Арапова Г И
Анчутка

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Здравствуй, старая деревня!!! Не ждали? Скучно?! А вот и нет: летающие привидения - набивающиеся в главные подруги; русалки - развлекающие незадачливого милиционера, и то проишествие с вырванным у деда Никиты коренным зубом, в ходе которого был разгромлен весь подпол, покалечен дом и чуть не пришлось вызывать реанимацию! Интересно? А если вспомнить пастуха, которого на столько зверски искусали пчелы, что он еще долго не то, что пасти, а и просто сесть не мог. А сама главная героиня - Анчутка, учавствовавшая во всех перепитиях произведения, с юмором и изрядной долей алкоголя воспринимающая окружающий ее мир, всегда и всем готовая помочь, а если надо, то и излечить, зачастую явно против всякой воли пациента.... Да что там говорить, это уже не та скучная и серая деревня, в в которой мы выросли, а новая, юморная, уютная и донельзя близкая сердцу каждого. Так вперед! Кто сказал, что неразрешимых задач нет?! Найдем!!!.... И как-нибудь решим! Ну, и конечно есть здесь и любовь, а куда без нее? Ведь, если верить, то и посреди этого бедлама с ненормальными петухами и покорными курами, заботами и приключениями, да и просто новыми открытиями, можно найти того единственного, кого искала, казалось, всю жизнь!

Анчутка или о чем грустит лес...

Глава 1


 
 
 
  Дверь сарая, принадлежавшая младшим Шабалкиным, тихонько заскрипела и из нее выбежала вся встрепанная курица, наконец-то вырвавшая из лап первого на деревне, озабоченного своим превосходством, красавца-петуха.
  Отбежав на безопасное расстояние, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, она то и дело оглядывалась, спотыкаясь растопыриными лапами об лежавшую на земле посуду. Постоянно пугаясь, а иногда и кувыркаясь в деревянных корытцах, эта вырвавшая на волю диверсантка, настойчиво продолжала преодолевать свой сложный путь к выходу, иногда все же искоса посматривая на злополучный сарай, тем самым отметая неожиданное преследование недоброжелателя.
  Добежав до изгороди, где находилась спасительная дыра, она, наконец-то, почувствовала себя в безопасности. И молча, как нашкодивший школьник, опустив голову, виновато заковыляла прочь, горько сожалея от сорванной ночной операции.
  Спустя некоторое время, из проема той же двери, появилась голова того самого петуха, который, потряхивая своей смешной бородой, мгновенно окинул двор своим незамысловатым взглядом. Осмотрев все вокруг сначала левым глазом, а затем правым, петух смело вышел из сарая. Солидно встряхнув своими молодецкими перьями, он тут же нахохлился, стараясь приподнять высоко свою грудь к подбородку, успевая лениво почесывать за крыльями то одной, то другой ногой. И только после этого, успевая по пути смочив свое горло водой, важно, как ни в чем не бывало, зашагал на свою каждодневную работу - утренний распев, чтобы вовремя оповестить своих хозяев о своих повседневных обязанностях, сам-то он их справлял регулярно.
  Вышагивая по протоптоной тропинке, как солдат на параде, он инстинктивно вытягивал вперед каждую из лап, потом резко останавливался и немного примерившись с высотой забора не раздумывая, взлетел на него. Осмотревшись, хозяин куриного гарема равнодушно проводил своим косым взглядом соседскую курицу, которая уже в это время перешла дорогу и нехотя приближалась к калитке своего местообитания. Петух без всякого сожаления отвел глаза от не привлекавшего, но видимо очень даже знакомого объекта. И гордо расправив огромные крылья, предворительно изобразив их мощный размах, как бы готовя себя к взлету. Но вспомнив пословицу, которую ежедневно ему твердил его хозяин, что "курица все же не птица...", он опять не рискнул инстинкту полета, а аккуратно сложил свои опахала назад, как всегда не осуществив свою заветную мечту, и от безысходности, а может и от радости, что есть мочи заголосил, тем самым приветствуя новый восход солнца.
  И тут, как после удара в колокол, сигнал которого мощно вибрировал в утреннем воздухе, все соседские петухи спешили взлетать на свои изгороди, чтобы поддержать своим распевом вожака деревни Завидово. Налету подхватывая отрывистое пение, ранние пташки ничем не хотели уступать соседу, стараясь, как можно громче и дольше выкрикивать свои незамысловатые песни, тем самым ваказывая своему сопернику свое превосходство.
  Терпеливо соблюдая свою очередность, этот голосистый хор продолжался до тех пор, пока солнышко полностью не появлялось из-за горизонта. Весело освещая каждый двор и проникая в каждую щель старых стен, давно рассохшихся от старости деревенских домов, оно никогда не забывало согревать своих утренних глашатых, нежно поглаживая их своими теплыми лучами.
  Только вот соседский петух всегда запаздывал на распевку, так как был очень занят встрепкой заявлявшейся утром своей курицей. Пока другие петухи уже давно были заняты делом, тот же неистово выдирал у непокорного создания, оставшийся на ее шее пух, тем самым напоминая о соблюдении чести своего хозяина, и искоренению дурной похоти, позорившей не только его старческие перья, но и старательно уничтожая в нем, хоть и плохонького, но для своего курятника - вожака. Но крика боли от очередных побоев никогда не были слышны, а вот маленькие перышки, подхватываемые ветром, разлетались по всей деревне, наводя всех на мысль, что не все ладно в этом дворе.
  Довольный собой и с чувством выполненного мужского долга, старый, исхудавший от прожитых лет петух, запоздало взлетал на покосившую изгородь, старательно координируя свою устойчивость крыльями. И словно раскачиваемый ветром из стороны в сторону, он впопыхах, охрипшим голосом, все же успевал ставить невпопад свою заключительную точку, в этой многоголосице. Что заметно портило общий фон молодых запевал. Но природа требовала и он старался как мог.
 
 

Глава 2


 
 
  Утром летнее солнце в деревне светило так, что в каждой избе, в каждой постройке от старых зеркал начинали бегать по стенам солнечные зайчики. Это было, после петушиных песен, вторым звонком для Марфы Шабалкиной, которая должна была подниматься, чтобы успеть управиться со своим небольшим хозяйством.
  А вот ее муж, дед Федот, все еще спал на своей роскошной перине, которую его жена сделала для русской печки, так как тот уже давно страдал радикулитом.
  Марфа встала с постели, тихо натянула на себя кофту с юбкой и приподнявшись на цыпочки, легкой походкой, не смотря на свой немаленький вес, словно порхая, осторожно, чтобы не скрипеть половицами, вышла во двор. Совершенно не подозревая, что главный враг тишины - кот Васька, уже открыл один глаз, чтобы наблюдать за розовыми пятками хозяйки, которые случайно могли наступить на его длинный, мохнатый хвост. Он недовольно потянулся, подошел к своей плошке и, предполагая, что завтрака в ближайшее время не предвидится, стал умываться. И тут он увидел солнечные "мышки", которые соблазнительно дразнили его. Васька весь изогнулся, шерсть на нем вздыбилась, и он, почувствовав в себе охотника, стал бегать за добычей по всей кухне, да так, что вся незамысловатая утварь заходила ходуном.
  Федот вздрогнул и выглянул из-под занавески, угрожающе окликнув кота, но тот от гула кастрюль и плошек ничего не слышал. Как всегда не оставив выбора своему хозяину, который с оханьем и приговором на местном жаргоне, стал спускаться с насиженной печи. Затем крепко схватив орудие для встрепки нахала, метлу, он еле сдерживая негодование, попытался поймать и с большим удовольствием шлепнуть хулигана, чтобы тот впредь знал свое место. Но не тут-то было... Васька был изворотлив и Федоту отродясь не подчинялся, тайно зная свой кошачий подход к нему, поэтому на все его угрозы не обращал никакого внимания, продолжая игриво наслаждаться своей охотничьей игрой, искоса наблюдая за раздраженным хозяином. Федот, от нервного перевозбуждения, уже не чувствуя болей в спине, стал гоняться за котом с метлой так, что вся встречавшаяся у него на пути кухонная мебель становилась непреодолимым препятствием, о которую он частенько стукал и без того хрупкие колени.
  Так продолжалось почти каждое утро, если его величество Васька присутствовал дома. Это походило, в доме Шабалкиных, на бой гладиаторов, где победителем был всегда проворный Васька, побив все рекорды по битью стеклянной посуды, а алюминиевая была уже давно погнута в разные стороны.
  Федот, как всегда быстро уставал, гоняясь за маленьким нахалом, и всем своим исхудавшим телом бухался на лавку, каждый раз хватаясь одной рукой за сердце, а другой - за спину. А кот, чувствуя, что тайфун над его головой пролетел, и, наконец, наступило затишье, выкатывался из-под печки, где находилась его неприступная крепость, и гордо выхаживал вокруг деда, чувствуя себя победителем.
  - Подлец! Чо за подлец! - приговаривал старик. - И как только тебя паразит земля держит? Почему с бабкой не ушел пасти корову?
  - Мур, мур, - победно поднимая хвост и при этом то и дело, с хитринкой, наблюдая за настроением хозяина, отвечал кот.
  У Федота, в этот момент, на лице, почти всегда, появлялась слеза - то ли оттого, что ему не удавалось выспаться, то ли оттого, что кот не хотел подчиняться.
  Васька же не долго думая, когда наступал благоприятный момент, прыгал к Федоту на колени и любезно вылизывал ему руки.
  -Подлизываешься..., - всхлипнул старик. - А ведь того не знаешь, как болит у меня спина и сердце, между прочим.
  Кот ничего не понимая, но чувствуя боль хозяина, усиленно лизал уже не руки, а слезы на его щеках. И когда наступало время перемирия, дед потихоньку успокоился и начинал гладить Ваську, ласково причитая:
  -Какой ты у нас хороший... Ласковый, зараза! И чо бы мы с Марфой делали, ежели бы не было тебя... Но всежки ты не прав, иуда! Ведь помоложе будешь, а так меня тревожишь, словно репей под майкой... Да и та хороша, сама ушла, а тебя забыла... Даже вон водички тебе не плеснула... А ведь помощь твоя незаменима для нас сейчас, детки-то разъехались.
  В этом была и доля правды, так как этот маленький гладиатор помогал старикам приводить корову Зорьку с пастбища, направляя ее к дому, бегая-то с одной стороны, то с другой, а иногда и забирался к ней на спину. И что самое удивительное - Зорька позволяла этому маленькому наезднику себя оседлать. То ли оттого, что чувствовала к нему материнскую заботу, ведь он вырос у нее на глазах, случайно забредший в сарай котенком и уже никогда не отходивший от нее не на шаг, то ли оттого, что характерами они были схожи.
  Вся деревня была в восторге от такого кота-наездника, даже в цирке такого не увидишь.
  Но никто не догадывался, что Васька не ездил на Зорьке, а он ее охранял, так как сверху видна любая опасность, которая угрожает его любимице. Ведь был же случай, когда на Зорьку напала соседская собака, так Васька, спрыгнув с коровы, умудрился запрыгнуть на врага, что тот от испуга забился в свою конуру и не выходил оттуда сутки. А кот-победитель свободно направил корову к своему дому. Но об этом никто не знал, да и зачем, ведь он ее теленочек, а значит имеет право заступиться за мать. Зорька же всегда ждала своего любимца и никогда не бросала его, а послушно стояла пока тот не выяснит свои отношения с очередной жертвой, и нередко, в благодарность, позволяла ему лизать свое вымя, которое так сладко пахло молоком.
  -Ну чо...? Обед готовить будем?- теребя кота за холку разговаривал с ним Федот. -Али поначалу хлев уберем? Конечно, конечно... Только маненько перекусим и за уборку. Малыш ты мой...! Право малыш!
 
 

Глава 3.


 
  Марфа вернулась к обеду с полным ведром молока. Увидев умопомрачительную картину в доме, она лишь развела руками.
  Женщиной она была крупной, но невысокого роста. Всегда опрятно одетая, хотя одежонка была давно выношена, но Марфа поддерживала ее в чистоте и часто штопала.
  Только она создавала домашний уют, ежедневно поддерживая чистоту и порядок, без которого не могли жить оба супруга и это не составляло для нее никакого труда.
  Дом хоть был и ветхий, но вполне жилой. Он состоял из двух комнат - светлицы и кухни. В светлице, по-современному зал, был особенный порядок. Он соответствовал деревенскому стилю: самотканые половики, вышитые шторы и скатерти, причудливые рисунки лоскутных покрывал, набивные подзорники у железных кроватей. И все это было сделано одаренными руками хозяйки, в длинные зимние вечера. А самое главное, чем гордилась Марфа, был милый сердцу уголок, где нашли свое место очень много старинных икон, которые передавались из поколения в поколение. Все они были с любовью украшены разноцветными искусственными цветами, которые всегда обновлялись, когда наступал великий праздник Пасхи. Этот уголок не только украшал, но и вносил какое-то умиротворение и спокойствие в дом.
  Уютный дом был создан не только для себя, но и для детей и внуков, правда, те не часто навещали стариков, но когда это случалось, то двери в светлицу были для них открыты, а накрахмаленные мягкие пастели давно ждали своих хозяев. Марфа и Федот заходили в эту комнату только утром и вечером, чтобы помолиться, а по религиозным праздникам зажигали старинную лампаду. А сами постоянно находились на кухне, там и спали: Федот на русской печке, а Марфа, на кровати, которая стояла за голландкой.
  За чистотой дома смотрела хозяйка исправно, каждодневно поддерживая порядок, успевая вкусно готовить и искусно делать запасы на зиму. И равных ей в стряпне не было на деревне.
  Она никогда не жаловалась на свою жизнь, возможно, из-за того, что было некому. Федот ее всегда был на руководящей работе и здоровьем никогда не отличался. Но командовать, что в доме, что на работе, умел четко, только вот Марфа его не всегда слушала.
  Но что самое удивительное, несмотря на всю тяжесть быта, эти два человека до сих пор любили друг друга и сумели вырастить на своих положительных примерах и дать образование своим четырем детям.
  Увидев беспорядок в доме, она поставила подойник на стол, а сама стала медленно убираться.
  - Дед, ты чо сегодня зарядкой занимался? Али с котом в догонялки играл? - снимая платок с раскрасневшего от жары лица, на ходу причесывая волосы гребешком, спросила иронично Марфа.
  Федот обидчиво молчал.
  - Зарядкой! Все бы тебе зубы скалить. Почему оставила кота?
  - Так он спал.
  - Спал...! Все у ней спят...! Только вот чуть меня на тот свет опять хвостатый не отправил... Энто он все перебил... Перестал совсем слушаться, шельмец!
  - А почему не выгнал на улицу? - спросила Марфа.
  - Его выгонишь... Он же думает, чо я с ним играю... Марфа, сколько раз я говорил, уходя, забирай кота, или же я его когда-нибудь покалечу, или же утоплю! И, поверь, плакать при энтом не буду.
  Марфа, видя как Федот, причитая, гладит кота, а тот расплылся от удовольствия на его руках, незаметно улыбнувшись сказала:
  - Ладно уж вам... Хватит нынче войны, миритесь давайте! Сейчас я вам кашу сварю.
  - Мне только... Энту... Пшенную, - ответил Федот. - А то вчерась вечером рисовою наварила, так пол-ночи не мог уснуть, как будто кирпич проглотил... А сегодня вон уже двор пришлось убрать, хворому,- ожидая похвалы жалобно проговорил хозяин.- Без дела ни минутки не сидел. Перед твоим приходом только в дом вошел.
  -Вот и хорошо.... Вот и молодец,- приговаривала хозяйка, хлопоча возле русской печи.
 
 

Глава 4.


 
  В это время постучали в дверь.
  -Открыто...! Кто там...? Заходи не стесняйся, всем рады,- крикнула Марфа.
  Дверь открылась и в дом вошел брат Федота - Никита, который жил через дорогу и был старше его на пять лет. Он был худощавый, высокого роста, немного сутулый, с большой седой бородой и огромными голубыми глазами. Переступив порог, Никита растерялся и понял, поглядывая на беспорядок, что не вовремя его нелегкая в неподходщее время принесла.
  - Здравствуй, братушко и Марфа! Чо у вас тут, свадьба была, али поминки?
  -Поминки, только энтого шельмеца хрен похоронишь - обиженно ответил Федот.
  - Присаживайся Никита за стол, гостем будешь, - радостно пригласила Марфа.- Я уже и огонь развела в печке, сейчас пшенку сготовим.
  - Да я уже ел... Моя Дуняша еще вчерась мне все сготовила, чтобы потом я ее не тревожил.
  - Ты чего пришлепал? С хорошей, а может с плохой вестью? - прищурив глаза, спросил с нескрываемым любопытством Федот.
  - Да чо уж тут хорошего... Зуб нынче совсем замучил, пролиц его расшиби! Болит окаянный, лихоманка его забери! Почитай третий день все тело в клочья рвет...! Словно вилы мне в рот вонзили,- присаживаясь на корточки возле двери, слезно пожаловался Никита.
  - А ты сало пробовал приложить? - с сочувствием спросила Марфа.
  - Пробовал... И сало, и пепел от папирос... Чо только тута не прикладывал, все равно болит, мозги наизнанку еще пуще выворачивает... Мстит за любое лечение, окаянный... Да брось ты энтого кота! Вона, уже весь в шерсти. Еще какую-нибудь заразу прихватишь от него,- недовольно произнес Никита, держась за щеку.
  - Надо к фельдшеру, - посоветовал Федот.
  - Да был.
  - Ну и чо?- внимательно прислушалась Марфа.
  - Говорит, чо в город меня везти необходимо. Резать зуб там надобно... Уж больно он зараза очень щеку раздул и тепереча подобраться к нему нет никакой возможности, а инструментов для энтой операции у него не имеется. - махнув рукой, дрожашим голосм, произнес гость.- А помнишь, мы даже в детстве сами с ними справлялись, без всяких докторов, привяжем суровой ниткой зуб, а другой конец - к ручке двери и сидим, ждем, когда кто-нибудь войдет... А щас для гнилого зуба операцию подавай... Ни хрена не кумекают, лихоманка их всех забери.
  - Помню.... Один раз, чуть вместе с зубом всю челюсть мне не выдрали... Очень уж сильный мужик был давишний председатель.- протяжно, с ухмылкой на лице, подтвердил слова своего брата Федот.
  Потом, ухватившись в уме за эту идею, он как-то с хитринкой на лице задумался и прищурившись, посмотрел на брата. По его виду можно было предположить, что он замышляет "подпольное" лечение, и сможет попытаться помочь больному, но в присутствии жены обсуждение откладывалось.
  - Марфа, ты когда за коровой пойдешь?- продолжая теребить кота, вдруг приободрился он.
  - Сейчас управлюсь и пойду.
  - Кота-то захватишь?
  - А как же, энтот пастушок мне очень помогает.
  И она молча посмотрев то на мужа, то на его брата, чувствуя, что те что-то нехорошее затевают, но высказывать вслух свои тревоги все же не решилась.
  А вот Федот в предвкушении правильного решения, уже вовсю загадочно кивал и подмигивал Никите. Давая понять, что дело-то, совсем пустячное, надо только чуток подождать, чтоб без посторонних глаз. Ему-то не знать, как серьезно вреден бабий взгляд, который на его веку не раз ставил припятствия в серьезных делах родного колхоза.
  Вот только моя, мол, за порог и проблем не будет по изгнанию лихоманки, то есть больного зуба брата.
  Хозяйка же, ничего не подозревая о планах мужа, навела порядок в доме, накормила своего спутника жизни и только после этого отправилась с котом Васькой на пастбище пасти корову, так как здешний пастух уже третью неделю прихварывал.
  - Открывай подпол,- еле дождавшись ухода жены, уверенно скомандовал Федот. - Щас зуб дергать будем.
  Никита удивленно посмотрел на него, но боль не давала покоя уже три дня и он решил полностью довериться брату, убежденный, что тот знает в лечении толк и худое не присоветует.
  -Бери мешок, там в сенях... Чего уставился? О тебе думаю, как избавить твой организм от энтой напасти... Али потерпишь еще чуток, пока не снесут на бугорок?
  После слова бугорок, охота думать сама собой отпала, у Никиты сразу в нутрях все похолодело, даже зуб и тот временно затих, и он послушно принес мешок.
  - Лезь в подпол, набирай картошки, а я пока поищу суровую нитку у Марфы, где-то я у ней надысь видел.
  Брат покорно и беспрекословно выполнял все пожелания, от всей души веря в правильности его действий, но все же чувствуя какой-то непреодолимый страх, похожий на страх, который исходит только от кабинета зубного врача. Но дома и с родным тебе человеком все переносится легче и изнеможенный от боли, Никита беспрекословно полез в подпол, полагая, что Федот братишка умный, враз определил, что болезнь надо прогреть горячей картошкой, как еще мамка от всех лихоманок избавляла.
  Когда мешок был полон, Федот помог брательнику поднять его в дом. Потом усадив его на стул возле мешка, приступил к осмотру распухшей щеки.
  -Ну теперича открывай рот поширше...! Пролиц тебя расшиби...! Да у тебя тут такой зуб, чо надобно танк подгонять!- неодобрительно покачал головой "лекарь". - Как ты еще бедолага ходишь с такой напастью?
  - Ага, - подтвердил Никита и из его глаз, от явного сочувствия Федота, закапали слезы.
  -Ладно... Щас слезами горю не поможешь... Чо напраслину тут разводить? Говорю тебе, справимся...! Не дрейфь...! Где наша не пропадало!
  Не понимая всех действий брата, больной смирно сидел, чтоб не отвлекать лишними вопросами лекаря, от ответственного дела, предвкушая полное излечение.
  Федот же ловко обвязал зуб, а другой конец крепко привязал к мешку. И они вместе еле-еле подтянули его к краю подпола. После этого, молча, хозяин дома указал место, где по его уразумению лучше всего присесть на коленки, обхватив картофель руками. Потом серьезно подергав за нитку и убедившись, что та привязана крепко и осечки не должно быть, приступил к напутственным словам.
  -Видишь, как хорошо, прям все для тебя сложилось и картошки там почти нет... Значит так, даю тебе наказ, веревка, ну суровая нитка, чо на зубе и на мешке, будет ударной волной, глубина погреба должна волну нашу усилить. Энто, как гранату бросить, запал сразу и отскочит, а от твоей лихоманки и следа не останется. Ты даже крикнуть не успеешь, как все и произойдет - полнейшее излечение твоего организма. Без боли, конечно не обойдется, а как же, все будет неожиданно и резко. Чуток здесь придется потерпеть...Зато потом полное блаженство... Ну готов чо ли? Хватит пальцами чечетку отбивать, а то запал ненароком заденешь. Ты лучше..., слышь меня? Шибко не спеши..., погоди маненько и успокойся, а я в энто время отойду на безопасное расстояние. Твоя задача щас, энто дело не затянуть... Смотри лучше на меня, как только махну рукой, значит знак для тебя будет... Сразу тогда толкай мешок в подпол.
  До дна подпола, который напоминал колодец, было действительно глубоко, метра два. Там всегда хорошо хранились картофель и соленья в кадках, которые Марфа готовила на зиму. Но старая картошка была уже съедена, а новая еще не выросла, поэтому подвал почти пустовал, но соленые овощи в кадках кое какие остались.
  Предусмотрительно, заранее, убрав лестницу из подпола, Федот, уже сидя на лавке возле стола, предложил Никите изготовиться и присесть, прижав зад к ногам, точнее к пяткам, а сам с болью в сердце за брата сильно почему-то разволновался.
  -Ну чо медлишь! Бросай мешок! Зуб-то сам должен выскочить!- махнув убедительно рукой, приказал он.
  Никита, четко выполнив все инструкции брата, не долго думая присел, оперся коленками об мешок и начал медленно сталкивать его руками вниз. Федот при этом прищурился и, чувствуя непонятную боль и страх за своего родственника, крепко вцепился за нижние края лавки. Когда он крепко сощурив глаза, хотел было уже отменить операцию, но в это самое время Никита же успел толкнуть мешок, который соскользнув, резко дернул зуб, а вместе с зубом дернул и Никиту, последовавшего за своей болью вниз головой, в двухметровый подпол. И когда Федот уже бестолково шарил вокруг себя взглядом, Никиты в доме не было, только мертвая тишина предвещала трагедию, обвиняя во всем хозяина. Дикая дрожь пронеслась по всем старческому телу. Он даже не мог и предположить, что зуб на вид такой хрупкий, а на деле может оказаться таким крепким. От такой неожиданной ситуации, у Федота даже выкатились глаза настолько, словно хотели покинуть свое насиженное место. И как это могло произойти, ведь он просил брата только скинуть мешок, а тот почему-то решил лететь вместе с ним... Так ища в своих напутственных словах ошибку, Федот почувствовал, как от страха онемели ноги, а перед глазами кружились мошки. И в таком болезненном состоянии Федот просидел минут десять, стараясь понять причину не сложившегося лечения, и зачем его брат упал в подпол, ведь план был так хорошо продуман им.
  Тяжело вздохнув и сделав невероятное усилие, чтобы пошевелить губами, которые крепко сомкнули его пересохший рот, Федот стал пытаться проглотить слюну, отчего губы разомкнулись и это дало ему немного сил, чтоб тихо спросить: "Братко, ты жив?". А братко молчал, что еще больше усугубило состояние хозяина. Тогда Федот сполз с лавки на колени и ползком, перебирая "ватными" руками приблизился к погребу. Заглянув в глубь, он почувствовал, как у него закружилась голова и, как не старался, ничего не мог разглядеть, так как там было сыро и темно. И вот вдруг, в тишине, послышался стон.
  - Никита, ты жив? - обрадовался Федот.
  - Жив, Жив, - зло ответил Никита.
  - Так выходи... Ты зачем сам-то за мешком нырнул?
  - Куда виходи: жуб вривяжан, мешок тяжелый... Как я отсюда вийду? Нитка-то суровая, не ражорвешь... Послушал дурака, чуть головы не лишился, пролиц тебя расшиби.
  - Ты только браток не волнуйся... Я щас за Дуняшей сбегаю... Ты полежи немного, отдохни, а я уж постараюсь тебя спасти.
  -Старатель хренов, чуть жизни не лишил,- тихо послышался голос из подпола.
  -Ты чо-то сказал?
  -Выйду, тогда все обскажу, чо ты мне присоветовал.
  -Ладно, ты энто... Не серчай... Я щас... За подмогой.
  Федот дополз до стенки, кое-как встал, взял свою палочку и медленно зашаркал ногами к дому брата, благо, что тот жил через дорогу.
  На улице стояла жара, была середина июля. Недели три, как уже не было дождя. В воздухе плыли тонкие ароматы цветущих растений. Особенно этот запах чувствовался утром и вечером, опьяняя всех городских, которые на лето приезжали на свои дачи. Сады уже отцвели, но деревья были усыпаны завязью, которые явно требовали влаги. Вся пестрота зелени охватывалась яркими отблесками солнечных лучей. Сверкало все: чистое, безоблачное небо; вода в бочках, для полива огородов, крыши, покрытые оцинковочным железом; казалось, что сам воздух и тот сверкал. Жалобно лепетало ржаное поле, которое соседствовало с домом бывшего председателя, сладострастно млеющее в раскаленном воздухе, а золотистые волны бегали и струились по нему горячими бликами...
  Летний зной вызывал у Федота отдышку. Он, еле дыша, немного шатаясь, как после похмелья, дошел до двора Никиты и стал кликать Дуняшу. Но она не отзывалась, потому что пасла свою Ласточку вместе с Марфой.
  - Лихоманка тебя забери! - подумал Федот. - Окаянная, где ты шляешься...? Куда мне тепереча в таком состоянии и с больной спиной идти? Умру я здесь, а Никита в подполе, вот и будет вам, дорогие наши бабы, благая весть.
  И он мысленно представил, как их вдвоем в сосновых гробах, которые давно были заготовлены на чердаках, ждут их, теперь уже совсем недолгого часа своих хозяев. И поставят родимых посреди комнаты и опосля трехдневного отпевания, похоронят двух брательников всем поселком. Марфа и Дуня, конечно, будут причитать над их головами, а все дети и внуки со скорбными лицами успокаивать своих мам и бабушек. И ни одно следствие не сможет оправдать действия Федота, да и сам он не сможет доказать, что из соображения помочь любимому брату, совершил тягчайшее преступление закона, перед которым теперь придется отвечать там, а там закон посуровее будет, ведь убийство, это тягчайший грех.
  И так Федоту стало жалко самого себя и брата, что ноги сами понесли его по деревне.
 
 

Глава 5.


 
 
  -Врешь не возьмешь... Не на того напала, дура с косой! Меня трудно уложить!- сосредоточенно шептал он.- Тем самым успокаивая себя, что даже не заметил посреди дороги стоявшую женщину.
  А это была одинокая Анчутка - пьянчужка, а в народе Анна Григорьевна Гоголь. Смуглая, не очень опрятная, всегда навеселе (несмотря, что ей было далеко за шестьдесят). И не обращая внимания на солидные года, редко кто кликал ее Анной. А к прозвищу она давно привыкла и не на кого зла не держала, но была очень задиристая, всем советы давала и очень любила обсуждать международную обстановку, по причине в большом количестве прочитанных газет и журналов, только никто этой брехни не воспринимал всерьез, так как у всех голова была занята своими проблемами.
  Хозяйства у ней своего, кроме кур, не было, так как всю жизнь прожила одна в маленьком доме, работая на нелегких для женского пола работах.
  Все ее богатство включало в себя - ветхий маленький домик, состоящий из одной комнаты, где стояла кровать, стол, маленький буфет и вся прокоптившая печь, которую на деревне называли голландкой и огородик, в котором кроме картошки и трех грядок с зеленью, больше ничего и не росло. Так что одинокость, плюс пенсионный возраст, предоставляли Анчутке неограниченное время для безделья.
  Увидев соседа, она очень обрадовалась, уж больно скучно было ей последнее время, даже словом обмолвиться не с кем, так как все бабы пасли своих коров.
  - Ой, Федот проснулся! Али суставы тебе Марфа вылечила, чо к молодой, может, бежишь? Я то не сгожусь?
  - Вот дура! Ну, ежели энта оказия встретилась, значит плохо день закончится - еле пыхтя проговорил он и попытался молча проскочить, чтобы избежать скандала.
  Но та, не долго думая, преградила ему дорогу.
  - Федот, ты чего молчишь? Не узнал чо ли? - спросила Анчутка.- Поговори с соседушкой, я страсть, как люблю новости.
  Федот, превозмогая всю неприязнь к этой женщине и видя, что та, так просто не отпустит, присел на лавку, стоящую возле изгороди ее дома.
  -Ну чо ты, как репей...? Ведь знаешь, чо с тобой не слажу!
  -А зачем со мной ладить? Давай лучше лясы поточим, все равно делать нам нечего.- присев рядом с соседом, Анчутка слегка пнула его ногой.
  -Пролиц тебя расшиби! Некогда мне... Горе нынче у меня в доме, а ты со своими разговорами. Глазища-то небось с утра уже залила?
  -А ты наливал, чоб следственный эксперимент тут производить? И какое такое горе может быть после обеду, чо так летел расправив свои худые крылья. Чуть даже меня не зашиб. Может кот сдох, али ты влюбился в кого? Ну поделись, не томи!
  -Брат у меня в подполе умирает... А может уже и помер!
  Федот наклонил голову, оперся лбом об палку и зарыдал.
  -Ты чо такое говоришь? Совсем от жары ошалел? Он чо к тебе в подвал-то умирать пришел? Своего для энтого дела уже не хватает? Ты погодь, не ори, посиди маненько пока я в дом сбегаю за лекарством, а опосля расскажешь, а то чую невры расходяться, потом труднее их обуздать будет.
  Анчутка шустренько заскочила в дом, нырнула под кровать и достала свои заветные сто грамм, приготовленные на непредвиденный стресс. Осушив стакан и занюхав рукавом, она поспешила обратно к Федоту.
  -Так говоришь..., энтот твой родственник, дома не захотел умирать? Ну чо же, ты на него серчай, сам знаешь "на миру и смерть красна". А чо в подвале, а не на кровати? Или вы договорились дома хоронить друг друга?
  -Глупости-то не пори. Он нечаянно упал, немного не рассчитал я... Вот по моей провинности он там и помирает,- весь в слезах еле проговорил Федот.
  -А вы чо, там может от людей чо прятали ? Может, скрали чо? Чо сильно тяжелое было? Позвали бы меня, все равно без дела ошиваюсь. Эх вы, затеяли непосильную ношу, а тепереча вся правда и выскочит. Правду говорят, сколько не воруй, а она вон оно, как по головке-то и шваркнула.
  . -Тьфу ты...! Все по себе судишь!- не на шутку разозлился Федот.- Человек там мучается, а она какую-то ересь плетет. Зуб лечили, говорю тебе...! Зуб...! Лихомнка ты старая. Понятно...?
  -Ага зуб... Понятно... Как дураков не понять...,- задумчиво приговаривала Анчутка, раскачиваясь в зад и вперед, хлопая руками себе по коленям.- В подвале... Ага... А тепереча тот помирает... Как не понять... Конечно, тепереча все понятно! Только один вопрос... А чем ты его таким лечил, чо теперь слюни здесь пускаешь?
  -Чем... Чем... Мешок с картошкой, да веревка.
  -Так ты чо его с котом перепутал? Али тот так от жизни устал? Помоему уразумению только твоего Ваську можно утопить таким приемом.... Ага... Значит ты, выходит дело, по просьбе своего брательника...,- тут она образно показала будто накручивает веревку вокруг шеи,- но вышла осечка и он еще живой... А ты, значит, в бега, в родной лес. Молодец... Так бы и ушла из энтого мира, а поганое твое нутро не раскусила.
  -Опять навертела, словно паутиной окутала. Совсем мозги заморочила! Ты чо напридумывала...? Мы зуб лечили, а не шею. И думали, чо мешок падая его дернет, а он проклятущий, всего Никиту за собой поволок. Вот беда такая и получилась... Но он сказал, чо жив и я побежал за подмогой.
  Серьезно выслушав исповедь соседа, Анчутка попыталась собраться с мыслями, неожидано ошарашенная такой развязкой. Ей никак не давало покоя, как два умных, совершенно трезвых мужика, смогли додумаются до такого. Немного поразмыслив про несложившееся излечение зуба, она покраснела, как помидор и не удержавшись надрывно рассмеялась. Потом встала сосредоточенно походила возле Федота, но споткнувшись, упала на землю. Сосед предусмотрительно отодвинув ноги, уже пожалевший, что поделился с этой пьянчужкой своим горем, так как проку от нее сегодня не было. Но та, отвергая помощь соседа, цепко вцепилась за изгородь встала и, как не в чем не бывало, продолжая издавать тот самый ненавистный для Федота смех.
 
 

Глава 6.


  Вволю насмеявшись и радуясь, что есть еще на свете дураки и почувствовав в себе спасителя, вдруг сделала серьезное лицо сказав:
  - Ну ладно... Пойдем уж... Надобно выручать больного.
  И своей неподражаемой походкой, размахивая руками и делая при этом большие шаги, не свойственные ее росту, она направилась к дому соседа.
  Федот, еле поспевая, послушно заковылял за ней.
  Они вошли в дом. Там было тихо, как в больничных покоях. Белизна стен и русской печки придавали кухне деревенский колорит. За печкой стояла кровать Марфы, аккуратно заправлена голубым коневым покрывалом. Клетчатые складки давали понять, что перед сном его прилежно складывали. Справа, вдоль стены, у окна, стоял длинный стол, с обеих сторон которого, располагались длинные лавки. Подпол находился, почти, у входной двери, но лестницы сейчас там не было. Она валялась в сенях.
  Приглашенная спасительница ходила вокруг подвала, как кот возле сметаны, не знающий, как ее слизать, чтоб никто не заметил.
  -Какие мысли, чобы меня туда забросить без травм моего тела?- спокойно спросила она.
  - Может веревку принести?- засуетился хозяин.
  -Ежели только, чобы меня на ней повесить... Ладно... Тащи... Кумекать будем.
  Федот быстро, на сколько позволил его возраст, сбегал в сарай и вернулся, растерянно прижимая к груди предложенную им веревку.
  -Значит так... Привязывай... Чего рот раззявил? Садись и вяжи ножку стола, а потом, когда я спускаться по ней буду, крепко накрепко держать его будешь. Смотри мне... Без команды не отпускай! - зная уже печальный опыт с Никитой, не на шутку пригрозила Анчутка.- Я тебе не брательник... За промах ответ передо мной, причем очень суровый держать будешь.
  -Хорошо. Все сделаю, как ты прикажешь. Ты только командуй!
  -Тогда приступим к операции, под кодовым названием "Я у Марфы дурачок",- она подергала веревку, опробовав ту на прочность для своего тела, и только после этого, с умным видом знатока стала примерять ее к ножкам стола. - Ну... Чо опять уставился? Опять чо ли не понял? Говорю последний раз, вставай на колени! Щас все нынешние грехи твои будем истреблять! Ежели жива останусь, после твоей хлипкой веревки, то помощь твоему братцу окажу, покудова он души своей не лишился. А то с твоей расторопностью, как раз за смертью в твой подвал всех засылать.
  От испуга, сказанных уверенно Анчуткой последних слов, он вместе с ней, прислушиваясь к каждому ее слову, опустился на корточки, и стал помогать примерять канат к ножкам стола. Наконец, достигнув обоюдного с ней согласия, стали привязывать веревку к ножке, которая находилась ближе к дверке подвала, крепко затягивая на ней несколько узлов. Потом предусмотрительно долго и упорно проверяли свое сооружение на прочность. Федот старательно тянул концы каната во все стороны и только после того, как удостоверился в надежности страховки, Анчутке было дано добро приступить к спасательной операции.
  Прихватив с собой складной нож, лежавший на печке, она села на край подпола, где не теряя самообладания, изо всех сил старалась подавить в себе страх. Крепко схватившись за канат, и посмотрев сначала на хозяина, а затем в глубь подвала, как бы примеряясь к его высоте, сделала глубокий вдох и стала медленно спускаться.
  Веревка под ее тяжестью ходила ходуном, так как у Федота, из-за почтенного возраста, не хватило мужской хватки, устойчиво удерживать стол, давая ему то и дело скользить, то в одну, то в другую сторону. Глаза его от натуги стали красными, но он с большим упорством старался удержать скользящую под ногами Анчуткину страховку, чтобы не угробить гостью, помня ее угрозы.
  Добровольная спасательница, несмотря на мандраж в коленках, который не оставлял ее ни на минуту, сильно сжимала веревку руками, почувствовав нестерпимую боль в ладонях, отчего руки ее стали потихоньку неметь...
  А силы хозяина неумолимо иссякали... Растопырив ноги, чтобы хоть как-то помешать столу двигаться, он совсем ослаб и упал на задницу. Падая, Федот буквально на лету успел вцепиться за ножку стола, которая вместе с веревкой потащила его к отверстию подвала... Анчутка услышав грохот, и поняв всю сложность своего положения, как можно крепче сжала кулаки, в то время, как канат, сам по себе, стал опускать ее вниз. Ей ничего не оставалось, как зажмурить глаза и ждать. Наконец, руки бесстрашной спасительницы ослабли, и она сорвалась, шлепнувшись в аккурат прямо на Никиту, который сидел тихо, обнявшись с мешком, держась дрожащей рукой за нитку.
  - Скажем так... Неожиданное мягкое приземление оказалось, - сползая с потерпевшего, Гоголь сжала от боли руки, так как ладони не только болели, но и сильно жгли, как будто их поджарили на раскаленной сковороде.- Ой...! Как тут темно! Никит, ты где...? Ты жив...? Нынче тебе чуток повезло... Чо затих, спасение к тебе прилетело!
  - Жив, жив... Давай режь нитку.- дрожащим голосом тихо проговорил потерпевший.
  Анчутка, обрадовавшись, что тот подал голос, на ощупь нашла голову Никиты, то и дело поворачивая ее в разные стороны, что приносило не мало нестерпимых болевых ощущений пострадавшему. От неловких движений и поиска приславутой суровой нитки, больной то и дело стонал. Но для Анутки, заброшеной в подвал для спасения Шабалкина старшего, эти охи и вздохи не имели никакого значения.
  Ориентируясь по лбу, иногда путая его с затылком, так как тот имел бороду, гостья постоянно сомневалась в правильности нахождения лицевой части, еще больше усугубляя Никитовы страдания. Наконец, она все-таки нашла нос и медленно опустив пальцы вниз, нащупала липкий от крови рот, из которого торчала суровая нитка. Убедившись, что тот сидит лицом к мешку, Анчутка временно оставила голову пострадавшего в покое, отчего тот облегченно вздохнул.
  Затем, как заправский хирург, она достала из грязного кармана юбки раскладной нож, и попыталась вытащить уголок лезвия, постоянно соскальзывающий из ее корявых рук, ладони которых еще болели от веревки. Не придумав ничего лучшего, Анчутка решила пожертвовать своими не очень крепкими, давно поредевшими зубами... Обслюнявив весь нож, то и дело стараясь прикусить лезвие, она с большим усилием и присущей только ей сноровкой, захватила кончик, вытащив ржавое лезвие на сантиметр, а затем уже и раскрыв его до конца руками.
  Покрутив ножом перед глазами и нащупав острие большим пальцем, спасительница приступила к начальной стадии осмотра головы. От чего больной не только плакал, но и почувствовал, что от невыносимой боли он сейчас потеряет сознание. Схватив лекаршу за руку, Никита попытался ее остановить, но та обладая не меньшей силой, чем сам пострадавший, вырвала у него свою руку и нащупав нитку, резко отпилила ее.
  - Встать можешь?- поинтересовалась Анчутка.
  Вытирая нож об свою юбку, а затем сложив его, она положила его в карман.
  - Можесь...
  - Так вставай, чо расселся?
  Она нагнулась над потерпевшим, чтобы поймать его взгляд, который соответствовал его состоянию. Сразу было видно, что с этой женщиной не забалуешь, если надо, она и пулеметом любую нить разорвет.
  Федот же, чтобы быть в курсе всех дел, разлегся на полу и напрягая все свое зрение, пытался разглядеть все действия спасительницы, ползая из одной стороны подвала, к другой, чтобы хоть как-то помочь своему брату и корректировать действия неподвластной Анчутки. Только
  при одной мысли, что та находиться наедине с его братом, морально убивало его и непонятная боль растекалась по всему его старческому телу.
  - Так... Тепереча нам надобно лестницу подать, - потирая руки, крикнула гостья Федоту.
  На что тот присел, почесал затылок, ходящей от напряжения ходуном рукой и в полном замешательстве понял, что на этом история по спасению родного брата не скоро закончится, так как лестница была тяжелая, мало того, ей можно было зашибить того, кто находился в погребе. Поэтому брать грех на душу Федоту больше не хотелось. Анчутка же, по природе своей, была полтора метра ростом, и как ни прыгай, до края пола ей не достать, а по веревке и подавно. Ну, а Никита без помощи не мог встать, так как сильно ударился головой, что резко усилило зубную боль и общее самочувствие.
  - Вишь, чо придумали! Как лихоманку они изгоняют!- начинала злиться лекарша, от безвыходности положения, все больше набирая обороты, расхаживая по земляному полу подпола, стараясь на ходу решить задачу об эвакуации из подвала. - Ну чо же... Видать не бывает худа без добра...! Тепереча у меня новый дом, и муж при нем... То ниче, а то аж целый алтын... Мы тепереча, Никита, с тобой, как муж и жена жить будем, как говориться, до последнего выдоха, пока смерть не разлучит нас.
  - Дуя, вот дуя!- злился тот, превознемогая боль.
  -Ты не дури... Я тебя от смерти спасла... И тепереча, как честный бывший председатель нашей многострадальной деревни, должен взять меня в жены... А твою Дуньку мы отправим к Федоту. Энто ему будет наказание за неправильное лечение... Все лучше, чем тюрьма.
  - Дуя, вот дуя! - продолжал причитать Никита
  Анчутка не выдержала и рассмеялась. На минуту представив немощного, с окровавленным лицом старика, в роли своего мужа.
  - Федот, ты там от страха еще не окочурился? Какие планы насчет нас? Согласен быть свидетелем нашего воссоединения?- все больше подтрунивала она, лихорадящего от боли Никиту, который повернув от нее голову в сторону не реагировал на ее глупые слова.
  - Ты чо там лепишь...? Лучше дай совет, чо делать?- все чесал затылок виновник не совсем правильного лечения.
  - Заладил... Чо делать, чо делать...? Самогон есть?
  - Есть. Только Марфа не разрешает брать, - предугадывая мысли спасительницы, ответил Федот.
  - Ну, Марфа - Марфой, а подыхать я здесь из-за вас не собираюсь... У меня, ежели хотишь знать, режим! Значит так... Давай бутылек для дезинфекции зуба и моих нервов, а сам чеши за фельдшером.
  Федот, чувствуя вину перед братом и как нашкодивший школьник встал, опираясь об стенку и послушно пошел в чулан. Там он долго ковырялся с замком, меняя то и дело ключи, при этом сильно нервничал, стукая ногой об дверь. Наконец, отыскав долгожданный ключ, он с неохотой открыл замок. Отворив дверь, Федот долго выбирал бутылку так, чтобы Марфа не заметила ее отсутствия, расставляя ближайшие бутылки по реже, на освободившее пространство... Вспомнив, что в подвале, кроме соленых огурцов для закуски ничего нет, он взял нож и отрезал шматок сала, которое Марфа солила еще осенью, а потом, зимой, его коптила в русской печке. Наконец, сложив весь нехитрый паек в сетку несостоявшийся лекарь медленно, не поднимая ног замельтешил к подвалу, где Анчутка вовсю причитала о ее не легкой судьбе, в которой обвиняла обоих братьев.
  -Вот дуя. Да мы с Федотом всегда тебя обходили стороной, жная твой ядовитый язык, - как мог, защищался от нападок своей спасительницы Никита, у которой все больше и больше нарастала агрессивность от замкнутого пространства.
  -Правильно, как жениться так на Марфе и Дуньке, а как беда так Анчутка сгодилась.
  -Эй! Анюточка, спасительница ты наша, прими лекарство.
  Федот стоя на коленях, шаря глазами в черной дыре, иронично подмигивая левым глазом, медленно опускал сетку и долгожданное снадобье.
  Та увидев, что там светится только одна бутылка, еще пуще разозлилась.
  -Почему только одна? - угрожающе спросила Анчутка. - Нас ведь тут, ежели ты, конечно, не ослеп, двое. И один..., по твоей милости, тяжело раненый, ишь как пасть ему разворотило... Никитушка, ты еще жив, а то твой братец, жлобина, закопать нас тут хочет, - иронично, но с предупреждением, проговорила спасительница.
  Из угла послышался легкое сопение, это был больной, с суровой ниткой во рту, который уже никак не реагировал на упреки своей лекарши, он только думал о своей теплой постели и о теплом чае из самовара, так как его начинало от всего этого лечения трясти.
  -Хорошо, хорошо ты только не ори, а то люди сбегутся, - повинуясь, тяжело вздыхая, зашаркал к выходу Федот. - Щас принесу... Только помолчи.
  По дороге к чулану он представил, как он огорчит Марфу, которая всю зиму готовила самогон для покоса, не ведая, что хорошая половина может достаться этой змее. Но брат был ему дороже и он твердо решил, что косить будет сам и только после этого с чистой совестью взял очередную бутылку, расставив остальные еще шире, которых осталось всего восемь штук. Прикрыв дверь в кладовку, повесив на нее открытый замок, чтоб потом не мучиться, если вдруг потребуется третья, так как полагал, что лечение лекарши на этом не закончится и, положив очередную бутылку во внутренний карман старого пиджака, Федот зашлепал своими ногами к погребу.
  Там было временное затишье. Анчутка присосалась к бутылке, как будто это был исцеляющий напиток, то и дело отрыгивая скопившийся в желудке воздух, при этом сладко, как грудной ребенок, причмокивала... Выпив отмеренную ей дозу, она взяла из кадки огурец и стала с наслаждением его поглощать .
  -Ну чо, худощавый, болит? - с безразличием спросила она у Никиты. - Небоись, мы тебе щас враз здоровье твое править будем.
  Только она это произнесла, как вдруг с грохотом что-что ввалилось к ним в подпол, выбив из рук Анчутки огурец .
  -Караул... ! Убивают...!- от неожиданного болевого толчка, заорала она, отскочив в угол подпола, крепко прижимая к груди бутылку.
 
 

Глава 7.


 
 
  -Что ты орешь? Энто я, Федот... Подскользнулся.- распластавшись по среди подвала, скривив лицо от боли, простонал хозяин дома.
  - Пролиц тебя расшиби! Бутылку, наверное, разбил!- подскочила на помощь, испуганная Анчутка, растерянно разглядывая нежиданно залетевшее тело хозяина.- Все...! Каюк пришел тебе Никита...! На меня-то ему отродясь было наплевать! Выходит дело и твое здоровье оказалось нынче не в цене твоему родственнику. У, зараза...! И кто только тебя сюда звал, самолет бескрылый!
  То и дело замахиваясь рукой на скривившееся от боли лицо, разъяренная Анчутка, как ненормальная наматывала круги вокруг Федота, готовая от кипевшей внутри злости, сожрать того вместе с потрохами.
  Похожая на голодную львицу перед охотой, Гоголь явно была не в себе. Она то и дело примерялась своими острыми зубками "приласкать" непослушную ей добычу, но сначала нужно было поиграть с ней в кошки-мышки, чтоб сильнее и слаще вкусить радость победы над немощностью, лишившей ее всяких надежд на самогон.
  -Да поскользнулся, лихоманка меня забери... А самогон я сберег... Он у меня за пазухой. - чуть дыша, лежа на спине гордо произнес незваный гость.
  У Анчутки от такой радостной новости не нашлось и слова, так как быстро поменявшиеся события, резко нанесли невидимый удар поддых, тем самым временно отключив ее дыхание. Ловя воздух, Гоголь медленно, на глазах у потерпевших, превращалась из злобного хищника в ласковую пушистую кошечку, легко меняя тональность своего голоса. Присев около тела хозяина, она с любовью разгладила его волосы на две стороны, сделав по середине прямой ряд и нежно ткнув своим кулаком его в грудь, облегченно выдохнула.
  -Я всегда знала, чо ты Федот настоящий мужик... Как же вынесла твоя спинка такой тяжелый для твоих хрупких костей реактивный полет? Случаем не зашиб ее родненькую...? Давай помогу приподняться, соколик ты наш... Бутылочку-то отдай, а то ненароком выпадет.
  Федот послушно достал из-за пазухи самогон и протянул бутылку Анчутке, которая мгновенно нашла ей место в углу подвала, так как уже с легкостью ориентировалась в новом для нее доме. Глаза ее не долго привыкали подвальной темноте и поэтому она уже четко различала находившиеся там предметы.
  -Ну вот и хорошо... Тепереча мы спасены... Давай я помогу тебе присесть... Ой какой ты у нас тяжеленький и кости твои совсем растрещались! Наверное, смазки требуют... Сейчас, наш самолетик, будешь у нас, как новенький!
  Несмотря на приличный вес Федота, Анчутка от радости за сохранность бутылки не знала, как того отблагодарить. Тяжело дыша от увесистого тяжести тела Шабалкина, так как уже пять минут держала его на весу за подмышки, мысленно примеряясь к каждой из отсыревших стен подвала, Гоголь, вопреки всей воли хозяина, непрекращающего отрицательно размахивать руками, настойчиво стала таскать того то в одну, то в другую сторону, старательно ища удобную опору для его больной поясницы. Это было похоже на поле битвы после вражеского обстрела, где сестричка Аннушка, рискуя надорваться, спасала давно состарившегося солдата. Но и ей было давно не двадцать и она быстро выбилась из сил, оставив наконец Федота в покое у стенки, где над головой виднелся выход из подпола. Усадив обездвиженного и выбившего из сил от протестов, хозяина, она не скрывая своей усталости, бухнула свой зад рядом с ним, наклонив свою голову ему на плечо.
  Никита же, от последних событий совсем онемел. Он не чувствовал не рук, не ног и даже зубной боли, он был похож на пустой мешок, который валялся у противоположной стенки. И так как он не издавал ни звука, лишь бы его оставили в покое, то новоявленная "лекарша", немного отдышавшись, почувствовала в себе непреодолимую тягу спасти ближнего, с уверенностью, что ее помощь здесь просто необходима. И непреодолевая в себе всякую тень сомненя, Анчутка смело решила приступить к лечению.
  Она молча подошла к больному и поднесла недопитую бутылку к его губам, из которых торчала суровая нитка. Но рот от сильной боли у Никиты не разжимался. Тогда осмотрев подвал, Анчутка что-то усердно стала искать.
  -Необходим для операции инструмент - топор или, на худой конец, стамеска.- недолго думая, предложила лекарь-самоучка.
  От такой фразы, Федот до этого, который не мог и пошевелиться, от неудачного падения и настойчивой заботы сестры-милосердия, подскочил на месте, как будто через него пропустили ток.
  -Ты чо! Совсем ополоумела! Хочешь тут нас прикончить и сразу похоронить...! Прошу тебя, не бери грех на душу, не трогай брата! Чо хочешь проси... Только пощади, не убивай...! Когда выйдем от сюда, я тебе еще две бутылки дам, - взмолился Федот.- А с Марфушенькой я договорюсь.
  -За бутылки великое тебе спасибо, - оскорбленная Анчутка подошла поближе к Федоту и нагнувшись, как крикнет, - ты за кого, старая кляча, меня принимаешь! - и сделав несколько глотков снадобья она качнулась, откинула голову и гордо произнесла, - я их тут лечить собираюсь, а он меня в маньячки записал... Ну, самолет бескрылый, еще чо-нибудь скажешь, сразу без лечения останешься. Усек!
  -Дуя вот дуя, - послышался шепот из темноты - И где таких слов набьялась, пьянчужка стаяя.
  -А вот и больной очнулся,- размахивая бутылкой, она резко повернулась к Никите.- А я уже хотела тебе зубы разжимать топором, чобы лихоманку твою изничтожить да и дезинфекцию тела произвести. А ты сам у нас в разум вошел... Ишь, как по всей роже кровь запеклась. Щас мы твоему зубу отпор давать будем... Ну чо, мальчики, приступим к операции... Наркозане просите.... Не будет... Сразу предупреждаю, чоб меня не винили... Но ты мужик крепкий,- по-дружески похлопывая больного по плечу, она смачно причмокивала,- все должон выдержать. Представь, чо в плен к немцам попал, а они зубы твои для пыток припасли. Так чо держись "русский Иван", ты в гестапо.
  Анчутка, немного шатаясь, крепко держа у сердца снадобье, приблизилась к Никите.
  -Милый, откройте ваш красненький ротик и оголите ваши белые зубки, -с иронией в голосе произнесла сестра милосердия, зная, что зубов у больного давно уж нет. - Ну...! Хочешь безвременно покинуть нас?- чуть нагнувшись, тихо спросила она.
  В это время, казалось, ей не хватало гестаповской формы, а не халата сестры- милосердия.
  -Браток, открой рот... Может правду говорит, - пролепетал Федот, пытаясь встать, чтоб хоть как-то помочь брату. - Ведь как никак санитаркой сколько лет психбольнице проработала и на хорошем счету была, пока не спилась.
  -Ну, энто ты зря... Не спилась, а влюбилась в Ванюшку (в больного из пятой палаты) и теперь у меня есть любовничек, - гордо выпрямившись, промямлила Анчутка, - обещал жениться... Урод, - жалобно вздохнув произнесла она.- И вообще будешь злить меня, рядом сядешь с Никитой и тебе все зубы излечим, только, как в советской поликлинике, чобы зуб на зуб не попал. Я, думаю, мое лечение не хуже будет, ежели после ихней стомотологической камеры пыток, еще живем. А здесь такая благодать для организма...! Такая тишина...! И никаких тебе машин, высревливающих не только мозги, но и душу. Так чо верь в меня...! И окромя пользы от энтого, я думаю, дурного не должно быть.
  -Ладно, давай лечи, хватит брехать, а то меня жнобить начинает, - чуть слышно всхлипывая, умоляюще разрешил Никита.
  -Ты, мой голубок! Решился все же довериться добрым рукам довериться? - присаживаясь на колени к больному, она приказала тому открыть рот, чтобы сделать полное обследование. От увиденного Анчутка вздрогнула и с сочувствием произнесла. - Пролиц тебя расшиби! Не хочу, конечно, тебя пугать, но язык ты себе откусил! Ну чо ты плачешь и без языка живут... Пальцами будешь говорить... Эй...! Федот, заснул чо ли? Ползи к нам помогать будешь.
  Ассистировать медсестре-самоучке было непросто, так как она в легком подпитии, постоянно махала руками и говорила очень невнятно. Когда она щелкнула себя пальцами по шее Федот понял, что это означает самогон. Анчутка привстала, правой ногой уперлась в Никитину грудь, намотала на указательный палец торчащую суровую нитку и приложив все свои силы, а сил было достаточно, так как последнее время она работала на железной дороге и наравне с мужиками укладывала шпалы, дернула... Никита тихо застонав, стал заваливаться на бок, кровь маленькой струйкой бежала из его полуоткрытого рта.
  -УБИВЦА! - последнее, что прохрипел измученный больной и потерял сознание.
  -Ты чо натворила, окаянная! За чо погубила братика, сволочь! Я же тебе две бутылки отдал, чуть все кости не переломал, а ты извести нас решила, вонючка бесхозная! - угрожающим тоном, что есть сил орал Федот.
  -Ой, ой... Как ты меня испужал, аж мурашки по телу скачут. Смотри сюда, козел безрогий... Видишь ниточку, а чо на конце той ниточки? Правильно, сообразил, вонючий ваш зуб, из-за которого мы все в твоем колодце собрались. Усек...! И ежели ты меня еще раз оскорбишь, я вас тут обоих закопаю, как ты раниче и предполагал, - допивая бутылку и при этом размахивая ей, обидчиво произнесла Анчутка.
  Вдруг Никита задергал ногами, что предпологало неблагоолучный исход лечения. Два лекаря застыли на месте, усиленно прислушиваясь к дыханию больного, но тот не издавал никаких звуков.
  -Наверное, отходит, - прошептали оба.
  От неожиданного исхода, наконец, завершившейся операции, Федот стоял в полуобмарочном состоянии, что нельзя было сказать о сестре "милосердия", но от нахлынувшего необьяснимого, скорбного волнения, казалось было слышно, как от страха, в такт, бились их сердца.
  -Чо я тепереча скажу Дунятке! На кого он ее оставил! - всхлипывая, тихо причитал Федот.
  -На кого, на кого... На тебя... И будет у тебя гарем... Одна пятки чесать будет, а другая спину.
  Федот смиренно и с укором в глазах посмотрел на насмешницу.
  -Чо смотришь? На меня не смотри я в их состав входить не собираюсь, у меня Ванек есть и изменять ему я не стану... Хотя, ежели поступит от тебя такое предложение, я постараюсь его рассмотреть... Ведь сейчас в стране "ПЕРЕКРОЙКА"
  Они тихо, чтобы не мешать новопреставленному, сели плотно, плечом к плечу, чтобы легче перенести неожиданный уход Никиты. На душе у каждого образовался покой и отчуждение. Так они просидели минут пять и тут Анчутка вспомнила о второй бутылке.
  -Надо помянуть, чобы земля была ему пухом, - засуетилась она, смахивая одной рукой слезу, а второй отпила немного из горлышка сосуда, протянув бутылку Федоту.
  -Я не пью, - не скрывая мужских слез, прошептал убитый горем брат Никиты.
  -А чо я, по-твоему пью?- возмутилась гостья.- А за брата...? За его светлую душу... Надо милок... Не нами энто дело заведено, не нам энтот ритуал отменять.
  И она настойчиво влила ему в рот одну четверть стакана, тот даже не успел опомниться. Но после принятия самогона у Федота, как будто камень с головы убрали и повернувшись к спасительнице он уткнулся в ее грудь, после чего не сдержавшись, зарыдал.
  -Ну чо ты, дурак, убиваешься! Ему там нынче хорошо, ничего уже больше не болит... Щас поди над головами нашими порхает, да посмеивается. Чо ты...! Такая радость с ним приключилась... Только вот есть у меня один вопрос, который так в голове и крутится. Как ты думаешь, пустят его в рай за его грехи, али попросят безвременно ушедшего оттуда,- задумчиво размышляла Анчутка, поглаживая по спине собрата по несчастью.
  -Какие такие грехи?- немного очухавшись, приподняв голову, спросил Федот.- Мой брат честно жил... Вон сколько орденов с войны принес,- с гордостью произнес он.
  -Орденов-то много, энто ты верно подметил, но на одних орденах в рай не въедешь, так как от людских рук получал, а вот трофей из самой Германии приволок, вот энто и есть не благовидное дело... Тут как не крути - воровство, грех значит.
  -Да ты чего мелишь! Какой трофей! Он копейку, не свою с пола не подымет.- встал в защиту своего кровного брата Федот, немного повысив голос на обидчицу, почувствовав, как что-то внутри его начинает все бунтовать от таких несправедливых слов по отношению к его любимому Никите.
  Не осознавая себя Федот часто задышал, раздувая при этом и без того не маленькие крылья своего большого носа.
  -Тише говори, а то покойного разбудишь... И не дыши на меня, как бык не видевший пять лет корову... Тебя нынче здесь бояться некому... Копейку он может и не подымет, а вот кровать никелированную притащил, чобы свою Дунятку в ней согревать... Вам ведь местные девки были не нужны! Мы видите ли им не ровня! Только и вспоминали нас тогда, когда из беды вас выручать нужно... А где энта жена его, почему не оплакивает мужа...? А я знаю, корову пасет, ей животное дороже супруга. На ее месте давно уж надо почувствовать, чо нельзя больного родного человека с родственниками оставлять, нынче энто дело опасно для здоровья. - Как гвоздем к дубовой стенке, пригвоздила своими словами Анчутка своего соседа, стараясь сбить всю его накапившуюся спесь.
  -Ну одного ты уже выручила, спасительница ты наша,- с укором произнес Федот, указывая глазами на место, где лежал Никита, немного приходя от несправедливых обвинений.
  -А чо...! По-твоему лучше мучиться...? Я тепереча его вонючий зуб на шее носить буду, как трофей, от безвременно ушедшего твоего благочестивого братка.- Анчутка слегка толкнула своим худощавым телом обиженного хозяина.- Чо ты все молчишь? Насупился, как паровоз продуваемый свои носопырки.
  -Боюсь трофеем твоим стать,- задумчиво ответил Федот, обиженно отвернувшись.
  -А чо у тебя тоже болит зубик...? Ну ладно хватит мне хамить, давай лучше помянем .
  Федот хотел отмахнуться, но Анчутка с силой влила ему в рот три глотка самогона, от души поцеловав того в лоб. Потом и сама пригубила.
  -Может прикрыть его? - посоветовался совсем охмелевший хозяин, у которого после принятия горючего, обиду, как рукой сняло и он нечаянно почувствовал, в лице убийцы его брата, родственную душу, которой ему очень не хватало в данный момент.
  -Зачем тревожить усопшего... Земля тепереча его укроет... А ты двигайся ко мне я тебя обниму и согрею, мой соколик... Ему-то тут у тебя красота...! О лучшем и мечтать не надо...! Чисто, тепло, жратвы полно и могилу рыть незачем! Да и нам удобней к нему ходить будет, когда только твоей Марфы дома не окажется.
  -А чо мы не расскажем, как браток скоропостижно скончался? Вернее, как ты его убила.
  -Ты энто забудь! Никого я не убивала! Только хотела подлечить, продолжила твое начатое дело. Ну как на работе раньше... Выполнила бригадный подряд,- и пригрозив кулаком Федоту, Анчутка еще крепче обняла, охмелевшего хозяина.
  -Хорошо, хорошо, Нюточка! Слушай...! А ежели зубы пересчитают, лихоманка их забери.- шепнул ей на ухо Федот.
  -Ты хочешь сказать, чо Дунька знает сколько у него зубов? Да... Я как-то об энтом не подумала. Тут кумекать надо, чоб из энтой ситуации исправно выйти. Придумала...! Надо зуб вставлять обратно.
  Она уверенно привстала и хотела было уже направиться заметать следы преступления.
  -Сестренка, не надо! - разгадав план Анчутки, и схватив ее за подол вмешался Федот.- Не беспокой, пес с ним, с энтим гнильем, а то опять болеть будет... Намучился он с ним здесь, так зачем еще хворь здешнюю за собой тянуть.
  Та чуть не упала от такой хватки, но не смотря на свой радикулит, Федот подхватил ее за локти и помог сесть на прежнее место.
  -Хороший ты мужик, а самое главное, ласковый. Любишь своего Никитушку? Правильно, никому его в обиду не давай... Давай лучше помянем его грешное тело! Сколько его по земле трепало, а тепереча какая радость: спит спокойно, нечего не тревожит, братик его любит.
  -Давай,- чуть не плача, открыл рот Федот, готовясь принять самогону.
  - Погоди, не торопись открывать свое зевало. Сначала я должна достать огурчик, чобы все чин чинаром было, мы же с тобой не алкаши какие-нибудь.
  Анчутка, поставив бутылку на землю и не теряя координации, уверенно шагнула к бочке, но оступилась... Хорошо кадка стояла рядом и она успела вцепиться в нее, но та почему-то предательски зашаталась и падая, накрыла ее с головой.
  Не понимая, что с ней произошло, и в какой трубе она оказалась, Анчутка стала продвигаться вперед, где уперлась головой об дно бочки, которое усердно не выпускало ее наружу, а под ней все хлюпало и пахло смородиновыми листьями. Новоявленная сестра "милосердия" не дождавшись полета в неизведанное, стала сама упорно, изо всех сил пытаться выбраться наружу. Стоя на карачках она приложила немало сил, чтобы открыть дно бочки, то и дело стукая в нее головой.
  - "Все конец пришел, допилась окаянная",- вдруг промелькнуло в ее голове,- "в туннеле я уже, скоро свет появиться, поди Никита отомстить надумал, пролиц его расшиби. И как энто меня угораздило так легко с жизнью распрощаться... Ох чо-то худо мне! Да и полет души чо-то задерживают..." - она села на задницу, смиренно скрестив руки, а из головы не выходила недопитая бутылка не давая ей сосредоточиться в новом для нее мире.- "Уже как вроде и упокоилась, а смирения внутрях нет, неужели и здесь мне покоя от энтой заразы не будет... И света чо-то не вижу. Может, какую гадость Никита там про меня наговорил? У..., предатель! Видно наказание мне такое уготовано - пожизненно лежать в рассоле, так как огурчиками любила закусывать".
  И вдруг ей показалось, что она слышит родной голос соседа. Немного успокоившись, Анчутка увидела, что рассол с огурцами вытекает из другого конца туннеля и счастливая, озлобленная на свою голову, она благополучно вылезла из бочки.
  -Нюточка, ты жива? - чуть слышно спросил Федот, - усиленно напрягая и так плохое зрение, беспорядочно шаря глазами по всему подвалу, пытаясь разглядеть свою временную спутницу.
  -Понаставили тут бочек...! Все ребра переломала! - тихо выползая, при этом сильно охая от боли в боку, с угрозой прикрикнула она.
  -Я плохо тебя вижу, где ты? Чо-то склизко под ногами становиться... А может это кровь вся из братика вытекла! Ой...! Сколько же мук он принял на себя!- мотая головой и всхлипывая, Федот наклонился ощупывая рукой вокруг себя земляной пол, по которому медленно растекался рассол, а затем понюхал ее. - Интересно, как пахнет кровь у него... Может опосля она такие запахи источает,- пожал недоуменно плечами Федот.
  В это время кряхтя и ругаясь на Марфу, за ее бесхозяйственность, выползла из кадки Анчутка. Вся в огурцах, в зелени и рассоле, она мысленно прокладывала путь к насиженному месту, который оказался гораздо сложнее, так как падение и удары головой об дно кадки, спутали всю ее координацию. Но собрав все свои силы и крепко сжав кулаки, стараясь не терять при этом самообладания, она благополучно дошла до места, где сидел ее собутыльник.
  -Ты уже принесла? Можно открывать рот?- спросил Федот.
  -Погоди... Дай чуток отдышусь...
  -Чо-то ты вся мокрая и как-то странно пахнешь... Надушилась чо ли? Любительница ты разными одеколонами пользоваться.
  -Ага...! Лосьон огуречный...! Местного посола!- держась за ребра и осторожно поглаживая их, повышенным тоном парировала Анчутка.
  -Ух! Красавица ты наша...! А где огурчики наши, чобы все чин чинаром было? - потирая руки, чтоб хоть как-то раззадорить свою Нюточку, старался, улыбаться Федот.
  -Ишь разулыбался... Огурчики ему подавай... А в рот тебе не плюнуть?
  -Нюточка, тебя кто-то обидел? Может энто Никита? Так я ему сейчас наподдам.
  От таких ласковых слов и от сознания того, что она оказалась живой и на свободе, Анчутка заулыбалась.
  -Ты, чо в любви, может, мне объясниться пытаешься? Знаю я вас таких шустрых... Сейчас любишь, а завтра и не вспомнишь... Ух, и злыдня ты Федот.
  -Чо ты, чо ты... Хочешь..., я с Марфой разведусь? И только тебя одну любить буду?
  -Хочу...,- слегка задумавшись, буркнула Анчутка. - Нехорошо, конечно, чо семью разбиваю, детей сиротами оставляю, но и они нас не щадили, когда наших мужиков из деревни уводили. Вот все девки Завидовские вековухами и остались, так чо теперь наш черед мужиками пользоваться... Нам тоже, может, хочется в теплой постели спать, запах мужского тела нюхать. Ну ничего, мы их тоже не обидим..., алименты картошкой, платить будем. Правда плохо, чо детей своих родить поздно, вот чо... Сильное препятствие энто для нас. Дети, как не крути, а все же склеивают семью, как две половинки яблока. А ты кого хотел бы, мальчика или девочку? - игриво ущипнув Федота за живот, она рассмеялась.
  -А ты чо, кого-то позвала? Ну зачем...? Никиту побеспокоят. Лучше давай помянем, золотце мое,- стараясь отвлечь не на шутку размечтавшуюся соседку, Федот предусмотритльно отодвинулся.
  -Ладно, самолет бескрылый, разевай рот, да не сильно, чоб я во время его успела закрыть,- разглядывая на свету количество оставшейся жидкости в бутылке и шевеля губами, собутыльница что-то подсчитывала в уме. - Не больше трех! - грозно предупредила она, - день-то еще длинный, а здоровье мое, в связи с последними событиями, сильно подорвалось.
 
 

Глава 8.


 
 
  Отсчитав три глотка, "сестра милосердия" мастерски отдернула бутылку, сомкнув рот Федота своими руками. Затем чмокнув своего несбыточного жениха в губы, она позволила себе на два больше.
  -На огурец, - сморщившись произнесла она.
  -А где ты его взяла, моя радость?
  -Разуй глаза, не видишь чо ли, сколько их тут валяется?- показывая рукой на пол в подвале, Анчутка швырнула ногой один из огурцов, который на огромной скорости врезался в заднее место Никиты.
  -Батюшки...! - всплеснул Федот руками. - Неужели Марфа здесь огурцы сажала.
  -Золотая у тебя баба! Главное хозяйственная! Совсем успевает управляться и хозяйством и с огородом, ну просто пропеллер,- не без ехидства заметила собутыльница.
  -Да...! Она у меня ласточка! - протяжно вздохнул Федот, не обращая внимания на все колкости собеседницы.
  -Так...! Приехали! Ты же сказал, чо меня любишь? Или уже отрекся, козел безрогий? - замахнулась она на обидчика.
  Тот упреждающи, чтобы ненароком не получить порции бездумной оплеухи, старательно отсел подальше от угрожающей кулаками Анчутки, и как будто ничего не слыша со вздохом и юморком сказал:
  -Энто твоя правда... Рогов у меня не наблюдается. Марфутка-то никогда мне не изменяла, а значит блюла мою честь... А зла на меня не держи... Мы лучше Ваньку на тебе женим, так как помоложе и поумнее будет... А старый конь тебе не к чему, он хоть и борозды не портит, но уход тепереча ему требуется, а не лошади... Тебе нужен настоящий мужик, умный, как твой депутат... Я сам, лично, поведу тебя к алтарю, ты ведь у нас сирота.
  Будущая невеста облегченно вздохнула, положа голову на плечо к посаженному отцу.
  -Ничего, чо мне уж скоро семьдесят?
  -Ничего...,- протяжно и ободряюще, гладя руки Анчутке, успокаивал Федот.- Где ты увидела, чо тебе семьдесят? Внутрях у тебя поди и на двадцать не наберется? А внешность всегда поправить можно.
  - А свадьбу где играть будем? Ведь изба у меня маленькая, только одна комната, тут тебе и спальня, тут тебе, извини, и сральня - все блага, чо дала мне совецка власть. Еще прабабка ее построила своими руками. Ух и мощная женщина была! С цыганом любовь крутила. Говорят сильно любила энту заразу, пролиц его расшиби. А вот он не знаю... Врать не буду... На лошади все ее катал, а она его за энто кормила, да и всех его детишек. Жена - то, говорил, чо у него умерла, под поезд попала, а потом она, правда, воскресла и таких тумаков бабке граблями навешала, чо та два месяца в постели валялась. После энтой оказии бабка моя, Нюрка, родилась... Помнишь, как ее обзывали - "шлеп-губа". Бывалыча развесит свои губищи и вот матом всех кроет. В основном, конечно, горячо поливала нашу совецкую власть. Думали все, не сегодня, так завтра уж точно посадят. Но видно крикливых и на верху боялись... Революция на зоне, энто тебе не костер, сразу не потушишь... А завидовские старались сделать вид, чо не слышат ее сладкие речи, но в душе соглашались и радовались, особенно, ежели энто касалось власти, сами-то все молчком сносили все биды. Вот бабка и отдувалась за всех... Как серп и молот на флаге на ветру мотылялась, поднимая всем дух к жизни.
  -Да, чо и говорить, умная женщина была,- подтвердил Федот.- Я ей даже мальчонкой по хозяйству помогал, а потом рассорились мы с ней... Помню она пошла корову доить, на пастбище, а меня попросила за курушкой с цыплятами присмотреть. А день, как сейчас, был знойный. Знамо... Лето же на дворе... И я решил доброе дело сделать, напоить их, а они все от меня разбегаются... Ну и решил тогда по одному ловить. Поймаю беглого стервеца и в таз с водой, прямо с головой, а они пищат, брыкаются, прямо-таки ужас был. Потом смотрю, затих, ну думаю, напился родненький. Тогда следующего начинаю ловить... Так их желтеньких в три рядка выложил, а мать их в центре на отдых вечный определил. Ведь подумал, чо заснули... Ну как дети малые наедятся и спят, так и тут, ведь то же дитя, хоть и птичье, но так же должно законам природы подчиняться... Да и потом, пролиц их расшиби, свиньи, Петьки горбатого, усекли момент, пока я занимался водопоем, вошли в избу, двери тогда ни у кого не запиралась, и, как на грех, сожрали весь хлеб, который твоя бабка накануне напекла. Вот горе какое было... А ты говоришь невры... Вот где, лихоманка тебя забери, невры...! Я тогда три дня в лесу хоронился, пока Нюрка твоя не успокоилась. Да какой там, Разве она позабудет...! Так и пришлось мамке моей с нашей курушкой расстаться... А я ваш дом, годков пять, за километр обходил.
  -Давай помянем, бабку! Практичная и доверчивая кляча была! Ей бы на зоне работать, а она еще и ребенка на свет родила... Одним словом, курва, а не мать! - поднимая бутылку, вынесла свой приговор Анчутка.
  Федот слегка приоткрыл рот так, чтобы можно было отсчитать три глотка. Нюточка себе сделала пять.
  -Огурец-то бери, а то захмелеешь, - приказала собутыльница.
  -Энто ты правду говоришь... Хмелеть мне нынче нельзя... Можно я тебя спрошу? Только чур не обижаться...! От кого твоя мать родилась, кто ее батяня?
  - От кого..., от кого... От черного пальто с пагонами.... Откудова мне знать? Так чо врать тебе не стану... Не знаю... Бабка молчала, а когда нарежется браги говорила, мол не дрейфь, Елизавета, королевских ты кровей! Так почитай и умерла схоронив греховную тайну в земле... Может ее изнасиловали, а...? - дрожащим голосом спросила Анчутка.- Ведь она, окромя, конечно, себя, больше никого не любила.
  -А пес его знает... Охотников до бабьего дела много... И вообще... Зачем ее было насиловать? Нюрка, говорил отец, и так никому не отказывала. Так чо не расстраивайся, видать по обоюдному согласию энто дело произошло. - успокаивал Шабалкин, с нежностью целуя ее в лоб.
  -Федот, а ты охотник по энтому делу?- язвительно поинтересовалась Анчутка.
  -По- какому?
  -По-какому..., по-какому... Сам говоришь - по-бабьему.
  -Нет...,- оживился Федот,- я тепереча больше лесничий, чем охотник, но врать не стану, один раз, а ежели здоровье улучшается, то и два раза выходит в месяц... Ну... Энто... По твоему уразумению, в охотника превращаюсь... Так чо жена на меня не в обиде... А ты бедовая баба, коль нет стеснения об энтом мужика расспрашивать! Вот возвернется твой голубь, вот тогда об всех своих мужских делах, он тебе и поведает... А свадьбу мы твою на улице играть будем. Купишь Ивану костюм бостоновый, он не мнется и хорошо стирается, а то, лихоманка его забери, нажрется, поди, тогда отчисть.
  -Ему пить нельзя... Он из-за энтого в психушке лежал, где мы с ним и познакомились... Ванек мой, когда началась "ПЕРЕКРОЙКА" был депутатом от города Иванова, города невест, может, слыхал?
  Федот одобрительно качнул головой.
  -Как не слыхал, слыхал... Когда председателем был, в командировку ездил... Ох и трудно там живется бабам! Мужиков-то мало... И то либо квелые, либо пьяницы... Да и те у них нарасхват... А энти, коренные их мужички, даже шагу вступить не могут без женского присмотра... А другая женская половина от такой слежки страдают, ведь всем мужской ласки хочется.
  -Ой, ой пожалел козел капусту, а сам потом ее же и сожрал! То-то я гляжу, как не зайдешь сельсовет, в вашу брехаловку, так все мужики в командировке. Тепереча только вот допетрила, чо баб жалеть ездили, мерины недорезанные... А свое, значит, женское население побоку, пролиц вас всех расшиби...! А, ежели бы Ванька не дернулся? Почитай всю жизнь тогда мне в девках ходить...! У..., ироды! - зло, размахивая руками, кричала Анчутка.
  -Ну-ну,- изворотливо укланяясь, не возражал Федот. - Давай лучше о твоей свадьбе поговорим.
  -Чо о ней нынче говорить? Жених-то исчез...! Наверное баб пересчитывает... Документ в думу готовит... Кого нынче из депутатов засылать будут... Достойные кандидатуры поди исчут... У них одна забота - как из проституции побольше рассады вывести, чобы всех российских мужиков можно было удовлетворить, в энтом некачественном, и очень духовитом продукте. Уж больно вы у нас до грязи падки... Правильно... Зачем свои головы ломать, чобы старикам побольше пенсион платить! Тогда, где брать деньги на развлечения всякие...? Тут же и дома трехэтажные надо, и себе, и детям... Я думаю, весь восток и запад скоро к нам без войны, по своей воле, присоединиться, потому как деньги всем нужны, а у нас сколько не воруй, все равно еще больше будет. А чьи? Откуда? Какая хрен разница... Прям не Россия, а скатерть самобранка для всех непрошенных гостей земного шара. Ты посмотри, как всех бандитов наших приголубили ради их денег... Скоро от жадности весь мир на русском говорить будет, так как наши учить их язык не хотят... Больно хлопотно энто дело получается... И разведчиков посылать нам не надо, все тепереча продается и все покупается... Воры у нас, выходит дело - в законе, проститутки - на коммерческой основе, а старикам опять по лаптям и навозную телегу до погоста...
  -Чо ты на меня смотришь? Почем я знаю! Ведь я здесь, с тобой, в подвале, не в думе... Или ты забыла? - как мог, успокаивал разгневанную соседку Федот. - Может энта "ПЕРЕКРОЙКА" ненадолго... Покроят-покроят, оскомину собьют, да и о нас вспомнят.
  -Вспомнят! Ну не дурак...! Держи карман свой штопанный шире! У них еще и внуки есть! Энти вороны пока всю нашу многострадальную землю-матушку и души людские не перекроят, не успокоятся! В общем полнейший дур дом.
  -Неужели все так хреново! Энто чо же, выходит... Пока я на печке лежал, нас уже кроить начали... Нюточка, а у тебя в крови демократов не было или коммунистов? Уж больно ты складно говоришь.
  - Ты, наверное, забыл, чо Ванька у меня депутат! У него, как заклинит в его светлой голове, так он меня уму разуму обучает... А какая между этими кровопийцами разница не пойму. Знаю только, чо все о народе шибко волнуются, чоб успели мы увидеть свет в конце туннеля... Только вот надысь, посидев в бочке, я поняла, как не бейся головой об нее, света все равно не увидишь, только успокоившись можешь найти правильное направление. Так и тут успокойся и дай отпор всем душегубам, кто хочет тебя надуть. Не верь сладким словам, а умей в своей голове правильный путь для себя проделать. А то сложат свои руки и ждут, когда светлое будущее к ним во двор постучится, так и помирают, не понимая, чо энто все надувательство. А чем больше нас пенсионеров помрет, тем больше кормушка вырастет, арифметика нынче такая... Понял?
  -Так умирают у нас старые или хворые,- возразил Федот.
  -А убивают сколько? И не пересчитать! Энто тех, кто нам хочет новую жизнь устроить, им бедолагам тоже достается за энти деньги. Многие сейчас, конечно, в оппозиции, по-нашему за границей или в подполье ушли, как Ленин. Попросят там деньжат и айда к нам на помощь революцию делать... Ты случаем шинельку не выбросил? А то скоро подсобить людям придется... Только вот кому...? Решение трудное будет, скажу больше, очень уж не простое.
  -Ну...А кто стреляет в людей...? На войне, понятно- Родину защищали... А сейчас тоже кого- то защищать надо? - испуганно, перебирая пальцы, спросил Федот.
  -Надо! А как же...! Тот кто наворовал, тому нынче и киллер не помеха, по-нашему - убивцы, вещь по их уразумению необходимая... Им-то, они зарплату хорошую платят... А самое главное не знаешь их в лицо, так удобнее, вроде как и не на заказчиков грех ложиться... Ну а те, чтобы не волновать хозяев, и маскируются под разведчиков... Сижу тут с тобой, в подполье, а вдруг ты киллер? Поди с войны-то не забыл, как ружьишком баловаться?
  У Федота от страха дыхание сперло.
  -Чур, чур тебя! Совсем ошалела! Я ведь Бога боюсь. Мне ведь своих грехов хватает... А кто жизнь отбирает у человека, тот и грехи его прихватывает. Я так уразумею... Никакие деньги его там не спасут... Нюточка, а нам кто-нибудь поможет? А то у меня радикулит... Подполье совсем не годиться для него.
  -Ничего, родимый...! Вот возвернуться наши мародеры из-за границы, свой мир строить будем, безопасный.
  Анчутка патриотично встала и подняла вверх, как флаг, недопитую бутылку.
 
 

Глава 9.


 
 
  В глубине послышалось какое-то шуршание. От нагнетенной Анчуткой политической обстановки, Федот от испуга медленно сполз с насиженного места и оказался на карачках у самых ног его собеседницы, которая буквально на глазах стремительно теряла свою координацию движений и пошатнувшись упала, угодив прямо на больную спину соседа.
  -Федот, энто чо ли крысы? Не любят, наверное, они разговоры о политике... Давай тепереча немного помолчим, может, уйдут, ежели только мертвичинку не унюхали. Плоховато выхоит дело-то для нас... Сначала Никита, а потом и мы в ход пойдем.
  От этих слов Федот и увесистой наездницы, рухнул плашмя на землю, а Анчютка кубарем скатившись, сильно ударилась о валявшую кадку головой.
  -Хлипкие мужики нынче пошли, - потирая макушку головы, пробубнила она.- Чего испугался? Думаешь сто лет прожить! А тут все-таки вместе с братом, в своем подвале, пролиц тебя расшиби! Энто мне надо бояться, чо с малохольными связалась и чо для погибели своей выбрала не ту компанию. Из-за тебя чуть последнего пойла не лишилась. Хорошо успела поставить ее родимую на землю, а ежели нет, то подыхай и настроение пиши, пропало.
  Она бодро встала, придерживаясь за злополучную кадку и чуть шатаясь, стала разглядывать Федота. Тот не подавал признаков жизни. Анчутка прильнула ухом к груди, где по ее мнению должно находиться сердце, но ничего не услышала.
  -Чо же мне тепереча в тюрьму садиться? Лихоманка вас всех забери! Почитай двоих за один день угрохала... Просто киллер какой-то подвальный из меня получается... Только вот денег никто не заплатит, а вот тумаков навешают. Ведь Марфа с Дунькой бабы сильные. Разбираться не будут, казнь учинят, расправу за то, чо одного лечила, а другого шибко любила... Сколько раз зарекалась не помогать ближнему, как вон власть, ей не до чего нет дела! Так нет...! По доброте душевной, ноги сами несут.- то и дело причитала Гоголь, стараясь хоть как-то оправдаться перед собой, что даже не заметила, как присела прямо на огромный, напитавшийся рассолом, огурец, который тут же издал приглушенный хлопок.- Прямо военый блиндаж со снарядами, а не подвал,- подскочив, испуганно шептала Анчутка, отходя на безопасные позиции, которым оказался дальний угол подвала, где и опять наступила на очередной огурец, только теперь ей показалось, что это крыса, испуг от которой способствовал выбросу адреналина в застоявшейся крови спасительницы, производя на свет, помимо ее воли, низкочастотный душераздирающий крик.
  Федот от такой вибрации звука вздрогнул и очнулся, издавая глубокий стон.
  -Живой, касатик, живой!- обрадовалась нагнетательница страха. - Парашют ты мой нераскрывшийся! Сейчас нервы твои мы полечим... Но, ежели ты, урод, еще раз чувства лишаться будешь, то раньше пиши расписку, чо в кончине твоей я не виновата и подпись. Понял...!
  -Понял, как не понять... Ведь учительница больно у меня хорошая,- приподнимаясь невнятно бубнил Федот, лицо которого было в рассоле вперемешку с землей. - А потом убивцев наймешь?
  -Вот дурак! Да кому ты нужен? Пень трухлявый!
  - Может и никому... А председателем все же был и многое, чо кумекаю.
  -Наворовал чо ли?
  -Не угадала,- присаживаясь около Анчутки отвечал Федот.- Есть и другие дела, но энто тайна.
  Та открыв рот, нервно нащупав на земле бутылку, поднесла ее ко рту и сделала пять глотков.
  -Эй...эй... А мне?
  -Тебе нельзя... Тебя тепереча беречь надо... Ты слишком много знаешь.
  -Знаю, но тебе не скажу... Так как ты у нас с "депутатами" дружбу водишь... А те секреты только свои хранят... Так чо извиняй, доверия к тебе нет.
  -Ой...ой! Как мы заговорили... И даже Ванька вспомнили... Храни свою тайну, хоть в штаны ее засунь, больно надо мне, а вот самогончика хрен получишь.
  -Ладно! - обиженно вспылил Федот.- Тогда я всем расскажу, кто повинен в смерти Никитки.
  -Тьфу ты! Чоб тебе не дна не покрышки! Изверг! Шантажист крюченный! Делай добро людям, а они тебя потом же и на плаху!- и она со всего маху ударила его по макушке, что тот свалился в самый центр рассыпавшихся по всему подвалу огурцов и безмолвно затих
  -Ой, мама моя родная, опять зашибла! Надо было дождаться, чоб расписку дал, а потом кулаками махать. Ну, чо мне горемычной делать? С кем горем поделиться?- завопила Анчутка.
  -Со мной,- еле шевелясь произнес потерпевший.
  -Ой..., все же жив! Козлик ты мой недорезанный. Открывай скорее ротик, я тебе бальзамчику исцеляющего волью.
  Она повернув поудобнее голову Федота, стала медленно отсчитывать глотки. Потом осторожно помогла ему приподняться и присесть. Анчутка долго рассматривала его, потому как тот был неузнаваем. От прежнего образа хозяина ни осталось и следа, скорее всего он походил на только что вышедшего из болота лешака, так как все лицо, руки, и одежда соседа была покрыта стекающим рассолом раздавленных огурцов, вперемешку со смородиновыми и хреновыми листьями.
  -Ишь как тебя разукрасило...! Уж больно ты на болотного сторожа смахиваешь! Тепереча не одна экспертиза не подтвердит твою грязную личность... У тебя нынче только одна надежда - энто я. Как скажу так и будет. Скажу уголовник и шантажист- тюрьма тебе уготована, скажу любовник- пойдешь жить ко мне. Так чо выбирай пока время у тебя есть.
  -В тюрьму,- твердо решил Федот.
  -Ну тюрьма, значит тюрьма. Печки, конечно, там русской нет, расстреливают часто, как несознательных элементов. Ты ведь физически работать у нас не умеешь...? А командиров и без тебя дохрена. Вот и кумекай пока не поздно. Тебя, значит, за забор, а брата за бугор - в могилу. Хороший нынче у вас конец вашей судьбы получается.
  -А ты случаем у немцев в гестапо не служила, перелетная птица?- не без иронии, поинтересовался Федот.
  -Служила, психушка называется, таких, как ты обслуживала и фамилия у меня известная- Гоголь, ежели ты еще об ней позабыл... Так чо не язви, а то на твоем темечки дырку сделаю, вовек не зарастет. А Марфа пусть, чо на смерть тебе приготовила, с собой отдаст, там оно нужнее будет.
  -Ну а отчество твое, случаем, не Адольфовна!
  -Т-а-а-к, ты считаешь, чо я не знаю отца своего, да он, может, летчиком был,- войдя в образ беззащитной женщины, при этом стуча себя в грудь кулаком, вовсю защищалась Анчутка,- вот и к нам в Завидово залетал, чобы мамку проведать. А потом его какая-то баба сбила, он на ней и женился. Ну и чо..., мы же непротив, ежели любовь про меж них случилась. Энто вы жадные на чувства, а мы добрые, нам всех жалко. Вот поэнтому от своей жалости и страдаем.
  Вдруг, в глубине подвала, что-то зашевелилось и крякнуло. Анчутка, переглянувшись с ее обидчиком и ища какое-то этому объяснение, со страхом в глазах пожала плечами. Они не сговариваясь, быстро придвинулись друг к другу и молча вглядывались на то место, где покоился Никита.
  -Может, энто его душа место не находит в этом вонючем подвале,- рассуждала Анчутка.- Или чувствует твой скорый конец..., то есть за тобой пришел. Диву даешься до чего вы дружные ребята. Только почему я то должна от страха умирать.
  - Не правильно кумекаешь. Покойник, ежели не своей смертью умер, всегда хочет свою убивцу изничтожить. Ты только не дрейфь все там будем,- опроверг все домыслы своего противника Федот.
  -Ну уж фиг вам. Вы меня здесь оба достали,- выкрикнув эти слова так, чтобы покойный имел это в виду.- Ежели он вздумает из меня душу вытряхнуть, так я его Дуньке хорошего мужика найду, красивого и работящего, а его похороним и не вспомним.
  Глубокая тишина воцарилась в подвале. Оба собеседника, с замиранием сердца, прислушивались к каждому шороху.
 
 

Глава 10.


