-таки объёмная дама неопределённого возраста, директор нашей школы. Она стояла в накинутой на плечи шубе, освещаемая светом из окна своего кабинета. Волосы её были собраны в большущий клубок, и оттого издалека её голова была похожа на восьмёрку. Она стояла и задумчиво смотрела вдаль, туда, в утреннюю темноту, будто бы стараясь кого-то разглядеть .
 Она была доброй женщиной. А ещё говорили, будто бы она покуривает - кто-то из старших учеников второй смены как-то вечером застал её за этим занятием, а ещё кто-то видел, как она выбрасывала в урну пустую пачку из-под сигарет "Лира".
 - Здравствуйте, Тамара Степановна! - хором испугали мы её. Особенно постарался Сашка.
 - Доброе утро, ученики. - произнесла она ровным низким голосом. - Сашенька, ты что же это так кричишь? Откуда в тебе столько силы, чтобы так орать?
 - Я закаляюсь! - с готовностью прокричал Сашка в ответ.
 - Нет, ну надо же... так орёт... ужас просто... Что же это ты так орёшь, а ещё простуженный... Так, опаздываем! - Тамара Степановна посмотрела на часы. - Осталось десять минут всего, давайте-ка побыстрее!
 Сквозь толпу учеников старших и младших классов мы с Сашкой проталкивались по вестибюлю школы к спасительному коридору, который вёл к медицинскому кабинету.
 - Сашка-а-а! Серёжку маво не видал? - прокричала нам тётя Люба, наша уборщица. Она стояла на лестнице возле электромеханических часов и протирала школьный звонок.
 - И-идёт... там...гы-гы.. шнурки завязывает... - выдавил из себя Сашка и ринулся к кабинету. Прямо возле входа в раздевалку на полу и в ботинках с развязанными шнурками сидел Серёжка , рядом с ним стояли ещё несколько ребят. Они рассматривали маленькую машинку оранжевого цвета и что-то бурно обсуждали, тарахтя и повизгивая, изображая отлаженную работу механизмов автомобиля в сложных зимних условиях. Краем глаза я заметил, как тётя Люба спустилась с лестницы, отжала тряпку, встряхнула её и решительно направилась к ребятам возле раздевалки. Я достал блестящий ключ, повернул замок и, наконец мы вошли в кабинет.
 
 Пока Сашка вылезал из своего пальто и сматывал со своего тела длинный мохнатый шарф, я прикладывал закоченевшие руки к раскалённой батарее.
 - Да-а, это хорошо, что топят, хорошо, когда тепло, - задумчиво произнёс Сашка, сел в самый угол на кушетку и нагнулся, чтобы снять задубевшие кирзачи. - Человек конечно может быть закалённым, но без тепла человек не может. Жалко.
 - И без еды тоже не может, - добавил я. - Ещё без воды...
 - Только несколько дней без воды. А без воздуха - минуту наверно.
 - Или две...
 - Две ! - с азартом выпалил Сашка. - Спорнём!
 - Ты сможешь минуту выдержать? - спросил я.
 - Смогу... две минуты!
 - Давай! - я сбросил тулуп, снял шапку и уселся на зубное кресло. - Три-и-и... четыре!
 
 Мы одновременно набрали воздух, подобно ныряльщикам, и, выпучив глаза, уставились на большие белые часы, висевшие над окном.
 
 - Пффф...- вдруг шумно выдохнул я. - Сашка, осталось три минуты! Ну ведь опоздаем же, давай потом... пошли уже...ну шевелись!
 
 Сашка медленно выдохнул, наклонился к полу и посмотрел на меня.
 - Это что, а? - слабым голосом спросил он, и щёки его побледнели.
 - Где, Саш? Ты чего, а? Что с тобой?
 Я подсел к нему и стал трясти его за плечо.
 - Это просто ужас какой-то. Меня чуть не стошнило. Что-то мне очень плохо, кружится голова... Там, внизу...
 Я наклонился и вдруг почувствовал сильную вонь, которая проникала сквозь щель между плинтусом и стеной. Запах был нестерпимо сильный.
 Видимо, с мороза мы не почувствовали его. На секунду у меня даже закружилась голова.
 Сашок сидел на кушетке в расстёгнутой школьной курточке, откинув голову назад к стене. Глаза его медленно закрывались, он бледнел, губы что-то бормотали, голова склонилась сначала на бок, потом повисла на груди. До меня наконец дошло, что он проваливается куда-то в обморок, а может быть даже и умирает. Я вскочил, открыл стеклянный шкаф, схватил пузырёк с нашатырным спиртом, вылил пол флакона на мохнатый Сашкин шарф и сунул ему под нос. Несколько секунд ничего не происходило и я уже начал серьёзно беспокоиться. Мне показалось, что мой товарищ умер, и моё воображение уже рисовало картины Сашкиных похорон: вот из школьных дверей на крыльцо выносят красный гроб, все кругом рыдают, играет военный оркестр. Тамара Степановна говорит какие-то очень хорошие слова, что вот, дескать, с первого класса по второй этот мальчик мечтал стать десантником, чтобы защищать Родину, как его отец, но не суждено было сбыться его мечте - подлое животное своей вонючей смертью разрушило детскую мечту и погубило эту жизнь в самом начале, полную светлых надежд и стремлений... Я думал о том, как я положу Сашкино тело на кушетку, как безжизненная рука откинется в сторону, как я молча войду в класс, и все сразу всё поймут без слов и разом выдут в коридор и направятся молчаливой процессией в медицинский кабинет, а я останусь стоять в классе у окна. Слёзы наворачивались у меня на глазах, к горлу подступал ком. Вдруг Сашка как-то вздрогнул всем телом, громко чихнул и откинул голову назад, треснувшись при этом затылком о стену.
