Языческая крамола
Решил князь Владимир крестить языческую Русь.
Не по своей воле. Жизнь заставила.
Не мог он утвердиться на Киевском княжении, без содействия скандинавов, латинян, германцев и греков, которые запланировали, с помощью религии, окончательно противопоставить великую и обильную Русь всем восточным странам, народам и племенам, а так же - полностью окружить "христианским кольцом" языческие западно-славянские племена, которые более трехсот лет отражали территориальную и религиозную экспансию франков и не подчинялись Киевским Рюриковичам.
Пообещали иноземцы Владимиру Святославичу, что помогут ему, но Русь должна отказаться от язычества и стать христианским государством.
Князь Владимир получал власть над всей Русью, а христианский мир - получал подвластного правителя Руси.
На такую сделку, превращающую Русь, из потенциального противника в потенциального и зависимого союзника, запад денег не пожалел бы, но смена религии и вектора внешней политики, произошли внутри Руси и за счет Руси, ибо Русь можно победить только внутренней изменой, а пришлые отряды скандинавских и прочих наёмников, оплачивал сам Владимир, рвущийся к власти на их плечах, мечах и щитах.
Что такое "язычество" и "язык"?
- "Язык" означает: "народ". Стало быть, языческая вера это вера народная. Язычники - обычные приверженцы веры предков и русских богов.
Про то, как огнём и мечом "крестил" Добрыня жителей Новгорода, известно из древних летописей. Однако, если всех своих язычников изрубить, а города и сёла - сжечь, то над чем тогда княжить? Над пустыми пепелищами, усеянными человеческими костями?
- Да и то, при условии, что народ не уничтожит ненавистного князя.
Можно было бы продолжить гонения всех тех, кто не приемлет новой веры, но нельзя весь народ сделать погаными, ибо князь силён, славен и богат своими владениями и людьми, а не малочисленными попами греческими или наёмными дружинами.
Попы, заменившие волхвов и самые беспринципные волхвы, ставшие попами - люди не глупые. Они хотели, чтобы народ, по своей воле, шел в церковь и нёс подаяния служителям нового бога. Получалось, что нельзя было ломать народ через колено. Необходимо ублажать оставшихся язычников. Хитростью действовать, да словом править людей так, чтобы все русы познали дорогу к православным храмам.
Пролетали года...
Менялись князья на Киевском престоле, а большинство русичей, как и прежде, от креста шарахались, неся свои печали в гущу заповедных рощ, к намоленным камням, к священным дубам, к старым родовым истуканам. И это возле Киева да Чернигова. А уж на принеманской, на волховской или на верхне-днепровской Руси, кого ни поскреби - обнаружишь нехристя.
----
Вот и порешили Гродненские князья - Борис да Глеб, носящие имена первых русских святых мучеников, поставить у себя храм, да такой, чтобы и бояре, и воины, и смерды сами в него поспешали.
Упросили и сманили братья, самого знаменитого и мастеровитого киевского зодчего - Петра Милонегу.
Послали своих людей, в известные священные рощи.
Выполняя княжеский указ, порушили княжьи слуги извечные молитвенные места вокруг города и привезли на высокий берег реки Немана десятки священных алтарных камней.
Многими трудами лучших умельцев, на крутом Неманском берегу, была построена церковь, а нарекли её Коложской. Высоко поднялись стены храма, в которые крепко-накрепко, на веки-вечные, вмуровали каменщики множество языческих алтарей.
![коложская церковь []](/img/a/antonow_w_a/es1/sirisunkikolozhskajacerkowx.jpg)
Рисунок 1.
Коложская церковь 12-го века в городе Гродно.
Волей-неволей, шли люди к церковным стенам, чтобы прикоснуться к тем камням, прошептать свои просьбы старым богам, а со временем, для надёжности - и новому суровому богу, чей лик красиво или строго нарисован на дощатых храмовых ликонах.
- Пусть он тоже помогает в делах людских.
Выходя из храма шутили: "Лишний пособник никогда лишним не бывает. Гурьбой, и батьку бить сподручнее".
Идя домой, народ невольно вспоминал торжественное церковное пение и слова священника, усиленные многочисленными стеновыми голосниками, закреплёнными в плинфе.
Так и молилась вся округа, одновременно, Святовиту, Перуну, Хорсу и назаретянину Иисусу Христу.