 
 
  -Ф-е-д-о-т! Где ты!
  Услышав голос покойника, у Федота и Анчутки от страха произошло полное оцепенение всего тела. Они сидели, как два изваяния из гипса, особенно удались глаза -огромные, больше обычных.
  -Наверное, лихоманка в меня вошла... - так энту заразу белой горячкой в нашей психушке кличут. Выйду живая - пить брошу,- слова дурного никому не скажу,- чуть дыша, не шелохнувшись, поклялась шепотом Анчутка,- ногой на порог вашего дурного дома не встану и чобы горел он синим пламенем, вместе с вами и вашим котом...,- продолжала она, чуть слышно шевеля губами.- Федотушка! Ты ведь ничего не слышишь? Мне все показалось?
  Но родственник новопредсталенного сидел в отрешенном состоянии, можно даже сказать критическом, так как эта встреча не сулила ничего хорошего. У него от страха похолодели не только конечности, но и все нутро пронизывал леденящий душу озноб.
  -Значит не показалось..., паралич и тебя скрутил,- немного расслабившись выдохнула собеседница,- как с такой ситуацией мне опять одной справляться, хоть бы ружье или топор, а то налетит, чем защищаться с тобой будем.
  -Т-аа...,- уставившись глазами на угол, пытался что-то сказать Федот.
  И, правда, в углу стоял топор. Анчутка тяжело выдохнув..., предварительно для смелости, сделав несколько глотков самогона, поползла на карачках за спасительным орудием, который возможно сможет оградить их живые тела от неожиданно проснувшихся мертвецов.
  Окаменевший Федот жалобно водил глазами, сопровождая любое движение собутыльницы, которая почему-то забыла влить ему в рот три глотка, которые очень необходимы были для избавления леденящего озноба. А он так старался напомнить свою очередность, пытаясь показать Нюточке на рот, сведенной от судороги рукой. Но та предательски словно окаменела, продолжая отвергать посылаемые импульсы своего хозяина, непослушно отстукивая морзянку на его острой каленке.
  -Вы, чо изничтожить меня хотите...? Зачем вам ружье...?- посмеиваясь спросил покойный, услышав про топор.- Голыми руками меня не возьмешь! Я за раз на войне троих языков брал. Прошу, ребятки, помогите, самому-то мне отсель не выбраься, уж больно голова у меня кругом идет. Хватит уж на сегодня людей смешить, а то тело совсем онемеет, ежели я питанием кровь свою не восстановлю. Чо же мне тогда к вам на "крыльях" лететь? Так долго ждать энтого чуда придеться!
  От таких слов брата, у Федота произошло помутнение в глазах и головокружение, что привело к очередному обмороку на месте.
  Только Анчутка, как стойкий оловянный солдатик, ползя на карачках, как на поле боя, за трофеем, умело уворачивалась, а иногда замирала от обстрела давящихся под ней соленых огурцов. Не теряя самообладания, она старалась не слушать навязчивый шепот покойного, сводя происходящее к галлюцинациям, которые явялись первыми признаками заболевания - белая горячка, и которая совсем даже сейчас не пугала ее, а наоборот была бы встречена с благодарностью, чем неожиданное оживление Никиты.
  -Но с топором будет всетки спокойнее, только надо взять себя в руки и не подаваться на провокации, как надысь учил меня Ванька.
  Достигнув цели ползком, постоянно вздрагивая от разрывавшихсь под ней соленых огурцов, Анчтка обернулась, чтобы предупредить Федота о недопитой бутылке, но тот уже очередной раз был обездвижен. Свернувшись калачиком он валялся в углу, где когда-то стояла лестница. Только вот от страха или от невидимого прихода брата, для ползущей в грязи его приятельницы, осталось неразрешимой загадкой.
  -"Слобак!",- пронеслось в голове спасительницы.
  Подтянув топор к груди, она оперлась одной рукой о стену и не без усилий приподнилась на ноги. Немного согнутая и раскачиваемая скопившимися градусами в крови от принятого самогона, Анчутка крепко сжимала в трясущихся руках спасительное оружие. Но как дойти и не подскользнуться, и случайно не задеть себя, хоть и маленьким, но очень острым топориком, оставалось вопросом...
  Но по жизни не привычная к отступлению, скорополительно обдумав все свои незамысловатые дествия, гроза всякой нечести решила идти напролом.
  Рассекая, спертый от сырости подвальный воздух, она уже мысленно старалась всех запугать упреждающими взмахами незамысловатого оборонительного оружия, тем самым давая кому-то понять, что с ней шутки плохи, ежели кто осмелиться встать на пути, страдальчески понимая, как могут быть не равны силы в борьбе с неведанным и не объяснимым.
  Согласная даже сложить свою голову за смертельный, почти мучительный подвиг, с которой ей, конечно же, не хотелось расставаться, Анчутка не могла себе позволить, не вплакнуть, не расслабиться. Шмыгнув забившимся от слез носом, Нюточка, как на лыжах продолжила прокладывать себе обратный путь, оставляя за собой ровную калею шаркающих по земле ног, постоянно ориентируясь на зад свалившегося в обмарок Федота.
  -Чо же ты со мной делаешь...? - шептала она, смотря на распластавшее тело Федота, проклиная про себя все и всех.- Как с тобой, с таким трусом Марфа живет...? Интересно, кто тебе автомат на войне таскал, маманя, наверное.
  Не находя слов для оживления соседа, Анчутка решила пристыдить быстропадающего в обмороки Федота, чтобы тот поскорее очнулся. Она даже попыталась растормошить его одной рукой, слегка похлестывая ей по его грязным и холодным, как лед, щекам, так как другая была занята топором... Но все ее усилия, привести в чувство окаменевшего собутыльника, были напрасны. Мало того, все эти действия, отнимали у нее много сил, а вражина-то не загорам... Он тут рядом... И наверняка ждет осечки, чтобы лишить их обоих, если не жизни, то разума точно... Об таких страстях и вампирах, ей не раз, по случаю, приходилось прочитывать в умных книжках, подобранных с помойки в Шилово... Да и еще в лесу встречалась с необъяснимым объектом... Только говорить об этом не хотелось, другие-то ничего не видели, а может, тоже не хотели в дураках ходить. Вот одиношенько и несла Анчутка свою неразгаданную, страшную ношу, почти всю свою жизнь, умело скрывая лесные видения от ушей жителей деревни Завидово.
  -Нет..., не надо обижать слабых!- эхом пронесся голос Никиты, который, видимо, слышал о чем та рассуждала.- Он всю войну воевал на передовой... Храбрец - удалец был...Да и в жизни всегда в первых рядах то с урожаем, то с сенокосом боролся. За чужие спины, между прочим, не прятался и везде свою грудь подставлял. Только орденов для энтой груди не случилось, так как по пути в Завидово, все начальство по себе разобрали, а ему бумагу- грамоту, значит, за заслуги перед отечеством... Чоб было, чо перед старостью читать... Марфа ими полный сундук набила, все думает вдруг пенсион подымут. Да какой там, только для туалета и годны... Вот непонимание энтой жизни и на кой ляд он горбатился энто и есть та лихоманка, которая сильно скрутила моего братка. Ослаб совсем...
  -Ты тепереча всегда на все мои вопросы отвечать будешь...? Только не смей к нам подлетать, а то все крылья поотрубаю!- не совсем понимая, о чем тот ведет речь, предупредительно прокричала Анчутка.
  -Не надо ругаться, я ведь с миром... Как никак ты меня от зубной лихоманки избавила, мне тепереча все по плечу, могу даже взлететь, как ты говоришь. Только вот домой надо выбираться, небо-то поди уже облаками заволокло.
  -Ну и лети, кто тебя здесь держит. Ты тепереча сквозь стены ходить должен, так чо облака тебе нынче не помеха.
  -Энтому не обучен, врать не стану, да и зачем ерунду говорить,- старался не спорить Никита.
  -Значит для тебя энто ерунда! А предсказывать обучили?- тихонько присаживаясь возле Федота, вдруг с нескрываемым любопытством спросила Анчутка.
  -Ага, сейчас к тебе приду и всю судьбу по твоей руке расскажу,- с иронией ответил Никита, догадываясь, что у собеседницы не все в порядке с головой.- "Допилась окаянная?"- сделал свой вывод он.
  -Ну энто не для кого не секрет, чо вы дальнейшую жизнь предсказываете. А ко мне все же не подлетай, головы напрочь лишить могу, топорище-то у меня в руках!- сделав устрашающее лицо, Гоголь махала своим оружием направо и налево, как будто у ней в руках был не топор, а острая сабля.
  -Чо ты, чо ты, успокойся! Да разве я могу больного человека побеспокоить,- тихо ответил Никита, предчувствуя всю сложность своего положения, уверенно решив, что в данное время лучше не злить противника, а попытаться играть в его игру, как бы нелепа она не была.
  - Значит я заболела... Чем?- все с большим любопытством, старалась ненавязчиво раскрутить сообщника потустороннего мира Анчутка.
  - Хрен тебя знает, чем ты болеешь... Чо я доктор? Да и не говорил я о болезнях нынче, окромя своего зуба, - шепотом размышлял провидец, не понимая, что от него требуют, но твердо был уверен в одном диагнозе.- Белая горячка тебя, неразумную, одолела,- не долго думая, уверенно выпалил Никита.- Стаж самогонный большой... Но не все потеряно в твоей жизни... Нужно проявить характер, ты ведь баба огонь.
  -Значит, говоришь, надо бросать пить... Иначе уготован огонь- ад по-вашему. Ишь, как в болезнях стал разбираться... Просто профессор... - все больше старалась уверовать себя, в своих же словах, Анчутка. -А ты чего вернулся...? Почему умерший к живым явился? Али тебя от туда изгнали?
  -Да покудова меня никто туда еще и не приглашал... Говорят мордой не вышел...- улыбаясь, залихватски поправляя ссохшие от крови усы, ответил озадаченный вопросами Никита, не понимающий, отчего, за какую такую провинность, уже смогли записать его в покойники.
  - Истинную правду говоришь... Морду твою сильно разнесло, касатик... Но никогда не думала, чо энто там важно,- размышляя, пожала плечами Анчутка.- Так может, голову тебе отрубить, тогда и придраться не к чему будет?- нераздумывая предложила Гоголь, продолжив вертуозно размахивать топором, над распластавшимся телом Федота, наглядно показывая Шабалкину старшему осуществимость этой неплохой идеи.
  -Давай..., валяй... Коль смелости у тебя до хрена... Только совесть потом не замучает? Ведь по ночам же являться стану... Опять же всякие козни строить буду. Ух! Доберусь до тебя!- войдя в образ, засмеялся предсказатель.
  -Совсем, козел, ошалел. Как я тепереча жить стану! Света белого не увижу!- запричитала Анчутка от страха.
  -Можно я тебя пожалею,- предложил Никита.- Ты ведь у нас фантазерка, такое можешь напридумывать, чо не одна психушка не разберется.
  -И знает, где я работала! Тепереча никуда от него не скроешься...,- всплакнув прошептала она.- Кто меня сироту защитит?
  -Твой Ванька! Он тебе опора и защита,- убедительно сказал Никита видя, что у той совсем крышу сносит от общения с ним.
  -Так у него в голове, чо-то замыкает, как с таким жить?- развела руки Анчутка,- жалобно ища защиты от неудачного совета.
  -Одна голова, конечно, такая плохо, а две хорошо. Поочередно отмыкаться будут. Дополнять друг дружку значит будете... И наступит у вас гармония чистой воды,- продолжал наставлять "покойный".
  -Может, предупреждает, чо Ванька меня утопит в чистой воде,- тихо, подняв голову вверх полюбопытствовала Анчутка. - Поэнтому и другого не предлагает... Хочет чобы я обратила внимание на зло, которое около меня вьется.
  -Утонете вместе, только не в воде, а в чистой, как слезе, водке. Вот и весь расклад.
  Но Анчутка последнего предсказания уже не слышала. Слишком больно ранили слова о ее запланированном убийстве. И что все это, то есть убийство, таится в голове Ваньки, которого быть может она еще любит.
  -Значит все зависит от меня...? Я его лучше на порог не пущу, убивцу, пролиц его расшиби!- твердо решила сожительница несостоявшегося мужа, в последствии кровопийцы, от руки которого она должна принять свою смерть.
  -Ты не кипятись и не руби с плеча, а обдумай, как будет лучше для тебя. Каждому посылается человек, с кем можно провести остаток своей жизни.
  В ответ та стала махать топором вокруг себя.
  - Видит, наверное, чо топор у меня в руках. Не подходи! Не дай мне грех на душу взять!- почти истерично кричала она.
  В этот момент сам топор соскочил и приземлился на заднице Федота, а рукоятка осталась в руке, державшей оборону Анчутки. Тот от неожиданного болевого толчка вздрогнул и тихо застонал.
  -Чо там у вас происходит? Как там брат?- поинтересовался Никита.
  -Очнулся, герой отечественной... Глазами шаркает, не поймет, где находится. Видать думает, чо в раю,- нагнувшись над Федотом, Анчутка пристально стала разглядывать место, где приземлился топор, на время позабыв о грозящей ей угрозе.- Ну, чо, милый! Вставай, будем целоваться, давно не виделись! Говорить-то можешь, али переводчик требуется? Орудия свои труда в надлежащем виде хранить требуется. Ведь ненароком зашибить могут, хорошо на мягкое место угодил, а ежели промахнулась бы и по шее, уж тогда точно одного из вас там приняли.
  -Залили свои "шары" и вот тепереча гоняют их по пустым своим головам, все извилины поди ими стерли... То покойники дуракам мерещатся, то сами в тонкий мир отплывают. Ну просто наркоманами стали за энто время, чо я спал,- обеспокоенный здоровьем Федота, злился не на шутку Никита.- Когда мне вы аудиенцию назначите, парламентеры хреновы? Аль мне из-за вашей тупорылости погибать!
  Стараясь сдержать свой порыв, старший Шабалкин сильно сжал кулаки, мысленно нанося ими удары по вражеской голове, но подойти без предупреждения, все же боялся, так как знал, какие ужасы грозят от ополоумевшей бабы .
  -Ты там не умничай, а то я все равно ничего не слышу, Федота все не могу усадить. Он бедолага третий, а может четвертый раз,- задумчиво, она стала подсчитывать в уме обмороки,- чувств лишается. Совсем я с вами тут выбилась из сил, лихоманка всех вас тут скрути!
  Усадив немощного соседа, Анчутка запыхавшись и кряхтя, бухнулась на свое прежнее место, а ее собрат по несчастью завалился ей на плечо и приоткрыл рот.
  -Ты мой самолетик... Самагоночки захотел? Сейчас, сейчас...
  И радостная Гоголь, осторожно пошарив рукой по земле, тут же нащупала спасительную бутылку, аккуратно влив в рот Федота только два глотка, так как жидкость неумолимо исчезала... Ну и себя, конечно, тоже не обидела.
  Тот вдруг выпрямился и с бдлагодарностью чмокнул свою спасительницу в лоб.
  -Ишь распустил слюни!- с нежностью проговорила она.- Мне энто не к чему, лучше с братом поговори... По-людски попрощайтесь, пока он еще здесь. Я то, пока ты отходил, уж битый час с ним о тамошней жизни рассуждаю.
  -Караул...! Я больше так не могу! Сижу тут весь насквозь мокрый, грязный, а ежели бы еще и зуб болел, точно дернулся от энтих идиотов,- завопил Никита.- Ну какой я тебе покойник, ежели я вместе со своим телом сижу тут. Похорон-то, как мне помнится, еще не было и священник отходную не давал.
  -Успокойся...! Знаю тяжело расставание, но ты должен смириться со своей участью... Тебе еще повезло, чо дали с нами попрощаться, а может о чем-то предупредить,- поудобней усаживаясь, спокойно, монотонным голосом, успокаивала Анчутка.- Может, чо- нибудь Дуняше передать желаешь? То мы готовы донести твои послесмертные слова.
  -Ага...! Только радиограмма будет не для нее, а для нашей соседки. Слушай внимательно... Передай Анне Гоголь, чо осталось ей не долго жить и умирать будет в муках... А дом, который прабабка строила, будет гореть синим пламенем. Поняла!- надрывно крикнул он.
  -Ой...! Прям цельный детектив нам устроил, пужать нас решил. Грозным каким стал... Наверное, дух у него не в духе... А может, ты Федот, чо хочешь спросить? Так валяй спрашивай, а то улетит.- посоветовала Анчутка.
  В ответ тот категорично отказался, мотая головой, то и дело шмыгая от горя носом.
  -Ну, как хочешь, тогда я кое-чо спрошу. Скажи, дух Никиты Шабалкина, кто был отцом моей матушки, да всю правду сказывай! Только без всяких выкрутас, нас, как видишь, не запугаешь.
  -Кто, кто хрен в пальто...,- все яростнее выкрикивал тот, но потом еле-еле успокоившись, поняв, что эта дура просто так не отвяжется и находчиво произнес.- То есть король Нигерии.
  - Точно, угадал... Пролиц тебя расшиби...! А...! Федот, смотри чо там из него получилось, все тепереча знает, хоть и не живой, но видит же..., лихоманка тебя забери..., а...,- Гоголь хлопнув рукой по коленке, очень обрадовавшсь такому неожиданному "предсказанию" так, как только может радоваться ребенок при виде отца, после долгой разлуки.- Смуглый, король... Вот она кровь королевская! А меня из-за него Анчуткой прозвали. Смуглая, волосы черные, кудрявые... Вон, как все обернулось!- замотала в разные стороны головой непризнанная "принцесса".
  -Мыться чаще надо и пить бросить, а то негоже с такой кровью по подвалам шастать,- подтрунивал "дух", чувствуя, что та уже заводиться от нечаянно свалившего не нее счастья.
  -А я моюсь, ежели кто в свою баню позовет. Правда, жадные все стали... А так больше и негде, в речке-то в нашей еще грязней станешь. Ты при жизни много меня приглашал? А кто тебя от гнилого зуба избавил? Ведь, ежели бы не я, так тебя не только из-за рожи, но и с твоим гнилым зубом туда не пустили... Только благодарности от вас не дождешься.- стала оправдываться в приподнятом настроении Анчутка.
  -А ты с ним поласковей, вот он может, чо и хорошее тебе подскажет,- неожиданно встрял в разговор Федот.
  -О...! очнулся...! Заговорил, глыба безымянная! Еще учить меня собрался, как с духами общаться,- высокомерно измерив взглядом приятеля, она обиженно отвернулась.- Сам то в штаны поди наделал, как "духа" услышал... А я тут одна одинешенька, словно птичка в клетке, ноги трясутся, руки трясутся, в голове туман... А ежели бы налетел и собой прихватил, как из энтой ситуации выходить! Эх ты, рожа твоя паленная! Не ума не фантазии в ней нет!
  Легонько ткнув кулаком в лоб Федота, Анчутке хотелось услышать благодарность о сохранности его тела.
  -Вы, чо ругаетесь из-за меня? Так необходимости в энтом нет, по вас обоим ухват плачет,- спокойно пригрозил Никита.- Дайте только на волю мне выбраться! Вот тогда заскрипят ваши косточки.
  -Не встревай, пока живые речь ведут!- приказала Анчутка.- Вот спросим, тогда и говорить будешь... Ты лучше скажи наших, завидовских, там не встречал? Как там моя маманя живет, чо об ситуации Российской думает, чем занимается. Не забыла, чо дочь свою кровную без куска хлеба оставила, а любовь свою по мужикам разбазарила,- продолжала опрос Анчутка, не обращая никакого внимания на разбушевавшегося "духа".
  Никита видя, что с идиотами, а тем более с пьяными, бороться бесполезно, сплюнул в сторону и смиренно лег на доску, прислонившись головой на злополучный мешок с картошкой, и сложив руки на груди, стал намеренно подыгрывать любителям острых ощущений, благо, что зубная боль больше не мучала.
  -Значит так... Во- первых, матушка твоя хорошо устроилась, королевой стала. О тебе горемычной беспокоиться, как такую пьяницу-дочь будет с отцом знакомить. Ну а завидовские живут скромнее, революций не делают, а на жизнь хватает,- он задумчиво почесал затылок. - Во-вторых, об Российской ситуации... Так тебе беспокоиться не надо... Как ты получала кукиш с маслом, так и будешь. Больше государство для тебя ничего не может сделать, заслуг мало, бюджет не рассчитан на таких, как ты, а вот Федьке за заслуги перед отечеством две с половиной копейки накинут, грамоты, наконец, свою долгожданную роль сыграют. Деревню нашу в расход, как нерентабельную, а оставшихся стариков на погост, то есть на заслуженный отдых. Как вам такая перспектива? Еще вопросы будут?
  -Будут,- поднял руку, как на собрании, Федот.
  -Прошу, гражданин Шабалкин,- все больше входя в роль ясновидящего, продолжал Никита.
  -Скажите, пожалуйста, как мне мой радикулит вылечить, замучил совсем окаянный.
  -Ну с энтим все просто... Будем отталкиваться от твоего метода... Берешь крепкую веревку, у тебя в сарае такая висит, для сена предназначена... Затем обвязываешь, где болит одним концом, а другой..., слушай внимательно..., к трубе, которая находится на крыше. Лестницу, конечно, долой, сам понимаешь, чобы не покалечиться. Ну вот и вся рекомендация. Да ты и сам догадываешься, все действия по старой схеме. Понятно!
  -Нет... Кто лестницу оттащит, и кто ее на место поставит,- недоуменно, с простым любопытством спросил Федот.
  -А как тебе повеситься рекомендуют, нет интереса,- возмущенная таким ответом заорала Анчутка, чувствуя, что тот их хочет разлучить.
  -Ну чо ты, Нюточка, там плохое людям не посоветуют,- смиренно возразил тот, опустив голову, так как чувствовал вину перед братом.
  -Тогда валяй... Только приготовься кишки на кулак наматывать. О моем существовании забудьте, на помощь не звать, самогон не наливать. Прикид для похорон у тебя готов, осталось дом в последний путь сколотить, а Марфе завещание на кота оставить,- она повертела своим пальцем у виска Федота и, почти, шепотом произнесла, - энто он тебе месть учиняет, а ты говорил чо я повинна в его смерти! Вот и разобрались без прокурора, кто убийца. Ай да Никита, добродетель...!- наконец-то, разоблачив дурные намерения покойного, закачала головой Анчутка.- Никак один без тебя не может, все норовит тебя с собой утащить, пролиц его расшиби! А как же девки ваши, Дунька с Марфой, наверное, замуж повыходят и наступит для них долгожданное время свободно вздохнуть, а то вы у них тепереча вместо мебели, только пыль с вас сдувай.
  -А ты, гражданка Гоголь, не кипятись у него давно для той жизни дом сколочен, а вот для тебя своя роль в энтой худой жизни, - интриговано сказал ей "предсказатель- самоучка".- Вот тебе мой сказ... Ты должна поехать к Ивану, он тебе поможет с руководящей работой, а там гляди и в президенты! Негоже принцессе Нигерии в отрепье ходить. Законы для народа подходящие издавать будешь, стариков и детишек вспомнишь. Не воруй и не ври, ведь могут руки с языком отсохнуть, в энтом сомнений никаких у тебя не должно быть, так как мы, "тамошние", контроль держать будем, зная все слабости и головокружительные полеты власти. Ну...! И как тебе такой расклад, завораживает?- довольный, как будто ему дали сладкую ягоду, продолжал потешаться Никита.
  - Ой, ой...! Чем дразнить решил! Я и сама давно со своим депутатом об энтом размышляла. Хотел, чем удивить! Завтра к нему на прием поеду, ежели еще не выгнали. Извиняйте, чо в последний путь вас провожать не останусь. Некогда мне тепереча, занятому человеку, с такими уродами вошкаться. Мне нынче о народе кумекать надо, да и мир необходимо посмотреть, да в местах поывать, где мой дед родился, да могилку посетить, опять же цветочки необходимо посадить,- охваченная радостной перспективой, она незаметно смахнула слезу. - А потом, ежели не помру, надобно его Родину к нам присоединять, негоже, чобы родственники вдали жили, все же не чужие, хоть и дюже чернявые они.- вполне серьезно продолжила рассуждать Анна Григорьевна, что даже, от такой наглости привстал предсказатель, надеясь увидеть ее наглую рожу, но махнув рукой, решил продолжить "игру".
  -Энто ты правильно решила, очень хорошая задумка, всех иностранцев, кто имел дело с женщинами вашего рода, надо их страны к России присоединять, а кто не захочет, того алиментами непосильными обложить, чоб другим не повадно было баб наших искушать, да детей на произвол судьбы бросать, которые не знают потом ни рода, ни племени. Представь, как энти кобели иностранные, тебя умолять будут, чобы ты только справки о них не наводила. Большие взятки предлагать будут, но ты не бери, свою честь береги. Скажи им, чо русские бабы запросто так не продаются, а только за огромные суммы долларов, чобы Россию поднять и мужикам своим рога золотые на голову прикрутить на века, - твердо отчеканил Никита.
  -Ты нас-то не забудешь?- предчувствуя расставание, слезно спросил Федот, - я ведь тебя самогоном поил.
  -Погодь, не встревай... Мешаешь мне весь расклад произвести. Не забуду, ежели хорошо вести себя будешь, а то только мысли все мои путаешь, - отмахнулась уже непреступная Анчутка.- По дружбе нашей, но и по-соседски, обоим прикажу памятники из гранита поставить, чоб от международных дел не отвлекали. А вот свой дом музеем сделаю и, чоб государством охранялся, как шалаш В. И. Ленина. Книжки о моей нелегкой судьбе писать прикажу. Чоб знали люди, как такая, из народа, президентом стала!- от такого громкого сказанного ей лозунга, она гордо выпрямилась, словно соблюдая минуту молчания по вождю революции, старательно поправляя свое грязное платье.- Всетки провидец был наш вождь, вот не кухарка, а страной могу управлять, так как тоже низшего сословия... Временно, конечно,- потом отряхнув юбку от засохшей земли перед лицом отрешенного Федота, промолвила,- но пока энто тайна! Когда родственниками с Нигерией станем, вот тогда и поведаем стране о пользе дела. Квартиру из пяти этажей отгрохаю и десять прислужников будет. Жалко, чо вас живыми не увижу, полотеры бы из вас хорошие получились... Вовремя вы шалуны от меня смоетесь! Питаться, в тоже время, надо хорошо. Да и с рожей чо-то делать надо... Думаю, марафет ей не повредит. Надобно заграничных врачей привлечь, чоб морщины разгладили, чай президенту не откажут! Помолодеть, приодеться, деньжата, опять же, пусть дают, а то пока приду к власти народных денег уже будет тю-тю. Наши-то удачно их все на книжки свои сберегательные за кардон перевозили... И придеться мне все стыренное обратно возвернуть, а энтих, кобелей заграничных, припугнуть, чобы ворованное у себя на сохранность не брали... Да... Чо и говорить, дело лихое выпало мне, я бы сказала трудное, так как все с нуля необходимо отсчитывать, а людям по сусекам скребсти.
  Федот, посмотри, она там еще не парит в воздухе? Д-а-а-а... Вот молодец! Тут прокурора не надо, так как полностью подтверждаешь, чо власть - энто один разврат... Она нынче как наркотик... Захочешь остановиться, а никак, уже ломает, хочется еще кольнуться, чоб сомнений в своей деятельности не было. Только о себе, родимой, думаешь, да при этом любви и уважение к себе требуешь. Одна проституция получается, а не власть народная. Ишь чо удумала, нам могила да гранит, а себе, ежели перечислять, пальц на руках и на ногах не хватает, - возмутился Никита.
  -А чо ты хотел? Чоб думая о народе, я в нищете жила? Тогда какой мне от энтого навар,- резко вскочила Анчутка, заорав в сторону, где, по ее соображению, должен находиться возмутившийся "дух".- Я тоже заслужила хорошую жизнь. Мне скоро семьдесят, а я любви еще не знала, закордон не видела. Ты хоть на войне все города повидал, кровать, опять же, заграничную привез, а я в энто время с голоду дохла, на земле спала. Кому энто интересно? Чо хворую и голодную заставляли днем и ночью работать. Так чо заткнись, все правильно предсказываешь! Остальное моя забота, как об народе кумекать, видели, тепереча сами умеем, не дураки!
  -Нюточка, не расстраивайся, пес с ним, с энтим предсказанием, зачем тебе эта лишняя забота. Да и до работы, опять же, далеко ездить. Хочешь мы тебя председателем нашего развалившегося колхоза сделаем, и ездить не надо, и руководящая работа под боком, а самое главное только числишься, работать не надо. Опять же в командировку, к жениху, в Иваново ездить будешь,- предложил Федот.
  -А куда Матвея, нынешнего председателя девать?- заинтересованно поглядела она на соседа.
  -Куда, куда... Знамо куда... Снайперов вызовем, а дед твой найденный, вернее родственники его, братья, сестра разные, все расходы по энтому делу на себя возьмут. Надо же тебе, как-то в люди выбиваться.
  -Ишь чо удумал! Весь род мой в Сибирь отправить, мало меня энтим весь день шантажировал... Не бывать энтому! Да и чо взять с энтого колхоза, окромя навоза, все растащили, ироды. Радуйтесь, говорили нам, тепереча заживем, в стране "ПЕРЕКРОЙКА", свобода по- ихнему. Воруй не опасайся, вся власть энтим бизнесом занимается.
  -А ты попробуй не воровать, жить честно,- вторгся в разговор Никита.
  -У тебя-то самого, больно шибко получалось?- язвительно спросила Анчутка.
  -Ежели бы не получалось, я во дворце уже давно бы жил, а не в конюшне. Ты поезди по округе, вот тогда и следователь не понадобиться, чоб в воровстве уличить.
  -Неужели колхоз у нас такой богатый был?- заинтересованно спросила она.
  -Да на целый бы поселок хватило деньжат, чоб в катеджах всем жить,- вслух размышлял "предсказатель", - ежели еще и землю колхозную раздать колхозникам, получилась бы не деревня Завидово, а маленькая Швейцария. Тогда не мы к ним на экскурсии разные, а они к нам. Во главе нашей деревни ты, мэр Анна Григорьевна Гоголь. Все тебе руку целовать будут, а ты на них с призрением смотреть за то, чо деньжатами не помогали.- не скрывая наслаждения от такой перспективы, искренне рассуждал Никита.- Только с отчеством твоим накладка получается. Почему ты Григорьевна, ежели происхождение нигерийское.
  -Пес его знает, энто дед заграничный, а отец, может, был и залетный самозванец. Матушка-то об энтом не больно шибко говорила... Да и поди сама в неведенье прибывала. А отчество распространенное у нас тогда ходило... Чо боров, чо кобель - всех Гришками величали... Стыдно кому сказать за свое происхождение, ежели только покойникам, которые умеют держать язык за зубами, - стараясь не терять своей колкости, произнесла Анчутка.
  -Плохо дело. Узнают родство с чушками, почитай всей карьере конец,- еле сдерживал смех Никита.- Хорошо коров не держали... А вот, ежели в родстве были бы еще и лошади, так энто одно благородство. Надо было цыгана раскулачить за бабку. Чо и говорить, родословная твоя не позавидуешь.
  -Ты чо говоришь? Сам хоть понимаешь? Сначала в президенты подходила, а тепереча в конюхи записываешь. Эх тело твое без контакта! Сразу видно, чо мозги уже сохнуть стали.
  Повертев у своего виска указательным пальцем, она показала Федоту рукой к кому относится этот жест.
  -Нюточка, где ты видишь тело? У тебя глаза, как у кошек, в темноте видеть стали, в голове просветление наступило,- размышлял Федот.
  - Скорее бы энта напасть и у тебя прошла,- возмущался голос в углу подвала.- Спасу уже нет с дебилами общаться... Чувствую, чо у самого скоро крыша слетит. Хорошо хоть психушка рядом, все в один номер пропишемся... Об одном только жалею, чо Анчутке опять везет... Ей-то он, как дом родной. Все родственные души там, знакомиться не надо.
  Мысленно представляя ее в усмиренном халате для особо буйных клиентов, у Никиты начался нервный смех.
  -Кто может и в психушку, а тебя на погост.- подскочила словно на раскаленных углях, сестра-самоучка, чобы дать отпор обидчику.- Вот только Марфу с твоей Дунькой дождемся и приступим праздник по усопшему справлять. Обмывать, хорошо одевать, сама буду, так как доверия нет никому. Вдруг, чо забудут помыть, сразу и завоняешь. В гроб положим, зуб гнилостнобольной на шею повесим, чоб от лихоманки оберегал. Баяниста, опять же, пригласить надо, чоб на душе у тебя веселье образовалось, как сейчас. Солянки с картошкой натушим. Блинов печь не будем, не такая уж ты и важная персона. А вот танцы организуем. Все по тебе страдать начнем, ежели самогоном не поскупишься.
  -Тебе бы в похоронном бюро работать, всех мертвых на ноги поставишь. Продажей их гробов займешься, а выручку на киллеров пустишь, чоб работенку подкидывали. Дом пятиэтажный построишь, на костях людских,- весело парировал Никита пьянчужке, присаживаясь на доску, где по принуждению отбывал время.- Глядишь и на тебя снайпер найдется. И наступит спокойствие на селе. А в доме мы с Федькой жить будем, ты же нам не чужая.
  -Размечтался, дом ему подавай! Я значит рисковать жизнью своей, а ты сливки будешь слизывать! Хрен тебе и твоей морде!- уже не на шутку злилась Анчутка, делая шаг то вперед, то назад, сложив руки за спиной.
  -Нюточка, а ты хочешь с покойниками работать?- шепнул ничего не понимающий в этой перебранке испуганный Федот.
  -Я хочу...? Энто твой братец все применение моему таланту подыскивает, недовесок колхозный! - указывая своим острым пальцем в угол подвала, пояснила Анчутка.- И вообще, где мой самогон, - присев на корточки, она старательно стала шарить рукой по земле, потом повернулась в сторону Федота подозрительно спросила,- ты не брал!
  - Чо ты, голубушка! Век воли не видать! Разве можно без тебя, ведь я, как ты прикажешь,- с сочувствием отнесся к вопросу, хозяин дома. - Ты пошаркай получше оно и найдется. Вот ручка от топора, значит и самогончик где-то рядом.
 
 

Глава 11.


 
 
  Пока двое выясняли и занимались поисками горячительного напитка, "покойный" Шабалкин, улучив момент, тихонько, чтоб не сотрясти даже воздух, пробрался к ним и молча сел возле брата, который даже не заметил приблизившейся к нему опасности, отрешенно шаря своими глазами по всему подвалу. Чуть дыша, Никита почувствовал как, что-то холодное прикаснулось к его руке. От неожиданности он даже незаметно вздрогнул, но потом сразу сообразил, что это и была та самая пропажа, поисками которой так увлеченно были заняты его мучители. В данной ситуации, лучшее придумать, чем эта находка, было невозможно. Теперь на руках его имелось то самое лекарство, котрым можно было заткнуть рот обидчикам, но и, конечно же, главный козырь разоружения - полноправный пропуск на свет, так как перейдя запретную черту, предсказать действия Анчутки было невозможно.
  -Там еще прилично оставалось. Худо мне будет, ежели не приму, все невры разгулялись, никак в кучу собрать не могу.- Не уставала причитать Анчутка,- все твой братец, пролиц его расшиби, со своими предсказаниями, все извести меня хочет... Ему завидно, чо я здесь, а он там. Видно компании на погосте не хватает. Так пусть мотает за Дунькой или боится, чо с ней, как только об коровах говорить не о чем.
  -Тепереча мне тебя спасать придется! Снадобье-то..., твое..., ко мне попало,- как можно вкрадчиво произнес "новоявленный дух".
  Федот, чувствуя рядом чье-то тело, с мольбой посмотрел на свою подругу по несчастью, которая с растерянностью показывала глазами на покойного, но при этом не произнеся ни одного слова.
  -Ну, чо, лепешки горелые, язык проглотили,- рассмеялся нежданный гость.- Может, вы меня потеряли? Так вот же я..., нашелся всем на радость, теперь и поминать меня не надо!- браток, здравствуй, скучал по мне. Ишь, как скуку заливаешь, чо бояться родственников стал?
  Никита обнял брата, радостно похлопав его по спине.
  -Нюточка, чо энто значит! Я ведь сейчас здесь кончусь!- стараясь не слушать радостные возгласы родственника, Федот искренне ждал помощи от Анчутки.
  Но та, почему-то, упорно молчала. Застыв на месте, ее пронизывал омерзительный холод, непреодолимо сковывая все тело. И как она не старалась расслабиться, но непреодолимый страх перед перелетевшим незаметно "духом", был сельнее не подготовленных нервов и Анчутка стала задыхаться, инстинкивно то и дело размахивая руками. При этом на лице от усилий чо-то высказать, появилась пугающая гримаса, напоменающая паралич лицевого нерва. И как она не старалась, рот предательски был крепко накрепко закрыт, как перед припадком эпилепсии, осталось только упасть и забиться в конвульсиях, пустив пену из проходных отверстий.
  -Топор-то далеко? Надо зевало у красотки разжимать. Ишь как грешницу скрутило. Язык я, надеюсь, не успела убрать, а то подходящая для нас ситуация,- безразлично подтрунивал Никита, наблюдая над выкрутасами Анчутки.
  Федот затаив дыхание, продолжал спасительно смотреть на Анчутку, чувствуя онемение в ногах и чтобы тот снова не завалился, старший Шабалкин осмотрительно подставил свое плечо поднеся к его носу самогон. Федот стараясь не смотреть на брата, открыл рот, ожидая свои законные три глотка.
  -Подумать только, как собаку приучила,- вливая в рот самогон, возмутился Никита, - не человек, а робот какой-то.
  В это время Анчутка, видя, что без ее спроса поглощают напиток, стремительно опустошая бутылку, наотмашь ударила своего союзника по губам, да так, что даже Никита от неожиданности вздрогнул.
  -Ой! Наша-то в себя приходит, невры в кучу собрать хочет. Накась..., опохмелись...! Пока лихоманка тебя не скрутила, мы как видишь не из жадных, а будешь хулиганить, мы быстренько тебя направим, куды следует. Так чо и не пытайся обиды свои выказывать! На каждый твой щелчок, у меня в запасе будет увесистый кулачок! У злыдня...!- протягивая той бутылку, не на шутку предупредил незваный гость.
  Хоть обращенные слова были Анчутке и не по душе, но ответа не последовало, уж больно был велик страх в ее безумной голове. Она молча протянула руку за дозой и очень бережно, почти с любовью, приложила к дрожащим губам бутылку, чтоб влить туда оставшуюся жидкость.
  -Жмурик! Ты чо сюда приперся, али тебе все дозволено! А ну ступай на место!- немного расслабившись, пропищала Анчутка.
  -А ты не ори, не дома! Где хочу, там и сижу. Это брательника дом, а ты здесь залетная птица, так чо иди и сама ищи место для своего гнезда. Жаль..., чо яйца Иван с собой прихватил, птенцов не придется высиживать. Правильно, Федот, я говорю.
  Тот молча качнул головой, стараясь незаметно ощупать брата.
  -Чо ты все меня щиплешь! Чай не баба тебе я! Да живой, живой. Энто все она..., нынче все зло от ее величества исходит... Ишь..., как умело тебе голову кружит!
  Анчутка наклонилась над своим собутыльником и долго, с презрением, разглядывая его, размышляя про себя: "Как могло случиться, что такая разбитная женщина, могла ошибиться, доверяя энтому человеку, делясь с ним последним и испытывая, к нему какие-то нежные чувства. А он изменил, не поддержал, дал унизить, почти забыл о ее существовании, помогая тому поставить ее на колени... И перед кем...? Перед этим несостоявшимся покойником, который забыл, кто его от лихоманки избавил. Видать "как волка не корми, он все одно, в лес смотрит". Плюнув обидчику в лицо, она брезгливо отвернулась.
  -Ну, предатель, рода человеческого, ну, чоб тебе ни дна ни покрышки! Доверия и веры у меня к тебе не осталось!- зло посмотрев на Федота, Анчутка стараясь убить одним своим только искрящимся от ненависти взглядом и видимо очень жалевшая, что не имеет, в данный момент боевой гранаты.
  Обиженная но не сломленная, она молча отошла от братьев и присела на доску, где когда-то лежал Никита.
  -Радость ты наша..., - обратился Федот к ней,- я брата живого не брошу, как бы ты глазами не стреляла. Он все же родственник, а ты, как не крути, все же нам чужая. Но мы тебе благодарны, чо нас на тот свет не отправила. Век будем помнить!- потирая губы, которые успели распухнуть от шлепка тяжелой руки Анчутки, произнес речь успокоившийся хозяин дома.
  Да и как не радоваться..., ведь думал, что один остался из родных на этой земле... И еще пришлось бы отчет держать перед Марфой, а самое главное, перед Евдокией. А врать и изворачиваться, как учила его Анчутка, ему было совсем не по душе, да и года для изворотливости совсем не те.
  -Слышала..., чо старейшин говорит! Так чо чеши отсюда,- настойчиво гнал свою недавнюю лекаршу Никита.
  -Не надо так грубо,- с сочувствием прошептал Федот,- она все же женщина. Иди лучше к нам, не бойся мы тебе не враги, да и скоро бабы наши придут, освободят нас из заточения. В баньку пойдем, отпарим все грехи наши тяжкие, самовар Марфа поставит и все напасти и обиды, как рукой снимет.
  Анчутка демонстративно отвернулась и сидела молча, что даже Никите стало ее жалко.
  -Ну чо ты так убиваешься, опять невры не сладят, а самогона-то уже нет.- продолжал успокаивать, потерявший доверие Федот.
  -Ладно! Хватит злиться! Ты тоже не ангел. Ишь, как разобиделась! Когда ты нас грязью поливала мы прощали, так и ты прощевай нас, в одной клетке заперты. А в ней, как говориться, не должно быть охотника и зверя.- поддержал разговор Никита.
  Анчутка продолжала делать вид, что она ничего не слышит. А в ее голове бушевала неприязнь и ненависть, к отреченному от нее приятелю по несчастью. Она не могла понять, как можно человека, столько сделавшего хорошего, который не щадя себя, не на минуту не задумывался прыгнув в их вонючий подпол, рискуя своей жизнью. Избавил от боли одного из них, а теперь в благодарность они ее гонят вон, как ненужную, плешивую собаку. Слезы обиды душили Анчутку. Она желала обоим никогда не выйти из, пропитанного солеными огурцами, погреба. Чтоб на коленях, со слезами на глазах, они просили у нее помощи. Чтоб целовали ей руки, а иначе их тут темные силы замуруют.
  Но, к сожалению, на нее никто не обращал внимания и это еще больше разжигало в ее груди негодование.
  А те довольные, как будто давно не виделись, продолжали беседовать об своем... Но через некоторое время, Федот все же вспомнил о ее существовании.
  -Нюточка! Ты чо разобиделась. Двигайся к нам, мы тебе не враги же. И все твои заслуги, только вот дай срок выйти отсюда, отметим по полной программе.
  Повернувшись к обидевшей подруге, старался обнадежить предстоящей перспективой, бывший ее приятель по несчастью.
  Слово "отметим", как рукой смыло оттаявший комок льда с организма Анчутки. Можно было подумать, что ей, в данную минуту объяснялись в любви, так велико было радостное известие. Ведь знали эти заговорщики ее слабую сторону жизни.
  Тихо, словно нехотя, она стала поворачиваться, опустив глаза и нервно перебирая руками кусок юбки и, как нашкодивший ребенок, пробурчала:
  -А у меня ужин не приготовлен? Дом не прибран, как гостей созывать? Я люблю, чоб все чин чинаром было.
  -Энто мы знаем..., но ничего, мы решим проблему. Марфа корову подоит, да за приготовление баньки возьмется, а Дуняша стол организует, все, как ты пожелаешь, сделает, так как в должниках у тебя ходить не будет, за спасение мужа от лихоманки великое тебе спасибо скажет, - соблазнительно проговаривал Федот, в словах которого не было ни тени насмешки.
  Последняя похвала очень понравилась "спасительнице", она словно проснувшись от литаргического сна, сначала выпрямилась, а затем, как не в чем не бывало, подошла к мужикам.
  -Чо-то задерживаются ваши жены. Как не везет нашей деревне с энтими пастухами!- после этих слов гостья неожиданно хлопнула себя по бедрам обеими руками. - Болеют они...а...! А люди верят энтому притворству. А мы из-за него должны подыхать, совсем совесть потерял, хрен беспартошный! Дай мне только выйти отсюда, я хворь-то его быстро вытряхну из его дырявых штанов,- не на шутку заводилась Анчутка.
  Братья, еле сдерживая смех, переглянулись, поняв, что быстрое ее возвращение в их коллектив, таилось в застолье. Она, как пластилин в данное время, лепи из нее чего пожелаешь, только обещать не забудь о заветной злодейке- бутылочке.
  -Ну..., ну..., успокойся, все в жизни налаживается, а то, как же существовать, надо всегда надеяться на лучшее. Скоро, скоро придут наши попрыгуньи, только терпенья надо набраться,- успокаивал хозяин, боясь, что та долго не продержится без самогона. Вот тогда держись, все щепки и палки полетят в них, только успевай укрываться. Всех, до пятого колена недобрым словом вспомнит, поэтому Федот ежеминутно менял стратегию успокаивающей беседы, чтобы не нарваться на неприятности.
  -Ведь только подумайте, пастуха Кольку, я вчерась только видела. Ночью мне часто не спиться... Я пошла прогуляться, заодно и курицу свою поискать, потому как та, курва, взяла моду бегать по чужим петухам, в чужие калитки прется, как ошпаренная. Мало того, чо прститутничает и всем петухам честь свою преподносит на блюдечке, так она еще и плату им свою оставляет, за удовольствия. Бартером, как говориться сегодя, расплачивается. Яйца-то энта курва, только им и несет, а домой порожняком прется. Только жрать да отдохнуть в родной сарай ходит, затем соскучиться и опять ходу на встречу своей любви. Найду хозяина петуха, так вместе с курицей в лапшу пойдет, я не собираюсь делить свои яйца. Кормить значит мне приходиться, а навар сутенеру.- Почти уткнувшись нос к носу с Федотом на пределе своего терпения проговорила Анчутка.
  -Я не понял, чо больной пастух, кого ночью пас,- еле сдерживая смех, закрыв рот рукой, поинтересовался Никита,- ты не сбивайся, не теряй нить разговора.
  -Ничего я не потеряла! Еще учить меня будешь! С Дунькой своей разбирайся, а меня не трожь. Где ваши милые жены?- почти орала нетерпеливая гостья,- может, как и моя курица с другими шашни водят?
  -Нюта..., шалишь? Невры их беречь надо. Ведь придут бабы, а ты в растрепанных чувствах. Соберись, приводи все свои мысли в порядок, а то застолье в таком состоянии тебе может и не помочь.- старательно утешал Анчутку, хозяин дома.
  Ораторшу эти предупреждения, как будто переключили на другую волну. Она выпрямилась, поправила платок и молча стала отряхивать юбку.
  -Где я успела так вымазаться...? Прямо-таки и не знаю, ведь как-то неудобно такой за стол садиться. Подумают, чо давно стиркой не занималась. Ведь вчерась только постирушки организовала, еще белье на веревках болтается не успела снять, вас спасать прибежала.
  -Энто ничего. Грязь высохнет, тогда легче отскоблить. Марфа тебе поможет. Ты только не волнуйся.- попытался повернуть разговор в нужное русло Федот, тем самым предотвращая очередной всплеск негодования в голове "доброжелательницы".
  -Правильно, пойдешь с нами в баньку и мы тоже поможем тебе отмыться,- предложил Никита,- нам теперь стесняться нечего, чо и было давно растеряли, а потерянного уже не вернуть, теперь бабы и мужики, в нашем возрасте, все едино.
  Анчутка задумалась и чувствовалось, что предложение нахала ей было не по душе.
  -Ты, чо же, женщину во мне не признаешь? - она грозно, подбочась, стала с грозно выкрикивать слова упреков за свою непоруганную честь , - значит Дунька с Марфой бабы, а я мужик в юбке! Ежели защитить меня некому, то и насмехаться можно. Ишь пересмешники выискались. Вы может свою честь стертую по другим бабам и растеряли, а я свою блюду, так как еще любить в состоянии. А у вас, видать, окрамя блох, на вашем теле ничего и не разглядишь... Ежели только вот лупу в школе попросить. А кой у кого, - показывая на себя, - и похвастаться есть чем, только не про вас энтот цветок вырос.
  Никита от такого заявления, чуть от смеха не завалился за брата, приговаривая:
  -И кто же, скажите мне на милость, такую пахучую травку удобрял? У меня тут интерес возник..., ежели он только распустился! Может твой цветочек столетником называют? Только одна загвоздка - он не цветет и раздаривать тебе будет нечего, одни только колючки от бедолаги и отлетают. Вот тебе и разгадка, почему от тебя всю жизнь трактористы бегали. Видать боялись незаживающих ран на своих разбитых сердцах.
  Анчутка, на такое больное оскорбление, в долгу не осталась. Присев, с достоинством неприступной женщины, брезгливо обмерев глазами обоих братьев, ответила, почти, ласково:
  -Я полностью с тобой согласна, чо кактус может и производит только колючки, но раздаривать я их вам не намеренна. Не тот цветок хорош, чо красивыми цветками соблазняет, а тот хорош, у которого излечение получить можно.
  Только она это произнесла, как на верху они услышали, как мяукает кот Васька. Все трое, как по команде повернули голову вверх, стараясь прислушаться к каждому шороху.
 
 

Глава 12.


 
 
  -Может, послышалось?- тихо предположил Федот.
  -Никогда не думала, чо буду радоваться вашему злостному коту. Сомнений нет, вернулись ваши пастушки. Так чо готовьтесь мальчики, скоро увидим свободу?- потирая руки, с хорошим настроением на душе проговорила Анчутка.
  И тут в отверстии подвала заключенные по неволе увидели спасительную морду Васьки. Который медленно стал ходить кругом и обнюхиваться, как бы ища лестницу. Но не найдя ее, а только учуяв запах родного хозяина, присел на самый край подпола, свесив свой пушистый хвост в низ, стал громко мяукать.
  -Вот шельмец, ведь упасть может,- забеспокоился Федот.
  -Ну ты подумай, сам летел чуть кости все не переломал, энто ничего, а ежели котяра сюда нырнет, так почитай на всю деревню будет трагедия,- всплеснув руками, возмутилась Анчутка. - А мы, между прочим, по твоей милости здесь сидим. Ежели бы не твой незапланированный полет к нам, так и свобода на целый день была ближе.
  -Тихо, чуток помолчи, по-моему я слышу шаги,- нервно прикрикнул на соседку Никита,- ежели еще хоть слово скажешь, сам своими руками тебя здесь придушу. Сядь и помолчи, а то неровен час еще кто-нибудь сюда залетит и будем здесь пожизненную отбывать.
  Эти слова немного охладили чуткий пыл Анчутки и она смиренно присела возле мужиков.
  Шаги медленно приближались, радстно будража сознание о приближающей свободе. Только биение сердец узников неумолимо приглушал этот звук. Было слышно, как кто-то споткнулся, видимо об лестницу из погреба, которая лежала в выходе , а потом включил свет, потому как в погребе стало немного светлее.
  -Чо за оказия? Кто- то все из погреба повытянул. Вероятно никак воры в дом пробрались,- говорила сама с собой Марфа.
  Услышав родной и любимый сердцу голос своей жены, у Федота навернулись слезы радости, он хотел окликнуть Марфу, но вместо этого издавал невнятные звуки.
  -Ишь..., как замкнула, щас только не хватало нам, чоб его парализовало,- испуганно произнесла Анчутка, несмотря на строгий запрет, чтоб не издавать ни звука, бывшего из председателей родного колхоза.
  -Марфа...! Марфа...! Осторожно...! Мы в подвале, он открыт...! Смотри не упади...!- начал изо всех сил кричать Никита.
  Вдруг зажегся свет в кухне и увидев открытый подпол, Марфа с удивлением посмотрела на кота, который ни на шаг не отходил от него, при этом сильно мяукал, как бы предупреждая об опасности.
  - Ну, ну отойди, дай посмотреть, чо у нас в доме нынче происходит,- отгоняя Ваську, она встала на коленки и стала осматривать погреб.
  С большим трудом она узнала в трех изваяниях, при чем очень грязных, знакомых ей людей.
  -Эй...! Вы как туда попали? Никак не могу сообразить..., может, какие хулиганы вас туды скинули,- испуганно проговорила хозяйка.
  -Ты лучше за Дуней беги, чоб помогла лестницу поставить, а потом все вам расскажем,- посоветовал Никита,- а то нам скоро каюк придет от неподвижного сидения здесь, да и кушать очень хочется.
  -Хорошо, хорошо..., только вот Зорьку в сарай загоню, чоб в лес не убегла,- засуетилась Марфа.
  Она приподнялась и с нескрываемым недоумением быстро пошла к выходу, а кот остался на месте и продолжал пронзительно мяукать в след хозяйки, теи самым выказывая свое недовольство.
  Марфа выйдя из дома, срочно стала загонять корову в свое стойло. Та не понимая, что за спешка нашла на хозяйку, так как летом ее всегда доили на улице, стала бегать от нее, как хорошая заправская лошадь, сшибая попадавшийся ей на пути весь хозяйский инвентарь (грабли, вилы, ведра). Настойчиво увертываясь от Марфы, она то и дело натыкалась на деревья или на изгородь. Но больше всего Зорька скакала вокруг летнего погреба, при этом казалось, что ее переполненное вымя отлетит в сторону. Наконец, на ее пути оказалась открытая калитка в огород, которую, видимо, случайно забыли закрыть утром и та недолго думая забежала туда. Все..., это означало, что половина урожая будет вытоптана и в ближайшее время ее не поймать, так как огород был не маленький, почти двадцать соток.
  -Вот скверная корова! Характер решила свой выказывать... Ну погоди, хорошая плетка тебя ждет!- возмутилась вся выбившая из сил Марфа.
  А та, как не в чем не бывало, ни каким местом не обращая на угрозы, вильнув только своим тонким хвостом, усердно стала поглощать еще не созревший урожай своих любящих хозяев. Но времени на поимку наглой Зорьки не было, так как в первую очередь, нужно спасать вынужденных узников. Презрительно плюнув той в след, Марфа закрыла калитку, при этом сильно ругаясь и хая всех нерадивых родственников разом, быстро направилась к Дуне, чтобы та помогла ей поставить лестницу.
 
 

Глава 13.


 
 
  Жена брата Федота вовсю управлялась с хозяйством, даже не заметив исчезновение мужа, который постоянно встречал ее, а потом они вместе дружно управлялись со скотиной. Беспокоить в данный момент мужа, Дуняша не стала, поэтому и в дом не зашла, так как посчитала, что тот лежит по причине болезни своего зуба.
  Марфа увидев спокойную подругу, немного позавидовала ей. Ведь пока она бегала за своей Зорькой, та уже, почти подоила свою Ласточку (так звали корову, из за окраса ее шкуры, вся черная с белым бантиком на шее) .
  Вся раскрасневшая и уставшая, Марфа прислонившись к дому, чтоб хоть немного отойти от незапланированной погони за Зорькой.
  -Чо энто под тобой земля ходуном ходит...? Али кто помер...?- продолжая доить корову, с нескрываемым любопытством, спросила Дуня.
  -Я бы тоже щас с тобой в смешки поиграла, но времени маловато,- с укором выпалила подруга,- ты чо не чуешь, чо твой не встречает или забыла о его существовании?
  Не зная, что и думать, та предположила самое худшее, так как фельдшер до этого предупреждал о серьезности заболевании зуба, поэтому и щеку у Никиты так разнесло. Она медленно прекратила доить Ласточку, так как в голове появились страшные мысли. Перед глазами появилась ясная картина ожидавшей только ее трагедии. Видимо Марфа узнала о горе у себя дома от Федота. Ведь только тот был рядом с мужем, который еще днем направился к ним, чтоб поделиться с братом о своей болезни. Там он и нашел свою смертушку, видать организма совсем ослаб. Поэтому его жена здесь, чтоб поддержать ее в невосполнимой утрате Никиты. Прокрутив в голове воображаемую трагедию- потери кормильца, бледная Евдокия медленно, отрешенно привстала, даже не заметив, что ведро с молоком упало у ее ног и покатилось к передним копытам коровы. Немного шатаясь и продолжая бледнеть на глазах, она бессильно опустив руки, медленно, почти не поднимая ног, подошла к Марфе.
  -Где... он..., - задыхаясь от слез, тихо выдав из себя несколько слов, спросила глубоко подавленная горем Дуня.
  -Где, где у нас! Только помощь твоя требуется, я не в состоянии одна поднять, так чо загоняй Ласточку и айда к нам.
  На что Евдокия медленно сняла платок и еле волоча его по земле, молча направилась к дому Федота. Выражанная скорбь на ее лице, говорила какую боль испытыала она внутри. Боль неожиданную и неведанную до этой самой минутуточки... Ту самую страшную боль, которую ощущаешь при разлуке с любимым.
  Вклиниваясь прямо в грудь, она злобно оставляет после себя, глубокую, ежедневно теребящую душу, незаживляющую рану, которая, словно смерч, не дает одуматься, шарахая одиноких женщин из стороны всторону, настойчиво подпитываясь их жизненной силой.
  А уж в Дуняшины годы эту болезнь ни один врач своими лекарствами не излечит. Уж больно тяжела такая жизнь от резко исчезнувшего тепла любви, созданого на протяжении всей жизни с духовно сроднившимся, с любимым тебе человеком.
  Дойдя до середины дороги, которая отделяла родственников, Дуня обесиленно упала. Марфа, не зная, что и думать и, как в этой ситуации поступить... Корову не оставишь, убежит... Подруга на дороге валяется, надо помощь оказать... Дергаясь из стороны в сторону, находясь на перепутье неразрешимой задачи, она все-таки решила, что главной задачей сейчас является - загнать Ласточку, зная, что та не была такой разбалованной, как Зорька. Да и подруга ее уже почти подоила, поэтому агрессии такой от нее не должно быть, а Евдокия, хоть и не в себе, но жива и, ежели немного полежит на дороге, то от этого ничего плохого не произойдет, так как вечера сейчас теплые, застудиться негде.
  . Как и предположила Марфа, Ласточка послушно пошла в сарай и встала на свое место, настороженно поглядывая на соседку.
  Быстро закрыв сарай, она кинулась на помощь к Дуне, которая закрыв лицо платком тихо рыдала.
  -Ты, чо так убиваешься? Ну не встретил..., ну не помог..., но нет повода для расстройства. Вставай давай..., да потопали на выручку... Али мне еще кого на помощь звать?- наклонившись над рыдающей Евдокией и утирая ей слезы, старалась успокоить подругу Марфа.- Никак в толк не возьму, почему ты так изводишься, как будто впервые одна со всем управляешься. Давно надо к энтому привыкнуть, а то свалишься с такими нервами, на кого тоды хозяйство оставишь?
  Та в ответ промолчала, ничего не слыша от надуманного ей горя. Так молча, не чувствуя под собой ног, Евдокия встала и пошатываясь, схватившись за руку родственницы, побрела к ее дому.
  Чтобы дать Дуняше хоть чуть-чуть отдышаться, Марфа осторожно усадила ее на скамейку, а сама направилась полядеть на Зрьку, которая положив голову на забор огорода, жалобно мычала, наблюдая за действиями появившейся хозяйки, которая завидев наглую морду своей подоечной, стала грозить ей кулаком.
  -Ну чо..., все вытоптала, своенравная "девица". Вот погоди, дай только с мужиками разобраться, а потом и тебе достанется по полной программе.- ласково ругалась на свою кормилицу Марфа.- Потом обернулась к убитой горем соседке и с сочувствием обратилась к ней,- Дунь...? Ну ты как...? Пришла в себя? А то надо помочь мне у одной силенок маловато. Да баньку готовить надобно, уж больно твой грязный. Вода- то там в ней есть...? А то в нашу-то еще носить надо.
  -Обмывать завтра будем, сегодня уж поздно,- с дрожащим голосом произнесла Евдокия и всхлипывая уткнулась в свой уже мокрый от слез платок.
  -Ага..., вот молодец! А ночь, значит, будет лежать в чистой постели... Чо рук своих не жалеешь? Ежели трудно тебе сейчас, мы с Федотом его помоем, а потом и сами попаримся.- предложила свои услуги Марфа.
  - На лавках положу его, за ночь ничего не произойдет, а утром тогда и поможете, вот и весь сказ.- она молча, повязала платок, подошла к Зорьке и стала отрешенно гладить ее. - Ты чо еще не доила, ишь как надрывается...
  -Да я сразу к тебе, чоб лестницу в подвал помогла поставить, а то они там уже пол дня сидят, все нас ждали, только ты вот тоже расхондрилась.
  -Ладно..., пойдем, помогу, а потом Никиту в дом поможете отнести,- тяжело вздохнув, она направилась в дом.
  -Погоди..., я что-то в толк никак не возьму..., почему мы должны твоего мужа нести или ты знаешь, чо-то такое, чо мне не ведомо? Поэнтому они все там и оказались, да еще и без лестницы. Прям чудеса... да и только!- подозрительно посмотрев на подругу, Марфа приготовилась открывать дверь.
  -Кто они...? Чо там уже вся деревня собралась?- надрывно кричала убитая горем Дуняша.
  -Ты может сегодня на солнце перегрелась? У меня, в моем подвале, окромя наших мужиков и Анчутки никого нет.
  Евдокия от такого известия остолбенела
  -Чо три покойника за раз, а в погреб зачем поскидывали...? Значит не своей смертью умерли? Энто следы преступления кто-то решил у вас замести.- уже в слух размышляла Евдокия.
  -Ахтись, подруга, а то из-за твоих измышлений, я сама здесь кончусь. Столько страху нагнала, аж кандражка схватила за сердце, даже мне стало боязно в дом свой идти... Но когда я от них уходила вроде, как живые сидели, а твой даже голос издавал. Теперь уж и не знаю, чо и думать другие-то молчали и трудно узнаваемые. Может еще кого позовем? А то вдруг энто не они.
  -Так мой жив...? Ну какая ты злыдня! Я уже к похоронам готовилась, а ты меня все за нос водишь с сочувствием своим. Пошли быстрей, посмотрим и на месте уже решим нужна помощь, али нет.- оживилась радостно Дуня.
 
 

Глава 14.


 
 
  Они вместе осторожно, взявшись за руки вошли в дом, где стоял запах соленых огурцов и слышалось громкое мяуканье Васьки, который не на минуту не оставлял своего хозяина, тем самым призывая кого-нибудь на помощь.
  В сенях, это была неотапливаемая прихожая, обычно она соединяла дом с сараем, кладовкой и террасой, выход из последней выводил на улицу, подруги обнаружили аккуратно лежавшую лестницу. Из дома послышалась ругань Анчутки.
  -Где энта мымра, твоя жена Федот?- стараясь переорать кота, с ненавистью возмущалась она,- наверное, с хозяйством управляется. Ну чо ж все правильно, скотина для нее дороже мужа, я всегда энто знала. А может, за подмогой в МЧС обратилась, чоб прославить свой род, да приветы по телевизору потом детям передать. Только мне уже приходит конец, все напрочь в горле пересохло. В общем я на вас всех в суд подавать буду, как издевательство над человеком.
  При этом она угрожающе металась из стороны в сторону, то и дело грозя кулаком своим временным спутникам.
  Но те почему-то не обращали на нее никакого внимания, что еще пуще разжигало у нее злость. Они, конечно, знали, как можно заткнуть ей рот, но лекарство уже давно закончилось и ничего не оставалось делать, как через весь этот ор усиленно прислушиваться, чтобы услышать родные шаги.
  Марфа и Дуня попробовали поднять лестницу, но та была для них тяжелая. Тогда они решили нести ее волоком немного смазав пол, путь которого вел до погреба, растительным маслом.
  Превозмогая тяжесть, подруги понемногу с остановками стали тащить злополучную лестницу к подвалу.
  -Слава Богу, чо живы, а остальное пустяки,- не скрывая радости бурчала Евдокия,- а энта шалава, как к ним попала. Никак с неба свалилась на их головы. Я бы ей там пожизненную там определила, меньше вони в деревне будет.
  -Ты молодец...,! Сильно добрая, как я погляжу! Решила, значит, всех от нее уберечь... А нам здесь, значит, задыхайся.- неодобрительно возразила Марфа.
  Представив Анчутку в заключении, они еле сдерживали смех, боясь уронить лестницу, продолжая свой нелегкий путь. Донеся тяжелую ношу кое-как до ямы, женщины медленно стали опускать ее вниз.
  Васька от радости, что наконец пришла помощь, стал настойчиво крутиться под ногами, что очень мешало в проведении операции по спасению родственников и залетной Анчутки. И как не отпихивала его ногой Марфа, он настойчиво продолжал мешать, то и дело подкатываясь под ноги Дуни, отчего та споткнувшись, чуть не упала к узникам.
  -Эй...! Ребята! Осторожно! Помощь пришла, помогай, чем можете,- крикнули они своим мужикам.
  Но те уже были давно готовы, так как слышали все действия своих жен.
  -Осторожно девочки, не пораньтесь, руки берегите... А мы уж тут подсобим,- руководил Никита, направляя лестницу в нужное русло,- вот умнички, все правильно делаете,- подбадривал он.
  -Ты их потом в зад обоих поцелуй,- захлебывалась от злости Анчутка,- а то они сейчас от тяжести в штаны наделают, самый благоприятный момент получается, чобы их приголубить.
  Но бывшие спутники, почуяв запах свободы, радовались, как дети, которые долго не видели своих матерей, напрочь забыв об Анчутке и не слыша ее колкие замечания, с вниманием оказывая помощь своим женам в погружении спасительной лестницы в подвал, что и привело к положительному результату в освобождении их из-за точения.
  Когда из погреба появилась первое лицо Никиты обе женщины от неожиданности, а может от страха увиденного, молча присели на лавку. Оно перекосившееся от припухлой щеки, все было вымазано грязью, по которой запеклась потерянная при лечении кровь. Даже потрепанные покойники в фильмах ужасов выглядели лучше. Но не смотря на испуг спасительниц, Никита, как ни в чем не бывало молча вылез из подвала и произвел на своем лице отпугивающую улыбку. Даже кот Васька увидев приведение стал отступать назад и предупреждающе шипеть.
  -Мама моя родная! Кто же вас мордой так об землю тер...? Или золотую жилу у нас в погребе надыбали...? Чем вы тут без нас занимались? Какую загадку разгадывали?- сплеснула руками Марфа.- А у моего-то хоть голова на месте?
  Но, когда появились остальные, смех разобрал обоих женщин, так как те выстроившись в ширенгу, были похожи на чушек, которые не пропускали не одной грязной лужи. При этом все переминались с ноги на ногу, опустив головы, но когда из них кто-то хотел поднять ее, смех женщин с большим усилием возобновлялся, что очень раздражало Анчутку. Но мужья, как нашкодившие школьники стояли молча, терпеливо ожидая своего приговора.
  -Так...! Надоело мне тут энто издевательство... Быстро неси самогон, а то я вас всех здесь изничтожу,- вспылила непрошенная гость из подвала, обращаясь к хозяйке дома.
  -А винный магазин тебе не подвезти? Ишь расхорохорилась! Прямо-таки, как у себя дома.- не обращая на угрожающе-нагловатый тон Анчутки, смеясь произнесла Марфа.
  Федот не выдержав колких взглядов женщин, присел на корточки, а за ним последовал и брат. Заразительный смех своих подруг жизни, медленно стал распространяться и на них. Оба даже не подозревали, что будут так рады своим женам, только одна Анчутка стояла стойко, обозленная неуместным смехом, она терпеливо ждала, когда все перестанут веселиться. И вот тогда она уж точно скажет свое веское слово об их издевательствах.
  -Марфушь, налей нашему лекарю, а то сейчас взорветься, она ведь от больного зуба меня избавила, так чо нынче я должник у ней,- попытался оправдать появление среди них Анчутки, сквозь смех пролепетал Никита.
  -Так вы там поликлинику подпольную организовали? И даже "врача" на дом вызвали... А я и не знала, чо ты врачеванием занимаешься,- с нескрываемой иронией подтрунивала освобожденных хозяйка дома, не веря ни единому сказанному слову.
  -Ну ты подумай...! Ей говорят, чо необходимо сделать, а она расследованием занялась.- Встряла в разговор названный лекарь.- На вот тебе, смотри...! Неверующий Фома.
  Анчутка нервно стала шарить по всем своим карманам и наконец, нащупав трофей, вытащила из юбки гнилой зуб, который болтался на суровой нитке.
  - Энто тебе не хрен моржовый, а доказательство.
  -А как докажешь, чо энтот тот самый зуб, который болел, а не другой,- вступилась за подругу Дуняша,- опухоль-то не прошла. Может, ты вред еще больше нанесла, а мы тебя поить должны.
  -Ну ты подумай...!- глядя в упор на двух жадюг, у Анчутки иссякало всякое терпение.- Вы случаем не из прокуратуры? Тогда может экспертизу проведем,- резко повернувшись к Никите она в приказном тоне сказала.- А ну, потерпевший, открывай свое зевало, будем зуб примерять и сличать с опухолью, для успокоения твоей разлюбезной женушки. Или может, пересчет зубов произведем?
  Никита не долго думая открыл рот и две женщины, не скрывая свое любопытство, встали и подошли поглядеть, что творилось у него во рту. В это время временный "стоматолог" обтер зуб грязными руками и не снимая нитки хотела было засунуть его на место, но спохватившись, Марфа с Дуней резко схватили ее за руку, одобрительно заорав.
  -Ты чо...? Совсем сбрендила?- закричали они, отводя ее в сторону.- Мы пошутили, а ты решила инфекцией его извести! Верим, так как ты доказательства представила, а дальше пусть фельдшер лечение назначит. У тебя покаместь рецептов-то не имеется,- как могли, успокаивали разъяренную Анчутку соседи, насильно усадив ту на лавку.
  -То-то же...! А то всю душу в клочья разорвали! Как будто я по своей охоте туда прыгнула. Он его чуть жизни не лишил и у меня риск был большой,- показывая пальцем на Федота было видно что лекарша немного успокаивалась.- Так мне еще и все обвинения навешивают, пролиц вас всех расшиби! Так чо мне ваши хохлатые морды ни к чему, лучше самогон давай, за спасение ваших дураков и закусон, за то чо мне пришлось целый день терпеть, да и еще в вашем вонючем подвале.
  Марфа, не понимая всех измышлений Анчутки, но предположив, что видимо, какая-то маленькая доля правды в ее словах была. Но сиеминутно выяснять всю эту карулесицу у ней не было времени, да и охоты, так как Зорька стоит в огороде еще и не доина, а хозяйство целый день не только было без присмотра, но и без водички, так необходимая скотине в такой изнуряющий зной. Поэтому хозяйку, в данное время, больше всего волновало состояние своих подопечных в сарае.
  Теперь вот и еще одна напасть на ее голову, Федот, не хуже той скотины, сидел весь грязный и голодный. Тяжело вздохнув и решив про себя, что всему свое время, Марфа направилась в кладовку за бутылкой.
  Учуяв, что сейчас Нюточке нальют, Федот привстал и сел возле нее, предвкушая, что ему тоже обломится свои три глотка. А та от радости, положив ногу на ногу, не обращая никакого внимание на соседа стала мурлыкать какую-то мелодию, чувствуя себя победительницей.
 
 

Глава 15.


 
 
  Наблюдая такую комично-театральную картину, где главная роль была отведена Анчутке и ее изобретательскому умению изменять себе настроение, Никита старался сдержать свой смех, то и дело успевая подмигивать Дуняше, которая и без слов всегда понимала мужа.
  Все молчаливо ждали, когда дверь в чулан захлопнется, что означало скорое возвращение в дом Марфы, в руках, которой будет заветная бутылочка.
  Больше всех волновался Федот, так как знал, что увидь жена пропажу и не закрытую на замок дверь, тогда не только остограмиться не удастся, но и скандала предотвратить уже будет нельзя.
  Но, как говориться тайфун миновал, и его затея расставить бутылки пошире, сработала. Он даже от волнительных ожиданий не заметил, как на пороге появилась Марфа в хорошем расположении духа.
  -Вы бы хоть подпол закрыли, а то неравен час еще кто-нибудь туда нырнет. Самогона тут на вас всех не напасешься,- сурово поглядывая на грязную, но очень хитрую рожу своего ненаглядного мужа, она предупредительно сделала движение головой, которое означало, чтоб тот отсел и в ближайшее время на свои боевые сто грамм не рассчитывал.- Подумать только, ишь какой алкаш у меня в доме завелся! С тобой-то я завтра беседу вести буду.
  От последних слов у Федота все внутри похолодело, так как все было произнесено в строгой предупреждающей форме, а самое главное он боялся потерять доверие своей Марфушки.
  -Держи стакан... Тебе сколько половину, аль цельный...?- предложила нежданной гостье хозяйка.
  -Сколь не жаль, на сколь оцениваете жизнь ваших мужей...
  Рассчитывая все же на полный стакан самогона, она потянулась сама за бутылкой, чтобы налить самостоятельно, но хозяйка аккуратно отодвинула ее рукой.
  - Ничего, мне не трудно, сиди смирно, а то поди за цельный день умаялась.
  Она налила полный стакан и открыв холодильник, достала оттуда огурец.
  -Огурец не буду... У меня нынче на него аллергия. Дай лучше чего-нибудь другого, а то во рту и так как в пустыни весь подпольный день, а ты мне еще соленое суешь.
  -Извини, красной икры, сервелата не имеется, так чо, чем богаты... А то может и самогон тебе не гож, коньяк больше по сердцу, так я его мигом уберу.
  Тут Марфа предательски слила все содержимое стакана обратно в бутылку, хитро наблюдая за мимическими мышцами лица Анчуткими, которые выражали скорьбь и боль по утраченному самогону, а из глаз даже потекли слезы.
  -Вот так всегда...! Уж и пошутить нельзя...! Просто настроение немного попортилось без свету и пищи. Сама понимаешь, как тяжело с двумя мужиками весь день провести, да и еще им настроение надо было повышать, чоб умом не тронулись, да и подлечить пришлось. Но я совсем справилась, вон каких орлов доставила, а ты меня коньяком попрекаешь. Давай огурчик и стаканчик, нервоз мой неизлечимый полечим. Моя ты голубушка...
  От таких неуместных причитаний Анчутки, Марфа еле сдерживая смех, наливая обратно полный стакан самогона, она осторожно поднесла к его губам расстроенной гостьи, так как руки у той, от расшатанных нервов, ходили ходуном.
  Переволновавшись, что в этом доме могут лишить не только двухсот грамм, но и с легкость перечеркнуть все заслуги в лечении, Анчутке с трудом удавалось переносить такую несправедливость. Да и дома было пусто, так как весь день она просидела в подвале, а подкроватный загажник уже был полностью осушен еще после обеда, когда Федот явился просить о помощи.
  Сделав несколько глотков, гостья немного передохнула, с упреком поглядывая на хозяйку, за нанесенную обиду. Но ничего не говоря, чтобы не лишиться последнего, Анчутка продолжила, удивлять окружающих своим каждодневным аттракционом, по распитию спиртных напитков. Осторожно, как ни в чем не бывало, взяв у Марфы двумя пальчиками свою большую граненую стопочку, она махом опрокинула ее в рот, сделав при этом только один глоток. Затем резко выдохнув, взяла со стола огурец, который приготовили для закусона, довольная стала ерзать на лавке и на ее распухшем от грязи лице появилась довольная улыбка.
  - Ну чо, Федот, тебе не дают...? Ну и правильно... Ведь не знают бабы, кто первым лечение производил. Но я пока молчу, так как не люблю предателей.
  Гордо восхищалась Нюточка своим молчанием, тем самым шантажируя предварительного лекаря, который и был зачинщиком всей этой подвальной операции, проделанной в тайне от Марфы.
  Но тот знал, что на долго ее не хватит и поэтому сделал вид, что та бредит, ведь пьянчужку слушать, что жен менять - время уходит, а ничего не меняется на столе.
  -Девочка моя, не пора ли нам хозяйством заняться, пока Дуня баню натопит. А то Зорька поди оборалась,- почти строго обратился он к жене.- Некогда нам бредни слушать, ночь уже на дворе.
  -Ой...! С вами тут про все забудешь! Поди включай в сарае свет, а я подойник с банками прихвачу,- спохватилась Марфа.
  -Так... А мы домой... Дела доделывать, да за баньку, а потом и вас ждать будем,- сказала Евдокия.
  -Люди....! А до меня вам теперь дела нет! А кто мне поможет в нормальный вид себя привести? Я деревню не собираюсь пугать,- растерянно возмутилась Анчутка, то и дело посматривая на недопитую бутылку.
  -Ладно... Пошли с нами, чуток поможешь. Потом и тебя отмоем в баньке, - немного подумав, разрешила Марфа.
  -Вот и ладненько... Только я давича к вам так спешила, чо даже сменное белье не взяла. У вас никаких ненужных шаболов не найдется?- вскочила от радости, гостья довольная, что ей не указали на дверь.- А потом я вам все верну, постираю и верну.
  - Ну энтого добра у нас много. Дети с внуками, как приедут, так цельный ворох ненужных вещей тащат, здесь в деревне все сгодиться. Так чо подберем наряд самый современный и без возврата, в благодарность за зуб,- подбадривала незваную гостью, хозяйка.- А сейчас все... Шабаш... За работу.
 
 

Глава 16.


 
 
  Все вышли из дома Шабалкиных в приподнятом настроении. Никита, взяв за руку Дуню, осторожно повел ее домой, потому что на улице было слишком темно, а фонарь на столбе, который единственный освещал улицу двадцати дворов, давно был разбит местной шпаной. И сколько не ходили жители в местный совет, везде им был отказ, ссылаясь на скудный бюджет. Вот уже два года они вечерами ходили, как слепые, на ощупь, при помощи палок.
  Марфа открыла ворота сарая пошире, насколько это было возможно, чтобы свет немного осветил их двор. Федот занялся подготовкой стойла, которое принадлежало корове, постелив ей на пол опилки. Анчутке тоже нашлась работа- покормить чушку и почистить ее закуток. Физический труд для нее никогда не был обузой, а чувствовать себя нужной всегда доставляло радость.
  Зорька увидевшая свою хозяйку, стала мычать еще громче, как будто ее хотели не доить, а резать, то и дело хлестая хвостом по своим молочным бокам.
  Марфа молча подошла к калитке и слегка приоткрыла ее, боясь, что вредная корова может сигануть в глубь огорода. Вот тогда-то пришлось бы помучиться, чтоб поймать эту шельму. Но к радости своей хозяйки, та осторожно, боясь получить по загривку, вышла из калитки и встала, как вкопанная посреди двора, смело ожидая любого приговора, за незапланированную провинность.
  -Вот поди погляди, корова, а свой характер имеет... Так бы и зашибла!- бубнила тихо Марфа, присаживаясь на маленькую скамейку, держа в руках подойник. Временно отставив его в сторонку, она осторожно стала мыть распухшее от молока вымя теплой водой из ведра, которое Федот всегда ставил на то место, где его жена доила Зорьку. Затем вынув чистую тряпку из-за пояса и промокнуув ей соски, осторожно смазала их вазелином.
  По всему было заметно, что эта процедура очень нравилась корове, которая стояла не шелохнувшись, стараясь лишний раз не хлестнуть своим стриженым хвостом комаров, которые то и дело донимали, кусая за ноги со всех сторон. А, когда Марфа начала доить, Зорька от облегчения томно прикрыла глаза.
  -Ну вот, умница! Нет чобы сразу... А то ведь выкобениваться стала... Разве я тебе ровня? У меня уж нет силенок за тобой бегать... Ведь наперво надо было хозяина из западни выручать. Так нет тебе энто не по нраву, все норвишь себя на пъедестал поставить, все в лидерши записываешься. Избалованная ты скотинка.- приговаривала Марфа, боясь, что Зорька может взбелениться, так как режим был нарушен, да еще и в огороде оставили, не оказывая при этом никакого внимания.
  Но все обошлось. Дойка прошла спокойно. В завершении Марфа прочитала тихонько молитву, перекрестила корову и загнала в сарай, где Федот уже приготовил ее стойло, пахнущее свежими опилками.
  Потом, процедив в банки молоко, они вместе стали искать Анчутку, которой в это время было очень хорошо. Вычистив закуток и накормив чушку помоями, она присела с ней рядом и найдя в собеседнице родственную душу, стала, размышлять о жизни. Машка, нажравшись, села на задницу и косясь свинячими глазами на опьяневшую собеседницу, завороженно хрюкала, делая вид, что она все поннимает. В этот момент, казалось, даже, что они были чем-то похожи, обе грязные, но гордые.
  -Я вот глядя на тебя, Маш, только сейчас поняла, чо, в принципе, мы с тобой ничем не отличаемся. А хоромы у тебя еще и получше... Ишь, как о тебе хозяева заботятся, а обо мне никто. Всю жизнь на государство горбатилась, все на совесть мне давили, а получила кукиш... Заметь..., без масла. Место на кладбище и то выкупать требуется. А где пенсионерке нынче взять? Воровать не умею, а денег только, чоб с голоду не сдохнуть. Вот стала кумекать, как с ума от такой справедливости не сойти. Вот и заливаю свои глаза, которые чоб смотрели в правильном направлении в светлое будущее. Авось, чо там и увидят хорошенького. С пъяну-то, понимаешь, только прекрасное и мерещиться. Вот только сегодня, у тебя в гостях, и поняла я теперь, ежели хочешь хорошо жить, тогда надобно родиться скотиной. Тут тебе и пища, тут тебе и королевский уход. И обижаться, чо потом под нож пойдешь не надо... Ты только подумай, а лучше, ежели всю жизнь тебе этим ножом душу резать будут, а ты корчась от боли, помощи каждый день ждешь... Так чо, ежели разобраться, ты человеком себя ощущать должна, а мы все приравниваемся к скотине. А тепереча извиняй, подруга, мне пора на обмывку своего тела. Я еще зайду к тебе в гости, а ежели ты будешь проходить мимо моего стойла, милости прошу, хлебушком угощу,- трепля за уши хавронью, приглашала в гости новую знакомую, Анчутка.- Слушай, у нас с тобой и имена почти одинаковые - Чушка и Анчутка... Вон, как оно обернулось... А может мы родственники? Молчишь... Не хочешь поменяться местами.... Ты бы ко мне, на мой пенсион жить, а я сюда к Марфе, пусть за мной кто-нибудь поухаживает, да спинку пусть Федот лишний раз почешит... Хорошо...! А...? Бывает лучше, да некуда...! Согласная даже пить от энтой заботы бросить!
  -Ну ладно подруги, кончай лясы точить, пошли грязь смывать, потом договорите,- улыбаясь приказала Марфа.- Нам еще наряд надобно поискать тебе, а то чо оденешь опосля парной?
  -Разумная ты баба... А самое главное, чо мне в тебе нравиться, так доброта твоя. Ты со своим Федотом, как курица с яйцом носишься, а он и рад все свои болячки тебе выказывать. Ну где он еще такую дуру найдет? Чоб кормила, порядок в доме наводила, да со скотиной сама управлялась. Может, ты робот, коль мужика, как дитя пестуешь. Ладно... Пошли... Вижу, чо промеж вас еще любовь гуляет. Так чо пошли шабалы трясти, а то энтот знаменательный для меня, день помывки моего грешного тела, никогда не настанет,- смиренно проговорила Анчутка.
  -Федот, ты закрывай сарай и иди к брату, а мы сейчас подойдем,- посоветовала мужу Марфа.
  -Нет, без тебя не пойду. Смотри, какая темень, хочешь, чоб я ноги себе переломал...? Я лучше на крылечке посижу и тебя подожду,- с нескрываемой обидой на жену проговорил Федот, которая в данное время больше внимания оказывала пьянчужке, чем родному мужу.
  -Может, тебе соску вынести и пописать с тобой сходить,- с ехидством, стараясь разбудить в нем мужика, спросила Анчутка.
  Но тот не обращая внимания на колкость слов Нюточки, сел на крыльцо и как прилежное дите, стал ждать свою мамку.
 
 

Глава 17.


 
 
  В сундуке на кухне, который стоял возле кровати хозяйки, было много одежды, каждая из которых была хорошо аттутюжина и прилежно сложена.
  Марфа последовательно стала вытаскивать все содержимое, при этом успевая примерять каждую вещь на глаз к телу Анчутки. Но постоянно находя в красивом белье какой-либо изъян, она молча, не советуясь, то и дело откидывалала его на кровать, стараясь подобрать более приличную и соответствующую банному дню, но и, конечно, совпадающую с размером гостьи, которая от увиденных, как ей казалось, царских вещей, готова была унести их все, вместе с сундуком.
  Наконец, они подобрали: махровый, немного штопаный, халат, ночную, всю в рюшечках, рубашку и внучкины панталоны. От лифчика та отказалась.
  -Я отрадясь энти хомуты не носила, а ты хочешь всю мою изношенную грудь ими сдавить. А вот, ежели предложишь мне пригубить, ради праздника моего тела, то сердечно буду благодарна.
  Марфа, на эту просьбу гостьи, сделала вид, что не слышит, молча складывая найденную одежду в холщевую сумку, затем подошла к столу, где стояла начатая бутылка и не поднимая глаз, немного налила самогон в стакан, тут же подвинув его в сторону Анчутки.
  -Огурец достать, аль так пригубишь?
  -Лучше так... Ты, конечно, деловая баба, умеешь солить мудрено... Но поверь, я сегодня окромя огурцов ничего не ела и, думаю, чо еще много времени пройдет, когда им снова радоваться буду.- вежливо оправдывалась Гоголь.
  -Тогда пей, занюхивай хлебом и айда в баню, а то Евдокия давно уж шумела. Наверное, уже и Никиту отпарила, а мы все собираемся.
  -Ага... Я мигом... Ты покаместь себе чистое бельишко собери.
  -Ты меньше говори и айда в баню, у меня давно все готово, давай быстрей, не задерживай.
  Анчутка опрокинув сто грамм и смачно занюхав все это дело черствым хлебом, сделалась ручной. По просьбе хозяйки она прикрыла сундук, взяла свои дарственные вещички и схватив Марфу за руку пошла с ней на улицу, прихватив по пути на террасе маленький фонарик.
  Федот, увидев женщин, встал и поспешил пристроиться к жене с другой стороны. Ему явно не нравилось присутствие Нюточки, так как та делала все, чтобы отвлечь от него его любимую Марфу.
  Так они втроем пошли в гости к родственникам, где их давно ждали.
  Во дворе они встретили сидящего на крыльце в одном нижнем белье распаренного Никиту, внимательно наблюдавшего за белой курицей.
  -Ничего не пойму... Я только час тому назад загнал своих, а энта откуда приперлась?- рассуждал он, внимательно разглядывая потрепанную домашнюю птицу.
  -Вот, пролиц ее расшиби, познакомьтесь...! Энто и есть моя проститутка! Кобеля очередного в вашем сарае видать учуяла... Хозяйка, значит, из дому, а она на панель направилась,- выкрикивала взбешенная поведением своей курицы Анчутка, попытавшаяся на ходу дать пинка гулящей птице.- Вот и яйца выяснилось кому она несет, а жрать, значит, домой. Все...! Кончилось мое терпение, завтра суп по тебе плакать будет.
  -Не ругайся... Она же все за тобой повторяет... Тебя же дома нет вот и беспокоится скотинка... А ведь нашла хозяйку бестия, хоть и мозги куриные.- улыбаясь успокаивал Никита гостью.- Давай иди с Марфой в баню, никуда твоя птица не улетит, а то Дуня там вас совсем заждалась, а Федот пока со мной посидит.
  И женщины направились к сараю, за которым находилась пристройка, где и стояла маленькая банька.
  В предбаннике горела тусклая свеча, но разглядеть присутствующих было можно, поэтому Анчутка очень стеснялась вот так запросто оголить свое тело. Марфа, не обращая внимания на ее непонятные вздохи, молча разделась, показывая своим примером, что ничего зазорного в голом теле нет и перекрестившись первая вошла в парную.
  - Ну, наконец...! А то я думала гонца надо за вами засылать... Возьми ковшик, да поддай немного, чобы вся грязь отпарилась... А где Анна Григорьевна...? Может, побрезговала нами,- вся в мыле и хорошем расположении духа поинтересовалась Дуняша.
  -Да здесь я,- вошла в одной рубахе Анчутка, которая, как переходное красное знамя передовалась каждой женщине из ее рода по наследству.
  Молча, потупив глаза в мокрый пол, стеснительно прислонившись к стенке, она словно на собрании не знала, как лучше повести себя дальше, чтоб женщины ее поняли и помогли раскрепоститься.
  -Ты чо рубаху стирать пришла, или мыться? Может сапоги тебе еще принести, тогда и ноги не придется мочить... А ну быстро ступай сымать энту хламиду...! Да мыть и парить тебя будем!- строго приказала ей Марфа.
  -Ишь..., командирши выискались... А то не знают, чо я стесняюсь,- тихо объяснила Анна.
  -И чо ты такое боишься нам показать...? Чо у тебя такое есть, которого мы в энтой жизни еще не видели,- поинтересовалась Евдокия.- Кому сказано ступай...! И будь спокойна, твои прелести нас меньше всего интересуют.
  Анчутка немного призадумалась и послушно пошла в предбанник, где сняла рубаху. Постояв еще немного у двери, она оглядела себя со всех сторон и решив, что ее тело не хуже девок, которые уже устали ее ждать, то и дело подкидывая дров в печь, так как баня начала остывать, собралась с духом и вошла в парную, делая вид, что ей все равно, ежли чо о ней дурное подумают.
  -Ну вот и ладненько,- подбодрила ее Марфа.- Тепереча давай садись на лавку... Мы щас тебе поможем помыть голову, да спинку потрем. Небось в последний раз только в детстве мылась?
  В это время Дуня налила в таз воды и поставила рядом с гостьей, а Марфа стала отмывать ее от подвальной грязи, уложив ту на палатях. Анчутка послушно выполняла все команды, которые помогали женщинам при отпаривании и помывки ее тела. Она, как маленький ребенок, почувствовала такую заботу и не безразличия со стороны Евдокии и Марфы, что напрочь позабыла о своей минуту назад стеснительности, так как лучшего дня в ее жизни еще никогда не было.
  Когда все помылись, женщины с удовольствием стали все париться, то и дело поднимаясь на самые высокие полки, предварительно поддав кипятком на раскаленные камни в печи. Распарившись, они дружно, помогали друг другу ополоскивать головы водой с уксусом, потому что та становилась мягче, да и волосы легче расчесывались. И, наконец, завершив все банные процедуры, все дружно вышли из парной, оставляя за собой шлейф духовитого запаха березовых веников.
  Марфа, красная от банных процедур, молча обмахивалась пушистым махровым полотенцем, наблюдая, как приобразившая Анчутка, старалась натянуть на себя подаренную ей одежду. Настроение, после такой бани, у всех было хорошее, ушли не только переживания, но вся усталость от прожитого дня.
  -Ой...! Девки...! Я как только народилась, аж в пеленки укутаться захотелось. Вот щас наряжусь и замуж можно идти,- радовалась такому обществу Анчутка.- Я, почитай, годков сорок смыла, вернее вы их мне помогли скинуть... Век, девоньки, не забуду вашу доброту, тепереча есть, чо вспомнить, когда помирать буду.
  Женщины радостные, что доставили ей такое удовольствие, принялись помогать ей одеть махровый халатик, нежно поглаживая руками ее спину, потому что в предбаннике было темновато, а такой наряд нуждался в выправке.
  -Ты завтра, как проснешься, приходи воду носить в банные баки, а то нам некогда... Коров-то нам еще пасти надобно... Энто и будет твоя благодарность нам,- продолжая приглаживать махру на Анчутке, приговаривала Дуня.- Все равно ведь без дела шатаешься.
  -Ой, не обещаю... Но постараюсь, ежели вперед на зеленом змее голова моя не замкнет. Тогда почитай не только о воде, о своем существовании забуду,- самокритично, без всякой иронии отвечала гостья.- Хотя деньги у меня закончились... Тогда, по идее, должна вспомнить... Но я могу и занять...- она на минуту о чем-то задумалась.- Может пройти сейчас по деревне и попросить, чоб завтра мне в долг не давали. Но разве они мне поверят. Ведь я такая, чо могу и осрамить, ведь бабкин у меня характер и пока я не нарежусь, он тревожить будет, а после энтого дела сразу заснет. Вот тебе и родственная нить, паршивая наследственность, пролиц ее расшиби.
  Пока та рассуждала о родственных связях, женщины быстро, на сколько позволяли условия, приодели ее, расчесали волосы, они оказались у ней кудрявые и очень мягкие, чувствовалась цыганская кровь. Восхищаясь зрелой красотой своей подопечной, изумленные женщины присели на лавку и молча стали прикидывать, сколько нужно не мыться, чтоб потом так выглядеть, но вслух не произнесли не слова.
  -Ну ладно... Тепереча завелась о своем... Ты лучше глянь, какая из тебя красотка вышла.- довольня своей работой подтрунивала Евдокия, при этом быстро старалась одеться, не теряя напрасно время, потому как еще не мылся Федот, а баня все больше остывала.- Пошли, а Марфа пусть муженька ожидает, чоб отмыть еще одного заговорщика.
  Они осторожно вышли на улицу, где почему-то стало светлее. На небе светила луна, звезды были настолько яркими, что казалось они вот-вот соприкоснуться с землей, вот тогда, только успевай загадывать свои сокровенные желания.
  -Ты подумай...,- взглянув вверх, Анчутка подняла руки и с восхищением произнесла,- столько прожить и только щас увидеть, как звезды тебе улыбаются, словно влюбились в меня. Наверное не узнали, кто перед ними, проказники. Смотри..., смотри, Дуняша, одна упала. Энто тебе в благодарность низкий поклон от них за меня, чо из грязи помогла меня великую грешницу вытащить. Ишь ты...! Как разыгрались мои дорогие. Так и светят, так и светят...! Словно небесный рай показывают!
  -Ты под ноги-то присматривай... А то как звезда на земле окажешься, да нос себе расквасишь,- удивленная детскими высказываниями пьянчужки, ей вдруг стало ясно, что ее душа далеко не разгадана, и что доброта в ней точно присутствует.- Ну вот вроде, как и дошли. А там кто-то стоит...? А..., энто Федот.... Иди, милок, там Марфа заждалась, а потом к нам ненадолго, повечерием и по домам отдыхать.
  -Чо-то девки у вас нынче побольше грехов накопилось, коли часами плескаетесь. Еле дождался, пока вы их все не отмыли. - как всегда подтрунивал Федот.
  -Хватит шутки нам вешать... Лучше лаптями пошибче передвигай,- строго осекла того Евдокия.
 

