Чего уж удивляться, если у него бабкой была одна ведьма французская.

  Любил этот Кости "представления" устраивать, то нарядится и коня покрасит в черное, когда на похороны едет к директору консерватории (это где консервы из людей делают, варят). То сам, без разрешения родителей, в эту консервную варторию устроится (когда в Парижжу попал). В общем научился он всяким пакостям в этом Парижжу, вернулся на родину и сразу в харчевню. Название у ней было "Славянский базар". Потому, как шумная и для всяких проходимцев, которые там "побазарить" собирались. Там то он и встретил эту парочку - Не-Мировича (очень уж человек был не мирный) и Даньченко (а этот любил с других дань собирать). Они похоже братьями были. По отдельности про них и известно мало, близнецы они были и завсегда на фото только по одному снимались. И никогда не отличишь - то ли на фото Не-Мирович, то ли Даньченко.

А вместе они никогда не снимались, чтобы значит полиция не могла определить кто это из них, если даже поймают.
  Сговорились они втроём. Банду сделали малую, так и назвали - "малый театер". Как поймают кого, так сразу начинают того вешать, за разные части тела. Старший (Станиславский) так и сказал: "Самый, говорит, театер то и начинается с вешалки". Да вешал то не за шею, а к примеру за яйца. Так и говорил -"Не тяни кота за яйца..., а человека можно". Эти пытки он "этюдами" называл. Уж очень ему эти "этюды" нравились.
 А как только подвешанный начинает рассказывать где добро спрятал и что "больше нету", так Станиславский ему и говорит: "Не верю". И так пока тот про всё не расскажет...А Станиславский в это время такое еще мог сказануть: "Умейте, говорит, любить. Из кустов - себя. А не себя, говорит. В этих кустах". Это и не сразу поймешь. Зато рука сама тянется к золоту после таких слов, уже не к серебру.
  Они конечно не только втроём зверствовали. Собирались и с другими разбойничками. На Поварской штудии собирались с ещё одним известным. У того прозвище было типа