- Плохого Бога не обзовут назаретянином, то бишь, по-нашенски, Назаром - "на заре рождённым". Да и новый дом божий увенчан, как исстари велось, аресом - мечом светлого бога. На рукояти ареса, сияет золотой солнечный диск, а под солнышком - ладья, похожая на зарождающийся месяц, в которой плывет светлый солнечный лик по небосводу, от восхода к закату, даря свет, тепло и радость всем людям и всяким сущим тварям, творениям и растениям.
![Типичный православный крест с языческими символами - солнце и ладья, плывущая в небесах. []](/img/a/antonow_w_a/es1/sikrestnadhramom.jpg)
Рисунок 2.
Распространенный тип креста православных храмов
с символом солнечного божества, плывущего в ладье по небесному своду, от восхода - к закату.
Так много ли греха, коль люди в том храме с новым богом поговорят, а глядя на символ света, вознесенный над храмом, поклонятся своим истинным богам и прикоснутся к древним алтарям?
Иначе получится, что зазря князья и княжьи дети тратились на стройку такого богатого храма, воздвигнутого для всего окрестного коложья?
- Те денежки, что князья отдавали мастерам за работу, с народа собраны. Не пустовать же храму?
Не пропадать же напрасно серебру, в поте лиц и спин заработанному?
Тем более, есть теперь храм - место, где всегда можно людей посмотреть и себя показать. Невесток приглядеть. Сынами покрасоваться. Цветастыми платками и новыми шубами похвастаться. Со знакомыми, родными и друзьями, словом перемолвиться.
Подобным "макаром", где "мытьём", а где "катаньем", по всей Руси, подменяли древние народные языческие верования, жгли пергаменты и рушили древние каменные сооружения.
... С тех пор, прошло семь столетий и ещё полста лет. Даже в местах, далёких от больших городов, народ стал называть себя православными христианами и, не перекрестивши рта, щей не хлебал. Впрочем, как царя скинули, новая власть перестала попам жалованье платить. Прекратила людей судить и в тюрьмы сажать, за уклонение от радения христианского. Слава Богу, не нужно больше православным, в обязательном порядке, в церковь ходить, да за требы рассчитываться.
Попы они всякие были. Те, которые настоящие мироеды, привыкшие с барином и урядником наливку пить, да прихожан мытарить, попытались вредить новой власти. Их быстро, самих в тюрьмы посажали и покарали, именем революции и судом трудового народа. Ну а кто попроще был, да трудиться привык, те в расстриги подались и на мирские работы поустраивались.
Без ихнего пастырьского надзора, легче зажилось.
Без боязни, можно Ивана Купалу праздновать. Хоть и не совсем понятно, кто он такой и зачем скакать через костёр, но весело прыгали, взявшись за руки, девки с любимыми парнями, над языками пламени. Ногам жарко, и сердце горит, а от поцелуя - душа и тело запылают.
В святки, можно гадать, не опасаясь, что поп-батюшка прознает и заставит по сто раз прочесть молитвы "Верую" и "Отче наш".
В колядки, вспомнив древние обряды, ритуалы и празднования, молодежь весело шалила, пела и скоморошничала, нарядившись всякой нечистью и смастерив себе бесовские хари.
Вечерами, после вечёрок, подвыпившие парни подначивают девушек, не выданных замуж до прошедшего праздника - Покрова Богородицы.
Видимо, не всегда доходила до Богоматери девичья молитва:
- "Пресвятая Богородица,
Прикрой землю снежком,
А меня - женишком..."
Идут ребята и орут, под гармошку, озорные частушки вроде этой:
"Мясоед большой проходит.
Девок некуда девать.
Дадим в руки по корзине,
Яйца, к Пасхе собирать".
Думают, что девчата сговорчивее и уступчивее станут?
- Возможно и станут, но лишь с теми, кто глянется, кто сердцу мил.
А пока мясоед не прошел, надо веселиться, на всю широкую масленицу!
Масляничная неделя это всем весельям - веселье! Одна забота: блинов напечь, да не опозориться возле квашни и сковороды, не прослыть криворукой неумехой и негодной хозяйкой, не умеющей блинов наготовить.
Затем, надобно приодеться для гуляния. Важной нарядной павой, пройтися по селу. В конских саночках промчаться полевой дорогой, взвизгивая от страха на крутых поворотах и уворачиваясь от комьев снега, летящих из-под копыт.