Глава 18.


 
 
  Проводив взглядом Федота, они осторожно дошли до крыльца дома, где тихо вел беседу Никита с курицей Анчутки, которая, как хорошая собеседница сидела рядом на крыльце, чуть прикрыв глаза, прислушивалась к каждому слову хозяина дома.
  -Энто, чо ж ты творишь, почему своим петухом не пользуешься, аль в твоих куриных мозгах любовь присутствие имеет... Наш-то должен своими курами управляться, за энто его и кормят. А ты всю картину портишь, о своих обязанностях напрочь забыла. Рискованная ты птица, как я погляжу...Того и гляди загремишь в наваристую лапшу. Чо не говори, а головой рискуешь "Джульетта". Твое безобразное поведение для нашей деревни ну никак не годиться..., так как каждый должен заниматься своим делом и беречь честь свою смолоду. А то перед кончиной и похвастаться нечем будет. Да..., не дом у вас там, а какой-то полный бордель, ежели даже маленькая скотинка, и та на сторону стремиться.
  -О..., и моя шлюха здесь! Ты чо тут устроилась? Мужика нынче не предвидится... Энто не у нас с тобой... Ворота уже на ночь все позакрывали... Придется тебе сегодня без ласк обойтись и шуровать домой несолоно хлебавши,- прикрикнула на птицу подошедшая Анчутка.
  Курица, услышав родной голос спрыгнула с крыльца и отойдя на безопасное расстояние, снова угнездилась в траве, как бы ожидая хозяйку, чтоб та шла за ней.
  -Глянь..., она тебя ждет,- изумилась Дуня,- знать ты ей вместо мамки родной... Ладно..., хватит лясы точить... Айда на стол накрывать, а то родственники уже скоро появятся.
  Никита медленно встал и немного пошатываясь от усталости и бессонных ночей, пропустил сначала Анчутку, а затем Дуняшу домой. Первая, проходя мимо старого зеркала в полный рост и не узнав себя в нем, но четко видя, что там на нее во все глаза кто-то удивленно смотрит, от неожиданности, почти рефлекторно вздрогнула и как ошпаренная отскочила, при этом громко заорав, как будто там сидело приведение. Хозяева же не понимая, что могло у них напугать бестрашную Анчутку, осмотрительно быстро зажгли дополнительный свет. Осмотрев все кругом и не найдя ничего зловещего, они вопросительно посмотрели на гостью.
  К их изумлению, перед ними не было той самой чумазой пьянчужки, а стояла красивая, статная женщина в голубом махровом халате, который, как бы лаская, облегал ее тонкую фигуру, чуть-чуть прикрывая коленки. Волосы же нежно спускались ниже плеч, черные с редкой сединой, вились в большие кольца.
  - Вот энто номер...!- пробурчал удивленный Никита.- Вы, чо там хрусталь чистили? Ишь..., как на свету играет! Милая, да ты никак законсервирована была в энтой грязи! А мы твой необычный запах на духи списывали...Скажи ты нам на милость, сколько тех годков надо не мыться, чоб потом так выглядеть? Тепереча Ванька точно вернется, увидит и сразу любовь в нем заиграет.
  -Вы энто об чем...? Вы энто про кого сейчас?- тараторила ничего не понимающая Анчутка, ища ответа у хозяев, потом подойдя по ближе к ним, почти шепотом произнесла.- Там у вас чо-то нехорошее, какая-то баба уставилась на нас. Нужен топор или ружье, а то всем хана.
  -Нам уже хана, от такой новости... Ежели ты сама себя не узнаешь, то нам какого?- удивленно развела руками Евдокия.
  -Где не узнаю...? Вы чо тут, приняли без меня?- продолжала с непониманием смотреть на улыбавшихся хозяев, привлекательная гостья.- У вас чо после бани с головой не в порядке? Да..., говорила мне мама, чо мыться вредно... Теперь я докумекала почему... Ишь..., как лыбятся! Как будто их пыльным мешком отходили, пролиц вас всех расшиби...! Значит не верите мне? Дурочку во мне признали? Но не верьте...! Не верьте...! Щас..., чо-нибудь она сотворит с вами, энта злодейка, дождетесь вы все у нее! Пощады никому не будет...! Вот вылетит к вам, тогда не говорите, чо я вас не предупреждала,- последние слова вызвали у собеседников надрывный смех.- Хватит ржать...! Никита, но ты то мужик, а защитить нас не можешь, опять мне на амбразуру бросаться... Последний раз прошу, посмотри, чо там за лихоманка сидит.
  Никита, чувствуя, что та близка от страха к взрыву, встал и мужественно направился к зеркалу, а Анчутка тихо присела возле Евдокии, ожидая драки с неизведанным никому приведением.
  -Где ты увидела здесь женщину?- поправляя бороду и хитро улыбаясь спросил хозяин дома.- Здесь нынче мужик с бородой и в подштанниках. Может не будем его тревожить? Как ты тепереча думаешь?
  -Ты погоди,- останавливала его знаками гостья,- может сейчас явиться, наверное, хоронится за него.
  -А чо тут в догадках себя терзать, лучше подойди ко мне и давай вместе поищем энту злодейку.
  -Я боюсь,- посмотрев на Евдокию и ища у ней защиты, спряталась за нее гостья.- Может вместе с тобой...? А...? Дунь?
  -Хорошо пошли, а то дозавтрова мы здесь не управимся или все с ума сойдем, с энтой королевой.
  Решительно привстав и немного свыкнувшись с новым образом Анчутки, она направилась к мужу, держа свою испуганную соседку за локоть.
  -Тепереча смотри: энто Федот, энто я, а здесь кто?
  -Говорю вам... Чо здесь она, а вы мне не верите,- заголосила впечатлительная гостья.
  - Ну тут, видать, без бутылки не обойдешься... Налей Никита ей сто грамм, а то загадка энта ей сейчас не под силу.
  Тот послушно подошел к уже накрытому столу, молча распечатал бутылку, предназначенную для вечера после баньки, и налил в граненую стопочку, поднеся ее к ошалелой Анчутки. Та недолго думая, залпом опрокинула ее в рот.
  Чувствуя, как водка стала успокаивать расшатанные нервы, она, подобно обезьяне, смелее стала вглядываться в свой изменившийся образ.
  -Очень уж, энта лихоманка на мамку похожа... Вот так она всегда украшалась перед приходом очередного мужика. Может она хочет мне чо-то передать...? А...?
  -А ты ей ручкой помаши или еще лучше улыбнись,- посоветовала Дуня.
  -Чо-то у меня ничего не выходит, все там за мной повторяет, энта лихоманка. Мама родимая...! Вон чо деится...! Кажись в зеркале я сижу... А так и не догадаешься... Вы, чо со мной сотворили...? Куды тридцать лет выкинули...? Вот тепереча понимаю, как банька судьбу твою перевернуть может.- Она вертелась перед зеркалом, как девушка перед свиданием.- А халат-то...! Прям таки царский...! Сроду таких не нашивала...! Чудеса да и только! И волосы, словно их в парикмахерской завивали. Тепереча меня и мои куры не узнают... Ой, а как мне тепереча в таком наряде спать ложиться, ведь выпачкать могу, дорогой моему сердцу халатик,- ласково гладя его, она вопросительно посмотрела на хозяев.- Может на улице снять и повесить на веревку?
  -Неужели у тебя так грязно? Дом-то маленький, неужели трудно отмыть, аль хвораешь часто? - не без упрека поинтересовалась Дуня.
  -Правда твоя.... Очень маленький... Можно сказать собачья конура... Каждый день ложась спать, боюсь не проснуться, так как весь он сыпется... Ходила в нашу брехаловку, в местный совет, обещали помочь с ремонтом крыши. Так на энтом обещании и отфутболивают за все мои трудовые заслуги. Наверное, начальству деньги нужнее, да и чо о них говорить, пролиц их всех расшиби, смерти моей не дождутся ироды-качевники. Наказ только для вас дам... Как обрушиться, засыплет меня, не ищите. Берите спички и поджигай мой домик, энто хорошей могилой для меня будет, а то на похороны, чо у меня, чо у государства, денег все одно нет. А сверху поставьте деревянный крест, пущай из деревенских кто- нибудь сворганит.
  -Хватит тоску разводить... А ну присаживайся, вечерить будем... Сейчас и наши подойдут,- подбадривала Евдокия Анчутку.- Ежели часто о дурном думать, волком завоешь, а ты всеж человек, поэнтому должна в первую очередь на себя рассчитывать... Руки-то у тебя есть, коль рюмочки умеешь собирать, значит и дом свой поправить можешь. А постельные принадлежности, ради такого дела я тебе сегодня выдам. Хоть одну ночь, но по-королевски спать будешь.
  -Да... Неразрешимая загадка получается. У богатых есть все, но для бедных ничего, а ты почитай из нищих, а еще умудряешься еще бедней себя одаривать.
  Тут вошли Шабалкины старшие после бани, не дав договорить Анчуткины умозаключения. Все распаренные и в очень хорошем настроении, они остановились у самой двери.
  -Кто к вам в такой поздний час пришел?- поинтересовался тихо Федот.- Может в другой раз мы придем?
  -А ты не стесняйся, смелее проходи и за стол присаживайся. Тут нынче все свои. Аль наше с Марфой изваяние не узнал? Ведь и спасением вас она целый день занималась, а вы ее в высокие гостьи записываете,- хлопоча у плиты посмеивалась хозяйка.
  -Етишкина жизнь!- не удержавшись от удивления, воскликнул Федот.- Энто чо ж вы из нее сотворили! А я думал из говница никогда конфетку не сделаешь... Выходит дело опять ошибался.
  -Ты потише говори... А то, как начнет вонять, куда бежать будешь,- толкнув мужа, предупредила Марфа.
  Шабалкины не отрывая глаз от Анчутки, сели за стол, где Никита уже разливал спиртное, которое готовилось специально для принятия после бани, а соседка по правую руку, не отрывая глаз от бутылки, упорно следила за его рукой, чтобы вдруг он не забыл и про ее стопочку, то и дело подвигая сосуд поближе к руке хозяина.
  -Евдокия, хватит хлопотать, садись уж,- настойчиво, следя глазами за бегающей женой, сказал Никита.
  Та послушно села за стол, где уже стоял: горячий горшок с вареной картошкой, тарелки с помидорами и огурцами, только сорванные с грядки и жаренные белые грибы, от которых еще шел пар.
  -Ну..., чоб не последняя энто баня для нас была... А то, как не поспал три дня, думал, чо каюк пришел... Но благодаря добрым людям,- он посмотрел на Нюточку,- которые смогли изгнать из меня такую страшную лихоманку, я жив и хочу сердечно поблагодарить.
  Все выпили и стали молча закусывать. Только одна гостья сидела тихо, потому что ждала в благодарность сказанных слов следующую рюмку. Один Федот, то и дело косясь на Анчутку, сразу распознал ее намерения. Подмигнув брату, тем самым хитро указывая глазами на надвигающую грусть его соседки, он щелкнул себе по своей шее пальцами. И тот моментально сообразил, заполнив ее стопочку, хотя Дуне это не очень понравилось.
  -А вы чо, не хотите?- всполошилась Нюточка.- А то как-то одной неудобно,- последний раз осмотрев хозяев и видя, чо те, не обращая на нее никакого внимания, молчат, быстро осушила свой стопарик.- Да..., тяжелый день выдался для ваших мужиков. Один по наводке в подвал упал, а другой подскользнулся и прямиком к нам, без парашюта, залетел. Плашмя, как шандарахнится...! Почитай в рубашке они оба сегодня народились, а то пришлось бы на похороны тратиться. Тут вам бы одной бутылочкой не обошлось...! Ну а мне пришлось по канату спускаться, то есть оживлять их, покудова вас дожидались, чобы в большие растраты вас не ввести. Так чо, ежели не случай моего выходного дня от безденежья, вы бы сегодня точно к двум трупам пришли, а я была бы за энтих дураков в ответе перед вами. Сколько страху натерпелась, никто не поверит!- глубоко вздохнув, рассказчица подвинула рюмку к Никите.
  Тот не долго думая, быстро заполнил ее, так как у Анчутки стремительно развязывался язык и сама того не зная, могла подорвать их с братом мужской авторитет.
  -Ты лучше закусывай, а то захмелеешь... Как до дому в такую темень дойдешь?- с нескрываемой заботой предложил Федот, подвигая ей чугунок с картошкой.
  -А ты чо ослеп, - повернувшись к собеседнику и пристально прищурив глаза она погрозила ему пальцем,- не видел мою подругу, которая на приступках меня ожидает... Она у меня девка привычная, впереди всегда идет. И окрас у нее белый, фонаря не требуется... А я за ней как- нибудь домотыляюсь, так чо не беспокойся за меня... Доведет моя потаскушка меня до двери, но в дом никогда не идет, потому как мой петух ей всю холку обдерет, ежели ночью не ночует на своих насестах. Наверное, догадывается, чо та налево ходит... А она от него так и бьется, так и бьется, но смелая, шельма, улучит все же момент и к другим кобелям сбегать успеет. Ведь ты подумай курица, а характер моей бабки... Может энто она после смерти, птицей народилась?
  -Ты давай ешь,- улыбаясь приказала ей Марфа, - завтра свои байки продолжишь.
  -Ладно..., давай закидывать пищу тепереча будем, а то пахнуть от меня будет. Только ты, Дуняша, пока я не забыла, пожалуйста, приготовь простыни, которые обещала.
  Та одобрительно качнула головой, показывая всем своим видом, что обо всем помнит.
  Наступила минутная тишина, где было слышно только чавканье Нюточки.
  -Все... Устала есть... Пора пищу разбавить, иначе аппетит пропадет,- серьезно пролепетала Анчутка.
  -А не частишь, родная? - спросила Марфа.
  -Нет, в самый раз для нее,- ответил за нее Федот,- она свою дозу знает, а иначе невры оголяться. Любительница, чоб все чин чинаром было.
  -Ты мой, соколик,- встав с места и подойдя к своему подвальному другу, она чмокнула его в лоб.
  -Вот оставь мужа на день, так он уже и подружку присмотрел,- подтрунивала над Федотом жена.
  -А ты не смей ревновать,- отправляясь на место с иронией сказала любительница выпить, - нас, может, одно горе сплотило, тебе энтого никогда не узнать.
  Осторожно, чтобы не промахнуться, гостья села на свое место и серьезно указала пальцем на пустую рюмку.
  Никита вопросительно посмотрел на Дуню, одобрительно кивавшую на его взгляд, тем самым давая добро на остатки в бутылке, чтобы побыстрее отправить гостью домой, так как времени на сон почти не оставалось.
  Шабалкины младшие молча, не дожидаясь опрокидывания заключительной рюмки Анчутки, встали с места и перекрестившись после принятия пищи, одни засобирались домой, другие принялись убирать все со стола, что не совсем понравилось засидевшейся у них гостьи.
  -Ну чо, ребята...? По домам? А то поди куры заждались!- в хорошем расположении духа она ущипнула Федота.
  - Может ты его к себе на голландку пристроишь? Я смотрю у вас родственные отношения налаживаются, а лишней среди вас, мне как-то уже не с руки быть,- делая вид, что ревнует, пошутила Марфа.
  -Я бы с удовольствием, пока мой петух в Иваново местных кур топчет... Да только вот он к тебе сильно присох, мрямо не отдерешь. Знать, видать, знаешь слово заветное, коль за твою юбку вцепился, как лесной клещ... Ладно, спасибо, за хлеб, за соль, за самогончик недавно сваренный... Тепереча пора и по домам... Как тут с обещенным? Евдокия, я к тебе вопрошаю? Простыни значит посулила, а сама в кусты? Чо..., думала Анна Григорьевна память растеряла? Я покаместь свою головку больную еще не пропила... Видать, единственное достоинство, которое у меня осталось. Любые стихи враз наизусть могу выучить. Хотите проверить?
  - В следущий раз, родная ты наша соседушка, в следущий!- старательно выталкивая в дверь Анчутку и сунув ей в руки чистое постельное белье, сквозь зубы произнесла хозяйка дома.
 
 

Глава 19.


 
  Одна, в полной ночной темноте, Анчутка долго не могла понять, стоя на чужом крыльце, почему ее все бросили. Куда подевались те гостеприимные хозяева, которые хотя бы могли указать дорогу к родному дому, а может даже и проводить своего лекаря, по причине вынужденной ее слабости. Но все рассуждения и ожидания, что те вернуться, были напрасны. И дверь, сколько не стучала по ней настырная гостья, упорно не открывалась. Тяжело вздохнув и потеряв всякую ориентацию в чужих владениях, она необдуманно сделала шаг вперед и неожиданно для себя почему-то ненащупала опору для левой ноги, плашмя упав со ступенек в сторону. Шабалкины младшие услышав грохот, бросились было ее поднимать, но та отвергая всякую жалость к своей особе, гордо отстранила их сочувственные руки, сделав вид, что с ней все в порядке. Присев на зад, Анчутка немного подождала, когда соседи скроются в темноте, и ухватиашись за косяк злополучного крыльца, то и дело стараясь сопротивляться штормовым движениям непослушного тела, самостоятельно встала. И обидчиво, не говоря ни слова, стала отряхиваться, то и дело промахиваясь рукой мимо халата.
  -Подумать только, как они любезно гостей провожают... Большое им за энто спасибо, чо хребет мне не сломали,- тихо, почти шепотом, произнесла Анчутка.- А самое главное своего лекаря отблагодарили. Но я не в обиде, спасибо хоть солью из ружья в зад не пульнули... Тодысь точно, месяц пришлось бы стоя жрать.
  Но хозяева ее уже не слышали, закрывшись на крючок, а Федот с Марфой молча, превозмогая усталость и видя свою соседку в ее нормальном состоянии, оставили Гоголь, по ее же просьбе.
  -Вот тебе и пир, на весь мир,- присаживаясь на приступки и чувствуя в боку тупую боль, Анчутка в полном одиночестве, дала волю своим скупым слезам.- И белье-то ихнее где-то потеряла, пролиц всех их расшиби,- причитала она, раскачиваясь из стороны в сторону.
  Чувствуя испрченное настроение своей хозяйки, к ней медленно, почти боком подошла курица, осторожно присаживаясь на босые ноги, она тут же прикрыла глаза, стараясь спрятать свою голову за крыло, от сияния полной луны перья, которой, казалось, были голубыми.
  - О.., и ты, кобылица, здесь! Ишь, как нечесть при луне в тебе играет! Что-то голубизна мне твоя нынче не нравится... Может ты за курами приударить решила? Потому и Петька, видать, наш недоволен. Совсем, козел, ошалел от горя...! Холку-то твою, начисто тебе отбрил! И в кого ты у меня такая уродилась, шлюха квашеная...? Ладно, чо уж тепереча делать... Воспитывать баб в энтом возрасте уже поздно. Надоть энтим делом раньше заниматься... А тепереча только смертна казнь тебя шалаву переделает... Давай лучше тряпки ихние помогай искать, а затем и дом наш вместе найдем, фонарь ты мой спесивый... Смотри у меня, ежели в чужой двор заведешь!- кулаком пригрозила ей Анчутка.- Ты чо глухая? Чего расплосталась? А ну, подымай свой драный зад и айда отсюда ... Сказано, ищи дом!
  Та послушно встала и пошла по направлению родного забора. Отойдя на приличное расстояние от хозяйки, курица остановилась и, видимо, вспомнила о соседском курятнике и недолго думая, понеслась ко двору Куклина, дом которого располагался параллельно их дому. Пьяная Анчутка, обхватив постельное белье, полностью доверив свою судьбу курице, зигзагообразно шла за своим поводырем. Птица, видно забыв о наказе хозяйки, шустро нырнула во двор соседа, а за ней поспешила и ее хозяйка, которая подойдя к чужой калитке, со всего маха пнула ее ногой.
  Хозяин дома, Тимофей, давно спал, а его жена Маша, по образованию медсестра, была на дежурстве в психиатрической больнице, поэтому припятствия для прихода пьяной Анчутки в чужие хоромы, отсутствовали.
  -Мама родная...! А почему мой теремок так распух? Надо бросать пить, потому как уже собственный двор с трудом начинаю узнавать. Ишь..., как у меня нынче чисто! Может чудо произошло и Ванечка мой возвернулся? Сейчас вот сделаем вешалку для свадебного халатика и айда к любовнику пятки чесать... Он энто жутко обожает... А потом морду бить буду за измену, за поруганную честь, за то, чо свалил без всякого предупреждения- ворковала сама с собой радостная Анчутка.
  От таких предположений у ней очень кружилась голова, от чего все чужие постройки предстали перед ее глазами в искаженном виде.
  Она смело отломила от яблони ветку, смастерив из нее ровную палочку, а по середке привязала веревку, которая висела на заборе. Сняв прямо на улице халат и аккуратно повесив его на самодельную вешалку, Анчутка открыла дверь чужого дома и стала шарить по всем стенкам, ища выключатель. Но тот словно провалился, да и стена словно растянулась на километр, поэтому не утруждая себя поисками, Анчутка повесила драгоценную для нее вещь на найденный на ощупь ладонью гвоздь, затем уверенная в себе, направилась к кровати. Присев на ее край, она, как зверек, после долгой разлуки с мамкой, почуяла притягательный мужской запах. Сердце ее радостно заклокотало.
  -Милый, всежки приехал! Значит не забыл свою Аннушку! А я то..., так уж ждала, так ждала, чуть все слезы не выплакала. Любовь моя безграничная!- поглаживая пятки возвернувшегося мужика, тихо причитала Анчутка.
  Куклин почти не просыпаясь, не обращал никакого внимания на ласковые слова соседки. Он даже не повернулся, а только откинул руки, которые то гладили его за пятки, то не ощупь зажимали ему нос, мешая при этом храпеть.
  -Замучился родной! Чо ж..., дорога дальняя, пока до меня доберешься,- поглаживая его поверх одеяла, она осторожно, чтоб не побеспокоить, прилегла возле него.
  Тимофей немного поежившись, думая, что вернулась жена, повернулся к ней накрыв своим одеялом предполагаемую Машу, крепко обняв ее рукой. От такого поворота событий у Анчутки еще больше закружилась голова и она с любовью принялась целовать его огромную волосатую руку.
  -Сколько счастья принес мне энтот вечер,- шептала радостная самозваная жена, спокойно предаваясь сну в теплых, так дорогих сердцу, мужских объятиях.
  Так самая счастливая и довольно пьяная жена на один вечер, заснула, сладко прижимаясь к чужому мужу, годившего ей в сыновья. Оба спали, как младенцы, изредко нарушая тишину, в разных тональностях, храпом.
  К утру, ничего не подозревавшая Анчутка, уже спала на груди Куклина, а тот ничего не подозревая, продолжал с любовью крепко обнимать ее обеими руками.
  Дежурство Марии заканчивалось в восемь часов, но так как пастух прихварывал, отпрашивалась пораньше у дежурного врача, ровно на два часа, чтобы вовремя подоить свою корову, а потом вовремя отправиться с ней на пастбище.
  Она шла в хорошем настроении, то и дело загребая босыми ногами мокрую от росы траву. На сердце было легко и весело, ведь дома ее ждал любимый муж, такой заботливый и внимательный, это был самый лучший подарак, дарованный самой судьбой, без которого была бы немыслема сама жизнь.
  Почти из каждой поездки, он работал на железной дороге машинистом локомотива, Тимофей привозил любимой жене очень необычные своей красотой полевые цветы, каждый раз осторожно укладывая их на свою подушку возле спящей Марии, чтобы приятно обозначить свое появление запахами самой природы. И двадцать пять лет, живя с ним, как один день, она по-детски радовалась, просыпаясь под щекотание колокольчиков, каждый раз приговаривая, что мол не звенят, а душа радуется.
  Но самое главное, дома были два внука, которых каждое лето дочь привозила в Завидово, подальше от московской суеты и неважной экологии. Молодая бабушка безумно любила своих шкодливых малышей, которые служили ей главными помощниками по уходу за Звездочкой.
  Подойдя к родному дому, она обнаружила, что кто-то варварски обломил у молодой яблони ветку и тут же поломал ее на маленькие кусочки.
  -Опять эти варвары-дачники, никак не могут без своих пакостей. Приедут на одно лето, а разгребаем после них целый год,- собирая обломки веток яблони, она готова была растерзать хулигана, но услышав родное мычание коровы, немного успокоилась.
  -Иду... Иду... Моя красавица! Учуяла мой голос, моя девочка... Щас мы тебя подоим и на прогулку выпустим...
  Тихонько войдя в дом, чтоб не разбудить супруга и внуков, она заглянув в комнату, чтоб еще раз полюбоваться спящим мужем и от увиденного остановилась, как вкопанная. На широкой волосатой груди родного Тимофея, спала кудрявая черноволосая женщина. Мало того, муженек с улыбкой на его наглом лице, крепко обнимал эту шлюху. От такой картины, силы молниеносно покинули Марию и она молча бухнулась на стул, который всегда стоял возле двери.
  -Что это за курва? Откуда...? Где он ее облюбовал...? Может дачница...? Э..., да это небось, с поездки вчерашней привез. То, значит, были цветочки, а теперь решил мне горькие ягодки приподнести... Ишь какая нахалка и меня не испугалась! Значит серьезное тут дело. Думай Маша... Маша думай,- размышляла под стук своего сердца Куклина,- если уже в наглую уводят эти москвичи мужей, ты должна быть еще наглей... Ишь...! Как кудрями его волосатую грудь ласкает! Не поймешь, где чьи кудри, все спуталось и любовь ихняя и прилюбодейство. А рубашку-то с панталонами в рюшечку нарядилась... Видать секс символ свой выказывает. Да и халатик махровый аккуратно повесила, чтоб Тимошку с ума свести, а меня со двора вон.... Или, может, с собой его прихватит, к себе в Москву увезет. И останусь я тут одна, как столб без проводов. Занесет меня зимой снегом, а весной затопит водой, а им все равно будет, у них нынче новая любовь... Говорила мне родненькая моя мамочка, что все мужики кабели, а я все люблю... Люблю... Мол мой-то не такой... А может, он и не виноватый совсем, может, эта шлюха приворот знает? Тогда, почитай, конец пришел Тишке, вовек маяться будет, за мою поруганную честь этой курве жизни не даст. Они говорят, порченные-то, от своих шлюх не могут уйти, бьют их, а уйти мочи нет... Что делать, как детям и внукам такую весть принести, всежки любят они этого подлеца... Ишь..., любовнички нашлись...! На вид и судя по одежде молодая, не больше тридцати будет, этому дерьму. Поэтому, видать, и зацепила кобеля-Тишку. Ну я вам щас это сцепление напрочь поломаю! Я вам быстренько укажу ваше светлое будущее! Решили посмеяться над моими чувствами, в грязи растоптать! Ну держитесь..., узнаете легкую руку медсестры Марии, а мне терять нечего, окромя этого гада.
  Она сделала глубокий громкий вздох, вытерла рукой забившийся от слез нос, потом тихонько встала и направилась к русской печке. Выбрав ухват поувесистее, чтобы наверняка, без всякой осечки, навсегда очистить свою поруганню честь и достоинство от дурной и поганой их любви. Немного помохав им в воздухе, Маша невозмутимо направилась к кровати, чтобы оставить свой отпечаток острой боли, на поганых телах полюбовников.
  Первый удар пришелся на голову Анчутки, которая решила, что рушиться ее крыша и забилась глубоко под одеяло. Ну, а потом Маша приступила к Куклину. Она стала безжалостно охаживать его со всех сторон, совсем не контролируя свои действия. Ухват, как сабля в руках казака, крепко рубил направо и налево, облегчая тем самым все накопившие обиды в груди, за непростительную измену.
  Первым вскочил Тимофей и видя свою жену с домашним орудием, удивленный уставился на кровать, то и дело уклоняясь от ударов супруги.
  -Машенька..., Машенька, не надо...! Больно же! Ведь убьешь, ласточка моя!- не зная, что и говорить в сложившейся ситуации, он было попытался отнять ухват и решить проблему мирным путем.
  Но все уговоры были напрасны, так как разъяренная женщина гораздо опасней разъяренного зверя. Куклина не скупилась на удары, ни для него, ни для закутанной в одеяло, шлюхе.
  -Да в чем дело!- уже начинал злиться Тимофей.- Кто здесь лежит?
  -Видела нахалов на своем веку, но совсем рядом не разглядела, проститут наглый. Ишь, кабель...! Ему даже не ведомо с кем он спит! - не сдержавшись, Маша расплакалась.- Эээх...! Молодку на груди своей пригрел, а потом сделал вид, будто не виноватый,- и размахнувшись, она с неконтролируемой силой, ударила по разлучнице ухватом. - Убью проституток обоих, ежели мне нет счастья, так и вам на свете не жить!
  Анчутка, не выдержав последнего удара, выскочила, как ошпаренная из под одеяла и увидев соседей совсем растерялась.
  -Мама родная...! Да тебя не на молодых, а старье потянуло... Да ты еще и больной, коль невеста у тебя пьянчужка жеваная... Так это мне от тебя надо бежать, коль ты так низко падаешь. Ну...! А ты шалава! Как его умудрилась охмурить? Может секретом поделишься?- грозила ухватом, ошарашанная развязкой, Куклина.
  Анчутка, не чувствуя тело от боли, прислонилась к стенке.
  -Здравствуйте дорогие сосед и соседушка! Случайно все энто дело вышло... Случайно... Энто курва моя, курица меня попутала, двор скотина перепутала,- задыхаясь от стыда и обиды прошептала вся взмылиная, то ли от вчерашней водки, то ли от сегодняшних побоев, соседка.
  -Вот проститутка, совсем ошалела! Птица у ней виноватая оказалась! А она вся такая разодетая не причем!- все больше теряя терпение нервно расходилась не на шутку Мария.
  -Давай послушаем, может, правду говорит, - встрял в разговор Тимофей, за что получил по животу ухватом.- Ласточка моя не надо драться, а надо разобраться.
  -Ишь..., вдохновение от жгучей любви появилось! В рифму стал гуторить! Скоро стихами запоешь! Только, как бы выть в ее доме не пришлось.- она обессилено бросила ухват на пол и угодила им прямо на ногу мужа, который от боли стал бегать по комнате.- Ничего... Это за все мои слезы и боль, которую причинил мне, той, которая любила и была верной, как собака тебе.
  Анчутка, пока те выясняли отношения между собой, с большим фингалом под глазом, стоя у стенки на ощупь искала, шаркая рукой по обоям, свой красивый халатик.
  -"Никогда не буду прилично одеваться, а то от мужиков отбоя не будет",- как заклинание вертелись мысли у нее в голове, на которые мгновенно наслаивались другие - план исчезновения из чужого дома.
  Она тихонько, почти на цыпочках попыталась выйти из дома.
  - "Ежели все узнают в деревне, то быть, как моей прабабке битой... Хотя весомую порцию я уже отхватила".
  Наконец, нащупав свой драгоценный халатик, Анчутка нервно стала натягивать его на себя, но не успела просунуть одну руку, как к ней вся разъяренная обратилась Куклина.
  - И давно, за моим шаркаешь? Давно ты его для своих утех облюбовала?
  -Куда шаркаю? Кого облюбовала?- не понимала вопроса разлучница, продолжая судорожно искать другой рукав у халата.
  -Ты дуру-то из себя не строй, все равно живой отсюда не выйдешь!- серьезно, почти спокойно, пригрозила Маша.- Я вашу с ним любовь на корню придушу и из твоих штанов в рюшечку, вытряхну.
  -Лучше скажи правду, Анна Григорьевна, как ты у меня в постели оказалась... Я же помню, что засыпал один,- умолял измученный догадками Тимофей.- А потом, мне показалось, что ты, Маш, вернулась с работы домой, вот и весь расклад... Но даже и в ум не пришло, что это наша соседка... А ты... Если нет у тебя доверия к мужу, можешь на развод подавать... А я под поезд брошусь, все будет меньше боли и стыда, которое ты здесь учинила. Она хоть пьянчужка, не ведает, что творит, а вот ты, меня знаешь с пеленок. Неужели доверия твоего за столько лет ко мне не случилось. Разве я похож на тварь подзаборную,- с нервным надрывом причитал Тимофей, усевшись на кровать, он обхватил голову руками, скрывая появившиеся на глазах, скупые мужские слезы.
  От такой исповеди, Марии стало немного жалко мужа. Она перевела взгляд на соседку, которая, наконец-то, натянула халат и молча стояла у стены, ожидая своего приговора.
  -Чо ты все своим взглядом меня меришь, мы же с тобой десять лет отработали, пока я Ваньку не встретила. Да разве я могла, на трезву голову, на чужой кусок позариться. Я не виновата, чо вчерась серьезные дела меня так вымотали. Сама видишь, как с устатку я дома и перепутала.- Из всех сил стараясь переубедить в ошибочных измышлениях соседку, Анчутка, виновато жестикулируя руками.- В бане я вчерась была, в бане... Поняла... У Дуньки Шабалкиной... Они меня там вымыли после поднятия из их погреба. Приодели, за то что лихоманку у Никиты убрала... А после парной, как полагается, выпили... Ну моя курица видать к вам и шмыгнула, а я за ней... Темно же было.
  -Ну прямо комедийное кино у нас в доме нынче крутят...! В голове твоей давно уже темно... А как с Тимофеем обниматься стала, так сразу на радостях в кому впала! Совсем не чуяла, что с мужиком лежишь.
  -Почему в коме...? Очень даже никакой комы не было. Глупая...! Я же думала, что Ванек вернулся... А ты, не разобравшись, сразу драться, вон сколько синяков насажала... Хоть бери и в суд на тебя подавай... Да хоть за моральный ущерб с тебя взыскать,- перешла в наступление Анчутка.
  -Моральный ущерб, говоришь? Щас я тебе его сполна выплачу! Плата тебе сегодня с лихвой окажеться... Сон-то с моим мужиком бесценин, так что в расчете будем пока. А теперь вали отсюда, пока жива.
  Маша облокотилась на мужа, который почувствовав, что буря миновала и нежно поцеловал ее в щечку, после чего та совсем успокоилась.
  Почувствовав себя лишней, Анчутка тихо, и чтоб не мешать примирению супругов, осторожно, насколько это было возможно, после незаслуженных побоев, вышла на улицу, где на приступках ее ждала курица.
  -Ну чо, проститутка, добилась своего? Как мы с тобой жить дальше будем? Ночь твоя, видать, более плодотворно прошла... А я как видишь вся битая, благодаря вашему величеству... Яйца-то свои, поди, тоже им оставила... Правильно... Добрые мы, за энто и огребаем... А тепереча до дому пошлепали, опять раны пришло время зализывать.
  Анчутка гордо выпрямилась и немного шатаясь от головной боли, пошла прочь с чужого двора.
 

Глава 20.


  Курица опустив голову, виновато плелась за хозяйкой, успевая по пути поклевывать кое-где молодую зелень.
  Но не успели они выйти за калитку, как побитая Анчутка увидела, что на встречу им шли Марфа и Дуня, своевременно сопровождавшие своих коров на пастбище. Поравнявшись со своей вчерашней красавицей, по их лицам прокатилось нескрываемое изумление. Да и как им было не удивиться, если от вчерашней красоты их подопечной не осталось и следа. Казалось, ее всю ночь били об каждый столб родного Завидова. А они, постигнутые врасплох, никак не были готовы к таким радикальным превращениям.
  -Свет ты наш, где энто тебя так? Может преступников задерживала, али Ванек вернулся,- стараясь спокойно вызвать на откровение Анчутку, спросила Марфа. - И что в такую рань по соседям шатаешься?
  И тут неожиданно для всех на дорогу выбежала Мария и швырнула в след своей сопернице Дуняшкино, до сих пор аккуратно сложенное, постельное белье, при падении которого взвился клубок пыли. И, не обращая внимания на соседей, зло выкрикнула: "Проститутка!", потом резко повернулась и демонстративно, высоко подняв голову, гордо пошла домой.
  -Ничего не понимаю... А причем тут твоя курица? Может, энто у вас из-за птицы? - еще больше изумились от непонимания Шабалкины, с нетерпением ожидая ответ на происходящее у Анчутки.
  -Нет девки... Ошибаетесь... В проститутки нынче меня записали, поэтому и рожу мне расписали. Видите, сколько автографов мне Машка понаставила, а печати по всему телу ровненько одна к одной, живого места нет, любо посмотреть,- взахлеб жаловалась Анчутка соседям.- Но я, как видите, не в обиде, чо и говорить за дело... Пес его знает, как энто меня вчерась занесло к Куклиным...? Видать с устатку... Хоть бы сама-то дома присутствовала, а то, как на грех на работе была... Вот я и выспалась в обнимку с Тимофеем... А тот меня видать за Машку-то и принял, пролиц его расшиби, чо сейчас обиднее всего для меня! Да...! Но, скажу вам по секрету, бабоньки, одно все ж приятственное воспоминание останется для меня. Хоть одна ночь, а моя! А мужик-то у ней хорош! Сладко греет,- Анчутка от умиления закрыла глаз, другой сам от побоев был плотно прикрыт, потом очнувшись от прожитых ночных воспоминаний, убедительно произнесла,- но срамного между нами ничего не было, зубом Никитиным клянусь.
  Внимательно выслушав рассказ вчерашней гостьи, Марфа и Дуня не знали, как на все сказанное реагировать, чтоб не обидеть собеседницу. Но внутри их все раздирало от смеха, так как лицо ее резко отличалось от лица красивой любовницы. Губы от ударов распухли, глаз правый затек и его, почти, не было видно, а на лбу красовалась огромная шишка.
  -Да..., тебе сейчас в самую пору посетить фельдшера, а то вдруг сотрясение мозга. Вот тогда шабаш... Боимся пить бросишь, чем тогда свои невры лечить будешь,- стараясь не сильно смеяться, сочувственно подшучивали соседки.- Жалко времени у нас нынче нет твои прибаутки слушать... Скотина, сама понимаешь, она ждать не будет, вон куды уже от нас ушла. Так чо не серчай, потом тебя проведать придем и заодно твой рассказ безумный послушать. Дом-то нынче свой хоть узнаешь? А то быстренько доведем. Ты тепереча у нас, как солдат с поля боя, с тяжелыми ранениями и орденом на лбу.
  -Сейчас-то найду, а все благодаря Куклиной... Благодарность ей огромная от меня и низкий поклон, за милосердие... Сумела все же, родимая, бабку на путь истинный наставить...! Вон как мозги мне вправила! Башка-то, того и гляди от тяжести отвалиться,- ощупав дрожащими руками голову и лицо, Анчутка сильно расстроилась, но продолжала смешно улыбаться,- видать почище будет, чем вчерась у Никиты. Ишь, как за мужика своего грызется, просто горой неприступной встает! Спасибо большое, чо хоть контрольный выстрел приберегла на опосля.
  После этих слов Шабалкины не удержались и надрывно засмеялись, держась за растущие рядом вишни.
  -Вот энто комедия... В кино ходить не надо! - сквозь смех произнесла Дуня.-Переспать с чужим мужиком так, чо он об энтом и не учуял... Машка тепереча его на три замка закрывать будет и волкодава без цепи возле двери посадит, чоб Анна Григорьевна за километр их стойбище обходила.
  -Вам все смешки, а у меня, как после работы, когда шпалы укладывала, все болит,- потирая бока, жаловалась Анчутка,- фельдшер мне, конечно, не к чему, я сама доктор, а вот ежели из сочувствия самогоночки занесете, чоб больную проведать, век благодарна буду.
  -Ну и хитрюга...! Подыхать будет, а от ста граммов не откажется,- промокая слезы концами платка, проговорила Марфа,- Ладно уж... Жди... Будет тебе сто грамм.
  Шабалкины довольные бесплатным развлечением, погнали коров на пастбище, что-то обсуждая между собой.
  А потерпевшая, за ночные похождения , медленно поплелась к родовому гнезду, постоянно поглядывая на крышу своего дома. Немного постояв около входа в калитку и с любовью окинув взглядом одного глаза весь двор, не понимала, как можно было спутать чужое с родным. Даже запахи и те были разные. На приступках, как ни в чем не бывало, сидела ее наглая курица. Хозяйка молча, с нескрываемым осуждением, хотела пнуть коварную птицу, но от боли, пронизывающей все тело, не удержалась и присела с ней рядом.
  Утро было тихое, только кое-где нарушали эту тишину петушиное пение. Тихий ветерок шелестел листьями, ласково обдувая варварски истерзанное лицо Анчутки.
  -Не пойму, как могли мы с тобой перепутать дома? Ты то понятно, по привычке таскаешься по петухам, а я-то, дура старая... Нарядилась и от счастья полетела за тобой, острых ощущений захотелось. Правду говорят: "За распутством поплетешься, на хороший ухват и нарвешься". Чего хотела того и добилась... А Машке-то повезло... Вон какая возле нее стена каменная! На такую не грех и облокотиться, чо и говорить...! Ну как такого мужика не любить!- с завистью закачала головой Анчутка.- Я бы не только ухватом, пулемета бы не пожалела для охотниц до чужого добра. Правда и мне нынче, по случаю, чуток того счастья обломилось. Так ведь я не по злобе, а по недоразумению куриных мозгов... Чего косоротишься? Об тебе речь веду, морда твоя хохлатая! Чо слабо, в курятник щас явиться? Или глядя на меня, страх обуял? Не боись..., терять тебе уже нечего... Петруня твой давно тебе холку подчистил. Совсем ты у меня лысая стала, больше щипать нечего, так чо ступай смело, поди больше не тронет... Пожалуй и мне пора на боковую, хоть чуток прийти в себя на чистых простынях, правда, тепереча уж греть меня будет некому.
  Пнув курицу ногой с крыльца, она вошла в дом, который резко отличался, и чистотой, и размерами от домов Шабалкиных. Он больше походил на их баню, которую только топили по-черному. Но милее этих стен для его хозяйки ничего не было.
  Анчутка расстелила по верх своего одеяла подаренное чистое белье, отчего ее изба стала казаться еще черней. Но не обращая на небольшие перемены, она сняла голубой халатик и в рубашке в рюшечку улеглась на родную кровать, с облегчением прикрыв здоровый глаз. Но заснуть не представлялось никакой возможности, так как боль по всему телу непрестанно давала о себе знать.
  -Может ребра переломала, что-то дышать тяжело...? Ну, Машка, мужика драного пожалела, старую бабку могла жизни лишить. Ничего..., будет и на моей улице праздник, только вас там не будет.
 
 

Глава 21.


 
 
  В дверь кто-то постучал.
  -Кого там хрен еще несет? Вставай тут им, когда мочи нет... Заходи открыто, - на сколько могла громко, крикнула хозяйка.
  - Здравствуй, Анна Григорьевна, что тут с тобой произошло?- заходя в дом, стал расспрашивать вошедший фельдшер, Антон Павлович.
  Деревенский врач был лет шестидесяти, но дело свое знал исправно, так как практика у него была огромная. Он всегда, без всякой медицинской аппаратуры и анализов почти безошибочно ставил диагноз и правильно назначал лечение. А в сложных случаях сам вез больных в город. Антон Павлович мог и роды экстренно принять и рану зашить и даже инъекции сам приходил делать, никому све назначенное лечение не доверял, да и контроль был нужен, и за больным, и за вводимыми лекаствами.
  В городской больнице его знал весь медицинский персонал и очень уважительно относились к его просьбам. И никогда не подвергали сомнению предварительный диагноз у привезенного им больного. Если в направлении указано аппендицит или панкриотит, то так оно и было и врачи экстренно готовили либо операционную, либо назначали серьезное лечение.
  -Какая ворона тебе на хвосте обо мне весточку принесла. Я тут спокойно лежу, никого не трогаю, нет надо побеспокоить битую старушку,- жалобно чуть слышно произнесла Анчутка.
  -Шабалкиных встретил, когда к себе медпункт шел, вот они и поведали о твоих ранениях,- присаживаясь на единственный стул, фельдшер стал доставать из бикса свои инструменты.
  -Меня осталось разрезать, выпустить утомленную жизнью мою душу и можно спокойно в землю закапывать.- с любопытством разглядывая деревенского врача, произнесла больная.
  -Резать мы тебя не будем, а вот осмотр твоего тела произведем. Ухват это не шутки.
  -Тепереча вся деревня знать будет, где энту ночь я провела! А то не ведают, чо по глупости все вышло.
  Немного пристав, Анчутка не отрывая глаз, внимательно наблюдала, что тот вытаскивает из своей круглой кастрюли.
  -Не по глупости, а по пьяни, все надо называть своими именами. Давай снимай рубаху, осмотр производить буду, - монотонно попросил Антон Павлович, внимательно, осматривая побои ее лица.- По-моему сломано ребро, ну а остальное тебе не привыкать, само зарастет, лечиться ты у нас креплено умеешь... Но сейчас употреблять не рекомендую, осложнения могут быть. Лучше месячишко подождать.
  -Ты, чо, Айболит, совсем ошалел, забыл, как я тебя маленького плавать учила... А за всю мою доброту сухой закон решил бабке устроить! И как энтот план, по-твоему уразумению, можно устроить? Чо-то лечения в энтом я никакого не вижу... Короче вали отсюда, как потребуешься советы давать, тогда милости прошу. А пока о своем рецепте говорить в деревне запрещаю. Хочешь моей погибели?- жалобно предупредила Анчутка.
  -Ну как хочешь... Не дитя, разбирайся сама... Еще один такой поход и тебе гроб можно заказывать,- Антон Павлович сложил свои инструменты в бикс и уходя предупредил,- дура, у тебя давление высокое, может инсульт быть. Парализует, кому нужна будешь, ненормальная.
  -Высокое не низкое, без твоих нравоучений обойдусь. Зуб Никите кто вылечил? Аль забыл, как старика в город посылал... А я без всякого инструмента его дернула. Тепереча он жив здоров, чего и вам желает. Вчерась мы энто дело обмывали.
  -Видно хорошо обмыли, теперь у тебя рожа еще хлеще, чем у Никиты. Видать заразный тот зуб был, - выходя из двери, с иронией произнес фельдшер.
  Когда тот скрылся за дверью, расстроенная Анчутка корчась от боли, села на кровать и задумалась.
  -Вот пришел, наговорил гадостей, а нервы лечить нечем. Ну, ежели он Марфе расскажет, чо употреблять нельзя, придется идти занимать. А силенок-то нет, все напрочь Машка выбила. Чо делать, куда бедной Нюточке податься?- скривив и без того перекошенное лицо, рассуждала несчастная Анчутка .- Да и кушать чеето хочется... Сейчас бы в подвал к Федоту, он смирный, и накормит, и напоит. Одно слово - золото, а не мужик. Как же повезло Марфе. А тут сидишь одна одинешенька, никому не нужная. Даже стакан водки некому подать, а он мне инсульт предрекает, лучше спирту налил бы, жадюга! Придется отдохнуть немного, так как силы, после бурной ночи любви, меня напрочь покинули.
  Она обмотала грязным полотенцем голову, которое висело у нее над головой, предварительно намочив его в ведре, стоящим всегда возле кровати, так как ночью иногда хотелось пить. И немного подождав, когда боль утихнет, Анчутка стала дремать, прислушиваясь к каждому шороху, чтоб не пропустить приход Марфы.
  Калитка ее двора, особенно в теплые времена, почти никогда не закрывалась и была всегда нараспашку. Анчутка всем радовалась, кто мог случайно заглянуть к ней в гости, ненадолго забывая об одиночестве. Поэтому вся деревенская живность с завидным постоянством навещала ее дом. Это были не только куры, индюшата и гуси, а также бараны и козы, которые не только гадили, но и съели два куста смородины и обглодали почти всю маленькую сирень.
  Хозяйка ко всему этому относилась философски, так как каждая живность имеет право на пропитание. А ежели это пропитание оказалось у тебя во дворе, значит оно вкусней, чем у других и поэтому никогда не обращала внимания на непрошенных гостей, тем более хозяева этой непрошеной скотины, всегда давали ей денег взаймы.
  Был даже день, когда по ошибке, а может, заблудилась, в ее дом забрела свинья Наташки Черной, которая жила возле кладбища и сожрав весь черствый хлеб, валявшийся на полу, и утомившаяся от изнурительной жары, она с удовольствием растянулась под кроватью у хозяйки, проспав там до вечера.
  Анчутка вернувшись домой в легком подпитии и не заметив очередную гостью, как ни в чем не бывало, улеглась на свою законную постель. А вот дальше начались одни неприятности... Когда хозяйка прилегла на кровать, сетка от длительной эксплуатации и под тяжестью хрупкого тела, провалилась, бухнувшись прямо на брюхо хавроньи. Содрогнувшись, то ли от боли, то ли от страха, свинья резко вскочила и вместе с кроватью ринулась к двери, на которой подскочившая от неожиданной встряски хозяйка, держась за железные перила своего ложа, стала подскакивать, как на необъезженном мустанге. Мгновенно сообразив своими мозгами, что началось землетрясение, Анчутка неистово закричала и стала молить о помощи, боясь обрушения ветхой крыши ее дома. Ее знакомый всей деревне ор, очень заинтересовал всех односельчан и они не скрывая любопытства, все быстренько стали подтягиваться к ее дому.
  Как на вынужденный неотложный сход собрались тогда односельчане, но страха ни у кого не было, так как давно привыкли к выкрутасам Нюточки и с любопытством предвкушали очередную серию смехопонарамы. Она же, завидев на пороге появившийся спасительный для нее силуэт мужа Наташки, который весь вечер искал свою чушку, как обезьяна кинулась ему на шею.
  -Спаси, Колька, спаси от домового...! Одолел нынче меня! Ишь..., как подкидывает, что-то не по нраву ему сегодня! Аж земля в деревни ходуном ходит, - умоляла, как могла Николая, протрезвевшая от горя Анчутка.
  Но тот тихо, почти брезгливо, опустил ее на пол. Затем молча разжал ей руки, которые от страха чуть не задушили его и подняв кровать, выпустил из заключения свою, не меньше испуганную скотину. И на прощание дал не скромный совет - полечиться от пьянства.
  Так потом и привязалась к хавронье прозвище "Домовой". Смеху было..., на всю деревню.
  Но с тех пор, прежде, чем лечь на кровать, Анчутка берет вилы и тщательно под кроватью делает вечерний обход, уж больно сильную душевную травму нанесла Наташкина свинья. Теперь даже куры знают, что под кровать хорониться опасно.
 

Глава 22.


 
 
  Часа три, дремала Анчутка, вздрагивая при каждом шорохе в ожидании спасительного напитка, но бессердечная Марфа так и не появилась.
  -Чо мне тепереча такой хворой по деревни идти...? А пойти-то необходимо,- с грустью шептала она себе под нос,- иначе не скоро излечение произойдет. К кому вот только...? Чобы далеко не шаркать, да и тело больное без надобности не ломать...? Может к Никите? Он ближе, да и боль свою еще ни забыл, должен же хоть немного сочувствие иметь ко мне, как никак сам через такое прошел. Нет..., энтот, как не крути, а больно уж культурный жлоб, не хрена не даст, только мораль свою читать будет. Мне бы лучше к Федоту... Так у него и так широко бутылки стоят. Марфа-то хорошо вчерась не пересчитывала, а то ребра еще до бани у обоих бы трещали. Чо же мне горемыке делать...? Только и осталось, чо утопиться в проруби... Так еще не зима... А лихоманка, понимаешь ли, ждать не будет,- тут она слегка потрогала свое лицо, чтобы снова прочувствовав всю его болезненность,- и подушки тепереча не требуется, как вздулось, словно пузырь. Вот так, Машка - сволочь, нет чоб по заднице, так все по роже норовила, а мне тепереча стыдно даже на улицу выйти. Ох горемыка я сиротская, не кому за меня заступиться!- раскачиваясь, как ненормальная, причитала, как на похоронах, Анчутка, пока не услышала приход очередного посетителя.
  Наконец в дверях появилась долгожданная, тяжело дышавшая от жары Марфа. В одной руке у ней виднелась чекушка, а в другой железная тарелка с картошкой и огурцами.
  -Вот и доктор мой пришел!- не скрывая радости, произнесла жалостно Анчутка,- чо с такой задержкой? Ты даже не прдедставляешь, каково мне нынче с лихоманкой наедине обниматься, так чо поторопись, открывай микстурку-то.
  -А мне фельдшер сказал, чо водка необходима только для примочек и для обработки ран,- растерянно сказала Марфа, - поэтому Дуня в продмаг бегала за чекушкой, а я в энто время за коровами присматривала, а потом сразу побежала к тебе, так как Антон Павлович очень переживал за твое самочувствие. Видишь какое нынче тебе внимание... Мне из-за твоих блудных похождений, приходиться даже коровой жертвовать. Хорошо, ежели Евдокия присмотрит за ней, а так пиши, пропало, уйдет назло мне в лес, чоб потом я за ней побегала. Ревнивица страшная она у меня, никого до себя не допускает, окромя своей хозяйки.
  -Правильно набаловала, а теперча плачешься... А тот знает об ком нынче переживать, не даром я с ним маленьким вошкалась, хоть тепереча какая-то отдача появилась... Все мои раны внутри сидят... Энто он так сказал... Да... Чо не веришь?- больная привстала и шепотом вкрадчиво пролепетала.- Кровью обливаются... Да и сам фельдшер энто видел. У тебя, Анна Григорьевна, говорит, внутреннее залитие кровью всех твоих органов. Необходимо полное обеззараживание, примерно недели две, а там по состоянию твоего здоровья. Так чо быстрей вскрывай лекарство, а мензурку на полочке, над столом возьми, да не медль, ежели не хочешь чобы все мое нутро кровью захлебнулося.
  -Ты меня, случаем, не обманываешь? Какое такое лечение водкой. Я понимаю, ежели настоять ее на крапиве или еще на какой траве, а так какой прок от водки,- недоумевала Марфа.
  -Глупая твоя душа! Да крапивой можно все внутренности сжечь, а чистой без всяких примесей в самый раз для удаления всякой боли и скопившейся в организме худой кровушки. Скорейшее, значит, заживление происходит, так как быстрее разливается по сосудам, без всяких препятствий, при энтом нигде не застревая,- немного посидев Анчутка сделала серьезный вывод,- трава она сейчас мешать будет, случаем может забить раны и будет инфекция, так чо и не сумлевайся..., наливай чистенькую.
  - Хорошо..., только перед Антоном Павловичем, сама ответ держать будешь.
  Марфа подошла к полке, которую не мыли со дня постройки дома, а мензурка там была одна, это граненый стакан мутновато-серого цвета.
  -Что-то здесь только одна посудина, больше ничего не вижу,- пытаясь рассмотреть предметы за паутиной, гостья недоумевая, повернулась к больной,- тут только пауки спят.
  -Ишь..., пауков заметила, а стакана там нет, чо ли? Пошаркай глазами получше и тащи его голубчика сюда. Он дорог мне, как память, как переходное красное знамя? Еще, подлец, от прабабки родимый достался. Он и есть единственный свидетель беспутного рода Гоголей, не считая некоторых нательных тряпок. Надо же за столько лет и сохранился... Из поколения в поколение передается, каждая грань на нем к ста летам приравнивается, так чо осторожно обращайся с антикваром. Я специально так высоко его держу, а то энти птицы обнаглели, везде шаркают ничего не бояться, весь раритет мой побили. Он все, чо осталось от поганой жизни моих родственников... Дорог подлец, как память времен - наследие поколения, по-книжному называется... А грязь на нем вековая, значит целебная, так чо наливай и хватит меня наставлять, а то от твоих сумлений меня скоро от боли совсем скрутит и тогда рот зажмет так, чо и энто лечение пойдет не впрок.
  Марфа, выслушав невразумительную исповедь о наследстве, послушно взяла грязный стакан и хотела было помыть, но больная предвкушая, что минуты для принятия водки растянутся, неожиданно выхватила его из рук вместе с принесенной для лечения чекушкой и быстро зубами вскрыла долгожданную бутылочку.
  -Вот упрямая, хоть лоб ей расшиби вразумлениями...! Говорят ей грязь целебная, так нет, все по-своему норовит, всю целебность чуть не смыла.
  Заметно нервничая, Анчутка дрожащими руками налила в стакан водки, от чего грязь стремительно осела на дно и жидкость в нем стала мутной, но не смотря на это, наследница раритета, залпом выпила содержимое.
  - Вот оно исцеление..., потягиваясь сладко, как кошка, на кровати и ласково поглаживая живот промурлыкала Анчутка.- А ну глянь на свои ручные, десять минут прошло? А то энто самый подходящий момент для приема пищи, потому как чую уже сосуды в норму приходят и лихоманка от головы отступает.
  Ошалевшая от увиденного, Марфа вышла на улицу, так как тошнота подкатила к горлу.
  -Да чо же энто такое на белом свете стало твориться!- она с мольбой посмотрела навверх.- Люди-то, прямо скотине уподобились! Как можно было перейти человеческую грань, данную нам свыше...? Энто все черствость людская довела слабых, обогатила хамов...! А мы все с краю, делаем вид, чо нас ничего не касается... Да..., будет суд, все на одной плахе окажемся, и жадные, и безразличные, чоб повадно не было чужие и свои беды делить... И как я раньше, дура старая, глаза на нее закрывала? Ну как же..., так легче жить... Ежели на всех обращать внимания, тогда почитай все свои дела придется отложить и помогать другим, а помогать-то не очень хочется, свое-то..., оно жальчее... Даже слова доброго и то для нее не находилось! Хороша..., нечего сказать... Ладно..., чо уж там... О прошлом не гундят, его в памяти своей держат и выводы для себя делают. Хоть войны пока нет и на том спасибо большое... Но чую плохо тем будет, кто обездоленных грабит...! Ведь никто не вечен на энтой грешной земле...! Она безумная хоть в бутылке покой решила искать, а некоторые-то и того хуже, в деньгах, чо по- моему уразумению еще больше грех. А о милосердии, слезах ближнего и в поминах не осталось в безумных наших головах.
  Глубоко вдыхая свежий воздух, Марфа прислоняя руку к груди, еще долго не могла переосмыслить увиденное в доме ближайшей соседки. Но немного отдышавшись, она все же смогла себя уговорить, чтобы вернуться обратно, к побитой Анчутке.
  -Ты где прохлаждаешься...? Пришла больную навестить, а сама то и дело во двор носишься. Уж не заболела ты.- сочувственно разглядывая соседку, Анчутка пристально стала рассматривать ее.
  -Все хорошо. А ты прилив сил прочувствовала, али еще налить?
  -Нет..., давай откушаем твои гостинцы,- она взяла тарелку у Марфы и с восторгом стала поглощать еще не остывшую картошку в прикуску с малосольными огурцами,- только мензурку с чекушкой далеко не убирай.
  -Хорошо..., как скажешь,- осторожно, чтоб та не видела она зачерпнула в стакан воды и немного помыв его она незаметно вылила воду за печку,- может, тебе раны на лице обработать, ведь кровь по всему лицу запеклась.
  -Все энто глупости, чоб водку на рожу использовать, мы ее лучше вовнутрь. Изнутри эффект больше происходит, а с наружи высохнет и все лечение,- Анчутка облизала грязные пальцы, взяла стакан, даже не заметив его прозрачность, попросила налить ей остатки.
  Марфа послушно приняв у нее пустую тарелку, молча наполнила стакан, сунув его в руку больной.
  -Пожалуй мне надо идти, а то Дуняша одна там.
  -Ступай, ступай..., спасибо тебе огромное,- приняв во внутрь остатки горячительного "лекарства", больная вдруг расчувствовалась и крупные слезы стали капать из ее глаз, которые она старательно пыталась скрыть,- ведь, ежели бы не ты, я, конечно, не умерла, но то чо ты вспомнила о моем существовании, энто для меня, как манна небесная.
  -Не расстраивайся, у всех своя дорожка в энтой жизни. Кто прямо пройдет, тому позавидовать можно, ну а кто постоянно спотыкается и думает, чо ему все сойдет с рук, того пожалеть нужно, так как все страдания у него впереди. Так чо поспи, а мы с Дуней еще вечерком навестим тебя. А на Машу зла не держи, сама виновата.
  Успокаительные слова Марфы чудодейственно подействовали на Анчутку, она молча повернулась к стенке, чтобы постараться забыться от все еще ноющей боли в голове.
 

Глава 23.


 
 
  Марфа выйдя из дома Анчутки, быстрым шагом пошла на пастбище, где издалека уже видела отдельно пасущую Зорьку. Успокоившись, что та на месте, она замедлила шаг.
  -"С кем там Дуняша беседу ведет?"- пристально присматриваясь к ее собеседнику подумала она.- "Неужели пастух выздоровел? Хорошо бы..., хоть будет время все дела переделать дома, а то все запустила с энтой коровой".
  Но подойдя поближе, Марфа поняла, что напрасно радовалась, потому как это был Дунин брат, Василий.
  -Ты где наш лекарь шляешься, твоя любимица, ежели бы не я, давно уже гарцевала по лесу,- с улыбкой поинтересовался Василий.- Надоть поначалу скотину определить, а потом и людям помогать. Ведь ты же прекрасно знаешь бесшабашный характер своей красавицы. Еле-еле сил хватило привязать ее к колышку... А она еще и взбрыкивает, да по ногам норовит мне поддать...
  Лучше бы он этого не говорил, потому что после этих слов Зорька, пока тот хаял ее достоинства, незаметно обошла несколько раз вокруг так называемого спасителя, крепко замотав ему ноги его же веревкой и со всего маху побежала по неровной местности, с корнем вырвав из земли, плотно забитый колышек. Василий от неожиданности замахал руками, пытаясь ухватится за что-нибудь и не устояв от очередного резкого толчка, с грохотом повалися на еще нескошенную траву. А Зорька убедившись, что месть ее близка, во всю прыть побежала в сторону леса, потащив за собой своего обидчика и не обращая на его оглушительный крик женщин.
  -Мама родная...! Да она сейчас по частям его разберет,- запричитала Дуняша,- бедный братик, чо тепереча с ним будет.
  Марфа, видя, что действия ее коровы обретают смертельный исход, побежала за ними.
  -Вот змея...! Остановись, а иначе сегодня же под нож пойдешь,- задыхаясь, что есть силы кричала она.- Вот курва, сколько мне от тебя можно терпеть. Стой..., говорю..., стой..., иначе конец тебе.
  Пробежав несколько метров, Марфа сильно устала и словно подкошенная упала на землю. Но разлеживаться было некогда, когда человеку грозит смертельная опасность. А все она, эта непокорная бестия, постоянно норовившая отравить ее жизнь. Недаром Федот ее уговаривает, чтобы сдать ее или еще хуже - зарезать... Приложив немало усилий она все же встала на колени и всем своим усердием стала искренне молиться.
  Зорька вдруг остановилась, то ли оттого, что упала хозяйка, то ли оттого, что молитва ее пригвоздила к родной земле, и повернув голову в сторону своей хозяйки, стала жалобно мычать.
  -Стой милая, стой хорошая...,- умоляюще шептала, идущая на коленях Марфа ,- Щас я вам помогу, только вот немного отдохну и дойду, а иначе сердцу моему хана. Федота хорошо нет, не выдержал бы он от тебя новой издевки... Ружье-то у него всегда наготове стоит...
  Как ни странно, корова стояла, как вкопанная не отворачивая головы от причитающей в слезах хозяйки, при этом она непрестанно мычала, тем самым стараясь подозвать ее к себе. Но не дождавшись, пока та отойдет от погони, Зорька неожиданно повернулась и осторожно пошла к Марфе, потянув за собой привязанного за ноги Василия.
  -Чо ж ты делаешь..., совсем мужика заездила... Стой, кому сказано, паразитка ты этакая!
  Но как Марфа не шумела ей, как не уговаривала, Зорька неумолимо шла навстречу с ней. Поравнявшись, Зорька, как ни в чем не бывало, остановилась.
  Боясь спугнуть, ошалевшую корову, Марфа тихонько, на четвереньках, подползла к Василию. Тот лежал смирно, затаив дыхание и прикрыв глаза, обваленный весь в сухой земле и в зеленых листьях.
  -Ты жив..., Васенька, голубчик ты наш? А может, чо болит, не поломала энта шельма чего тебе,- слегка тормошила, чувствуя за собой вину, Марфа.
  -Она еще здесь?- тихо, не открывая глаз спросил пострадавший.
  -Кто...?- изумленно, подумав, что тот от травм слегка тронулся, спросила шепотом родственница.
  -Кто..., кто..., твоя Зоренька!
  -Вон стоит, пролиц ее расшиби, а тебе зачем она?
  -Вот дура баба,- не открывая глаз злился Василий,- возьми нож у меня в плаще и режь веревку! Только умоляю быстрей и молча. А Дуньке знаками покажи, чоб на месте стояла, потому как спугнуть может. Да не в штаны лезь, а в плащ, вечно вы не слушаете, чо вам говорят.- Еще больше зажмурил глаза Василий, боясь спугнуть корову.
  Марфа со всем своим усердием пошарила по карманам плаща потерпевшего, от чего тот почему-то постоянно менялся в лице. Наконец, найдя складной нож, она никак не могла открыть его. Лежавший рядом Василий, заметно нервничал, поглядывая сощуренными глазами за неумелыми действиями Марфы.
  - Вот бабы..., с ножом и то сладить не могут,- от таких слов Зорька дернулась, но потом остановилась. После чего тот не только глаза зажмурил, но и сильно сжал рот.
  -Ты уж помолчи немножечко, а то не выносит она невежество. Ведь твое оружие насквозь у тебя проржавело, но я его уже, почти, открыла, так чо наберись терпения,- старалась успокоить Василия, Марфа.
  С большим усилием она раскрыла злополучный нож и стала резать веревку. Освободившись от оков, униженный при слабом поле какой-то скотиной Лаврешин, молча встал и отойдя на безопасное расстояние от коровы, грустно повернулся и пошел прочь.
  -А нож..., а веревку...,- кричала ему вслед, растерянная Марфа.
  Тот в ответ, не оглядываясь, только махнул рукой, видимо затаив глубокую обиду не только на Зорьку, но и на ее хозяйку.
  -С ним все в порядке?- поинтересовалась, подошедшая к ней Дуня,- он ничего не сломал себе...? Видно лихо ему сейчас, коль не попрощался,- смахнув слезы кончиком платка, Евдокия сердито посмотрела на Зорьку, предусмотрительно отойдя от нее подальше.
  -Может ты ему передашь его инструменты, а то он бедолага еще долго на меня будет сердиться, - протягивая нож и разрезанную веревку попросила Марфа.
  -Твоя правда..., не любит он быть побежденным ходить..., еще с малых лет. Его все боялись, так как силы у него немереные. Бывало мать попросит курице голову отрубить, так он топором никогда не пользовался... Ведь так, лиходей, хватал бедолаг за их шеи, что все головы в руках и оставались, а туша самой курицы во дворе валялись. Матушка только руками разводила, да силищей его удивлялась. А Васька только плечами пожимал непонимаючи, мол, не виноват, только хотел чуток прихватить.
  -Да..., трудно ему энто унижение при свидетелях пережить. Ну ничего..., самое главное кости целы, а то в нашем возрасте плохо они срастаются,- глядя тому в след, успокаивала родственницу Марфа.
 

Глава 24.


 
 
  Взяв длинный прут и со всего маху ударив Зорьку, они вместе с Дуней погнали ее в общее стадо, где разморившись на солнце и наевшись вдоволь сочной травы, коровы мирно отдыхали, лежа на боку. Даже кот Васька, не обращая внимание на проделки его кормилицы, спал возле Дуняшкиной Ласточки.
  -Вот и мой помощник, который не помогать, а только жрать умеет. Глянь, как его бедного разморило, хоть всех поубивай его подруга, а он даже глаз свой не соизволит приоткрыть, только и реагирует, когда Зорьке опасность грозит.- стараясь вызвать хоть какую-то реакцию от мохнатого, Марфа слегка пнула кота, который от толчка хозяйки потянулся и перевернувшись на другой бок продолжал получать удовольствие от сладкого сна.- Посмотрите на энту скотину? Одна другого лучше. Только о себе и о своем брюхе думают, а каково их сейчас хозяйке, совершенно не интересно их полоумным мозгам, эгоисты ненормальные! Чуть по их милости человека не загубили. Срам-то какой на мои седые волосы!
  -Хватит себя изводить, а то твоя-то уже уши востро держит, как бы чего не вышло. Ты уж, девка, молчи, потому как других коров может сбаломутить, твоя звезда.- косясь на Зорьку, тихо предупредила Евдокия.
  Шабалкины измученные пережитым стрессом, обессиленно сели на траву. Постоянно прокручивая в своей голове происшедшее с Василием, они задумчиво присматривая за коровами, которые, казалось, просто утопали в разноцветных лепестках луговых растений июньского пастбища. Любуясь такой красотой, женщины немного успокоились и, как в молодости, стали подставлять свои немолодые лица теплым лучам солнца, и избавляющему от пережитых тревог - прохладному ветру, который сладостно клонил их ко сну.
  Все их устраивало в родной деревне. И земля урожайная, и местные, почти сроднившиеся за прожитые годы, жители, и климат не хуже, чем на курортах. Только вот одно тяготило, не учли местности их мужики для возведения родного дома. А ведь Завидово природой было разделено на верхнее и нижнее. Кто думал о старости, как почти каждый день повторяла мудрая Марфа, тот внизу обустроился, а кто дурак, о просторах и красоте земной, того на бугор потянуло. Так вот и скакали всю свою жизнь по буграм, как горные козлы. Когда еще дети рядом жили, полегче было и с продуктами и с водой колодезной. А как все поразъехались, да самим пришлось с хозяйством управляться, да и еще с больными ногами, вниз не больно-то набегаешься. Спускались-то почти всегда порожняком, а забирались груженые непосильной, для старческого организма, ношей. Да и на речку лишний раз не сходишь, тряпки после стирки не пополощешь.
  Одна радость побегать по склонам, да и заодно помочь старикам, это было у внуков. Уж больно они легки на подъем, и в продмаг сбегать, и за свежей водичкой. Большое облегчение для стариков летом было.
  Правда, все колхозные поля находились рядом, поэтому, как председателю, Федоту было удобно держать контроль в своих руках, и за посевной, и за уборочной. А самое главное, как в упрек ему ставила жена, лишний часок прикорнуть, в обеденное время.
  Скотина, как и Федот, тоже не обижались, быстро освоившись, они легко преодолевали препятствия, чтобы добраться до устья реки и наслаждаться там, поглощая самую сочную траву, которая росла только там. Некоторые паслись даже без хозяев, а в обед и на вечернюю дойку сами ходили домой, причем каждая знала свой двор. Остановятся около него и вот мычат, пока хозяйка не услышит. Марфа очень завидовала соседям, у которых были такие воспитанные коровы. В ответ ей односельчане, намекая на немолодые годы, давно советовали сдать свою Зорьку, но она только отмахивалась. Говорила, что мол жалко, ведь ее нрав больше нигде терпеть не будут, а скорее всего пустят под нож. А корова, как дите неразумное, к сердцу сильно прирастает, как можно лишиться его, поэтому и идет она у нее наповоду. Хотя уже несколько раз Федот на нее ружье наставлял, так Марфа впереди с раскинутыми руками заслоняла Зорьку, а та даже ухом не вела, спокойно жевала траву и ждала, когда ее хозяева мирно разойдутся.
  -Ты посмотри у всех коров тихий час, лихоманка их все забери, а потом дома травы требовать будут,- осматривая подопечных Дуня огляделась вокруг, чтоб не пропустить отбившую от стада корову,- а твоя молодец лежа питается, да на кота своего все поглядывает. Вот и скажи, чо дура скотина! Ежели бы не коровой уродилась, то королевой точно была бы, только короны ей малость и не хватает.
  -Тебе случаем не надоело спокойно сидеть..., так не волнуйся, щас ветер быстро твои слова ей в ухо напоет, только потом беги не оглядывайся, - с юмором предупредила Марфа, - сколько раз сказывала, вежливей с ней, вежливей, а то как бы тапки нам всю ночь с тобой искать не пришлось.
  -Извиняй ваше величество...! Молчу..., молчу..., ну и зверина всетки она у тебя!- неудержалась Евдокия, произнеся слова шепотом.- Хорошо, хоть, скоро уж домой погоним и конец настанет всем страданиям на сегодняшний день.
  -Да..., нелегкий нынче денек выпал. Вот ты смотри..., Анчутку избили, Ваську чуть не покалечили... Да..., видно магнитные бури какие-то гуляют. Травматизм усилился,- рассуждала, не отрывая глаз от своей коровы, Марфа.
  -Смотри..., кот-то твой на Зорьку взгромоздился, а она даже глазом не повела. Вот уж друзья, так друзья. Интересно на каком языке они общаются? Подумать только, чо делается, коту можно, а людей на пушечный выстрел не подпускает, кроме хозяев, конечно. Интересная у тебя порода твоих зверей, подруга.
  -Дуня, тебе чо говори, чо не говори, а ты все о ее достоинствах. Как бы нам при ее хороших достоинствах, свои недостатки не пришлось бы пересчитывать.
  -Марфуша...,- прошептала, потянувшись сладко, Дуня крепко обняв ее за шею,- как я тебя уважаю и люблю. Здорово, чо наши мужья братовья, потому как из нас хорошие сестра получились. Смотри..., и в горе и в беде, все вместе, даже не заметили, как дети повзрослели. Жизнь, казалось бы прошла, пора и о душе подумать, а у нас в нутрях не больше восемнадцати... Пока рожу свою кривую не видим в зеркалах, не за чо и не поверишь о старости. Да..., состарились, чо и говорить... И стекла зеркальные вместе с нами, вот и показывают нам невесть чего. Хорошо на новые денег нет, а то глянешь в ясное, а прежнего человека в себе уже и найти не можешь, а только чучело оттуда на тебя и лупиться. Так вот с горяча-то и охоту от жизни быстро отбить можно, а мы все копошимся, копошимся..., людей только смешим.
  -Копошимся- то копошимся..., энто ты правильно приметила. Только вот все для своей утробы, совсем с энтой "ПЕРЕСТРОЙКОЙ" толстокожие стали. В войну последним делились, может, потому и выжили... Ежели бы мама моя жива была..., то непременно взяла бы хворостину и отходила меня по всем мягким местам, чоб по-людски жила, чоб смерти потом не боялась. А то натворим своим безразличием столько..., чо сожалеть приходиться, уходя в иной мир. Вспоминаем все в последние, данные свыше, свои минуточки жизни. Скорбим о всех своих неправедных делах: обман, жадность, равнодушие, несдержанность, воровство..., за которые бывает ой как стыдно... А самое страшное..., поправить-то ничего не можем вот и ищем себе оправдание. Все на других головой киваем, мол энтот побольше моего грешил, а вон, как живет, значит и мне можно. Забыли простую истину, чо одни пришли в энтот мир, одним и отчет держать придется. И не будет с тобой того..., другого..., и не будет возможности на кого головой кивать. Каждому достанется по его поступкам и каждому свое место уготовано. Там все знают... Как мы заповеди земные соблюдали, как искушению поддавались... Ведь зачем-то мы сюда пришли...? За хорошие дела, аль плохие, срок свой земной отбываем, не знаю... Вопросов на энтот момент, много, а вот ответ не всегда правильный найти можно... А вдруг, чоб отделить от нас добро, а зло на земле оставить, чоб в светлый мир за собой не тащили... Ты посмотри, чем больше умирают, тем больше зла на земле становиться. Мы думали как..., война закончиться, так и беды от нас отойдут. Ай, нет! Все оказалось гораздо хуже, чем в войну с фрицем, где отцы и мужья наши старались честь Родины спасти? Чоб мы с тобой, да детки наши, спокойно спали. А теперь додумались за смерть деньгами откупаться. Войны решили сделать, на которых состояние свое наживать. А наши-то, неразумные бессловесные рбята за бумажки там погибают... Вот ежели спросить их, за чо головы свои подставляют..., то на энто ответа, думаю, и у них нет. А детей и матерей, кто утешит? Говорят деньги им за энто платят.... Энто они хорошо придумали, сначала народ лишили заработка, а потом за энти крохи, на смерть их посылать, чоб рот заткнуть.... Ну как тут ребят не поймешь, ведь своих детишек, жен хотят накормить, напоить, приодеть. И ни кто им не покажет на истинного врага, который их нищих и не обученных на смерть посылает, обещая золотые горы. Только вот не всегда можно спуститься на землю с энтих склизких гор, да живым и не покалеченным домой возвернуться. Нынче учителя совсем другие, бесовские, по-другому учат деньги зарабатывать. У них стариковские заповеди не в счет. А я скажу так..., кто энтим хороводит, не позавидуешь... Ведь свой ужасный грех под подушку не спрятаешь, он как клеймо на лбу всего рода, а энто и врагу не пожелаешь. Так и изничтожат свою вечную жизнь на этой грешной земле, чо потом сами родимые мечаться от своей внутренней войны самим с сабою, выплескивая злость на близких и родных. Так чо, ежели на душе не спокойно или страх образовался, особенно к ночи, значит чо-то неладное творишь, исправляй пока время у тебя еще есть, не откладывай на завтра, его может и не быть. Да..., зло коварно оно, как пылесос засасывает не предупреждает. А сопротивляться надо, на то ты и человек, а не зверь и не скотина. Дорожи тем, чо у тебя есть, люби тех кто рядом. И помоги другим, которые не ведают, чо творят.
  -Так и знала..., чо сейчас философию свою разведешь, аж страшно становиться. Тебе бы мужиком родиться, да в монастырь, прихожан на путь истинный наставлять. Больно ты праведные слова говоришь, только слышу я их всегда одна,- крепко обняв подругу, Евдокия положила свою голову ей на плечо,- чудо ты мое, так мне с тобой покойно и хорошо, чо всегда бы за твою спинку пряталась, а ты мне бы в жизни путь указывала.
  -Глупая, да разве я могу со своими-то грехами вести за собой людей. Энто у меня от бабушки, от мамы, они старались праведно жить и меня учили, только не всегда получается по совести, а все как-то кувырком. Вот смотри..., Анчутка ведь не чужая, а наша деревенская, а мы ее отторгаем, так как безотцовщина была, да и неопрятная. А как ей быть такой хорошей..., как мы.... Ведь при матери сиротой жила, вот и сторонилась, потому как в след плевали. Видела она все энто, вот и обходила нас, а как подросла, стала у своих водку воровать и к энтой змее прикладываться. Вот и раскрепостилась, чо нас всех стала посылать и на пушечный выстрел к себе не подпускать. А в школе-то, помнишь, наша пьянь, на пятерки училась, за горбушку хлеба давала списывать. Скатаем у нее все, а потом делаем вид, чо с ней не знакомы, так как мальчики ее не уважали. Говорила мне мама, чоб я с ней дружбу водила, да какой там, для меня мнение других важнее было... Марья Гавриловну помнишь? Так вот..., она ей говорила, чо ты Аннушка, должна ученым стать, очень уж жалела и любила смышленых учеников, несмотря на их внешний вид и родителей пьяниц и гуляк. Так мы, чо сотворили...? На смех Анчутку подняли, как энто неряха и ученой станет... После тех насмешек, мы ее больше в школе и не видели. Бросила она седьмой класс, но с книгами видать не расставалась. Ей потихоньку, украдкой от нас, Марья Гавриловна давала, так как не смогла убедить ее вернуться в школу. Мы частенько видели Анчутку выходящей от нее. Может, занимались они там уроками..., никому проэнто неведомо. Только вот сколько живу, столько благодарна буду судьбе, чо скрестились наши дорожки с моей дорогой учительницей. Как она понимала ранимые детские души, как понимала... Для нее не существовало плохих детей, ведь в каждом видела человека. И нам пыталась внушить, чо каждый человек достоин уважения. Он же не виноват, чо родился не там и не в то время... Поэтому каждому дарила свой лучик света, так как понимала без тепла в душе трудно пройти, отведенной судьбой время, свой жизненный путь. И чем он суровей окажется, тем больше встретишь на нем хороших людей, которые подскажут, как не заблудиться и не оступиться. Земля- то у нас одна и нельзя ее делить, а только беречь и холить надобно, а за варварское отношение, всем достанется. Живая она..., кормит, поит нас, поэтому и не позволит нам на ней бедокурить. Только она хозяйка, а мы здесь гости, а некоторые, может, еще и непрошенные. Да..., ежели бы не варварский режим, то Марья Гавриловна точно из Анчутки ученую сделала. Очень больно, чо таких людей в тюрьму сажали, там и закончила бедолага свой путь. Опосля я видала, как у ее дома Анна долго лила свои слезы, а потом на всех совсем озлобилась, по лесам больше всего любила бегать вместе с пастухом, Николашкой. Видать у сирот свой язык, который их роднит и тесно сближает.
  -Марфуш..., нам домой не пора? А то сейчас засну от твоих сладких речей, да по пути Анчутку расцелую, да на коленях прощения просить стану, за ее нескладную жизнь, - поцеловав в щеку рассказчицу, она стала осматривать стадо. - Смотри твоя- то уже домой намылилась, кот ее даже ухом не ведет, так сладко растянулся на ее горбине и просыпаться, я так понимаю, не желает, только передними лапами холку ее массирует. Вот умора, просто убитого всадника мне из старых фильмов напоминает! Любовь у них, чувствуется взаимная. Прям Завидовский бесплатный цирк, где еще такую оказию увидишь? Может вам с Федотом бизнесом заняться, по деревням их водить, да людям праздники устраивать.
  -На счет праздников не знаю, но вот погромы у ней лучше получаются. Не людям показывать их нужно, а спецназу на их учениях, - не выдержав, засмеялась Марфа,- а Федот под конвоем ее туда доставит, ежели живой вернется. Да медаль за отвагу на грудь ему за энто чудо повесят. Только боюсь от такого заработка его лихоманка сразу скрутит, а мне потом за всеми ухаживай. Ладно..., хватит лясы точить, пора скотину домой гнать, закончилась на сегодняшний день наша политинформация.
  -А их и собирать не надо. Глянь...! Все за твоей пошли, как будто она их посла, а не мы. Вот уж лидерша так лидерша! Может, нам ей довериться и не ходить за ними присматривать?- взглянув на Марфу, съязвила подруга.
  -Дуня, ежели ты предпочитаешь за свой неукротимый язык впереди колонны шагать, так Зорька тебе энто скоренько предоставить, разве не чуешь, чо уже два раза она на тебя подозрительно смотрела. Ежели хочешь говорить о ней, то объясняйся на другом языке, русский она давно обучила, особенно матерные слова. Заметь..., уроки ей давала вся деревня, но в основном наш пастух, которого она еще терпит, видно привыкла, чо он ее с малых лет пасет, а так..., хоть караул кричи, только и будешь за ней ходить, чоб она вдруг все стадо в лес не увела. Да..., никто не поверит, чо все равно люблю свою Зорьку за ее непокорность. Да и одна она такая, за любовь и ласку не тронет, а за худые слова жди от нее хорошенькой встрепки.
  -Так давно мне понятна ваша с ней любовь. Чо и говорить..., так как сходство характеров мне близко знакомо,- посмотрев пристально на Марфу, она плавно перевела взгляд на Зорьку.- Вот вам и разгадка века, вся скотина схожа с хозяином.
  -Вот и Зорька к нам направилась, помочь тебе в расследовании ее недостатков,- взволнованно произнесла Марфа,- чо делать будем, какие на энтот счет советы на выживание в твей голове гуляют? Пулемета под подолом случаем с собой не носишь?
  -Говорила тебе, чоб на ферму сдала ее, а тепереча чо мне с ней бороться, - видя, что та ускоряет ход, Дуня стояла не шелохнувшись.
  Марфа, чтобы уберечь подругу от надвигающихся душевных и телесных травм, мужественно встала на пути у Зорьки, заслонив ту своим телом и стала гладить плотно приблизившую к ней, свою кормилицу, ласково приговаривая.
  -Ну чо ты родная..., дом у нас там. Пойдем скорей тебя подоим, свежей травкой накормим, теплой водичкой напоим, белым хлебушком угостим.
  Зорька остановилась, прислушиваясь к каждому слову хозяйки, видно было по всему, что эти речи ей были по сердцу. Потом она взглянув на Дуню из-под подмышки своей хозяйки и, протяжно промычав, повернула назад, снова встав во главе колонны.
  -Она случаем у тебя не заколдована?- еле промямлила родственница.- Ты глянь, как посмотрела, словно кипятком ошпарила, аж мураши по телу запрыгали, вот тебе и корова, хоть в гости приглашай.
 

Глава 25.