 - Какая вонь, о-о, ужас,- хриплым голосом сказал он и откашлялся. - Это что - нашатырный спирт?
 - Ага! - сказал я, обрадованный тем, что мне не придётся готовиться к похоронам.
 - Вот он как воняет оказывается, сильно прошибает... Спасибо тебе, ты мне жизнь спас! Ты мне теперь навеки друг.
 - Ага, это тебе спасибо, что очнулся, а то я так испугался, чуть в штаны не наложил... Пойдём лучше скорее, звонок уже звенел, пока я тут тебя реанимировал! Я думал, что ты умер! А ты живой!
 Сашка потёр ушибленный затылок, застегнул курточку.
 Идя по опустевшему коридору, Сашка деловито произнёс:
 - Надо будет на большой перемене твоей маме сказать, что там под полом крыса сдохла и воняет. Надо в полу дырку пробить и вытащить её, а то можно задохнуться запросто и умереть.
 - Ага, скажем, конечно...
 - Всё таки ужасный запах, наверное, любая девчонка от такого запаха умерла бы точно, раз даже мне плохо стало, - задумчиво сказал Сашка и постучал в дверь нашего класса. - Здрасте, Оль Кириллна, можно войти?
 - Дети, ну что же вы так, проходите, садитесь, пять минут уже идёт урок, быстрее проходите, не задерживайте класс. Сергей, не хихикай, не отвлекайся... - Ольга Кирилловна была занята уроком, да и мы не слишком опоздали, вобщем, всё обошлось. Для детей второго класса такое опоздание было простительным.
 На большой перемене мы с Сашкой снова пошли в кабинет, но там уже была моя мама. Окно было открыто, а в углу, вооружённый топором и пилой, ковырял пол наш школьный учитель труда Николай Петрович.
 - Здорова, мужики, - сказал он нам. - Видали? Крыса сдохла, воняет, теперь вот пол ломаю...Эх, ломать - не строить...
 Николай Петрович сильно ударил по половице, затем поддел её топором и с треском отодрал. Потом он достал из кармана спички и посветил в образовавшееся отверстие. Потом он засунул руку по локоть в эту страшную дыру, пошарил там, криво ухмыльнулся, зловеще посмотрел на нас и медленно вытащил за хвост дохлую крысу. Шерсть её была покрыта каким-то серым налётом, кабинет наполнился отвратительным запахом.
 - Ой! Господи! Я боюсь! Ну зачем же голыми руками, Николай Петрович, есть же вот у меня перчатки! Резиновые... Уберите её скорей...смотреть не могу! - мама замахала руками и отпрыгнула к умывальнику.
 Петрович встал, выставил руку с крысой перед собой и направился к двери.
 - На помойку отнесу. Вернусь, прилажу дощечку на место, как было.
 Всё будет в лучшем виде, гвозди новые у меня имеются.
 Как только за Петровичем закрылась дверь, мы почти хором и рассказали о нашем утреннем происшествии. Мама сказала, что вовсе не стоило выливать флакон аммиака на шарф и показала металлический ящик, называемый почему-то биксом, в котором было полно ваты. Ещё она посмотрела Сашке язык, глаза и нос.
 - А я здоров, потому что закаляюсь! Желтухи у меня нету! - весело сказал Сашка, оттягивая вниз веки и закатывая глаза. -Чтобы быть здоровым и не болеть, чтобы уроки не пропускать!
 - Саша, тебе надо кушать хорошо, у тебя синяки под глазами. Ты был в столовой? Нет? Тогда чего стоите - марш в столовую, пока перемена не кончилась!
 После уроков мы с Сашкой взяли у него дома сапоги, которые намеревались чинить с помощью паяльника, и зашли в гостиницу, сказать тёте Алле, что Сашка идёт ко мне домой делать математику, так как мой папа принёс с работы электрический калькулятор со светящимися цифрами.
 В гостинице было оживлённо - люди ходили с вёдрами и швабрами, пол на первом этаже был мокрым, в помещении плавал густой туман.
 - Вот это да-а, - сказал Сашка. - Выходит, прорвало батареи...от мороза...
 - Да-а, - удивился я.