Зачем девкам такая ужасть от быстрой конной скачки?
- Дураку понятно: "Чтобы был повод прижаться к любимому", ибо близится великий пост, а в пост грешно целоваться - начиная от сжигания Мороки и до христосования в светлое пасхальное воскресенье.
Вот тогда, на Пасху, парням раздолье, ибо "Христос воскресе"! Ни одна девка, в такой день, не останется не целованной, ибо грешно отказаться от поцелуя. Да и видные молодухи, пресытившиеся мужьями своими, на виду всего села, не имея сраму и укоров, лобызнутся с теми мужиками, что снятся им в греховных снах.
Если бы не "жаворОнки - сОроки", отмечаемые в день весеннего равноденствия, совсем бы "великопостная" тоска замучила, но в весёлый праздник, всем веселье. Толпы народа, со всей округе, соберутся на церковной площади. Одни вспомнят свои давние счастливые денёчки, а другие поймут, что счастье совсем рядом и может прятаться за ресницами опущенных глаз или в откровенном встречном взгляде.
Поп, на утренней службе, долго говорил, про сегодняшний скорбный день поминовения сорока мучеников. Ой, неправда! Сороки это не скорбь, а праздник прихода весны - веселье, от коего земля просыпается!
От сороков считая, остается ровно сорок заморозков, до наступления настоящего лета.
Жаворонки вот-вот прилетят из-за морей, из тёплых стран.
Как издревле ведётся, нужно, на "сороки", слепить из теста и испечь в печи сорок птичек-жаворонков. Для большей вкусности, на радость малых ребят и для пущего подобия, можно, словно глазки, вставить в птичьи головки, по две тёмных изюминки. А потом - раздать детворе этих ароматных, румяных и горячих хлебных "жаворонков". Пусть детишки радуются.
У девок другая радость. Качели! Мужики понастроили качелев на площади. Привязали к ним доски, крепкими верёвками. Веселись молодёжь!
- Вот только какое веселье, если парни озоруют и раскачивают доски чуть ли не к небу? Не приведи Господи, ежели веревка лопнет или доска обломится. Тады, костей не соберешь. А парни ходят, подначиваниями задевают, покачать предлагают. С кем качаться? С кем страху натерпеться?
- Только с тем, с кем не страшно и жизнь прожить. С кем на Купалу целоваться. Кто, опосля того, сватов зашлёт. С кем на Покров, по первому снегу, под венец, а правильнее - в сельсовет идти. Расписываться. Браком сочетаться с тем, кто через несколько годочков уйдёт на фронт, защищать Советскую страну от фашистов...
Уйдет и не вернётся...
Страшно и тяжко будет прожить, без любимого, долгий остаток своей жизни. Но пока девки того не ведают. О грядущих бедах, не догадываются ...
Девкам весело и немного боязно при виде огромных качелей, взлетающих выше перекладин.
Ежели кому, по малости лет, рано качаться с парнями, то такие недоростки весело приплясывают под звуки гармошки, на широком церковном крыльце, обрамлённом резными перилами.
На всю эту привычную весёлую бесовщину, глядит из окошка своей избы местный Батюшка, а через сельсоветское окошко, смотрят немного захмелевшие председатель сельсовета, секретарь партийной ячейки и председатель местного колхоза. У них тоже праздник.
Священник доволен, что партейцы и "камса" не закрыли и не разорили храм приходской.
Начальники выпивают за то, что зимовка скота обойдется без голодного падёжа. Ремонт плугов-борон-сеялок закончен. Лошади в силу вошли. Через три - четыре недели, можно начинать вывозку навоза, боронование озимых хлебов и пахоту полей, под новый урожай. Они бы и Батюшку, правильно-понимающего политическую ситуацию, могли позвать к себе за стол, да побаивались, что прознают про это в районе и сделают соответствующие организационные выводы, чреватые кадровыми решениями.
Так, весной 1938-го года, на площади, возле деревянной Ореховской церкви, построенной недалече от реки, у дороги меж смоленских деревень Лукшино и Попово, люди праздновали день "Сорока православных мученников", а по старинному - "жаворОнки" или "сОроки".