 
 
  Вышагивая строем, коровы постепенно стали расходиться по своим дворам, оставляя после себя шлейф приятного запаха парного молока. Но не всегда их хозяйки поспевали встречать своих буренок и те смирно останавливались возле родных заборов, продолжая инстинктивно щипать траву.
  По мере продвижения вглубь деревни, стадо организованно уменьшалось. Пройдя Анчуткин дом, Зорька и Ласточка, как по команде разошлись в разные стороны, каждая направившись к своему сараю. Кот Васька тоже, учуяв знакомые запахи, спрыгнул на землю и как примерный пастух, стал бегать вокруг своей подруги, чтобы та случайно не ушла далеко от родного сарая. Зорька не долго воротила от него свою голову и послушно вошла во двор, тем самым подчеркнув главенство своего воспитанника. А тот, высоко подняв хвост, побежал встречать Федота, чтоб тот непременно взял его на руки и благодарственно погладил.
  -Соскучился, шельмец,- приговаривал хозяин гладя кота, пока Марфа закрывала ворота,- может кушать хочешь, а то пойдем, накормлю. Я свое мясо от обеда для тебя приберег, знал, чо сейчас наш пастушок с работы придет.
  -Энто точно..., работенка у него тяжелая, не позавидуешь, того и гляди от усталости рухнет,- улыбаясь приговаривала Марфа.- Чуть брата Евдокии калекой не сделали, а энтот весь драматизм проспал, насосется у Зорьки молока, а потом на солнце оттягивается, переваливаясь то на один, то на другой бок.
  -Значит шалил, шельмец ты этакий, не помогал бабке... Может и гостинец тебе не к чему?- ласково теребил кота за шерсть Федот.
  Васька чуя, что куска мяса он может в любой момент лишиться, стал жалобно мяукать, на что хозяин улыбнулся и понес его в дом.
  -Марфа, я сейчас, только энтого зверя накормлю и вернусь, помогу тебе,- предупредил, обернувшись Федот.- Вода на месте, трава накошена в сарае и у всей скотины сегодня генеральную уборку сделал, весь день возился, чоб тебя немного разгрузить. Даже хавронье харчи сварил и накормил, осталось птицу загнать, а то они, по-моему под бугор ушли, пролиц их беспутных расшиби.
  -Ты у меня сегодня молодец,- присаживаясь на лавочку, чтобы приступить к дойке, похвалила мужа Марфа,- чоб я без тебя делала. Ты не спеши, вместе потом поищем, заодно и прогуляемся. Мне ведомо, куда наши птички гулять ходят, а может и сами скоро придут, так чо спокойно корми энтого дармоеда.
  Федот довольный похвалой жены, повернулся и медленно, с котом на руках, зашаркал в дом.
  На улице, несмотря на позднее время было очень светло. Пахло скошенной Федотом травой. Ветер разгоняя этот опьяняющий запах по всему двору, придавая хозяйке новые силы. Но больше всего ей нравилось стрекотание кузнечиков, которые были исполнителями легкой музыки летнего вечера, навевая на деревенских слушателей необъяснимый покой.
  -Стой..., чо ты все свои ноги дергаешь, так и молоко мне опрокинешь,- спокойно вела беседу Марфа,- или силами со мной решила помериться, как с Василием. Сраму-то сколько... Ну как, тепереча, человеку в глаза смотреть будем? Ежели ты у нас такая умная, могла бы свои обиды стерпеть, вот тогда бы тебе цены не было.
  Больше Марфа не стала читать ей нравоучения, так как та заявляла свой протест по-своему, зажавшись, Зорька прекратила давать молока и, как не старалась ее хозяйка массировать ее соски, та настойчиво сопротивлялась, сжимая свое вымя.
  -Ну хорошо, отправляйся с полным выменем, тебе худо будет, а мне и энтого хватит,- посмотрев в подойник, Марфа сделала вид, что хочет ее уже загонять, но та расставив ноги стояла, как вкопанная.- Давно бы так, ты уж прости меня, дуру старую, чо нотации не вовремя читать стала, знаю, непонраву энто тебе. Извиняй..., исправлюсь, моя золотая, моя радость, моя кормилица...
  Успешно подоив Зорьку, при этом напевая ей сладкие слова, Марфа наполнила целый подойник молоком, и не дождавшись Федота загнала Зорьку в сарай, которая сама, без посторонней помощи, осторожно вошла в свое стойло, белевшее от белых опилок.
  -Вот и умница,- закрывая за ней дверь, любовалась своей кормилицей Марфа. Прочитав молитву, она перекрестила ее.- Спи спокойно, а мы о тебе позаботимся.
  И повернувшись она направилась в дом через сарай, еще в сенях учуяв приятный запах выпечки.
  -Ничего не пойму..., может кто приехал в гости?- она присела на лавку, стоящую у стола, вопросительно смотря на Федота, который гладил накормленного спящего кота,- ты, чо так хитро на меня смотришь, может еще кого в подполе прячешь, то я вам сегодня не расположена баню устраивать.
  -Ну..., ну..., а на мужа у тебя совсем надежи нет? Вон посмотри, чо там на столе полотенцем прикрыл, может сгодиться с молоком, аль нет?
  Хозяйка растерянно приоткрыла полотенце и на ее лице появилась удивленная улыбка, так как там были блины, которые ее муж никогда не умел готовить.
  -Ты часом не заболел, кто сегодня тебя энтому ремеслу обучил?- спросила Марфа, кусая блин,- а не чо вкусно, только маслица чуток пожалел.
  -Энто мы с Никитой пол дня с ними возились, чоб вас удивить. У них в доме кулинарная книга есть, ее им внуки привезли, так чо извиняй, ежели не получились, а в городе они видать так готовят.
  -Молодцы, разве продукты бывают не вкусные. Давай разливать молоко, блинчики обмывать будем, да надо уже индюшку с индюшатами, да курушку с цыплятами искать.
  Федот довольный от одобрительных слов жены, быстро приступил к сервировке стола, аккуратно расставив тарелки, бокалы для молока, а в центре их - вишневое варенье. Потом они вместе помолились, перекрестив все на столе и приступили к вечернему ужину, причем Марфа откусывая следующий блин не скупилась на похвалу в адрес мужа, а тот как новогодняя елка, весь светился от радости незаметно подливая ей молочка.
  -Ой..., щас лопну! Ты случаем не хочешь, чоб я тут от обжорства померла? - откинувшись назад, она чуть задыхаясь пролепетала на ухо Федоту.- Тепереча пошлепали дела завершим, да мы должны еще с Дуней больную навестить.
  -Кто нынче у нас в деревне хворый?- дожевывая блин, поинтересовался кормилец, - может и мне с вами?
  -Нет, ты лучше дома меня подожди, а больна, вернее битая, у нас давича Анчутка.
  -Энто кто ж такой смелый оказался, коль на нашу Нюточку руку поднял?- не скрывая своей усмешки спросил Федот.
  -Да как еще поднял..., все лицо, как сплошной ожог, напрочь вспухло. А все она бестия- водочка. Вчерась пошла домой за своей курицей, а та к Тимофею, вернее к его петуху, свернула, а Анчутка по пъяне за ней. В общем к хозяину под бок завалилась, поэтому Маша ревностно и отходила ее ухватом, чо теперича живого места на той не осталось. Приказано выхаживать, так как фельдшер за ее здоровье очень обеспокоен.
  -Ну и дела..., просто детектив пиши и кино не надо. Перепутать дом я еще представить могу, но чтоб Куклин Анчутку за жену принял...,- и тут его разобрал лихорадочный смех, который медленно стал заражать Марфу.- А, чо невеста вчерась очень даже ничего была, может надысь Машка ей была не ровня!- толкая жену в бок, надрывно хохотал Федот.
  Так немного побаловав душу смехом, то и дело смахивая слезы, они в приподнятом настроении, поддерживая друг друга за руки, пошли искать своих не вернувшихся птиц.
  Во дворе было тихо, только усилившийся ветер разгонял дневную жару, бесстыдно задирая Марфину юбку, которая собрав ее с одной стороны в гармошку настойчиво прижимала к своему бедру.
  -Ты смотри какой ветрюга разыгрался? Как бы дождь не нахлынул, а то будут нам на зиму индюшата. - подгоняемая ветром к оврагу, возмущалась Марфа.
  -Да какой там, откудова энтому взяться, на небе ни облачку,- еле поспевая за женой, опровергал все доводы Федот,- ты лучше внимательно, пока ветерок траву клонит, высматривай наших. Здесь они где-то копошаться.
  Подойдя к краю оврага, Марфа заметила в высокой траве свою курушку, а за ней спешила вся ее многочисленная гвардия цыплят, которые не спеша шли по направлению их дома, поклевывая на ходу травку. А чуть подальше, как пирожки на разогретой сковороде, копошились индюшка с индюшатами. Подгоняемые ветром, они перелетали друг друга, стремясь не отстать от своей матери.
  - Вон идут, мои хорошие, не хочется им на улице ночевать,- радовалась, как ребенок, Марфа, любуясь пушистым клубочкам. - Ну чо, отец, давай открывай калитку, да возьми в сенях пшенку, накормим, да на покой отправим путешественников.
  Но те шли очень медленно, даже несмотря на зов их хозяйки, так как вольная жизнь у них была в крови. Но оставаться на улице было опасно, потому как бродило очень много бесхозных собак. Брошенные на произвол судьбы, местными дачниками, они с удовольствием употребляли заблудившихся цыплят и индюшат.
  Поравнявшись со своими подопечными, Марфа стала пересчитывать их и не обнаружив пропажи взяла с земли тонкую хворостинку и стала осторожно направлять их домой.
  За калиткой по корытцам Федот уже разложил им пшенки с размокшим в воде черным хлебом. Осторожно придерживая дверь калитки, он тоже, на всякий случай, хотел было пересчитать птенцов, но те, завидя пищу, сменили шаги на бег с препятствиями, не соблюдая при этом никакой очередности, толпясь и выталкивая слабых, они перепрыгивали через них, неуверенно размахивая своими маленькими крыльями. Цыплята первыми подлетев к корытцам с пищей, и, не смотря, сравнимо, на невеликий свой размер, не чуть не хотели уступать родным собратьям - индюшатам. То запрыгивая им на спину, то нагло отталкивая их в сторону, они норовили ухватить кусок побольше и получше из клюва соседа.
  -Глянь, чо творят, как будто завтра голод объявят,- растерянно смотрела на неорганизованную толпу цыплят Марфа, пытаясь расставить их в ряд.- Ну и пес с вами, жрите, как хотите, только нас не задерживайте, а то и без вас дел еще много!
  -Дед? Ну ты их загонишь потом, а то мне нашу подопечную еще проверить надо, голодная поди лежит.
  -Конечно загоню, ступай, коли надо. Только прошу не задерживайся, а то я волноваться буду, время-то какое стало неспокойное.
  Получив добро от мужа, Марфа забежала в дом, положила три блина в тарелку, полила их вишневым вареньем, налила пол-литра молока и сложив все продовольствие в корзину, быстрым шагом направилась к дому Дуни, которая уже поджидала ее с Никитой, сидя на лавочке возле своего забора.
  -Ты готова?- спросила подошедшая Марфа,- а то время уже много, как бы с голоду не померла.
  -Пошли,- неохотно встала уставшая Дуня,- на, чекушку положи в свою кошелку, энто ей вместо пряников, а то настроение у ней в упадок пойдет.
  -Вы ей лучше веревку на шею, а мыло я поднесу, а то бедолага может и до моей постели добраться,- усмехнулся Никита над сестрами милосердия,- энто надо же..., больная без спиртного не обходиться. Мне значит зуб на трезвую голову драли, а ее от мук решили спасать моим же самогоном.
  -Ладно..., уговорил, приду стопарик и тебе достанется, за все твои праведные сегодняшние дела, только сейчас надобно одинокой подсобить,- спокойно проговорила Евдокия, направляясь следом за Марфой.
 
 

Глава 26.


 
 
  Вступив на порог Анчутки, обе были поражены ее видом. Если в обед лицо ее было красное и опухшее, то к вечеру опухоль немного спала, а само лицо посинело. Хозяйка дома лежала неподвижно, на белых простынях, рассматривая с интересом потолок. И сейчас она очень смахивала на покойника.
  Почувствовав, что кто-то стоит в дверях, больная от неожиданности содрогнулась и пристав на кровати, стала внимательно всматриваться в лица гостей.
  -С тобой все в порядке,- спросила испуганно Дуня,- может фельдшера позвать? Ты случаем помирать не собралась, а то мы тебя покормить пришли.
  -Ишь, чо удумала....! На похоронах им захотелось погулять, кобыляки вы старые? Рановато, девки, слезы по мне лить, мне еще свою свадьбу на энтой земле надобно отгулять, а только опосля в гроб укладываться, да на кладбище ехать. Все должно быть чин чинаром... А то у нас в Завидово, чо свадьба, чо похороны все едино, праздник да и только, так и перепутать очередность всего можно.- осторожно укладываясь на кровать, жалобно тараторила потерпевшая, от ухвата, стараясь скрыть свое болезненное состояние, которая, с каждым пройденным часом, все больше давала о себе знать.
  Но страдальческое выражение лица не скроешь, оно предательски выдавала все мучения, и физические, и душевные. Анчутка, как будто лежала на раскаленных углях, постоянно подыскивая удобную позу от боли сломанного ребра, но глаз от принесенной кошелки она все же не отрывала, предвкушая сто грамм для избавления лихоманки.
  - Может и в лекарстве вы мне откажете, так как думаете, чо настал мой час? Так фиг вам всем, у меня еще достаточно сил, чоб энту заразу во мне победить, на то я и Анна Григорьевна, ваша деревенская суперзвезда. Ежели концы откину, кто вас забавлять будет? А..., молчите..., сказать нечего...! Боюсь, подруги, со скуки вы без меня захиреете.
  -Ну вот и ладно,- радостно произнесла Марфа,- ты уж извеняй нас, вид твой нас с толку чуток сбил. Да ты бы и сама себя не узнала, будь на то, хоть маленькое зеркало. Личико твое немного голубоватей стало, как будто его чернилами намалевали.
  -Это, наверное, я сажей нечаянно измазалась. Печка-то рядом... А во сне себя не контролируешь, вот машешь своими ручищами куда не попадя.- убедительно рассуждала Анчутка, пытаясь уверить своих гостей в причине неестественного цвета своего лица.
  -Может и так,- Маврфа сделала вид, что верит рассуждениям Анчутки, при этом постоянно одергивала Евдокию, которая хотела ей возразить.- Кушать будем, или аппетит у тебя потерялся?
  Поставив корзину с харчами на стол, она взяла на столе тот самый стакан, который считался антикваром и молча зачерпнув в него немного воды из ведра, стала медленно его мыть.
  Анчутка, повернув голову к Марфе, внимательно следила за ее действиями.
  -Ты чо молоком меня решила отпоить,- недовольно спросила потерпевшая, увидев торчащую банку в кошелке.- Так зря стараешься, оно, окромя вреда, в мой организм ничего не принесет. Придется Антона Павловича сразу вызывать, так как заклинят все мои внутренности,- и она с нескрываемой обидой, отвернулась,- только одни страдания мне принесли и ни какого маленького излечения.
  -Ну..., может..., помажем твои боевые раны, коль во внутрь нет охоты принимать,- подмигнув Дуне, Марфа вытащила чекушку, делая вид, что рассматривает ее этикетку,- помоему просрочена, во внутрь не годиться.
  -Даже молоко и то вчерашнее приволокла, чо сегодня у твоей Зорьке вымя отсохло,- дрожащим голосом от слез, как ребенок, бурчала глядя на стенку Анчутка. Но потом, как зверек учуяв добычу, резко, забыв о сломанном ребре, повернулась к гостьям.- Энто чо у тебя? Где энто ты прятала, почему душу всю мне истерзала? Почему просрочено, дай мне у меня глаза лучше видят, ты, наверное, не туда смотришь.
  Марфа даже не успела опомниться, как больная словно взлетела на своей кровати, выхватив у той из рук чекушку. Дуняша от неожиданного поворота событий сильно вздрогнула и чтобы не упасть, присела на единственный стул.
  -Во... дает..., словно и ухватом ее не охаживали,- шепотом произнесла она.
  -То ли еще будет, - открывая зубами бутылку радостно лепетала Анчутка,- щас энта злодейка, быстро меня на ноги поставит. А ну подавайте мой антиквар, пришло время лихоманку изгонять!
  Марфа, не скрывая скорби на своем лице, подала ей чистый стакан, так как радоваться этой картине ей почему-то не хотелось, скорее всего ей хотелось плакать от жалости, за Анну, которую жизнь довела до скотского состояния.
  -Закусывать будешь?- поинтересовалась она у больной.
  -Погоди..., еще не дошла родимая до моей болезни. А ну, девки, засекай десять минут, вот тогда и решим, чо мне нужно.- Сидя на кровати радостно рассуждала Анчутка.- Молодцы соседушки! Во время пришли раны мои полечить, а то мне уже мать мерещиться стала, говорит, чо соскучилась... Наверное ей там худо, коль свою Аньку вспомнила... Тут у ней другие радости были, в упор меня не замечала, а вот, как подох пришел, так сразу и вспомнила, чо дите у ней было. В любви, значит, решила мне объясняться. А интересно, помнит ли она кого родила? Ну я про то, мужского или женского я у ней пола была? А вот поверите, девчонки, любовь у меня к ней осталось. Когда остаюсь одна, так мне ее жалко, так жалко, чо слезы сами собой льются. Да..., моя, видать, вина, чо за матерью своей не присматривала. Пуповину нашу с ней, так просто не перерубишь, болит зараза, будто ее собаки гложут.
  -Глупости все порешь,- отмахнулась от нее Дуня,- еще три дня попьешь, так вся деревня с погоста к тебе в гости ходить будет.
  -Не веришь...? А я ведь сама испугалась, с кровати чуть не упала, а она, как облако около меня плавает и все по голове больной пыталась погладить. Я даже чувствовала ее прикосновение, после чего боль уходить стала в виде дымка, и прямо к ней, а потом я видать спокойно уснула.
  -Вот и разгадка..., приснилось тебе энто, - продолжала успокаивать хозяйку, Евдокия, чтоб та не боялась находиться одна дома.
  -Может и приснилось,- задумчиво произнесла Анчутка,- только башка-то больше не болит... Ладно..., давайте уж..., чо там у вас пожрать есть.... Мама родимая! Блины! Я их только на поминках и ем, сама-то хозяйка я уж очень хреновая. Никто обучением моим не занимался, как тряпку и веник держать и щи варить не учили, а вот как в рюмку самогон наливать, энто я быстро заприметила. Чо и говорить, в дом-то меня очень редко пускали, все большее во двор выгоняли, чоб ихней любви не препятствовала... Хорошо было, когда наша учительница здесь жила, и накормит, и напоит и книжки разные читать давала. А когда ее арестовали, худо стало мне, особенно зимой. Приходилось в хлеву отсиживаться с поросятами их пойло делить..., но они не в обиде на меня, видно за свою принимали. Летом было гораздо веселей, по лесу весь день шаталась, ягодами да травой зайчьей питалась, а ночью в саду спала, там из досок сама себе кровать сколотила. Но я на свою жизнь не в обиде, поэтому жалости ни от кого не хочу, потому как знаю, чо люди еще хуже жили. Вон Горький, какие лишения прошел, а ни че писателем стал, значит мне меньше досталось, коль книжки писать не умею, поэнтому видать и к водке пристрастилась.
  -Ты ешь лучше блины, а жизнь тогда у всех не сладкая была,- сочувственно проговорила Марфа, присаживаясь осторожно к ней на кровать.
  -Садись крепче, обо мне не надо волноваться, я из железа кованая,- подвинув ноги, предложила Анчутка.- Блины отменные..., когда успела-то напечь, аль скатерть самобранку имеешь?
  -Энто не я, а мой Федот, тебе гостинец прислал, молоко Зорька, чоб быстрей на ноги встала.
  -Как..., муж твой блины печет?- чуть не поперхнулась Анчутка.- А я думала с энтого молодца, как с мебели, пыль сдувать только можно. Передай своему от меня великое спасибо! Как-нибудь его навещу, рецепт у него выведать.
  -Ты лучше пока из дома не выходи, не пугай людей, а то вид, прямо скажем, неважный. Только через недельку показываться можно, а питание мы тебе принесем.
  -Испугалась, чо к твоему пойду и от дел отрывать буду. Да ты не беспокойся, я еще без приглашения ни к кому не являлась, ежели только к родственникам на кладбище, там и наговорюсь со всеми вдоволь,- обидчиво произнесла больная.
  -Глупая..., чо ты в свою голову вбиваешь. Никто твоего прихода не боится, ты же не зверь, а такая, как и мы женщина. Людям иногда помогать стараешься, детишек наших хорошим делам и грамоте обучаешь. Вот ежели еще и от энтого горючего тебя избавить, то избенку можно на твою пенсию поправить. А то печка совсем развалилась, как зимовать собираешься?
  -Налейте лучше девки мне остатки, а то от ваших речей, блины у меня в горле застряли,- расчувствовалась от сказанных слов в ее адрес Анчутка.
  Марфа видя, как той, с каждой пройденной минутой, все тяжелее приходилось скрывать свою нервозность, не выдержала и вылила последние остатки самогона ей в стакан, которые больная махом отправила в рот.
  -А тепереча шуруйте домой, а то ваши мужики совсем заждались. Не надо тратить на пьянчужку время, мне и без вас неплохо,- не удержавшись заплакала Анчутка,- только душу вы мою растеребили. Ну ни чо..., будьте покойны неделю вы не будете видеть меня, чоб ваших кур не смогла распугать... Дома отсиживаться буду.
  -Марфа, пошли, а то мы, помоему, не ко двору пришлись,- дернула за рукав подругу, Дуня.
  -Ты ступай, а я опосля приду, немного посижу и приду,- ответила ей Марфа.
  Евдокия, получившая добро от родственницы, не стала долго ждать, а встала и пошла на выход, боясь произнести хоть еще слово, чтобы лишний раз не расстраивать хозяйку. Анчутка же всхлипывая, прислушивалась к каждым действиям гостей и очень радовавшаяся, что Марфа решила еще немного у нее посидеть.
  -Чо ты хандришь? Днем была веселая, а сейчас впору скорую вызывать. Ну немного болит, ну жизнь прошла не очень складно, но энто не повод в уныние впадать, так как энто грех... Только вот с водкой надо тебе самой разобраться, так как не молода уже. Когда выйдет пастух, мы тебе поможем твой домик в житейский вид привести, а потом и здоровый образ жизни себе определишь.- поглаживая ноги больной приговаривала Марфа.
  -Я вот лежу и думаю, почему вы раньше ко мне так не относились, все делали вид, чо меня не замечаете? А щас вроде как любовь свою к моей маленькой особе выказывать стали! Вроде у меня золота нет, чоб ко мне люди липли.
  -Дура ты дура...! А как на счет милосердия или тебе энто слово не знакомо? Чо было не вернешь, а щас не обижай меня, а то могу и уйти, ежели мешаю, - обиженно прошептала Марфа.
  В дверь кто-то постучал, обе женщины, как по команде повернули головы в сторону выхода.
  - Во как..., у меня сегодня, прям, день открытых дверей! Кто там еще скребется? Входи все и так на распашку!- крикнула, как можно громче, при ее состоянии, Анчутка.
  На пороге появился внук Маши Куклиной, Андрюша. Увидев на постели чудовище, он открыл рот, но слов из него не последовало, затем переведя глаза на Марфу, испуганно спросил:
  -Тетя Марфа, а это чо за чудовище? Оно, чо Анну Григорьевну съел, как волк красную шапочку?
  -Да ты сынок, не бойся... Разве ты свою соседку не признал?
  -Ишь..., сказки читать умеет, а о проделках своей бабки не слыхивал? Зачем она тебя прислала? Может скука взяла, чо не добила или не отравила. Так пусть заходит, такую возможность ей предоставлю.- осматривая мальчика, Анчутка присела на кровати.
  -Тетя Аня у нас цыпленок индюшки пропал, так я подумал, может, к вам по ошибке зашел.- потупив взгляд в пол, чтоб не видеть страшное лицо соседки, тихо спросил Андрей.
  -Так иди и пошарь у меня в сарае, он у меня никогда не закрывается, можно подумать, чо ты не знаешь, али бабка тебя культуре враз обучила?- стараясь приветливо улыбнуться, посоветовала Анчутка.
  По всему было видно, что ей очень нравилось, когда к ней забегали дети. Общаясь с ними она забывала о своем возрасте, ненароком превращаясь сама в ребенка, частенько рассказывая им свои сочиненные сказки о счастливой любви, стараясь вставлять придуманные словечки детей. Никто в деревне не понимал ребят так, как их верная, преклонных лет, подруга. Она даже в прятки играла наравне с ними. Поэтому вся детвора частенько проводили свои вечера в ее доме.
  Встретив приветливо каждого, от Анчутки частенько попахивало спиртным и чтобы хоть как то себя оправдать, она долго объясняла маленьким гостям, что в ней сидит коварная болезнь, под названием "змей искуситель", которого изгнать у ней самой нет сил, потому как тот, пока не допьет у ней последние капли крови, сам не уйдет.
  Уж больно ей хотелось, страшными оправданиями, уберечь от пагубных пристрастий своих малолетних друзей. Кому не знать, как не ей, что легко приобрести зависимость к алкоголю, но трудно от него избавиться.
  Ну а те сочувственно кивали ей головой, расположившись на полу вдоль развалившейся печи. Иногда даже предлагая свою помощь или очередной совет, по изгнанию внутри живущего в Анчутке, змея, что всегда было приятно слушать такую заботу от верных друзей.
  Анрюша обрадовался разрешению и побежал на поиски в сарай и уже через пять минут вернулся с цыпленком в руках. Радостно теребя пропажу, он не стал задерживаться, а только тихо сказал: "Спасибо".
  -Как я люблю детей,- вдруг в сердцах призналась Анчутка,- но мне их нельзя было иметь, просто не имела я на их право, так как сама себе жизнь не способна была устроить. А сколько я их во сне перевидала и все меня успокаивают, а я только слезы лью, а слов для своих малышей подходящих никак найти и не могу. Вот так энтот непосильный груз и тяну за собой. А как ты думаешь, там они меня встретят? Я смогу их к сердцу, как мать, прижать,- повернувшись к Марфе, дрожащим голосом спросила Анна.
  -Конечно..., кто бы сомневался, а ты и есть настоящая мать.- Твердо ответила ей Марфа.- Вон как чужих детишек обхаживаешь, не один Дом пионеров с тобой не сравниться. Вся деревня знает, чо ежели дитя дома нет, значит он у тебя и волноваться не стоит. Уж сколько поколений у тебя на посиделках перебывало.
  Пока они обговаривали материнские чувства, в дверь опять постучали.
  -Ты погляди чо деиться, видать вся скотина деревенская у меня в сарае собрание проводит,- недовольная прерванным разговором, проговорила Анчутка.- Заходи, кто там такой вежливый, дверь-то не заперта.
  Правду говорят: "Незваный гость, хуже татарина". А в роли татарина, на сегодняшний день, выступала сама Маша, неожиданно появившаяся на пороге своей нечаянной жертвы. Увидев Куклину, женщины потеряли дар речи, не подозревая, что у той на уме, так как в руках она держала увесистый сверток из газеты.
  -Случаем ломик, идя ко мне в гости не, захватила?- взволнованно, почти шепотом, спросила Анчутка.- Или кого еще потеряли, из вашей скотины?
  -Нет..., вся пропажа дома, только Андрюшка рассказал, что лицо я тебе видать повредила, так вот свинцовую примочку принесла.- судорожно раскрывая газету, не отрывая глаз от синего лица соседки, она достала пузырек.- Прости меня Анна Григорьевна, но я была в таком состоянии, что могла и убить.
  -Нашла, чем успокоить... А я ведь думала, чо крыша на меня рушиться, думала, чо смерть свою встречаю, а энто ты меня ухватом поливала, хорошо хоть умом не дернулась,- без всякой злобы ответила Анчутка.
  -Присаживайся Маша, тут только один стул, как раз и сгодился для гостя,- предложила Марфа.
  -Непрошеного,- уточнила хозяйка.
  -Может еще, что для вас сделать, может какую таблетку..., то я мигом, - засуетилась гостья.
  -А чо и ядом богато запаслась? Ладно..., не дергайся, а то мозоль на заднице будет..., все хорошо.... Нет..., ну вы подумайте только, первый раз всю ночь в красивой рубашке с мужиком проспала, а меня за энто ухватом приложили,- представив в уме эту нелепую картину, Анчутка не выдержала и рассмеялась.
  Марфа с Машей переглянулись, и глядя на потерпевшую не удержались и стали тоже смеяться.
  -Надо было киношников пригласить, мог бы хороший фильм получиться, а самое главное поучительный, под названием "Нечаянная смертельная любовь" и мою рожу на плакат, после страстной ночи любви,- сквозь слезы заливалась смехом главная героиня.- Тепереча я знаю, чо курица не птица, а искусительница в перьях. И как шельма лихо меня в чужой двор завела, да так мне мозги затуманила, чо и сомнений у меня никаких не возникло, одна радость от своей красоты в заду играла. А тут еще, как на грех, и мужской запах головенку вскружил. Да...,- вздохнула, резко перестав смеяться, Анчутка,- а смех-то плохой, могла меня Машка убить, а самое страшное из-за моей бесшабашной жизни в тюрягу сесть. Хорошо вовремя опомнилась... Ладно девки посмеялись и будя, темно на дворе, пора вам домой, а то мужики серчать будут. Завтра, ежели доживу, встренимся.- взбивая свою подушку, дрожащим голосом, стараясь не показывать свои слезы, проговорила хозяйка.
  -Ты чо энто...опять хандра душу тебе теребить начала..., так ты старайся..., борись с ней окаянной - помогая лечь на постель, успокаивала Анчутку Марфа.- Вот бабы, им, чо смех, чо слезы все едино, сначала натворим дел, а потом руки разводим.
  -Энто ты точно подметила, очень отваги у нас много, поэнтому и мужики за наши юбки стали прятаться,- вытирая слезы рукой, ответила Анна Григорьевна.- Вы не думайте, чо меня жалеть надобно, энто я так... немного от боли, немного от жалости, немного от неблагополучной жизни. Я, когда поплачу, мне на сердце легче, ни одни сердечные капли так мне не помогают.
  -Ну и ладно, ну и хорошо..., ежели плакать еще умеем, значит силы наши не совсем растрачены, значит сильны еще русские бабы, а такая маленькая привелегия, как слезы, нам свыше дана, чоб нам жизнь продлить, да душу слегка успокоить.- уложив Анчутку на кровать, Марфа засобиралась с Машей домой. - Ну ладно мы пойдем, завтра, как только смогу, сразу и забегу.
  -Спасибо большое вам, бабоньки, чо навестили, чо выговориться дали. Особенное спасибо передай Федоту, за блины,- прошептала благодарная хозяйка.
  -Хорошо передам... Только ты спи давай и не об чем не думай... За тебя уже все давным давно обдумано... Лихоманка лучше уходит, ежели сон крепкий приходит, а свет мы потушим.
 
 

Глава 27.


 
 
  На улице заметно стемнело, поэтому выходя из дома Анчутки, женщины мелкими шажками, чтобы случайно не запнуться, вышли на улицу. Ветер стих и в воздухе появилась прохлада. На земле, как газовое белое полотно, лежал густой туман, напоминая чем-то небесные облака, нечаянно спустившиеся на землю. Нежно укутав свою нынешнюю избранницу в легкий, белый, как снег, полушубок, они, казалось, давали деревенской земле немного отдохнуть, от изнуряющей дневной жары.
  -Вот уж поистине говорят, что чужая душа потемки,- задумчиво проговорила Маша.- Я ведь, как думала, что с ней и говорить-то не о чем... Да и повода не было по душам-то поворковать... Всегда она всех сторонилась и кричала не по делу, а оно вон, как оборотилось... Доброта-то в ней так и плещиться, словно колодец переполненный, того и гляди крышку сорвет. Только вот ключ от этого хранилища не всегда у ней под рукой. Видать боялась свою слабость выказывать, вот и рычала на всех, как обиженная собака, показывая нам свою неразумную и не кому не нужную храбрость. Я сколько лет я с ней проработала, а человека в ней и не разглядела. Хотя видела с какой нежностью и вниманием она обращалась с больными, но мне тогда, казалось, из-за денег вся эта комедия, которые они ей давали. Тетя Марфа, тебе не показалось вот это вспухшее с синяками лицо и есть маска Анчутки, а под ней-то скрывается истинная, совсем другая, Анна Гавриловна.
  -Ой, девка..., твоя правда, чо тепереча зря без дела лясы точить, проморгали мы человека и исправлять ее уже поздно, а вот дать почувствовать ей себя нужной, в наших силах. Я так кумекаю, надо чаще напоминать ей, чо нет одиноких людей, ежели только они сами себя на энто дело не обрекли. И нет ничего постыдного, ежели ты своими переживаниями поделишься с кем-то. Ведь почему так необходимо душе исповедоваться...? Энто чоб разгрузить свое душевное состояние, чоб смогли мы иногда скидывать тяжесть накопившую в груди, а иначе смертельно душить будут, неправедные наши поступки. Отсюда пьянки да гулянки..., все надеемся, чо человек себе хозяин, а почему жизнь тебе дана и для чего, ума не хватает задуматься ... А энто, Машенька, и есть жизненный тупик - жить не в ладу с совестью, духом своим. И уже не тело зудит, а нутро полыхает... Страшно, чо и говорить, так как душевную боль, не одними таблетками и не одним самогоном облегчить нельзя, я уж не говорю об ее излечении. Так вот и тащим в груди огромный ком самолюбия, да безразличия. Но стоит все в обратную сторону повернуть, к добру, значит, да чуток улыбнуться, так сразу облегчение наступает. А распутство до добра еще никого не доводили. Только тяжесть и боль в груди нарастает, потому как радость и любовь проморгали. - Марфа посмотрела на Машу, которая слушала ее раскрыв рот и улыбнулась.- Ладно... поди хватит..., а то я смотрю совсем тебя напугала, как Дуня скажет, своей философией. По домам пора расходиться.
  -А ведь ты права..., я как бабу увидела подле своего мужика, так думала, что граната у меня в груди разорвалась... Такую боль я не ощущала, когда ногу ломала, а тут..., ну просто искры из глаз посыпались. Надо в церковь идти..., а то так и человека убить можно, ведь совсем разум теряешь, когда видишь то, что хочешь увидеть и совсем забываешь, что в принципе не должно быть.
  Мария виновато вздохнула и не сказав до свидания, задумчиво зашагала домой, оставляя в густом тумане после себя тропу, которая как рана, медленно затягивалась, оставляя после себя невидимый шрам.
  -Да..., не все еще потеряно..., ежели мы начинаем обдумывать свои поступки, значит есть у наших детей будущее, только надо незаметно указать им туда дорожку,- шептала Марфа, глядя в след своей собеседницы пока та совсем не исчезла в ночной мгле.
  Осторожно переступая ногами по, ведущей к дому тропе, Марфе на минуту показалось, что слышит голос мужа, который тихо кому-то грозил, а может, и умолял. Остановившись, она изо всех сил, старалась прислушаться к разговору, который все сильнее доносился от их сарая. Предполагая нехорошее она ускорила шаг, то и дело спотыкаясь о крепко сплетенную траву. Войдя во двор на цыпочках и прихватив рядом стоящий у калитки штакетник, Марфа направилась к сараю. Но тут же успокоилась, рассмотрев одиноко сидящего Федота, торс с головой которого, постоянно качался из стороны в сторону. А вот с кем тот вел беседу, для Марфы оставалось загадкой. Только подойдя почти вплотную к своему дому, она услышала, как ее муж уже не на шутку угрожал своему собеседнику.
  -Ты чо, мил человек, думаешь на тебя управы нет, ежели ты хочешь безнаказанно очистить мой сарай? Так вот тебе мой сказ: корова у меня на ум тронутая, свинья хромая и худая, ну а от кур вообще толку нет, не хотят совсем нестись, окаянные..., сколько не корми, одни скелеты ходячие. Так чо ежели жизнь не дорога, то дерзай, навести нашу Зореньку... Только потом, извиняй, пощады не проси, так как хозяйка за милицией побежала, чоб вас супостатов арестовать.
  Присмотревшись Марфа увидела того супостата, который посягнул на их добро, но с любопытством решила посмотреть, что муж будет делать дальше, так как Федот принял за человека кофту Анчутки, которую она вчера постирала. А сегодня, еще утром, вывесила сушиться на плечиках, а так как был туман и на улице стемнело, то ног не было видно, даже, если у воображаемого гостя они и были. А вот головой ему послужило помойное ведро, одетое на один из колышков калитки, самим же Федотом. Поэтому издалека казалось, что возле сарая, немного шатаясь от ветра стоял незнакомый человек.
  -Федот..., с кем энто ты в такой поздний час беседу ведешь, - окликнула его Марфа.
  Услышав знакомый голос Федот совсем осмелел.
  -Ага...! Вот вас сейчас заарестуют...! Чоб по чужим дворам не шастали. Милицию с автоматами моя жена привела,- потом он, что есть сил, как закричит,- окружай, ребятки..., бери на мушку грабителей, а я щас вам подсоблю..., расположение ихнее укажу!!!
  Как тот хотел подсобить, Марфа не могла понять, так как вся задняя часть его тела увязла в алюминиевом ведре, приняв размеры его ягодиц и, как не пытался Федот из него выбраться, ничего из этого не получалось.
  -Милый..., да ты никак воевать собрался,- развела руками Марфа, увидев беспомощного своего мужа,- давай я тебя вытащу...
  -Не подходи жена..., встань за меня, а то могут по ошибке и тебя захлестнуть...- всерьез пытался защитить свою половину Федот.
  Марфа гордая от заботливых слов, сделала вид, что она отходит.
  -Федотушка...! А нам еще долго здесь находиться, мне завтра Зорьку пасти надобно, когда отбой-то протрубишь?- уже с иронией спросила она мужа.
  -Вот дура баба..., здесь твоя жизнь решается, а ей все бы спать,- злился не на шутку Федот.
  -Хорошо..., подожду конца атаки, только ведро лучше на голову одел бы, а не на зад, все равно там нет важных органов, а вот, ежели шальная пуля голову заденет..., почитай разума совсем лишишься.- нагнувшись к уху мужа, иронично прошептала Марфа.
  -Марфуша..., прошу не зли меня..., а то я знаю таких безрассудных видал, много их бедолаг на войне полегло, лучше помолчи и за меня хоронись. А к энтим супостатам я тебя не подпущу, есть еще силушки за нас постоять! - дрожащим голосом, чуть не плача от боли в пояснице, предупредил Федот.
  -Успокойся..., все хорошо..., я всегда на твоей стороне. Я только хочу сказать, чо ошибка вышла, не человек энто, а Анчуткина кофта, которую я надысь при тебе вешала..., вспомни, голова твоя садовая,- облокотившись на стену сарая убедительно, как можно спокойнее, сказала Марфа.
  -А голова..., а ноги...?- повернув голову к жене, вопросительно спросил Федот.
  -А тут все просто..., голова - ведро, которое ты сам давеча разбираясь в сарае одел на колышек калитки, ну а ног, извини, совсем нет, один туман под кофтой гуляет.
  Полностью разоблачив "грабителя", Марфа, чтобы не обидеть своего защитника, тихо стояла за его спиной, скрестив руки за спиной.
  -Убедительно...,- после непродолжительной паузы, всматриваясь в непрошенного гостья, произнес Федот.- Тогда, давай-ка, подсоби из ведра вылезти, пролиц его расшиби, и как меня вояку, энта тряпка с пути сбила... Понимаешь...,- кряхтя, упав на коленки он стал указывать рукой на ведро, намекая тем самым жене, чтоб та помогла извлечь его оттуда.- Я ведь в туалет шел, а тут на пути, лихоманка его забери, стоит он и молчит, ну, думаю, воры..., сарай хотят выпотрошить, а энтот на стреме стоит, но сигнал им не подает, видно меня не испугался. Вот тут пришлось немного струхнуть, да попятиться назад... Ну и, как на грех оступился, а ведро рядом стояло, вот я и прямехонька задницей в него-то и угодил, пролиц его расшиби. Стал было выбираться, да не тут-то было поясницу совсем свело, да и помочь, мне бедолаге, некому. Вот такая оказия со мной произошла. Сколько страху натерпелся..., думаю, щас придешь, а они, энти супостаты порешат тебя, как мне потом одному век коротать!
  Пока Федот рассказывал о своих переживаниях, Марфа помогла ему освободиться из плена алюминиего ведра, но разогнуться самостоятельно он не мог. Стоя на коленках, то сильно охал, то плакал, показывая на поясницу, намекая хоть о маленьком массаже.
  -Чудак человек...,- присев на корточки и при этом нежно поглаживая спину, принялась успокаивать мужа, Марфа. - Ну увидел..., ну чо-то насторожило..., так ступай сразу домой, чего геройствовать..., чай уже не молодой. Вон, как спину повредил, аж сердце у меня сжимается. Ты у меня в последнее время совсем себя не бережешь..., то в подпол упал, тепереча вон энто ведро, чоб оно лопнуло..., а как же я, обо мне подумал? Мне без тебя не жить!
  -Да у меня в мыслях только ты и была... Думаю щас вернешься, а они тебя напугать могут, поэнтому и не схоронился, оборону решил держать, да тебя заранее упредить.- Чуть не плача от боли в спине, еле-еле, с помощью жены, встал Федот.- Тепереча потихоньку до дому пошли. Энто ничего..., энто пройдет..., главное мы рядом и живые покудова, - держась за талию Марфы, кряхтел старый вояка.
  Потихоньку доковыляв до крыльца дома, они вдруг услышали душераздирающий крик Анчутки.
  -Мамочка..., где ты родненькая..., почему дочку свою не встречаешь...?
  -Совсем сбрендила, пролиц ее расшиби! Всю деревню на уши поставит,- забеспокоилась Марфа.- Ты родной посиди на крылечке, а я быстренько туда и обратно сбегаю, только успокою энту бедолагу. А то видать давление у ней подскочило, как бы случаем паралич не разбил.
  -Нет уж дудки..., я один не останусь..., ежели хочешь бежать, бери и меня с собой,- решительно, с обидой в голосе, произнес Федот.
  Марфа видя, что уговаривать мужа нет смысла, да и время было совсем не подходящее для дебатов, потащила его за собой.
  -Прям военное положение у нас в деревне, только с кем воюем непонятно,- задыхаясь от тяжести приговаривала спасительница всех нуждавшихся. - Чудим потихоньку на радость врагу.
  У дома Анчутки, они не поняли, о чем та надрывается от слез. На минуту Марфе показалось, что она уже видела такую картину, но только на холсте. Стоя посреди своего двора в одной рубахе, ноги которой утопали в тумане, задрав руки вверх ее подопечная неистово звала всех умерших своих родственников.
  -Родимая моя мамушка..., - всплеснула руками Марфа, прислонив перед этим Федота к забору, чтоб тот случайно не свалился на землю,- совсем ополоумела, ты чо, лихоманка старая, мертвых будишь, живым отдыхать мешаешь? Чо ты тут рассупонилась? Какое горе слезами заливаешь?
  -Ой..., моя соседка...! И ты тоже здесь..., на небесах...? А я вот здесь никак родственников не докричусь, видать не хотят свою Аннушку встречать.- радостно, как дите, лепетала Анчутка.
  -Какие небеса в такую темень, где ты их узреть успела? На небесах-то светло, а тут ночь кромешная, куды тебя еще несет, бестолковая!- старалась привести в чувство больную, Марфа.
  -Чо..., подруга, смерти испужалась...? Посмотри в низ, под ноги, на облаках стоишь, а красота везде какая, а на душе-то полный покой,- умилялась Анчутка.
  Глядя на нее со стороны, можно было ощутить, что та медленно превращалась в идиотку, а скорой, и телефона, чтобы вызвать врача, по близости не было.
  -Успокойся, моя дорогая, давай лучше присядем,- взяв за руку Анчутку, Марфа подвела ее к скамейке, где поглаживая спину и корчась от боли, стоял Федот.
  -Ой..., и Федотушка тоже здесь...! Как хорошо, чо нас всех одновременно собрали!
  -Хватит молоть чепуху...,- покаместь мы все живые и нас еще никто туды не приглашал, почти зло, переминаясь с ноги на ногу, рявкнул Федот.- Не каждому так легко небеса уготованы, для энтого надо праведно жить, чоб вечной жизни так радоваться. Ишь чо надумала..., да еще людям покою не дает. Сначала себя в порядок приведи, а потом и о райской жизни мечтай.
  После таких слов у Анчутки словно пелена с глаз сползла, слегка вздрогнув и увидев возле себя соседей, она испугалась.
  -А вы как здесь оказались? Ночь на дворе, а вы все шатаетесь?
  -Да вот на луну и звезды ходим, любуемся и энтой радостью хотели с тобой поделиться,- продолжал язвить Федот.- А тебе мы смотрим, тоже не спиться, может, Куклина проведать захотела.
  -Ну хватит..., ступай Анна спать, а то мои приключения с вами энтой ночью не закончатся. Мы здесь, потому как уж больно шибко ты кричала, все умерших родственников кликала,- как можно доходчивее, объясняла свое появление Марфа.
  -А я думала, чо энто сон,- старалась вспомнить происшедшее, задумчиво произнесла Анчутка.- Вышла во двор, а тут облака... Перед энтим у меня голова шибко болела... А здесь полное облегчение почувствовала, поэтому видать и несла невесть чо.
  -Ну тепереча все нормально? Тогда разрешите откланяться вам и продолжить луной и звездами любоваться? А то у нас, в отличии от некоторых, завтра дела,- не унимался Федот, - Марфа пошли, в постель сама уляжется, прислуги для нее здесь нет.
  -Федот, ты видать сегодня настроения лишился? Так ступай домой, тебя сюда не шибко-то и звали, чоб твои речи сладкие выслушивать,- не на шутку стала расходиться Анчутка.- А то возьму дрын и отхожу тебя по полной программе по твоей нехоженой спинке. Запомни..., ежели тебе плохо, значит мне хорошо и нечего мне здесь скалиться, а то, как брат, зуба лишиться можешь.
  Марфа видя, что обстановка начинает накаляться и не дожидаясь вспышки огня, подбочась, стеной встала между ними.
  -Ну..., чо дождалась благодарности,- обращаясь к жене, при этом размахивая руками, все больше нервничал Федот.- Тепереча пусть хоть все с погоста к ней в гости приходят..., нас она здесь не дождется, чего заслужила, то и получи. Понятно тебе, наша раскрасавица!
  -Давай, давай вали отсюда, портянка изношенная, нечего тут порог своим песком посыпать,- не уступала в своих высказываниях Анчутка, - убирать некому, так как Марфа в другом доме живет, где из нее кое-кто всю кровь высосал... Кровопивца!
  -Так все...! Замолчите обои, а то от вашей брехни у меня голова враз лопнет,- грозно предупредила Марфа.- Ты давай, милая, в кровать, а мы до дому пошлепали и ни слова напоследок. Обои хороши, один чудак, а другой дурак... А кто есть кто, сами гадайте.
  Она повернулась к Федоту и взяв его за руку повела прочь от скандала, но сделав несколько шагов, тот упал на калении и заохал.
  -Пролиц тебя расшиби...!- увидев удручающую картину, подбежала на помощь Анчутка.- Чо энто с ним, чо он на дороге-то развалился? Может за фельдшером сбегать. Я щас быстро, только сверху чо-нибудь накину.
  -Не надо, лучше бери его за ноги, а я за плечи и постараемся волоком донести,- попросила о помощи Марфа.
  -Как скажешь, подруга, все сделаю,- схватив Федота за ноги и прочувствовав всю тяжесть мужского тела, она крепко вцепилась в его подштанники.- Надо же с виду такой худой, а ноги, как протезы, из железа кованы.
  Федот хотел было ответить, но от резких движений Анчутки, все слова от сильной боли застряли у него в горле.
  -Ты уж молчи, касатик недостреляный, не теряй силы понапрасну. Представь, чо на войне, а мы твои матери милосердия, которые быстренько с поля боя вытащат.- стараясь сдерживать смех, продолжала ехидничать Анчутка.- Щас мы тебя до кроватки донесем там и сбросим, ты уж извиняй, на печку мы тебя сегодня уж никак не закинем, пупки уже наши совсем ослабли.
  Марфа, не обращая внимания на болтливость соседки взявшись крепко за подмышки мужа и прилагая немало усилий, медленно потянула его за собой, то и дело спотыкаясь о кочки.
  Федот почти полностью утонул в гуще тумана и со стороны казалось, как две женщины, наклонившись друг к другу, пытаются стукнуться лбами.
  Сделав несколько шагов, разговаривать Анчутке напрочь расхотелось, обливаясь потом, она изо всех сил старалась облегчить непосильную ношу своей теперешней подруге. Обе тяжело вздыхая, волоком тащили Федота домой, который понимая, как тяжело сейчас женщинам, терпеливо переносил нестерпимую боль, чтоб не усугублять их положение.
  -Как ты думаешь, Марфа, к завтрему придем,- пробурчала запыхавшаяся помощница,- а то по-моему уже скоро рассвет. Придется мне на пастбище тебе матрац нести, а то точно коньки отбросишь, кому потом за этим мешком ухаживать.
  -Молчи..., только сил лишаешь своими колкими речами, а мы еще только пол пути прошли,- уставшим голосом умоляла Марфа.- Потом остановилась осторожно положив Федота на землю и смахнув со лба пот, о чем-то задумалась, - Твоя правда, мы так до утра можем провозиться. Я вот чо думаю, надо одеяло принести, на нем удобнее будет тянуть.
  -Точно, а то он у нас бедолага уже полные штаны земли набрал, а лишний груз, сама понимаешь, нам не к чему,- обрадовалась Анчутка предложению подруги.- Ступай быстрей, а я его постерегу, чоб потом его не искать в тумане.
  Марфа, получившая полное одобрение от помощницы поспешила к себе домой, где пробыла минут пять и вся запыхавшаяся вернулась с одеялом в руках.
  -Вот энто дело..., мы тепереча, как на такси к кроватке его доставим. Главное его головой об землю не приложить, а то ума и так не хватает, а ежели башку свернем, почитай всю отставшую жизнь тебе муки от него принимать, энто похлещи, будет того, чо уже с ним прожила.
  -Ну никак не заткнется, балагурка хренова,- приподняв голову, которая очень потешно выглядывала из тумана, измученным голосом произнес Федот,- ведь терпел, терпел, так нет уже мочи, она кого хочешь разозлить может.
  -А ты молчи, так как не приехали еще, а то остановку свою проехать можешь, а за проезд должен мне будешь,- чувствуя свое превосходство над больным, продолжала подтрунивать Анчутка.- У меня ребра поломатые, глаза от синяков ничего не видят, а все же волоку твое никчемное тело. И только одно кумекаю - худеть тебе пора, так как в гробу тебя не поднять будет, а мужиков на деревне раз и обчелся.
  Марфа привыкшая к перепалке двух "друзей", расстелила одеяло возле лежащего мужа.
  -А ну-ка, хватит вам брехать, давай лучше помоги его повернуть на бок, чоб одеяло под спину подстелить, - попросила она помощницу.- А ты Федот постарайся нам хоть чуть-чуть помочь.
  -Чем помочь?- кривясь от боли, простонал больной
  -А чо еще движется, тем и помогай. Хотя на чо нам тут можно рассчитывать?
  Оглядев того взглядом, Анчутка стала подтягивать его на середину одеяло. Они ловко переложили Федота на одеяло и потащили обездвиженного хозяина к дому. Все вспотевшие и усталые, женщины сосредоточенно тянули свою нелегкую ношу, тяжело разрезая себе дорогу в густом, как сметана, тумане. Идея с одеялом была верная, так как обе схватив за передние его углы, почувствовали облегчение и уже через пятнадцать минут они стояли у крыльца дома.
  -Надо доски на крыльцо, только, где их искать,- задумчиво предложила хозяйка.
  -Может дверь с петель снять, а как силы будут, повесите или кого позовете,- посоветовала Анчутка.
  -А разве нам под силу будет энто дело-то,- осматривая дверь спросила Марфа.
  -Об энтом раньше думать нужно, когда решились твоего муженька нести, а тепереча нам и море по колено. Ну- ка..., подмогни чуток, а то я без последних ребер нынче останусь,- пробуя снять дверь с петель самостоятельно, Анчутка стала подзывать на подмогу Марфу, которая не раздумывая схватилась руками за боковую ее часть с усилием стала приподнимать вверх, отчего та легко слетела с петель и с грохотом упала прямо в дом.- Ну вот была бы только охота, а решение само найдется. Тепереча тягай энту громадину на крыльцо, горку для муженька строить будем.
  Когда въезд в дом был готов, они осторожно затянули одеяло с Федотом на кухню, то и дело ударяя его о пороги, от чего тот, чувствуя непреодолимую боль в пояснице, то и дело вскрикивал, но женщины уже не обращали на это внимание, так как усталость взяла свое. У обоих кружилась голова и тряслись руки от такой тяжелой ноши.
  -Все... щабаш..., оставляй его возле кровати, ежели будут у него силы сам поднимется, а ежели нет пусть ночь на полу спит.- присев на кровати, обессиленная Марфа махнула рукой помощнице, чтоб та тоже присела отдохнуть,- щас чуток отдохну и за проезд тебе заплатим. Сто грамм хватит?
  -Хватит..., а то все у меня поломатое, все ноет и болит, так чо отказа с моей стороны не будет. Может и Федоту, так он мигом не только на кровать, на печку сам заберется,- подтолкнув легонько того ногой, посоветовалась Анчутка.- А то у него, по-моему кровообращение нарушилось, ишь как сереть стал.
  -Да я не против, лишь бы помогло,- гладя щеки промямлил тот.
  -Еще чего скажешь? Может танцевать станешь, после того, как бабы на своем хребту тебя голубчика донесли,- не на шутку разозлилась Марфа.- Может, полнейший обман твоя лихоманка? Или вред нашему здоровью хотел нанести?
  -Обману никакого с моей стороны не было. Так скрутило, чо думал ночевать мне сегодня на дороге, а вот как о пороги пошлепали вы меня, вроде и отпустило маненько, нет такой остроты в энтой уже болезни, - повернувшись на бок и указывая на низ спины, пожаловался Федот.- Раньше такой болезности я не ощущал, наверное, давича невров много потерял, пролиц ее расшиби, с энтой кофтой.
  -А вы мужики молодцы...! Как только поездиете на бабьем хребте, так напрочь всю вашу болезнь рукой снимает. На кой леший вы только нам нужны, чо всю жизнь приходиться вас ублажать, детей растить, жрать варить, за скотиной смотреть,- мотая ногами на кровати, в хорошем расположении духа, рассуждала Анчутка,- лучше робот, чо ли, вместо вас придумали, его хоть на время отключать можно, чоб отдохнуть, да и по хозяйству больше проку.
  -Но энто ты подруга слишком хватила... А душа, а прикосновения, а поговорить? - укладываясь поудобнее, перевернувшись на спину, улыбаясь,€ не соглашался больной.- Мы ведь вас не в чем не заставляем, энто вы без забот, как без пряников. Кто виноват, чо ваш внутренний мотор шибче и дольше работает, чем наш мужской.
  -Нет, чоб спасибо сказать, так он норовит себя оправдать,- немного отдышавшись, произнесла Марфа, затем встала и пошла в чулан за самогоном, чтоб расплатится с соседкой.
  -Федот..., а Федот...,- ковыряя ногой, пытаясь растормошить пострадавшего, тихо прошептала Анчутка.- Ты жене докладывал, чо самогон давича умыкнул к нам в подвал. А то щас пересчитает бутылки и недостачу выявит, тогда почитай и для меня придется одеялко готовить.
  -Не дрейфь, Нюточка, я там лампу вывернул, так как скандал сейчас мне не к чему. Не готов еще, состояние здоровья не позволяет,- хитро улыбнувшись и сложив руки на груди ответил тот.
  -Тоды ладно... А руки все же с груди убери, не покойник покаместь еще. Ишь..., разложил свои лапищи, аж мурашки по телу пробежали.
  -Ну..., ну..., значит жалеешь меня...? Энто хорошо, энто по-людски,- видно было, как по душе пришлись Федоту, заботливые слова Анчутки.- А может, ты мне и подушечку под головку положишь, ведь не удобно так на голом полу лежать. Я бы очень за энто был тебе благодарен.
  -Извини, растопша сушеная, подушек подле меня нет, а по чужому дому я шаркаться не собираюсь. Так чо жди свою Марфу и рассчитывай на ее хорошее настроение.
  В сенях слышался шорох и приглушенный топот хозяйки, которая то и дело лязгала ключом об замок от чулана. Гостья затаив дыхание прислушивалась, чтоб хоть как-то прочувствовать настроение Марфы, которая нестерпимо долго возилась в сенях.
  Наконец, та, в хорошем расположении духа, появилась, неся долгожданный самогон в руках, то и дело строго посматривая на мужа, который приподняв голову, отслеживал все ее движения. Марфа рукой позвала Анчутку к столу.
  -Закусывать будешь, али так пропустишь?
  -Ну ежели не жалко, то я бы чего-нибудь пожевала, а то сил маловато, ноги аж заплетаются,- стараясь вызвать жалость, ответила гостья.- А может и ты компанию мне составишь, сама-то, я смотрю, тоже еле ходишь?
  -Конечно составлю,- суетилась Марфа, накрывая на стол.- Я тоже не железная, так устала, аж сердце ходуном ходит.
  -У меня, кажись, голова кружиться и в груди сильно постукивает,- присоединился к разговору Федот.- Может и мне с устатку мензурку принять, чоб лучше спалось, а то бредить буду.
  -Передай своим бредням, чоб заткнулись, так как самогон им противопоказан, а к лихоманке к твоей я привыкла, - без всякого сочувствия, прикрикнула на мужа Марфа.
  -А подушку, тоже не полагается,- с обидой в голосе произнес Федот,- голова-то не чугунная, совсем затекла.
  -Ну почему же..., энто мы тебе сейчас организуем, даже одеялком накроем, только чуток подождать придется,- продолжая накрывать стол для гостьи, приговаривала Марфа.
  Сноровито управившись с приготовлениями, она залезла на печь и достав постельные принадлежности, заботливо укутала Федота в ватное одеяло, бережно подложив под его голову огромную пуховую подушку.
  -Да..., болезня штука тяжелая, особенно, когда стол накрыт, а ты только зритель, - тяжело вздыхая, больной нехотя повернулся лицом к стенке и закрыл глаза, пытаясь заснуть.
  -Может он кушать хочет?- кивнув в сторону Федота, прошептала Анчутка,- нехорошо как-то получается, он нам блины пек, а мы его, как Антипкина щенка, на полу бросили. Не чужой все же.
  -Ладно..., ты энто брось, я сама знаю, чо лучше для моего мужика нужно,- разливая самогон, не соглашалась с гостьей хозяйка.- Ему сейчас в самый раз, энто полный покой. А ты давай выпивай и домой, а то уже давно за полночь.
  -Ну смотри сама, у тебя характер потверже будет, а я девушка слабая, могу и свое отдать. А вот с покоем не согласная, нам он сейчас не к чему, он и так уже с каждым днем все ближе и не пожили совсем по-человечески. Понимаешь, чо обидно, энто всю свою жизню ощущать себя никому не нужной. Сколько лет горбатилась, а оказалась у разбитого корыта. Да чо про меня говорить, вся деревня, как мусорная помойка, того и гляди приедет КАМАЗ и айда всех на погост.- Анчутка так растрогалась своими умозаключениями и не выдержав, расплакалась.- Ты посмотри, вот зараза, опять себя накрутила,- вытирая слезы подолом от рубашки в рюшечку, одновременно высморкав в него свой нос, она залпом выпила самогон из граненой рюмки и схватив огурец и черный хлеб, стала всхлипывая закусывать,- совсем невры, ети их в душу, ослабели. Видать активная жизнь им противопоказана.
  -Да..., учености тебе явно не хватает,- приглядываясь к Анчутке, жалеючи проговорила Марфа.- Видать прабабка в тебе часто просыпается, ишь..., как тебя все задевает, поди и сама не знаешь чо говоришь. Та в деревне всех на уши ставила своей руганью и тебя, смотрю, все на энту дорогу сворачивает. Смотри, девка, неравен час и в тюрьме оказаться можно. Ты уж сдерживайся, все равно наши мучения здесь не напрасны. Наша жизнь здесь, как одна минута, а там вечная... Только тело страдает, а душа от праведных дел за нас радуется, с огромной силой взрослеет, чтобы потом окрепшей, из нашего изношенного от времени тела, народиться, так как вместе с последним выдохом, ей тайное счастье отведено - вечносветлую жизнь познать. А себя жалеть, только время зря терять. Может тебе еще налить? Чоб слезы твои бесшабашные погасить или хватит?
  -Да..., немного не хватает... И ежели не жалко, то чуток плесни. Ты ведь, Марфа, не знаешь, какая библиотека у меня за печкой. Как в Шилово за хлебом поеду, так там на одной помойке столько хороших книг и журналов нахожу, чо диву даешься, почему люди совсем читать не хотят, коль такое богатство на помойку сносят. Вот как на ночь начитаешься газет, потом очень худо спишь, то под поезд во сне бросаешься, то веревку на шее завязываешь, чоб жизни себя лишить. Проснусь утром и не пойму, то ли мертвая, то ли живая, поэнтому стараюсь стопарик на утро поставить под кровать, от себя же и прячу. А тут, давича, около помойного ящика, цветной телевизор нашла. Очень хороший..., да... Мальчишки мне его починили и тепереча он, как новенький показывает, только новости не смотрю, а то голова чумная становиться, могу нехорошее натворить.
  Пока Анчутка с наслаждением рассказывала о своих находках, Марфа разлила самогон и предложила выпить. Но увидев, как у той округлились глаза, она повернулась к выходу, на пороге которого угнездившись сидела ее непокорная курица.
  -Слушай, а энта шалава блудливая, как здесь оказалась,- показывая пальцем и не веря своим глазам, заикаясь произнесла гостья,- опять запутать меня явилась? Ох и плачет по тебе лапша. Ну никакого сладу от нее нет, как собака за мной ходит.
  -Так двери у нас все на распашку, вот и нашла свою хозяйку,- улыбаясь, посматривая на птицу, ответила гостье Марфа. - Вот ты подумай, а говорят безмозглая птица.
  -Кто безмозглая...? Вот энта проститутка...?- удивившись на клеймо "безмозглая", Анчутка махом опрокинула рюмку.- А я тебе отвечу так, в ее мозгах никто не разберется, даже хорошему хирургу не под силу будет, так как деяния ее предсказать нельзя, потому как русская скотина. Она прям чувствует себя хозяйкой в моем доме. Зимой, к примеру, все куры в сарае, а энту, заразу, из дома не выгонишь. Усядется на теплую печь и хоть оборись с места не сдвинется. Так уж какую зиму с моей блудницей и коротаем. И чо интересно, книги любительница слушать, и ежели чо ей не понраву какая книга, то так закудахчет, словно петуха на помощь завет, тогда я мигом энту книгу откладываю и беру сказки, после чего она успокаивается и начинает дремоту по всему дому навевать, будто паутину вяжет, видать, чоб и мои нервы в покой привести. Вот энто я понимаю...! Чо есть загадка природы, а ты ее в дураки записываешь! Мне иногда, кажется, чо ее присматривать за мной приставили... Ну чувствую родство с ней какое-то... Бывает, знает, когда я голодная или чо болит в моем теле и прямо на печь мне яйцо снесет, так мы с ней потом его пополам делим, ей значит скорлупу, а мне внутренности. Вся хворь после энтого, как рукой с меня снимается, а энта шалава все искоса, одним глазом за мной посматривает, ждет, наверное, полегчает мне, али нет. А как за мной энта зараза следит, как следит, словно опера по пятам ходит. Словом не курица, а легавая при погонах... И каких только тумаков от людей и собственного петуха получать не успевает... И не чо, только холка хоть и голая, но голову, все равно, как флюгер держит, ни перед кем не гнет. Видимо для ее любви энто, тумаки людские, не помеха. Отойдет от обидчиков на безопасное расстояние, встрепенется, расправит крылья, нагло встряхнет ими и как не в чем не бывало на поиски нового счастья, вызывая у всех злобу. А те только руками разводят, да мой род непутевый костерят.
  -Да..., чо и говорить и люди разные рождаются, и животные по разуму не одни и те же,- вздохнула Марфа, вслушиваясь в рассказ соседки.- Но с безмозглыми управляться легче, а энти норовистые, все внимания к себе требуют, пролиц их расшиби. Мой муженек даже грозился отравить Зорьку, я уж не говорю сколько раз ружье на нее наставлял, а она за мою юбку спрячется и хоть трава не расти. А дома потом скандал, при ней-то он побаивается на меня голос повышать, так как помнит, как она его за повышенный голос боднула в зад, почитай три недели потом стоя пищу принимал, сильная опухоль на заде образовалась, по шибче, чем у тебя на лице будет. После энтого раза, он в знак протеста полгода молока не пил, все приговаривал, чо от змеи, которая жалит и молоко с ядом становиться. Ой..., девка, помоему мы с тобой совсем заболтались, на часах-то уж три, а мне ведь скотиной скоро заниматься. Так чо не обессудь, давай расходиться, завтра продолжим лясы точить.
  Женщины встали и молча, думая каждая о своем, побрели к выходу, еле волоча за собой от усталости ноги. Подняв дверь с крыльца терраски и поставив ее на бок, они спустились по ступенькам во двор. Анчуткина курица шла сзади, не отставая не на шаг от хозяйки.
  -Ишь, как затянуло...! Совсем нынче земли не видно, как бы мне кости по дороге не растерять,- прошептала задумчивая соседка.- Ты только глянь...! Даже шалавы моей совсем не видать, только гребень иногда выглядывает, словно игрушечный кораблик по реке плывет.
  -Может фонарик принести, а то не равен час, опять двор перепутаешь,- предложила Марфа.
  -Ну энто ты зря... Вчерась я была счастливая и красивая, вот и вскружилась малек головка, а нынче уже мозги мне на место поставили, да и рожу подправили, так чо я тепереча, как кошка, в потемках вижу и шалаш свой вряд ли с чем перепутаю.
  И только махнув рукой соседке, Анчутка словно приведение медленно стала передвигаться по поверхности тумана, а легкий ветерок, наполненный запахом летних цветов то и дело, как мужчина ненавязчиво обнимал фигуру немолодой женщины, подчеркивая правильные линии ее тела.
  -"Надо же... Какая статная фигура",- провожая взглядом, подумала Марфа,- "и время ей не помеха. Словно лебедушка по белому морю плывет. Как будто знает, как ногу красиво поставить и как бедром правильно повести. Эх... жалко, художника сейчас не хватает, чоб женскую красоту на полотне изобразить".
  Дождавшись, когда та скрылась из виду, Марфа перекрестилась и вошла в дом, где на полу смиренно храпел Федот, то и дело подергивая губами.
  -Вот и хорошо, спи спокойно мой милок. День прошел, тепереча новый встречать будем,- она перешагнула через мужа, разделась и легла на кровать, после чего сразу же уснула, даже не почувствовав кота, который облюбовал себе мягкое местечко возле стенки.
 
 

Глава 28.


 
 
  Утром Марфа проснулась от грохота посуды. Она приподнялась, чтоб шугануть кота, который изредка любил пошарить по тарелкам, стоявших со вчерашнего дня на столе, но увидела мужа, обмотанного старым пуховым платком, пытавшимся тихонько, чтоб не разбудить свою хозяйку, самостоятельно убраться в доме.
  -Родимая моя мамушка и чо тебя в такую рань приподняло, опять спину хочешь сорвать? Вот не будешь блюсти себя, быстро в больницу тебя определю,- приговаривала обидчиво Марфа,- чоб покой мой не нарушал... Сколько там на ходиках? Еще бы, наверное, минутку могла ухватить.
  -Почему минутку, можешь и до обеда холить себя в постели. Так чо, ежели интерес у тебя ко времени, то наши показывают девять,- Федот хитро прищурился и стал наблюдать за реакцией жены, которая за всю свою продолжительную жизнь не разу не проспала.
  -Ты чо дурак мелишь? Мстить за стопочку вчерашнюю решил? Небось и ходики подвел, глупец эдакий?- принялась распекать мужа Марфа.
  Но на душе все же было беспокойство и торопливо одев юбку, она помчалась в сарай, но не обнаружив там скотину, вернулась обратно.
  -Федот..., чо-то все пусто,- шепотм, чувствуя себя виноватой, произнесла Марфа присаживаться рядом с мужем, боясь услышать от него плохое известие.
  -Конечно пусто, а как же иначе, время-то, почитай уже десятый час, вот я и шаркаю уже с пяти часов... Пока твою красавицу подоил, пока птиц со свиньей накормил, а там гляжу, опять же на твое счастье, Колька пастух тебя окликает, так наша Зорька вместе с Васькой аж вприпрыжку к нему побежали, признали видать своего воспитателя. Рожу его обнюхали и облизали, а кот, так тот вообще, от такой долгожданной встречи, ему на плечи взгромоздился. Скотина, а скучала по энтому глупцу, хоть он их и не балует. Так чо, почитай, праздник у тебя сегодня продолжается,- довольно хлопнул себя по коленям Федот.
  -Вот ты подумай..., правда праздник получается,- приклонив голову на крепкое плечо мужа, Марфа нежно взяла его руку, - устал поди? Как она тебя подпустила доить-то?
  -Подпустила... Пока я ей всю ситуацию не обсказал, вот только тогда, шельма, как вкопанная стояла. Долго она терпела мои корявые руки, а потом тихо отошла, видать терпение у ней закончилось. Чувствую не все молоко отдала.
  -Молодец-то какой ты у меня! Жалостливый!- гладя руку мужа, приговаривала Марфа.- А в обед мне на поле идти доить, аль Колька разведет их по домам?
  -Домой сказал, а то ему их жалко, чо слепни их кусают, да и сам от жары отдохнет. Он с ними, как с детьми волохтается.
  -Ну чо завтракать будем, может блины разогреем? А потом в самый раз в огороде порядок навести, иначе всю картошку жуки сожрут, вся бедная, как ягодами, ими усеяна.
  -Ну...ну..., а я пока ты готовишь на твоей постельке вздремлю, а то после ночи на полу, чо-то ноги плохо ходят,- пожаловался, поглаживая больную спину Федот.
  -Тебе помочь? Не слишком натрудил ее?- заботливо спросила Марфа.
  -Ничего..., ничего..., все пройдет, главное, чоб ты у меня не хворала, а я человек военной закалки. Чо энто за мужик, ежели своими болячками бабу мучить будет. Вот только немного отдохну и опять на подмогу.
  Федот встал, делая упор руками на свои колени, осторожно разогнулся и направился к кровати.
  Проводив мужа взглядом, Марфа принялась за уборку. На душе было радостно от заботы своего любимого. Она то и дело крестилась, прося хоть немного здоровья для него.
  Управившись с уборкой на кухне, Марфа вышла в сени, где на табуретке стояла керосинка, на которой в летнее время готовилась пища, запах от нее напоминал входящему, о присутствии благодатного духа в деревенской избе.
  Поставив на нее кастрюлю с молоком, чтобы приготовить любимую пшенную кашу Федота, она поспешила во двор, чтоб позвать соседей на помощь. Ведь дверь-то от террасы так и лежала на боку.
  Она внимательно осмотрелась и на свою радость увидела Никиту, который размахивал руками объясняя, что-то потерпевшему от проделок Анчутки, Тимофею. Марфа, не долго думая, поспешила за подмогой.
  -Доброе утро, ребята! Вот молодцы, чо я вас увидала, а то хоть криком кричи. Всю ночь раскрымши спали,- прищурившись от утреннего солнышка, при этом внимательно разглядывая Тимофея, торопливо проговорила Марфа.
  -Чо на энтот раз в нашей деревне случилось, какой детектив приключился,- нескрываемым любопытством спросил Никита,- с Федотом все нормально?
  -Долго объяснять, да и время на энто дело тратить не хочеться, а то молоко у меня сбежит. Давайте мужички скоренько за мной пошли, подмогните маленько женщине с тяжестью мужской справиться, мой-то с радикулитом лежит,- и не дождавшись ответа, Марфа быстрым шагом направилась к дому, а за ней пошли и помощники.
  Подойдя к дому и увидев лежащую дверь, Никита с недоумением почесал свой седой затылок.
  -Вам видать слишком жарко ночью спалось, коль дверцы на ночь снимаете. Смотри девка, Тимоха тоже на ночь не запирался, чуть жены не лишился, а ты совсем решила дальше пойти, с петель все поснимала, да и еще в такое неспокойное время,- с нескрываемой иронией подтрунивал родственник.
  -Никита..., хватит шутковать, а то вот щас поварешкой приглажу, сразу вся охота отпадет бедную женщину обижать. Лучше делом займись... Вон и малого совсем в краску вогнал.
  Марфе очень стало жалко Куклина, который, как нашкодивший школьник старался не смотреть на соседей. Только вот Никита все не унимался, напоминая о его ночном промахе. Но учуяв запах сбежавшего молока, тот вопросительно посмотрел на родственницу, которая вдруг всполошившись, спотыкаясь о крыльцо, поспешила в дом.
  В сенях, на керосинке, уже вовсю кипело молоко, выплескивая вспенившие излишки, усердно заполняя дом ядовитым дымком. Убавив огонь, Марфа потихоньку заправила остатки кипевшего молока пшенкой и тщательно все перемешав, снова направилась к мужикам, которые уже ловко навесили двери на прежнее место.
  -Вот и хорошо, вот и умники..., ну как тут бедной женщине справиться, без мужской силы, совсем никак... Сколько не пупырься проку не будет.- не успевала нахваливать своих помощников Марфа.- Может водички? А то энта жара совсем наши головы вскружила.
  -Спасибо, только меня Маша ждет. В Шилово за продуктами едем, на электричку боюсь опоздаем,- заторопился Тимофей и не поднимая глаз ушел.
  -Вот видишь, чего твой дурной язык творит, совсем парень со стыда сгорел, хотя вины его здесь нет, - обругала свояка Марфа,- для мужичка энтот позор, как стрела в сердце. Ну сколько можно о его неприятности судачить. Как языки ваши не треснут, хотя и так на змеиное жало от пересудов ваших стали похожи.
  -Ну все завелась, подумаешь немного потормошил самолюбие... Так энто только все на пользу, сильней духом станет и в обиду себя ни свою семью никому не даст. А как же..., характер его делать надо, чоб в юбке бабской потом не запутаться. А то энтого не тронь, того не обидь, словно девки с косами, а не мужики в портках... А я так понимаю..., оплошал так получи по своей слабой струне, чоб она на будущее крепше была. Глаза, понимаешь ли потупил, смотреть ему стыдно... - Никита присел на крыльцо, немного помолчал, потом тихо произнес,- конечно стыдно, родную жену со старухой перепутать, видать и впрямь на работе ухеткался. Еще бы такие составы гоняет, а какая ответственность... Точно ухеткался.
  -А где Дуня у тебя?- присаживаясь рядом, спросила Марфа,- коров-то Колька пасет. Наверное, тоже обрадовалась, чо хоть дома свои дела в порядок приведет.
  -Чо ты...! У ней нынче праздник, не успевает тряпкой по дому махать, а меня во двор порядок наводить послала, а я вот у тебя маненько застрял. Федот поди спит, моя говорила, чо он корову провожал. Да..., неважно последнее время братец выглядит, видать лихоманка совсем замучила. А какой крепкий мужик был, словно чугунь, думали сносу не будет, да чуток ошиблись, видать время и железо потихоньку разрушать может. Ну ладноть... Прощевайте... Пора мне, потом поговорим.
  Услышав голос Евдокии, Никита поспешил к себе. А Марфа, вспомнив о каше, подскочила, как ошпаренная, и быстрым шагом направилась в сени, где уже чувствовался запошок пригоревшей пшенки.
  -Ну вот...! Кажись, сварила...! Безголовая, чем теперь хозяина кормить,- бурчала про себя Марфа, пытаясь попробовать горячий завтрак, но решив, что наспех хорошей каши не сваришь, и хорошо перемешав, она махнула на нее рукой,- ладно пойдет..., вовремя спохватилась, а то свиньям хороший подарок подвалил бы .
  Выключив керосинку и прихватив банку для сборки жуков, хозяйка поспешила в огород, так как время шло быстро и скоро должны были прийти коровы.
  -Уж неделю, как жуков не обирали, теперь энти твари всю картошку пожрали, заразы заграничные, никакого яду на них нет, пролиц их всех расшиби. Вот еще какая забота на нашу деревню свалилась,- вовсю ругалась Марфа, открывая калитку, так как очень брезговала ими.
  Приступив к осмотру первого куста, Марфа была приятно удивлена, так как на нем не сидело ни одной личинки жуков, что ее очень обрадовало.
  -"Наверное здесь не очень сочная ботва для буржуев, видать в глубь полезли, гады",- подумала она, пробираясь в самую середину огорода, на ходу осматривая соседние кусты. - А ну...! Хищники коварные, куды попрятались от бабки?
  Но жуков не было не в середине не по бокам ни в конце росшей картошки.
  -Может, нынче год для них не плодовитый...? Тогда почему Федот, проходился только по краю, а уже приносил гадов полную банку. Не иначе, как энто дело к войне... Знак значит такой выпал для нашей деревни.
  Марфа стоя посреди огорода, очень была обеспокоена своими умозаключениями. Война, это слово не шуточное, только перед ней случаются всякие чудеса.
  Чо за оказия...? Может сверху на самолетах поля травили...? Тогда бы на земле они валялись... А, наверное, тимуровцы подсобили и собрали.- Она отошла к изгороди и присела на ящик.- А может, я совсем ослепла, за очками сбегать...? Вот тебе девушка и загадка на весь день. Хошь разгадывай, а хошь виновника Благово дела ищи, да бутылку в благодарность отдай, аль конфеточек.
  И тут Марфа, не веря своим глазам, увидела, что у их чучела, отпугивающего воробьев, как у партизана в плену у немцев, висит какая-то дощечка, которая то и дело стукалась развеваясь на ветру о ведро, словно о колокол, изображавшее голову.
  -А доска-то зачем тут мотыляется, тоску мне еще наводит,- она привстала и направилась осмотреть огородного "охранника", увидев на доске углем нацарапаные буквы. Придерживая от ветра, Марфа заинтересованно стала читать по слогам.- "Марфуша, прости, я сожрал всех твоих жуков". Чо деится...! Видать, шуткует кто-то, ишь, даже писульку оставили. Муженек небось мне приятное решил сделать, а я уж подумала невесть чего. Хотя..., у него нынче спина скрюченная, да и за неделю с такой работой не управишься, а тут почитай за ночь вымерли энти собаки. Кто же такой добрый? Надо к Дуне сбегать, энтот прокурор все видит.
  Не долго думая, она решительным шагом направилась к дому родственников, то и дело поправляя платок на голове, вытирая одним из его концов, пот с лица.
  -Мы щас быстренько выявим лиходея... Дунька наскрозь людей видит, ей только чуток подумать и задачка сама разрешиться.
  Четко чеканя шаг к дому Никиты, Марфа увидела, как тот что-то ловко строгал, успевая поправлять надоедливо спускающиеся на нем штаны.
  Шабалкин старший, как будто обладал шестым чувсвом, резко прекратив работать, он повернулся и смотря на приближающий "тайфун" присел на стоявший рядом чурбан, готовясь принять самые плохие новости.
  -Может с Федькой, чо-нибудь приключилось, ишь как лихоманка ее несет. Ты никак опять по мне соскучилась, а еще и часу не прошло, как видались... И чо на энтот раз у вас приключилось, ежели худое сразу не выпуливай, дай сердцу подготовиться, а то за последнее время от ваших вестей неравен час сбой даст.
  -Молчи... уж...! Совсем меня кто-то решил разума лишить,- еле отдышавшись пробурчала Марфа. - Одни чудеса нынче приключаються... То проспала, то жуки напрочь провалились, словно огород мой заколдованный.- отойдя немого от свояка она обессиленная присела на крыльцо.- А твоя-то, где шастает?
  -Погодь..., погодь... Давай все по порядку. Ну..., чо проспала, энто я понимаю, а о каких жуках речь идет...? Ну никак в толк не возьму? Так чо, говоришь, энто у тебя там провалилось?
  -Ты меня не сбивай, а то дрыном отхожу, потом узнаешь, - не скрывая своего негодования прикрикнула своячка.- Жуков видете ли он не знает, какие в огороде бывают! Только вот они у нас исчезли, хоть их неделю никто и не обирал.
  -Ну и везет вам, а у нас словно гроздья брусники висят, за день не управишься, а вам, я так понимаю, кто-то сильно подмогнул.- от такой неожиданной новости, Никита рассмеялся.- А ты, значит, решила расследование своей пропажи произвести? Ну молодец! Значит тебе не понраву, чо работы лишили? Я только одно могу тебе по секрету сказать..., энто не мы. Ты уж прости за откровенность, похитителей своей живности ищи в другом дворе.
  -Ну..., совсем зашутковался! Нашел время кого смешками своими завалить.- Стараясь пристыдить собеседника и не видя в нем понимания, Марфа встала и направилась к ним в огород, где между рядами картофеля мелькала задница Дуняши.- Ну, чо за мужики пошли...! Ни сострадания, ни тебе сочувствия, ничего сурьезного в них нет! Им говоришь одно, а они свое ладят. Излила дураку душу, называется.
  Услышав позади себя шаги и чье-то бурчание, Евдокия щурясь от солнца, приставив ладонь ко лбу, с трудом узнавала идущую к ней подругу.
  -Ты сегодня, чо-то раненько управилась, коль по чужим огородом тебя носит,- удивленная присутствием Марфы, проговорила Дуня.- А может, твоя подопечная чо новенького сотворила? А то ее частенько лихоманка не в те ворота заносит.
  -Ну началось...! Слова не дадут сказать, а уж все за меня все ответили,- сердилась непрошенная гостья,- сначала надо выслушать, а затем выводы свои делать. Как вы с мужем настроение испортить умеете!
  -Ну чо ты, голуба моя, я ведь люблю тебя, а ежели чо вырвалось, так прости дуру старую. Лучше вот давай присядем и ты мне все о наболевшем и поведаешь. Только смелее указывай на того, кто посмел обиду моей голубушке нанести, и мы его в миг в клочья порвем и на помойку выбросим.
  -Дело тут не в обиде, я сама кого хочешь направлю... Мне интересно не видала ли ты кого- нибудь утром в моем огороде?
  -А чо картошку всю выкопали, так рановато еще.
  -Дунька, лучше не зли, а умей выслушивать людей!
  -Ну, прости, вырвалось. Утром..., говоришь...? Нет не видала. Тепереча дальше сказывай.
  -Заладила..., сказывай да сказывай! Чо тут сказывать? Жуки пропали...
  -Да ну..., вот счастье привалило,- рассмеялась Евдокия,- а я думала, чо Федот тебе изменяет, потому что ранним утром только его и наблюдала, как он весь обмотанный, вокруг Зорьки бегал. Кстати, а где тебя лихоманка носила?
  -Где..., где... Кровать давила, - смутилась Марфа.
  -Никак проспала!- радостно удивилась своему разоблачению Дуня.
  -Проспала... Едри ее в корень. Сколько живу, такого со мною не случалось, а тут все проспала. Даже не знаю кто помоему огороду шарил, вот загадка, так загадка. Думала хоть ты знаешь.
  -А тебе на кой энти жуки сдались? Настойку чо ли какую изобрела, так не стесняйся, бери у меня, добра энтого нам не надо.
  -Дело не в энтой пакости, а в том чо подумают люди... Скажут Марфа-то лентяйка, все отсыпается, а мы за нее работаем, чоб зимой картошечку она кушала, да с голоду не подохла.- не скрывая обиды, рассуждала потерпевшая.
  -Ой, ой, ой...! Сколько нынче в тебе гордыни-то высыпалось...! А ты не подумала, чо энто тебе за доброту твою. Ну покумекай сама... Ты ведь людям помогала? В замен за свою помощь ничего не просила? Так вот, подруга, пришел и их черед тебе, чо-нибудь приятственное сделать. Не тоскуй, все правильно, ежели ты с добротой, то и к тебе с добротой, а ежели зло носишь, то и люди к тебе со злом. Сама же учила нас энтому, а тепереча совета ищешь. Не привыкшая, чоб помощь вам оказывали? Все любишь сама? Нет, милая моя, дай такую возможность и другим ощутить, радость в душе.
  -Ну чо ты на меня нападаешь...? Конечно, не привыкшая... А вдруг кто хворый посчитал, чо обязан мне. Энто ведь совсем не хорошо. Я от чистого сердца и ни какой помощи не жду, а иначе не доброта, а базар получается... Ты мне, значит, а я тебе...
  Дуня внимательно посмотрев на расстроенную подругу, крепко обняла ее и поцеловала ее в щеку.
  -Вот, дуреха, нашла об чем думу думать. Да пропади они пропадом энти паразиты, ежели моя Марфуша так переживает. Лучше ступай домой и лишний часок отдохни, остаток здоровья прибереги.
  -Ладно, верно говоришь, пойду уж... Надо еще Анчутку навестить, после вчерашних приключений, как бы совсем девка не дернулась.
  -Началось... Я гляжу в тебе доброты, как в море воды, а потом загадки свои разгадывает... Не чо с ней, окромя запоя не будет, ты лучше о себе да о муже думай. Ежели чо с ним случиться, с кем век доживать станешь.
  Но Марфа только махнула рукой и пошла прочь. Осторожно перешагивая гряды с картошкой, она быстренько добралась до калитки, где скамейке, прикрыв рукой глаза, лежал бледный, как полотно Никита, под головой которого лежал ватный бушлат.
  -Ты случаем, милок, не захворал, чо-то ты бледный. Может Дуняшу кликнуть?
  -Не надо... Не тревожь понапрасну... Чо-то голова внезапно закружилась, видать бывший зуб приветы шлет. Щас отхлынит... Вот только полежу чуток и все разом пройдет. Не волнуйся, да и Дуняшку не тереби. Не стоит оно энтого.
  -Тогда я побежала... Надобно Анчутку навестить.
  -Ступай..., проведай нашу принцессу.
  У дома подопечной было полно живности, в основном разгуливала чужая, не без удовольствия уничтожая последнюю растительность. Двери, как всегда, были на распашку.
  -Дома кто есть?- постучав в наличник поинтересовалась Марфа.
  Но никто не отозвался и ей пришлось войти в дом без приглашения. На кровати спала хозяйка или делала вид, что спит, скрестив грязные ноги на чистой простне. Но когда зашедшая гостья задела нечаянно стул, Анчутка недовольно приоткрыла здоровый глаз и не скрывая недовольства глубоко вздохнула.
  -Чо выспалась? Коль людям мешаешь отдыхать.
  -А ты почем знаешь, чо я встала поздно,- поинтересовалась Марфа, явно стараясь в чем-то уличить хозяйку.
  -Откуда..., откуда... И так ясно, ежели только пришла, значит недавно проснулась. Самогоночки небось не догадалась занесть, а только допрос пришла учинять.
  -Твоя правда... Забыла я твой любимый гостинец. Да как тут не забудешь, коль такое приключилось, - присев на кровать, слегка отодвинув грязные ноги приятельницы.
  -Не уж-то Федот помер,- присев на кровати, воскликнула Анчутка. Потом немного подумав улеглась вновь,- врешь, не проймешь, я его с утреца видала.
  -Энто значит ты паразитов всех обобрала?- не сдержавшись выпулила Марфа.
  -Каких таких паразитов? Не знаю я никаких паразитов окромя завидовских мужиков, да и чужого никогда не беру. Ты энто о чем прокурор речь ведешь? Под какую статью мне дело шьешь?- хитро смотря на гостью, еле сдерживая смех спросила Анчутка.
  -Ну прости..., совсем голова кругом идет. У нас кто-то жуков с огорода собрал и адреса не оставил, а я ведь хотела отблагодарить.
  -И много унесли?
  -Всех.
  -Да... Тут поди участковый необходим, по свежим следам пройтись, а то потом ищи свищи свою пропажу.
  -Все смешки у вас и никаких подсказок,- задумавшись сказала Марфа.
  -Энто чо... Вон Гришка Анисимов масло для машины своей купил, чоб заменить старое. Заменил... А старое, чоб землю не поганить слил в канистры от купленного масла, уж больно красивые они были на них этикетки... Ну вот... Поставил значит он старье в сарай. На утро схватился, а их и след простыл. А ты говоришь жуки, они хоть свежие, а здесь отработанный продукт. Видать совсем людям жрать нечего. Я бы, конечно, своих отдала на рассаду, да нынче ребята всех изничтожили.
  -Вы чо...? Все решили посмеяться надо мной? Кстати, почему у тебя ноги все в земле? И земля совсем свежая.- не унималась гостья.
  -Хочешь экспертизу произвести? Валяй... Препятствий чинить не стану, только ноги чище станут,- снова присев на кровати, Анчутка внимательно стала разглядывать свои ноги,- обычная грязь, почему она тебе не нравиться? Или ты думаешь, чо только у тебя такой хороший чернозем на огороде?
  -Ни чо я не думаю, но ежели энто ты подмогла, то я за чекушкой тебе сбегаю.
  -Значит по твоему уразумению, продажная я, на добрые дела не способная? Ну, спасибо, совсем со своим черноземом смешала,- Анчутка насупившись, отвернулась к стене.
  -Видать меня сегодня никто не поймет, только слышу один смех, да обиды. Ну ладно... Пошла я, потом приду, чоб немного гостинцев занесть.
  Марфа встала и направилась к двери, нечаянно увидев около печи полную банку личинок от жуков, которые хорошо были утрамбованы в керосине.
  -Так... А энто чо... Может, скажешь с твоего палисадника?- взяв в руки находку, гостья внимательно стала разглядывать их.
  -Извините, пожалуйста, товарищ прокурор, не доложила, чо жуки энти есть мой запас, для растирки больных ног. Ежели они зелень жрут, значит и польза в них какая-то есть, в журнале про их целебность вычитала.
  Марфа посмотрев с укором на Анчутку, поставила банку на место.
  -Ну чо же... Видно не заслужила я твоего доверия, но обиды держать не стану, так как будем считать жуков я не видела, да и ты видать в моей благодарности не нуждаешься,- после этих слов она вышла из дома.
  Анчутка, чувствуя беспокойство о ненароком нанесенной обиде своей полюбившейся соседке, потянулась к кружке с водой и молча, смотря в след Марфе, стала пить маленькими глотками, обдумывая весь разговор и промахи, которые она в нем допустила.
  -И почему я этих паразитов в сарай не отнесла? Ведь от энтой глазастой не схоронишься, нутром все чует. Я с четырех часов спину гнула, от глаз соседских хоронилась, о сюрпризе приятном мечтала, а она подишь ты, разобиделась. Ну все равно хрен чо скажу, так как энто подарок ей и ни к чему мне ее благодарности. Обойдемся, как- нибудь, слюни распускать не привыкшие,- Анчутка внимательно стала разглядывать свои ноги.- Да... Анна, видать ты к воровству не способная... Много следов оставляешь. Надо было землю-то палкой счистить, а то ноги не всем твои нравятся.- После этих слов, она успокоилась, улеглась поудобней и стала засыпать, чувствуя как нахлынула на нее усталость.- Пес с ними... Пусть в догадках ходят, а я пока сосну малость,- буркнув себе под нос, Анчутка уснула.
 
 

Глава 29.