 Посреди вестибюля гостиницы стояла тётя Алла, устало опираясь на швабру, а напротив неё стояли два высоких чернокожих человека с большими круглыми причёсками на головах. Один из них говорил:
 - Amable Аllа, traigan por favor todav;a una manta, muy hace fr;o para dormir por la noche. Tan hace fr;o que me soy tenido miedo ma;ana no despertarme por la ma;ana... Alla dad, por favor, la manta...por favor...manta...
 Он очень искренне произносил эти слова, понятно было что он что-то просит, не понятно только было что именно он просит. Тётя Алла открыв рот переводила взгляд то на одного негра, то на другого.
 - Ребята, я ничего не понимаю, совсем ничего... что ты заладил - манта, манта...ты не ругайся, ну не понимаю я тебя, совсем...ишь ты - манта...
 Кубинцы вдруг закивали головами, заулыбались и второй сказал:
 - Он говорит, что есть очень холёд в ночь, он боися умереть в ночь, он говорит, что мы просим одиала ещё, ещё одиала, понимаете? Дорогая Алла, понимаете? Одиала...
 - Да где же я тебе возьму то одеяла-то... господи на мою голову... только вот вас мне не хватало...
 Мы подошли ближе, Сашка дёрнул её за рукав.
 - Ма-ам, я пойду математику... делать математику пойду...
 - Иди, в шесть чтоб дома был, отец придёт с прыжков. Опять кирзачи свои напялил! Иди...Шапку надень, горе ты моё луковое...
 Кубинцы посмотрели на нас и переглянулись. Обычно люди улыбаются, видя перед собой весёлых детей, занятых решением своих маленьких проблем. Кубинцы смотрели на нас очень серьёзно, без тени улыбки, скорее, с интересом. Такой взгляд бывает у людей во время экскурсии по мавзолею Ленина. Кубинцы были удивлены. Вероятно, им показалось странным, что в такой холод маленькие дети бегают по улицам, ходят в школу, а не сидят дома, завернувшись в тёплые "адиала".
 Мы направились к выходу. Вдруг дверь распахнулась и я увидел своего соседа, дядю Колю, который был начальником автошколы нашей военной части.
 - Ну-ка ребята, подержите-ка дверь, я тут нашим тёмненьким бойцам тёплых вещей привёз, полный автобус, чтобы не замёрзли. Бананов, конечно, нету, а вот ватники всякие, телогрейки, одеяла...этого полно. Мы же не фашисты - правда Саш?
 - Ага, пусть греются! -засмеялся Сашка. - Они и снега не видели наверно!
 - Откуда! Ну какой на Кубе снег! Да-а... -как-то задумчиво произнёс дядя Коля и подвинул шапку на затылок. - В Анголу полетят ребята... Долг интернациональный отдавать...
 - А там что - война?
 - Да не так чтобы война, так... очаг напряжённости... Ну давайте, открываем...
 В открытые двери хлынул морозный воздух. Солдаты начали носить тюки из автобуса и складывать их вдоль стены. Вещей было много, и вскоре они заполнили всё пространство вестибюля.
 - А чё так много-то, дядь Коль? - спросил я.
 - Ну так для всех же, чтобы никто не замёрз, есть указание... Морозы вон какие, говорят, вороны на лету замерзают. А у вас тут трубам пришёл... этот... Ну вобщем... тык-сыть... это-самое... отключать будут наверно часть труб, ремонтировать батареи, сварщик, значит, придёт... чтоб совсем не замёрзли, потом их будут отогревать. Ну это... как говорится, сегодня по радио слышал, "... не допустить перебоев с теплоснабжением в отдельных районах", о как... или это в программе "Время" так говорили...
 Мы стояли посреди гостиничного вестибюля, заполненного туманом, кубинцы смотрели на нас с Сашкой, мы на них, дядя Коля рассказывал нам про интернациональный долг и устройство батарей отопления, а мимо топали солдаты, выдыхая белый пар и согнувшись под тяжестью тюков с тёплыми одеялами.
 - Ну пойдём уже, - нетерпеливо сказал Сашка.
 Мы попрощались со всеми и вышли. Яркое солнце ударило нам в глаза .
 - А у тебя правда есть калькулятор? - спросил меня Сашка, зажмурив один глаз.
 - Правда. Он работает от тока и цифры светятся жёлтым светом.
 - Так это просто здорово, можно в темноте считать, всё видно будет!
 - А кнопки?
 - Да на ощупь наверное можно, надо будет попробовать...или в ванной закрыться, там темно бывает...
 Мы шли к моему дому через детскую площадку, проваливаясь в сугробах. Ярко-красное морозное солнце хлестало нас по глазам, фиолетовые тени наших фигур дёргались на белом сверкающем снегу. День подходил к концу.
 Я месил сугроб валенками, полными снега, и думал о том, что как всё-таки хорошо, что все люди в нашем военном городке живут вместе, что в такой страшный холод никто не замёрзнет, потому что есть указание правительства и Партии - не мёрзнуть, и что есть дядя Коля, который это указание исполняет.
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"