В Духов день, переиначенный в "Троицын день", деревенские бабы, как исстари велось, приготовят отвар из молодой листвы и окрасят в нём куриные яйца, в зелёный цвет жизни. Опосля того, девки гурьбой отправятся завивать берёзовые ветви и плести венки в той роще, где когда-то стояли каменные алтари и деревянные славянские боги. Правда, никто об этом уже не знает и не помнит. Просто есть такая роща для деревенских гуляний, в которой почему-то никто не пилит деревья на дрова, несмотря на близость к селу.
Почему?
- А леший его знает! Не спрашивайте глупости! Не положено там дрова готовить и вся недолга!
Ти можно этакую красоту на дрова пускать?
- Там и мамки наши, и бабушки, и прабабушки невестились. Пьянели не от хмеля, а от вкуса берёзового сока, от соловьиного щебета, от зелени ветвей, от золотого листопада и от зимнего серебра, укутывающего ветви белоствольных красавиц.
- Кабы не эта роща, то и нас, поди, не было бы?
Те берёзы рубить, как свой род подсекать. Как собственных детей и внуков-правнуков вырубать.
Примерно так, но по-разному, в разных местах, жила на Руси христианская религия. Много веков изживала она остатки поганого (гонимого) русского язычества, да не изжила. Видимо, чувствовал народ какую-то фальшь и не естественность в завезённой иноземной вере, пока она не стала своей, не превратилась в веру предков.
- Радует людские души колокольный звон.
Приятны взгляду белые храмы под золотыми луковками куполов.
Даруют надежду лики икон.
В трудную минуту жизни, несёт успокоение слово священника.
Радостно слышать от встречных прохожих приветствие: "Христос Воскрес" и отвечать, на мгновение уверовав в невозможное чудо: "Воистину, воскрес"!
... Вот и всё, что хотелось рассказать. После сказанного, я несколько раз заканчивал этот текст разными строками - хорошими, обоснованными и умными, но перечитав написанное, стирал буквы без сожаления. Видимо, религия слишком серьёзная тема, чтобы вот так, с ходу - с лёту, найти нужные, единственно - правильные и приемлемые всеми, слова.
Все люди разные, каждый человек видит мир по-своему.
Поэтому, скажу своё:
"Мне сейчас пришла в голову крамольная мысль о том, как обрывки языческих верований и обрядов, упомянутые в тексте, косвенно показывают, что дохристианская русская вера была душевнее, веселее, праздничнее, чем нынешняя.
Вера подстраивалась под человека и скрашивала земную жизнь людей.
Не стращала карами. Не внушала первородную и повседневную греховность бытия. Не прививала раболепия.
Вряд ли прелюбодей, вор или убийца могли быть прощены и допущены в языческие "райские кущи" Световита, за мзду, после денежного подношения служителям храма или в результате запоздалого вынужденного покаяния. Благостность или греховность человека определялись соседями и земляками, в течение всей жизни человека.
Боги помогали преодолевать трудности. Присматривали за животными, питали хлеба, согревали людей. Простая самодельная погремушка, наполненная семенами гороха и подвешенная над колыбелью, как бы, гарантировала ребёнку защиту грозного и могучего покровителя - громовержца Перуна.
С разнообразной нечистью, типа шешек, леших, водяных, русалок, кикимор и домовых (дворовых, банных, овинных), всегда можно было поладить, найти общий язык или избежать каверз, не продавая им свою человеческую душу, которая, в дни языческих праздников, не скорбела, а веселилась, пела, наполнялась светом, радостью и любовью.
Наверное, мы что-то потеряли после того, как в опустевших послевоенных деревнях и сёлах, перестали выпекать детское лакомство - хлебных птичек "жаворонков".
Не строим, всем миром, напротив церквей, огромные качели, ради радости своей молодёжи и одного весеннего праздничного дня.
Не красим яйца в ярко-зелёный цвет буйствующего лета.
И, главное, слушая Купальскую притчу про цветущий папоротник, мы думаем про недоступный богатый клад, лежащий под неуловимым цветком, а не о любимом человеке, с которым можно уйди в летнюю соловьиную ночь, пахнущую земляникой, украшенную серебристыми капельками росы и зеленоватыми мерцающими огоньками светлячков.
Не мечтаем, рука об руку, пройти с ним по жизни и, в положенный час, упокоиться рядышком, сливаясь земными соками в теле одной берёзки, тянущейся к небу и к солнцу.
Не надеемся, став землёй и травой, остаться душой в родной стороне, со своим родом и народом."