  Марфа, тем временем, уже подошла к дому, где с заспанным лицом Федот, поджидал ее на крыльце.
  -Ты, чо, отец вскочил, али не спится, али лихоманка мучает, - присаживаясь рядом с мужем, ласково спросила Марфа.- А я тут нынче следствие свое затеяла, пропажу нашу ищу.
  Федот вопросительно посмотрел на жену.
  -Утром все было на месте, я никакой пропажи не заметил. И вообще, Марфа, когда тебя дома нет, у меня весь сон уходит и где тебя носит?
  -Жуков искала,- шепнула она ему на ухо,- кто-то огород обчистил, но сознаваться не хотят.
  -Да..., пожалуй энто хороший номер нам сделали. Вот спасибо, а то я думал, как ты бедная их соберешь, знаю, чо очень уж ими брезгуешь. А может, энто ребятишки, может, тимуровцы, как раньше помнишь у нас в школе было?
  -Надысь и мне такая мысль приходила. Только время щас другое, тимуровцы не в почете... У них тепереча другие забавы... Я, думаю, чо энто Анчуткины проделки, она хоть и скандальная, а увидела вчерась меня жутко уставшей, наверное, решила помочь. Но, чоб признаться самой, не хватает духу, марку свою неприступную держит, ну, а нам придется ей подыграть, чтобы на чистую воду ее вывести.
  -Ты ей хоть стопочку налей, ведь от такого труда тебя избавила, посоветовал Федот.
  -Ладно разберемся. Пошли в дом, кормить пшенкой тебя буду, правда немного с дымком вышло, пока я хозяйством занималась.
  -С дымком..., энто хорошо, энто я люблю.- приговаривал Федот, с трудом приподнимаясь с крыльца, придерживаясь за поясницу.
  На часах уже было двенадцать и с каждой минутой воздух в деревне ощутимо раскалялся под воздействием летнего солнца. Несмотря на утренний туман земля мгновенно пересохла и начинала лопаться, превращаясь кое-где в пыль. Издалека было видно, как от нее исходил жар, словно от раскаленной сковородки.
  Жители каждый день поглядывали на небо, чтобы увидеть хоть одно грозовое облачко, так необходимое для будущего урожая. Но видно и оно затерялось по пути к деревне Завидово. А это означало, что трудовой день закончиться поздно, а весь вечер опять будет занят поливом огорода. Колодцы домашние от засухи быстро пустели, потому и берегли в них воду для питья, а речка находилась под бугром. Хорошо тому у кого гостили внуки, а каково одиноким старикам? Не каждому под силу наносить драгоценную воду, только на одну ходку и хватало сходить. Потому и огурцы у них были горьковаты, да и скрючивались, как подкова, так как водичка для них была почти золотая. И здешняя пословица "летом потопаешь, а зимой полопаешь", потеряла в деревне всякий смысл. Топали много, а лопали очень мало, в основном старались запастись для своих детей и внуков, которым было несладко в городе, в данный период жизни. Хоть и деньги были у них, но прилавки стояли опустошенные и в основном все было по карточкам.
  Поэтому каждый знал, особенно те кто пережил войну, как велика роль каждого в их деревни, чтоб как-то пережить эту "блокаду".
  -Чо- то наши не едут,- причмокивая кашу бурчал Федот,- вон, как распекает, совсем картошка сгорит.
  -Нашел об чем голову ломать. Придет время приедут. Душа-то тоже поди болит, внуков зимой тоже кормить надо, а у них сейчас с продуктами в городах трудно. Так, что торопить ребят не стоит, отпуск маленький, а дел невпроворот. К сенокосу явятся.
  -А внуки? Они-то немного могут подсобить!
  -Ну ты подумай, горе мое, внуков-то без присмотра отпускать никак нельзя, а некоторым и учебный год окончить нужно. По-твоему, все брось и к тебе на подмогу. Да ежели даже никто приехать не сможет, то мы с тобой не пропадем. Где наймем работников, где сами справимся. Вон самогон... Он добряга и скосит, и сено соберет, только успевай наливать. Самое главное не тоскуй. Я же с тобой.- спокойно рассуждала Марфа.
  -Ну..., ну..., сама смотри, мой командир,- немного поразмышляв, облокотившись локтями на стол, придерживая ими голову, Федот соглашался с доводами жены.- Тоды тахта, справимся.
  В сенях заскрипела дверь и на пороге появилась Дуня. Вся раскрасневшаяся, то ли от солнца, то ли от трудоемкой работы на огороде.
  -Ой, ребята, совсем взопрела! Совсем, видать, дождик, к нам дорогу забыл, хоть беги на поиски его, да дорогу ему в Завидово показывай. Уж больно картошке нынче плохо,- присаживаясь рядом с Федотом, гостья стала обмахиваться фартуком.- Ну, как похититель отыскался...? Может, он и чудеса делать умеет, так мы его быстро за дождем пошлем. А чо...? Надысь по телевизору показывали, какие-то племена, ежели у них долго дождя нет, так они в барабаны бьют, как будто дорогу ему к ним показывают. Потом такой ливень накликают, чо и сами не рады. Так чо, ежели похититель не сыщется, придется Федота с Никитой в огородах сидеть и поварешкой об дно кастрюль бить, пока дождя на себя не кличут.
  -Да..., энти набьют, вместо дождя снегопад, лучше пусть на печках сидят, чобы никакого катаклизма не вышло.- глубоко вздохнув, Марфа присела напротив родственницы.- А нынешний добродетель скрылся, показываться не хочет, но думка у меня одна есть... Анчуткины чую энто проделки, только отнекивается пока, дурочкой все прикидывается, хотя все факты указывают на нее. Хотела ее самогоном сманить, так ухом даже не повела.... Во... А ты говоришь...!
  -Надо навестить ее, поди и крошки во рту не держала,- предложила Дуня.
  -Не трогай ее щас... Спит она. Ну как ты мыслишь, ежели она весь огород от паразитов все утро спасала. А ведь побои еще не совсем зажили... А ноги-то, я видала, у ней в земле и поди с нашего огорода, еще совсем не обсохли... Видать все на коленках шуровала, чоб никто не заметил ее сюрприза... Даже не поленилась писульку отписать мне, мол на тебе... Смотри, как надобно работать. Я, думаю, после обеда к ней сбегаем, а щас пусть отоспится. Вот артистка, так артистка... И откуда у нее только силы-то берутся...? Ты лучше расскажи нам, как там Никита? Чо-то он надысь сбледнул и на голову все жаловался.
  -Как жаловался? Где жаловался? Я из огорода и прямиком до вас.- всполошилась не на шутку Евдокия.
  -Во как...! Мужа родного не углядела на лавке возле огорода...! Новости ей подавай...! А тот, небось, бедолага валяется там и сил не было окликнуть свою орлицу. Видать, ваша милость, как пуля мимо него проскочила,- старалась больнее нажать на совесть подруги Марфа.
  Дуня ничего не ответив, подхватилась и, как ошпаренная побежала к своему дому, но видя мужа издалека в полном здравии, который спокойно сидел на крылечке, замедлила ход. Только подойдя поближе она разглядела, как тот разбирал бельевые веревки.
  -Ну, Марфа, опять смуту навела, ей плевать на мое сердце, которое от страха вот-вот выскочит... Так вот и кончиться можно...,- на минуту остановившись, Дуня перевела упреки на мужа,- ты, чо энто отец творишь? Всех взбаламутил, а мне ни чо и не сказывал?
  -Ты энто об чем? Чо я не сказывал?- удивленно переспросил, не понимая заданных женой вопросов, Никита.- Ну как же... Марфа только вот сейчас меня тругала, за то чо я тебя больного оставила, а я гляжу лихоманка с тобой и рядом не лежала.
  -Мать, ты у меня совсем сбрендила от жары. Ну какой из меня больной, ежели у меня зубы не болят... Ну немного голова надысь кружилась, так энто от потери крови. Сама подумай, не скоро организма в норму придет, на все время нужно. Так чо, ежели помирать надумаю, тебе первой об этом скажу,- оживился Никита, хитро подмигнув жене левым глазом.
  -Вот шутник...! Всю душу ты мне вымотал, своими прибаутками.
  -А как же без них, ежели не прибаутки, разве можно такую жизнь на земле прожить. Тогда вот веревка, для серьезной жизни. Ты вот..., давича смолчала о происшествии своем, а каково мне от брата такое слушать, чуть, от страха за тебя, парализация всего тела не произошла.
  -Ну и чо тот толстолобый про меня сказывал?
  -Чо..., чо... Знаем чо...! Только доверия ко мне у тебя не осталось, вот и приходится по крохам собирать о твоих смертельных проказах,- сердито отвернувшись от жены, Никита стал нервно распутывать веревку.- Кто вчерась на оголенный провод вешал белье и чуть жизни не лишился?
  -А я почем знала, чо энто не веревка? Ведь думала, чо ты наладил мне ее для нашего белья, вот и встряхнула простыню, только вместе с простыней руки прилипли к проводу,- Евдокия, как бы переживая все заново, стала эмоционально пересказывать свои переживания.- Страху-то натерпелась, "будь здоров и не кашляй", впервые в жизни ощутила на себе электричество. Крепче магнита будет. Как энтот ток стал гулять по мне... Поначалу, судороги начали бить, а потом и рот сомкнулся, не разодрать, словно пригвоздили. И поняла я тогда, чо помощь ни каким местом не смогу позвать. Хорошо додумалась упасть и повиснуть на энтим проводе, так тот сразу под моей тяжестью и лопнул. Долго я на карачках в землю ток отдавала... И кто его лихоманку опустил так низко? Прям чистая веревка казалась.- Дуня с укором посмотрела в сторону дома родственников.- Федот энто мое представление наблюдал, да чуть тоже от страха не рехнулся, но обещал тебе ни чо не сказывать, да видать вам верить, чо против ветру плевать... Так вон оно откудова у нас испорчено радио...! Тепереча я поняла...! Энто ты все дома провода у радио и телевизора отрезал...? Обезопасить, значит, меня решил... Вон и веревочка, смотрю, сразу нашлась... А то сколько я об энтом гундела...! Значит, для необходимого дела, надо было мне самой через ток пройти, чобы у тебя голова в разум пришла... Хорошо еще рассудок меня надысь не покинул, а то бы уже давича схоронил мое грешное тело и сразу никаких тебе забот и тормошащей жены под боком.- Дуня легонько оттолкнув мужа ногой, вошла в дом.- Ежели коровы придут, толкнешь, а я немного сосну,- не останавливаясь приказала она мужу.
  -Ступай..., ступай... Еще часа два у тебя есть, а я здесь тебя посторожу. Только прошу, ежели в чем сомневаешься, спроси лучше меня. Большую рану из-за провода ты мне нанесла.
  Наконец распутав веревку, Никита стал думать, где будет удобнее ее натянуть, чтоб та не мешала ходить по двору. И немного поразмыслив, он решил сделать сооружение возле бани, так как белье почти всегда в ней стирали, значит и сушить будет там удобнее.
  Взяв лестницу стоявшую возле сарая, на крыше которой делали запас сена, и сгибаясь под тяжестью, поволок ее к запланированному месту, то и дело запинаясь о кочки. Несмотря на препятствия и тяжесть ноши, Никита все же не сдавался, думая о происшедшем случае, который чуть не привел к трагедии в его доме.
  Установив лестницу, он стал внимательно осматриваться, ища вбитый гвоздь или какой-нибудь колышек за который можно было привязать один из концов бельевой веревки. И на его счастье такой нашелся. Большой гвоздь торчал под самой крышей, а недалеко стоял столб от забора, который мог послужить вторым крючком.
  -Вот и решил задачку с двумя неизвестными. Тепереча надобно сначала на крышу, а потом к столбу,- вдохновленный находкой, рассуждал сам собой Никита,- щас Дуняша я тебе хозяйство налаживать буду, чоб удобнее было.
  Взяв веревку, он осторожно полез на крышу, но лестница стояла неустойчиво, отклоняясь то влево, то вправо. Никите приходилось постоянно искать точку опоры. И от жуткого напряжения, когда цель была достигнута, голова хозяина дала слабину, и лестница под ним зашаталась. Он быстро присел на край крыши, крепко ухватившись руками за карниз, стараясь придержать правой ногой вибрирующую под ним лестницу. Чувствуя, что все его усилия напрасны и дело обстоит не наилучшим образом, Никита, как можно быстрее, перевалился на крышу и ползком отошел на безопасное расстояние, теряя по дороге то один, то другой тапок, которые тут же падали вниз.
  На радость хозяина крыша была почти плоская, поэтому он не опосаясь свалиться вниз, уверенно расположился на ней.
  -Наладил, называется...! Раскудрит твою мать...! Кто тепереча корову встренит?- Никита внимательно стал осматривать пути отступления, но каждый из найденных, представлял опасность для его хрупких костей.- Придется куковать до тех пор пока Дуняшка не хватится.
  А солнце продолжало безжалостно разогревать черную, покрытую рубероидом, вынужденное местообитание Никиты. Он встал на ноги, поджимая их поочередности, как цапли на болотах. Хотел было заорать, но вовремя опомнился, так как слишком велико расстояние от соседей, только глотку сорвешь. Да и кричать-то толком никогда не умел, один только стон да мычание.
  -Придется поджариваться, как цыпленку, к вечеру, как раз корочкой обрасту,- чуть не плача, жалел себя потерпевший,- хоть бы кто простыню подкинул, ну сил нет от такой сковороды.
  Он снял пиджак и подстелил его под себя и, как заключенный стал ожидать своего приговора, пристально всматриваясь на тропинки, чтобы не пропустить своего проходящего мимо спасителя.
  Время для нечаянного узника, казалось, шло медленно. Уже час, как тот уже сидел на крыше, заключенный под палящее солнце за плохой и быстрый расчет своих неумелых дейсвий.
  А уставшая Евдокия безмятежно спала, неподозревая, что пастух Колька уже вовсю гнал своих подопечных по центральной улице, где у каждого дома их встречали хозяйки с куском белого хлеба, нежно гладя своих кормилиц по раздувшимся бокам.
 
 
 

Глава 30.


 
  От проходившего мимо стада проснулась и Анчутка. Посмотрев на часы, она резко села на кровати, как будто ей надо было идти встречать корову. Затем осмотрев свои грязные ноги, которые очень стягивали кожу, она потянулась к стакану, чтоб зачерпнуть воды.
  -Фу..., гадость! Совсем теплая! Чо-то ты Аннушка об себе совсем позабыла. Ни выпить у тебя нет, ни закусить, словно в подворотни живешь.- То и дело бурчала под нос Анчутка,- и рожа теперешняя не для гулянки расписана. И все-то тебя бедолагу покинули, сто грамм сулили, сулили, но чо-то никто не несет. Видать тепереча после дойки явятся, а энто почитай еще два часочка пройдет. Нет, энто мне не выдержать. Шибко все ноет, мочи-то совсем, почитай не осталось. Ладно... Щас только вот очки консперативные одену и вперед до Дуняшки доплетусь. Поди сжалиться, откроет мне кредит до пенсии, а то, скажу, скоропостижно откинусь.
  Анчутка встала, одела башмаки на грязные ноги, благо те были на три размера больше, и накинув на голову мятый платок, стала усердно консперировать свое лицо старыми сонцезащитными очками, которые она не так давно нашла на помойке. Усердно крутясь, как обезьяна перед маленьким осколком зеркала, она очень даже была довольна своим нынешним видом, которому, в данное время, лишний выход в свет не должен повредить, несмотря на нескромный совет Марфы. Правда выход этот, уж больно затруднял последний аксессуар, по причине неправильности склеивания темных стекол, клей для которых, Гоголь вежливо выпросила на почте. Теперь они, как калейдоскоп количественно увеличивали не только строения, но и все вокруг, на что смотрела их теперешняя хозяйка. Частенько коварные калейдоскопы сбивали ее с пути истинного, поэтому приходилось то и дело их приподнимать, чтоб правильно ориентироваться на местности. Но был и для Анчутки свой, неписанный закон,- пьяной их не одевать, дабы не лишить себя жизни или не заблудиться, чтобы лишний раз не давать пищу местным зубоскалам, для очередных насмешек.
  Нарядившись, по местным меркам, довольно прилично, она направилась к Шабалкиным. Шла медленно, то и дело стуча, как слепая, по изгороди, которая служила для нее путеводной звездой до конечного пункта.
  -Ну и жара... Того и гляди глаза выжжет. Самое главное дом не проскочить, а там и осмотреться можно.
  Наконец, изгородь закончилась и Анчутка одела очки на лоб, чтобы спокойно и отсутствия посторонних глаз, осмотреться. Кругом стояла тишина, а хозяева напрочь исчезли, что было не свойственно этому семейству. Одна только Ласточка смирно стояла посреди двора и жалобно мычала в сторону распахнутой двери дома.
  -Во как...! И тебя, моя милка, бросили? Может, тогда ко мне пойдем, вдвоем легче горе мыкать.- приговаривала Анчутка, поглаживая ее по щее, легонько отстраняя корову от крыльца, чтоб войти в дом.
  В сенях никого не было, кладовка была распахнута и от туда доносилось сладкое сопение. Заглянув туда, Гоголь была приятно удивлена, что даже затекшие от побоев глаза, широко округлились. Кто бы мог подумать, в такое время, когда за дверью ждет свою хозяйку терпеливая корова, она, сама Евдакия, безмятежно спит в прохладном чуланном углу, сладко причмокивая во сне. А как перед другими выступать, так она всегда такая правильная и ответственная.
  -Чо деиться..., совсем девки вымотались,- всплеснув руками, прошептала Анчутка.- Одна, значит, с вечеру никак не могла проснуться, а другая с обеду. Видать хорошо кушаете, коль все в сон клонит. И чо тепереча мне без заправки делать, куды с такими ранениями деваться.
  Немного поразмыслив, она принялась кругом осматриваться, но будить Дуню ей было жалко и увидев приготовленный подойник и банки, решила еще раз помочь соседям.
  -А где тот-то пес шатается? Федот хоть сам утром доил, а энтот, беззубый, все балаболками занимается,- одевая Дунин халат и платок, недовольствовала гостья,- пришла за кредитом, а тут он им самим необходим.
  Сойдя с крыльца, Анчутка прикрыла глаза очками, от чего Ласточка моментально раздвоилась.
  -Стой милая, стой покинутая, щас я тебя оприходую,- тихо успокаивала корову новая хозяйка,- где тут у вас энта скамейка, пролиц ее расшиби, а то ребрышки мои еще побаливают, так чо имей совесть, стой смирно.
  Скамеечка нашлась возле дров, но ни одна, а целых три. Гремя ведром Анчутка, то и дело старалась уцепить хоть одну, но постоянно промахивалась, стукаясь головой о поленницу.
  Пришлось немного пожертвовать конспирацией и приподнять очки вверх, чтоб понять свою ошибку.
  Взяв скамейку, и не обращая внимания на соскочившие на глаза очки, Анчутке стоило немалых сил, чтоб распознать, какую из коров нужно доить.
  Ласточка терпеливо наблюдала за кульбитами, которая выписывала самозваная хозяйка и стояла, как вкопанная.
  Наконец-то, найдя морду у коровы она сунула ей в рот хлеб, а затем ощупывая ее рукой дошла до вымени и облегченно вздохнув, приступила к дойке, перед этим смазав вымя вазелином.
  -Стой, моя хорошая, стой моя милая,- радостно шептала Анчутка, чувствуя прилив сил, которая давали ей с детства животные.- Пусть соседушка немного поспит, не каждый раз ей энто удается.
  Ласточка вслушивалась в каждое слово, сказанное соседкой и с пониманием доверяла ей свое вымя, то и дело поглядывая в ее сторону, чувствуя не совсем родной запах.
  -Вот и все..., готово дело, тепереча можешь свободно гулять.- взяв ведро в руки, она радостно похлопала корову возле уха,- ежели мимо проходить будешь, милости прошу, хорошим гостям завсегда рады.
  Тут появился Колька со своей коровой.
  -Евдокия? Завтра, в обед, коров туды приходите доить, потому как собрание вести буду,- удивленно рассматривая хозяйку, приказал он.- Ты часом не захворала? Уж больно похудела и желтая какая-то.
  На что новоявленная Дуня только отмахнулась рукой и, чтобы тот не задерживался, хлопнула кормилицу по спине, тем самым давая добро идти в стадо, за своим пастухом, а сама, немедля, спотыкаясь, направилась в дом, где тут же освободилась от ненормальных очков, а то ненароком могла разлить чужое молоко.
  В сенях все так же было спокойно. Евдокия даже стала похрапывать от сладких снов, только два котенка стремглав бежали за ведром молока, то и дело легонько сбивая с ног Анчутку.
  -Ну, ироды, терпения у вас нет! Дайте хоть по банкам разлить, потом и до вашей плошки дело дойдет.
  Но те не поддаваясь на уговоры, стали не на шутку мяукать. Так и пришлось Анчутке, сначала, пополнить парным молочком их плошки, чтобы они случайно не разбудили свою хозяйку, а потом уж спокойно цедить его по приготовленным банкам.
  -Так дело сделала, Нюточка, самогончика хрен получила! Тепереча осталось письмо ей отписать, а то собрание пропустит, туда-то уж точно, я за нее не пойду.
  Анчутка нашла в халате у Евдокии карандаш, взяла в доме у печки обтрепанную бумагу и написала послание, которое подложила под банку.
  "Извини, молоко сама подоила. Завтра тебя наш пастух вызывает на собрание в обед. Дойка там будет. Ласточка".
  Хитро улыбнувшись своему розыгрышу, Гоголь тяжело вздохнула, поглядывая на котят, жадно лакающих парное молоко и не солоно хлебавши направилась домой, дожидаться Марфу с гостинцами.
  На пути к дому конспираторша на свою радость никого не встретила. Так же ориентируясь по забору, она вошла в свой двор, где сразу сняла очки, от которых уже кружилась голова.
  -"И как их только народ носит? Окромя красоты и головной боли в них ничего хорошего не вижу. Еще, правда, следы преступления можно заместь, а так они совсем и не к чему",- крутя их в руках, размышляла про себя Анчутка.- Ладно, надо быстренько землю утреннюю сместь с ног, а то щас глазастая придет, быстро следы преступления отыщит и лупы ей не понадобится, да жуков в печи сжечь.
  Она взяла веник, свитый из прошлогодней березы, и принялась обметывать свои голые ноги, то и дело щурясь от боли. Потом осмотрев каждую поочередности и довольная своей работой, быстренько вошла в дом, где быстренько разделась, до рубашки в рюшечку, которая за два дня уже потеряла свой товарный вид и присев на свою кровать, как ни в чем небывало, стала слегка размахивать чистыми, по ее уразумению, ногами.
  Наконец, она услышала долгожданный, тяжелый топот своей кормилицы.
  -Ну как пропажа нашлась?- жалобно и немного обидчиво спросила Анчутка, увидя свою посетительницу в дверях с корзиной в руках, из которой торчала бутылка.
  . -Где там... Разве кто признается. Ежели вот только ты?- хитро посмотрев на подопечную, она поставила гостинцы на стол, а сама села рядом.
  -Опять двадцать пять, все линю свою гнешь? А я говорю, чо на энто преступление, никаких улик против меня нет. Книжки тоже почитываем, так чо на понт не возьмешь.
  -Помилуй... Какое же энто преступление? Энто, милая моя одно благо,- не унималась гостя, стараясь вывести хозяйку на чистую воду,- я бы такого преступника отблагодарила, а ты все на себя наговариваешь.
  -Ишь ты... Как крутит, словно следователь... Запутать значит меня пытаешься... И все равно чоб ты не сулила, только преступника не в том огороде ищешь и как ты уже заметила, гражданин начальник, то ноги у меня чистые,- Анчутка приподняла свои пятки и покрутила их перед глазами своей гостьи.
  -Чо об простыню вычистила? Уж больно пыльные они у тебя. Видать силенок помыть не осталось,- с безразличием осматривая улики, Марфа принялась распаковывать корзину.- Тут из кислой капусты щец я принесла, приправленные копченым сальцем... Так чо давай хлебай, пока не остыли. Да вот картошечка в мундире с килечкой... Вот такой нынче обед тебе смастерила.
  -Чо-то ты быстро перечислять закончила. Может чо-нибудь забыла,- словно ребенок, которому забыли дать конфетку, обеспокоенная Анчутка, стала всматриваясь в корзину.
  -Сто грамм чо ли? Ну ты даешь, как можно забыть, энто, своей помощнице?
  -Все..., пить не буду и есть тоже, ежели ты считаешь меня в чем-то виновной. Нет..., чоб по-доброму, так она все норовит меня раскрутит, какие-то глупости на меня вешает,- чуть не задохнулась от возмущения Анчутка и не скрывая своей обиды, тут же отвернулась.
  -Ладно тебе..., ну не обижайся..., я ведь шучу. Ты лучше давай откушай самогоночки, а то все сроки твоей заправки кончились. Слышь... Ну не глупи... А то мне с тобой тоже рассиживать-то некогда,- толкнув слегка хозяйку в бок, засмеялась Марфа.
  Обидевшая Анчутка, не поворачиваясь протянула руку за стаканом. Гостья тут же вручила ей прямо в руку самогон, который мгновенно был выпит. После чего обиды отступили, и заметно громко икнув, хозяйка тихонько, не поднимая глаз повернулась к Марфе.
  -Давай жратву, а то больно внутрях все свело.
  -Конечно..., конечно..., -засуетилась кормилица,- с чего начнешь?
  -А то ты не знаешь, с чего начинают, конечно с кильки с картошкой. Щи-то горячие, плюс самогон, так и спалить все нутро можно,- с умным видом подсказывала Анчутка.
  -Ну..., ну..., тебе видней, а то мы люди темные, книжек давно не читываем, тяжело вздохнула Марфа, то и дело подавая обеденные гостинцы.
  -Хорошо...,- как кот на завалинки, расплылась насытившая Анчутка,- хорошая ты баба, но только нудная... Ежели чо тебе в голову вступит, то до конца жизни разгадывать будешь. Вон у тебя Федот много чего об тебе не знает? Потому и спит спокойно, а ты словно заноза, всех доймешь, так тебе правда необходима. Вот поэнтому ты ночь плохо спишь, а потом утром никак не встанешь. Совет тебе от меня, иди домой и не об чем не думай, пусть за тебя дураки думают.
  -Энто, я так понимаю, от тебя мне большое спасибо и добро даешь на мое исчезновение, то есть уматывай Марфа, только не забывай кормить меня... В общем еще заботу я себе на свою голову нажила и никакой благодарности.
  -Все..., сразу свои заковырки высказывает... Ну чо мне..., целовать тебя? Да, ежели хочешь, родней тебя у меня никого нет, только боюсь, сбежишь от меня, как Ванек, поэнтому и ершусь, чоб не привыкать, чоб больно потом не было.
  -Глупая... Да куда мне бежать, ежели только в лес к волкам на съедение.
  -Хрен вас знает, чо вас от меня несет, словно от заразы. Ладно ступай, а то мокроту щас разведу, весь обед понапрасну пойдет,- укладываясь на кровать прошептала Анчутка.
  Марфа не выдержала и чмокнув ее в щеку, пошла на улицу.
  Гоголь, когда та скрылась из виду, легонько, чтоб случайно не стереть первого поцелуя, то и дело дотрагивалась до щеки, облегченно вздыхая.
  -Щас скоро твоя Дунька еще явиться, со своим следователем, так чо надо обдумать, чо той городить. - довольная собой, засмеялась тайная охотница благородных дел.
  Время после обеда пошло быстрее, на часах уже было шестнадцать, когда Евдокия открыла глаза.
  -Надо же, как я выспалась, даже до того, как коров пригнали,- обрадовалась Дуня.
  Быстренько найдя ногами в темном чулане тапки и повязав платок, она вышла в сени и изумленно остановилась.
  -Молоко какое-то...,- осматривая банки, Евдокия не могла понять чье оно и почему к ней принесли, вроде ни у кого не просила,- надо Никиту об нем спросить,- поправляя платок, решила она.
  Войдя в дом она внимательно стала рассматривать ходики, которые или остановились, или их чужая рука предательски подвела. Но тут кукушка прокуковала четыре раза, опровергая все надуманные выводы своей хозяйки. И та, как ошпаренная банным ковшом, выскочила во двор, не найдя там ни мужа ни коровы.
  - Ну конечно же... Энто он меня пожалел, сам подоил, сам и проводил кормилицу... Приятность, значит, решил сделать мне. А тепереча там, у Федота, лясы точит. Ладно пусть побалагурит, пока я воды на полив натаскаю, небось тоже, мужичок мой, подустал.- рассуждала, успокаивая сама себя, Дуня.
  Взяв ведра, она направилась к колодцу, напевая что-то знакомое себе под нос. Настроение было хорошее, послеобеденная жара, уже не так донимала.
  -Привет, подруга, никак Анчутку кормить ходила и за мной не зашла, правда я все проспала, даже корову Никитка доил, представляешь...? Ежели он у вас, гони домой, дела делать,- встретив на пути Марфу, радостно поприветствовала ее Евдокия.
  -Ты чо городишь...? У нас его с утра не было, да и коров твой доить не умеет... Энто только Федот своей матерью обучен, аль запамятовала? - Марфа смотрела на подругу, как на сумасшедшую.- Зачем все приукрашивать, ежели я сама тебя давича видела, когда ты Ласточку доила и еще с пастухом словом перемолвилась? Дурой-то меня не назовешь! Ты случаем не заболела?
  -Вот так всегда... Найдет, как настроение подпортить! Не доила я..., между прочим, проспала!
  -Ну, девка, или я, или ты тронулась!- отойдя к забору, Марфа пристально стала разглядывать свою собеседницу.
  -Энто ты чо...? Зачем меня пугаешь?- поставив ведра на землю и чуть не плача стала поправлять платок Евдокия.- Где мой Никита? А ну сказывай...! Небось опять в подвале с Федотом?
  -Ты совсем очумела...? Может фельдшера позвать...? Прививку для разума тебе поставить. А ну пошли к тебе, там его сыщим, вот потом все на места и встанет,- взяв у Дуни одно ведро, Марфа быстрым шагом повела ее к дому.
  Евдокия не зная что и подумать о происшедшем, только молча всхлипывала, теряя свои слезы по дороге, с трудом поспевая за подругой.
  -Может, энто смерть моя была...? А...? Ведь, когда видят двойников, значит она рядом ходит?
  -Дура...! Чоб у тебя типун на языке вырос! Придумает же... Сначала проспит, а потом тоску наводит,- задыхаясь от быстрой ходьбы, прикрикнула на подругу Марфа.- При смерти так не спят, чо даже перины трещат.
  -А ты почем знаешь, как энта злодейка приходит. Небось ты то сама доила и еще меня видела,- не успевала причитать Евдокия.
  -Цить...! Говорю...! Щас следствие проведем, тогда выводы делать будем, а пока понапрасну слезы не лей, пригодятся еще, иначе все лицо иссохнет,- как могла успокаивала расстроенную родственницу, Марфа. - Поди и Никита, где-нибудь притулился, а ты и не заметила со сна-то.
  Так с выкриками и слезами, они подошли к дому. Но от навеянного страха Дуни, в него почему-то было страшно войти, как будто там лежал покойник. Марфа на минуту остановилась, сделала вид, что вытирает ноги об крыльцо, но и хозяйка дома тоже не спешила ее опередить и спрятавшись за ее широкую спину, то и дело выглядывая из-за широких плеч в открытый проем двери.
  -Видать мне первой идти надо, словно я железная. Ты, я полагаю, не очень к себе стремишься...? Значит страх тебе нагонять, а я потом энтот клубок раскручивай,- бурчала недовольная Марфа, осторожно входя в дом.- Где молоко-то? Может все-таки войдешь, а то в потемках ничего не видать?
  Но Евдокия не спешила последовать примеру подруги, а только, как вкопаная стояла на крыльце, держась за плинтуса входной двери.
  -Ты пошарь возле окна, где стол стоит, там оно было,- тихо крикнула она, потом немного подумав, проговорила задумчиво,- может и молока никакого не было,- ой...! Мама моя, неужели время подошло!- вновь запричитала Евдокия.
  -Ты побольше кликай беду, она ждать долго себя не заставит, чудо мое,- выходя из дома, Марфа держала какую-то бумагу в руках,- значит так..., Никиты в доме нет, молоко стоит на месте, еще теплое, даже у кошек... И вот послание преступное тебе оставили, якобы от твоей коровы... Очень даже интересное письмецо... Почти такой же подчерк, каким надысь было расписано на доске у моего чучела... Я думаю один тут насмешник орудует, видно кто-то хочет нас с ума свести. Необходимо подчерк сличить, тогда ясно будет смерть энто нам напоследок помогает, али людских рук дело. Одно в тупик заводит, куды твой муженек подевался? На вот..., читай..., смотри не он ли хулиганит.
  Дуняша, дрожащими руками взяла из рук бумажку и прочитав ее, видно ничего понять не смогла, какое собрание, какая такая Ласточка, вроде и птиц таких к ним никогда не залетало, слишком уж голова у ней от прошедших событий шла кругом.
  -Тут какая-то головоломка... Может, последнее послание оттуда,- всхлипнула она.
  -Я вижу с тобой сегодня кашу не сваришь, - взяв из рук родственницы записку, Марфа пригрозила ей кулаком,- правда говорят, чо горе глаза затемняет. Опомнись...! А то психушка рядом, могу довесть. Я знаю чо надо делать. А ну пошлепали к пастуху, он нам все и разъяснит, а там может и хозяин найдется.
  -Пошли, - согласилась, немного успокоившись Дуня и не выпуская пустое ведро, направилась в след за смелой Марфой, сжав в кулаке ее юбку.
  -Ты посмотри чо деится, какую нынче мороку людям сделали! Жуков моих слямзили, корову подоили и смылись, как не в чем не бывало, а ты тут гадай, разгадывай, будто делов у нас больше нет. А мне все казалось Анчутка тут грешит... Но видать она здесь не причем, алиби у ней есть. Я сама давича ее обследовала,- на минуту остановившись, Марфа задумалась, а Евдокия не рассчитав на остановку, врезалась в нее и упала, выпустив ведро, которое с грохотом, покатилось в кусты.- Нет... Энто явно не она, - не обращая на падение, продолжала рассуждать "следовательша", безучастно, почти с равнодушием, смотря на поднимающуюся с колен подругу.- Осторожно, так и ноги сломать можно. Поди все коленки зашибла,- подняв ведро из кустов, она отдала его хозяйке.
  -Ничего..., ничего..., пошли быстрей. А на меня не обращай внимания. Я все смогу, я все выдержу,- не успевала причитать Дуня.
  -Ладно..., тогда вперед! - Скомандовала Марфа.- Я вот и говорю... Чистые у ней ноги, и руки не грязные, и настроение было. Нет не она... Но ее отвергать не будем, на обратном пути зайдем, ежели ничего не выясним и анализ еще один проведем.
  -Как скажешь, подруженька, на все согласная, только не бросай в трудное для меня время. Может, больше и не свидимся,- еле поспевая за своей предводительницей, глотая сухой воздух, шептала потерпевшая.
  Наконец, показалось пастбище, где на самом холме лежал пастух, а вокруг него паслись коровы, то и дело поглядывая на своего воспитателя.
  Увидев подошедших к нему женщин, он присел и с вниманием стал разглядывать их.
  -Вы чо? Завтра собрание, каждому в лицо сказал, так нет, все перепутают.- недовольно буркнул Колька.
  -Да мы не за энтим делом к тебе. Милок, ты случаем ничего странного не замечал сегодня?- спросила Марфа.- После обеда, когда забирал Ласточку...? Может Никита как-то неправильно себя вел?
  -Чо..., загулял, старая кочерыжка, профукала муженька, Дуняшк, а...?- засмеялся издевательски пастух.
  -Ты ваньку тут не валяй, без тебя забот хватает, а вот на вопросы отвечай, ежели тебя спрашивают, без тебя шутников хватает.- серьезно пригрозила Марфа.
  Колька видя, что женщины настроены решительно, понял, что лучше в такой ситуации держать дистанцию.
  -Корче..., Никиту сегодня видел с утра, да и ты там была, правда Дунь, а потом, в обед только ее одну без ейного мужика,- он встал и с изумлением стал ходить вокруг Евдокии,- ничего не понимаю, как будто ты изменилась. Уж больно костлявая в обед была и лицо с желтизной в синеву отдавало. Я еще тебе сказал, помнишь, что очень плохо выглядишь. А щас вроде, как в норму вошла.
  Евдокия после таких слов упала на колени и зарыдала.
  -Вот она смертушка костлявая, с моего двора начала, а я не думала не гадала, как мне в путь собираться, да на кого дом оставлять, да как мой голубок без меня жить-то станет...!!!
  -Чо энто с ней,- удивленно спросил Коля,- никак рехнулась на старости, потому и меняться стала.
  -Один дурней другого...,- попыталась приструнить обоих Марфа, поднимая с колен родственницу,- косы-то поди с ней не было, правда Коль,- утирая слезы Дуни, подмигивала она пастуху, рассчитывая на его поддержку.
  -У нее-то не было..., а вот рядом, вроде как и стояла,- почесывая затылок, ответил слабоумный пастух, не понимая о чем идет речь.
  Рыдающая Дуняша только руки развела, как бы показывая всем своим видом: " А я вам о чем говорю, только никто меня не слышит и никто уж не может понять".
  -Может, за фельдшером сбегать, а то мы здесь ее потеряем и до дома не донесем. Ежели чувствует отходную, так пусть хоть в своей кровати.- не безучастно предложил Колька.
  В этой суматохе все даже не заметили, как близко подошла к ним Зорька. Она осторожно понюхала Евдокию, которая тут же опомнилась и насторожилась, а та только жалобно замычала, лизнув ее правую щеку шершавым, как наждачка, языком.
  -Марфа,- затаилась затихшая Дуня,- убери, а то от нее смерть не хочу принимать.
  Но Зорька не дожидаясь приказа, нехотя пошла в стадо.
  -Смотри..., чо деится! Энто она тебя успокоить пришла... Животное, а все кумекает!- восхищенно сказал пастух.
  -Успокоить или упокоить, к ней в голову не залезешь,- утирая слезы концами платка, успокоилась Дуня.- Айда к твоей подопечной, может, она чо нам расскажет, а то уж вечереет.
  Пастух Колька долго смотрел двум всполошившимся бабам вслед, которые медленно взбираясь гуськом в горку, помогая друг другу нести пустое ведро и, наконец-то, скрылись из виду за домом Наташки Черной.
  -Вот лихоманка, как их разгуляла, чо остановиться нет мочи. Я завсегда говорил, чем в голове больше пустоты, тем меньше переживаешь, а значит и болезня к тебе будет безразлична. Вон, как бегают, аж глазам страшно деится.
 
 

Глава 31.


 
 
  Свернув к дому Анчутки, женщины от преследовавшего их непонятного страха, даже не заметили, как оказались у ее постели, которая после сытного обеда с наслаждением предавалась сну, даже не учуяв, как в ее доме появились непрошенные гостьи.
  -Эййй..., радость наша, проснись... Дело у нас к тебе есть,- легонько стала тормошить ее Марфа.
  Анчутка открыв свой здоровый глаз и измерив им пришедших, равнодушно повернулась к стенке.
  -Опять жуки покоя не дают? Приходите позже, сейчас у меня обеденный перерыв. Сил уже нет на ваши вопросы отвечать. В милиции и то не дотошнее следствие ведут, чем вы, ковырялки старые. Совсем позабыли, чо человек израненный, ему нынче покой полагается!
  -Анна,- чуть не плача проговорила Дуня,- Никита пропал... И двойника моего нынче видели, а энто не шутки, может, последний раз видимся.
  От непредвиденного ей поворота событий, Анчутка затаив дыхание, медленно, с нескрываемым изумлением, повернулась к женщинам.
  -Как энто пропал? В нашем "городе" отродясь никто не пропадал, небось где-нибудь с кем-нибудь языком своим шлепает, а вы и не заметили, прошли мимо. Искать нужно лучше. Вот жрать захочет, тоды и придет, куды ему еще без своей Дунятки деваться....
  -Искали, хорошо искали... Видишь на ней лица нет,- указывая на Евдокию, Марфа присела на кровать к Анчутке. - Молоко в террасске стоит, кто-то недавно подоил и котят накормил, оно еще совсем теплое. По всему видать, чо энто дело схоже с моими жуками..., и записка, и подчерк, все одинаково. Даже тот кто доил, очень похож на Дунятку. Вот она и вбила себе в голову, чо двойник ее оповещает о близкой кончине. Тепереча ходит сама не своя, бедолага... Мы чо пришли-то, может, тебе кто об энтом случае сказывал или случаем Никиту нашего встренул?
  -Ну вы бабы даете!- не скрывая своего удивления, проговорила Анчутка.- Видала, конечно, за прожитую жизнь дураков, сама в них числюсь, но такого и я бы не смогла придумать. Вы чо тут...! Совсем на старости лет сбрендили!- прокричала она, стуча себя кулаком по лбу,- человека, который выручил, дал отдохнуть, в смерть записали! Да вас нынче же всех в психушку, в одну палату, на покой отправить надо, так как помощь вам чужая противопоказана. А ну вставай, чего расселись, айда твоего ненаглядного искать, а то и убийство мне припишите!
  Женщины послушно встали и не поняв, что та имела в виду, молча стали ждать, когда она оденется. Анчутка резкими движениями накинула кофту, затем мятую и не совсем чистую юбку и повязав все тот же платок, стала искать свои "фирменные очки". Все движения Анчутки были угрожающе скандальными, поэтому непрошенные гости терпеливо, не произнося ни единого слова, терпеливо ждали, когда та будет готова.
  Найдя очки, которые лежали возле ведра, она нервно одела их на глаза. Отчего вся комната моментально погрузилась во мрак в двойном отражении и чтобы обезапасить себя от болезненных столкновений и спотыканий, она крепко вцепилась в руку Марфы.
  -А очки-то тебе для чего, врач чо ли прописал,- удивленно всматриваясь в черные стекла, замазанные чем-то липким, - поинтересовалась Дуняша.
  -Тебе муж нужен, аль очками уже заинтересовалась?
  -Нужен?
  -Так не задавай лишних вопросов, а то быстро свои оглобли в обратный путь налажу. Очки ей видите ли не по нраву, а больную, битую женщину тормошить по нраву? Так чо не дави на слабые места, а то обижусь и уж тогда вовек не найдешь своего муженька.
  -Да я так из интересу, а не для обиды. Все ершишься, чо даже боишься какое слово у тебя спросить, словно принцесса- недотрога.
  -Вот и ступай спокойно, не сбивай с пути и думу не мешай думать, ежели за советом притопала,- то и дело ускоряя шаг, тянула за руку Анчутка своего поводыря- Марфу.
  Во дворе у старших Шабалкиных все так же было тихо, даже куры и те попрятались. Дверь, после обследования женщинами, оставалась открытой, но Никита, по всем житейским приметам, так и не появился.
  Постояв возле дома минут пять, Анчутка поняла, что сейчас ее маскировка очками мешает и она аккуратно сложив драгоценную находку, осторожно положила их в правый карман кофты.
  -Так начнем..., дома-то хорошо шаркали? И в подвале, и под кроватями, и на печке в общем во всех углах, где он мог уснуть?- с умным видом следопыта, спросила Анна Григорьевна.
  Женщины переглянулись и боясь ответить правду, виновато закачали головами, давая понять следовательше, что одна обследовала все, а другая кое-что подзабыла.
  -Ясно..., из вас сыщики, как из снега мороженое. А ну сказывайте кто его последним видел, а я пока вот на приступки присяду... И не сметь отвлекать меня глупыми вопросами!- пригрозила Анчутка своим небольшим кулаком.- Так..., внимательно слушаю вас, прошу соблюдать очередность.
  -А чо сказывать..., пропал и пропал,- развела руками Марфа.
  -Хреновый из тебя сыщик, коль ничего не знаешь, хоть бы книги читали, пока коров своих пасете, а только напраслину возводить умеете, а в мозгах ваших уже последняя линия усыхает. Ладно, чо с не образованными бабами говорить, только время понапрасну терять, которое сейчас, может, на вес золота или жизни. Кто видел Никиту последним и как он выглядел, может, говорил о чем-то?- как заправский следователь, продолжила свое следствие Анчутка.
  -А как не видели..., видели... С утра у нас был, а потом возле огорода на лавке лежал. Говорил, чо ты из него много крови выпустила, когда зуб выбивала... На голову бедолага все шибко жаловался, головокружение у него, значит было,- задумчиво размышляла Марфа.- Да я об энтом случае и Дуне рассказывала... Ну как...? Энто тебе о чем говорит?
  -Ты меня не путай... Ишь чо придумала, выходит дело он от недостатка крови скопытился, а потом сразу растворился... Раскудахталась тут,- вся взъерошенная вскочила с места Анчутка.- По делу говорите иначе домой уйду!
  -А мы, чо, без дела! Как было, так и говорим, - не понимая на что та обиделась, невыдержав прикрикнула Дуня.- А потом я сразу домой, после того, как узнала, чо ему плохо, а он здесь на приступках, веревку разматывал, говорил, чо хочет облегчить мне жизнь,- чуть не плача продолжала давать показания жена испарившегося мужа.
  -Значит..., всетки повеситься,- серьезно в слух рассуждала Анчутка.- Про такую улику во всех книжках пишут. Ежели есть веревка, то ищи висельника, с головой-то, сама говоришь, непорядочек был, только прошу на меня не валить, после моих процедур он еще почти три дня жил.
  -Я поняла...!- вдруг воскликнула Дуняша.- Виновата она, мой двойник, которого вы давича видели. И молоко, и Никита- все энто ее рук дела...! И не за мной она давича приходила, а за Никитушкой. Значит, когда вычислим ее, найдем и преступника.
  Анчутка от таких доводов попятилась к забору и молча, потеряв дар речи нащупав нервно рукой лавку, шлепнулась на нее.
  -Вы чо..., совсем все охренели. Ну я понимаю молоко, но при чем тут Никита? Давайте так..., молоко отдельно, а муженек твой отдельно, а то я вам покажу...! Ишь убивцу нашли!- пригрозила очумевшим от горя женщинам, новоявленная следовательша.- Хватит галдеть без делу, а пошли искать веревку, она и распутает все наши подозрения.
  Обеспокоенный выкриками знакомых голосов, к ним незаметно подошел Федот, старательно прислушиваясь к каждому слову взбудораженных женщин, но как не вслушивался, он так и не смог понять об чем шла речь.
  -Девки, вы чо делите, аль молодость свою решили найти,- стараясь не улыбаться, при этом залихватски старался поправить волосы, спросил Федот. - Может и я нынче на чо сгожусь, в душе-то у мня тридцать наберется, не больше.
  -Вот и кобелина, успел все же прискакать! Где подолом трясут, там и Федот тусуется... Прошу приветствовать первого и повсему видать последнего представителя рода Шабалкиных,- язвительно произнесла Анчутка, ненароком забывая о нервах Евдокии,- кто об чем, а энтот все о юбках. Как бы плакать не пришлось тебе, красовец завидовский, так как братец твой исчез, а может и помер. Ну..., смейся дальше...! Чо роток свой не прикрываешь?
  -Вот дура..., чоб ты челюсть свою навсегда потеряла, за свои шуточки, - сплюнул Федот,- все настроение напрочь перебила.
  -А ты здесь не плюй, не дождик, а то горло пересохнет и навсегда задохнешься,- парировала Анчутка.- Еще одного не нашли, а ты уже на очередь встал.
  -Так..., вы опять, как собаки брехать будете? Давайте успокаивайтесь и быстро начинайте искать пропажу,- вступила в разговор Марфа.- Вы хоть Дуню пожалейте, ироды окоянные.
  Тщательно обыскав весь дом, все дружно направились в сторону сарая, то и дело спотыкаясь об мелкую живность, которая потихоньку выползала из прохладных мест, но видя, что на них не обращают ни какого внимания, врассыпную разбегались по углам.
  Обшарив весь сарай, Анчутка нашла кусочек какой-то грязной веревки и показала ее хозяйки, старательно примеряя находку к своей шее.
  -Нет не та..., очень маленькая, та больше была,- осматривая кусок веревки на свету, отвергла улику Дуня.
  -Я тоже так и подумала... На ней только курей вешать. А на сеновал придется Федоту лезть, может он там себя порешил, чоб от людских глаз по дальше, предположила "следовательша".
  Федот долго осматривал сеновал с низу, так как лестница от него исчезла.
  -И как ты думаешь он туда забрался, ежели, конечно, двойник кое-что не спер (недвусмысленно намекнул на лестницу Федот). Да и у меня пока крылья не выросли.
  -Ладно, уговорил, энто наопосля оставим. Потопали дальше,- согласилась Анчутка, так как намек на воровство ей очень не понравилось.
  В огороде тоже, кроме чучела никого не было. И все пошли к бане. Издалека, на крыше которой, было видно, как на той происходило какое-то шевеление, похожее на сорванный рубероид развевающейся на ветру.
  -У вас чо энто...! И на бане чучело сидит, чоб комаров отгонять? Ветра нет, а его мотает, как будто там тайфун гуляет, - указывая на крышу пальцем, Анчутка стала каждого тормошить,- глянь..., как скворец сидит, только не каркает.
  Все остановились и настороженно стали всматриваться в сторону бани.
  -Может..., мой двойник,- насторожилась Евдокия.- Я туда не пойду! Вы уж ребятки без меня, а то чо-то мне нынче не хорошо становиться... Не выдержать моей душе нечаянной встречи, сердце совсем слабое стало.
  -Не придумывай, давай... Можешь идти смело, уж двойника там точно нет или я вследствии ничего не понимаю, - дергая за руку Дуню, Анчутка повела всех за собой.
  Подойдя поближе к бане, все задрали головы вверх, стараясь разглядеть ерзающего на своей заднице мужика, который не обращая на них никакого внимания, старался укрыться в тени близко растущей березы. Кто такой, местный или чужак, распознать было сложно, так как тот полностью погрузил свою голову в скрученный, похожий на колпак, рубероид.
  -Эй..., ты кто? Чо на чужой крыше в растопырку сидишь, аль своей нет?- грозно крикнула Марфа,- ежели, думаешь, лестницу скинул, так управа на тебя не найдется?
  -Нашли...! Мои дорогие..., мои золотые,- тихо, охрипшим голосом прошептал Никита, вытирая слезы с лица.
  -Мама моя родная..., да ведь энто ваша пропажа! Я говорила, ежели веревку не найдем, значит живой,- гордо выпятив грудь вперед, ждала похвалы Анчутка.- Гляньте, как пирожок недожаренный сидит. Живой, здоровый, так к рукам и тянется... Только никак не пойму, какая лихоманка тебя туда занесла, по земле ходить уже интереса нет? Тапки скинул... Ты чо там шпоры выводишь? Диву даешься, как вас тянет к нетрадиционному излечению вашего организма... Швыряет старых дураков куды не попадя... То, давича, в подвал, то, надысь, вон на самую крышу... Дома видать такова интересу нет, чобы весь экстрим на себе прочувствовать?
  -Лестница, лестница,- чуть задыхаясь, прошептал Никита,- пролиц ее расшиби, сорвалась, а я с обеду тут сижу, совсем ослабел, очень переживал за корову. Ты уж прости меня Дуняшь..., не смог я тебя разбудить.
  -Не переживай..., все хорошо, все обошлось. Самое главное ты живой, а в остальном разберемся,- как могла, успокаивала Дуня.- Слезть сам сможешь, а то может мне к тебе забраться и подсобить, ведь сколько мук ты сегодня принял.
  -Дуняш, все хорошо, не волнуйся, вы только лестницу придерживайте крепче, а я потихоньку спущусь, только вот веревку не повесил, как ты нынче сушить белье будешь,- немного шатаясь, от долгого пребывания на солнце, с трепетом переживал Никита.
  -У... Об чем думу ломаешь... Да нам много ли надобно того белья стирать...? Мы энти шаболы и на заборе можем высушить, глупый ты мой человек. Главное вот тапочки одевай, чоб не пораниться,- подвинув их ногой прямо к лестнице, радостно успокаивала Евдокия.
  -Чо деиться..., как воркуют, словно молодожены, после долгой разлуки,- не скрывая зависти, обидчиво вставила свое слово Анчутка,.- А ежели бы не я, то до сих пор без вести пропавшим числился! Так чо с вас сто грамм, за мою больную голову и разобранные ребра, которые по вашей милости от нервных потрясений так и ноют, так и ноют, ну спасу никакого нет.
  -Погоди ты..., хватит стонать,- помогая одевать на потерпевшего тапки, оборвала нытье своей подопечной, Марфа.- Дай хоть человека до дома довести, потом и с тобой расплатимся.
  Федот, стоя возле жены и держа брата за руку, только одобрительно кивал головой своей жене, стараясь не вступать в разговор, который мог длиться без конца.
  Схватив под руки Дуню и брата, Никита немного согнутый, с пересохшими и потрескавшимися на солнце губами, еле переступал ногами по тропинке ведущей к родному дому, где его ждала мягкая постель и забота любящей жены.
 
 

Глава 32.


 
 
  Анчутка присела на лавку и терпеливо стала ждать, когда с ней произведут расчет, засунув руки в карманы, годами потрепанной, кофты, она не отрывая глаз, смотрела на дверь из которой ей должны принести стопарик.
  -Марфа...,- не выдержав, выкрикнула забытая всеми Гоголь,- уже вечереет, щас коров приведут, а вы все там хороводитесь, пора бы и о помощнице вспомнить, уж больно мне не хочется с пастухом встречаться.
  -Чего разоралась... Видишь человек не в себе,- вынырнув из двери, пригрозила ей кулаком Марфа, - погоди чуток, щас вынесу.
  -Понял..., они еще и кулаки показывают. Ну чо, Анна Григорьевна, получила награду за добрые дела! В преступниках уже числишься, осталось дело на тебя завесть и в зону, на бесплатные хлеба. А ежели еще и бутылки с водчонкой там раздавали, то почему бы и нет,- рассуждала сама с собой Анчутка,- только вот энтих жалко, чо они без меня будут делать, совсем от скуки помрут, а я даже на их похоронах не побываю. Нет нельзя мне их оставлять. За ними глаз да глаз нужен.
  Пока она очередной раз прокручивала в своей голове надуманную жизнь, Марфа уже стояла на крыльце, неся на подносе стакан с водкой и тарелкой заполненную солеными огурцами с хлебом, а с краю лежал аппетный ломтик копченого душистого сала, посыпанный мелко порезанным укропом.
  От такого внимания к своей никчемной персоне, у Анчутки пропал голос. Она, как рыба, только раскрывала рот, пытаясь произнести хоть одно слово. Голова почему-то приятно кружилась, на душе появилась радость... Ей даже показалось, что Марфа не идет, а плывет, неся ей угощение, как принцессе. Встряхнув головой и протерев кулаками глаза, она встала и направилась ей на встречу.
  -Сиди..., сиди..., я сама подойду, чоб не опрокинуть,- посоветовала любезная Марфа.- Тебе нынче и так досталось.
  -Ну ты и придумала, я, думала, чо щас махну и до дому, а она вон чо выдумала, как будто я желанный гость. Пир мне какой сотворила. Прям плакать захотелось.
  -Давай принимай, да не спеши, никто тебя здесь не гонит, а я рядом посижу немного отдохну, да и поднос придержу, чоб тебе удобней было.
  -Ну..., - подняв стакан немного вверх, чтобы выказать вежливость с ее стороны на такое доброе отношение, Анчутка привстала,- чоб в энтот дом горе напрочь забыло дорогу, а радость прописалось навечно.- после тоста, она лихо опрокинула весь стакан и не закусывая, присела на лавку, почему-то устремив свой взгляд в лес, - да хорошо, наверное, когда есть кого любить, а тут хочешь, да некого, да и не за что. Вот парадокс моей никчемной жизни. Ведь энто здорово вместе жить, вместе стареть, о друг друге заботу проявлять. Да... Хорошо...!
  -Закусывай, давай, не то развезет, как потом домой пойдешь? У меня сил уже нет по кроватям вас растаскивать.
  -А тебе, моя голубушка и не придется, я ползком, но доберусь, не в первой. Чо обо мне голову ломать. Ты меня лучше не торопи заедать, а то вкус ускользнет и толку для дезинфекции организма не будет, все лечение, почитай, насмарку пойдет. Щас, не гони шибко, оно чуток уляжется, тогда и пищу можно закидывать.
  -У тебя, я как посмотрю, целый ритуал,- удивленно смотрела на гостью Марфа, -как будто бальзам употребила, а таблетки на опосля оставила.
  -А у нас в деревне вода и та за бальзам сойдет, потому как воздух наш витаминный. Одним словом курорт. Ты лучше мне огурчик на первое подай, а потом и за красоту примемся, ишь как сальце-то разукрасила, словно у начальства на приеме. Ты случаем столы им не накрывала, когда твой в гусарах ходил?
  -Хватит болтать, можно подумать он в кабинете сидел. Тогда, милая моя, не соберешь урожай, тюрьмой попахивало. Энто только наверху столы собирали, успехи наши отмечали, а нам окромя грамот, больше было не положено. Сколько он здоровья на энтом деле потерял, только мне и ведомо.
  -А ты не жалуйся, грех такую судьбу хулить, так как хорошо прожили в любви, да и дети все в порядке. Энто вот мне впору слезы лить, но мне некогда с вашими проблемами, да и некому.
  Взяв бутерброд, Анчутка долго вертела его в руках, не зная с какого места его кусать.
  -Какие вы девки рукодельные,- причмокивая от наслаждения, гостья то и дело облизывала свои корявые пальцы,- ох и вкуснятина, умеете коптить, как сахар во рту таит.
  Любуясь с каким восхищением ее подопечная употребляет не хитрую закуску, Марфа подвинулась к ней ближе и тихонько толкнув ее своим плечом спросила:
  -Жуки и молоко твоих рук дело. Чую, чо энто ты, только не могу доказать. Очень уж не люблю, когда я в потемках живу.
  Анчутка от неожиданности заданного вопроса поперхнулась и стала с надрывом кашлять. Марфа испугавшись, тут же стала бить ее по спине, но та только отмахивалась от нее, чувствуя боль в подреберье.
  -Угостилась, называется,- глубоко дыша, вся красная, еле выдавила из себя Гоголь и резко повернувшись к своей вымогательнице и не скрывая своей злобы сказала,- ты пожрать спокойно мне дашь? Али хочешь, чоб ваше угощение мне поперек горла стало... Тогда у тебя, наверняка, все твое расследование, на место встанет и жизнь сразу наладится. Ежели думаешь стопарик мне поднесла, так я тебе вмиг всю душу свою изболевшую распахну. Для энтого дела и ящика водки мало будет, так как разум всегда при мне. И все...! Хватит...! На энтом в твоем расследовании ставим жирную точку.
  Анчутка, не скрывая обиды, стала молча доедать, так понравившийся ей бутерброд.
  -Ну ладно тебе... Не держи обиды... Ну..., прилиц ее расшиби, само выскочило. Может тебе еще, чо принесть, то я мигом?
  -Спасибочки..., накормила... По самое нельзя! Только и знаешь, как человеку настроение подпортить. Я лучше домой пошагаю, а то еще пастух с коровой возвернется, тогда боюсь сличать начнете. У вас энто запросто выходит... Ведь вы так просто ничего не делаете,- вставая со скамейки, гостья аккуратно поставила поднос на скамейку и отряхнув юбку, молча ушла.
  -Ань...? А досвидания, али в контры меня записала? Может и мне к тебе больше не приходить?
  -Тебе виднее, умолять не стану, а двери мои никогда не заперты,- не оглядываясь со слезами на глазах, прошептала Анчутка.
  Марфа понимая, что лучшее сейчас лекарство для ее подопечной, это временно отойти и постораться не навязывать свое общество, потому как нервы у той, словно оголенные провда, того и гляди сорвуться. Уж больно душа ее с детством в обнимку живет, взрослость в ней напрочь отсутствует, ведь не каждому дано все тяготы жизни забыть, не всем дано стать мудрыми, так как крепко держат свои обиды за пазухой. А оскорбляли и унижали бедную Анну много, так как любить и извенения просить, гораздо тяжелее, да и к чему... Всем, кажеться..., что дети, мол, должны почитать взрослых. И кто поймет, что почитать..., а не получать оплеухи, хоть словом, хоть руками, направо и налево... Не всегда, выходит, этот вывод правильный и возраст тут совсем не причем. Душа-то..., она годам не подвластна, она живет и радуется когда ее любят и лилеют, несмотря на ее одежду, новая она или совсем годами изношеное. Вот и болит, горит пожар внутри, а что..., почему..., малыш не ответит, потому как не может он просить ласку и любовь, если видит отторжение к нему и неприязнь.
  Так вот и выросла Анна сама по себе. Все перемешалось у ней внутри: и любовь, и злость, и обиды. Шла по жизни одна одинешенько без отца и матери, как сорная трава вытоптанная, завидуя детям живущим в семье и благополучии. Потому и ершиста была на оскорбления, тем самым скрывая свои страдания. А когда выросла, то нашла наследуемое лекарство, которое и боль душевную утихомирит, и одиночество бедной женчине скрасит. Потому и одна век кукует... Мало того, что на равнее с мужиками водку хлещет, так может еще и от обидных слов случайно зашибить, рука-то у ней дольно тяжелая.
  -Вот, настырная...! Хоть убей, а не сознается...! Ну что ж..., коль несправедливую обиду сегодня я уже нанесла, из-за своего больного любопытства, пора и мне за Федотом идти. Время нашу кормилицу встречать, а то и та может какой-нибудь сюрприз нам преподнести. Всем ласку и внимание вынь да положи. Только, где ее для меня самой найти? - стараясь хоть как-то оправдать себя, Марфа тяжело встала, почувствовав душевную и физическую усталость.
  На пороге дома появились Дуня и Федот, оба были довольны, что, наконец, нашли пропажу.
  -А где наш следователь?- поинтересовалась Евдокия, осматривая двор,- я думала, чо ты ее здесь развлекаешь, может, забыла остограмить?
  -Обиделась, велела пока не трогать ее величество.... Прям ничего и спросить уже нельзя, все в штыки воспринимают!
  -Ты чо же, опять о жуках Анчутку тормошила?- поинтересовался Федот.- Да на кой ляд они тебе сдались, будто корову у тебя украли. Вот и человека напрасно обидела. А все она, твоя гордыня, мучает, никак не хочешь никому обязанной быть. Впереди, как твоя Зорька, хочешь шагать. А широко шагать, можно и штаны порвать.
  Он спустился с крыльца и обнял жену за плечи.
  -Твоя нынче правда... Со своим поганым языком нет иногда мочи справиться, мелит чо не попадя, словно им кто руководит, хоть к зубам привязывай... Может сходить прощения попросить,- обратилась она к Дуне,- очень уж она расстроенная ушла.
  -Ты девка успокойся..., горячку не пори, а кто из вас больше переживает, энто еще посмотреть надо, так как на весах все наши пороки не взвесишь. Ступайте домой, а завтра будет день и будет время во всех грехах разобраться. Да чо тебя учить, сама поди понимаешь. Вон и наши голубушки на горизонте показались, пора нам и хозяйством заняться, а то я сегодня без помощника осталась, лясы без делу точить некогда.
  Евдокия приставив ладонь ко лбу направила свой взгляд на дорогу, где вяло, словно на них целый день пахали, шло медленно стадо коров, во главе с пастухом Колькой, который залихватски, то и дело щелкал своим любимым кнутом, для надежности припуская матерным словом, состоящих из первых слогов, которое служило связующим звеном для незамысловатых предложений.
  -Пошли моя девочка, пора твою капризулю встречать,- взяв Марфу под руку, Федот повел свою жену домой.
  Дуняша же, проводив родственников, пошла за ведром с водой для Ласточки и хлебом, чтоб побаловать свою любимицу.
  -Ну чо, Дунь, еще жива? Видать нашла двойника?- не дойдя до дома, крикнул Колька,- нынче вроде ты посвежее выглядишь!- поравнявшись с хозяйкой он пристально стал рассматривать ее.
  -Чо уставился?- недовольно прикрикнула на пастуха Евдокия,- я тебе не невеста на выданье и нечего на всю деревню орать, горе к нашему дому привлекать. Ежели тебе доверили люди тайну, так надо уважать их, а не на смех все подымать. И без тебя страданий я сегодня с лихвой приняла, чоб потом перед тобой отчет держать!
  -Во разошлась... Уж и спросить ни об чем нельзя, словно я пакости только и разношу... Следующий раз ко мне со своими расспросами не приходите, буду нем как рыба.
  Колька быстро щелкнул кнутом и погнал свою корову домой, недовольно буркнув себе что-то под нос.
 
 

Глава 33.


 
 
  -Ну вот..., только Марфу учила, а сама не лучше оказалась. И чо на меня нашло... Зачем несправедливо человека обидела? - Поглаживая Ласточку по морде, ее вдруг осенило,- так энто проделки двойника...! Ходит тут небось, да ссору с людьми наводит. Да..., надо энтой злодейке не поддаваться, а то и преступником враз можно сделаться, обернуться не успеешь. Ишь..., как энта на струнах внутрях играет, словно она здесь хозяйка. Так послушай меня, оказия смертная, не боюсь я тебя и поссорить себя ни с кем не позволю, не на ту нарвалась!- осматриваясь вокруг, словно ища свою злодейку, помахала кулаком Евдокия,- и слезинки больше ни одной из меня не выкачаешь.
  И не поддаваясь на провокации "злодейки", Евдокия смело взяв скамеечку и напевая себе под нос патриотические песни, как не в чем не бывало, устроилась доить свою Ласточку, хотя внутри, почему-то от страха все клокотало и справиться с этим нервозом, было не в ее силах.
  -Может Никиту поднять, а то, чо-то мне не хорошо.
  И тут она почувствовала, что кто-то стоит за ее спиной. Дуня от неожиданности слегка пошатнулась, почувствовав онемение ног, зашептала: "Прощай мой родной! Видать больше не свидимся! Пришел и мой черед".
  -Дунь, тебе похужело...? - схватив жену за руку, еле удерживая ее от падения, испуганно спросил Никита,- может давление...? Пролиц его расшиби, ишь, как на грех, весь день жарило. Ты присядь, голуба моя, отдышись поначалу, а я до туалета и быстренько обратно, только не падай, хорошо?
  -Хорошо, хорошо..., ступай я щас отдышусь, - присаживаясь с помощью мужа на скамеечку, чувствуя, как стремительно теряют чувствительность ноги, от наплывшего на нее страха, согласилась с мужем Евдокия, придерживая обеими руками подойник и отрешенно смотря вдаль.
  Никита, видя, что жена немного не в себе, придерживая штаны от нетерпения, быстрым шагом, постоянно оглядываясь, побежал в туалет.
  Ласточка же, предчувствуя немощь хозяйки, подошла к ней поближе и замычала. Но та не обращала на животное ни какого внимания, крепко вцепившись в ведро.
  Через пять минут вернулся Никита, найдя жену все в том же оцепинении. Он присел перед ней на корточки, с нежностью всматриваясь в ее глаза.
  -Ну..., чо с тобой? Может водички?
  -Водички....,- протяжно, без всякой мимики, соглашалась Дуня.
  Никита подхватился и побежал в дом, неся оттуда кружку с водой.
  -Родная, ты не пугай меня, а то уже коленки трясутся, на-ка холодненькой испей, она враз всю лихоманку и заберет.
  Но Евдокия равнодушно водила рукой возле кружки, как бы ища ее. Тогда Никита набрал полный рот воды и брызнул ей прямо в лицо Дуни, которая от неожиданности вздрогнула и посмотрев на обидчика стала часто глотать воздух, как будто ее хотели утопить.
  -Чо ты...! Чо ты...! Все прошло... Успокойся... Я здесь,- присев на коленки стал успокаивать ее Никита,- вон и Ласточка забеспокоилась, аж сама тебе в руки вымя положила, как распереживалась за тебя.
  -Никита...? А ты чо тут делаешь? Я же тебя спать уложила?
  -Правильно..., уложила, а я к тебе на подмогу вышел. Чо мне разлеживаться, когда моя девочка одна со скотиной управляется. Энто нам такое не к чему... Еще наотдыхаемся придет час... Как ты то себя чувствуешь?
  -Да..., нормально, только немного голова побаливает.- Посмотрев на мужа безразличными глазами, она постаралась объяснить свое непонятное, даже для нее, душевное отсутствие, хотя об энтом ее никто не спрашивал.- Ни чо не могу понять, вроде как мне померещилось, чо я летала и такая была счастливая. Леса, поля, горы- все подомной проплывали, я словно купалась в энтой неземной красоте, пока в озеро не упала, а ты меня оттуда за руку, как дернешь. Вооо..., какая оказия нынче со мной приключилась, а ты говоришь... Чудеса да и только... - Евдокия посмотрела в ведро, затем смазав вымя коровы вазелином, принялась доить.- Вот тебе и двойник...! Решил, значит, мир тамашний показать, чоб я не очень-то волновалась о надвигающем уходе из энтой жизни.
  -Дунь, а Дунь..., ты энто об чем?- напугано, чуть не плача протяжно спросил Никита,- ты никак меня покинуть решила, а как же я, ведь мне жизни без тебя нет... Может ты захворала? А мне не хочешь сказывать? Тогда надобно в больницу тебя отвезть, там мигом на ножки поставят! Ты не думай, щас медицина на высшем уровне, вмиг из старого и хворого, молодого и здорового, сделают.
  -Да разве от двойников есть лекарство?
  -И от двойной и от тройной болезни, все изобрели... Да... А как же иначе... Иначе нельзя, так как прогресс настал в нашей медицине. Вон Ваське, как кишку отрезали, одним махом, даже не почувствовал... Потом еще долго счастливый ходил, все было ему хорошо, чо не спросишь. Дурак дураком сделался, даже дыркой своей бохвалился и своими кишками. Там не стал дожидаться, когда она зарастет, хвастать тогда бы перед мужиками было нечем, а тут вроде как в войну- ранение в живот. Вот и убег, значит, ну а те врачи были и не против, сказали, чо у нас воздух витаминный, само зарастет, главное не залежаться.
  -А температура... А как бедолага орал в бреду... Ведь чуть же не помер!
  -Так не помер же, а значит чо...?
  -Чо...?- продолжая доить, с интересом, затаив дыхание, чтоб не пропустить ни единого слова, спросила Евдокия.
  -В роду вашем здоровье крепкое, на сто лет рассчитанное... Так, чо смело можно лечиться в нашей больнице.
  -А ежели случай несчастный и двойник предсказывает... Вот тогда как?
  -Никак не уразумею, об чем энто ты? Надеюсь тебе жить не надоело?
  -Тьфу ты...! Совсем ошалел! - разозлилась Дуня,- я думала он об всем знает, на все ответ нашел... А про то не ведаешь, чо надысь двойника моего видели, который корову нашу подоил и мне напоследок дал выспаться, пока ты, как ворона на крыше рассиживался. Вот об чем, почитай цельный час тебе толдычу, - постучав кулаком себе по лбу, чуть слышно произнесла обиженная спутница жизни.
  -Как видели...! Где...? Ты чо тут бред несешь!- пятясь назад от жены, Никита почувствовав непонятный для него страх и чтоб не показать свою беспомощность, присел на крыльце.- И кто энту лихоманку узрел? Я спрашиваю кто ее видел?
  -Кто, кто... Наш разлюбезный пастух в свидетелях был... Говорит, чо она хуже выглядит, чем я, а коса ее около изгороди стояла, чоб доить видимо не мешала,- шлепнув Ласточку по ноге, Евдокия высморкалась в фартук, одновременно утерев глаза от слез, она еле сдерживала себя от рыданий.- Вот дорогой мой, а ты говоришь больница. Видать время пришло расстаться.
  -Глупость говоришь...! Ну посуди сама..., сколько энтот дурак болел? Правильно много. И ты ему поверила? Да он сейчас бабу от мужика не отличит. Вот и несет невесть чо.
  -А молоко..., значит выходит дело Ласточка сама себя оприходовала, али нам всем почудилась?
  -А может оно вчерашнее?
  -Вчерашнее ты надысь сам оприходовал, а тепереча решил мне мозги морочить? Как не крути, а жить скоро одному придется. Надо детей заранее оповестить, чоб с работой все уладили, время уж больно тяжелое сейчас, почти военное.
  -Дуня...! Я вспомнил...! И как едри ее в корень, такое мог запамятовать,- радостно воскликнул Никита,- энто я был.
  -Чо ты..., - недоверчиво спросила Дуня.
  -Ласточку подоил, а потом веревку пошел вешать, пока сидел на крыше все запамятывал. Ты уж прости, чо такое беспокойство тебе нанес.
  -Значит и платок и юбку одевал?
  -Одевал..., а иначе бы не подпустила.
  -А доить-то умеешь?
  -Марфа обучила. Нам надысь с Федотом все обсказала и показала. Дело-то не хитрое.
  -А врать кто тебя обучил?
  -Ты меня не любишь, коль всю веру в меня потеряла... Как с мужем разговариваешь, почему унижению подвергла,- вытирая слезы с глаз, причитал расстроенный Никита.- Я никогда тебе не врал и сейчас говорю, чо я энто был.
  -Милый ты мой, все хочешь меня спасти, только не всегда энто в твоих силах будет.
  -И даже не сумлевайся, я с фрицами в рукопашную справлялся, а уж с твоими фантазиями, как-нибудь одолею!- и он яростно, со всей своей уверенностью, стукнул по двери террасы кулаком, что даже от неожиданности Евдокия вздрогнула.
  -Уж и не знаю чо и думать... Может и твоя правда... Уж больно она мне больше по душе и покойнее стало.
  -А я чо говорю, надо всегда верить мужу, тогда и страхи тебя будут обходить, я сам с ними разбираться буду, силенок хватит, и на тебя, и на себя, и на детей. Пойдем лучше вечерить да спать. Крепко в нашей в кроватке тебя прижму и никому не отдам, потому как я один на век являюсь твоей второй половинкой.
  Евдокия послушно встала, отдала, быстро подошедшему к ней мужу ведро с молоком, а сама немного прихрамывая вошла в дом.
  Никита же, довольный собой, отнес подойник в террасу, а сам превозмогая дневную усталость, принялся за уборку хлева и загон своей живности, которая в этот вечер на удивление была послушна.
  -Понимает... Вот так бы всегда, а то ловишь, ловишь ее по буграм, аж потом ноги ноют... Видать и им ведамы хозяйские переживания.
  Прикрыл сарай на замок и удостоверившись, что во дворе никого не осталось, он устало побрел домой, где его ждала вечерить любимая жена.
 
 

Глава 34.


 
 
  Ночью не было ни малейшего ветерка, но все листочки почему-то на деревьях шевелились. Тихий шорох и слабый скрип стояли над садами, тем самым выявляя недоступный человеческому разуму сговор, яблонь с плодовитыми ветвями деревенских вишен, которые с приближением темноты, постепенно сливались в большие чернеющие массы. Воздух стал как-то особенно чуток, перенося на большие расстояния ночное стрекотание кузнечиков, крик вороны, легкий треск обломившейся ветки... Даже храп деревенских мужиков, звучно доносился из открытых окон, покосившихся домов.
  Все местные собаки спали в сараях, скрываясь от жары и выходили оттуда только под утро, с первыми петухами, ложась возле крыльца, чтобы первыми встретить своих хозяев, радостно мотая своими хвостами, как бы говоря им, что их сторож был всю ночь на месте. Но не всегда им верили, так как туалет был на улице и в лунном свете весь двор хорошо просматривался, как на ладони, так что ни одного сторожа было не сыскать. Поэтому часто утром еще сонных собак пинали, а те чувствуя свою вину, отходили к забору и ложась там мучительно ждали, когда их простят и позовут.
  Утро в деревне всегда наступало незаметно. Небо было чистое, подстать штилю черного моря, разливаясь и ширясь световым половодьем, оно гнало последние ночные тени далеко за горизонт.
  Взмывались и дыбились золотистые волны солнца, освещая всех и все, пробуждая тем самым жизнь.
  Так, в необыкновенно глубокой тишине, зарождается рассвет деревенской жизни.
  Жители Завидова встают рано. Одни, чтоб повозиться в огороде, другие спешили управиться со скотиной и небесная красота совсем их не радовала.
  Марфа и Дуня, одновременно подоив коров, сидели на крыльце, каждый у своего дома, задумчиво ожидая пастуха, а мужей не будили, уж больно они у них много пережили в последние дни.
  -Дунь, привет,- не поднимая головы, поздоровался Николай.
  -Ой, милый, здравствуй,- вскочила Евдокия,- ты уж прощевай дуру старую, чо не подумавши так вчерась тебя обидела. Ведь я не со зла... День такой тяжелый выпал, пролиц его расшиби. Поэнтому и тебе чуток обломилось.
  -Да ладно... Валяй... Чо уж там... У меня кожа толстая, все стерплю. Я понимаю, возраст... Кому умирать-то охота.
  -Не груби милок, а то опять худое слово вылетит, опять переживать буду,- стараясь не слушать, как скажет Никита, больного, пригрозила Евдикия.- Так дойка в обед там будет...? Я так тебя поняла, а щас ступай, так как не лучшее время мы с тобой выбрали, для вчерашних воспоминаний.
  -Так..., так...,- пробурчал не останавливаясь пастух, придерживая коров, чтоб те пропустили Зорьку.- А ну берегись...! Генеральша идет...!
  И ударив хлыстом, словно выстрелив из ружья, он погнал коров дальше.
  -О чем вы тут говорили?- спросила подошедшая Марфа.
  -Грубиян протокольный энтот Колька... Я ему извинения, а он свое талдычит, олух огородный. Вот не хочешь грешить, так не дают!- не скрывая раздражения чуть не кричала Евдокия.- Такое ведь спокойствие утром было...! Но видать и оно не долго мной овладело!
  -Ты чо разошлась, чо опять не так вышло?
  -Все так...! В психушку в пору шагать или самогон глушить, как вон Анчутка!- и из глаз Дуни полились слезы.- Да ты на меня такими глазищами не смотри, дурость из меня выходит, словно газ из болота... Вчерась набегалась, воздуху дурного надышалась, а сегодня он вместе со слезами и выходит... Ты лучше садись рядом, да чего-нибудь интересное расскажи, вот и будет мне утешение.
  -Да у нас с тобой каждый новый день утешение,- тихонько, чтоб не упасть, Марфа присела возле подруги.- Вон как у тебя воробьи вишню воруют, совсем обнаглели, нет, чоб на колорадского жука перейти, так нет вкусненького захотелось.
  Женщины переглянулись и не сговариваясь стали надрывно смеяться.
  -Вот уж истина... У кого чо болит, тот о том и говорит,- сквозь рыдания смеха произнесла Дуняша.
  -Да ты погодь, я ж не то имела в виду, - толкнув плечом родственницу, Марфа еще пуще залилась смехом.- А жуки-то не хрена не возвратились, видать на постоянное место жительство улетели, к буржуям. У них навоз и тот с этикеткой. Одно слово - культура. Посмотрели они на нас, и решили, чо хватит свои животы мучить, пора домой, на родину возвращаться. Я поначалу хотела их вернуть, но тепереча не в обиде. Флаг им в лапы и пусть чешут обратно.
  И они опять с новой силой расхохотались, даже не заметив, как сползли со ступенек.
  -Привет следопыты...! Чо зады у вас так подпрыгивают с утреца, может клад нашли, али опять своих мужиков растеряли,- с неподдельным интересом разглядывая женщин, улыбалась подошедшая к ним Анчутка.- Может мне расскажете, я тоже порадуюсь.
  -Легка на помине.- утирая слезы радости, прошептала Марфа.- Как с тобой связались, у нас жизнь наладилась, как в дур доме - то смеемся, то плачем. Ты часом колдовать не умеешь?
  -Ежели бы умела, в дерьме не ходила и мужики от меня, как вороны не улетали, всех бы в своем сарайчике под замком держала... Давайте лучше встать вам подмогну.
  -А ты чего в такую рань притопала? Чо-то тебя родная совесть небось мучает, может какой секрет поведаешь,- немного успокоившись и подав руку пришедшей, спросила Марфа.
  -Да как тут уснешь, ежели за три версты слышно, как вы тут, то ли смеетесь, то ли рыдаете. Вот и подхватилась... В одном тапке на подмогу и прискакала. Я же подумала, чо у вас крыша поехала. Ишь как в земле извалялись, словно дети неразумные. Дать бы вам, по задам широким, чоб людей не баламутили.
  -Твоя правда, девка, совсем измарались,- не успевала отряхивать то себя, то Дуняшу, Марфа.- Надо идти дела делать, а мы раскудахтались, как курицы.
  -Так давайте и позавтракаем вместе, вот тут на скамеечке,- предложила оживившаяся Анчутка.- Вместе-то оно и веселей будет... А чо же мне не солоно хлебавши домой возвращаться... Ногу чуть вон из-за вас не распорола.
  -Ну хитрюга...! Но сто граммов не жди, а то с тобой и без сена окажемся,- прищурившись, проговорила Евдокия.
  -Больно надо... У меня завтра пенсия, так чо не беспокойся, свое наверстаю и твой запас поправлю.
  -Да..., от тебя дождешься. Ладно, чо несть, чо жрать-то будете?
  -А все, чо вам не жалко,- обрадовалась Анчутка, присаживаясь на скамейку, в приподнятом настроении, аккуратно поправив давно изношенную юбку.
  -Ладно, чо- нибудь скумекаю... А ты не очень-то щарься, горячительного для тебя нынче нет, так чо будешь, как мы, по-людски завтракать,- забираясь по ступенькам в дом и косясь на непрошеную гостью, строго сказала Дуня.
  -Да кто бы против..., а я за всегда за. Мне ведь главное не жрачка, а ваши теплые речи послушать,- разводя руками, не перечила своим соседкам Анчутка.- Ежели хотите я и на собрание с вами пойду... Только вот боюсь с нервами не справиться, как ты скажешь без горичительного, а по моему уразумению лекарство необходимое для моего здоровья, видать вы об энтом запамятовали, но я не в обиде от вашей скупости... Так чо, ежели нет сострадания, так пусть останется все между нами... Знать нельзя сегодня на ваше собрание топать, так как вашего пастуха-дармоеда могу отдубасить или еще того хуже слова грубые ему сказать. Думаю его карьерный рост сразу вниз пойдет, как единственного мужика-скота. А то вы больно перед ним свои спины гнете, вот он и королем у вас и ходит.
  Тут Анчутка уморительно смешно встала с места и немного сгорбившись, стала подражать походке пастуха Кольки. Потом сняла с изгороди старую кепку Никиты и склонив голову протянула руку с ней к Марфе, чтоб та кинула туда монету, но не дождавшись подаяния, продолжила разгуливать по двору.
  Марфа и Дуня еле сдерживали смех, застыли на месте, наблюдая за театральными выходками своей подопечной, пытаясь сохранять строгий вид, показывающий, что тонкими намеками их не пронять.
  -Нет, девка, ты уж лучше не ходи с нами, а то и так столько у нас забот с твоими выкрутасами, чо голова ходуном ходит,- прошептала Марфа, вытерев платком глаза, которые то и дело выдавали внутренний ее смех.
  -А кто сказал, чо я без принятия туда пойду... Не пойду... А вы бабы дуры...! Ведь ежу понятно, зачем он вас собирает...! Поди опять будет опять просить, чоб вы ему мягкую койку купили и телевизор, прям там в тенек и поставили, чоб пошибче храпеть. А Зорьку главной поставит... А вы видать, как я погляжу, и на энто согласные. А ваш работник-урод хуже Советской Власти вас обирает...! Та хоть не так собрания часто собирала, а потом людям убедительно тихо зарплаты урезала, якобы для светлого будущего... А у энтого еще хуже... Ум есть, как копейку из вас вытрясти, а ни чести, ни совести даже в портках даже не сыщешь. Руки напрочь окаменеют, пока там милосердие найдешь, - гостья со злостью плюнула в сторону и сжав от злости зубы, снова села на лавку, резкими движениями отряхивая юбку, словно та в чем-то была виновата.
  -Ой..., правда твоя Анна, хорошо у мужиков там совести нет, а то, чо нам бабам делать, хоть криком кричи. Пусть она у той власти и останется.
  Пришедшие по душе последние изречения Анчутки, вывели из равновесия хозяйку дома, которая теряя от смеха координацию на крыльце и схватившись одной рукой за живот, а другой, чтоб не свалиться, за ручку двери, стала заразительно хохотать, чем вызвала смех у собеседниц.
  -Чо-то не к добру нынче наш смех... Уже скоро обед, а мы все зубы скалим,- спохватилась Марфа,- лучше давайте делом займемся.
  Придя немного в себя, Евдокия поспешила в дом, приговаривая: " Ну цирк, прямо цирк с клоуном".
  Скоро в дверях появился сонный Никита.
  -Опять у вас посиделки, выспаться не дадут... Ишь, как лихоманка вас все крутит!
  -Ой, молодец наш-то, глазенки продрал! Видать со вчерашнего дня его, как соловья- разбойника, на крышу тянет, только свистулька у тебя порчена, вот цельный день и пришлось искать вашу милость...! Чоб ты сказился... ! Ну тепереча ты от нас не спрячешься... Тепереча все твои злачные места нам известные.- Серьезно грозя пальцем приговаривала Анчутка, как будто это был ее муж,- от твоих вчерашних несурьезных поступков, стресс сегодня приходиться смехом снимать.
  -Раскудахталась в чужом дворе... Видать твоя курица, подстилка деревенских петухов, язык за зубами тебя не обучила держать. В твоем, как я погляжу, яду-то побольше будет, то и дело, как у змеи выскакивает, хрен успеешь откусить,- необращая на подковырки гостьи, недовольствовал Никита, направиляясь мимоходом в сарай.
  -Иди, иди, а то штаны промочишь,- не унималась Анчутка.
  Пока шла перебранка, Дуняша успела принести детский маленький столик и кашу со свежими огурчиками, помидорами с зеленью, а так же горячий чай, заваренный пахучей мятой с зверобоем.
  К горячему напитку была приготовлена прозрачная вазочка, из которой виднелась мягкая молочная помадка, сваренная самой хозяйкой.
  Евдокия аккуратно накрыла столик чистой белой тряпочкой и сервировала его посудой, как на праздник. Затем с помощью Марфы разложила каждому каши, посыпав сверху сахаром и украсив по краям вишней.
  Ловко и быстро нарезав овощи, они затейливо разложили на них зелень.
  -Вы чо девки тут сотворили, а проще-то нельзя..., каждому в руки? Я даже число сегодняшнее не помню, может праздник какой нынче...? А... ? Так я займу, да мигом сбегаю! Разве можно такую красоту и без обмывки?
  -Правильно сбегай, а мы без тебя спокойно позавтракаем,- посоветовал подошедший Никита.
  Анчутка обидчиво отвернулась.
  -Ну, чо насупилась, проще у нас не бывает, так как настроение энтим подымаем, чоб значит день удачно завершился, да и наголодались за жизнь много, чоб не с благодарностью пищу принимать. Вот щас помолимся и закрепим свои желудки от всякой лихоманки... Так чо ты не супонься, а двигайся к нам.- спокойно проговорила Марфа.
  Завтракали молча, что даже Анчутка забыла о принятии самогона. Особенно ей понравился чай, который придавал голове ясность.
  -А Федота-то забыли?- спохватилась она.
  -Радость наша, ты так нас не пугай. У мужа моего давно на столе все накрыто, он уж давно по хозяйству хлопочет, пока мы тут развлекались,- спокойно, откинувшись назад и подняв лицо вверх, как бы ловя лучи солнца, прошептала Марфа.- Щас схожу за подойником и пора на коровий сход.
  -А посуду мыть?- заволновалась гостья.
  -Кто на стол не накрывал, тот значит и моет. Чем вам за просто так ругаться, лучше руки ваши к делу приложите.
  -Не к чему мне помощники, сам управлюсь, не в первой. А то опять поругаемся.- не соглашался Никита.
  -Ну чо ж твоя воля закон, было бы предложено,- удовлетворенная предложением хозяина, Анчутка встала, и подтянув юбку, направилась домой,- наверное дождь будет, чо-то глаза смыкаются.
  -Ежели судить по твоим глазам, Завидово давно уже должно затопить,- не удержался от критики Никита.
  -Конечно, за стол спасибо... А на ваши замечания, дорогой сосед, я плевать хотела,- и не оглядываясь она тут же скрылась за их домом.
 
 

Глава 35.


 
 
  Пока Марфа ходила за подойником, Евдокия помогла мужу занести посуду домой и переодевшись, присела на крыльцо в ожидании родственницы.
  Лучи теплого дня ударили ей в лицо, моментально согревая открытые участки кожи. Она чувствовала, как что-то ласкающее, нежное и теплое прикосновение, трогало все ее тело. Это чувство завораживало, то и дело подхватывая в неведомое пространство, обмахивая с Дуняши, то теплые прикосновения солнца, то нежно ласкающие звуки тишины, то щекочущие и опьяняющие касания легкой прохлады, тем самым унося от нее все переживания и навевая забывчивую истому. Ее сердце на секунду замирало, от прилива наслаждений, и, казалось, вот-вот совсем перестанет биться.
  -Где же ты наш милый дождик, уж больно худо нам сейчас без тебя. Совсем к нам дорожку забыл. Хоть бы подсказал, где нам тебя искать. - Ни с того, ни с сего стала приговаривать Дуня, отрешенно смотря вдаль, даже не заметив, как к ней подошла Марфа.
  -Чо с тобой подруга, о чем лепечешь?- вглядываясь в глаза родственницы, забеспокоилась соседка.
  -Да так... Всякие бредни в голову лезут, поди разбери... А ты уже готова? Тоды айда, а то я от наслаждений боюсь растаить.
  И ухватившись за руку Марфы, они то и дело громыхая ведрами, направились на пастбище, разгоняя ногами дорожную пыль, оставляя за собой только серый шлейф. По пути к ним присоединялись и другие хозяйки, на лицах которых была видна усталость от полевых работ. Все шли молча, думая каждый о своем.
  Пастух Колька сидел в окружении коров, серьезно о чем-то с ними разговаривая. Не смотря на жару он был в плаще и больших болотных сапогах, от чего запах его тела не всегда был хороший.
  -Все явились? Перекличку делать? А то потом, чоб не говорили о ваших трудностях, так как у меня их не меньше.
  -Да все... Чо хотел-то...? А то скоро доить надобно,- послышался голос в толпе.
  -Присаживайтесь... И не гоните меня, я вам пока еще не скотина... Все по порядку, у меня тут список заготовлен.
  Пока женщины рассаживались вокруг Кольки, каждый у своей кормилицы, тот же, с видом начальника, одев очки, без одной линзы, и сощурив один глаз, стал внимательно просматривать смятый клочок пожелтевшей бумаги, который он достал из глубокого кармана, засаленных от грязи, штанов.
  -И так..., - спустив очки на нос, пастух осмотрел каждую из сидевшей перед ним женщину. - Президиум будем выбирать, али мне доверие есть?
  -К тебе у нас, как мужьям, доверие завсегда есть. Давай не тяни резину. Чо надо?
  -Хорошо тогда приступим,- и он присел на коленки.
  -Значи т так... Я вас всех люблю и уважаю...
  -А чо всех-то...? Можно и кого-нибудь одного, в обиде не будем... Надоест потом другую, чоб всем для здоровья хватило, потому как у наших мужиков разгрузочных ночей шибко много стало, - послышался из толпы насмешливый голос Натальи Черной.
  -Вот, окаянная, греховодница! Вечно, как скажет, так по мыслям, как током ударит... Ведь для сурьезного дела собрал, а она все мысли сболомутила.
  -А ты не пужай серьезными делами, не в сельсовете.
  -Ладно... Не буду... Первое энто об Зорьке... Одолела окаянная всех коров. Никого к быку, окрамя Ласточки не подпускает... Вот поэнтому в стаде только две коровы и покрыты, так как энтот кобель только ее и слушается. Только с ней о любови договаривается. Я уже измучился отгонять и уговаривать Зорьку, чобы, значит, она не смела чинить припятствия для других... Но он-то, как зверь, после энтих уговоров, на меня мчится... Так чо, ежели кто обеспокоен, пусть с Наташкой договаривается и на ночь в свой двор приглашает и ублажает нашего молодца, а иначе без телят и без молока останетесь.
  -Энто в кого же он у нас такой нынче уродился? Ишь..., какой верный оказался! Поверьте, бабоньки, уж точно не в своего хозяина. У энтого и за границей, наверное дети есть. Так чо девоньки готовьте денежки за постой и наслаждение. За мужика не брала, так пусть хоть бык отработает,- рассмеялась Наталья, очень довольная своей скотиной.- Ну ежели по любви, то денег брать не буду, так чо с Марфы налог снят, а другие по двадцать рублей вынь и положи. Хоть с быком повезло, а то от моего ни какого доходу, одни расходы, да синяки.
  -Второе у нас оплата,- Колька встал на ноги, отчего запах от него заметно усилился,- Согласитесь, чо работа трудная и ответственная, а зарплата низкая... Я считаю, не в обиду будет вам мной сказано, чо тридцать будет норма.
  -Вот умный, не даром все собрания в сельсовете посещал, я значит за телят двадцать, один раз в год, а он, значит, каждый месяц по трицатнику! Рыло-то от таких денег набок не свернет.
  -Ты меня не путай, все молчат, а тебе до всего есть дело!- рассердился Колька,- тридцать и точка, а кто против, место могу освободить.
  -Ты лучше присядь, а то ветер в мою сторону от тебя дует. И без того жара, а ты, еще акромя своих слов, смертельный запах источаешь. - Продолжила возмущаться Наташка.
  -Тогда закрой свое зевало и я быстро сход закрою. За мелкую живность по пятнадцать рублей,- затем он поглядел на Марфу и сказал,- за кота пятерка.
  -Ты, Коля, видать совсем очумел, ежели у тебя мой Васька тоже за скотину числиться. Так чо, дорогой, за кота платить не буду, слишком жирно тебе будет,- уверенно и очень убедительно ответила, неугомонному пастуху, Марфа.
  -Значит не выпускай его из дома.
  -Ну энто не тебе командовать, где моему коту гулять, - парировала Марфа, вставая на ноги,- ты Коленька совсем ошалел, давай лучше мы тебе всю пенсию отдавать будем, кормилец ты наш. Тебя силком никто на энту работу не тянул. А ежели хочешь прибавки, то не больше пятерки с каждой коровы и два рубля с козы или барана. У тебя видать от жары голова распухла, а ты все пытаешься корону не своего размера примерять. Так чо извеняй, мы-то тебе не подданные, чоб с нас три шкуры драть. Не во дворце живешь, а в деревне.
  -Правда твоя Марфа,- послышалось со всех сторон,- ишь..., куркуль чо удумал!
  Возгласы взбунтовавшихся хозяек, немного отрезвили пастуха. Он тихо присел на траву, снял очки и спрятал свою бумажку за пазуху и стал нервно ковырять ногой землю.
  -Разорались... Все им много, а как мне жить? Скоро жена выгонет.
  -Не волнуйся, вашего брата всегда подберут. Отмоют, накормят и в чистое белье выдадут. Так чо нечего тут скулить, на улице не останешься,- прикрикнула Наташка.
  -Тебе бы только зубы скалить, - заулыбался Колька.- Может я к тебе хочу.
  -А я не против с такими деньгами принять. Только придется моего к твоей куркулихе отправить, тогда он ей быстро мозги на место поставит, а вот возврату он уже не будет подлежать.
  -Ладно начинайте доить, чо с вами делать, пятерка, значит пятерка, - одобрительно щелкнув хлыстом, пастух закрыл свой неудавшийся сход.
  Растроеный сорванной сделкой, Николай молча, нагнув, как побитая собака, голову, направился в сторону леса, где уже образовалась прохладная тень от деревьев.
  Женщины, довольные своим жестким протестом, на грабительское повышение цен, принялись за работу, не обращая внимания на слепней, которые найдя непокрытые одеждой руки и шею, безжалостно впивались, оставляя после себя воспаленные участки кожи.
  Марфа и Дуня доили дольше всех, так как остальные хозяйки были и помоложе, да и коровы их давали молока в два раза меньше.
 
 

Глава 36.


 
 
  -Ой..., а я думаю, где мои кумушки? Баб наших всех по дороге встренула, а энти все сиски тянут,- обрадовалась встрече, подошедшая в хорошем подпитии Анчутка.- А где ваш председатель скота. Видать переживает, чо с кота пятерку не снял.
  -Опять нарисовалась, где энто тебя так нынче утешили?- продолжая доить спросила Евдокия.- Давно мы с тобой не видались, а как же насчет глаз и дождя, видать опять твоя интуиция подвела.
  -А чо пока домой шла, по пути встренула Витьку Ходока... Ой, бабаньки, горе у него нынче какое, вот уж по истине не позавидуешь!
  Марфа прекратила доить и с вниманием стала слушать Анчутку.
  -Опять врать будешь? Ежели чо бы случилось, давно бы уж деревня гужевала об энтом.
  -Хорошая ты женщина, а того не знаешь, как глубоко можешь ранить человека. А я вот потому и спешила чоб вы первые в энтом событии были осведомлены.
  -Ну хватит ваньку ломать, давай выкладывай, а то ишь, как новость энта тебя распирает, того и смотри взорвешься,- теряя всякое терпение прикрикнула на нее Дуня.
  -Ты погодь, шибко меня не гони, не кобылу погоняешь... Я вот и говорю, иду я от вас, на небо все посматриваю, а там ни одного облачка и такая тоска меня взяла за ваши огороды, чо все разом и не обскажешь.... И тут, как из под земли..., он на встечу, пролиц его расшиби! Идет, всхлипывает... В его авоське, аж три бутылки мотыляются. Так родимые и бьються, так и бьються друг об друга, словно хозяин их об стенку головой. Будто беду предвещают. Ну думаю, точно щас им конец придет энтим бутылкам, вместе со своим хозяином. Глаза мои, как у хищника, сразу в стойку встали, рукой как будто по ним кто провел и весь давишний сон одним махом выколотил... Видать давича они не к дождю слипалися, а к нечаянной встрече.- Анчутка еле держась на ногах пошатнулась и упала в самые заросли, делая при этом все усилия, чтоб подняться, но все попытки были напрасны и она недолго думая повернулась на бок и подставила руку под голову.
  -Видать горе немалое было, коль ты решила в сохранности доставить ему водчонку,- засмеялась Дуня.
  -А ты не смеись, она тоже денег стоит. Только вот почему он так был потрясен, энто вопрос, на который ответ только я могу дать.
  -Наверное, ты ему очень посочувствовала, коль так нагрузилась, чо встать не можешь.
  -Дунька, попридержи вожжи, а то новости последние не узнаешь, я вам не телевизор, чоб сто раз вам их пересказывать. А для меня трава летом, одна сплошная перина, так чо не переживай за меня.
  -Скоро ты разродишься или нет, сколько нам тебя ждать. Слепней тут кормить нам мало радости,- прикрикнула на Анчутку, Марфа.
  -Я и говорю, а вы меня с мысли сбиваете, горе у Витьки Ходока нынче. Когда мы у меня в гостях, выпили спасенные мной бутылки, он не выдержал и все выложил... Жена-то его, Танька, пятую девку народила, так он с горя все деньги и пропил. Все..., тепереча, говорит, вся жизнь у него под откос. Ревет и воет мужик, как израненный зверь. Род его тепереча некому продолжить.
  -А ты ему помогать решила, откос покруче сделать.
  -Дунь, ну посуди сама, ведь такую трагедию не каждый может выслушать, на энто дело нужно иметь талант.
  -Дура ты, Анна Григорьевна, коль думаешь, чо дитя энто трагедия, так как большая радость к нам нынче в деревню постучала. Сначала девочка..., а вырастит мужика в дом приведет, вот и будет продолжаться новая жизнь в деревне.- радостно воскликнула Марфа.
  И тут Анчутка увидала, как размахивая руками к ним бежит Колька.
  -Ишь..., ваш-то..., совсем ошалел, руками машет, словно на параде. Видать и до него наша новость долетела,- указывая пальцем на в сторону леса, пробубнила лежащая на боку Анчутка, откуда с неистовым криком бежал в их сторону пастух.
  -А ты говоришь радость... Вон чо деится... Все мужики Витьку сочувствуют.
  -Погоди ты...! Может чо серьезное произошло,- приструнила собеседницу Евдокия.
  Колька поравнявшись с женщинами, стал надрывно орать: " Укусила..., караул..., укусила". Указывая всем на задницу.
  Первая, не скрывая любопытства, вскочила Анчутка и с вниманием стала разглядывать указанное им место, то на очумелое от страха лицо Николая .
  -Ты не ори, а толком сказывай, чо случилось... А может там уснул да сон страшный увидел, а тепереча людей баламутишь.-взволнованно успокаивала орущего пастуха Марфа.
  -Змея за зад укусила, только не видел, то ли уж, то ли ядовитая какая,- плача, Колька стал быстро снимать одежду.
  -Вот тебе и стриптиз Аннушка бесплатный, по случаю, значит, пришлось лицезреть. Словно коммунистический праздник, али выборы в местный совет, все нынче для простого народа, все прелести жизни, только шибче глаза раскрывай для представления. А ты не спеши, мужичок, дай сосредоточиться, но предупреждаю..., зубы у меня гнилые, так чо яд из энтого места отсасывать мне противопоказано, пожить еще чуток хочется.
  Красный от страха, Николай даже необращал внимания на Анчуткины неуместные высказывания. Он быстро, как только мог при его возбужденном состоянии, то и дело скидывал верхнюю одежду. Пуговицы от нее, как пули отлетали, то в стоящую рядом Марфу, то в Анчутку, которая умело увертывалась от них. Добравшись до штанов, он судорожно стал развязывать грязный узел веревки, которая заменяла ему ремень, и которая никак не хотела развязываться. Только благодаря ловким рукам Евдокии они наконец-то увидели распухшее от укуса мягкое место.
  У Анчутки от увиденной панорамы, не выдержали ее хрупкие от недавнего лечения нервы. Глаза бессмысленно округлились, и она, как подкошенная, плашмя упала на спину, угодив прямо на старое место, уморительно сложа руки на груди.
  -Видала я, конечно укусы гадюк, но чобы жопа сплошной подушкой стала, энто под силу, как не иначе, только удаву. Придется тепереча к хирургу ехать, чоб отверстие дополнительное помог соорудить, в туалет-то теперича никак... А вот у меня интерес, спереди так же повезло твоей жене?- не выдержав панорамного изображения, надрывно засмеялась Анчутка и приподняв чуть голову, серьезно пригрозила кулаком Кольке.- Покудова не всем перед свой показывай, не все энтот момент выдержать могут, не каждой нашей девке по случаю так подвезло. Зависть-то она така штука, чо разом может их извести, а здоровье наших баб беречь надо, хлипкие они уже стали, совсем мужики их заездили.
  -Ты милок небось на осинное гнездо видать сел, вот они тебя и покусали, а вовсе не змеи.- успокаивала, как могла, потерпевшего Марфа, не обращая на замечания пьяной подруги, внимательно разглядывая заднее место пастуха. - Поделаешь примочки дома и все пройдет, а чоб не зудело, купишь звездочку, или раствор содовый сам сделаешь.
  -Нет, ты не права, подруга... Нынче ему раствор нужон самогонный, а иначе плесенью может покрыться... Но энто я завтра тебе обмою, сегодня уже невмочь, так как наперво у меня на сегодняшний день, необходимо было обмыть ножки новорожденной, а вот завтра... Вот завтра дойдет черед и до твоей жопы, только самогон свой неси.
  Анчутка не досказав речь об излечении, закрыла глаза и захрапела, раскинув руки в стороны.
  -Ты уверена, чо энто осы? - утирая слезы грязными кулаками, спросил немного успокоившийся Колька.
  -Уверена... Небось и не раз укусили... А ты видать бедолага все терпел? А ежели есть сомнения, сходи и посмотри на то место, где давича сидел.
  -Да..., значит похороны отменяются,- пожимая плечами, пробурчала, не открывая глаз, сонная Анчутка.
  Колька веря авторитетному заключению Марфы, стал медленно одеваться, то и дело тяжело вздыхая. Хорошо что у него одежда была очень просторной, но даже она не избавляла от боли при соприкосновении с воспаленным задом.
  -А чо мне с энтой балаболкой делать,- показывая на спящую Анчутку, спросил потерпевший,- ведь коровы могут ее затоптать, да и ежели раньше очнется, то жизни от ее языка тут мне не будет. Может вы ее как-нибудь отсюда отволочете?
  -А ты милок не боись, когда она проснется ей не до тебя будет, так как на голову уже больна. Скорей всего на опохмел девку потянет, а от ее запаха любая живность на километр будет обходить. Ну а ежели доза принята у ней правильно, то до утра не проснется. Так чо угрозы сегодня от нашей Анчутки, я думаю, для тебя нет,- глядя на спящую не совсем трезвую подругу проговорила Евдокия.- Не вздумай будить, а то как не выспавшийся малый ребенок орать начнет, вот тогда-то всем достанется на орехи.
  -Ладно понял, пусть валяется, только я немного от нее коров отгоню, да и сам подальше от греха отойду.
  -Валяй... Как тебе удобней, так и делай,- согласилась с ним Марфа,- а ежели чо посыльного присылай за подмогой.
 
 

Глава 37

.


 
  Оставив, после напутственных слов, пастуха, родственницы взяли подойники с молоком, предварительно накрыв их чистыми тряпками, направились домой, то и дело останавливаясь, чтобы отдохнуть от их тяжести.
  На улице никого не было. Взрослые продолжали заниматься хозяйством, а малые еще не проснулись от полуденного сна. Только природа жила своей деятельною жизнью. В траве хлопотливо и суетливо сталкивались с тяжелой ношей муравьи, готовя свои жилища к холодам. Пчела, кропотливо собирая нектар для своего меда, перелетала с цветка на цветок, на минуту забираясь в ее чашечку и раскачиваясь в ней, как на качелях, насытившись, она тут же спешила к другому цветку, который нетерпеливо ждал свою гостью, подставляя ей свой роскошный бутон. Только бабочки не озабоченные работой, вертелись в воздухе друг около друга, исполняя тур вальса, показывая причудливость и красоту неповторимости рисунка своих крылышек.
  После обеда солнце пекло невыносимо. Бедная земля была обожжена и звучно тверда. Торчавшие вдоль дороги березы и рябины не давали тени, не украшали местность, а служили только пристанищем ворон и галок, которые то и дело собирались в стаи и пролетая над деревенскими полями, поднимая воздушные пылинки вверх, к солнцу и сотрясая раскаленный воздух своим карканьем.
  Дойдя до своих дворов подруги от усталости даже не обмолвились, а молча разошлись по домам, где на крылечке их ждали мужья.
  Увидев подошедших жен они быстро пошли к ним на встречу, чтоб помочь нести подойники.
  -Ты нынче чо-то припозднилась?- осторожно взяв ведро из рук своей Марфы, ласково спросил Федот,- видать серьезные дела обсуждали?
  -Обсуждали... Да так наобсуждались, чо и сейчас голова идет кругом, словом одним не обсказать, дай только дух переведу, потом обо всем и поведаю.
  -А ты не спеши..., шибче под ноги смотри, а то вон как от жары шатает, того и гляди рухнешь, а у меня-то сил нет тебя нести, так чо повнимательней будь, - посматривая на жену, предупреждал помощник.
  -Не переживай..., тут мы дома. Анчутка вообще в поле залегла, пролиц ее расшиби. Бедный пастух не знает чо с энтой гражданкой делать. Да и лихоманка к нему прицепилась, весь зад напрочь осы искусали, даже живого места не оставили. Как он тепереча такую боль переносит?
  -Как энто так...? Покусали? Он чо дите малое...? Не видел ос...?- ставя ведро на стол в сенях, заинтересованно спросил Федот.
  -Расстроился, чо мы не согласились с его оплатой, вот и сел, куда не попадя, чо тепереча вместо кожи на заднем месте вздутая лепешка.
  -И много запросил?
  -Много.
  -Ну тепереча чего жаловаться... Вот у природы и получил ответ. С кого он решил деньжат сорвать...? У беспортошных...? Вот сейчас Нюточка очнется она ему за всех еще добавит,- съехидничал Федот.
  -Ой не говори... Мне даже жалко его становиться. Хоть бы до утра не проснулась чо ли...
  -Да ты чо? Энта граната без запала долго не пролежит. Так чо быть ему еще и битым.
  -Может сходить за ней?
  -Нет, милая, отдохни. Мы к ней в няньки не нанимались. Об себе шибче подумай. А то как с ней связались, все кувырком..., словно скотину новую приобрели.- сурово наложил свой запрет Федот.
  -Тогда ужином займусь, да отдохну немного.
  -Вот и займись... Вот и ладно... Ну а ежели энта взорветься, здесь услышим, тогда и решать будем, как ее разминировать.
  Дома было прохладно, родной запах навевал какое-то неведомое спокойствие, и вместе с тем непреодолимо клонил свою хозяйку ко сну, поэтому перечить своему мужу уже не было сил.
  Марфа процедила молоко и вынесла банки в выход и не в силах бороться с усталостью, пошла в свою любимую кладовку и прилегла, после чего сразу уснула, напрочь забыв об ужине.
  Федот видя что, жена спит, только покачал головой, не понимая, как можно так себя разрывать, угождая каждому, чтоб потом рухнуть на постель и забыть о существовании самого родного человека - его, Федота. Но обижаться не было смысла, такая его жена уродилась. Ничего больше не оставалось, как терпеть и приспосабливаться к своей "второй половинке". Скинув с ее ног тапочки и заботливо накрыв Марфу лоскутным одялом, он стал тихо ходить по половицам, решительно настроившись готовить ужин сам.
  Но как Федот не старался соблюдти тишину, кастрюли словно живые изворачивались из его старческих рук и с грохотом падали на пол, от чего тот очень расстраивался то и дело тихо ругаясь, и бубня что-то себе под нос.
  Его меню на ужин, шибко не отличалось от других дней, поэтому не составило большого труда поставить на керогаз варить картофель в мундире, а сверху положить три яйца для окрошки. Затем он закрепил двери кирпичами, чтоб те случайно не захлопнулись и не скрипели, старательно создавая лишние неудобства для сна Марфы. И только после того, как в доме воцарилась полная тишина, Федот довольный собой пошел в огород, где нарвал зелени с огурцами и захватив по пути банку с квасом, в выходе, то есть в подвале, только летнем, который выглядел, как маленький домик, вросший в землю. И разложив все попорядку на столе, приступил к готовке деревенского блюда- окрошки.
  С большим трудом, он нарезал зелень, которая, то и дело вылетала из-под ножа на пол.
  -И как у баб энто деловито получается, пролиц вас расшиби, почему-то у меня все скачет и выпрыгивает. Получилось меньше в кастрюле, чем на полу,- он почесал затылок, потом еще раз посмотрел на нарезку,- еще чо ли нарвать? Да..., видать, хреновый из меня повар получается, я так до вечера не управлюсь, а вот работы Марфе добавлю... Надо скорей все смести и на улицу, а то будет мне на орехи за благое дело.
  Через два часа ужин был готов и накрыт на столе, а уставший хозяин молча сидел на крыльце и бессмысленно смотрел вдаль, терпеливо ожидая, когда проснется жена.
  И тут он почувствовал, как что-то капнуло ему на нос. Федот машинально вытер лицо, а потом осторожно посмотрел на верх, где на горизонте было видно, как сгущались тучи. От такой картины в его груди от радости все заклокотало, но он сидел не шелохнувшись, как бы боясь спугнуть долгожданную стихию.
  -"Милый, только не сворачивай, не проходи мимо, уж шибко мы по тебе соскучились. Нам без тебя смерть.... Пожалей ты наши старые спины",- мысленно уговаривал чудо природы Федот, веря, что его мысли будут услышаны, если от всей души позвать долгожданный дождик.
  И вера его не обманула, с каждой минутой Федот ощущал усиление ветра, неумолимо подгонявшего к деревне темные тучи.
  - Видать услышал, родимый, сжалился над нами. Праздник решил нам устроить. Вот уж Марфа-то рада будет. Лучшего сюрприза и не придумаешь!
  Наконец, в небе засверкало и послышались далекие раскаты грома.
  -Идет, спаситель наш! Ишь..., как ножками топает, предупреждает, чоб дед готовил ведра, да бочки. По всему видать, чо по нам тоже скучал.
  Небо потихоньку затягивало темно-серой пеленой, превращая ясный день в прохладную ночь и от радости ожидаемого не осталось и следа. Появилась какая-то непонятная тревога. Федот подхватился и быстро стал расставлять все пустые емкости под крышу. Но не успел он поставить последнее ведро, как хлынул проливной дождь, очень теплый, как парное молоко.
  Под тяжестью крупных капель, цветы склонили свои головки, благодарственно преклоняясь перед тяжелыми каплями слез самой природы. Даже куры и индюшата не искали от них укрытия. По всему было видно, как нравиться им мыться под природным душем. Они, как ни в чем не бывало, продолжали рыться в земле в поисках корма. Мокрые, но не растерявшие достоинства своей осанки, петухи, довольно важно выхаживали по дору, успевая поклевывать своих непокорных "дам", от чего те, стараясь не перечить своему хозяину, молча отходили.
  Раскаты грома были все сильнее и сильнее, поэтому Федот стал быстренько закрывать двери, не обращая внимания на Марфу, проснувшуюся от шума долгожданного дождя.
  -Чо деится...! Энто кто же нам благодать такую накликал? - скрестив руки на груди, прошептала Марфа.
  -Ты ступай в дом, а то вон как прорвало, словно нарыв. Может молнией случаем ударить. Сколько уже было так...- не давая полюбоваться стихией, приказал Федот, прикрывая дверь в террасу.
  -Ой...! Мама родная...! А как же Анчутка? Тепереча совсем промокнет!
  -Ничего... Лишний раз грехи смыть, только во благо. И не смотри на меня, никуда не пущу, а ей не впервой... Да и Колька там, ежели чо кликнет.
  Марфа послушно вошла в дом и присела на лавку возле стола, не обратив внимания на приготовленный ужин.
  -Вечерить будешь?- спросил Федот,- или опосля?
  Тут хозяйку, как током ударило, спохватившись, она резко вскочила и вышла в сени.
  -Энто ты куда направилась?- крикнул ей в след Федот.
  -Куда, куда..., про ужин-то совсем забыла!
  -Ну ты может и забыла, а я вот сварганил, чо мог.
  -Ты уже приготовил...? Вот молодец...! Уж так ты меня выручаешь, так выручаешь,- и Марфа чмокнула своего помощника в щеку.
  -Да ладно, чо уж там, мы привыкнем и готовить... Чоб до Анчутки время было бегать, а я уж как-нибудь, по-стариковски, всем бабьим делам обучусь.
  -Глупый ты у меня... Да родней тебя у меня на свете никого нет, будто не знаешь. А людям надо помогать. Ведь подумай, голова твоя садовая, нас двое, а она всю жизнь одна, но ежели мы отвернемся, то грош нам цена, погибнет человек, в обиде на всех людей. А надобно, чоб все уходили из энтого мира в согласии не только с самим собой, но и на других не серчали... Да и чо мне об энтом тебе сказывать, сам все прекрасно понимаешь, поэнтому никому в своей жизни и не отказывал в помощи. Хотя я, может, в то время, в ней нуждалась больше. Только понимала, ведь ты по-другому жить не можешь.
  -Раскудахталась...,- опустив виновато голову, буркнул Федот.- Ты чо же, тепереча мне мстить собралась. Мне, может, тогда иначе нельзя было... Всежки председателем был.
  -А чо щас начальников нет... ? Только чо-то я не вижу в них благодетелей. По головам ходят, словно поле для футбола утрамбовывают. Позволяют только тем вылезать, которые способные рожу еще им подставить, чоб поудобней и побольней бить их можно было. Щас, милок, за теперешнюю копеечку, готовы на преступление идти. А непокорных нынче в тюрьму не сажают, их живьем в землю закапывают. Щас не в моде обездоленным помогать, энто для них будто оскорбление... И как не бояться они после смерти ответ держать? Али чуят себя бессмертными, а не гостями в этнтой жизни.
  -Марфа, а вечерить будем, али твоими прибаутками сытые будем,- немого подвинувшись на лавке, Федот глазами указал на место жене рядом с собой.
  -Конечно дорогой, уже пора, ведь я сегодня и не обедала. Только вот лампу зажгу, а то электричество нельзя, вон как грохочет.
  Ужинали молча, осторожно поглядывая на окно, в которое то и дело светила молния.
  -Ты ступай за печку, приляг на мою кровать, отдохни маленько. А я в порядок пока все приведу,- посоветовала Марфа мужу, когда тот окончательно опустил ложку.
  -Нет..., пошли вместе. Ишь..., как грохочет. Не безопасно энто дело... Вот успокоиться, тогда и приберешься,- он взял жену за руку и повел ее к койке, а сам залез на любимую печку.
  Марфа не сопротивлялась, так как знала, что Федот очень за нее волнуется и ей ничего не оставалось, как прилечь на постель и успокоиться, но беспокойство за Анчутку, не давало ей заснуть. Тяжело вздыхая и представляя, что та уже насквозь промокла, Марфа готова была бежать на помощь, но очень боялась огорчить мужа.
  -Ничего..., трезвее будет,- как бы угадывая ее мысли проговорил Федот,- чо ей впервой ... А может уже очухалась и дома чаи распивает, а мы тут голову об ней ломаем. И не думай... Сказано не пущу, значит не пущу.
  Так думая об одном, они пролежали до вечера, не заметив как прошло время.
 
 

Глава 38.


 
 
  Гроза потихоньку отступила, но мелкий дождь еще лил, потихоньку перемещаясь к лесу, спокойно и ровно стекая вниз. Небо теряя дневную синь, казалось, стало воздушным и легким, но немного уставшим от раскатов грома.
  -По- моему Васька мяукаит,- выглянув с печки, посматривая на жену, проговорил Федот.
  -Ой..., проспали..., лихоманка нас забери. Видать коров пригнали, а мы все бока свои нежим. Вставай быстрей... Надо Зорьку встренуть.
  Марфа долго шаркала ногами по полу, чтоб найти тапки, после чего, наспех накинув в сенях плащ, она выбежала во двор, чтоб открыть ворота.
  Вымокшая, как после хорошей бани, Зорька послушно ждала хозяйку, поглощая около забора сочную траву, видать вечерняя прохлада с дождем ей была по душе. Что не скажешь про кота, который, при открывшейся двери недовольно шмыгнул в дом, чуть не сбив свою хозяйку с ног.
  -Кормилица ты моя, золотая ты моя, да как я могла тебя проглядеть, беспутная нынче тоя хозяйка оказалась,- впуская корову во двор, пригваривала виновато Марфа, на ходу сметая рукой пропитавшуюся влагой шерсть.
  -Ой..., а наш-то совсем промок! Прям меня чуть с пути не смел, сразу на печку шмыгнул. Видать замерз волосатый, пролиц его расшиби,- спускаясь с крыльца радостно оповестил Федот жену о встрече со своим любимчиком.
  -Да..., - поглаживая бока Зорьки,- улыбалась Марфа,- облагодетельствовал нас дождик. Ишь..., как всех напоил...! Праздник да и только. Жалко, что Кольку проглядели... Как там наша Анчутка!
  -Как..., как...! Заладила...! Все хорошо. Не трехлетняя, а почитай уже семьдесят годков почитай стукнуло...! Справиться..., не впервой ей в куветах прохлаждаться,- недовольно прикрикнул на жену Федот.
  Взглянув укорительно на мужа, Марфа промолчала и стала загонять корову в сарай, где хозяин уже с утра навел порядок. Осталось только всех напоить и накормить. Даже индюшата со своей мамашей были на своем месте, то и дело выискивая остатки пищи.
  -Как хорошо нынче, все наши пришли сами, а так бы до сих пор свой аппетит нагуливали по оврагам... Ну и нам опять же подмога,- раскладывая корм, старался разговорить жену Федот.
  -Ты шибко-то не гони, уж больно ты много сегодня сыпешь,- неодобрительно поглядывая в свиное корыто, сказала Марфа.
  -Ничего... Праздник нынче для всех, пусть немного и они свои животы побалуют.
  Накормив мелкую живность, Федот подождал, когда Марфа подоит Зорьку и заботливо взяв у ней полное ведро молока, молча ждал, когда она прочитает молитву, благославляя своих подопечных на сон и только после этого они вместе вернулись домой, только не через улицу, а через сени, вторая дверь от которой, открывалась в сарай.
  -Как ладно мы сегодня управились, - идя за мужем, довольно прошептала Марфа, - тепереча и спокойно уснуть можно.
  -Энто точно... Правду сказываешь... А дождик-то не на шутку разошелся, видать на долго в гости заскочил... Ладно..., я полез на покой, шибко чо-то сегодня устал, спина у меня нынче, словно каменная.
  -Ступай, ступай, а то неравен час разболеешься, - кивая головой, соглашалась с мужем Марфа, с нежностью провожая супруга взглядом.
  Сама же, немного разобрав стол после ужина, помолилась, вспомнив всех родных и близких не только живых, но и давно ушедших в иной мир и немного поскучав за столом, со спокойной душой, направилась к своей постели.
  С печки слышался родной храп, который почти всегда навевал на Марфу сон. Она заглянула за шторку русской печи, старательно поправив спустившийся уголок лоскутного одеяла, и перекрестив мужа пошла на свою кровать.
  Вдруг сквозь сон Марфа услышала тихий стук в окно, но посмотрев на ходики, которые показывали два часа ночи, посчитала, что ей это приснилось. И повернувшись на другой бок, накинув одеяло на голову, она снова уснула. Через десять минут стук повторился.
  -"Наверное форочку плохо прикрыли, ветер ей уж больно колотит... Придется вставать, а то всю ночь вскакивать буду",- предположила сквозь сон Марфа.
  Нехотя, встав на цыпочки, чтобы ничего не задеть она осторожно приблизилась к окну. Раздвинула шторки и взглянув на улицу, неожиданно для себя сильно вздрогнула и резко отпрянула, мгнвено зашторила занавески обратно.
  По ту сторону дома стояла незнакомая женщина с мокрыми волосами, то ли грозя, то ли размахивая своими ручищами, ее лицо, в бликах зарницы, напоминало большую тыкву с прорезями для глаз и рта.
  -Что за аказия тут притулилась... Видать заблудилась... Так как по всем приметам не из наших,- рассуждала дрожа от страха Марфа, инстинктивно читая молитву, ограждающую от всех злых духов, все сильнее прижимаясь всем телом к стене.
  -М-а-р-ф-а..., о-т-к-р-о-й..., - послышалось за окном.
  -Глянь и меня знает, как кликать... Чо делать? Как энту страшилищу сюда занесло...? А может энто двойник Дуньки...? Так дорогу перепутал... Видать дождь ему помешал... И как подсказать тепереча, энтой лихоманке, чо дома перепутал... А почему меня-то кличет? Словно беду за собой в дом волочет.
  За окном опять постучали сильней и скорее всего уже кулаком, да так, что задрожали все стекла в рамах.
  -Надо не смотреть... Может тогда уйдет... А то потом думай, чо горе в дом сама впустила,- слыша, как от страха сильно бьется ее сердце, Марфа хотела потихоньку уйти за печку.
  -М-а-р-ф-а..., не дай погибнуть, впусти...!
  -Да чо энто за напасть последнее время... Тепереча и нас приведения начали мучить... Может Федота разбудить, а то от страха преставлюсь даже не попрощаюсь... Вон как в стекло лупят и главное мое имя кличет... Прости меня Дуняша, не понимала я тебя, дура старая. Страшное состояние ты пережила... Вот за свое неверие сейчас и расплачиваюсь.
  Стекло окна, от учащающих стуков, стало дребезжать сильней. Марфа, почувствовав, как ноги под ней обмякли и она тихонько стала сползать по стенке. В голове послышались далекий голос, который то и дело выкрикивал ее имя. Несколько минут просидев на полу в забытье, Марфа очнулась от того, как непрошенная гостья открыла форточку и просунув в отверстие голову, с лицом походящим на чучело, рот которой растекся в улыбке, оголяя не совсем здоровые, редкие зубы, радостно выпалив.
  -Подруга, ты совсем оглохла, я тут от холода совсем копыта откину. Чего не открываешь, решила в прятки со мной поиграть?
  -А-н-н-а...!
  -Ну...! А ты видать дружка милого ждала! Впусти, холодно мне, чуть не утонула,- шепотом произнесла Анчутка.
  Марфа понемногу приходя в себя, попыталась встать, но ноги ее не слушались.
  -Пролиц тебя расшиби! Никакого покоя от тебя... Так и паралич разобьет от твоих визитов!
  -Так впустишь, али мне тут гибнуть,- после этих слов Анчутка подскользнулась и с грохотом упала, неодобрительно вспоминая свою мать.
  Этот падение придало сил хозяйке и она еле волоча свои ноги, пошла открывать дверь.
  -Ты где...? Горе луковое... - вглядываясь в темноту тихо звала гостью Марфа.
  Неожиданное появление Анчутки из темноты, заставил хозяйку врасплох, которая даже вскрикнула, хватаясь рукой за сердце. Но та не обращая на ее испуганные выкрики, прихрамывая, вошла в террасу. Одежда на ней была насквозь вымокшая, платок висел на конце распущенных волос, лицо было воспалено от укусов слепней.
  -Красавица да и только! И по какому полю, позвольте спросить, твою голову нынче пинали?- всплеснув руками, улыбалась хозяйка, разглядывая свою подопечную.- Чо опять отметиться решила, давно не виделись,- уже уснуть без меня не можешь? А может тепереча тебе и колыбельную петь надо?
  -Дорогая соседушка, не зачти за труд, приюти на ночь,- дрожащим голосом, проговорила Анчутка,- на моей кровати Витек Ходок спит, пролиц его расшиби. А проблем мне после Куклиных совсем не хочется. Приглашай после энтого гостей, потом не выпрешь. Развалился, как у себя дома.
  -Так он до сих пор дома не был...? А как же дети...? Вот видишь чо творишь?
  -Энто я то творю...! Да не встреть его тогда, все один бы выхлестал! Ты мне еще спасибо должна сказать, чо помогла ему. Я может здоровьем своим рисковала... А может его и от смерти спасла, отца детям сохранила.
  -Ладно..., спасительница ты наша, скидывай свое барахло, я щас чо-нибудь тебе принесу.
  -За чо я тебя люблю, так энто за понимание и твою ласку безмерную,- обрадовалась Анчутка, на спех скидывая одежду.
  Дрожа от холода, Анчутка то и дело старалась растирать свое голое тело, стоя посреди террасы в одних мокрых байковых панталонах и услышав приближающие шаги Марфы, она тут же скрестила руки, старась прикрыть ими грудь.
  -А энти галифе, чо для для красоты оставила? А ну скидывай свои шаболы! На вот все чистое и теплое и айда..., я тебя в кладовке уложу. - Строго приказала хозяйка.
  -Ага я щас шустренько, а ты пока иди, не хочу чоб ты на мою срамоту глядела.
  -Ладно... Твоя воля, срамота ты наша, одевайся мигом, а то с тобой только к утру и засыпаешь. - Кинув белье на лавку, Марфа вошла в дом, но открывая чулан, она задумалась,- вот энто я хорошо придумала, как раз место для Анчутки и самогончик рядом далеко бегать не надо. Нет..., сюда никаким местом ее допускать нельзя, придется своим ложем поступиться, а самой уж здесь определиться... Опять завтра жди от Федота скандала, но на улицу ее не определишь, не собака, в доме должна спать.
  Гостья быстро скинув последние свои несменные панталоны и переступив свое мокрое, перемешанное с грязью белье, быстро стала натягивать сухую, почти неношеную одежду, которая быстро согревала ее измученное тело.
  -Марфа, я готова,- шепотом крикнула непрошенная гостья, наворачивая вафельное полотенце на голову, то и дело прислушиваясь к шагам хозяйки, стараясь лишний раз не нарушить ночную тишину соседского дома.
  -Готова...! Тогда заходи в дом, милости просим... Нечего тут из себя смиренную изображать! В целях безопасности ляжешь на мою кровать, а я в чулане. Только смотри мне, без выкрутас, а то я и так рискую здоровьем Федота. Последнее время только с тобой и занимаюсь, будто своих дел нет. Лежи смирно и не шевелись.
  -Ну на энтот счет будь покойна, я так намучилась, чуть даже в луже не утонула, тепереча как мертвая усну. Клянусь, беспокойства от меня ночью не будет.
  -Ладно..., хватит балаболить, ступай, ложись, а то от твоей бесшабашной жизни у меня стало сердце прихватывать,- Марфа посмотрела с укором на Анчутку, и немного прихрамывая направилась в чулан.
  Гостья радостно нырнула в чистую пастель, где почувствовала себя впервые в жизни, как в раю и накрывшись с головой, сразу уснула.
 
 

Глава 39.


 
 
  Всю ночь, монотонно и тихо отбивая чечетку по деревенским крышам, благодатный дождь, сладко убаюкивая деревенских жителей. Но к утру облака рассеялись, дождь оставил Завидово и поспешил в другие села, где его так же очень ждали.
  А местные петухи, обсохшие за ночь и подчистившие перья своего дорогого платья, приобретали царственную осанку. Они, как всегда, первые, из всех жителей сарая, высовывали свой клюв из ворот, как бы сверяя свои часы с восходом солнца. И, как-то поняв своими куриными мозгами, что их время пришло, гордо, чуть нахохлившись, расправив крылья, снова взлетали на хозяйские изгороди и начинали громко начинали распевать заутренние петушиные песни, каждый соблюдая свою тональность, стараясь разбудить, а может оповестить всех о начале нового дня. Их неподражаемые, крикливые голоса сливались с чириканьем воробьев, которые без всякого стыда принимали утренние процедуры в маленьких лужах, находящихся на петушиных территориях.
  Марфа нехотя поднялась и потихоньку принялась накидывать на себя свою одежду. Потом взяв подойник и хлеб, полусонная поплелась доить Зорьку, крепко притворив дверь на кухню, где предавались сну Федот и Анчутка. Только кот Васька, успел прошмыгнуть через маленькую щель закрывавшейся двери, чтоб не пропустить свой положенный завтрак, теплые пенки из свежего молока.
  -Тьфу..., ты..., акаянный...! Чуть с ног не сшиб...!- пробурчала недовольно Марфа.- Давно по тебе метла не хаживала...
  Но кот уже смиренно сидел возле двери, ведущей в сарай, где жила его подопечная.
  -Все, пролиц тебя расшиби, знаешь! Ладно уж, погоди, дай хоть платок накинуть, а то энта красавица всю морду, своим поганым хвостом, исхлещет.
  Стараясь не скрипеть дверью, Марфа направилась в сарай, куда Васька первый и проскользнул, прямиком направившись в стойло Зорьки, где усердно стал обнюхивать ее морду. Та же в ответ, нежно лизнув его в спину, продолжая лежать на боку.
  -Ну чо лежать будем, аль всетки молочком побалуешь? Ишь..., твой-то совсем "телок" измаялся, соскучился за ночь, да поди и жрать ему захотелось... Так чо, сделай милость приподнимайся, да приступим к работе, а то пастух долго ждать не будет.
  Зорька нехотя, то и дело скользя копытами по промокшим опилкам, встала и подошла к кормушке, где лежала вчерашняя трава, заготовленная Федотом, и стала нехотя жевать, переминаясь с ноги на ногу.
  -Стой! Хватит тебе уже, а то ногой случайно заденешь. На вот лучше тебе гостинец,- Марфа засунув корове в рот горбушку белого хлеба, присела и начала доить.
  Васька то и дело суетился рядом с ведром, наблюдая, как белые струйки молока,
  заполняли его, образуя на поврхности пену, которая потихоньку поднималась вверх. Глотая слюни, он то смачно облизывался, то вставал на задние ноги, проверяя, на сколько близок его вкусный завтрак.
  -Ну вот..., кажись, управились. Теперича и на прогулку, - налив Ваське молока с пенкой, Марфа открыла ворота в сарае, куда моментально проникли яркие лучи солнца, отчего вся живность в нем сразу зашевелилась, готовясь выйти на свободу.
  Только не спешила Зорька, медленно дожевывая траву, успевая поглядывать на своего кота, который с жадностью лакал ее молоко.
  -Так хватит тебе капризничать! Пошли, дорогая... Там во дворе тебя напою, чоб твоего воспитателя не проворонить.
  Легонько хлопнув корову ладонью, они вместе вышли во двор, где было свежо и тихо, только земля измученная долгим зноем, стала уже потихоньку подсыхать, сохраняя капельки прошедшего дождя, глубоко в траве, словно их кто-то случайно обронил. А те, чтобы указать на красоту и величие природных слез дождя, соблазнитльно купались в первых лучах солнца, играючи, переливаясь разными цветами радуги.
  Посреди дороги давно стояла Ласточка, ожидая пастуха.
  -Какая умница у Дуни корова, все знает, все понимает,- приговаривала Марфа, подставляя ведро с водой под морду Зорьки, которая, то и дело фыркая, медленно осушала его.
  Через пятнадцать минут появился и сам Колька. В больших болотных сапогах, на плечах у него свисала огромная, совсем не по размеру, плащ-палатка, защитного цвета, почему-то сильно оттопыривая его немаленький зад.
  -Милок,- не удержалась Марфа, завидя безразмерную заднюю часть пастуха,- неужели так разнесло воспаленную твою задницу? Ишь..., как свесилась, аж по ногам тебя колотит.
  -Все заметит! А смолчать силенок нет?- возмутился Николай.
  -Да я от того, чоб может, чем помочь, а не для смеху. Может пасти сил у тебя нет.
  -Пожалела...! А как на счет денег...? Может ты меня кормить будешь?
  -Ты не гунди лучше...! Не доверяешь, так молчи. Вчерась-то не очень стеснялся. Забыл..., кто задок мне под морду подсовывал, а нынче гляжу, полегчало? Страху уже такого нет? Подумать только, какой хмырь нашелся...! Смотри по дороге свои павлиньи перья не растеряй!
  -Чо ты мне невры все норовишь поднять...? Они у меня со вчерашнего дня ходуном ходят, аж жар всю ночь не отпускал... Вот мне моя и засунула подушку в штаны, чоб не застудить энто дело на земле.- не скрывая смущения, пробурчал пастух.
  -А тебе не тяжело будет, сегодня после дождя-то... Жара-то особенная будет, духота да и только.
  -Ничего..., пар костей не ломит... А ну, родимые, пошли...
  Колька, щелкнув кнутом, стал направлять коров на пастбище.
  -А в обед пригонишь, али туда идти, - опомнившись, крикнула ему вдогонку Марфа.
  -Пригоню..., пригоню...,- не оборачиваясь последовал ответ от пастуха.
  -Ты чо там высматриваешь,- подошла к подруге Евдокия, с интересом вглядываясь в даль, куда, не отрывая глаз, смотрела Марфа.- Энто чо же..., у него от вчерашних укусов, так зад разнесло? Вот энто лихоманка! Видать не скоро пройдет.
  -Да нет..., ошибаешься... Энто его благоверная позаботилась об нем... Подушку ему туда прицепила. Чоб бабы наши в догадках головы свои расшибать смогли.
  -И так как пугало, а теперича покрепше красотой будет,- еле сдерживая смех, проговорила Дуня.
  Потом не сговариваясь, когда пастух скрылся из вида, родственницы переглянулись и не удержавшись рассмеялись.
  -Вот простой малый..., совсем простой...,- смеясь приговаривала Марфа, пока не увидела, как ее Федот, в одних подштанниках, бегает со вторым подойником по двору, то в сарай, то во двор, удивленно размахивая руками.
  -Мама родная...! Вот вам и еще одно бесплатное представление. Может твоему страсти какие приснились, а может и умом тронулся. Ведь время у нас такое, щас чо хошь с нами может произойти, не одна скорая не поможет, окромя погоста.
  -Тьфу..., на тебя Дунька! Энто он, видать, меня потерял, вот и ищет.
  -Ну..., ну..., поглядим..., увидим. Федотушка...,- оставив подругу посреди дороги, Евдокия направилась ему на встречу,- ты чо, круги с утреца наматываешь, аль пропажа какая-то у тебя вышла.
  -Дунька, кранты нам..., живность кто-то всю уволок!- разведя руками, дрожащим голосом произнес Федот,- все кранты... Вся работа насмарку пошла... Вся жизнь под откос...!
  -Ту случаем не заболел,- Дуня подошла к нему по ближе и потрогала его влажный лоб,- да нет холодный, одна лишь испарина. А может ты еще не проснулся?
  -Я то проснулся, только моя-то все еще спит, окаянная, второй день никак проснуться не может. А они вон..., чо гады делают... Сначала жуки, как предупреждение, а теперича и всю живность оприходовали.- Федот подошел к крыльцу и обессиленный присел.
  -Ну..., ребята, с вами видать не скоро помрешь. Такие вы все сказочники, чо даже сердце в радости купается.
  Марфа , наблюдая со стороны расследование Евдокии, не вытерпела и подошла к дому.
  -Все выяснила...? Ничего не забыла? - присаживаясь возле мужа, посмеиваясь спросила она.
  Сидящий рядом Федот от неожиданности вздрогнул и открыв рот, не скрывая своего изумления, внимательно рассматривал жену, словно ее не узнавал.
  -Энто чо же...? Энто как же...?- выписывая кульбиты своими руками, произнес он.
  -Видать не выспался, али погода так тебя милого разморила, чо и слова все растерял,- обняв мужа за плечи, сделала вывод Марфа.
  Дуня, ничего не понимая, поглядывала то на ошалевшего брата мужа, то на спокойную свою подругу.
  -Вы ничего мне сказать не хотите, голуби сизокрылые? Хотите чоб и у меня головка съехала?
  _-Все...! Как тепереча жить будем?- не обращая внимания на родственницу, задал вопрос Федот.- Сарай-то пуст!
  -Конечно пуст,- одобрительно ответила Марфа,- кого накормила, кого напоила, кого подоила, потом и вольную всей скотине дала. А ты чо по двору бегать стал?
  -Так ты..., он показал на дверь,- спала... Вот я и всполошился... Доить прибег Зорьку, а тут все на распашку и никого нет. Ты чо решила..., меня с ума свести? Небось подушки на своей кровати прикрыла, спящей притворилась?
  -Дурачок ты у меня, ой какой дурачок,- качала головой Марфа.- Там твоя Нюточка спит, вчерась ночью с пастбища вернулась. Вся мокрая и грязная. Дома у нее Витек Ходок, с кем она давича пила, ну и на ее кровати разложился, вот боясь очередной взбучки, к нам и приплелась.
  -А чо меня предупредить трудно было? А, ежели бы я ее ущипнул, тогда почитай всему конец, даже моей мужской чести. Марфа, я тебя очень прошу, не делай ничего, без моего ведома, ежели хоть чуть-чуть я тебе дорог.
  -Во...! Лихоманка старая, она уже и в постель к тебе прыгнула!- разозлилась Евдокия, выслушав разговор соседей.- Уже и по ночам от энтой бестии покоя нет. А ты больше ее приваживай... Вон, как нынче мужика-то, совсем чуть с ума не свела. Да ну вас...! Сами благодетели ни хрена последнее время не делаете, и меня все норовите от всех дел отвлечь.
  Отругав родственников, Дуняша махнула на них рукой и ушла.
 
 

Глава 40.


 
 
  -Вы здесь об чем речь ведете,- потягиваясь, при этом глубоко зевая появилась на крыльце Анчутка.
  -А думаем, когда ты нас из своего дома выселишь! В своем-то, гостиницу поди, открыла, за койку бутылками берешь. Вот и обсуждаем, какую плату ты нам предложить сможешь?- очень серьезно спросил Федот ночную гостью.
  -А ты чо койки пожалел, аль не выспался. Так позвал бы меня к себе на печку, я б тебя отогрела и сейчас бы не ворчал, как собака на плетень.- не давая себя в обиду, проворчала Анчутка.- Поди забыл, как набедокурил, да как за мной бежал, даже скорость забыл переключить... Тогда-то, от страха, быстро в гости позвал. А, как отхлынуло, вражиной для себя сделал, пенек трухлявый! Ишь..., кровати, кочерыжка старая, пожалел, словно она у него из золота!
  Анчутка, не скрывая разочарования, перешагнула через руку обидчика, которой он облокачивался об крыльцо и с высоко поднятой головой направилась к своему дому.
  -Ну чо вам в мире не живется, дураки старые,- не скрывая возмущения на мужа, проговорила Марфа,- зачем человека обидел. Видать тебе чо Зорька, чо Анна - разницы нет. Черствый ты стал, как я погляжу, в пору тебя в квасе отмачивать.
  Встав с крыльца она с укором поглядела на мужа, но тот обиженно отвернулся.
  В доме было все прибрано. Кровать, на которой спала гостья, и постель на печи были аккуратно заправлены. Даже кладовка и та была приведена в полный порядок.
  Марфа села на лавку и молча смотрела на ходики, которые, то и дело подмигивали ей.
  -Ты чо будешь из-за нее на меня дуться? Так я могу и уйти в лес, напрочь исчезнуть из твоей жизни... Ну в чем я виноват...? Она ведь в последнее время совсем тебе голову заморочила. Вот..., когда мы с тобой по душам разговаривали? Во..., и я совсем забыл. А всетки..., мужчина..., ревную, пролиц меня расшиби.
  -Разве тебе не ведамо, чо ревновать большой грех. Ты уже не в том возрасте, чоб тебя научать,- спокойно проговорила Марфа.
  -Да знаю все,- подсаживаясь к жене, отвечал Федот,- только уж больно тебя люблю и делить с кем-то, даже, ежели энто баба, не могу. Так чо прощевай, а я постараюсь и попробую терпеть.
  -Ты только посмотри какой порядок она нам навела...! Гордая тоже, не хочет, чоб за ней прибирались. Никогда в долгу не оставалась. А ты ее словно в помоях выкупал.
  -Ладно..., шабаш... Ежели хотишь, немедля пойду в ноги к ней кланяться и прощения просить.- хлопнув рукой по своей коленке, твердо сказал Федот.
  -Конечно хочу, так как сердце ломит, когда не по делу людей обижают.
  -Тогда прощевай и к обеду не жди. Теперича мой черед за энтой особой слюни вытирать.
  Федот резко встал и вышел во двор, на ходу обдумывая каждое сказанное его слово, которое будет адресоваться к обиженной гостье.
  Так прикидывая весь диалог с Анчуткой, он даже не заметил, как уже стоял на пороге ее дома. Усиленно прислушиваясь к разговору доносившего из окрытого окна, он предположил, что хозяйка была не одна. Но возвращаться без покояния перед Гоголь, он не мог, так как дал свое честное слово жене, и тяжело вздохнув, Федот долго переминался с ноги на ногу, все же набрался смелости и тихо стукнул о косяк двери, надеясь, что те его не услышат.
 
 

Глава 41.


 
 
  -Не заперто... Кто еще там?- послышался голос Анчутки, после чего дверь распахнулась.- О..., цветок наш каменный пришлепал, только лепестки твои сколько не поливай, все равно не зацветут, так холод от них и будет свистеть... Извини помочь нечем не могу.
  Она пренебрежительно отвернулась от нежданного гостья и обиженно присела на кровать возле Витьки, который без всякого стеснения, как у себя дома, чувствовал себя раскованно, сидя в присутствии одинокой женщины только в семейных трусах и грязной майке, предусотрительно натянув на ноги кирзовые сапоги, чтобы бесприпятственно выскакивать по нужде во двор. В одной руке он держал зажженную папиросу, а в другой тот самый граненый стакан с жидкостью.
  -Я..., энто... Хотел извиниться... Так как очень расстроенный был... Вот в сердцах и наговорил невесть чо. Так чо прощевай быстрей, а то совесть меня замучает.- выпалил Федот, сам не понимая, чего говорит.
  -А мы люди не гордые... Давно все простили, чо нам в обидных словах ковыряться, только смерть приближать... Так чо садись с нами, вон стул стоит... Ножки нашей девке надобно отмыть.
  -Правда... Дядя Федя, присаживайся, а то мы уже сбегали. Только закуски нет, но это не проблема,- очень довольный прибытием нового гостья, предложил счастливый папаша.
  -Да..., радость в твой дом постучалась,- обрадовался такому предложению Федот,- вон уже сколько детишек народил, а мне война, пролиц ее расшиби, помешала.
  -Да хватит уж тебе жалиться, вон каких детей воспитал... Энто вот мне впору выть перед вами, чо так, как зверь в клетке выросла... Только не буду... Прожила, как сумела, и нечего тепереча слезы лить. Ты лучше пей, а то нас задерживаешь,- посоветовала она Виктору.
  Когда дошла очередь до Федота, он резко сощурился, а затем все выпил.
  -Ой..., а как же..., чоб все чин чинаром было,- еле выдавил из себя Федот.
  -Огурцы на грядке, они у меня в подвале не растут, теперича твой черед за ними шастать.
  -Ладно пойду, схожу, а то пьяные будем.
  -Шлепай, шлепай голубок... И про лук не забудь!- крикнула ему в след Анчутка.
  -Какие вы все у нас в деревне старики хорошие,- тяжело вздохнул Виктор.- Как же мне было худо, как узнал о пятой девчонке. А теперича ничо, еще нарожу, где наша не пропадала.
  -Девки, пожалуй, получше будут. Они хоть жалостливые, а энти мужики только пьют и гуляют. На кой ляд они тебе сдались..., я тебя спрашиваю?
  -А ни на какой... А хочу чтоб мужиком себя почувствовать, ну и чуток, конечно, погордиться.
  -Ага, как Семка Кудлатый гордился... Так чо ли хочешь? А потом сынка десять лет из тюряги ждать пришлось, чобы он тебя, как собаке голову отрубил. Видать и такая гордость тоже до добра не доводит... Теперича на погосте, благодаря сынку и отдыхает.
  От таких слов Ходок налил себе полную и выпил залпом, и затянув папиросу, задумался.
  -Ты как скажешь, как будто все на место расставишь. Я даже уже готов одних девок рожать.
  -А чо ты здесь конючишь, будто баба хуже мужика. Только чо-то я вижу в деревне бабы покрепше будут... Природа... Ее-то вот хрен обманешь. Ежели бы не мы, вы бы уже давно вымерли без наших пушистых юбок, где согреться, да и спрятаться можно.
  -Ребятки..., вот и я..., с огурчиками и лучком... Все чистое... В кадушке, в водичке дождевой помыл,- в хорошем настроении появился Федот.
  -Во..., молодец, а ну давай урожай... Ложи его на стол... Щас мы его уничтожать будем.- подбадривала соседа Анчутка.- И стопарик ты пропустил, пока тебя не было мы уже прихватили. На вот тебе..., за наш весь завидовский женский род,- провозгласила тост хорошо подвыпившая хозяйка.
  -Ох и будет мне сегодня на орехи от женушки. Мне ведь пить много нельзя, а тут опять слабинку дал.
  -Всем нельзя...! Но русскому обычию без питья, как свечки без огня,- успокаивал гостя, Витек.
  -А за кого..., как народившую назвали?- вдруг, словно очнувшись, спросил Федот.
  -Энто не ко мне,- гордо затягивая папиросу, которая то и дело гасла, процедил сквозь зубы Ходок.- Я тех кто дома и то не помню, как зовут, а ты решил мне еще одну загадку подкинуть. Энто пусть кто рожал, тот и величает, а мое дело напоить, накормить да обувку купить.
  -Ладно вам... Начали тут бодягу разводить, лучше налейте мне чуток, да пора тебе Витька до дому, а то дети поди одни, пока ты тут раны заливаешь,- возмутилась Анчутка.
  -Не одни, а с мамкой моей. Вот она меня и не ищет, знает что переживаю.
  -А чо случилось...? Чо так убиваешься?- удивленно спросил охмелевший Федот.- Может горе с кем?
  -Дурак ты Федот, пил..., пил..., тепереча тебе обратно пластинку крути... Мужика он ждал... Понятно? А тут девка... Понятно?- крикнула во все горло Анчутка.
  -Понятно... Как не посочувствовать... Понятно... Только, где ждал...? У тебя чо ли...? А ты, значит, девкой оказалась.
  Ошалевший Витек, от таких умозаключений Федота, переглянувшись с хозяйкой дома, и вместе с ней, не сговариваясь, стали надрывно смеяться.
  -Вы чо смеетесь...? Он чо к тебе подкатывает...? Аль, лихоманка его забери, на мужиков потянуло... Ну..., как в тюрьме? Мне об энтом, по большому секрету, свояк рассказывал... Греховодник еще тот, пролиц его расшиби.
  От последних сказанных слов, те совсем от смеха обессилили и упали на кровать.
  -Ребятки..., вы чо так убиваетесь, аль решили любовь вашу грешную скрыть? Так я молчать буду, никому ни гу-гу.
  -Ну ты подумай...! А я на Машку грешила, а тут, средь белого дня, вон чо порит.- усаживаясь на кровати, немного успокоившись, проговорила Анчутка.- Ну..., Федот, с тобой только водку переводить, вся из глаз выкатилась.
  -А вы ясней говорите, а то ржут, как лошади, вот и кумекай сам себе чего хочешь. Лучше, вот на..., плесни мне..., на посошок, да пора расходиться, пока Марфа за мной не пришла и порядок прямо здесь всем нам не учинила.
  Отхлебнув на дорожку положенные сто грамм, Федот хотел было встать, да не тут то было... Правая нога, как окостенела и не сгибаясь в коленке, помимо хозяйской воли, стала скользить в сторону кровати, а другая зацепилась за ножку стула. Сам же Федот, почуяв неладное, крепко вцепился за стол, который все норовил выскользнуть из его рук.
  -Подумать только, какой старый твой дом, весь расшатался,- сосредоточенно бурчал гость,- пролиц его расшиби, как же мне отсюда найти домой дорогу. Ты подумай, как крутит, словно шторм на море, того и гляди захлестнет.
  -Вот..., ирод, опять свои силы не рассчитал, а тепереча его волны захлестывают,- рассердилась Анчутка. - Не волны..., а водяра по голове твоей хлещет, того и гляди на дно за собой уволочет, как меня еще в девках... А мне, значит, опять ответ держать придеться... Ты думаешь легко, вот так, каждый день пить? А я тебе отвечу - нелегко. Потому как не голову, а камень за собой таскаешь, в которой вместо мозгов, гвозди гремят. Да и на дне, той лихоманки, давно валяешься, так как давно уж захлебнулась ей, по самое нельзя. И настает время, когда ты становишься королем зеленого змея. А энто тебе не любовь с девками крутить... Любовь к ней уж сильно привязчива. Ее по научному в народе гличут горячкой белой... Песни и страшные фильмы в безумной голове прокручиваются. Словом болезня твоего тела и души, где вонючий змей заведует и голову твою в тисках сжимает... А на помощь позовешь - не подпустит... А как иногда хочется вырвать и пожить нормально... Но видать за все в энтой жизни надо платить, за весь свой род в ответе остаешься,- поведала все премудрости своей несладкой жизни, Анчутка.- Ведь каждый день, энтот, подлец змей, забивает тебе в голову очередной гвоздь. Муки, при энтом, скажу вам по секрету, испытываю страшные, вот и приходиться их самогоном обезболивать, хотя, иногда очень не хочется, так как чувствуешь, чо точка твоей беспутной жизни приближается.
  -Тетя Аня...! Надо бы подсобить дядьке Федоту.- тронутый беспомощностью гостья, предложил Виктор,- как бедолага ныдрываеться, наверняка до дому сам не дойдет. Так что бери его под руки и вперед..., на амбразуру к тетке Марфе.
  -Ну, зараза, вот так всегда... Они нахлебаются, а мне ответ держать! Поговорить по душам не с кем.
  Приподняв Федота за руки, Витек наклонился и поставил его ноги вместе. И взяв остатки водки в сетку, заткнув ее пыжом из газеты, они поволокли соседа на выход.
  -Едри тебя в корень...! Сколько досталось от тебя моему организму за последнее время. Ни ночью, ни днем, от вашего величества, покоя нет. Совсем со своей рухлядью надоел, того и гляди в песок превратишься... А ты, Витька, хоть бы штаны одел, а то подумают невесть чо.- недовольно показывая глазами на семейные трусы, сгибаясь под тяжестью, строго проговорила Анчутка.
  -А кого я должен стесняться? В деревне все свои, чужих нет. Да и все в городах своих копаются. За меня не переживай и не такого видали. Здесь моя семья, а на других я чихал.
  -Подумать только, полное бескультурье! - чуть не задохнулась от возмущения Анна Григорьевна.
 
 

Глава 42.


 
 
  По дороге домой Шабалкиных, никого не встретили, даже Марфа и та отдыхала в чулане, скрываясь от дневной духоты.
  -Может на крыльце оставим и смоемся, чоб без скандалу?- посоветовалась Анчутка.
  -Нет..., не по-людски выйдет, чай не чужой, а если упадет и убьется, всю жизнь себя корить будем. Лучше посидим, подождем его благоверную, вот тогда в полной сохранности и сдадим. Так по-человечески будет. Мы же с тобой не звери и не воры, чтоб хорониться.
  -Вы чо хоронить кого хотите?- пробурчал с неподвижными глазами Федот.- Не уж то так плохо сейчас Нюточке? А я ее завсегда предупреждал... Готовь гроб заранее, так как раньше меня туда отъедешь. Только не верила, все норовила вперед меня собрать, будто дорога у ней подальше моей будет. Придеться свой подарить, я потом себе еще закажу.
  -Вот уж по истине благодетель...! Ни сном ни рылом об чем речь ведем, а заботу одну в голове имеет, как быстрей меня уложить и чоб совесть не мучила... Нет, дружок, только опосля тебя, не хочется пропустить энтот момент моей жизни, может я для энтого такую жизнь и прожила.- нежно гладя соседа по голове, приговаривала Анчутка.
  -Моя ты хорошая... Я ведь знал чо ты меня любишь... Вот и беспокоишься за меня..., чоб все чин чинаром было.
  Тут на крыльце появилась вся заспанная Марфа, внимательно рассматривая троицу.
  -Коров еще не пригнали,- спросила она.
  -Нет..., - утвердительно ответила ей Анчутка,- только вот одного телка, который чуть не затерялся в нашем колхозе тебе подвезли.
  -Да вы никак нализались? Вы чо ошалели с утреца-то. А мой-то, мой-то...! Еле сидит.
  -Вот мы с Витьком его доставку и организовали. Кормить мужа надо, а то хлипкий больно стал.
  -Тетка Марфа, ты не ругайся, праздник нынче... Дочь народилась у нас,- тихо сказал Ходок.
  -А ты, как я погляжу, со вчерашнего дня еще дома не был, все радость продлеваешь?
  -Ну ты даешь...! Ну посуди сама, как я, папка, в таком виде домой явлюсь...? Там же дети! А я все же должен хороший пример подавать, а не рожу пьяную... А там, не беспокойсь, все важури, мамка с ними разберется, и накормит, и напоит... Я завсегда так делаю, когда очень уж бываю огорчен. Вот тогда домой ни на шаг, это мое личное и в душу ко мне лезть никому не позволю... А, когда отхлынет, тогда я весь их, в лучшем виде.
  -Ладно, я гляжу мои нотации вам не к чему... Вставайте и пошли все в дом кормить вас буду, блудливые коты мои. Небось со вчерашнего дня во рту крошки не держали.
  Марфа быстро накрыла на стол и усадила еле стоящих на своих ногах гостей. Федота посадили в самый угол, так как его больше всех штормило.
  -Ешьте кашу, а то поди, окромя запаха своих локтей, ничем и не закусывали,- нарезая салат, подтрунивала подвыпивших гостей хозяйка.
  -Тетя Марфа, стаканчик подай, ты же еще не радовалась моему счастью,- расплылся в улыбке Ходок.
  -А не рановато, счастье водочкой заливать? Ты уж прости меня, Витенька, дел много, а с больной головой не управиться... А хозяин, сам видишь, не помошник нынче, больно хорошо вы его осчастливили, словно голубь сизокрылый в уголок забился, а день только начался.
  -Кто голубь, про кого энто ты речь ведешь. Может кто к нам залетел, а ты меня разлюбила, променяла на крылья,- стал бить себя своим кулаком в грудь, пьяный Федот, а по его щекам ручьем струились слезы.
  -Да успокойся,- вступилась Анчутка,- энто про тебя речь, забыл как в подпол летал и даже не покалечился, значит ты и есть та самая залетная птица, но только сизокрылая. Давай Витька разливай слезы, ведь последняя она у нас осталась. Федоту не надо у него свои вон, как брызжат. Так чо энтому орлу хватит, нынче он пролетает.
  Ходок разлил остатки, встал из-за стола и стал говорить тост.
  -Ну..., ежели нет больше охотников поддержать меня в нашем празднике, хочу сказать, что люблю я вас, дорогие мои старики. И завсегда помогу вам, что бы не случилось.
  В углу послышался храп хозяина и Витька, под звуки сопящехрапящего аккомпанемента, опрокинул последний стакан, потом сел поудобней и стал закусывать.
  -Хорошо говоришь, милок,- держа стопку, сказала Анчутка.- А ты нынче, где спать думаешь? А то мне надо заранее об себе покумекать.
  -У тебя.- не задумываясь ответил Ходок.- Вольный воздух там гуляет, мне еще денек надо поразмыслить, как жизнь свою в порядок привести,- жизнерадостно, потирая руками живот, ответил Виктор.
  -А как же я? Тебе, значит вольный воздух, а мне гуляй ветер? Под куст чо ли ложиться?- все больше заводилась Анчутка.
  -А чо..., щас ночи теплые, звезды яркие, луна землю серебром осыпает, всякую нечисть, опять же, уничтожает. Тебе понравиться... Не горюй тетка Анька, я в доме, рядом буду!
  -Ладно дома договорим, при людях я свое горло поберегу. Вставай, давай и пошлепали.
  Марфа, наблюдая такую картину, пыталась скрыть свою улыбку, но звать на ночь Анчутку, ей совсем не хотелось. Федот же мирно спал, запрокинув голову назад.
  Тут в дом забежал кот Васька и запрыгнул на колени хозяина, и свернувшись в клубок, стал мурлыкать, теребя свою голову о родные руки.
  -Ой..., наверное, наша пришла, пора доить,- всполошилась Марфа.- Вы уж ребятки тут сами разберитесь, а я побежала.
  -Беги, мы тоже щас следом за тобой,- старалась успокоить ее Анчутка.
  Пастух Колька, пригнав коров, видать тоже не спешил, так как облокотившись спиной о изгородь старших Шабалкиных, жалобно показывал Дуне на больное место.
  -Энто чо с ним?- показывая пальцем на пастуха, спросила вышедшая из дома Анчутка,- энто его слабое место после вчерашних укусов так разнесло...? Чо ж с моей рожей тогда будет? Она у меня тоже там пострадала. Эй, Колек, а ну показывай, свое срамное место! Надо же мне знать, к какому противоядию готовиться.
  Тот увидев Анчутку, быстро зашагал в сторону своего дома, но та догнав его и схватив за рукав, потянула со всей своей силой на себя, прочувствовав всю тяжесть мужского тела. Николай попытался отцепить ее железную хватку. Но от неожиданного толчка нападающей, он теряя координацию стал стремительно запутываться своими болотными сапогами о свисающуюся на нем до пят плащ палаткау и не удержавшись на ногах с грохотом упал на землю.
  -Ты чо...! Ошалела!- кричала, подбежавшая Дуня. - Чего человека смущаешь? Алкашка старая.
  -А ты не ори и без тебя тошно. Вишь, как со вчерашнего дня личико от укусов мне разнесло? Мочи нет, как саднит и опухоль не спадает? Так по энтой причине мне надобно знать, как прогрессирует болезня. Его-то пораньше искусали и вон, как лихоманка задницу пригалубила.
  -Да оно у тебя всегда такое, совсем даже и не заметно... Так чо отцепись от мужика и не смущай,- приказала ей Евдокия.
  -Нет не отпущу... Пусть сперва покажет. А ну скидавай штаны, ежели жизнь дорога!
  -Не скину!- твердо ответил Колька.- Не твоя жопа, значит и смотреть на нее тебе не положено. Поняла, предупредительно замахнулся кнутом пастух,- а то вот щас палкой по горбине...! Враз охоту отобьет чужие зады рассматривать.
  -Ладноть, в долгу не останусь!- нехотя отпуская пастуха, пригрозила Анчутка.- Не раз еще мимо проходить будешь, вонючка поганая!
  Колька не обращая на прощальные слова обидчицы, отряхнулся и побрел со своей коровой домой, то и дело похлестывая от обиды кусты кнутом.
  -Ну чо, все любопытство свое удовлетворила,- с насмешкой спросила Дуняша.- Вот зачем мужика с толку сбиваешь? Ему и без тебя с лихвой досталось... И подушка, небось, немало весит, вот и кувыркался с ней перед нами.
  -Какая такая подушка? Энто ты об чем...? Об жопе его...?
  -Нет... Об компрессе... Жена ему, чоб не застудился, подушку в штаны прицепила, вот он и смущается. А ты покажи, да покажи... Совсем мужика в краску ввела.
  -Да..., слышала я об компрессах, сама их во внутрь принимаю, но об энтом впервые. Правду говорят "век живи, век учись".
  Отряхнувшись от пыли, Анчутку словно прорвало от смеха, на минуту представив картину с вывалившей под ее напором из штанов падушку, и она еле-еле, под впечатлением не разыгранной комедии, пошла во двор Марфы.
  -Опять проходу не даешь Кольке. Ишь..., словно березку трясла... Так и душу можно вытряхнуть! А тепереча заливаешься, как ясно солнышко, с мужиком хилым справилась, - недовольствовала Марфа, доя корову.
  -Ой..., уморил, кабель вонючий! Люди с духоты маются, а энтот подушку для тепла прицепил...!
  -Кто прицепил, отчего отцепил,- подтягивая трусы, спросил Витька, выходя из дома в приподнятом настроении. Лихо рассекая по двору своими кирзовыми сапогами, он подошел к Марфе и гордо взяв у нее полное ведро молока, направился обратно в дом.
  -Помощник...!- довольно вздохнула Анчутка, любуясь благородством Ходока, - вот, чо значит мужик в доме! А тут крутись, вертись, все одна.
  -Не горюй, тетка, и тебе счастье улыбнется, дай только время,- занося правую ногу на крыльцо, Витька от похвалы расплылся в улыбке и задрал голову вверх так, что не заметил торчащего гвоздя, который словно злобная собака давно поджидал его.
  Зацепив гвоздь сапогом, он пошатнулся и взмахнув ведром вверх, стараясь найти хоть какую-то точку опоры... Но к сожалению, координация от последних прожитых дней у Анчутки, была сильно нарушена, и на глазах изумленных женщин, Ходок стал предательски падать, поливая парным молоком стоявшую рядом Анчутку.
  Та, не понимая, что произошло, от неожиданного принятия теплго душа, раскрывала рот, словно ей не хватало воздуха.
  -Энто ты зачем такое сотворил? Энто кто тебе позволил? - с жалостью смотря, как стекают струйки молока по ее чистому белью, которое ночью собрала для нее Марфа, заикаясь, то и дело переспрашивала Анчутка.- А потом еще жалиться, чо парня не может родить, да и девки для твоей козлячей морды много! А ну забирай свои вещи и вперед...! До порога своего... С олухами у меня разговор короткий, а за молоко деньги должен будешь. Понятно!
  -Да ладно вам тут ор устраивать. Пес с ним... С кем не бывает..,- поднимая ведро с земли, тихо успокаивала соседку Марфа, направляясь домой,- сама виновата, коль пьяному доверилась.
  -Ну ты и поганец, сколько добра вылил! Марфу обидел...,- погрозив Витьке кулаком, Анчутка резко повернулась и пошла домой.- Вот об ком не подумаю, все мужики сволочи, у всех руки из задницы растут. А некоторые, зная энто, еще поширше ее делают, будто от энтого сноровистей станут.
  Витька молча следуя за своей наставницей, держа трусы за резинку, то и дело запинался сапогами о кочки.
  -Ты еще свою невинность на дороге оголи! Тогда мне уже бояться нечего будет! Все скажут чо промеж нас неладное,- угрожающе рыкнула Анчутка, то и дело следя за приятелем, чтоб тот не потерял трусы.- Щас придем и собирайся в путь дорожку, пока мне последние ребра не переломали, хватит и Машки. Спасибо научила, как любить чужих мужиков.
  -Тетка Аня, а может я сбегаю? Примириться надобно, а то так не хорошо расставаться.- Попытался уговорить собутыльницу Витек.
  -Нет, милок, я за гадости не продаюсь,- остановившись возле калитки дома, твердо ответила Анчутка.- Ступай собери свои пожитки, а я здесь тебя подожду.
  В душе-то ей было жаль Ходока, но гордость и подмоченная одежда молоком, была сильнее разума.
  -"И чо энто меня с малолетками, последнее время, жизнь скручивает"- Думала она, стоя у калитки,- "может энто знак какой?"
 
 

Глава 43.


 
 
  Не смотря на ночной дождь, солнце нещадно палило. Казалось, что его косматые лучи выжигали весь воздух и осталось лишь сизое марево невыносимой жары, окутавшей деревню. Все живое словно вымерло. Только в тени, у шершавой, выцветшей от нестерпимого жара стены старого сарая, в тени пустой бочки для дождевой воды, замерли в нелепых позах куры. Нахохлившись, они опустили крылья до земли, поджав одну ногу вместе со своим предводителем. Широко открыв клювы, все тупо уставились в пространство. Только Петух все же иногда дергал своим свалившимся набок гребнем и опять медленно погружался в нирвану...
  -"А облака-то за лесом сгущаются, и вид у них нынче серьезный", - размышляла, разглядывая небо, Анчутка,- "даже птицы и те чуят стихию, бояться летать высоко, все ближе земле кланяются, видать не дозволено им нарушить природную грань. Да..., у всех свои законы и должны они им подчиняться. Энто только нам все нипочем, потому и забываем об опасности и о красоте, которую, как слепые котята, не видим. Только перед смертью никак не надышимся".
  Анчутка наблюдая за пернатыми, терпеливо ждала выхода Ходока.
  -Тетка Аня, а завтра можно к тебе?- выходя с пустой авоськой из калитки, спросил провинившийся гость.- Мне и сегодня домой нельзя, запах, понимаешь ли.
  -Погоди, - очнувшись приказала Анчутка,- стой здесь, я щас.
  Она быстро зашла в дом и через несколько минут вынесла какой-то сверток.
  -На вот лаврушку пожуй и тут немного чая, весь запах изничтожит. Иди домой смело, да детям в лицо смотри не дыши, а сразу спать. Вот тебе весь мой последний сказ. А пока мы с тобой в контрах, так как подруге обиду нанес невосполнимую.
  -Ну ладно... Контра, так контра... Видать не ко двору сегодня пришелся. Пойду уж, никому не нужный.
  -Ты еще заплачь...! Я тебе не мамка и не жена, чоб сопли твои здесь вытирать. Чоб домой шел! Понял...? Я проверю.
  Анчутка проводив Виктора взглядом, хотела уже было идти в дом, но увидела, как ней направляется Аленка, которая на каникулах разносила почту.
  -Вот тебе и знак... Видать к пенсии.- не скрывая радости, сделала свой вывод Гоголь, спеша на встречу своему счастью.
  -Ой..., тетя Аня, а я уж к вам второй раз иду. Пенсия и письмо вам, радуйтесь.- махая конвертом в руках, заразительно смеялась Аленка.
  -Да ты моя дорогая...! Да ты моя золотая...! Вот обрадовала, так обрадовала. Пойдем ко мне на лавочку, там и отдашь.
  - А танцевать будете? Ведь новости хорошие несу.
  -Тебе как вальс, гопак, али танго?
  -Гопак!- крикнула довольная Аленка.
  Анчутка не долго думая стала хлопать в ладоши одновременно, в припрыжку, что-то выписывала ногами, тем самым очень радуя почтальоншу.
  -Ладно..., хватит, а то голова у вас заболит. Вы лучше присаживайтесь, пока я вам денежки отсчитаю.
  -Отсчитай..., отсчитай..., цветочек ты наш душистый! Только себя не обмани.- приговаривала танцорка, внимательно вглядываясь в почтальонскую сумку.
  -Ну вот..., все правильно. Теперь кушайте, не в чем себе не отказывайте. А на сладкое письмецо, чтоб поговорить с кем было.
  -Письмецо...,- протягивая руки, протяжно произнесла Анчутка.- И кому-же я нынче так понадобилась, чо письма решили отписать?
  -Тетя Аня, с тобой все в порядке? Ты такая напуганная, будто оно из милиции.
  -Ежели бы из милиции, то сердце не так бы щемило. Подумай... А вдруг он...? А вдруг не забыл...?
  -Да кто он...? Кто не забыл?
  -Ладно, детка, ступай... Мала еще... Тут надоть к Марфе бежать,- не сказав Аленке досвидания, Анчутка быстрым шагом направилась к дому Шабалкиных.
  Не встретив возле дома никого, Анчутка настойчиво постучалась в дверь.
  -Кто там еще? Заходите..., открыто.
  -Марфа,- тихо позвала Анчутка,- выдь на минутку, дело есть.
  -Лихоманка тебя забери, опять явилась,- нехотя вставая с кровати прошептала хозяйка, чтоб не разбудить спящего на лавке Федота,- ты все грамульки ходишь, собираешь и покоя людей лишаешь?
  -Ты погоди, не зуди, ты лучше помоги мне, а то паралич меня разобьет,- чуть не плача умоляла непрошенная гостья.- На вот глянь, чо пришло мне с почтой. А за молоко, вот, тебе деньги.
  -Денег не возьму. Не ты разливала, не ты и платить должна.
  -Ежели не возьмешь, щас пойду и пропью. Вот тогда твоя гордыня уймется, энто точно.
  -Ну ладно, ежели только для сохранности, но молоко тут не причем,- настойчиво предупредила Марфа.
  -Для сохранности... Для сохранности... Только давай вместе энтот конверт прочтем,- пряча остаток денег за пазуху, прошептала Анчутка.
  -А чо сама-то боишься? Аль грамоту забыла?
  -Ой, девка, боюсь! Ты даже не чуешь, как ноги мои слабеют.
  -Так садись! Не хватало, чоб ты тут загремела!
  Обе женщины присели на крыльцо и Марфа принялась вскрывать конверт.
  -Обратного адреса нет... Видать анонимка. Ну чо, готова? Читать?
  -Читай..., нет погоди чуток... Дай только глубоко вздохнуть... Ну вот тепереча читай.
  -Значит так: "Здравствуйте Анна Григорьевна! Пишет вам соседка Ивана Никифоровича, жительница верхнего этажа нашего дома, Антонина Матвеевна. Случайно, в баке с мусором я нашла ваш адрес, которым он хвастался передо мной. Обеспокоенная его судьбой, решила оповестить вас, иначе сгинет человек, а помянуть будет некому. Ведь он хороший, все об народе думал, вот и пил из-за того, что никто его не понимал, кроме меня. Так вот..., вернулся он с вашей больницы, где вы медсестрой работаете и все рассказал о ваших отношениях, ведь его квартиру опечатали и никого туда не пускали, так как в ЖКО прислали справку о его кончине. И братец его, через суд, поселил туда своего внука, а Ивана Никифоровича за порог не пустил. Говорит, что мертвые не возвращаются и определил его в БОМЖи. Во всех инстанциях с ним согласились. Вот и исчез наш депутат. Прошу, если он с вами, то пусть весточку пошлет.
  С уважением Антонина Матвеевна."
  -Ты чо-нибудь поняла,- спросила Анчутку, Марфа, перечитывая вновь письмо.
  -Видать полюбовница его ищет. Ишь..., хвастался мной, будто я медсестра... Чо уж там..., говорил бы ей, чо с врачом любовь имел. Вот кобелина...! А я думаю, чо он туды так рвется, словно птичка из клетки, ломая крылья об меня. Петух недорезанный!
  -Ну ты погоди... Тут сказано, чо там-то, в его доме, тоже нет твоего Ивана,- помотав письмом перед глазами соседки, предположила Марфа.
  -А потому и нет, должность ему братец новую выхлопотал, видишь во всех инстанциях даже утвердили, БОМЖ называется! Видать, на повышение пошел, зачем тепереча ему меня вспоминать, бабу деревенскую,- запричитала Анчутка
  -Чо-то должности я такой не слыхивала, но, кажись, по телевизору об энтом рассказывали... По всему видать новая она... Может только для депутатов ее сделали.
  -А его случаем там не показали, рожу его протокольную? Ежели его организация с "Б" начинается, значит большое место в кресле занял, чо тепереча не я, не энта курва ему не нужны. Тепереча молодых подавай.
  -А квартира... В квартиру-то его не пустили, покойника в нем признали.
  -А зачем она ему, у него конспирация! Государство все его расходы на себя взяло...! Боюсь я только, хоть бы киллером не стал, грех на душу не взял. Он ведь на голову-то больной, пролиц его расшиби... Устроили мне тут своим письмом головоломку, ироды! - всхлипывала Анчутка.
  -Вы чо тут слюни глотаете?- поинтересовалась, подошедшая Евдокия, - видать горюете об Кольке.
  -Ага..., нам больше и делов нет, как об энтим толстозадом думать,- сорвалась Анчутка, словно и не переживала, и не лила слезы.- Тут горе такое, чо и не высказать, а она все свое ладит. Забыла, как сама убивалась, завидев двойника?
  -Ты, чо разошлась, будто тебя кочергой отходили, я ведь по-хорошему, а не со злом.
  -Да вот письмо пришло,- показывая родственнице конверт, вступилась Марфа,- на повышение ейный Иван пошел и сразу пропал. Соседка спрашивает ее, может чо она знает об нем.
  -Не соседка, а полюбовница, от которой он тоже сбежал, видать государственные дела для него важнее, чем мы, бабы,- снова запричитала Анчутка.- Тепереча денег много получать будет, совсем свою Аннушку забудет.
  -Какую такую Аннушку?- усаживаясь рядом с родственницей, спросила Дуня.
  -Ты чо...? Дура...? Меня, конечно,- возмутилась Анчутка.
  -А..., понятно.... Только какую тепереча должность ему поручили? Не уж то президентом, аль каким министром предписано ему сидеть?
  -Выше бери...,- глубоко вздохнула покинутая невеста.
  -Куда уж выше... Выше некуда, ежели только в цари.
  -Вступил в должность БОМЖА.
  -Энтой должности, кажись, не слыхала. Вот КГБ, президент, председатель, опять же министр - все слыхивали, а БОМЖ, наверное, как и власть, должность новая. Вон оно, как все для людей, все для народа. Видать, как совецка власть, об нас всех кумекают. Может тепереча вместо сейчашней свободы, жизнь наладиться!- видя, как серьезно ее слушают, наслаждалась своими размышляла Евдокия.
  -Я вот, чо думаю, ежели Ваньке выпала такая честь, чоб жизнь нашу наладить, так энто значит мне знак сурьезный выпал, как декабристке, ждать его и терпеть все невзгоды, какие выпадут на мою жизнь. А потом, ежеле вернется, все ему простить и тихо доживать с ним свой век.
  -Молодец...! Ведь он бедолага для нас, для стариков и детей старается,- похвалила Анчутку Дуня.- А той отпиши, чо твой он... И пока тот на государственном задании, будешь ждать его, и пусть другие полюбовницы на него не рассчитывают... Твой Ванька...! И точка!
 
 

Глава 44.


 
 
  Пока женщины рассуждали о должности и доходах БОМЖА, к калитке подошел пастух, но увидев своего врага, Нюточку, отошел, как можно подальше.
  -Марфа...! Зорьку давай! Опять проспала!- недовольно крикнул Колька.
  -Ой девки....! Пролиц вас всех расшиби, с вашими мужиками! Совсем о хозяйстве позабыла!
  И подхватившись, та побежала в сарай.
  Зорька лежала на полу, жуя сено, под звуки хрюканья свиньи.
  -Вот бедолага моя совсем устала от духоты, но ты уж потерпи, там трава посочней будет, в сарае еще зимой насидишься.
  Слегка хлопнув рукой по широким бокам свою красавицу, Марфа терпеливо подождала, когда та встанет и придет немного в себя. Но Зорька, как всегда, не очень уж спешила в общее стадо, но повиноваться любящей ее хозяйке был для нее закон, и в ответ только жалобно промычав, она нехотя стала выходить из сарая.
  Не заставил себя ждать и кот Васька, он, как стрела вылетел из дома, учуяв запах своей подруги.
  -Вот, окаянный, чуть не зашиб,- подскочив на месте, пробурчала Анчутка - Будто с цепи сорвался, но дело, подлец, свое крепко знает.
  Неожиданно, следом за котом сонный, немного шатаясь, вышел из дома Федот. Переменась с ноги на ногу, руками придерживая штаны, он поспешил в туалет.
  -Федот, а Федот,- крикнула ему вдогонку Анчутка,- Иван-то БОМЖ.
  -Энто плохо,- не обращая внимания на женщин, ответил на ходу хозяин.
  -"Для энтого, все плохо, видать позавидовал, чо такой у меня мужик",- поцеловав конверт, подумала про себя, уже в хорошем настроении Анчутка.- "Теперича надо его должность обмыть, чоб все чин чинаром было. Побегу-ка я в продмаг. Ты смотри, сегодня, и весть, и письмо, и деньги... К добру энто, хоть один раз в жизни, а к добру"!
  -Все слезы выплаканы... Пора пришла новые наживать! Никак за водченкой собралась?- неодобритнльно покачав головой, приговаривала ей в след Марфа.- Чо, деньжата-то карман шибко оттягивать стали?
  -А ты чо в сторожа ко мне нанялась? Чо не видишь как невры все меня колотят, да и для ребер примочка требуется,- придерживаясь за бок, жалобно ответила Анчутка.
  Осторожно, чтоб не вызвать сомнений в ее болезни, больная пригнув спину и перебирая руками штакетник от забора, тихонько дошла до калитки.
  -Может скорую вызвать, а то так до вечера до продмага не доберешься, аль на тележки для навоза тебя довезти,- посмеивалась, глядя на притворство соседки, Марфа.
  -Спасибо, мил человек, я сама попробую, а там видать будет, век не забуду вашу доброту,- прикрывая калитку, больная быстро исчезла с поля зрения.
  -А ты говоришь...! Продмаг для нее нынче лучше всякой больницы. Щас зальет свой бак и все болезни ее, как рукой снимет,- заслоняя рукой лицо от солнечного света, Евдокия долго наблюдала за Анчуткой, пока та не скрылась за бугром.
  -Пес с ней... Пусть чо хочет, то и делает. Мы в надсмотрщики к ней не приставлены. Сама пусть свой путь выбирает, на то и человек. - вздохнула Марфа.
  -Об чем энто вы девчонки? Аль обо мне соскучились?- спросил Федот, возвращаясь из туалета.- День-то сегодня какой хороший!
  -Вот вам еще один хворый. Поди выспался, пока я тут одна со скотиной управлялась? Все рюмочки собираешь? Лихоманку учишься изничтожать у подружки своей,- обиженно ругалась Марфа.
  -Ну погоди... Ну не ори... Давай поначалу разберемся. Кто, давича, меня послал к ней...? Уж не ты ли...? Хотя знала, чо у той завсегда горючее найдеться.
  -А отказаться...! Ума не хватило?
  -Погоди, не перебивай, а то я нить разговора потеряю... Как я нынче мог отказаться? Праздник ведь сегодня! Ребенок все ж в нашей деревне народился...! Вот вырастит она, к примеру, а ей сказывать будут, чо дед Федот ее жизни не радовался, чо тогда ей отвечать? Энто дело тонкое... Завсегда новорожденным ножки обмывали,- присаживаясь на скамейку, Федот промахнулся и упал.
  Дуня и Марфа быстро подбежали к нему на помощь.
  -Не трожь...!- грозно предупредил Федот.- Я вам не баба, чоб меня терябить. Мужика давно во мне потеряли...? Вот и я о том... Много прав на себя взяли, впору нам юбки ваши мерить. - встав на карачки, он хотел зацепиться за скамейку, но не удержался и упал вместе с ней на землю.- Чо-то все в негодность пришло, немного отдохну и надо будет ее починить, а то вон как, кувыркается. Марфуша...,- оторвав голову от земли, и ища жену глазами, Федот повернулся на бок,- посмотри, я там рубаху не испачкал?
  -Испачкал,- сухо ответила Марфа.
  -А чо ты обиделась? И руки не подашь своему родственнику?
  -Так ты сказал, чо ты мужик и помощь моя тебе не к чему.
  -Вот чудная...! Энто когда было? Я щас чуток надобно подсобить, хозяина уважить. Ну ка, Дуняшь, и ты подмогни, а то надорвется моя ласточка.
  Евдокия еле сдерживая смех, поспешила на помощь подруге, придерживая соседа с одного бока, они поволокли его к крыльцу.
  -Все девчата..., шабаш... Дальше я сам, а то всего в грязи вывозите,- оперевшись локтями о руки помощников, Федот, как не в чем не бывало, встал и сам сел на крыльцо, прислонившись спиной к стене дома.- Ну вот, а вы сомневались. Толчок..., он и в жизни толчок... Всегда необходим.
  -Ладно, родственнички, мне пора, а то Никита, наверное меня потерял,- с сочувствием попрощалась Дуня и не оглядываясь пошла к себе.
  -А об чем вы здесь сплетничали? - ласково произнес Федот.
  -А у нас все едино... Все об вас, мужиках, как их приласкать, как из беды вытащить.
  - И как...?
  -Ну..., милый мой, так я тебе все наши бабские секреты и выложила. Вот когда примеришь мою юбку, тогда и поведаю.
  -Злая ты стала..., не любишь меня совсем.
  -А ты мне налей водочки, глядишь и я о любви твоей заговорю.
  -Ой...! Или мне, кажется, или дождь начинается. Уж два раза на нос капнул. Надо индюшат загонять, а иначе захворают и передохнут.
  Марфа после предположений мужа посмотрела на небо, где на горизонте, к деревне, приближалась тяжелая серая туча.
  -Видать по кругу ходит, к нам вечерком опять заглянет,- соглашаясь, проговорила она.
 
 

Глава 45.


 
 
  Анчутка, радуясь письму и пенсии, широко размахивая руками, направилась в магазин. Ее сердце, казалось, забыло про жизнь, полную забот и обид... Жизнь, приносящая только огорчения и не научившая преодолению трудностей, вдруг сомкнулась вокруг маленького клочка бумаги, который, как глоток живой воды, как руки матери, согревал, ласково обнимал, подбадривал своим шелестом давно потерявшую в ней надежду, душу. И вмиг все переплелось внутри: и плач, и радость, и сомнения. Она не шла, а летела, как будто на первое свидание, легко рассекая сплетенную от засухи траву. Наконец-то, и ее дорога свернула на путь радости и нечаянной любви, может и короткий, но так необходимый для любой женщины.
  -Вот любовь- то непрошеная, не званная,- думала про себя Анчутка, не заметив, как уже стояла на пороге магазина, инстинктивно открывая дверь,- вон, как все вышло, ко мне он стремиться, чувствую, будто рядом он.
  -Тебе чего, тетка Аня?- кричала продавщица Таня,- с тобой все в порядке, случайно не оглохла?
  -С тобой оглохнешь, орет как оглашенная, словно пожар на дворе,- опомнившись, ответила Анчутка.
  -Так если уже пятый раз спрашиваю, а ты все стоишь, как вкопанная.
  -Ладно..., куняпая, давай, как всегда,- вытаскивая деньги из-за пазухи, сказала Анчутка.
  -Бутылку и хлеба?
  -Точно... Только еще дай конфеточек, а то вдруг кто из малышей в гости заскочит, сама-то видать забыла, как за ними ко мне бегала и сказки все рассказывала.
  -А то...! Все ребятишки, не я одна, за сладеньким к тебе на бугор бегали, пока родители в огородах пахали.
  -Вот по-энтому и блюду конфеточки... Правда, ребятишек меньше стало, рожать говорят не модно. Кобелей моднее собирать, забот-то с ними никаких. А малышей все же растить, учить надо. Совсем девки стыд потеряли, забыли свой материнский долг.
  -А сама-то, как я посмотрю, не очень стремилась этим долгом тоже обрастать,- съязвила продавщица.
  -Глупый ты ребенок, чо ты знаешь про мою жизнь? Вообще-то я не против, с тобой годками махнуться и с десяток народить... А..., замялась, тогда и прикуси язычок, пока твои остренькие зубки его не откусили.- недовольствовала Анчутка, направляясь к двери.
  Выйдя из магазина, она решила идти домой другим путем, через пастбище, так как чувствовала на себе обиду Кольки-пастуха. Да и хотелось не упустить возможность, похвастаться своей радостью, дома-то, в четырех стенах, ей сегодня не усидеть.
  Быстренько спустившись с бугра, она вышла на поляну и остановилась, в полном удивлении наблюдая красоту родного края. Сплошным, природой вытканным, покрывалом, была покрыта вся низина разделяющая Завидово. Но особенно в этой волшебной красоте, выделялись с серебрящимися головками - колокольчики, кивающих в такт от прикосновения ветра. Анчутка даже присела, чтобы понаблюдать, как те подставляя свои нежные головки насекомым, позволяли собирать их сладкий нектар.
  -Подумать только, красота-то какая! Сколько лет прожила, а только вот щас увидела. Хоть бы кто подсказал,- с не срываемым восхищением оглядывалась Гоголь, одновременно ища пастуха.- Коровы лежат, значит и энтот где-то рядом... Небось храп из себя выдавливает. Ну ничего, щас мы тебя напужаем, дармоед жадный.
  И правда, у большой березы, распластавшись спал Николай, завернувшись в плащ палатку, под тихий шелест листвы, спускавшимися до земли ветвями, которые благодаря ветру, то и дело постукивали по его плащу.
  -Ишь и домик себе облюбовал хороший. От всего защитит, и от солнца, и от дождя. Только вот не поймешь, где у тебя ноги, а где голова... Сразу и не сообразишь, как подступиться, чоб не обидеть,- внимательно разглядывая пастуха, ходила вокруг него Анчутка, то и дело присаживаясь.
  -Кто здесь?- приглушенно послышался голос Кольки.- Какого рожна надо...? А ну брысь отсюда!
  -Кто-кто..., комиссия в замшевом пальто, по проверки твоей некчемной работы. Пора зарплату тебе, дорогой ты наш, понижать, так как спать большой любитель.
  Услышав знакомый голос, пастух встал и широко расставив ноги, приготовился к атаке.
  -Чо приперлась, чо надо?- заикаясь, стал грозить кнутом Николай.
  -Соскучилась. Дай, думаю друга навещу, о своих делах поведаю. И хватит тут своим пистолетом размахивать, а то ненароком бутылек повредить можешь. Садись, лучше, да давай по душам поговорим.
  -А не врешь?
  -Ты чо...? Никак допрос мне учинять решил? Смотри лучше, в какой красоте работаешь... А осла необъезженного в себе попридержи, нечего мне его оскал показывать. Ежели надо и мои копыта покудова еще не стерлись, так чо не боись присаживайся рядом, лихоманку щас полечим и об жизни поговорим.
  -Опять горло смазываешь?- стоя на безопасном расстоянии, кивнув головой на сетку, из которой высовывалась горлышко бутылки, недовольно буркнул Николай.
  - Ты энто об чем...? А..., все о лекарстве, я то так замечталась, чо в голове все сплелось, будто завтра мне в рай обещали попасть... Вот чо значит, когда сердце песни поет и водка становиться ненужной.- Усаживаясь под березой и постучав рукой по земле возле себя, тем самым приглашая пастуха присесть, Анчутка достала бутылку и зубами открыла ее.- Ну чо медлишь...? Аль, может, меня испужался...? Так ты не боись...! Смирная я сегодня, так как чую жизнь налаживается у меня, много нынче знаков показано, поэнтому садись без страха, брыкаться и орать охоты нет... А все она... Любовь заплутавшая, совсем меня своей рукой обессилила.
  -А чо ко мне пришла? У тебя и другие друзья имеются, зачем меня-то беспокоить? Я человек женатый, мне другие не к чему.
  -Никак, дурак, подумал, чо любовь к тебе имею? Можешь не радоваться, к тебе, только одно отвращение. С тобой по душам хочу поговорить, не чужой ты мне, сам знаешь. Радостью моей, опять же, поделиться... А ты все норовишь за километр отойти, будто я заразная... Эх простота ты невостребованная! Хорошо, чо у твоей ума в голове, не больше, чем у моей курицы. А то жил бы, как я, и выл о своем одиночестве на луну, да так, чоб другие не слыхали, чоб радостней их жизнь от энтого не была. Вовремя я тогда подсуетилась, не одинок тепереча и то хорошо, а ведь тоже без роду без племени, как и я.
  - Ты чо жалиться пришла?
  -Нет... Энто чувство мне не знакомо, просто тебя хочу подлечить, да радостью своей поделиться.
  Анчутка сделала пять глотков и задумалась.
  -Тебя хрен поймешь... Ты словно орех грецкий, часто прячешься вовнутрь, оставив после себя не вспаханное поле, твердое, как скорлупа, которую сколько не бей, она только брешет и обижает, но не ломается. А сейчас вроде и сама показалась.
  Подойдя поближе, Колька сел немного поодаль от непрошенной гостьи, внимательно рассматривая сияющее ее лицо.
  -А кто, когда моим ядром-душой, интересовался. Я вообще не помню, родили меня или в лесу нашли под деревом... Все несмышленые годики, как у слепого, порченого котенка прошли... Ни матери, ни отца рядом не было, которые хоть бы, как звери своих детенышей выживать научили, да однажды приласкали, по головке,опять же, погладили. Могли бы подсказать, на кой ляд я здесь появилась! Да хоть бы до дороги довели, по которой в энтой жизни идти надо, да путь хоть какой-то указали, чобы я не заплутала, ежели уж народили меня. Я даже не помню, как жизнь прожила, смысл своего рождения не прочувствовала, нить души с телом напрочь потеряла. А уже время пришло, к другому пути готовиться, а там спрос другой будет и страх меня берет такой... Вот к энтой заразе и присосалась, словно к мамкиной груди, чо и оторвать некому... А одной-то мне не под силу с такой жизнью растаться.
  -Не тоскуй! Ты работала, не воровала, а чо пьешь, так кто не без греха... Я вот..., давича, с людей деньжат хотел взять... А чо мне не хватает? Все есть! И покушать, и крыша над головой, и со здоровьем пока не жалуюсь. Так нет, подишь ты, захотелось богаче стать. Вот тебе и ответ получил от ос, задницу шире плеч напороли и в подарок преподнесли. Хорошо хоть надысь не умер от их яду... Не скажи... Кто-то нам урок преподает, а ежели чо не так делам, так под зад коленом получаем.
  Озабоченный своими умозаключениями, Николай нехотя засмеялся, слегка толкнув рукой Анчутку, которая, скрестив ноги и опустив голову, ему в ответ незаметно улыбалась.
  -Ежели бы только под зад, а то все норовит по голове ухватом,- стесняясь происшедшего, дополнила она.
  -И так бывает... Зад отбивает, а мозги вправляет.
  После слов пастуха, оба залились детским смехом. Потом резко затихли, каждый обдумывая сказанное, так как слишком нелегка была их жизнь молодая и смех здесь совсем был не уместен.
  Так смотря в даль, они как и в детстве, опять ощутили ту самую непонятную духовную боль. Вернее ее невидимую руку, неумолимо, болезненно переберавшую их хрупкие натянутые струны неокрепшей души, которая не сопротивляясь, тоскливо пела под ненавязчивый аккомпонимент усилившего ветра.
  -Коль, а ты знаешь,- так же отрешенно заговорила Анчутка, - я тоже не одна нынче. Весть услышала, значит и мой где-то рядом. Говорит, чо должность у него другая, потому и задерживается.
  -Энто хорошо, энто по-людски... Человек не скотина, должен жить не один... Поддержка необходима, как яблони, а то сломается... Ему тоже с тобой хорошо, а то гоняют его родимого, как бездомного пса, пора и ему человеком стать, чоб под голос родной засыпать и просыпаться. Ты-то мне мою Любаву нашла в больнице, а так смерть краше жизни была бы. Пусть немного, как дитя, а меня увидит, ластится... А вчерась все плакала, чо зад так мне раздуло, все холодной водой и слезами своими его смачивала. А я ведь за Наташкой по молодости ухаживал, больно к душе была. Только она все кричала мне, чо я дурак и цветы мои, которые в лесу для нее собирал, а потом на калитку ее цеплял, ногами вытаптывала.
  -Зато сейчас дюже смирная, когда ейный мужик напьется и с топором ее вокруг дома несколько раз прокручивает. А с тобой какая физкультура? Со скуки давно бы сдохла, а так все же развлечение. Денег не дает, по бабам гуляет... Что и говорить, девки наши скучать не любят, рожи красивые исчат... А вот в душу им времени нет заглянуть, да любовь к себе там поискать... Быстрей расписываться бегут, чоб другим не достался. А он, как был кобель, так им и остался. Я верно сделала, чо Любку тебе подобрала тихую и не буйную, а то до сих пор бы об энтой мозги свои сушил... И любовь к вам, правда не сразу, но пришла же?- поддержала разговор Анчутка.
  -Пришла... Куды ей деваться. Она у меня, как дитя неразумное, по пятам ходит и все на меня глядит и спрашивает, мол не брошу, не оставлю ее.
  -А чо удивляться, кто много страдал, тот и любить может, и других не обижает. Один свет от них исходит, да доброта... Вот мой возвернется, посажу его на лавку и буду им любоваться и прислуживать, - замечталась Анчутка.- Выпить не хочешь?
  -Нет мне нельзя, сама знаешь, голова у меня чумная, да и на работе я.
  -Ну, как хошь, а я приложусь, сердце ишь, как чеканит, словно в кузнице его молотком выправляют.
  -Ванька твой тоже на сердце жалился, моя ему все валидол давала, а потом отпустило.
  -Энто когда он тебе жалобы предъявлял?- сделав удивленные глаза, спросила Анчутка.
  -Когда..., когда...,- Колька стал пересчитывать пальцы,- надысь, дня три, аль четыре уже прошло...
  -Ты чо...? Ошалел с горя-то? Он уж второй год, как носа не кажет... Письмо вот только сегодня пришло... А ты мне какие-то сказки сказываешь... Три, четыре дня,- не сдержавшись, повысив голос, сорвалась Анчутка.
  -Ну год-то точно не прошел... Он мне сказывал, чо к тебе заходил, а ты вся в синяках спала, но в красивой одежде и еще выпивши была, вот вы и не встренулись.
  -Вот брехун...! Ваньку на должность новую его братец определил, на "Б" называется... Щас..., щас... Я тебе все прочту,- она достала письмо и нежно разгладив, прочла,- "БОМЖ", вот, как называется.
  -Выходит не подходящая должность, коль к тебе возвернулся, а ты не ждала, вот и обиделся мужик, пошел в лес, дни последние коротать.
  -Я с ума щас сойду...! Ты чо мелишь...? Какие дни...? Какой лес?
  -Какой какой... Наш завидовский...- твердо ответил Николай.
  -Сколько в психушки проработала, а таких твердолобых не видела. Ты, голубок, давненько проверялся?
  -Хошь верь..., хошь не верь... Только он сказывал, чо брат выгнал, а внука в его дом поселил. Депеша пришла на него, считать его мертвецом, ну как в войну, помнишь, приносили, а потом еще бабы выли. А тепереча не воют, а наоборот, живые не нужны. Во как оно нынче...! Человек перед ними, а ему говорят, иди на погост и рой себе могилу... Даже брат и энтот обиделся, чо тот живой. Вот поскитался он по помойкам, поплакал и к тебе приехал... Вот, смотри, говорят, чо я мол дурак, но не пойму, почему тогда энти люди умными в теперешней жизни числятся?
  -И где он...?- рыдая, разведя руками, спросила Анчутка.
  -Я уже тебе сказывал, в лесу, там в охотничьем домике живет, куда ты меня маленьким водила. Сухарей, соли и спички я ему дал, а крупа там завсегда есть.
  -Так энто за тридцать километров? Ты чо его у себя не оставил и мне не сообщил?
  -Он не велел. Говорит, потом сам тебя навестит.
  -Ой...! Пролиц тебя расшиби, ну как на тебя не злиться? Человека в лес отправил, на съедение волкам. Как тепереча мне бежать? Вечереет, да и дождь собирается,- вскочила Анчутка, злостно размахивая руками, метаясь вокруг березы.- Он же и замерзнуть может! Тогда, как мне быть, как любовь в своем сердце погасить?
  После этих произнесенных громко слов, сверкнула молния и прогремел гром.
  -Ты природу-то не пужай, чо искры метаешь. Сейчас лето, ничего с ним не случиться,- поглядывая на тучи, прошептал напугпнный пастух.
  В ответ Анчутка уже ничего не могла сказать, так как еле сдерживаемые слезы злобно душили ее из нутрии. Посмотрев напоследок на пастуха с укором, и ничего не видя перед собой, она развернулась и пошла домой.
 
 

Глава 46.


  Парной, душистый ветер, пропитанный травяным настоем луговых цветов, резко усилился, то и дело трепля Анчуткину юбку, которая как затерянный в море парусник не сопротивляясь плыла по течению навстречу стихии, как магнитом притягивая за собой темные тучи. Которые то и дело, подгоняемые настырным ветром, сверкали и грохотали, тем самым выказывая свою мощь, полностью поглащая летнее солнце. Ветер совсем освирепел и неумолимо буйствовал, поднимая клубы пыли высоко вверх, выстраивая крутящиеся столбы подпирающие тяжелые, распухшие от воды, тучи. Иногда, на короткое время, он затихал, чтобы сейчас же разлиться еще с большей силой. Не прошло и часа, как все стемнело. Гром стал тише, удаляясь в глубь леса, нехотя уступая место дождю, переходящему в ливень, наполнявшему все канавки в земле, бурлящими, наскакивающими друг на друга пузырями, на радость босоногим малышам.
  Вынырнув из-за бугра и выйдя на дорогу ведущую к дому, насквозь вымокшая Анчутка, прижавшая к груди сетку с продуктами, надрывно плакала. Она впервые дала волю своим чувствам, скрывая их под дождем. Глаза заполненные слезами сливаясь с небесными каплями, скатывались по щекам крупными и жаркими ручейками. Анчутка шла словно на ощупь, тяжело поднимая распухшие от воды и глины тапки, которые чавкая, все больше цепляли размокшую грязь на дороге, отчего ноги постоянно скользили. Сердце ее часто билось, перехватывая дыхание. Нервы дрожали, как все те же хрупкие струны.
  -Сходила, называется... Поговорила по душам... Молодец! Меньше хвастаться надо, тогда не придется выть, как собаке,- всхлипывая говорила сама с собой Анчутка.- Вот разве энто человек, чо смог моего Ваньку, как быка, отправить в лес и не намекнуть мне об радости. Нет... Энто не человек, а пол него, мозгов с малых лет так и не приобрел, лихоманка его забери!
  Наконец, увидев крышу родного дома, Анчутка прибавила шаг. Ей потребовалось несколько минут, чтобы оказаться у порога родного дома. На ходу сбрасывая тапки и всю заляпанную грязью юбку, она обессилено присела на кровать опустив рядом сетку с продуктами.
  -Чо делать...? В лес собираться...? Так ночь на дворе, заплутать можно... А может энтот, дурак, брешет? И буду я в лесу хороводы водить до самой смерти... Нет... Тут надо совета и доказательств, чо там Ванька. Энто надо к Марфе, наперва, ходку сделать, а потом совместно решать, набрехал, али правду сказывал. Щас немного отдохну и побегу на сговор.
  Анчутка достала бутылку и сделала несколько глотков, затем отломив ломоть хлеба стала закусывать, бессмысленно уставившись на открытую дверь, на пороге которой появилась ее похотливая курица.
  -Чо..., учуяла свежий хлебец, лихоманка бездомная, твои приятели тебя не накормили, только холку драть горазды. На..., жри,- отщипнув немного хлеба, она бросила его на пол прямо к лапам птицы.- Ишь..., уже и до задницы твоей добрались, уже три пера от твоей прежней красоты осталось. Смотри девка, зад не шея, его так просто не прикроешь. Срамное место на виду, что застрявшая кость во рту, много внимания со стороны, а мне еще и позора. Зимой-то поди заморозишь свои яйца? Придется тебе ватник шить, чтобы крутизну их отогреть... Таскаешься везде, пролиц тебя расшиби, фамилию мою только позоришь... И зачем я только вас держу? Убивать и есть вас не могу, а яйца по соседям разносите, только и знаю чо кормить, да в землю закапывать, а потом слезы по вам лить. Уж весь лес вами засадила. Никакого прока от вас нет, пролиц вас всех расшиби! Вот тепереча и Ванька пропал... Всю душу вы мне в клочья порвали с вашими выкрутасами!
  Курица внимательно выслушав все накопившие за сегодняшний день слова хозяйки, потом расправила крылья и предварительно помахав ими, взлетела на печку и угнездившись, стала дремать.
  -Вы только гляньте, на энто изобретение природы! Ни забот у ней, ни хлопот. Нажрется и спать до вечера, пока луна на свидание не позовет. Проститутка, она и в городе проститутка,- немного успокоившись и сделав несколько глотков из бутылки, поглядывая на курицу, Анчутка, чувствуя усталость, решила немного отдохнуть.- Вот мерзавец, разбудить не мог, только знает забот прибавлять, да с ума меня сводить.
  По окну продолжал барабанить дождь, сладко навевая сон. Измученная Анчутка, очередной раз, немного подлечив свои нервы, прилегла и прислушиваясь к грохоту на улице, стала дремать.
  - Чуток посплю, а потом все разузнаю. Он-то не очень обо мне думал, так и мне не зачем стараться,- успокаивала себя сонная, всеми покинутая невеста.- Пущай тепереча он ждет, не престало девушке первой до мужика рваться, а то зазнается и опять убежит и следов не оставит. А пока место его расположения мне рассказано и предупредить его об энтом некому, так чо можно спать спокойно, а потом, с новыми силами, я его из под земли достану.
 
 

Глава 47.


 
 
  -Вот, чо наделала,- укутавшись в плащ палатку и прижавшись к березе, шептал Николай,- мокроту-то какую развела, а сама по душам говорить приходила. Одна брехня и беды от энтой заразы. Теперича надобно коров вести домой, вижу трава им в такую погоду не в радость. Сколько раз моя говорила, чоб с ней не связывался, только вот она меня не обходит. А за своего кобеля совсем изведет.
  Колька щелкнув кнутом, стал быстро собирать их в стадо. Одна только Зорька стояла не шелохнувшись, кнут пастуха ей был не указ, так как под ней прятался кот Васька и забота о своем друге для нее было на первом месте. И пока тот нуждается в ее защите, а дождь был тому причиной, с места она не сдвинется.
  Николай знал, тяжелый характер своей подопечной, поэтому терпеливо подстраивался под нее.
  -Ну... А ежели всю ночь лить будет, чо ночевать здесь? Давай лучше я понесу твоего выкормыша, так быстрее будет,- он нагнулся и спрятал кота за пазуху. - Развози вас всех, а потом им денег жалко добавить?
  Зорька, увидев, что Васька в безопасности, повернула голову к стаду и протяжно промычав, как бы зовя коров за собой, встала во главе и нехотя пошла в деревню, потянув за собой всю скотину.
  Дождь медленно начал стихать, медленно уходя с родными тучами за горизонт. Лучи солнца, пробившие себе дорогу к земле и касаясь листьев деревьев, красиво переливаясь перламутровыми оттенками в водяных каплях, нехотя сползавшими на землю. Завидово постепенно заполнялось ярким вечерним светом. Повеяло прохладой и приятно запахло свежестью.
  Стадо звучно расплескивая лужи постепенно расходилось по домам.
  Зорька остановилась у калитки, где ее поджидала Марфа, но в дом не заходила, пока пастух не отпустил Ваську, и только после этого она позволила, чтоб ее загнали во двор.
  -Вот шельма...! Без волосатого ни шагу... А ты говоришь, чо кот не числиться у меня,- бурчал Николай.- Вот поди тогда... Сладь с ней тогда.
  -Ну, чо ты разошелся, аль руки оттянул, а может, хочешь, чобы я ему голову отрубила?- улыбаясь спросила Марфа.- Так навару от него никакого...
  -Вам бы только скалиться, а мне надо исправно работать, а кот не телок, должен дома сидеть и мышей ловить.
  -Ладно... Ступай... Чо тепереча делать, ежели уже не переделаешь.
  -А я, чобы ты знала... Зачем я деньги на собрании за него требовал.
  -Так ты за проезд? Так скажи какой тариф, вмиг расплачусь.
  -Нет, чобы спасибо сказала, так она насмехаться надумала.
  -Тогда уволь... Не понять мне бедолаге, об чем ты тут речь ведешь, только от дел меня отвлекаешь.
  -Хочу, чобы за дурака меня не принимали, а то только одни насмешки,- щелкнув кнутом Колька развернулся и погнал свою корову домой.
  -Глупец..., тихо сказала ему в след Марфа,- ему об энтом никто и не говорит, сам без конца нам об своем разуме напоминает, - улыбнувшись, она закрыла калитку и пошла за подойником.- Вот простой... Право простой....
  Кот забежал домой и мигом к своей плошке, но та была пустой, так как обеденное молоко было разлито Ходоком.
  -Ты лучше беги к хозяйке,- увидев кота, подсказал ему Федот, сидя на лавке,- она тебе свеженького нальет.
  Васька, услышав родной голос, стал громко мяукать, отираясь о хозяина своей намокшей шерстью.
  -Ну чо орешь? Сам, как видишь, жду помилования... Надысь набедокурил, вот и приходиться сидеть смирно, а то по хребтине и мне достанется. Так чо я тебе сегодня не помощник, лучше иди я тебя приласкаю, потом и кушать нам подадут.
  Кот, услышав, как его похлопыванием по коленке приглашают на руки, долго ждать не стал, а сразу запрыгнул на них и уткнувшись теплую подмышку хозяина, ласково заурчав.
  -Ну вот... Грейся пока... Поди замерз? На улице нынче сильно лило и грохотало. Зато поливать не надо, а то от меня какой работник... Видишь, как надысь праздник оборотился, тепереча моя долго серчать будет. Но мы ничего, мы потерпим... Ей нынче тоже не сладко одной, но и помощь от меня сейчас не хочет принять. Боится за здоровье мое, только вот у меня не всегда энто получается поберечься. Все думаю, чо молодой, а в зеркало смотреть забываю.
  -Ты с кем тут?- поставив ведро на лавку и присев с ним рядом, спросила Марфа.- А... Понятно... Товарища нашел? Сегодня от вас одни хлопоты. Может наказать и не кормить друзей-товарищей?
  -Уж больно суровый приговор вынесла. Голод, он хуже смерти.- обиженно посматривая на жену, проговорил насупившись Федот.
  -А рюмочки собирать? Энто по-вашему во благо?
  -Ну началось! Сама меня нынче туда посылала, а тепереча ругаешься?
  -Ругаюсь... Потому как себя не бережешь и меня в расстройство вводишь.
  -Ну все больше не буду, ты меня прости, дурака окаянного.
  -Ладно... Давайте вечерить и на покой.
  Марфа спокойно разлила молоко по банкам, не забыв и про кота. Затем стала накрывать на стол, где терпеливо сидел Федот, наблюдая за женой.
  -Ты сегодня никуда не пойдешь?- поинтересовался он у нее.
  -Куда я от вас. Ты то много нынче помогал? Устала я, чоб по гостям расхаживать.
  -А твоя подруга? Пенсию свою, наверное, давно на бутылки разложила, как бы не переусердствовала.
  -Нет... Сегодня мочи нет, а завтра сама прибежит. Так чо ешь и на печку... А то спать страсть, как хочется.
  -Ну как знаешь, я просто полюбопытствовал. - довольный ответом, Федот спокойно стал поглощать кашу.
  -Вкусная очень, молодец.
  -Конечно, вкусная, с чего бы ей не быть вкусной, все продукты свои не магазинные.
  -А чо Ходок, опять у Анчутки ночует?
  -Нет нынче ему отказ за провинность, как молоко наше ухандохал, так отворот поворот она ему указала.
  -Так он нечайно... С кем энто не бывает... А так он мужик справный, пьет редко, детей и жену с мамашей содержит. Ты зла на него не держи.
  -А я и не держу, пес с ним, с молоком энтим, только возле детишек надобно каждый день быть, а водочку на время отложить, пока они не вырастут. Ведь от нее только беды да болезни. Девчонки могут отца лишиться, его тепла, его любви. Чем потом заменишь? Про себя давно забыть надо, коль детишек народил, а он все больше к водочке стремиться. Вот Татьяна выйдет, сразу в норму войдет. Совсем парень распустился. Лучше бы конфет детям купил бы, да обувку. А то повадились... Жена, значит, в род дом, муки смертные принимать, а они в орлов превращаются и водкой горло заливают, да по бабам беспутным шастают, свои кобелиное нутро выказывают, а семью да весь свой род позорят. Энто такое спасибо за муки, за детишек? Куда катимся, коль бутылка, семью на второе место поставила?
  -Куда, куда...? В пропасть,- облизывая ложку, ответил Федот.- Я так не делал. Мой родитель тогда бы меня, враз выпорол, родись у меня хоть десятый ребенок, они на энто не смотрели. Их род, фамилию, было большим грехом испачкать. Потому как семьей дорожили, а ежели на сторону потянет, отец быстро на правильный путь наставит, сидеть месячишко не сможешь.
  -А зачем же ты надысь его водку хлестал? Или, ежели не твой сын, так пусть чо хочет, то и творит? Пусть девки сиротами остаются?- не на шутку разошлась Марфа.- Ты же старше, голова твоя садовая, должен пример подавать, а не рюмками стукаться.
  -Так ведь ребенок народился...! А энто событие щас очень редкое, вот и помог радость поддержать. Уж больно девчат люблю. И ничего зазорного в энтом не вижу.
  -Вот, ежели бы он домой пригласил, после того, как Татьяну привез, вот тогда и сама бы порадовалась! А так, тихо, в чужих хоромах... Энто не правильно, не по-человечески, будто телку обмывали. И чобы я о таких твоих примерах больше не слышала, так как свою нажитую мудрость можешь растерять.
  -Прости меня, пролиц меня расшиби, опять подвел,- вставая из-за стола повинился Федот,- я лучше пойду спать, а то совсем пристыдила, аж спина разболелась.
  -И ты меня прости, ежели обидела,- улыбаясь, ответила Марфа,- я тоже скоро, только со стола уберу и на покой.
 
 

Глава 48.


 
 
  Всю ночь Анчутке снились страшные сны, про дремучий лес, между стволов которого мелькал силуэт с лицом Ваньки. То он куда-то проваливался, то неумолимо таял на глазах, как только ее рука хотела каснуться его плеча, чтоб окликнуть, привлечь внимание, а самое главное обнять и позвать за собой... А в голове, словно удары молнией, проносился знакомый сердцу голос: "Иди сюда... Иди сюда.... Тут и для тебя местечко найдется...". Но потом, лицо Ивана неожиданно превратилось в морду Зорьки, которое открывая рот, протяжно мычало, бегая за ней по тропинке леса, чтобы сильно толкнуть, а может даже проткнуть ее больные бока, своими ветвистыми рогами, как у оленя.
  От такого ужаса, она вздрогнула и проснулась совершенно мокрая от пота. Испуганно вскочив на кровати под мычание коров, стадо которого проходило мимо ее дома, Анчутка помаленьку стала приходить в себя. Не отрывая свой взгляд от окна, она быстро накинула подаренный махровый халат, чтобы успеть выйти на встречу Николаю-пастуху, лихо орудующему кнутом, звон от которого эхом отдавался по всему Завидову.
  -Вот звонарь деревенский и петухов не требуется. Как король скотский, мурашками тело от его щелканья аж сводит,- поспешно ища хоть какую-то обувку бубнила Анчутка.
  Наконец, найдя сапоги, вернее башмаки от сапог, так как верх давно был срезан, по причине удобства их набрасывания на ноги и очень больших по размеру, она запыхавшись выскочила на улицу, столкнувшись лицом к лицу с пастухом.
  -Ты чо...? Ошалела?- от неожиданной встречи вскрикнул тот.
  -Погоди не ори,- прошептала Анчутка, держась за Колькину грудь,- ты вчерась ничего не придумал? Может энто тебе приснилось, а у меня голова колесом ходит.
  -Ты энто об чем...? О компрессе чо ли? Так я сегодня ее снял. Видишь, совсем отек сошел.... Моя сказала, чо на поправку дело идет.
  -Ты чо издеваешься? Я ведь не посмотрю на твой мелкий ум, так ухандохаю, чо не одна скорая не успеет.- не выдержав, еще крепче сжимая плащ обидчика, закричала Анчутка.
  -Мама...!- испуганно, отворачивая голову, вскрикнул Николай, приготовившись к самому худшему.
  -Ты мне не мамкай...! Ишь размамкался... А ну сказывай, был Иван, али во сне его встренул?
  -Где был? Ты энто об чем?
  -Все... Больше не могу..., -отпустив пастуха и обессиленно размахивая руками приговаривала Анчутка.- С дураками поведешься, сама дурой станешь!
  Николай освободившись от цепких рук, что есть мочи побежал за своим стадом, оставив ее наедине со своим горем.
  -Чо делать...? У кого спросить?- присаживаясь на свою лавку, спрашивала сама у себя Анчутка.- Ведь паразит не пьет, а чо переспроси дурака тут же из его куринных мозгов и улетает. А я вчерась слезы лить, невры на кулак наматывала, водкой горе заливала... И чо...? Все коту под хвост, все мои страдания...? Один выход остался, голову подлечить и к Марфе на прием сбегать. Только та сможет загадку разгадать... Как на картах, все разложит, все расскажет... А энтот еще свое получит, коровий змей-искуситель.
  -Здравствуй, тетя Аня! Ты что это с утра пастухом, как флагом размахивала,- закрывая за собой калитку, спросила Куклина Маша.
  -Да хотела феерверк из него сделать, но окромя дыма ничего из него не получилось.- задумчиво ответила Анчутка.
  -А спички пробовала,- не сдержавшись от смеха, спросила Мария,- а то бы я подсобила.
  -Спичками, девонька, нельзя... Рвануть, окаянный, может... От запаха и дыма тогда всем хана придется, слишком уж от него смердячий запах исходит. Тут кумекать надо, а не с плеча рубить. Ты вот..., надысь, не подумала, чуть жизни не лишила. Щас бы через решетку со своим разговаривала. Так чо во всем нужны размышления и доказательства.
  -Ладно ты размышляй, а я на работу побегу, если что за моими присмотри?
  -Ступай, ступай... Без глаз моих не останутся. Все приглянем, худому учить некому. Поклон всем нашим передай. Буду мимо проходить, забегу, посплетничаем.
  -Ладно передам.
  Анчутка посидев еще минут пять, встала и хотела уже было пойти домой, как увидела, как ее курица возвращается с другого конца деревни, переваливаясь с одной ноги на другую. Завидев свою хозяйку, она остановилась и, как ни в чем не бывало, стала поклевывать траву.
  -Вот курва, опять с полигона любви тащится. Видать ночь плодовито провела, коль вину за собой чует. Я только не пойму, чо с кобелями не остаешься, а засветло домой летишь? Тут тебе не гостевой приют, чоб за так щи хлебать.
  Она подняла с земли маленький камешек и бросила в курицу, но та ускользнув, отошла, как вегда, на безопасное расстояние.
  -Чоб ты сдохла, проститутка недорезанная!- плюнув в ее сторону и прикрикнув на птицу, Анчутка повернулась и вошла в дом.
  Там она быстро нашла свои вчерашние остатки водки, и залпом осушила их, занюхав все это дело хлебом. Но вся процедура по успокоению нервов пошла насмарку, та как на пороге, как ни в чем не бывало, появилась нахальная курица. У хозяйки, от злости, слова словно куда-то провалились, она только, как рыба, молча открывая рот, указывала пальцем на дверь, но неожиданно поперхнувшись своей же слюной и сильно закашлялась, сумев только кинув в ту башмак с ноги, чтоб указать ей на выход.
  -Нет вы подумайте, люди добрые, когда похотливые свое место будут знать и жить спокойно дадут другим. Кастрировать вас всех к хренам надо?- кашляя и еле выдавливая из себя слова, срывалась на крик раскрасневшаяся от натуги Анчутка.- Хоть бы одного цыпленка вывела, блудливая тварь, так нет пусть другие на ее яйцах сидят, теплом и любовью их согревают. А энтой некогда, кобелей лишиться может.
  Пока Анчутка откашливалась, во дворе послышались петушиные крики. Выглянув во двор, она стала свидетелем смертельной драки между петухом и ее шалавой. Петух то и дело наскакивал на появившуюся после ночных похождений курицу, выдирая из нее последние перья на шее. Удивительно было, что та, в свою очередь, не сопротивлялась своему хозяину, а только покорно сносила нанесенные обиды, успевая вывертываться, комично бегая с голым задом от одной тарелки с кормом, к другой, на лету поклевывая корм.
  -Да... Обед на лету, называется. Ну чо Петька, опять твоя рога тебе навесила? Сама уже голяком осталась, а у тебя цельный лес на гребне разветвился, вон, как колоситься и поливать не надо! Херовый ты петух, коль кур так распустил! А тепереча честь свою у ней на шее решил восстановить? Не тронь! Надо было раньше думать, тепереча пусть, как собака бегает, другой уж ей не стать. Рожденная в проститутки, лебедушкой не обернется. И так страшна, дальше некуда... Как подзаборная шлюха всех любовью своей одаривает, так ты еще из ейного наряда остатки выдираешь, перед людями же стыдно.
  Петух, прислушиваясь к словам хозяйки, разгреб под собой землю и послушно пошел в огород к своему куринному гарему, который во всю работал, ища для него червяков.
  -Тепереча отдыхай, волна временно затихла.- стараясь пристыдить блудливую птицу, Анчутка тихонько пнула ее подзад, отчего та нырнула головой стоявшую рядом чашку с водой.- Поди заработалась за ночь? Ой зашибут тебя, сволочь! Не свой, так другие постараются. Кому понравиться, ежели их петух чужой внимание уделяет. Ой зашибут...
 
 

Глава 49.


 
 
  После дождя, как-то особенно пахло свежестью, воздух пропитанный летними цветами будоражил сознание. Утро было тихое, только слабый ветерок слегка нарушал эту тишину, шелестя листвой на деревьях, продолжая убаюкивать сидящих на карнизах деревенских домов воробьев и ворон, которые в полудреме не теряя своей бдительности, терпеливо ожидали ухода со двора домашней птицы, чтобы пополнить свои пустые желудки так называемыми объедками, оставшиеся от утреннего пиршества своих собратьев.
  Марфа, управившись с хозяйством, сидела на крыльце своего дома в приподнятом настроении, напевая что-то себе под нос, виртуозно чистя картошку, для кислых щей, которые уж очень уважал ее Федот. Мелкая живность, после утренней трапезы, крутилась возле ее ног, терпеливо продолжая ожидать от нее какой-нибудь подачки, не смотря на то, что корм в их деревянных корытцах еще оставался. Когда хозяйке надоедало отмахиваться от их назойливых подходов к ее кастрюле, она очередной раз бросала им горсть пшеницы, которая всегда была приготовлена заранее в кружке, стоящей возле нее. Те же, наконец-то, дождавшись взмаха ее руки, рассыпающей пшеничный дождь, словно голодные коршуны, расправив крылья, налетали на добычу целыми стаями, сердито расталкивая друг друга, не обращая внимания на визг своих птенцов, которые подражая старшим, с большим усилием втискиваясь в самую гущу толпы, чтоб ухватить хоть одно зернышко. Но не всегда выдерживали напора общей массы, поэтому их часто затаптывали или пулей выбрасывали из стаи, тем самым напоминая о старшинстве.
  -Привет работающим!- поздоровалась входящая во двор Анчутка.- Все своих пернатых кормишь? А мои-то сами себе пропитание добывают, я им полный расчет дала, так как навару от них не вижу, одни расходы и невроз. Поэнтому в теплые времена, пусть сами трудятся, а зимой немного подсоблю. А твои, я смотрю, как за курушкой за тобой ходят, балуешь ты их, уж больно они у тебя наглые, скоро из ложки будут просить, чоб их кормили. А ну пошло, птичье племя...! Я щас всех накормлю...! Пинка под ваши зады не малые вам всем разделю!
  Смахнув курицу от Марфы, гостья сама присела возле нее.
  -Зато они у меня честь блюдут, а твоя совсем видать все от голода растеряла,- засмеялась хозяйка обруганных птиц, дочистив последнюю картошку.
  -Энто ты не права... Не от голода, а от любви. А духовная пища, скажу я тебе, суровая штука... Не каждый с энтим делом совладать может. Так чо в ее положение тоже войти надобно. Может она свою любовь и ласку до сих пор не нашла!
  -Чо-то ты с утреца о любви пришла говорить, али чо серьезное тебя мучает? Совсем ты девка избегалась, как я погляжу, места себе никак не найдешь.
  -Энто ты права, без твоей разгадки тут не обойтись... Все какие-то знаки в мою сторону сыпятся... А к чему... От чего, не пойму... Вот, к примеру, вчерась, поволокло меня к нашему Кольке, чоб по душам с дураком поговорить и об радости получения письма, так он, ирод, такое наговорил, чо погода испортилась, настроение мое тоже. Вот и гадаю правду недоразвитый говорил, аль разговор неудачно поддержал. Спасибо бутылкой в продмаге запаслась, а то опять ночью к тебе приволоклась бы. А так всю ночь в жару металась и сны предупреждающие видала. За Ванькой все в них бегала, а он, как оборотень, словно тень исчезал.
  -Мила ты моя... Да ты вся такая загадочная, наверное, и мне не по плечу твой жизненный путь описать, я ведь не гадалка, человек.
  -Хоть ты и не гадалка, а в энтой жизни профессионал, все правильно понимаешь, сомнений нет. Окромя, как твоим советом душу не успокоишь и правду не сыщешь.
  -Ты чо лепишь, прям в колдуны меня записала... Говорю, чо думаю... Вот и все мое мастерство. Совсем-то меня не восхваляй, а то сама в энто верить стану и грехами свою душу пополню.
  -Как хочешь, а ты для меня авторитет...
  -Энто чо...? Как в тюрьме чо ли?
  -Он везде нынче нужен, не только там. Энто, как лекарь наших бездумных поступков, постоянно требуется.
  -Ладно... Столько наговорила, а для чего пришла, так и не сказала.
  -Как...! Я тебе же не раз письмо читала, а к чему оно ответа от тебя не было, а Колька говорит, чо три дня назад его видал и в лес на проживание отправил...
  -Погоди... Погоди... Совсем ты мне голову своими знаками заморочила... Кто в лес жить ушел? И чо об энтом письме я тебе сказывать должна, ежели ты все сама нам по полочкам его разобрала и в магазин убежала, а тепереча тебя сомнения мучают?
  -Мучают... Ой, как собаки мучают! А энто все он, Ванька, жених мой,- постучав по груди, не скрывая слез, ответила Анчутка.- Мой голубь в лесу гнездо себе свил, а письма, своей ласточке, через полюбовницу шлет, да все не разгаданными знаками. Вот только ты в них разобраться и можешь. Поэтому, как хочешь, но спасти меня от невыносимых страданий, тебе только под силу распутать энтот подмоченный клубочек от слез.
  -Хочешь, верь, хочешь, не верь, но я из твоего рассказа ничего не поняла. Видать ты тоже знаками научилась говорить. Погоди, щас щи заправлю, потом твою загадку разгадывать будем.
  Марфа взяла кастрюлю и понесла ее в дом. Анчутка умоляющим взглядом смотрела ей вслед, как бы боясь, что та уже больше не вернется.
  -Ты глаза свои утри, щас вернусь, одну с твоим горем не оставлю, но дела тоже не могу бросить... Ты вон, как о женихе волнуешься, а тут все же муж, его кормить надо.
  Почувствовав облегчение от сказанных Марфой слов, Анчутка отрешенно стала наблюдать за воронами, пикирующими с крыши дома, которые улучив момент, стали уничтожать остатки корма в корытах, побаиваясь искоса наблюдавшего за ними петуха, которому очень уж не нравились непрошенные птицы. И чтобы показать им кто здесь хозяин, Петька с усердным постоянством делал на них неожиданные набеги с силой поклевывая их в затылок, выщипывая черные перья.
  -Ну чо жива?- вернувшись из дома, немного запыхавшись, спросила Марфа.- А тепереча валяй, рассказывай о наболевшем, да не спеши все по порядку.
  -Письмо читать будешь?
  -Нет..., я его помню.
  -Ну вот, после вас, я пошла в продмаг, а потом к пастуху..., ну хотела с ним радостью поделиться, Любка его с моим в психушке лежала, чай тепереча мы с ним не чужие, да и вместе росли, так как дома нас никто не ждал. А он мне и говорит, чо без письма все ему ведомо... Только он не на повышении, а в нашем лесу, в охотничьем домике. Его, мол, братец в покойники записал и из дома выгнал. Марфа, а так разве можно живого похоронить, чобы угла его лишить? Они же родные?
  -Щас, наверное, все можно... Мы от города далеко, нам их не видать, да и они не очень-то нас хотят увидеть, так щас выгодно... Но почему он к тебе-то не зашел, коль приехал уж?
  -Заходил... Как раз в тот день, когда меня Машка ухватом отбрила. Ну в новом еще белье тогда спала... Может не узнал...? А...? Уж сильно помятая была у меня рожа.
  -Ты чо мелишь? Как можно человека не узнать?
  -А зачем ушел? Почему не разбудил?- утирая слезы, спросила Анчутка, ожидая верного заключения от Марфы.
  -Пес его знает, энтих мужиков. Решил, наверное, тебя своими проблемами не пугать, на твоей роже своих достаточно было. Видать подумал... Вот немного все уляжется, тогда и наведается... А тебе, вон видишь, опять слепни автографы под глазами оставили, в таком виде идти на мужика, только, ежели спугнуть не боишься. А он уже сбегал, тепереча без наведения красоты нельзя, сама понимаешь, как они приятную внешность приветствуют.
  -Так ты думаешь он в лесу?
  -Не знаю... Но похоже... Тут надо мне все у пастуха расспросить в обед, тогда и решать будем. Спешка тут не к чему, спугнуть можем.
  -А ежели он там, мне к нему нельзя, чо ли?
  -Дорогая ты моя, чо меня спрашивать, когда ответ сам в зеркале высвечивается. Был бы муж, тогда по-любому можно, а так человек вольный, да помоложе... Думаю, рискуешь потерять навсегда.
  -Ты то голодная...? Небось от догадок и про еду совсем забыла, как курей на самотек себя пустила, а здоровье невесте самое главное, коль решила мужика завести. Тут силы нужны, не только красота... Кашу наложить?
  -Давай, тебе виднее, хотя в горле уж очень пересохло, может в продмаг сбегать?
  -Не боишься...? Больно уж энта лихоманка цвет кожи меняет, а у тебя румянец еще немного поблескивает, хочешь чоб совсем исчез?
  -Ладно... Немного подожду,- потирая щеки неожиданно согласилась Анчутка.- А ежели выясниться, чо он не приехал, тогда в продмаг.
  Марфа пригласила гостью в дом и стала ее кормить. В это время, кашляя и кряхтя проснулся Федот и стал спускаться со своей печи, то и дело мотая головой, уже не удивляясь столь раннему присутствию Анчутки.
  -Вот шельма, спасу от тебя нет, всетки решила прописаться к нам? Одни только разговоры об тебе. Уже с твоим именем засыпаем, а утром на рожу твою глядим,- недовольно ругался хозяин.
  -Дурак...! У меня жизнь, может, решается,- жалобно ответила Анчутка.
  -К отходной, чо ли готовишься? Так энто не секрет, возраст... Аль попрощаться пришла? Так все там будем, может и свидимся, хотя..., ты нам и здесь надоела.
  -Вот заноза...! И как тебя только Марфа терпит? По мне бы, кирпич тебе на шею и в речку, а лучше в болото, чоб не достать, - прикрикнула гостья, смотря Федоту в след, который не обращая на возгласы, уже выходил во двор.- Ну чо за человек... Тут горе, а он тебе о пути в обратную сторону все показывает.
  -А ты не горячись, скоро и у тебя мужик будет... Учись у других, как с ними обращаться, а грубость они страсть, как не любят.
  -Мой другой, он с женским полом научен обращаться, чай город, энто не деревня,- доедая кашу,- нахваливала своего жениха Анчутка.
  -Конечно другой, коль бобылем до сих пор ходит, да от баб, как от огня бежит, только вот его еще найти надобно, - поглядывая хитро на гостью, подтвердила Марфа.
  -Ты чо его осуждаешь? И мне помогать не станешь?
  -Глупая... Я тебе о том, чо ежели серьезные намерения у тебя, так меняйся... С Федотом вы с детства собачились, он на энто и внимания не обращает, а Ванька, человек чужой, неизведанный. Вот так будешь с ним говорить, тогда лес ему родней покажется.
  -Ладно... Все понятно.
 
 

Глава 50.


 
 
  Пока Марфа убирала со стола в дверь кто-то постучал. От неожиданности обе женщины вздрогнули.
  -Ну..., кто там еще?
  Дверь открылась и на пороге появился Ходок. Облокотившись на косяк двери и переминая кепку, он попытался снять свои кирзовые сапоги.
  -Ты чо малый...? Проходи так... Ноги-то не ломай не казенные... Видать у всех сегодня проблемы, коль бежите ко мне спозаранку.
  -О..., мать честная! Все в сборе,- воскликнул Федот, возвращаясь со двора и увидев полный дом гостей, остановился у двери.- Не успеешь оправиться, а вы к нам уже слетелись... Не дом стал, а прям сельский совет на выезде.
  -Да вы не серчайте на меня, я ведь очень переживаю за вчерашний проступок... Вот, мамаша, как узнала, так деньги за молоко приказала отнести и извиниться,- протягивая Марфе купюру, Витька прятал глаза от стыда.
  -Ты чо милок, совсем разуму лишился? Али, ты думаешь, мне под силу ребятишек твоих раздевать из-за молока-то? Да я буду с голоду помирать, а детей не обижу! Ты лучше энти деньги спрячь и купи на них конфеточек, чем в благородство со мной играть. Да к Татьяне съезди и гостинца отвези, да поклон от нас за дочку.
  Потом Марфа развернулась и пошла в сени.
  -Витька,- окликнула его Анчутка, шурша у себя за пазухой и вытянув купюру, она протянула ее Ходаку.- На ка, от меня тоже чего-нибудь купи, смотри не пропей! А то ты меня знаешь... Чтоб детям и кормящей матери пропитание купил.
  -На вот молоко трехлитровочку и сметанки литровочку, Танюшке для молока,- внося в дом банки с молочными продуктами в сетке, Марфа протянула их Витьке.- А то поди все деньжата пропил, а о семье забыл.
  -Вы чо, старики, ошалели? Вы видать не поняли? Это я вам должен, а вы меня тут грузите.
  -Бери, бери... Энто не тебе, а девчатам твоим,- вступил в разговор Федот, присаживаясь на кровать Марфы.
  -А мамаша меня за дверь не выставит? Скажет людей обираешь, а свое пропиваешь.
  -Не бойся, она меня знает,- успокоила Марфа.- Передай Варваре наш поклон и поздравь ее с внучкой. Ну все шагай давай, тебе еще жену надо навестить. Небось, как родила, так и не появлялся, глупец ты эдакий?
  -Ну спасибо вам, век не забуду! Все сделаю, как вами сказано и пить больше не буду, больно уж мои по мне скучали,- направившись к двери, Ходок напоследок оглянулся и сказал.- Эх, как жаль, что вы стареете, совсем корни растеряем, а без опоры деревне не выжить... Кувыркаться замучиемся!
  Потом Витька, немного нагнул голову, чтоб не удариться об верхний косяк двери и осторожно неся гостинцы, ушел, позабыв от радости, сказать всем досвидание.
  -Хороший малый, но уж очень шубутной. За таким глаз да глаз нужен,- со вздохом промолвил Федот.
  -Да..., маловато ребят осталось, все за грамотой в Москву убежали, - проговорила Анчутка.- Детей совсем не хотят рожать, говорят кормить нечем... А раньше..., как грибы они нарождались, друг дружку воспитывали, а щас машины с домами с живыми стали сравнивать. Мол поначалу их, а потом ребенка. Только в таких семьях и дети не хотят рождаться, так как за погоней за своим благами, все человеческое растеряли.
  -Иногда и у тебя мысль правильная,- соглашаясь с доводами гостьи, кивал голвой Федот, присаживаясь за стол в ожидании завтрака. -Марфа, ты чай не забыла накормить меня, сидишь, как в гостях, а у мужа все нутро свело.
  -Ой прости, с энтими гостями, все в раз из головы вылетело... Щас дорогой... Щас мигом,- спохватившись, уговаривала мужа Марфа.
  Убрав со стола грязную посуду, она постелила ему на колени полотенце и подала на стол кашу гречневую с молоком.
  -Чай подогреть, аль теплый будешь?
  -Подогрей,- с кашей во рту промямлил Федот, - пусть органы на день разогреет.
  -Тогда пойду на керосинку его поставлю.
  -Ну, Федот, тебе нарождаться по новой не надо! Ишь..., как жена тебя холит, словно грудного,- не сдержавшись от увиденного, выпалила Анчутка.
  -А чо меня не холить, мужик я не плохой, послушный, честный...
  Марфа, не обращая внимания на новую перепалку, молча подогрев чай и намешав его с медом, она налила целебный напиток в чашку с блюдцем и поставила ее перед Федотом.
  -Ань, там на улице, участковый тебя спрашивает, - прошептала хозяйка. Говорит дело какое-то ведет.
  -Энто Степка чо ли?- разглядывая двор из окна, отодвинув штору, с нескрываемым удивлением, спросила Анчутка.- Не знаю какую мою провинность узрел, так как чиста перед нашим населением.
  -Пошли, а то я пообещала тебя позвать, - оправдывалась Марфа.
  -Я давно знал, от тюрьмы и от суммы не зарекайся! Пришла пора ответ держать,- улыбаясь, тараторил Федот,- всегда знал, как яму выроешь, сам туда и нырнешь, так чо мягкой посадки. Иди милая, иди и не сумлевайся, час твой пробил.
  -Ты чо, дурак, разлыбился... Праздник по моему горю решил устроить? Так не волнуйся и на тебя компромат имеется.
  -Может, хватит скалитья, а то человек- то ждет.
  И схватив Анчутку за руку, Марфа вывела ее во двор.
 
 

Глава 51.


 
 
  Во дворе на скамеечке сидел Шнуров Степан Васильевич, местный молодой мужчина, высокий, худощавого телосложения, со светлыми волосами, лет двадцати пяти, в милицейской форме с погонами младшего лейтенанта, который что-то записывал в своих бумагах, разложив их на портфеле, лежащем у него на коленях.
  -Ой...! Степочка, ко мне явился? Ну-ка..., дай на тебя доходягу поглядеть! Совсем забыл, как ко мне с девками на свидание бегал и все моими гостинцами их угощал. Ух шельмец ты этакий!- ущипнув за коленку "местную власть", которая от неожиданности подскочила, Анчутка не скрывая радости, подсела к нему поближе.- Ты, посмотри, как дети растут, сняв с головы Степана фуражку, она принялась его гладить по голове.
  -Гражданка Гоголь, я вам не Степан, если при исполнении, а я нынче на работе, то прошу называть по форме, Степан Васильевич или товарищ милиционер,- отбирая свою фуражку и увертываясь от неуместных поглаживаний, заикаясь предупредил Шнуров.
  -Ой...! Гляньте...! Как значит другой костюм нацепляют, сразу спасу нет никому,- всплеснув руками, воскликнула Анчутка, сделав испуганный вид.- Только предупреждаю... Вот здесь... Тебя никто не боится, так как все тебя видели мальцом и с голой жопкой.
  -Марфа Петровна, ну скажите вы ей, я ведь при исполнении.
  -А чо сказать ей милок?- присев с другой стороны, с любопытством разглядывая бумаги, спросила Марфа.
  -Ну чтоб не язвила и вела себя культурно.
  -Значит так... Анна, ты не хулигань, а слушайся, чо тебе товарищ милиционер скажет. Так Степ?
  -О культуре позабыла,- опершись руками о коленки, подсказала Анчутка.
  -Да... И культурно веди себя,- подтвердила Марфа.
  -Значит так, к нам в отделение поступило сообщение...
  -Энто чо в психушку...? Тепереча все сообщения мне туда приходят? Так Машка об энтом ни чо не говорила.
  -Марфа Петровна, скажите допрашиваемой, чтобы имела терпение выслушать меня,- смотря вперед, еле сдерживая негодование, попросил Шнуров.
  -Ага... Ладно сынок... Ань будь человеком, дослушай Степочку, а то он нервничает.
  -А об терпении, опять позабыла сказать.
  -И будь терпелива,- подтвердила Марфа.- Только, понимаешь сынок, она без принятия, терпеливой не будет, может, разрешишь налить ей, ежели дело сурьезное.
  -Никакой самогонки, а то и вам штраф выпишу!
  -Ежели бы только знать, какого легавого я в своем доме примечала, тогда и надо было его давить, чобы старших уважал, да по-людски разговаривал!
  -Еще раз говорю... Я при исполнении и мне нужно допросить Гоголь Анну Григорьевну.
  -Ну и спрашивай, а чо всем угрожать... Ты ее гнал, чоб штрафные выписывать... Отделение больничные вспомнил... Так я там, почитай, лет десять, как не работаю.
  -Отделение милиции,- монотонно проговорил Шнуров, умело сохраняя выдержку,- а не больничные
  -Ты погляди...! Чо психушка, чо милиция Степкина, одинаково нынче все называют,- пожимая плечами проговорила Анчутка.
  -Сынок, а ты зачем пришел?- нечего не поняв из разговора, спросила Марфа.
  -Я уже и сам позабыл. Щас прочитаю, только прошу, Анна Григорьевна, помолчи, это и в твоих интересах.
  -Интереса сидеть в тюрьме у меня нет и молчать не буду, так как за правду беспокоюсь. Так чо внимательно читай, а потом мы с тебя спросим... Чо уставился...? Читать ведь хотел.
  -Значит так, к нам в отделение...
  -Мы энто предложение уже слыхали, ты дальше давай.
  -Если вы, Гоголь Анна Григорьевна, еще раз перебьете, тогда будем разговаривать в милиции.- Серьезно предупредил Шнуров.
  -Может и своя тюрьма имеется, уж больно напужал бабку... Ладно... Чо надо?
  -Вы знакомы с Ивановым Иваном Никифоровичем?
  -Энто кто еще такой?
  -Говор ят у вас с ним были близкие отношения?
  -Так энто об Ваньке твоем...! Небось нашли!- обрадовалась Марфа.
  -Где он? Почему убег...,- разволновалась Анчутка.- Или ты его в тюрьму посадил?
  -Все... Заткнитесь обе! Иначе плохо будет всем!- хлопнув бумагами об лежащий у него на коленях портфель, Степан уже не мог скрывать своей злости.
  -Воды принести,- тихо спросила Марфа.
  -Принеси,- тупо ответил он.
  -Вот и ладно, вот и хорошо... Я щас быстренько... Надо же Ивана разыскал, голубок ты наш!- приговаривала хозяйка, принеся стакан воды и прилежно ей отпаивая "местную власть".
  -Говорил я своей, что тут работы на целый день, так нет не верила... Все мне толдычела, расспросишь быстренько и за хлебом в Шилово, а тут еще работы непочатый край, хоть бы к ночи управиться и спать домой прийти.
  -Да... По всему видать трудная работа в нашей милиции.- подтвердила Анчутка.- Только не томи, где же мой Ванек?
  -Откуда мне знать? Ведь у тебя хотел узнать, так как в розыске числиться... Какая-то Антонина Матвеевна ищет его. Вот все адреса и проверяем.
  -Энто полюбовница его? Ты погляди, чо деиться, она и Степке нашему жаловаться решила. Мало ей моего домашнего отделения, так она всех решила своими письмами грузить... Читать будешь? - спросила Анчутка, доставая из-за пазухи письмо.
  -Давай...,- Степан внимательно прочитав письмо и внимательно осмотрев его со всех сторон, сделал свое заключение,- женщина не молодая, но любовницей не может быть, так как своим соперницам о своих похождениях не рассказывают и других женщин перед ними не расхваливают.
  -Значит убили?- со слезами на глазах сделала неожиданный ввод Анчутка.- А как же должность, вот тут отписано "БОМЖ"
  -Это новая должность для всех бездомных, которые живут на помойках или на улице в коробках, а кто в канализациях.
  -А где тепереча собакам жить?- ничего не понимая, рыдала Анчутка.
  -Отстреливают,- спокойно ответил Степан.- Да... Сложная жизнь пошла, можно сказать в обратную сторону. Но ты не реви, пока мертвым еще не числиться... Может еще объявиться... А может кто и видал твоего Ивана.
  -Видал... Точно... Видал,- вскочила Анчутка.- Энтот, как его... Пролиц меня расшиби... Колька- пастух. Вчерась об нем говорил, как он, Ваньку, в лес направил и даже никому о их встрече не сказывал. Может, по своему детскому развитию, прибил его и не заметил, а мне ложный след указал,- застонала Анчутка.
  -Может и так, только пока улик против него нет, значит не виновный... Он сегодня коров в обед домой, аль там останется?
  -Домой... Сынок... Домой,- подтвердила Марфа, - он у нас хворый, на осиное гнездо сел.
  -Ладно подождем, может чего-нибудь и проясниться.
  -Степ, а как, ежели не успеем найти его, а там глядишь и вторая власть придет, свою "ПЕРЕКРОЙКУ" будет налаживать, тогда, чо...? Тогда бездомных, как собак, будут отстреливать?- причитала Анчутка, дергая за рукав участкового.- Может на помойку съездить...? А...? Только их так нынче много и без адреса вряд ли отыщем.
  -Сиди спокойно, пока следствие не закрыто, значит есть надежда. И хватит ручьи гнать... Отыщем тело, тогда и будет слезами омывать.
  -Значит, думаешь, в живых его нет?
  -Думать и гадать будешь ты, а мне факты и доказательства нужны, поэтому не мешай следствию и давай теопеливо ждать свидетеля.
 
 

Глава 52.


 
 
  Ждать было не долго. Собаки первые известили о подходе стада, каждая из которых старалась угодить своим хозяевам, направляя своих коров к дому. А Шабалкиным весточку принес кот Васька. Не обращая внимания на чужих во дворе, он пулей проскочил в дом, где слышалось, как его поприветствовал Федот, разговаривая с ним, как с малым дитем.
  -Щас сначала коровы, а потом и местный убивца появиться,- прошептала Анчутка, пряча голову за Степана.
  -Гражданка Гоголь, без моего разрешения с пастухом не заговаривать и уголовными словами его не называть, а то штраф выпишу.- серьезно предупредил милиционер.
  -Энто за чо? Я самогон сегодня не потребляла, а штрафами твоими, только зад подтирать.
  -Я же предупреждала тебя сынок, ежели ей не налить, следствие в тупик упрется, а то и по ложному пути пойдет,- вмешалась Марфа, встречая корову, которая внимательно рассматривала присутствующих. Затем убедившись, что ее хозяева в безопасности, направилась к сараю. - А вот и наш Николай... Ты зайди на минутку, наш участковый с тобой хотел переговорить, а коровка, твоя, домой пусть идет, дорогу-то поди знает?
  -Знает,- испуганно ответил пастух,- Любава встренет и подоит... Только я не в чем не виноват, она давича сама на меня набросилась, чуть всю душу не вытрясла.
  -Ну вот...! Признания все на лицо... Боится...! Пролиц его расшиби!- продолжила Анчутка, хлопнув рукой себе по бедру.- Он и есть убивца сердца моего, а в лесу ночью закопал, три дня назад энто было... Сам об энтом мне сказывал.
  -Заткнитесь, Анна Григорьевна, иначе доследование без вас проведу,- прикрикнул Степан.
  -Энто чье сердце я закопал?- переспросил нечего не понимающий пастух,- я, ежели кого режу, потроха не закапываю, так как в пищу годятся. Мы их с моей промоем и жарим, а потом кушаем, а иногда тушенка из них хорошая получается.
  -Родимая моя мамочка!- воскликнула Марфа. - Я лучше корову доить пошла, а то меня тошнить начинает.
  -А я об чем давича говорила... Маньяк!- выкрикнула Анчутка.- Ты погляди, как конспирировался...! А маньячка дома его поджидает, моего Ваньку доедывать.
  -Все... Или ты уходишь, или допрос без тебя производиться будет.
  -Ладно молчу... Только сердцу не прикажешь,- зарыдала Анчутка,- оно так стреляет, чо готово энтого дурака-скота грохнуть. Вот послушай, сынок, ведь еле сдерживаю его.
  -Вот и придержи все свое нутро, пока слово тебе власть не даст.
  -Какая...?- вытирая слезы, с непониманием спросила Анчутка.
  -Что какая...? Что какая...?
  -Ну энто, власть, какая нынче...? Раньше Совецкая, а щас какая?
  Степан открыл рот, растерянно водя глазами, то на пастуха, то на свою соседку.
  -Ну...,- толкнув его в бок, пытаясь растормошить участкового, ждала ответа Анчутка.- Чо застыл, как холодец, аль язык отсох, аль не положено нам об энтом знать? Ну молчи, молчи... Видать и тебе не сказывают, все засекретили, ироды.- сочувственно вздохнула она.
  -Мне идти-то можно, тихо спросил Николай,- а то мне еще тяжело стоять.
  -Стоять не дышать! Ишь ты...! Думаешь, забыли о твоих поганых делах? Щас ответ держать будешь, так как наша, завидовская "власть" тебя допрашивать будет! Спрашивай сынок, а, ежели чо, то я подмогну.
  -Не надо... Я сам... Вытирая пот со лба,- твердо сказал Степан, немного очухавшись, от тупиковых вопросов Анчутки.- И так Николай..., как вас по батюшке?
  -Какому? - испуганно спросил пастух, по лицу которого струился пот.
  -Твоему... Отец у тебя был? В метриках, что отмечено, где написано "отец"?
  -Палочка...
  -Какая палочка?- одуревший от общения с местными жителями, спросил участковый.- Что она у тебя там делает?
  -Лежит...,- переминаясь с ноги на ногу, вкрадчиво, чтобы не разозлить "местную власть", ответил пастух.
  -Чо тут непонятного? Прочерк у него там, чо к человеку пристал? Зови Павлович, культура ты наша, а еще говорит не помогай.- вступилась за Николая Анчутка.
  -Ага... Значит так... Николай Павлович, скажите, вы Ивана Никифоровича в ближайшие дни не видали?
  -Нет, не видал.
  -Врет...! Вчерась мне говорил, чо Ваня мой к тебе заходил и ты его сплавил в лес, а сегодня говоришь, чо закопал, мою вечную любовь.
  -Да говорил... Так энто был Ванька, ну из психушки, друг моей Любавы, а Ивана Никифоровича не видал.
  -А зачем он к вам приходил?
  -Так ему жить негде, вот и спросил, где ему уголок найти.
  -Ну ты и решил найти ему вечное пристанище,- снова зарыдала Анчутка,- и как у тебя только руки не отсохли. Люди добрые закопал...! Ой закопал!
  -Ты чего тут разоралась? Он тебе кто? Муж, сват или брат? - спокойно спросил свою соседку Степан.
  -Он... Он мечта всей моей жизни,- обиженно вытирая слезы, ответила Анчутка.
  -Так не мешай осуществить твою мечту... Николай Павлович, а он вам не говорил, зачем он вернулся?
  -А пес его знает, может опять заболел и к ней решил приехать. Еще все о подарке говорил, который к Анчутке вез.
  -Чо хоть за подарок был,- причитала, раскачиваясь в разные стороны, Анна Григорьевна,- небось, колечко золотое к свадьбе, али туфельки...
  -Не знаю, не показывал, только ладонью по груди похлопывал, да улыбался, как будто больной. И все приговаривал, чо, мол, нынче на помойке все есть и в продмаг ходить не надо. Одна напасть, говорил, холод и дождь, а так прожить можно... Нет... Туфлей там не было... Видать бы было.
  -А ты откудава энто знаешь,- стараясь поймать на полуслове пастуха, прищурив глаза вкрадчиво спросила Анчутка,- вещи-то поди себе оставил с подарками. Все...! Степан, все ясно...! Преступление-то налицо... Тепереча необходимо тебе ордер на обыск мне выписать, пока улики, энтот, местный преступник, не изничтожил. А я то уж их тряхану!
  -А удостоверение участкового тебе не требуется,- спокойно спросил милиционер,- может мне раздеться, а тебе в мое одеться?
  -Ты, чо...? Мне твое велико будет, они меня и без твоего наряда бояться и слушаются. Давай лучше поспрошай его чего-нибудь, да пора к нему в дом наведаться.
  -Спасибо тебе большое, что дала мне слово молвить.
  -Ну вы скоро...? А то мне полежать надо,- обиженно беспокоился Николай.
  -Скоро, милок, скоро! Долго ты у нас на нарах отлеживаться будешь и баланду бесплатную жрать... А когда идет меж нами совещание, просим не встревать... Правильно я сказала, Степочка.
  -Ты закончила? - грозно повысил голос участковый, пристально посмотрев на Анчутку, которая не выдержав сурового взгляда "местной власти", стала скромно разглядывать свои тапки.
  -Ладно... Чуток подожду, когда в понятые пригласишь.
  -Подожди... Подожди...,- предупреждающе повторял Степан.- Николай Павлович, вы не заметили ничего необычного в поведении Ивана Никифоровича?
  -В чем?- переспросил пастух.
  -Ну он не говорил, к примеру, что жить ему не хочется, или плакал, а может без повода смеялся?
  -А... Так все заметил... Даже, как делает вид, чо смеется, а глаза торчком стоят, как у больных в нашей больнице, видать от болезни внутри себя прячется, а делает вид, чо здоров. Ну, а мы с Любавой в душу лезть не привычные, ежели бы захотел, сам об страданиях своих поведал... Он даже к нам в туалет несколько раз ходил и кричал, чо, мол, везде одна грязь, а убирать некому. А к ней,- он показал пальцем на Анчутку,- говорит наведается.
  -Ты его значит пришил, а ко мне с того света сигналы от него поступать будут?- закричала Анчутка, не выдержав наложенный на нее запрет.
  -А там телефона нет, давича хотела ребетня провести детский телефон, но не работает,- оправдывался пастух.
  -Ты бы еще туда коммутатор зарыл, тогда бы точно связь с потусторонним миром наладил, чобы покоя меня совсем лишить. Ни чо... Вот погоди, я их быстренько переадресовывать к тебе буду, чобы от страха немного свою задницу растряс.
  -Хорошо, Николай Павлович, идите домой. Я, может, вечером к вам забегу, так как сегодня много участковых в нашей деревне народилось! Следствие поэтому зашло в тупик,- пряча бумаги в портфель, устало проговорил Степан.
  -Погоди... Погоди... А про подарки ты не хочешь спросить? Он ведь может их украсть, - шепнула Анчутка.
  -Подарки не жизнь, к делу не относятся, так как про них заявлено не было.
  -Так давай отпишу... Колек, какие подарочки числятся за тобой? Чобы их законно отписать?
  -Ванька их нам не показывал, так с ними и ушел.
  -Вот видишь, он вместе с любимым их закопал,- пустив очередную слезу, Анчутка всем своим видом умоляла о расследовании.
  -Дело с пастухом закрыто, и точка.- твердо сказал милиционер.
  -Губишь ты меня Степа, сердце наскрозь простреливаешь. Не чужой мне Ванька, а всетки отец, не родившихся моих детей... А ты свои точки расставляешь, которые всю мою жизнь под откос пускают. Эх... И почему власть не в те руки берется!
  -Точка... Поняла, точка...
  -Поняла... Не дура. Самой нынче в лесу копать придется. А ты Николаша, ступай, потом я тебя допрошу, так чо готовься сам и Любу, жену свою.
  Пастух, ничего так и не понял, о чем могут его еще расспрашивать обе стороны, потому как, окромя болячек, серьезного у него в доме не было.
  -"Может надо было зад больной показать",- размышлял он, направляясь к дому,- "может им не удобно было об энтом спросить".
 
 

Глава 53.


 
 
  -Ну, как следствие? Ваньку нашли?- поинтересовалась Марфа, проходя мимо смирно сидящих Степана и Анчутки.- Вы случаем не захворали, больно уж лица ваши бледные? Федот, а Федот, поди сюда... Молоко примешь, а я пока с гостями поговорю.
  Федот, скрипя половицами, появился на террасе, держа в руках кота.
  -Брось его и возьми молоко, а то волос напустишь.- приказала ему жена.
  -Степану Васильевичу, большой поклон.- улыбаясь, протягивая руку для мужского пожатия, проговорил хозяин.- Сурьезное дело расследуешь, али как?
  -Серьезней не бывает,- немного приподнявшись, приветливо принимая пожатие, доброжелательно ответил участковый,- только вот ваша соседка, всю воду сбаламутила, теперь надо ждать, когда лишняя грязь на дно осядит.
  -С ней тах та, она на все руки мастер, особенно на язык. Оратор в ней помер...
  -Ну чья бы корова мычала,- вступилась за себя Анчутка,- ежели бы не я, сроду бы ты не знал, где его искать и с какого конца клубок распутывать.
  -И чо нашли? И где же?
  -Нашли...,- передразнила Федота расстроенная Анчутка.- В земле, вот где!
  -Ох..., етишкина жизнь! Тебя слушать, так мы все уже давно там! А "власть", чо об энтом думает?
  -Не знаю, дядька Федот, она мне толком не дала поговорить, теперь вечером к ним пойду, может, что и проясниться.
  -А я после обеда,- проговорила Анчутка.
  -А в милицию нет охоты заглянуть и на пятнадцать суток за не подчинение местной "власти".
  -Энто правильное решение...,- обрадовался Федот,- может щас и заарестуешь, а то всю свою смирность растеряла.
  -Хорошо... Не пойду, буду твоего расследования ждать.- согласилась Гоголь, зло "стреляя" глазами в Федота.
  -Сынок,- спросила Марфа, проводив мужа домой, и присев рядом с милиционером,- а ты можешь разузнать и про мое происшествие?
  -Слушаю тебя, потом и скажу можно или нет,- Степан старался внимательно выслушать каждое слово, чтобы распутать, как сказала потерпевшая, мучевшее ее поришествие .
  -Понимаешь, дело- то совсем необычное, но для меня очень важное. Понимаешь, жуки мои два дня тому назад пропали.
  -Какие такие жуки? Вы что решили меня с ума свести?
  -Ну..., какие..., какие, которые на огороде... Картошку, вернее ботву, они еще жрут, окаянные.
  -Так радуйся, коль исчезли, я, например, замучился с ними.
  -Нет... Ты не понял... Кто-то их ообрал и весточку о себе не оставил.
  -Ты совсем тронулась? Зачем Степану голову забиваешь, у него и так дел много,- испуганно протороторила Анчутка.- Ежели он твоих жуков будет искать, то Ваньку отродясь не найдет.
  -А ты случайно здесь руку не приложила? Что-то мы шибко-то так испугались?- глядя ей в глаза, спросил участковый.
  -Нет...! И не смотри на меня! В воровстве меня никому не осудить, так как руки чисты и пакостями не занимаются.
  -Да нет... Я думаю тут видать дело посерьезней, будет... Может и ко мне заглянешь в огород, тогда и проишедствие с жуками будет закрыто.
  -Энто чо, шантаж называется? Энто ты так бабку за все хорошее отблагодарил!
  Степан, видя перед собой детское обиженное лицо, обнял за плечи Анчутку и засмеялся.
  -Не бойся, это дело раскрыто не будет, по причине недостатка улик,- шепнул он ей на ухо,- так как я тебя хорошо знаю. Точку ставить?
  -Ставь,- тихо согласилась Гоголь.
  -Чо-то промеж себя речь ведете, а мне ответ не даете,- спросила Марфа,- так кто мне в энтом деле помог?
  -Я, думаю, хороший человек это сделал! Видно очень уж тебя уважает, а добро оно хорошо без спасиба,- ответил милиционер.- А жуки... Жуки вернуться, только керосин готовь, еще денька два и от урожая красной живой ягоды, спасу не будет.
  -Ну спасибо, сынок, успокоил.... Тепереча осталось двойника найти.
  -Какого двойника?- озабоченно спросил участковый.
  -Тут такое дело запутанное, чо даже стесняюсь тебе рассказать.
  -А раз стыдно об энтом говорить, тогда накой "власть" без делу загружать, - всполошилась Анчутка,- мало ли, чо нам в старости померещится. Энто не стоит того, чоб другим голову дурить.
  -Ну почему, бабка Аня, ты не права, мне страсть, нравятся ваши проделки.
  -Чьи, милок?- не скрывая слез, спросила Гоголь.
  -Пока не знаю... Разбираться надо, но догадка имеется. Дай послушать Марфу Петровну!
  -А, может точка? А...!
  -Нет... Уж дудки, сначала выслушаем, чтоб знать наперед, кто у нас на деревне фантомасит,- заулыбался милиционер, ущипнув незаметно Анчутку за руку, которая от неожиданности вздрогнула.- Теперь и у меня появится веревочка, чтобы тебя усмирять.
  -Так рассказывать, али нет?- спросила Марфа
  -Нет...!- крикнула Анчутка.
  -Д-а...- приказал Степан.
  -Так кого из вас слушать?
  -А кто здесь ваш участковый, того и слушай.
  -Может Дуню позвать, энто ее двойник расхаживал и корову доил.
  -Во дела какие у нас не раскрытые! А заявлений не пишут, все сами норовите преступления раскрывать. Сейчас у вас двойник, а завтра, гляди и до убийства недалеко... А потом жалуетесь, что милиция во всем виновная...
  -Ты чо тут раскрылился...? Думаешь, ежели фуражку одел, так и оскорблять можешь,- не сдержавшись, закричала Анчутка, даже не заметив, что ударила участкового по голове, отчего у того слетела фуражка.
  -Вот делай людям хорошо, так они тебе все мозги повышибают,- спокойно отреагировал на выходку Степан, отряхивая головной убор, поднятый испуганной Марфой.
  -А чо издеваешься...? Невры-то не железные!
  -Ладно... Будь по-твоему, в следующий раз, Марфа Петровна, рассмотрим дело о двойниках, пока они нас из деревни не выгнали и наши дома не позахватывали.
  -Опять скалишься?- пробурчала Анчутка.
  -Ну..., если совсем только чуток, - отклоняя голову, предусмотрительно придерживая рукой фуражку, съязвил участковый.- Только не вздумай кулаками махать, наручники-то в портфеле лежат и очень хозяйку свою дожидаются. А сейчас, девчонки, домой пойду, хлеб из Шилова привезти надо, так как семья у кормильца должна стоять на первом месте... Ну а девочки? Правильно... А девочки потом. А то ваши сладкие речи, совсем меня уморили.
  Степан встал, поправил брюки и пиджак и направился к выходу и, не поворачиваясь, махнул всем рукой.
  -Хороший мужик получился, - вздохнула Марфа, любуясь мужской выправкой Степана.
  -Хороший, когда мозги ему вправишь.- подтвердила обиженная Анчутка.
 
 

Глава 54.


 
 
  Часы летели; приближался вечер, наполненный тишиной, только иногда нарушаемый перекрикиванием диких птиц.
  Анчутка лежа в постели, никак не могла успокоиться от последних событий, а в продмаг идти не хотелось.
  -"Где же ты мой суженый? Почему со своим горем ко мне не пришел? И на Кольку, как обижаться, он и убьет нечаянно, чо с него взять. Одно слово - болезнь головная, сиротская. Мозги еще маленьким вышибли, а может из-за голода тронулся, поди щас сыщи виноватого... Тут надо аккуратно. А может еще живой Ванька? Хотя очень маленькая надежда".- Рассуждала Анчутка, пока не услышала шаги и поскрипывание ее калитки.- "Кого еще там несет",- присев на кровати, подумала она, напряженно вглядываясь в проем двери.
  -Аня, ты дома?- послышался голос Любы, жены пастуха.
  -Дома, дома... Заходь, как раз тебя мне сейчас и не хватало. Молодец, чо сама пришла, а то мне местная "власть" запрет на общение с вами наложила, поэнтому в моем доме, я на запрет тот законный - положила... Так чо проходи и рассказывай какие новости принесла, да поспрашивать мне тебя надобно, прям-таки и невтерпеж.
  Люба послушно подошла к кровати и потупив глаза, терпеливо ждала допроса.
  -Ты я, смотрю, раздобрела за последнее время, видать хорошо кушаете. А может ребенка ждешь?- поинересовалась Анчутка, с любопытством разглядывая гостью.
  -Мы его всегда ждем, только с приходом он чо-то задерживается. А так мне очень хотелось бы еще одного Коленьку родить, только никто не подскажет, когда энто случиться,- смиренно, поправляя очень длинную, но тоненькую косу, застенчиво улыбнулась Люба.
  -А на кой тебе еще-то один? Чоб совсем рехнуться?
  -Люблю я его, а он меня. Столько счастья, конечно, для меня много, вот и хочется мужа уважить, помощника народить.
  -"Или второго убивцу на деревне, чоб никто не скучал",- подумала Анчутка.- Смена поколений, энто хорошо... Но не всегда... Ты присаживайся, ноги-то поди не казенные.
  -Свои...,- засмеялась Люба, пятясь назад, стараясь найти своим пышным задом стул, при этом сильно виляя бедрами.
  -Смотри не промахнись, а то придется кран подгонять, чоб твое пышное тело подымать.
  -Оно не пышное, оно тяжелое...
  -Понятное дело, но об энтом опосля. Ты лучше скажи зачем пришла, так надрываясь от тяжести?
  -Коля на тебя очень серчает, боится, чо ты его в могилу отправишь или в тюрьму. Говорит... Чо даже милицию надысь вызывала... Ты уж не серчай на него, он хороший... Тебя никогда не обидит.
  -А Ваньку закопал?
  -Куды?
  -Куды, куды, знамо куды... В землю...
  -А зачем,- внимательно прислушиваясь к словам Анчутки, не понимая о чем речь, спросила Люба.
  -Во дает...! Она меня спрашивает! А я почем знаю, как ваш разум работает.
  -Нет я не спрашиваю, а просто не поняла, зачем Ванечку надо закапывать, ведь он от тебя не хотел хорониться, потом, сказал, зайдет.
  -Погоди, погоди, а где тогда его место прибывания?
  -Не знаю... Но ушел в лес, куда ему Коленька сказал. Он у меня такой добрый... Такой добрый...
  -Да... Простота, она-то хуже воровства
  -Чо?
  -Говорю... Разговариваем на одном языке, а друг дружку не понимаем. Машку в переводчики позвать надо бы, так она на дежурстве.- упершись ладонями о кровать и скрестив грязные ноги, вслух рассуждала Анчутка.
  -Так ты не будешь убивать Коленьку?
  -А он Ваньку пощадил?
  -Как?
  -Так... Его- то схоронил и мне не доложил.
  -Ну мы ему спички и еды дали, а там крупа есть, а ежели хочешь, я к нему схожу и приведу за руку. Он ко мне хорошо относиться, всегда помогал.
  -Куда сходишь? Он, чо жив?
  -Мертвым не видела, на ногах уходил и с подарком за пазухой.
  -Куда уходил? Адрес?
  -Адреса не знаю. Наверное "Лес, охотничья будка", только туды письма не доходят, так как далеко.
  -Он точно там?- переспросила Анчутка, вскочив с кровати, чтоб лучше разглядеть глаза гостьи,- а то милиция за вранье в тюрьму сажает! Да и я сегодня в продмаг не ходила и невры не леченые остались, так чо за себя ответ держать не могу.
  -Аня, ты меня не пугай, а то мне страшно,- сжав крепко ладони в кулаки, попросила Люба.- Все правда..., утайки от тебя нет, да и Коленька тебе подтвердит.
  -Ладно... Ну чо съежилась? Не обижу, даже, ежели убили...
  -Кого?
  -Кого... Кого... Толдычишь, как рехнутая... Ваньку моего, вот кого!- ответила Анчутка, снова усаживаясь на постель.- Ну, чо мне за него людям жизнь портить, чо энтот лиходей сделал для меня хорошего, чобы я так убивалась по его мерзкой роже. Хоть бы подарок на столе оставил, нет ему надо самому исчезнуть, да и еще все Завидово вверх ногами поставить. Думает убиваться буду, пролиц его расшиби. Всем мозги наизнанку вывернул и следов не оставил. Ну хоть бы к Марфе зашел, та бы точно обрисовала его путь, так нет, на ко..., выкуси, забегу к Любке, та знает, как голову вам всем поломать. Ежели только возвернется и живой, прямая дорога ему будет, на погост... За позор... За поруганную мою честь.
  -Ань ты не ругайся, Ваня хороший, он вернется.
  -Когда?
  -Не знаю. А ты бы сама сбегала к нему и подарочек получила, дорогу-то поди знаешь?
  -Знаю... Как не знать, там вся моя жизнь прошла, ему- то об энтом домике не раз рассказывала. Может Степку с собой взять, а то вдруг вы мне не все рассказываете.
  -Бери, бери, и не сумлевайся, там он, так бы вернулся обратно.
  -А ежели помер?
  -Все равно там! - радостно ответила Люба,- мертвый он не убежит, тебя дождется.
  -Ну чо тебе на энто ответить... Ведь обидишься, курносая, а тебе еще шпану рожать надо. Николая второго деревне, опять же, представлять.
  -Надо... Ой как надо... Только кто бы подсобил советом.
  -Энто не ко мне, энто надо к Антону Павловичу. Без совета медицины здесь нельзя.
  -В больницу не пойду, там злые, я лучше домой, к Коленьке. Только не обижай его, он хороший.
  -Знаю,- ответила Анчутка.
 
 

Глава 55.


 
 
  Этот вечер в Завидово выдался очень прохладный. Легкий ветер подгоняя тучи к лесу, лихо расчистил небо на котором красовалась огромная луна. Весь горизонт залился оранжевым светом, предвещая хорошую погоду следующего дня.
  Евдокия с Никитой управившись со скотиной, молча отдыхали возле дома. Они могли так сидеть часами, ведь слова были не главное в их жизни, а главное это ощущение тепла исходящего от близкого дорогого тебе человека.
  -Семье Шабалкиных старших, мое почтение,- поприветствовал участковый, самостоятельно открывая калитку,- ничего, если я вас побеспокою?
  -Побеспокой... Побеспокой...,- протягивая руку ответил Никита,- видать нужда тебя к нам привела, коль в неурочное время к нам забежал.
  -Да хотел вопросы вам кое какие задать... Вам Марфа Петровна ничего не рассказывала?
  -А чо с ней?- всполошилась Евдокия, - Небось из-за энтой Анчутки проблемы себе нажила... Ты подумай, как взяла над ней шефство, так дня не проходит без чудес. Веришь, Степан Васильевич, загрузила она ее по самое нельзя.
  -Верю, как не верить, сам сегодня еле сдержался. Все она-то у нас знает и везде свой нос маленький сует... Только сейчас не об этом... Вы случайно не видали ее Ивана, говорят он здесь недавно мог проходить?
  -Во дела...! Значит Ванька здесь? А ты Дуняш давича говорила, чо ему должность новую определили.- почесывая бороду, хитро улыбался Никита.- Видать и взаправду гулять нам всем на свадьбе, коль жених свои лыжи к нам в деревню навострил.
  -Да... При мне надысь читали энто письмо, ну от энтой..., как ее..., полюбовницы. И Анчутка все им восхищалась, чо так ценят им в городе, ежели несмотря на его худые мозги, так повысили,- оправдывалась хозяйка, - а вот зачем он сюда приехал, или приехал вообще, разговора не было.
  -О должности, его новой, я уже все выяснил и Анне Григорьевне все подробно объяснил... Да что и говорить, шибко не повезло ему с родней. Как говорится, на старости лет своих остался голимой сиротой, по причине нажитого имущества. А помогать нищему и бездомному щас охоты ни у кого нет. Вот видать после пережитого, болезнь-то к нему и возвернулась. Теперь мечется, бедолага, из стороны в сторону... Как бы напрочь не пропал мужик! Тут, как говориться время не ждет, надо быстрее это дело раскрутить, чтоб бедой все не обернулось. Наш-то пастух говорит, что встречал его, но эти показания необходимо серьезно проверить, сами понимаете, как доверять больному.
  -А ты сынок еще бы поспрошал в больнице, наверняка он туда наведывался, не чужие они ему там, почитай год отлеживался.- посоветовала Евдокия.
  -Ладно... Спасибо за совет... Извиняйте за беспокойство. Да... Чуть не забыл... Какой тут двойник у вас расхаживает? Мне Марфа Петровна доложила.
  -Степочка ты лучше не вспоминай об энтом, а то моя такое пережила, словами вряд ли опишешь,- прерывая вопрос, отмахнулся рукой Никита, - зачем и тебе голову морочить, мало ли щас нам старикам видений будет... Возраст, пролиц его расшиби.
  -Нет... Мне просто из интереса, как он выглядит... Ну, если охоты нет заявлять, тогда пойду еще немного пастуха с женой пораспрашиваю,- пожимая руку хозяину, попрощался участковый.
  -Ступай сынок, ступай... А то человек может страдает и помощи просит,- одобрила Дуня,- нынче столько горя... Так хоть одного от от энтой лиходейки избавить. Ежели помощь нужна будет, так ты не стесняйся, заходи... И чем можем, поможем.
  -Спасибочки на добром слове,- закрывая за собой калитку, ответил улыбаясь Шнуров.- А вы бы долго на ветру не сидели, а то лихоманку подхватите.
  Степан сорвав по дороге длинный прутик и, похлестывал им траву, направился к дому местного пастуха, разгадывая по дороге загадку связанную с приятелем Анчутки. Ему очень уж хотелось поскорей получить ответ, чтобы сделать хоть немного счастливее, можно сказать совсем даже не чужую, вековую невесту на деревне.
  "Все в этой странной истории говорит, что конец ее близок, но стоило мне пообщаться со свидетелями и невидимый конец то обрывался, то уводил в противоположную сторону. Но не должен человек бесследно затеряться... Если он, конечно, живой и в состоянии передвигаться. Это только животное можно заманить и поймать. А Иван, несмотря на некоторые отклонения в здоровье, всегда отыщет верную дорогу в дерене... Так как не дурак, мозги хоть какие-то, но в запасе имеет. Все говорит за то, что ему самому захотелось побыть вдали от людей и привести свои мысли в порядок, слишком много страданий он вынес за последнее время, коль довелось бомжевать. Изгнанный и потерянный он приехал к Анчутке, она хоть и не подарок, но человека в беде не оставит... Сильно истосковавшийся по дому, по семье, Иван решил, что эта женщина и есть его последнее пристанище. Хотел даже вон сюрприз ей сделать... Подарочек прикупил, чтоб не с пустыми руками, чтоб не в нахлебники, при этом лелея надежду встретить любящие, когда-то глаза. Но видать и здесь вышла промашка. Ведь когда он пришел, то нашел ее в обыденном состоянии... Глаза были распухшие от побоев и пьянки, навсегда перечеркнувшие его последние надежды.... И вот тогда... Не нашедший чего искал, ушел.... Ушел бедолага куда глаза глядят, то есть к кому? Конечно, к Николаю, ведь знакомых в нашей деревне у него никого нет, кроме Анчутки... Ну а те не имея сочувствия, по причине детского развития, не поняли его или не захотели понять, так как жизнь у них, как ровная дорога выстланная гладким асфальтом и кроме чувств, чтоб прокормить себя и поспать, остальные напрочь отсутствуют. Вот и получи у них поддержку... А лес-то... Он родной с их домом совсем рядом... И так всех манит своей тишиной и отсутствием суеты, что лучшего места, где можно почувствовать себя человеком, не найти. Он словно глоток родниковой воды, такой холодный и чистый, что оживит не только тело, но и омоет давно изболевшую, потерянную от несправедливости душу... И лучший лекарь и безмолвный собеседник для него становиться лес. Так как лесной дом всегда примет и накормит. Он ко всем благоволит... Всех встретит и не осудит за промахи в жизни, наоборот, успокоит своим целебным запахом, изгоняя всю лихоманку, ласково поглаживая своими лохматыми ветвями изболевшую в жизненной суете голову. И как можно отказаться от любви лесной красоты!"- С восхищением поглядывая на вековые сосны, рассуждал Степан.- "Грибной год должен быть, в том-то пустой оказался. А без запасов не прожить... Если пропавшего найду, то необходимо разведку сделать, может белые пошли".
  Дом пастуха стоял возле леса. Он был больше лачуги Анчутки, но ветхостью не отличался, хоть и имел хозяина. По двору бегали грязные куры, не обращая внимания на стоящую во дворе корову.
  -Хозяева дома?- подойдя поближе, крикнул Шнуров.
  Из сарая испуганно выглянула Люба и увидев милиционера, молча, будто в чем-то провинилась, пошла открывать калитку.
  -Вы арестовать нас пришли?- наклонив голову, покорно спросила она.- Только мы еще не собрались.
  -Да нет... Нет пока такой необходимости,- стараясь, как-то подбодрить, улыбнулся Степан,- а вот, если в дом для разговора пригласите, да чайком угостите, то буду очень вам признателен.
  -Чайком?- всполошилась хозяйка.
  -Чайком... Можно, конечно, с сахаром, но это по желанию хозяев.
  -Конечно с сахаром... Щас я быстро самовар поставлю, а вы пока с Коленькой поговорите... Он там, в доме, на лавке прилег, очень уж устает на работке,- впуская участкового, неустанно тараторила Любаша.
  Во дворе у тяжеловесной хозяйки было очень грязно, поэтому преодолевая путь к дому, Степан то и дело перепрыгивал через навозные лепешки, оставленные коровой и размокшие от дождя.
  -Хорошо у вас тут, все натурально, естественно,- еле сдерживаясь от смеха, проговорил участковый.- И корова ваша, я заметил, гроссмейстерски облегчается, лепешки-то свои, прям в шахматном порядке выложила. Пока тут до вашего крыльца доберешься, так в дамки и определишься, одна забава да и только... А моя-то женушка, глупая, от меня порядок требует, красоту природную нарушая, потому и худая телом, нервничает много, не то что вы. Вон какая у вас царская фигура, словно из скалы высечена, да и сапоги вам к лицу, словно тапочки войлочные.
  -Энто у меня от Коленьки. Я бережливая, все за ним донашиваю,- поправляя тонкую косу грязными руками, смущаясь от похвалы, ответила хозяйка.- А без сапог нельзя, так как грязно очень, тапочки у меня в сундуке схоронены, для праздника. А вы домой ступайте, там чище.
  -Да задача не простая... Тут необходимо обдумать правильный ход, чтоб в дамки без потерь... Уж больно не хочется сапоги чистить. У вас случайно досточки не будет?
  -Доски Коля не разрешает брать, он их все пересчитал и под одеялком схоронил, так как в хозяйстве все сгодиться.
  -И в каком году он их похоронил?- скрывая улыбку, спросил Степан.- Может пора достать, поди уже созрели для дела?
  -Ой давно... Как меня привел, так все сложил и пересчитал,- отмахнулась рукой хозяйка,- он такой хозяйственный.
  -Так... Значит не убедил... Придеться мне конем до вашего крыльца скакать, главное в этой игре мат от хозяина не услышать, а то потом не отмоешься, по причине не умения чтить мудреные игры вашего, можно сказать бережливого, мужа.
  -А зачем...?
  -Чего зачем?- не понял вопроса участковый.
  -Зачем мыть? Нужно, чтобы грязь засохла, а потом пошоркать, она и отвалиться.
  -Да... Совет ваш очень хороший, только пока она засохнет, можно самому завонять. А мне нельзя, я с людьми работаю, могут не понять нового приема чистки одежды.- ответил Степан, идя в дом на цыпочках, которые, словно в салидоле, утопали в грязи.
  Добравшись до крыльца, он взял щепку и стал очищать сапоги, придерживая одной рукой фуражку.
  -А вы бы шли в дом, ведь на обратном пути опять испачкаетесь,- посоветовала Люба,- чо зря руки ломать. Я все равно нынче не прибиралась.
  И правда в доме не прибирались не только сегодня, но и всегда. В сенях, в углу, горой была накидана вся сезонная обувь, удерживаемая доской. Дверь из дома была распахнута и оттуда шел едкий запах протухшей картошки, смешавшийся с потом хозяина, храп которого то и дело вибрировал зловонный воздух. Но тот привыкший к родной обстановке, даже не раздеваясь, сладко спал на лавке, сложив свои ноги на ее тонкие перила.
  -"Да... Ему сейчас и химическая война не страшна, ко всему иммунитет имеет",- рассматривая все вокруг себя, при этом нервно, чуть дыша старался найти окно Степан.
  Форточка, можно сказать, тоже была давно похоронена за замусоленной от грязи занавеской, так как видно никогда не открывалась. И Шнурову пришлось приложить немалые усилия, чтоб ее распахнуть, разбудив своим стуком спящего хозяина, который увидев местную "власть" у себя дома вскочил, не успев от перепуга открыть второй глаз.
  -Где тут у вас садиться можно?- спросил участковый.- И уголок стола бы мне освободили, а то на коленях неудобно писать.
  -Любаша...! Любаша...!- заголосил не до конца проснувшийся Николай, тяжело дыша, как астматик.
  -Да Коленька... Ты может испужался или, чо во сне привиделось,- забежала испуганная хозяйка и присев рядом с мужем, она осторожно стала поглаживать его редкие замасленные волосы, прижавшись к его щеке своей.- Голубок ты мой маленький, не выспался сегодня, вот и хондрит... Ты не бойся я рядом, я никуда не ушла.
  -Ты прибери посуду, а то милиционеру писать надо,- потихоньку успокоившись, ласково попросил Николай, свернув губы в дудочку, стараясь поцеловать жену.
  -Щас родной, щас мой малыш, я мигом... Вот только тазик принесу и все разом в него смету
  От такой умиляющей картины, Степана пробил пот, а внутри стало урчать, и тошнить. Он молча подошел к форточке и стал усиленно дышать.
  -Духота замучила? - спросил пастух.- Дождик видать будет.
  -Да, да... Духота,- продолжая дышать ртом, ответил Степан,- мне бы еще стул, если, конечно, он у вас имеется.
  -Имеется, имеется... Вот порядок на столе приведу и стульчик вам подам,- всплеснув руками, засуетилась хозяйка.- Только он у нас из железа, вы помогите его до вас донесть, уж больно, шельма, тяжелый. Коленька его где-то нашел, так пришлось на санках привезти. А так у нас их было много, но как сяду, то ножка отвалится, то трещат, словно щепки в печке, вот мы их в топку и поскидывали, от греха подальше, уж больно хлипко их делают. Неравен час и ноги переломать можно.
  -Ладно... И где же ваше сокровище? Куда мне шагать, чтобы его принести.
  -А вон, в углу, под шаболами, щас я его вам раскопаю.
  Люба подошла к русской печке, где весь угол до верха был набит одеждой, и стала быстро отбрасывать ее в противоположный угол.
  -Вы не спешите, а то потом трудно будет чего найти,- изумленно поглядывая за работой хозяйки, посоветовал милиционер.
  -А чего искать, нам окромя на нас одежды, ничего не надо. Мой Коленька очень бережливый, зря одежду не снашивает. Энтих запасов нам на всю жизнь хватить должно.
  Наконец, после длительных раскопок и мелькания заднего места хояйки, появился стул, вернее не стул, а железное кресло, похожий на предмет лишения человека жизни, только не хватало проводов.
  -Ничего себе...,- не скрывая тревоги, прошептал Степан,- и где такой раритет валялся? Вы случайно не из тюрьмы его умыкнули?
  -Да нет... Мы там не сидели, он у помойки психушки стоял, вот и Коленька первый его облюбовал, из-за прочности. Вы мне поможете?
  -Да, да...,- с силой наполнив грудь свежим воздухом, как будто необходимо было нырять в воду, участковый поспешил на помощь,- и, правда, лихоманка его забери, уж больно ваш трон тяжел, придется волоком.
  -Волоком, волоком,- согласилась Люба.
  Дотащив стул до окна, оставляя на давно не мытом полу колею, Степан почувствовал ноющую боль в спине, но жаловаться не было смысла, он только взял с края стола кепку и осторожно присел на принесенное им кресло, впервые прочувствовав участь узника, который ждет последнего приговора.
  -Ну вот, а тепереча смахнем все со стола и за самоварчик... Чайку поди охота?- Довольная, что гость сидит, хозяйка принялась смахивать всю грязную посуду в таз, а затем вынесла ее в сени и принялась за приготовление обещанного чая.
  Степан разложил свои бумаги на столе, то и дело сдувая крошки со стола, которые летели прямиком в лицо хозяина, заставляя того, то отклоняться в сторону, то заслонять глаза рукой. Все его движения, лишенные гибкости, были похожи на убаюкивающего робота, так как и в сидячем положении Николай успевал еще минутку, другую вздремнуть.
  Успешно расчистив поверхность стола, участковый подняв глаза на пастуха и заметив, что тот испуганно смотрит на него остекленевшими глазами, которые и выдавали его сонное состояние.
  -Николай Павлович,- как можно громко спросил участковый.
  -А..., -от неожиданности вздрогнул тот.
  -Николай Павлович, вы, когда видели вашего знакомого Ивана?
  -А... Энто дня три будет, как захаживал,- пересчитывая пальцы у себя на руках, ответил хозяин,- вон даже кепку оставил свою в залог, так как должен вернуть рюкзак, в который вещи свои сложил из своих пакетов. Вот тепереча нам суждено мыкаться без нашего рюкзака... С чем теперь Любава в Шилово за хлебом ездить будет?
  -А пакеты где?- разглядывая кепку, спросил Степан.
  -Сушатся... Да... А как с ними ходить, приличной женщине? Одна срамота там сфотографирована, голые бабы, значит, а на них одни тесемочки еще одеты... Вот моя и закрасила их черной краской, а щас сушит.
  -Хорошо... А куда направился Иван?
  -Куда... Знамо куда... В лес. Там охотничий домик стоит, правда уже трухлявый, но ничего пожить можно.
  -А может, рассказал он вам о своих планах... Ну, например, насколько дней приехал?
  -А пес его знает, я не охотник расспрашивать, но рюкзак обещал вернуть, так как вещь наша и в хозяйстве необходимая.
  -А как он выглядел? Жалобы какие были с его стороны.
  -А я не разглядывал, мне энто не к чему. Ведь мужик, а не девка, чтоб глаза на него пялить,- зевая, ответил Николай, прикрыв оба глаза и снова задремав.
  -Как вы думаете, он точно там?
  Но в ответ, Степан услышал только храп.
  -"Так мы и до утра его не раскрутим... Во нервы у человека! Позавидовать можно... На ходу спит... А тут банку с медом разбил, так пол ночи со своей не спали".
  -Самовар поставлен, скоро нам чаек сварит,- радостно сообщила вошедшая хозяйка.
  -Вы бы лучше сели к мужу, а то он засыпает и с показаниями задерживает.
  -Хорошо, как скажите,- присаживаясь на лавку, и смущенно разглаживая замусоленные складки на юбки, согласилась Люба, двигая своим пышным задом то в одну сторону, то в другую, будто она сидела в фотостудии,- вот так хорошо или поближе?
  -Нормально,- ответил участковый,- главное, чтобы ваш суженый на вопросы отвечал.
  -Коленька,- толкнув локтем мужа, Люба не отрывала глаз от Степана.- Пора... Просыпайся, дружок... А то гость совсем у нас засидится ему очень твои показы необходимы.
  Тот открыв один глаз от неожиданного толчка и посмотрев на жену, расплылся в улыбке.
  -Пора кушать?- спросил он у нее.
  -Эй...!- громко щелкая пальцами, Шнуров старался привлечь внимание хозяина ,- Товарищ...! Я здесь...! Вы на меня смотрите и повнимательней вопросы слушайте.
  -А на кой мне их слушать, я у себя дома и не кого не обижал.
  -Хорошо, хорошо... Только человека-то надо разыскать...
  -Какого...? Нет здесь никакого человека.
  -А Иван...? Вы его последним видели и по закону должны отвечать на заданные вопросы.
  -Я его не трогал, он сам рюкзак взял, без спросу, а тепереча хлеб, как привезть? Одна мука, да и только.
  -А почему он ушел? Почему не остался?
  -Где?
  -У вас.
  -Зачем?
  -Ну..., не знаю... Может отдохнуть, а может поплакаться.
  -А на кой ляд мне второй мужик в доме нужен, да и еще рюкзак взял. А моя Любава стеснительная, ей и меня хватает.
  Обняв жену за место, где должна быть талия, Николай звонко чмокнул ее в щеку, от чего у той все лицо залилось краской.
  -Понятно... Значит он вам не рассказывал зачем приехал и насколько.
  -Насколько он рюкзак взял?- спросил хозяин свою жену.
  -Не знаю, наверное, совсем украл,- чуть не плача ответила она,- пакеты драные, их не заштопаешь, все рвутся, а наш-то рюкзак хорош был... Вы уж его разыщите, господин хороший, так уж в хозяйстве он нам необходим.
  -Я давно все понял, что вам рюкзак дороже человека... Вы лучше на вопросы ответьте и я уйду, а то поздно уже.
  -Конечно дороже! Вот и вы нас понимаете, а энтот Иван, мужик для нас чужой, не здешний. Он то нам совсем не к чему, мы его не трогали. Энто он все на нас кричал, говорил, чо мы в говне скоро утонем... Ему все не так... Вот мы и побоялись ему перечить. А мы люди смирные, пугаемся, когда на нас кричат, поэнтому и рюкзака лишились. Иван не долго у нас пробыл, собрал вещи свои и наши, все спешил, так как дорога дальняя предстояла. Да...! Еще подарок за пазухой держал, но нам не показывал, наверное думал, чо мы можем скрасть его, но нам чужого не надо, только бы и наше не брал.
  -Скажите, а откуда он приехал, почему у нас в деревне решил остановиться,- стараясь разговорить хозяйку, не смотря на ее причитания, спросил Степан, так как хозяин во всю уже храпел, не закрывая глаз.
  -А куды ему деваться, брат квартиру отобрал и документы на его похороны приготовил, может, и лег бы он в гроб от такой жизни, а вот живому не положено. Видать и вспомнил, где ему было лучше, чем там, на своей родине.
  -Вы думаете, он точно там будет, если завтра на поиски направимся?
  -Ну, ежели не заблудился... А то шибко здесь кричал...,. Может и приболел, да потом под куст свалился... Кто тепереча точно об нем скажет. Ведь он большой, с ним сладу нет.
  -А охотничий домик далеко... Если там не разу не был, то найти, почти не возможно... Как он на такой путь отважился один, без сопровождения?
  -Вот отважился, коль так спешил. Коленька ему сказывал, чтоб по солнцу смотрел, там где оно будет ему в лицо светить, туда и идти.
  -И когда... В какое время он вышел?
  -Ой..., я такая расстроенная была из-за рюкзака, да Коленька у меня еще хворый был, чо даже время и не посмотрела.
  -Ну до обеда или после?
  -Видать после... Корову-то я уже подоила.
  -Да... На верную гибель мужика отослали. Дело было к вечеру, а ночью и солнце отдыхает,- шепотом проговорил Шнуров.
  -Чо энто вы сказываете? А то я не слышу.
  -Говорю, что человеку не знавшему дороги и дня не хватит туда добраться, а он только после обеда путь не близкий решил пройти.
  -Он не решал, энто Коленька ему посоветовал.
  -Добрый он у вас, как я погляжу. Только доброта его, как бы трагедией для человека не обернулась. Если заблудился, так долго не находит, помрет бедолага от безразличия нашего.- собирая бумаги в портфель, с грустью сказал Степан.
  -Как помрет? Ему нельзя...,- затараторила Люба,- нас тогда Анчутка в тюрьму посадит... Вы уж поспешайте, найдите Ивана. Ведь она не поверит, чо мы его не убивали.
  -Это точно... Анна Григорьевна, хуже прокурора разрешит ситуацию. У ней свой не писаный закон справедливости. Зуб за зуб - называется. Рюкзачок совсем вам не понадобиться.
  -Ой не пужайте, не надо... А то колени трястись начинают.
  -Придется придержать их, главное голова на плечах, а не колени. Ну я пожалуй пойду.
  -А чайку?
  -Чаек у вас будет распит, если Ивана живым разыщем. А щас какой чаек, одно сплошное волнение. Ведь человека прогнали, а не собаку бездомную,- со скорбью в голосе, стараясь пристыдить хозяев, проговорил Шнуров и быстро вышел из дома не сказав даже до свидания.
 
 

Глава 56.


 
 
  Анчутка готовилась ко сну, когда мимо ее окна промелькнула знакомая фуражка. Она быстро накинула платок на плечи и выскочила на улицу.
  -Степушка, сынок, а почему мимо проходишь? Анну Григорьевну решил совсем не примечать. Вырос шалун, тепереча и бабка не нужная стала.
  -Ну всех узреет! Тебе бы в разведке служить, а не водку пить.- ответил Шнуров, присев на Анчуткину лавку, и вынув из кармана носовой платок, стал вытирать пот с лица.
  -Ну чо, узнал об Иване? Куды они его девали? Ежели прибили, то на ночь мне не сказывай, а то спать плохо буду, - присаживаясь рядом, с надеждой расспрашивала Анчутка, преданно глядя в глаза Степана, стараясь уловить его настроение.
  -Следс твие по этому делу идет и ничего конкретно тебе сказать не могу.
  -Ты мне загадками тут не раскладывай... Сказать он не может... Чо язык отсох, от духовитости их ней?
  -Ты тоже почувствовала?
  -Чего?
  -Ну..., запах у них в доме очень плохой.
  -А чо тут чувствовать... Чушки они и в доме чушки, по запаху себя исчат... Я, когда к ним иду, то от греха подальше, на минное поле не вступаю и в дом-душегубку не захожу... А ты, видать, не побоялся, в самое пекло сунулся? Эх..., дурачок ты дурачок! Да разве можно так свой организма насиловать,- Анчутка сочувственно постучала своим кулаком себе по лбу.- Надо надысь было со мной посоветоваться, а потом на амбразуру бросаться. Говорила тебе, взять меня на допрос, так нет все сам норовишь. Эх простой ты у нас, совсем разум и голову потерял. Людские-то повадки их изучать надо, а иначе заплюют, утираться замучаешься.
  -Это точно... Учиться бабка, никогда не поздно. Только ты не подлизывайся, все равно ничего от меня не узнаешь, так как следствие разглашению не подлежит.
  -Подумаешь, какие мы важные стали, аж дух Любкин от тебя исходит, спасу нет рядом сидеть,- обидчиво проговорила Гоголь.- Смотри... Как бы твоя тебя сегодня из собственного дома не направила, уж больно ты бабой чужой пахнешь.
  -Ты чо несешь,- обнюхивая рукав, засуетился Степан,- сравнила мою, с немытой женщиной.
  -Нюхай, нюхай, только вас кабелей не разберешь, может вас, как собак, на запах тянет.
  -Совсем разум потеряла... Работал я там, а не шуры- муры разводил.
  -А сколько щас время?
  -Ну десять.
  -Не десять, а четверть одиннадцатого.
  -Ну?
  -А ты не нукай, какая энта работа в позднее время?
  -Так человек пропал! Надо было узнать, почему и когда он в лес направился.
  -И чо узнал?
  -Узнал.
  -И когда энто происшествие случилось?
  -Говорят, дня три назад, как ушел. Только дорогу Иван не знает... И где теперь искать его...? Хорошо хоть на улице тепло,- Степан пристально посмотрел на Анчутку, которая слушала его внимательно, освободив левое ухо от платка.- Ну что, Штирлиц, получила данные, теперь сама на поиски двинешься?
  -Вот недоумки...! Ну скажите мне на милость, как тут не выругаешься, ежели живого человека выгнать в лес, да и еще на ночь глядючи. Им чо ума не хватило мне сообщить, аль вон даже Марфе, она-то совсем с их сараем близко живет... Вот ты мне скажи, как мне себя остановить, чобы вред им телесный не нанести?
  -Ты Анна Григорьевна, свои нервы попридержи, а то Люба и так уже тебя боится. Ты же знаешь, что они, как дети, мозги их до взрослости не доросли.
  -Будто не знаю, потому и не ходила сегодня туда, чоб случайно обоих не зашибить. Толку-то от энтого не будет... Ивана не возвернешь, а за решетку попасть можно запросто. А мне туда нельзя, я к свежему воздуху привыкшая.
  -Вот спасибочко, успокоила... Тогда можешь собираться, завтра пойдем твою судьбу в лесу искать. Вдвоем ладней получиться.
  -Значит возьмешь меня?
  -Куда деваться...? Не возьму, так ты одна махнешь, тогда ищи вас двоих... А под моим присмотром, мне спокойнее будет.
  -Значит по рукам, пролиц тебя расшиби?
  -По рукам, лихоманка тебя забери!
  -А сотрудникам зарплату получать полагается?
  -Каким сотрудникам, какую такую зарплату?- не понял вопроса Шнуров, машинально отдергивая свою руку, от цепкого Анчуткиного пожатия.
  -Ну, как же, сынок, в сыщики берешь, а денежки тютю.
  -Ты пенсию получаешь?
  -Получаю?
  -А кто ее тебе платит?
  -Не уж-то ты, милок, всем пенсион раздаешь?
  -Не я, а государство, власть нынешняя... Так что других денег тебе не полагается... Да и благие дела тебе на пользу пойдут, душа хоть немного твоя окрепнет.
  -Хорошо... Согласная на сто грамм.- толкнув плечом участкового, Анчутка с надеждой ждала положительного ответа.- Ну..., Степушка не жалей... Их даже в войну получали... Мне об энтом Федот сказывал.
  -А ты, что в военное время у нас живешь? Или в атаку на врага собралась?- с иронией в голосе, хитро прищурив глаза, спросил Шнуров.
  -А как же, сынок...! У нас нынче, чо ни день, то и есть борьба за выживание. Война-то она сплотила, а сейчас одна разобщенность, по одиночке вымираем... И кто в энтом виноват?
  -Кто?
  -Твоя власть, конечно... Значит чо?
  -Что?
  -Глупый ты еще, не созревшая ты наша власть, коль ответ моих задач решить не можешь. И как таких слепых котят рулевыми простого люда ставят... Они же могут такую аварию совершить... Энто всех кто им доверяет, под откос, с большой высоты всех разом истребить, и, чобы никаких следов для будущего поколения не оставить.
  -Бабка, ты что тут раскудахталась?
  -А ты не груби, коль местную власть представляешь. Ты должен на расстоянии людское настроение отгадывать, а иначе долой "свято место, пусто не бывает"!
  -И какое у простого народа сегодня настроение?
  -Какое, какое... Плохое... Можно сказать вялое. Очень уж он нынче нуждается в ласке.
  -Так тебя погладить, аль поцеловать требуется?
  -Эх, срамота, ни чо-то ты не понял.
  -Ну почему же, о сто граммах тебе, как не понять, а вот, что с простым народом делать?
  -А ни чо... Главное настроение хоть одного усек и то не задарма хлебушек жуешь.
  -Ну и хитра ты мать, только твоя хитрость мне по барабану, но шкалик все-таки принесу для твоей подзаправки, так как дорога дальняя, а ты хлипкая,- вставая со скамейки, ответил улыбаясь Степан. - Завтра подъем в пять утра, а иначе один уйду.
  -Родимый ты мой, да я всю ночь спать не буду, вот здесь на скамейке тебя ждать останусь.
  -Лучше отдохнуть, мне тебя тащить охоты нет.
 
 

Глава 57.


 
 
  Степан поспешил домой, зная, что его Настасья еще не спит, а ждет его возле дома, боясь и вздрагивая на каждый шорох.
  Это была молодая, красивая, высокая женщина. Большие голубые глаза молодой хозяйки и маленький курносый нос, придавали лицу Анастасии нежность. А пепельные длинные волосы спускаясь ниже пояса, сплетаясь в причудливые завитки, доверительно прижимаясь к ее телу, ненароком заменяя пальцы мужских рук, настойчиво обнимающих свою хозяйку, неустанно лаская ее гибкий и стройный стан.
  Вот уже пять лет, как она вышла замуж за Степана, но никак не могла привыкнуть к частым отлучкам мужа. Каждый раз ей казалось, что, если она будет его ждать, хоть всю ночь, то с ним ничего не случиться, не смотря на настойчивые запреты супруга, который не приветствовал такой жертвы с ее стороны.
  -Родная... Опять звездочетом работаешь? Почему на ветру сидишь, так и застудить все можешь,- подходя к дому, душевно приговаривал Степан.- Сколько раз говорить, можешь не спать, но ждать надо дома, а то всех будущих наших детишек на ветру растеряешь.
  -Степан, ну где ты был? Я уже, как три часа тебя поджидаю, хотела уже на поиски идти,- ласково, с обидой в голосе, ответила Настя.
  -И куда в такую темень, вы бы направились, Анастасия Макаровна?
  -А куда глаза глядят, чтобы ты уже волновался, а не я.
  -Дурочка ты моя, а я ведь волноваться не буду, а сразу умру. Пойдем лучше домой, завтра мне рано вставать, в поход за грибами, лихоманка их забери, идти надо, возможно дня на три. Так что приказываю, меня не ждать и здоровье свое для меня беречь. Понятно?
  -Нет... Не понятно! Как можно грибы три дня искать? А может ты разлучницу нашел, а грибами прикрываешься?
  -Так... Теперь у нас фантазия разбушевалась,- присаживаясь рядом, крепко обнимая жену за плечи, прошептал ей на ухо Степан.- Давай лучше о любви и о поцелуях поговорим.
  -Не трогай меня,- освободив свои плечи от рук мужа, продолжала недовольствовать Анастасия.- Что это ты загадки мне строишь, я тебе не задержанная!
  -Нет задержанная,- засмеялся Степан, еще крепче сжимая в своих объятиях жену, ласково касаясь своими губами ее глаз.- Ты задержана на всю мою жизнь и ключи от нашей камеры затеряны навсегда,- соблазнительно нашептывал он.
  -Пусти, ты чем-то пахнешь.
  -Правда, а по-моему хороший запах костра. Там мальчишки развели, так пришлось тушить, чтоб пожара не вышло.
  -Если костер в туалете разжигали, то можно с натяжкой поверить, но этот запах только из самого толчка исходит.
  -Что серьезно? А я думал костер.... Придется холодные процедуры на ночь принять, чтоб наш носик крепко спал и никакой плохой запашок его не тревожил,- поцеловав нос Насти, он быстро стал снимать китель.- Надо его на улице повесить, пусть проветрится, пока я за грибами хожу.
  -Сам вешай, а я спать пошла.
  -Постой, постой... Ты что это меня так обижаешь? Я думал у тебя шутки, а ты в серьез ревнуешь... Только вот к кому?- Степан сделал задумчивый вид,- наверное к Анчутке...? Или постой, постой... Лучше к Марфе Петровне, она хоть и пожилая, но шарм от прежней молодости остался, только вот незадача, замужем за дядькой Федотом она. А может ты еще кого знаешь? Мне-то с этой работой совсем память о наших девках отшибло.
  -Ты все шутишь, а у меня сердце тоскует и тихо плачет, пока мой любимый на работе.
  -Так..., где оно тут у нас, я ему сейчас пошепчу, чтоб напрасно не плакало. - Степан прислонил свое ухо к груди Настасьи и внимательно, как хороший врач, стал выслушивать биение сердца своей жены.- А...! Нашел...! Вот он, где мой костерчик прячется!- не скрывая радости, вскрикнул он, делая вид, что он не только слышит, но и видит его.- Я тебя очень прошу, милое мое маленькое сердечко, не стучи в двери разлуки, а стукни пару раз в дверь любви, так как я очень, очень люблю твою хозяйку и не могу без нее жить! Смотри...! Поняло...! Да и еще и улыбается...! Тебе приветы шлет...! А вот сейчас и с моим сердцем о любви ворковать стали.
  -Ты шалун,- застенчиво улыбнулась Настя,- знаешь мои слабые струны, вот играешь в них, подбираясь к моей слабой душе.
  -Не к слабой, а любящей... Так ты мне поможешь привести себя в порядок?
  -А как же, я ведь твоя жена.
  Степан довольный, что смог развеселить свою жену, быстренько разделся до трусов и стал обливаться из ведра, то и дело вскрикивая от самодельного холодного душа. И чтоб как-то согреться, он то прыгал, то размахивал руками, то быстро растирал себе голову. Анастасия, глядя на мужа, медленно развесила скинутое белье и тихо, любуясь мускулистым мужским телом, молча ждала с полотенцем на плече, окончания водных процедур.
  -Ну вот, конец пришел всей зловонии. Теперь моя Настенька носик от меня воротить не будет,- растирая тело махровым полотенцем, дрожащим голосом шептал Степан.- Только вот не знаю на что мои подвиги сегодня могут рассчитывать?
  -На любовь,- захохотала Анастасия, видя, как муж дрожит от холода.
  -Тогда, пожалуй неси еще ведро колодезной воды, теперь мне все не почем.
  -А, если заболеешь?
  -Глупая... Любовь не болезнь... Любовь это горение свечи, которую необходимо острожно нести, чтобы случайно не обронить и огнем свои чувства не спалить . А сделать это могут только влюбленные, которые проносят ее через всю свою жизнь, не обращая внимания на сплетни, на трудности быта... И ежели выпадет случай одному споткнуться, то другой сумеет за двоих нести это хрупкое пламя любви, бережно оберегая сверкающий фитилек от посторонних глаз... Вот тогда-то никому не под силу его затушить и язвительным языком не испачкать. Если, конечно, мы только сами, своими любящими ручками, наш огонь страсти, по крутой, извилистой дороге жизни, случайно не расплескаем... А может и неосмотрительно позволим чужим рукам в нем обогреться... Вот тогда-то уж точно, жди беду на нашем порожке. Свеча-то может, и догореть, и растаять, бепощадно сжигая все, что нам было дорого и без чего не один из нас не сможет уже жить. Раненая душа не сравниться с раной физической, боль от нее будет совсем нестерпима. А такую боль, такую рану, уже мы в этой жизни не залечим и иглой хирурга не заштопаем.
  -Я всегда буду хранить тепло нашей свечи,- обнимая Степана, пытаясь согреть его своим телом, всхлипнула Настя.- Ты только помоги мне защитить ее, не дай моим дурным мыслям погасить наш огонек.
  -А ты не сомневайся, я его в самом сердце хранить стану, вот здесь,- он взял руку жены и приложил ее к груди.- Чувствуешь жар?
  -Да...,- смущаясь, опустив глаза, тихо ответила Анастасия.
  -Так вот... Туда, кроме меня, дорожка только тебе известна и этот жар потухнет только тогда, когда меня на этом свете не будет.
  Босой и почти голый Степан нежно стал целовать красивые губы жены, которая крепко прижималась к его груди.
  -Мы домой пойдем, аль тут стоя вздремнем?
  -А мне, Степушка, везде с тобой хорошо, а завтра ты опять меня одну оставишь, как мне пережить эти дни, как сдержать себя, чтоб тебя отпустить.
  -Все будет хорошо... Я только о тебе буду думать. О том какие у моей Настюши раскосые глаза, о ее курносом носике, о ее пухлых губках... Спасибо, мое сокровище, что помогла отрастить мне крылья за спиной. Ведь только они способны мне помочь перелететь все преграды на моем пути, а самое главное, подсказывают, как с людьми ладить.- Приговаривал Степан, резко подняв жену на руки, которая от неожиданности испугалась и крепко обвила его шею руками.
  -Ну что готова для полета в наше гнездо?
  -Г-о-т-о-в-а...!- расхохоталась Анастасия, откинув голову назад, распустив по ветру свои длинные волосы.
 
 

Глава 58.


 
 
  Анчутка всю ночь ворочалась с боку на бок, то и дело поглядывая на будильник, мысленно подгоняя стрелки к назначенному времени. Но те, как будто замерли, нехотя отсчитывая каждую минуту, и не поддаваясь на ее гипнотический взгляд. Тяжело вздыхая и охая она все же не дождалась запланированного часа и поднялась, когда будильник показывал четыре часа. Набрав в ковш воды, она медленно направилась во двор умываться.
  Еле передвигая ноги от бессонной ночи и чувствуя ноющую боль в голове, Анчутка подошла поближе к своему сараю, взяла кусочек мыла, хранившийся над дверью, и стала тщательно умывать себе лицо. Потом подошла к натянутой бельевой веревке, где постоянно сушилось полотенце и не снимая его, растерла им шею и руки, при этом любуясь и впитывая в себя деревенскую тишину, от которой головная боль заметно успокаивалась.
  Поддавшись соблазну утренней умиротворенности, немного отвлекшись от предстоящего похода, она все же присела на крыльцо, чтобы очередной раз полюбоваться, как прогоняя ночь, наступит долгожданный для нее рассвет.
  На горизонте уже пробивались первые лучики восходящего солнца. Скользя по мокрой от росы траве и отливаясь в ней радужных цветах, они допрыгивали до Анчуткиных морщинистых, корявых за тяжелую трудовую жизнь рук, нежно согревая их своим ласкающим теплом. Затем, заигрывая между собой, моментально скатывались по ее босоногим ногам на землю, чтобы тут же спрятаться за соседские яблони, стремительно вонзая свои неуловимые горящие стрелы, в опухшие от бессонной ночи, глаза Анчутки. Отчего та, с улыбкой на лице, щурилась и старалась отмахнуться от них рукой.
  Одному петуху, дремавшему на изгороди, все было ни почем. Утро еще для него не наступило, так как сигала оповещения о наступлении нового дня от внутренних его часиков еще не поступало. А кричать и метаться из-за того, что хозяйка его уже была на ногах, для такого зрелого петуха было, как-то не солидно перед другими.
  -Во как...! Видать Петро-то свой горем жалеет, коль заутреннюю еще не спел. Поглядите и шалава наша дома ночевала или только явилась? - оглядывая внимательно двор, словно прощаясь, охрипшим голосом, разговаривала сама с собой Анчутка.- Вы уж ребятки дом стерегите, а мне нужно в лес по делам сбегать, корм-то знаете, где раздобыть. Ну, а ежели совсем голодно будет, то Марфа вас в беде не оставит, я ей наказ об вас оставлю... Особенно я спокойна за нашу ненасытную девку, она-то у нас без дела и жратвы не останется, чо дома не доест, то по чужим дворам доберет. Смотри, декольтированная блудница, как бы за похоть свою последних перьев на заду не лишиться. Какой раз говорю, а щас напоминаю твоим куриным мозгам, платья я тебе шить не собираюсь, голяком ходить всю зиму придется... А вы уж, ребятки, не забижайте ее, хоть она у нас и безчестивая, но все же своя. Ну вот и весь мой вам сказ и наказ... Пожалуй мне пора поспешать приодеться, да и харчей с собой необходимо припасти.
  Пристав с крыльца, еле-еле разгибая спину, она вошла в дом. Разложив вещи на кровати (махровый халатик, рубашка в рюшечку и новые тапочки), Анчутка стала искать маленький рюкзак, который достался ей по наследству от бабки.
  -И где тебя лихоманка носит, я же месяц назад на него натыкалась... А...! Вспомнила...! Я же его, когда меня Машка ухватом расцеловала, подложила под подушку, чобы голова не так болела, да и кровь немного от нее отхлынула, уж больно она тогда стучала, словно машина в ней буксовала.
  И точно, откинув быстро подушку, где был аккуратно сложен рюкзак, Анчутка очень обрадовалась найденой пропаже. Она, как ребенок, теребила в своих руках потертую мешковину, бесмысленно разглаживая его на коленях, успевая размышлять о предстоящей дороге. Наконец, опомнившись, Анна Григорьевна посмотрела на часы, которые уже показывали половину пятого.
  -Пролиц меня расшиби!- воскликнула она, вскочив с кровати, словно очнувшись от сна,- так и Степку проморгать можно!- быстро укладывая свои вещи в найденный рюкзак, поторапливала сама себя Анчутка. - Да...! Красота, красотой, а пожрать...? Халатом-то поди не наешься.
  Быстро сбегав в огород за овощами и зеленью, она по-хозяйски стала их укладывать поверх одежды, добавив к ним два вареных яйца, хлеб, соль, спички. Не хватало только горького напитка, но помня об обещании Степана, об этом она старалась не беспокоиться.
  -Ну вот, кажись, упаковалась, тепереча надобно себя принарядить,- присев на кровать, тяжело вздохнула Анчутка.- И куды меня все несет...? Может я ему совсем и не нужная... Вот скажите мне на милость, зачем энтот ирод душу мне рвет? Сиди тут... Думай, о том, чо нет... А может у него другая любовь? Навязываться не в моих правилах... Чо делать? Чо делать? Нет надо идти, хоть последний раз в его худые глаза посмотреть, пусть хоть перед смертью мое сердце пощебечет, он-то об энтом все равно не узнает. Сделаю вид, чо Степану по работе помогаю.
  Довольная своими выводами, Анчутка одела рваный, не совсем чистый тренировочный костюм с резиновыми сапогами. Последний раз окинув взглядом свое родное гнездо, она со слезами на глазах повязала голову белым платком и повесив на спину увесистый рюкзак, вышла из дома, оставив за собой открытую дверь.
  -Что-то наша "власть" долго спит под теплым боком у жены. А меня стращал, чо мол не опаздывай, а то без тебя уйду,- присаживаясь на скамейку, шмыгая забившимся от слез носом, старалась улыбаться Анчутка. - Как был маленький соня, так видать им и остался, придется маненько обождать, пока глазенки он свои протрет.
  Она сняла с плеч свой увесистую поклажу и облокотившись о нее, стала задумчиво смотреть в сторону дома Куклиных.
  Завидово потихоньку начинало просыпаться. Петухи вовсю звонили своим горловым пением, что есть мочи вытягивая свои шеи, эхо, от которого разносилось по всему Завидову. И этот природой назначенный "живой будильник", как в сказке, оживлял вокруг себя все живое. Даже деревья встряхнувшись, незаметно вздрагивали от пронзительного пения, тихо шевеля своей листвой, медленно выпрямляя свои ветви, подставляя их первым лучам солнца, которое отталкиваясь о край земли, тяжело поднималось ввысь, заливая все вокруг себя, дарующим жизнь всему земному, светом.
  Было видно, как начинают мелькать в своих дворах силуэты хозяек. Вооруженные ведрами, они приступали к утренней дойке своих коров, чтобы вовремя отправить своих кормилиц на пастбище.
  Но деревенская тишина сохранилась, так как главные ее обитатели, дети, набегавшись за день, сладко спали на теплых перинках сшитых руками родных бабушек, сложив свои ручонки под пухленькие щечки.
  -Анне Григорьевне, большое здрасте?- незаметно подошедший Степан, старался немного напугать свою напарницу.- Готова к труду и к обороне?
  -Ну ты, сынок, и напужал бабку! Ежели так дело пойдет, заикой возвернусь.
  -Не боись... Лес сейчас нас подлечит. Пошли?
  -Пошли, я давно тебя здесь поджидаю, а тебя все нет и нет. Ты случаем шкалик не позабыл?
  -А как ты думаешь?
  -Ежели спрашиваешь, то помнил о бабке.
  -Правильно рассуждаешь, следователь в тебе умер.- помогая Анчутке нацепить лямки рюкзака на плечи, улыбаясь проговорил Степан.
  -Может к Марфе заглянем, а то волноваться будет,- не скрывая радость от предстоящего похода, спросила Гоголь.
  -Ну что ж... Пожалуй минутка у нас на это мероприятие имеется... Но только минута не больше, поняла?
  -Сынок, мы же не на чай, а только предупредить и быстро уйдем.
  Марфу они увидели сидящей возле калитки, которая вертуозно чистила зелень.
  -Эй..., подружка, ты никак тоже ночь плохо спала, коль уже все дела переделала, -подходя к дому Шабалкиных, окликнула соседку Анчутка.- А мы вот попрощаться, да мое хозяйство поручить тебе хотим.
  -Ой...! А вы чо энто в такую рань и при ноше на спинах?- щурясь от назойливых утренних лучей солнца, поинтересовалась Марфа.- Вы никак на поиски собрались?
  -Собрались, собрались... Ты, подруга, поглядывай за моим домом, а мы быстренько. Только найдем потерпевшего и назад.
  -Хорошо, хорошо не беспокойтесь, все сделаю, как скажешь... Человека-то надобно найти, а то как-то не по-людски получается... Выходит дело, чо он на произвол судьбы брошенный. А ну ка, я щас... Погодите, я вам немного харчей принесу, небось он то тоже голоден и обессилен.
  И не дождавшись ответа, Марфа быстрым шагом пошла домой и уже через несколько минут вернулась с сеткой, заполненной деревенскими продуктами: кусок копченого сала, банка сметаны, банка парного молока и сырой картофель.
  -Марфа Петровна, ну вы и сообразили! Как мы все это понесем?- отмахиваясь руками, стал возражать Степан.
  -Ничего... Я сама, а то вдруг Иван голодный?- вырывая сетку из рук подруги, Анчутка была потрясена ее заботой.- Спасибо тебе большое, все правильно, ведь в лесу пропитание не растет.
  -Ладно... Уговорила, только давай по рюкзакам все разложим, а то так неудобно, быстро устанем.- видя, что никакие отговоры от лишней ноши не помогут, Степан по-хозяйски стал все укладывать. - А молоко-то, может не надо? Скиснет ведь, а тяжесть будь здоров какая.
  -Простоквашкой донесем, ты знай укладывай, лишнее не будет. Дорога шибко у нас с тобой дальняя... Оттуда быстро до продмага не добежишь,- приговаривала Анчутка.
  Еле подняв свой рюкзак, Степан понял, как тяжело будет идти, но не подав виду, помог своей напарнице нацепить ее ношу, от которой ту повело в разные стороны.
  -Я, думаю, ты справишься, аль еще за харчами к кому зайдем?
  -Справлюсь, справлюсь, ты не беспокойся, лес-то совсем рядом...
  -Он-то рядом, только это не лошадь, до места не довезет... Может, оставим чего-нибудь?
  -Пошли, хватит лясы точить... Скоро жарко будет, а мы все с тобой на месте топчемся... Совсем скоро будет трудно идти.- не сдавалась напарница.
  -Вы, ежели чо, то хоть как-то весточку пришлите,- крикнула им в след Марфа.
  -Ага... Зайца с телеграммой пришлем,- не оглядываясь, пробурчала Анчутка.- Ты главное посматривай, чоб серый мимо не проскочил.
 
 

Глава 59.


 
 
  Дойдя до леса, Гоголь встала позади Степана, чтобы тот расчищал путь от колючих веток. Наклонив голову, она едва успевала за размашистыми шагами своего путника, то и дело иша в траве его пятки.
  -Ну как, Анна Григорьевна, не тяжела ноша, смогешь?- подшучивал над напарницей Шнуров.
  -Издеваешься, изверг, над старой бабкой! Шельмец ты этакий! А ноша она-то не чужая - своя, по-энтому все можно выдержать, главное не сдохнуть по дороге, как собаке. И хоть бы последний раз на Ваньку взглянуть, на беглеца моего,- тяжело дыша, тараторила Анчутка.
  -Взглянешь, взглянешь, куда он от нас денется! Не для того мы этот поход затеяли, чтоб пропавшего не найти... Найдем и быстро его под наш конвой определим, а там и за свадебку... Ну как согласная стать женой Ивана Никифоровича?
  -Ты чо разболтался, чай не священник... Да и замуж мне никто не предлагает. Ты лучше под ноги посматривай, переломаешь их, вся наша операция о дислокации энтого ирода пойдет насмарку. Поменьше, да и потише говори, а внимательней на дорогу посматривай... Лес-то он у нас живой и не любит, когда его покой нарушают и хозяйничают в нем... А то, неравен час, дорогу на охотничий домик можем потерять, тогда придется нам кружить вокруг болота несколько дней, будем ждать, пока болотные русалки нас отпустят. Ну, а ежели ты им понравишься, то все, конец пути будет... Почитай, новый дом на их трясине приобретем, вовек не уйти от их чар. И забудешь навсегда свою Настену, и превратишься в их короля болотного, безобразного и вонючего, от лешака старого наставничество принимать придеться... Так чо лес, он у нас живой, и голову, и сердце свое имеет, разной глупой трескотни не выносит и прежде, чем болтать, сто раз обдумай.
  -Бабка, если бы я знал, что ты так умеешь страх нагонять, сроду бы тебя не взял,- обернувшись, оглядывая с ног до головы Анчутку, серьезно проговорил Шнуров.
  -А ты не боись сынок, я же с тобой, значит ты на сегодня занятый... А вот ежели бы был одинок, тогда опасаться тебе пришлось бы.
  -Так что, это значит ты мне не вместо помощника, а в подруги заделалась?
  -А ты не смейся, какая ни на есть, но защита от всякой нечисти я у тебя и, ежели потеряемся, то не позавидуешь тебе... Враз тебя болотные девки опутают своими длинными кудлатыми волосами и затуманят твою голову разными любовными речами и во век забудешь, чо человеком нарожден.
  -Так может твой Ванька у них в гостях чаек попивает, он-то один ушел?
  -Сомневаюсь, рожей не вышел для энтих красавиц... Им молодых и здоровых подавай, а старье собирать, только время терять.
  После таких слов произнесенных Анчуткой, Шнуров на ровном месте споткнулся и замахав обеими руками, чтоб хоть как-то зацепиться за любую ветку, упал, с силой ударившись ногой об трухлявый пень. Щурясь от боли и жалостно посматривая на напарницу, его лицо выражало недовольство и смятение.
  -А я чо говорила,- посмеивалась Гоголь, наклоняясь над лежащим Степаном, помогая ему снимать лямки его рюкзака,- ты говори, да не заговаривайся... А к лесным хозяевам уважение имей. Ишь, как они о себе напоминают! Хорошо хоть слегка толкнули, а меня, бывалоча, кубарем с горки скинули, за ругань и пьянство в их доме. Потом я три дня подряд в лес ходила. Прощения все у них просила за свое поведение... Мы, ведь, как думаем, чо ежели не видим никого, то значит ничего вокруг нас и нет, а они на энто обиду на нас держат, вот и поддают нам в самый неподходящий момент, да и дары лесные от нас частенько прячут за нашу жадность и неверие.
  -Бабка, ты байки тут не гони, а лучше дай руку, чтоб подняться, а то я, кажись ногу подвернул, - старался не поддаваться на выдумки старой женщины, ухватившись за березу, Степан подтянулся и присел.- Тебя послушать, так не лес получается, а целое лесное царство с лешаками, спасибо хоть пропуск здесь не выспрашивают... Говорил я тебе, что лишний груз берем, а теперь русалки за твою жадность стали виноваты!
  -Ну чо с дураком разговаривать, он все свое рубит... Чего кувыркаешься, цепляйся за юбку, а я за дерево и вставай.
  -Нога болит, что делать? Путь-то не малый... Еще и половины не прошли, как я такую тяжесть понесу?
  -Ладно, сиди... Видать нам велено отдохнуть и ногу твою заодно подлечим. А как оклемаешься дальше пойдем.
  -Кем велено? - удивленно спросил Степан.- У тебя случайно не белая горячка, может тебе в больницу, а не в дальние походы показано... Там тебе на ухо никто об этом не нашептывает?
  -Садись на пенек паренек, ногу твою осмотреть надобно,- делая вид, что не слышит обидные укоры в ее адрес, Анчутка присела на корточки, сняла с напарника обувь и внимательно стала осматривать поврежденный сустав.- Да... Плохо дело, видать серьезный вывих.
  -А ты почем знаешь?
  -Знаю... Так как жизнь прожила серьезную, многое повидала, тебе такое и не снилось.
  -И что теперь делать?- глядя на умный взгляд Анчутки, тихо спросил Шнуров.
  -Чо делать... Чо делать... Лечить надобно.
  -А ты умеешь? Надеюсь ампутировать не придется?
  -Ну, ежели не завоняет, то, думаю, без крови обойдемся,- серьезно ответила Гоголь.
  -Хорошо топор не взяли, а то ума у тебя хватит не только мне ногу отхватить и голова моя тебе помехой окажется.
  -Ладно, неверующий Фома, пойду травки пошукаю, чтоб боль забрала и опухоль съела, а ты сиди смирно, языком зря не лязгай... Понял?
  -Понял, понял, только твои прибаутки мне до одного места...
  Не успев договорить последних слов в след напарнице, Степана вдруг резко повело в сторону и он опять упал, оставив после себя на пне только вверх поднятые ноги.
  -Ты погляди, как ты им понравился, кувыркают тебя в разные стороны. Наверное, между собой делят,- приговаривала подбежавшая к Степану Анчутка. - Видать сильно ты им приглянулся, никак поделить тебя между собой не могут.
  -Слушай... Может возвернемся, а то меня в дрожь уже бросает от твоих домыслов.
  -Не боись, они хоть и девки водяные, но с человеком, ежели тот, конечно, не захочет, сладить не смогут. Играют они с тобой, так и пусть забавляются, хоть и русалки, но тоже женского пола, по парням, видать, соскучились. А ты вставай, хватит валяться... Ой посмотрите, люди добрые, а трава-мурава у пенька растет, а мы их и не поняли... Вот спасибо вам лесные жители, чо в беде нас не оставили.
  -Какая такая трава?- приподняв голову, спросил ошалевший Шнуров.
  -Та, которая тебя на ноженьки поставит и боль нестерпимую скушает. Ишь...! Как они об тебе беспокоятся.
  -Кто?
  -Девки лесные... Сами калечат и сами лечат, чтоб веру ты в них приобрел.
  Степан махнул только рукой, предоставив все полномочия для его лечения своей напарнице, которая растерев в руках траву, приложила на опухший голеностопный сустав и обвязала его своим платком, предварительно сняв его со своей головы.
  -Ну как?- ожидая положительного ответа, спросила Анчутка.
  -Кажись легче, или ты мне внушениями всю голову затуманила.
  -Может она у тебя и затуманена, но только не мной.
  -Опять за свое,- шепотом проговорил Степан.
  -А чо так тихо говоришь? Значит поверил в хозяев лесных.
  -С тобой с ума сойдешь, а не только поверишь... Слушай... А нога-то и впрямь больше не болит... Во колдунья ты какая оказывается!
  -Дурак ты, Степа, да, ежели бы я умела колдовать, не уж то Ваньку щас искала? Давно бы его к себе присушила и ни на минуту бы не отпускала.
  -Анна Григорьевна, ты уж от меня не отходи.
  -Чо дошло... Никак испужался?
  -Да нет, только вдвоем веселей.
  -Ладно, давай позавтракаем. Небось дома времени не было? Не так-то просто оторваться от красавицы жены.
  -Ошибаешься, она меня всегда кофеем напоит и кашкой геркулесовой накормит.- гордо ответил шнуров, удивленно оглядываясь вокруг себя.
  -Чо энто с тобой, сынок? Голова у тебя словно карусель заходила.
  -А ты ничего не слышишь?
  -Нет,- ответила насторожившаяся Анчутка.
  -Значит и мне послышалось, давай лучше молочка попьем, а то уже жарковато становиться.
  -Давай, только чо тебе почудилось?
  -Да ерунда, смех девичий и, как будто кто-то за зад ущипнул.
  -Ну все... Не просто от них будет отбиться, дорогу путать начнут. Видать болото их рядом, вот и тешутся над тобой, пока совсем твою голову не одурманят.
  -Все...! Хватит...! Пьем молоко и в путь.
  -Я тебя не хотела пужать, но тропинку ты потерял, а я не проконтролировала, все за следом шла. Тепереча надобно на поиски ее идти.- Сняв с пояса очередной платок и подвязав его на голове, старалась объяснить свой предстоящий уход, Анчутка.
  -Ну уж дудки...! Я один не останусь! Хоть ползком, но следом за тобой пойду!
  -Во как...! Значит оказывается, власть, которая определена нас защищать, тоже худые нервы имеет! Не боись... Я быстренько, не больше, чем на пять шагов от тебя не отойду и сразу обратно.
  -А, если заплутаешь, мне что здесь пожизненную отсиживать?- со с дрожью в голосе спросил Степан.
  -Хорошо, как скажешь... Оклемаешься, пойдем вместе. Ну чо...? Согласен чо ли?
  -Да,- смущаясь ответил тот.
  Анчутка достала из рюкзака молоко и разлив его по кружкам, подала одну из них своему напуганному напарнику.
  -Может с хлебом?- поинтересовалась она у Степана.
  Но тот, ничего не слышал, то и дело внимательно вглядываясь вдаль, как будто выслеживал кого-то.
  -У-у-у-у,- не отрывая кружки от рта и показывая пальцем между деревьев, надрывно издавал звуки Шнуров.
  -Чо опять? Кого увидел?- спокойно, почти безразлично, спросила Анчутка.
  -Бабы хвостатые,- еле проговорил он, выплескивая из рта не проглотившее молоко.
  -А ты на них внимания не обращай, тогда они тебя в покое и оставят. Чо зря на них глаза пялить, мы сюда не за энтим пришли... Встать можешь?
  -Могу... Боль, кажись, ушла, - не скрывая радости ответил Степан.
  -Тогда одевай рюкзак и пошли искать тропу, пока совсем не стемнело.
  -А они за нами пойдут?
  -Кто?
  -Русалки?- словно пьяный, улыбаясь ответил Шнуров, показывая глазами не березу.
  -Кобелина...! У тебя дома жена, какие русалки! А то я щас враз тебе вон энтой палкой мозги на место поставлю.
  -А если они на тебя обидятся, что тогда?
  -Тебя им на память оставлю! Ты чо пил, молоко или шкалик мой осушил? Говоришь, словно тебя по башке мешком огрели. Пошли, давай.
  -Куда?
  -Тропу искать, аль решил с водяными девчатами позабавиться?
  -Решил...
  -Ой...! Все-таки одурманили парня, не побрезговали чужим добром.
  -Бабка ты иди, а я немного отдохну.- застенчиво проговорил Степан женским голосом, игриво поправляя волосы,- грибков да ягод подсобираю.
  -Девчонки, вы энто бросьте...! Не гоже над женатым мужиком сети свои вить, а то отец ваш, леший-царь, задумку такую не одобрит. Лучше ступайте к нему и посоветуйтесь, а потом и самовольничайте.
  Наступила глубокая тишина. Степан, словно очнувшись и осмотрев себя, вопросительно уставился на Анчутку.
  -А я чо говорила, место тут для тебя погибельное. Надо быстро уходить, пока они не возвернулись.
  Шнуров быстро встал, как будто и не было вывиха и взяв под руку свою напарницу поспешил с ней в глубь леса. Анчутка, при этом шептала молитвы и крестила все четыре стороны.
  -Вот она... Совсем рядом была, немного в сторону ушли,- обрадовался найденной тропинке Степан.
  -А ты уверен, чо немного? Нет, сынок, ни не немного, энто почитай километров пять будет, я то все здесь изучила. Лес для меня, как настольная книга. Энто молитва и наш страх, перенесли от горя подальше.
  -Уверена?
  -Есть сомнения?
  -Уже нет.
  -Вот и ладненько, тепереча недалеко осталось, думаю, к вечеру доберемся.
  На душе у каждого появилось спокойствие и они плечом к плечу, смотря только на дорогу, поспешили на помощь пропавшему.
  -А почему ты раньше об этих русалках никому не рассказывала?- не вытерпев, поинтересовался Шнуров.
  -Больно кому надо в мои прибаутки веровать... Сам подумай, ведь ежели я об энтом расскажу, чо подумают про меня? Правильно... У старой пьянчужки - белая горячка и в наш санаторий сразу определят на постоянное место жительство. А я хоть и не чужая там, но дом для меня роднее. Понял?
  -Да...! Чудеса да и только,- тяжело вздохнул Степан.
  -Энто еще чо...
  -Верю... Только больше не надо, дома об таких делах пошепчемся. Смотри уже солнце нам рукой машет, за землю прячется, а нам еще путь не малый пройти надо.
  -Ничего... Главное нога у тебя в порядке, а на двух-то сподручней доскакать до места можно, главное с пути не сбиться.
  -Что-то с каждым твоим словом, мне тоска в сердце врезается, словно ты такое знаешь, только это не для человеческого разума, враз разрушить его можешь. Ты случайно неземное изобретение? Может тебя кто к нам подослал, а Ванька твой связной?
  Сколько раз, в одиночку, по грибы ходил, но без всяких приключений обходилось. А с тобой все в моем сознании перемешалось.
  -Ошибочка вышла в твоих крутящихся мозгах. Забыл... Чо только на земле самогон гонят! А без него мне худо... Канистрами туда возить не будешь, сколько затрат придется на один только бензин и не сосчитать. Мне такую роскошь никто не позволит, так как не велика птица. А я смотрю, ты как видать с русалками пообщался, совсем ополоумел.
  -С головой не знаю, может, что и произошло, но страх остался, хоть снимай все и бегом домой под одеяло.
  -А чо тут удивительного... Не бояться только дураки, а умным по жизни всего приходиться опосаться, потому как со светлыми мозгами в ладу живут... Может, отдохнем и перекусим?
  -Нет...! Ночевать в лесу я не намерен!
  -Твоя воля... Только еще часа три идти придется.
  -Ничего... Главное подальше от худого места.
  Лесной дух постепенно уводил от непрошенных гостей непонятное беспокойство и страх. Чем дальше они углублялись в лес, тем больше усиливалось пение невидимых птиц, которые перелетая с ветки на ветку слегка касались их голов. Но это не приносило им неудобство, а наоборот они были рады, как что-то живое подталкивает их к заветной цели и не дает тоске проникнуть в их испуганные сердца.
  -Ишь...! Как пернатые нас встренули, видать им не в новинку видеть человека,- улыбаясь, не отрывая взгляда от тропинки, рассуждала Анчутка.
  -Да..., хорошо! Земля пушистая, валежника нет, ну чем не дворец!- согласился Степан. - Анна Григорьевна, а нам долго еще топать?
  -А кто его знает, может долго, а может и нет, кто энтот путь мерил.
  -Как это так?
  -А вот так...! Сначала я думала за энтой горой, потом за тем углом, но все оказалось пустое... Видать старею, сынок,- вытирая пот со лба, растерянно ответила Анчутка.
  -Значит выходит дело заблудились?- почти крикнул Степан.
  -Погоди орать, не на празднике, лес-то он только и ждет, когда мы выдохнемся... Улыбайся, сынок... улыбайся...
  -Мы что в лесу ночь проведем!- выдавливая улыбку на лице, при этом посматривая во все стороны, почти шепотом спросил Шнуров.
  -Не знаю... Но по всему видать придется.
  -Мама...! Я домой хочу, - смотря на небо взмолился Степан, скрывая от напарницы, каплями скатывающие слезы.
  -Совсем обессилил парень, надо было его дома оставить... Ты погоди расстраиваться, мы постараемся найти энтот домик до темноты, ежели...
  -Что, ежели...? Что ежели...? Ты не чувствуешь, как они нас хороводят.
  -Кто?
  -Подруги твои болотные!
  -Ты чо совсем ошалел от горя? Какие они мне подруги? Они же спиртное не уважают.
  -Вот дурак...! Кому доверился...! - продолжал негодовать Степан.
  -Хорошо...! Ежели одни от тебя оскорбления в мою сторону, то ступай дальше один, а я подожду, когда ты образумишься.
  -Как это один?
  -А какая от тебя, мужика, лба здорового, мне подмога. Я тебя сюда звала?
  -Ну... Я не думал, что все тут такое загадочное.
  -А чо ты думал? Ежели бабка беспомощная, то и орать на нее можно или энто тебе поможет сразу на месте оказаться? Или ты думаешь я стальная, мне страх не ведом?
  -Ну вот разошлась... Сказать даже ничего нельзя,- обиженно прошептал Шнуров.
  -Говорить можно, а повышать на меня голос нельзя, так как дрессировке не поддаюсь. А ежели серьезно, то энтот раздор между нами, кто-то специально вносит, чобы нас разлучить и по одиночке шмякнуть.
  Степан на такое предположение ничего не сказал, а только присел на пень и закрыв лицо руками тяжело вздохнул.
  -Караул...!- неожиданно вскрикнула Анчутка.
  Шнуров сильно вздрогнул от неожиданного ора напарницы, не удержавшись на месте, кубарем скатился с пенька. Притаившись на земле, как перед боем, он прикрытый большим рюкзаком, лежал не шелохнувшись, уткнувшись лицом в мох.
  -Сынок, ты только посмотри, как энти издеваться над нами могут!
  Но тот, не смотря на возгласы Анчутки, не подавал никаких признаков жизни. Обеспокоенная состоянием Степана, она, вся разволновавшись, подошла к лежачему напарнику и присела, долго не решаясь его потормошить.
  -Ишь...! Какие ребята нынче хворые, крепость совсем отсутствует, а еще власть ему новую доверили... Сынок, ты как? Ты не пужай бабку... Я ведь только хотела сказать, чо на пеньке сидишь том же, чо и давича сидел, когда ногу свою подвернул... Видать на месте мы топтались, не отпускают они нас, выкуп какой-то им от нас надобно.
  -Какой?- не поднимая головы, приглушенно спросил Шнуров.
  -А пес их знает... Может тебя на себе хотят женить,- усевшись рядом, рассуждала Анчутка, а может какую побрекушку... Ну... Энто... Золотишко.
  -У тебя есть?
  - Чо?
  -Чо..., чо..., золотишко вот чо!
  -Да откудава, сынок? Мы с тобой не в магазин шли, а в лес.
  -Значит мной рассчитываться будешь?
  -Не знаю... Думать надо.
  -А если сбежать?
  -Беги, коль ноги здоровы... Только опять здесь встренимся.
  Бабка...!- схватив ту за грудки, Степан с остервенением стал трясти ее в разные стороны.- Сознавайся...! Или вместе здесь поляжим...! Ты с ними в сговоре, а Ванек твой только предлог!
  -Опусти руки,- предупреждающе послышался женский голос, как будто кто-то стоял рядом.
  Степан медленно, скользя своими кулаками по груди обезумевшей от страха Анчутки, оглянулся, но ничего не увидел. Он обессилено сел возле пня, потом увидев его, стал сидя отползать в сторону.
  -Ты слышала?- водя обезумевшими глазами, спросил Шнуров.
  -Чего?
  -Приказ, чтобы я от тебя отцепился?
  -Нет, может тебе почудилось?
  -И почему только мне чудиться, а ты в стороне остаешься?
  -Да почем мне знать, ведь никто об энтом не сказывает. Сынок, лучше давай перекусим, а там глядишь и веселей будет.
  -Так все-таки в сговоре с ними... Ишь... Жрать ей захотелось...
  -"Будешь ругаться в нашем доме, с нами пойдешь",- послышался все тот же голос у Степана в голове.
  -Может и сейчас не слыхала?- испуганно поинтересовался Шнуров.
  -Тихо... Тихо... Успокойся, подвинувшись поближе и прижав его голову к своей груди, нежно поглаживая, старалась успокоить напуганного напарника Анчутка.- Все хорошо... Все хорошо... Я с тобой и никому тебя не отдам, а твои страхи пусть во мне останутся и не трогают твою светлую головушку.
  -А когда домой пойдем?- детским голосом, спросил Степан, все больше прижимаясь к груди Гоголь.
  -Скоро..., скоро...
  -А ты почему так долго не приходила?
  -Потому что боялась, вы должны здесь жить, а я в своем доме.
  -А когда маленькая была, чаще приходила и с нами играла.
  -Приходила, приходила... А тепереча ноженьки старые стали, плохо уже бегают.
  -Может полечить?
  -Нет... Не надо... Для нас энто грех... За наши не праведные дела и поступки посылаются болезни для исправления нашей жизни. И вторгаться, или за какой-нибудь помощью к вам обращаться, нам никак нельзя.
  -А он с нами играть не будет?
  -Девочки, он мой, как может чужой жених с вами играть? Может, отпустите нас, а потом я к вам забегу с гостинцами.
  -Ты так уже говорила, но скоро не пришла.
  -Но пришла же...
  -Ладно... Нам чужие и крикливые парни не нужны, а если тебя обижать будет, то вовек ему от нас не спрятаться.
  -Не будет... Не будет...,- расцеловав все лицо Степана, тем самым показывая, как она его любит, Анчутка старалась одновременно мысленно окрестить все стороны.
  Послышался многоголосый девичий смех, постепенно отдалявшийся в глубь леса, где находилось непроходимое болото, и через некоторое время все стихло.
  -Ты что, бабка, совсем ополоумела? Все мне лицо обслюнявила... У тебя, как с жизненной ориентацией... Женат я... Аль забыла?
  -Очнулся, родимый... Очнулся, мой хороший... Давай перекусим и тут, уж скоро, будем на месте.
  -А пенек где?
  -Какой пенек? Мы же его давно за собой оставили,- делая удивленный вид, отмахнулась Анчутка.
  -Ты за идиота меня принимаешь, аль сама меня на себе сюда принесла?
  -Сынок ты часом не заболел, может и голоса какие слыхал?
  -Не знаю, - уже сомневаясь в себе, протяжно ответил Степан, пытаясь вспомнить все происшедшее.
  -Ну вот и ладненько, давай лопай и молочком запивай,- старалась приободрить подозрительно настроенного напарника, Анчутка.
  -Анна Григорьевна, у меня такое чувство, что я как после глубокого похмелья, совсем обессиленный.
  -Так подкрепись, а так без заправки, какие у мужика будут силы, одна лишь слякоть.
 
 

Глава 60.


 
 
  Марфа убирая со стола, после вечерней трапезы, то и дело поглядывала в окно, где давно солнце ушло за горизонт, но во дворе еще было светло.
  -Дошли наши, аль нет?- задумчиво произнесла она.- Уж больно путь большой нужно проделать, да и домик может от времени разрушился.
  -Ай...? Ты чо-то сказала?- послышался голос с печки Федота, который взбивая подушку для себя не смог разобрать произнесенные слова жены.
  -Говорю... Как там наши путешественники, очень уж больно тяжелый у них сегодня путь.
  -Энто да... Непросто сегодня в лесу... Но сами решили, никто их туды не засылал.
  -Вот видишь ты какой...! Люди доброе дело делают, можно сказать опасное, а ты своим равнодушием очень меня опять пугаешь.
  -Здравствуйте...! Может мне еще и всплакнуть по живым? Я, значит, за домом цельный день за ее приглядывал, кур ее кормил, чуть не поранился, когда ее строптивую разыскивал пол дня и еле нашел в чужом дворе, да и еще уговаривал хозяев, чтобы хоть пока Анчутка отсутствует, не очень уж гоняли ейную птицу... И я еще виноват остался... Спасибо, получил хоть от тебя благодарность.
  -Ну вот и поговорили... Я ему толкую об людях, а он все норовит свою грудь выпятить.
  -Ничего я не выпячиваю... Только и нервы свои беспокоить понапрасну нечего...
  Ложись уже, хватит голову напрасно ломать, она у нас и так вся поломатая, сколько уж всего за нашу жизнь на нее выпало и не сосчитать.- зевая и сложив руки под щеку, в дремоте прошептал Федот.
  И вскоре Марфа услышала родной храп, доносившийся с печки. Она тихо, чтоб не скрипеть половицами присела на лавку и задумчиво стала смотреть в окно, где в дали, надвигающихся сумерках, заметила знакомый силуэт. Это была Евдокия, которой тоже было не до сна. Видя, как та осторожно крадется к их дому, Марфа быстро поспешила ей на встречу.
  -Не спиться, подруга?- тихим голосом спросила Дуня.- Я так и знала, по-энтому и пришла, как только мой заснул, а то ругается, когда поздно из дома выхожу. Время, говорит щас смутное, а значит для здоровья опасное, вот и поговори с ним потом. А как ты думаешь, дошли они?
  -Думать-то думаю, а вот ответа нет, только они об энтом знают,- присев на лавку, укрывая плечи пуховым платком, тяжело вздыхая, ответила Марфа.
  -Ну кушать у них есть, сама говоришь их запасы пополнила, а ночь-то и пересидеть можно. Думаю... Справятся... Степан мужичок крепкий, а Анчутка наш лес еще в детстве вдоль и поперек изучила, правда всегда странная возвращалась, как будто не в себе, но я , думаю, энто от голода.
  -Чо и говорить, лихая доля ей досталась.
  -Дом-то ее заперли?
  -А на кой, она не велит, всегда говорит, вдруг кому негде будет отдохнуть, а моя кровать пустует... А живность Федот напоил и накормил... Уж больно они новому хозяину рады были, петух журавлем перед ним расхаживал, а своих курей к нему близко не подпускал, к сараю все отгонял, а кто ослушивался, того в загривок, как клюнет...
  И женщины не выдержав рассмеялись, толкая друг друга, тем самым напоминая что не время громко веселиться, так как мужья могут проснуться.
  -Не думали не гадали, чо так о Анчутке беспокоиться будем... Вот она старческая мудрость, все по местам расставила и время дает, чобы ошибки свои поправить,- перестав смеяться, со вздохом рассждала Марфа.
  - А ты заметила, как только она из деревни уходит, то жуть, как страшно становиться по ночам спать... Может вся нечисть боится нашу Анчутку?- прошептала Евдокия.- А может словцо какое знает отгоняющих их.
  -Заметила, заметила, чо деревня становиться не живой... Некому ее бедную тепереча растормошить, и пищу для разговора подать.
  -Чо-то жуть меня одолевает,- забираясь под платок Марфы, Дуня испуганно обхватила ее левую руку.
  -Ну вот сами тут тоску развели, тепереча бояться в самую пору.
  -А ты не улыбайся...! Чует сердце беду, а может и их погибель...
  -Тьфу ты, неуемная,- чуть не задохнулась от возмущения Марфа, - ты еще придумай, чо их волки сожрали. Ты хоть не кликай на них беду и так бедолагам не сладко.
  -А я чо виновата, ежели мысли такие в голову лезут,- жалобно сказала Дуня.
  -Пусть лезут, только во слух их не всегда можно произносить. Погоди ка... А там кто у нашей калитки стоит? Видишь? Аль мне померещилось?
  -Ой, мама, а я чо говорила...! Небось Анчуткина душа прощаться с нами пришла, чуть не задохнулась от страха, шептала Евдокия.
  -Во дура, по истине дура! Сама страх нагонит, сама потом и от него и умирает. Там кто, в такой поздний час стоит? Чо молчком-то? Аль язык чо ли проглотил? Дуня, хватит меня щипать, а то завтра вся рука в большой синяк превратится. Уймись, а то еще и описаешься, придется тогда баню топить.
  -Тетя Марфа, это я Маша.
  -Какая такая Маша, - изумленно переспросила Марфа.
  -Куклина.
  -Тьфу ты...! Совсем ошалели мы тут...! Конечно же Маша... А чо топчешься на одном месте? К нам не заходишь?
  -Так я думала, что у вас какие-то личные секреты, которые не для моих ушей, уж больно вы тихо разговариваете,- подойдя поближе к соседям, Мария присела на крыльцо.
  -Так уж ночь на дворе, вроде орать-то нельзя, пожара нигде не наблюдается. А тебе, голуба, чо не спиться?
  -Ой и не говорите, совсем не спиться... Тимофей в поездку ушел, внуки на сеновале угомонились, а мне хоть криком кричи, к каждому шороху прислушиваюсь. Вот и вышла погулять, да за домом Анчуткиным приглядеть, как бы детвора огнем там не баловалась. А то вернется, а угол ее сгорел.
  -Во как...! Всех на ноги поставила своим уходом, никому покоя от ее нет,- оживилась Евдокия.
  -Значит в ней есть такое, чо мы за свою жизнь растеряли. Она хоть и на спиртное была слаба, а доброта у ней пошире нашей будет. Всех обездоленных в своей лачуге ютила, никого на улицу не выгоняла,- чувствительно произнесла речь Марфа.
  -Я чо-то не поняла... Ты никак возращения ее не ожидаешь, коль со скорбью о ней отзываешься,- прищурив глаза, стараясь уличить в непоследовательности подругу, ехидничала Дуняша. - Сама, значит, меня ругала, а чо говоришь?
  -Да нет, ты не то подумала.
  -Ага... Не то... А ты значит то, тут разглагольствуешь.
  -Вы меня простите, что вас перебиваю, но только я хотела вам сообщить, дом-то ее не заперт, может замок повесить от греха подальше.- вмешалась Мария.
  -Кому надо будет зайти и замок не будет помехой, так чо не волнуйся, она не велела запирать... Есть примета у нее такая, дом не заколоченный, значит жди скоро хозяйку. А ежели наоборот, то дом умирает и хозяевам от энтого не сладко приходиться.- разъяснила Марфа.- А вот небольшой ремонтик, как подарок для свадьбы, надобно нам сделать. А то негоже жениха в бардаке встречать. Хоть и не запасла она приданное, так хоть в чистый дом с чистыми помыслами встренуть их. А там и за обручение, а потом и за свадебку. Ну чо, девчата...! Смогем?
  -Сможем, сможем,- как-то радостно ответили женщины.
  -Ну вот и ладно... Завтра я за Борей-Ириной сбегаю, пусть за шкалик подсобит печь переложить, председателя на подвиг сподвигну, чтоб не отказал в перекрытии крыши. Ну а по мелочам, покрасить и побелить, мы и сами молодцы. Ну как воодушевила я вас? Справимся?
  -Спрашиваешь, неужели два квадратных метра не обустроим,- улыбаясь буркнула Евдокия, в то время, когда от ее дома послышался голос Никиты.- Родимые мои мамочки, проснулся, тепереча пол ночи скрипеть будет. Девчонки я бегом, завтра планы распишем и тогда за дело. Иду... Иду... Дорогой мой человек.
  -Я, пожалуй, тоже пойду. Немного пришла в себя у вас, теперь можно и на отдых.
  -Ступай..., ступай... Время уже позднее, да и страхи все уже давно улеглись, по ночам им тоже прикорнуть нужно. Я еще посижу минуток пять и тоже на свое ложе определюсь.
 
 

Глава 61.


 
 
  -Слушай, Анна Григорьевна, а в лесу-то быстрее темнеет, надо с нашей трапезой завязывать, а то со зверями придется ночь коротать,- допивая молоко, то и дело оглядываясь, не успокаивался Степан.
  -В лесу, значит, в лесу, чо ерзаешь, как будто на головешках сидишь. Тут дело такое, наспех идти заплутать можно. Тут кумекать надо, только костерчик разведем и хворостом запасемся, а там глядишь и ответ сам к нам явиться.
  -Как в лесу...?- чуть не задохнулся от возмущения Шнуров.- Ты же обещала, что скоро дойдем!
  - А чо ты свирепствуешь, будто тебя только мамка родила. Мужик ты или нет, аль успел в бабу в пути превратиться? Я тебе так скажу "утро вечера мудренее", чо щас для нас не хорошо, завтра покажется пряником. И прошу больше меня не дергай, я тоже не из стали выточенная... Иногда и мне страшно... Понятно?
  -Понятно, только от меня не на шаг, а то потеряешься, тогда мне тебя вовек не найти.
  -Ну куды мне от тебя бежать? Ежели только за хворостом...
  -Я с тобой.
  -А в туалет? Мне можно без надсмотрщика?
  -Нет...! Я рядом постою и глядеть на тебя не буду.
  -Сынок, ты в своем уме или совсем твой страх все мозги набекрень смахнул.
  -Может и смахнул, но ни на шаг я от тебя не отойду,- монотонно бурчал Степан.
  -Ну ладно, как хочешь, видать тут с тобой девки немного поработали. Думаю до завтра времени хватит в себя тебе прийти. Я тоже, по началу, от их общения шальная ходила, а потом попривыкла, ни одна лихоманка меня уже не возьмет.
  Лес постепенно поглощала ночная мгла, только полная луна помогала разглядеть выстроенные в ряд вековые сосны, верхушки, которых серебрились в ее холодном свете. Степан медленно, без всякой охоты, стал помогать Анчутке собирать сухие ветки деревьев, стараясь не потерять из виду ее мелькающий белый платок.
  -Степа, может немного отдохнем, на костер уже хватит, ну а там подсобираем, да и потом от костра посветлее будет.
  -А спички у нас есть?
  -А ты чо об энтом не позаботился, всетки в пионерах ходил,- подсмеивалась Анчутка, стараясь хоть как-то растормошить напарника.
  -Точно...! В пионерах служил, - хлопая себя по груди, словно припоминая то время, ответил Шнуров.- Значит спички у меня есть, только поискать нужно.
  -Ну вот и займись делом, а я чуток отдохну.
  -Хорошо, как скажешь,- монотонно продолжал отвечать Степан
  -Да хорошо тебя потрепали и, как я не доглядела... Тепереча жди пока в себя придешь... Прям в дите малое превратился... Да и луна, как на беду, сегодня полная... Ну чо нашел?
  -Коробочку нашел, а спички еще нет.
  -А ты раскрой и посмотри в нее.
  -Куда посмотреть?
  Присев рядом со Степаном, Анчутка заметила, как трясутся его руки и смотрит он не на спички, а мимо их.
  -Ну чо, не получается, устал ты сегодня, милый ты мой.
  -Устал я сегодня... Очень уж ко сну тянет, только боязно мне. Слышишь, как кто-то смеется? Ты меня не оставишь Настя, а то без тебя смерть рядом ходит и все тело мое холодит.
  -Да... Худо дело... Совсем парня скрутило. Одно тут излечение - наступление нового дня со светом солнечным. Ладно ложись и слушай меня внимательно, - оживилась вдруг Анчутка, ее глаза чуть расширились и не мигая она, как настоящий гипнотизер, стала произносить слова низким голосом, сказанные, когда-то ей ее прабабкой.- Все твои страхи я себе забираю, а ты сейчас спокойно на кроватке своей спишь, с женой Настей. А так как я у тебя нынче в сторожах хожу, то ни одна лихоманка и на шаг к тебе не приблизится.- подняв руки вверх, она тихо заговорила, да так чувственно, что по щекам у ней катились слезы.- Луна, дочь земли ночной, укрой голову добра молодца своим серебряным платком, сохрани разум его для жены и детей будущих, отведи от него заговоры лесных жителей и помоги взять силушку от земли твоей, матушки.
  Анчутка произнося эти слова, крепко прижала голову Степана к своей груди так, чтобы этот мудрый заговор выплескивался прямо на него, мысленно укутывая им ошалевшего парня, как шелкопряд укутывает шелковыми нитями свою несозревшую куколку. Только нити эти были особенные, невидимые, сотканные из слов материнской любви. Они словно пронзали обессиленного напарника, расслабляя вздрагивающее тело, медленно погружая его в глубокий сон...
  Тяжело вздохнув, не открывая глаз, осторожно, Степан сам, без посторонней помощи, словно кто поддерживал ему голову, слегка облокотился о близ стоящее дерево.
  -Энто хорошо... Значит сработало.
  Обрадовалась Анчутка, быстро достав из своего рюкзака махровый халат, чтоб подложить его под голову спящего напарника, волосы которого переливались в свете луны.Потом взяв из его рук спички, разожгла костер, который моментально отвел все ее тревоги.
  -Вот видать и ты свое счастье нашла?- послышался голос в темноте, от неожиданности, которого Анчутка вздрогнула.
  -Кого еще лихоманка принесла?- недовольствовала Анна Григорьевна, вглядываясь в темноту.- Меня-то хрен испужаешь, не маленькая я уже. Лучше выходи и покажись, да своей рожи не стыдись, от старости и моей в пору всех вас пугать, совсем съежилась, как морковь прошлогодняя.
  -Пришла, не побоялась...? Давненько так далеко к нам не захаживала.
  К костру подошла старуха, лица, которой из-за длинных лохмотьев не было видно, а сзади у нее висел огромный горб. Она шла тихо, не поднимая ног, будто стояла на воздушной подушке, но близко к костру подойти не решалась.
  -А энто ты Глафира, неугомонишься никак, уж сотня лет прошла, как ты в болотах сгинула, тепереча занятие себе новое нашла, людей живых пугать.
  -Плохо мне, совсем одна я. Только одна у меня радость это моя ноша за плечами.
  -Да... И как тебя угораздило жизни себя лишить, ведь в богатстве жила... Может поближе подойдешь, да у костра погреешься.
  -Ты же знаешь, что мы не мерзнем, чего каждый раз меня смущать. А ты случайно моего не видала, Прокопа. - с надеждой в голосе спросила Глафира, еле сдерживая рыдающий голос.
  -Не видала и не слыхала, ты уж прости... Да и об тебе-то мне только прабабка поведала, а ты мне с малых лет прохода не даешь в лесу. Я уже знаю точно, ежели только стемнеет и луна полная народиться, значит ваше величество скоро явиться.
  -Прости, если чем обидела, только и мне не сладко.
  -А русалки, они чо в свой хоровод не берут?
  -Кому мы утопленники нужны, коль по доброй воле с жизнью расстались,- запричитал плачущий голос.- Одни только издевательства и насмешки слышишь.
  -И зачем ты с собой такое сотворила, нельзя чо ли было энто как-то уладить.
  -А если любовь? А если твой возлюбленный из бедняков? Да так произошло, что ребеночка нашего хотели изничтожить, бабку уже привели втихаря в ночь глухую, чтобы никто не знал. Луна-то так же светила, словно путь мне указывала. Вот я и ослабела в разуме, в окно выпрыгнула и в лес... Все мои беды разом разрешить хотела, думаю, утоплюсь, то покой и радость обрету, да и Прокопа спасу и ребеночек со мной, в моем тельце измученном, останется.
  -Да девка, хоть и богато жила, а жизнь свою вечную загубила... Ах... Ежели бы только свою... - Анчутка вдруг осеклась и перевела свой разговор в другое русло.- А где твой ребеночек? Давненько я его не нянчила.
  -Катюшка давно у меня за плечами толкается, всю спину истаробанила, как голос твой почуяла.
  -Так выпусти, дай хоть поздоровкаемся.
  Глафира повернулась спиной к Анчутке, скинула свои лохмотья на землю, которые небрежно прикрывали не горб, а два черных аккуратно сложенных крыла. Затем сложив руки на своей груди, она немного нагнулась вперед, чтоб дать возможность им распахнуться.
  Это было похоже на медленно раскрывающий зонт. Весь черный, как дорогой, с серебристым отливом, бархат, он сказачно переливался в лунном свете, словно само ночное небо любавалось в нем, как в зеркале. И точно так, как и на небеном небосклоне, в перьях крыльев сверкали водяные шарики, расположение которых напоминало звездную карту. Одни были маленькие, словно точки, а вот другие были внушительных размеров. Преломляя в себе лунный свет, каждый из них мог ослепить не один человеческий глаз. Анчутка с детства предупрежденная о последствиях, старалась в момент, раскрытия крыльев Глафиры, на нее не смотреть, боясь или ослепнуть, или умом тронуться. Потому-то она и сидела тихо, смотря в противоположную сторону, каждый раз удивляясь волшебству происходящего.
  Постепенно охватываемая серебристым светом, похожим на свет луны, в котором было не очень уютно и холодно, Анчутка не ощущала страха, чувствуя, как ласковый, пронизовающий все тело пучок света, словно живой организм, нежно приподнимал ее над зелей, придавая телу легкость и уверенность.
  Внутри, в самом центре крыльев, в позе внутриутробного плода, сидела улыбающаяся девочка, кожа на лице которой висела лохмотьями. Почувствовав волю, Катюшка тут же выпрыгнула и обежав деревья стоящие сзади Анчутки, подошла к ней со спины, и вцепилась ей в шею, крепко обвив ее тонкими руками.
  -Катя, так нельзя... Анна не похожа на нас... Она живая,- с любовью в голосе, предупредила дочь Глафира.
  Анчутку пробирал озноб, от прикосновения с безжизненной девочкой, но вида она не подала.
  -Ах ты шалунья, совсем большая становишься, а я вот уже и в бабку превратилась. А ну ка..., садись ко мне на колени, да рассказывай кого нынче напугала.
  -Дяденьку...! Он за дровами вышел, а я как завою волком, он и упал, еле до своего дома с дырками дошел.
  -Во как...! Да ты у нас совсем смелая стала, дикое дитя воды, - поглаживая голову девочки, Анчутка почувствовала, как на ее руке остаются Катюшкины волосы вместе с кожей, несущей зловонный запах гнилого мяса.
  Девочка, увидев, как та рассматривает свою руку, стала ее успокаивать.
  -Это я, как зверь, кожу меняю,- засмеялась она. - Еще три дня луна наша кожу старую снимать будет, а потом под мамкиными крыльями все заново заживет. Вас-то лечат врачи, а нас луна полная. Каждому свой лекарь и время на излечение выделено.
  Глафира стояла в стороне, любуясь, как ее дочь веселиться.
  -А ты когда снова придешь? Приходи, когда опять луна повзраслеет, мы с тобой по лесу бегать будем.
  -Девочка моя милая, дитя неразумное, не познавшая жизни земной, а только страдания послесмертные... И как мне тебе объяснить, чо нельзя нам встречаться, нельзя нарушать законы не нами писаные.
  -А ты спроси, кто их писал, может, разрешат нам с мамой с тобой играть и чтобы слезы у ней не капали.
  -Давай в прятки играть,- не зная, что ответить на детский совет, предложила Анчутка.
  -А кто первый прятаться будет?
  -Ну..., я думаю, маленькая девочка, которая на коленях у меня сидит.
  -Это я что ли?- улыбаясь, делая недоумевающий вид, спросила Катюша.- Так ты меня во век не найдешь.
  -А ты схоронись так, чобы я смогла найти нашу красавицу.
  -Да ладно, поберегу твои больные ноги, я тут рядышком.
  -Хорошо, хорошо... Начнем?- чувствуя, как от соприкосновения с телом девочки, у ней от холода онемели ноги.
  Катюша вскочила и стала летать, мелькая, то за одним, то за другим деревом, заливаясь заразительным детским смехом.
  -Да разве мне впору поймать перелетную птичку, только гадать буду, где скрывается наша шалунья.
  -Сдаешься...?
  -Сдаюсь..., сдаюсь..., - засмеялась Анчутка.
  -Катюша, нам пора, а то скоро солнышко проснется,- позвала дочь Глафира.
  -Мама, мы ведь только пришли...
  -А подлечиться, а лето... Солнце в эту пору рано встает. Не капризничай, а лучше забирайся к себе в домик.
  Катюша подошла поближе к Анчутке, пристально посмотрела на нее и покачала головой.
  -Это не твой жених, а твой в домике с дыркой, хворый он, поспешить тебе надо.
  Потом она обиженно повернулась и словно по воздушной лестнице забралась под крылья матери. После чего, обе растаяли в ночной тьме, оставив после себя холодный ветерок и неприятный гниющего болота, запах.
  Анчутка быстро принялась растирать ноги, которые она совсем не чувствовала.
  -Вот расскажи такое, точно в наш пансионат психический определят... А мне какого такое в себе держать?- дрожащим голосом бурчала Гоголь.
 
 

Глава 62.


 
  Почувствовав тяжесть на животе, Степан нехотя проснулся и осторожно стал себя ощупывать, обнаружив что-то жесткое и твердое. Немного осмотревшись в утреннем свете, он увидел лежащую рядом Анчутку, подпирающей своей головой его живот. Костер возле нее еще тлел, согревая ее тощие колени.
  -"Видать всю ночь бдела, коль костер еще не погас",- стараясь не шевелиться, размышлял Шнуров, разглядывая верхушки деревьев, где начинали ворковать лесные птицы.
  -Хватит ежиться, дай бабке хоть немного поспать?- попросила Анчутка, причмокивая губами.
  -А вечерком на поиски,- старался хитро поддеть свою напарницу Степан.
  -Каким вечером, ночь в лесу,- не открывая глаз, прошептала она и снова заснула.
  -Ты что...? Совсем не спала, коль счет времени потеряла?
  Но ответа не послышалось, а только одно сопение, при этом Анчутка постоянно взбивала куртку на Степане, оказавшейся у ней под головой, приняв ее за подушку.
  -Э... Родная... Ты мне все внутренности отобьешь! Спать то спи, но полегче кулаками орудуй.
  -И чо тебе не спиться?- вскочила рассерженная замечаниями Степана, Анчутка, но тут же онемела от увиденного.
  Немного придя в себя, она испуганно смотрела, то на костер, то на небо, то на напарника.
  -Ну...! Потерялась что ли? Никак не проснешься, так росой умойся, легче будет.- посоветовал Шнуров.
  -А где энти?- изображая руками взмах крыльев, спросила Анчутка.
  -Вон по деревьям прячутся, ждут когда мы их крошками кормить будем.
  -А... Да... Точно... Видать все почудилось...
  -И что это вам, Анна Григорьевна, почудилось?
  -Много будешь знать, мало будешь спать, да мне работенку подкидывать начнешь с твоими загадками.
  -Ты случаем не приболела? А то вон вся юбка на коленях мокрая, да и в руке волосы какие-то... Может от горя или от высокого нагрева тела, с головы их у себя сорвала и даже не заметила?
  -Глупец...!- недовольная выводами напарника, Анчутка старалась вытереть руку о дерево.- Давно утро наступило?
  -Не знаю... Только сам проснулся.
  -В голове у тебя как...? Голосов не слышишь?
  -Какие голоса? Не выспалась что ли?
  -Энто хорошо...
  -Что?
  -Хорошо энто... Говорю...
  -Завтракать будем,- спросил Степан, подозрительно посматривая на Анчутку.
  -Щас умоюсь, как ты советовал росой, и чо-нибудь пожуем.
  -А нам еще далеко идти?
  -Думаю, километров пять осталось, ежели, как вчерась плутать не будем.
  -А что было вчера,- доставая продукты, с любопытством посмотрел на напарницу Шнуров.
  -А чо и сегодня...! День хороший, да запах лечебный.
  -Да...! Хорошо в лесу, словно в санатории...! А сны какие сняться...! Сказки просто волшебные!
  -Да ну? И какие такие тебе здесь сны снились?- присев рядом, внимательно вслушивалась в каждое слово, Анчутка медленно очищала от скорлупы вареное яйцо.
  -Да поле такое огромное, а на нем цветы не на земле рожденные, уж больно от их красоты на душе весело и не мало они сил жизненных прибавлять умеют.
  -Цветы говоришь...? Так энто к любви и к здоровью.
  -Не перебивай, а то не доскажу.
  -Не буду сынок, не буду... Сказывай дальше, страсть, как сказки люблю.
  -Так вот... А в середине этого поля дом наш с Настей, только совсем новый и бревна так переливаются от света солнечного, что кажутся золотыми.
  -Во махнул...! Дом у него из золота! - возмутилась Анчутка.
  -Не из золота, а только, кажется... А, может... И в правду из него... Не знаю... Только Настена из него выходит и говорит, да так ласково у ней получается, с любовью значит: "Пока ты ходил Степан по лесу дремучему, а у нас с тобой уже двое ребятишек народилось".
  -От кого?- вылупив глаза, с непониманием спросила Анчутка.
  -Что тебе опять не понятно?
  -Ты один день ходишь, а детишек в доме твоем бриллиантовом, уже двое.
  -Так это же сон...
  -А... Понимаю... Пока вернешься, глядишь, твоя Настена матерью героиней станет. Там кто рядом из соседей-то у вас живет?
  -Макарыч.
  -Ну тогда и волноваться не к чему... Энтот не только детей, но и мухи со лба не смахнет... Уж больно, лихоманка его забери, ленивый.
  -Ты это к чему?
  -Да не к чему... Погода нынче хорошая, надо поспешать. Ты луше помоги продукты сложить, да мусор за собой прибрать, а об энтом еще будет у нас стобой время наговориться.
  Степан чувствуя, что та чего-то не договаривает, послушно стал раскладывать отставшие продукты по рюкзакм, оставив свое юношеское любопытство напотом. Пока напарница сжигала остатки мусора и закапывала их в землю, он затянув веревкой поклажу, одним махом погрузил ее на свои плечи.
  -Халат мой выходной не оставь, а то и перед Иваном и появиться не в чем будет.
  -Спасибо тебе, Анна Григорьевна, хорошую ты мне подушку смастерила, как дома на ней выспался.
  -Знаю... Видала, как ваше величество на ней засапывало. Давай осмотрись, чобы не оставить лишнего после себя и побыстрей сегодня идти надо, а то чую худо ему нынче.
  -Кому?- цепляя ей за плечи рюкзак, поинтересовался Степан.
  -Кому... Кому... Приятелю моему! Сараюшка поди от времени развалилась, так как не из благородного металла выстроена, а из хлипкого дерева.
  -Ничего нельзя тебе рассказать, все с подковырками оговоришь.
  -А как же... Без энтого нельзя и так хреновины натерпелись. Шагай давай и песни пой, может, тогда и побыстрей добежим.
  Утренний лес особенно отличался от вечернего. Он вяло пробуждался, сохраняя свою тишину не впуская во внутрь себя легкий ветерок, который волнами скользил только по верхушкам деревьев, убаюкивая еще не проснувшихся на качающих ветках мелких обитателей леса.
  Наконец, Анчутка и Шнуров вышли на заросшую тропу, которая и должна привести к охотничьему домику. Молча, не договариваясь, оба спутника прибавили шаг. Ноги от утренней росы быстро намокли и потому частенько скользили, идя по протоптанной уже почти веком, тропинке. Степан, как истинный джентльмен, идущий за Анчуткой, всегда был наготове подхватить ее за локоть, если той случалась угроза упасть, поэтому в гору они дошли без всяких происшествий.
  -Ты посмотри, как все заросло, будто и поляны здесь никогда не было,- удивленно воскликнула Анчутка,- а ведь все детство мое здесь прошло. Вот чо значит дом без хозяина, весь зарастет и умрет от тоски.
  -А где дом?
  -Где... Где... Вон под сосной высохшей. Совсем в землянку превратился.
  -Так что...? Дошли значит?
  -Дойти-то, дошли, только вот куда? Может его здесь и нет... Хотя Катюшка говорила, чо хворый он лежит...
  -Бабка, ты в уме, какая Катюшка? Кто хворый?- стараясь вызвать на откровенный разговор, Шнуров.
  -Ты чо энто разорался? Разве я говорила Катюша?- удивленно переспросила Анчутка.
  -Бабка, ты меня за дурака здесь не держи, пока слух при себе имею.
  -Да вижу... Дурак вчерась из тебя вышел, а сегодня и на меня орать можно. А я так тебе скажу, много будешь знать, всю жизнь, за решетками будешь в нашей психушке лежать.
  -Скрытная ты стала, как я погляжу. А от напарника секретов не должно быть... Надо все хорошее и плохое рассказывать, чтобы все наши действия слаженно контроль имели.
  -Контроль - контролем, а жизнь - жизнью... И не всегда правда нам во благо, иногда ложь дороже, для молодого организма.
  -Ты это об чем?- пристально осматривая местность поинтересовался Степан.
  -Говорю, как спускаться будем? Ишь какие заросли, да и спуск больно крутой. Может, рюкзаки волоком, а то ежели спотыкнемся, мало не покажется.
  -Да круто тут... Придется тебя за собой тащить, ты только мне под ноги не скатывайся.
  -А ты контролируй мои шаги, так и потихоньку спустимся.
  Шнуров повернулся лицом к Анчутке и протянув той руку, стал потихоньку спускаться, то и дело останавливаясь, чтоб поддержать напарницу, которая во всем ему подчинилась.
  -Так где этот дом? Ты смотри, чтобы мы его не проскочили,- задыхаясь от напряжения поинтересовался Степан.
  -Еще шагов десять и мы на месте. Только худо мне сынок... А вдруг он там околел?
  -Околел, значит околел, с кем не бывает... Что сейчас зря гадать...
  -Стой...! Вот он. Совсем на себя не похож стал, домик моего детства. А окно-то... Окно, совсем в землю вросло. Может, взглянешь в него?- жалобно проговорила Анчутка.
  Степан отодвинув рукой напарницу, подошел к отверстию, которое она обозвала окном и осторожно засунув туда голову, стал осматривать внутреннее убранство полуразвалившего охотничьего пристанища.
  -Ну...? Не томи видать чо, аль нет там его?- нетерпеливо тормошила за руку Анчутка, Степана.
  -Погоди, дай глаза попривыкнут, а то темновато очень,- вырываясь, успокаивал Шнуров,- вроде кто-то лежит на бревнах, но не шевелится. Может, медведь притаился...? а...?
  -Так ты его хворостиной, тогда и узнаем точно.
  -Ага... Только потом на гору сама бежать будешь, на меня не рассчитывай. Нет... Тут надо логически... Спешка тут к лишению жизни привести может. Давай лучше поищем двери, как-то ведь он туда зашел.
  -Кто он...? Кто он...? Ты чо видишь его?
  -Неважно... Главное, что тот, кто там лежит, через окно не пролезет, поэтому проем еще побольше должен быть. Ты, как туда попадала?
  -Через дверь.
  -Ну вот и веди к ней... Что уставилась? Будто впервые меня видишь...
  -А как же слаженный контроль? Ты чо бабку одну на амбразуру бросить хочешь?
  -Иди, иди, я следом... Если что за твою юбку подержусь... Ты-то за брючину мою держалась,- улыбнулся Степан, видя, как та начинает сердиться.
  -Дверь-то поди совсем в землю ушла,- развернувшись и перебирая руками о стенки домика бурчала Анчутка.- Чем мы ее раскапывать будем?
  -Ты главное метки ее нахождения определи... А там решим, как ее отколупать.
  -Глянь, а ее кто-то уже с петель сорвал...! Видать вверх тепереча она открывается. Степ, я боюсь туды заходить... Может, пожалеешь бабку и все на себя возьмешь... А ежели медведь я его тут стрену и палкой по хребтине.
  -А успеешь?
  -Чего?
  -Ну по хребтине.
  -Успею сынок, успею... Вот только палочку хорошую мне найди, да покрепше, не гнилую.
  -Ой, бабка, бабка...! Уж и не знаю, когда ты шутишь, а когда правду говоришь.
  Степан подошел к входу и изо всех сил стал тащить наверх так называемую дверь, но та с трудом поддавалась. Анчутка в это время скинув рюкзак и схватив рядом лежащую длинную ветку, стояла на стреме.
  -Смотри по ногам мне не махни, воин беспартошный,- подсмеивался Шнуров, осторожно укладывая на крыше, вытащенную дверь.- Прошу пани,- показывая на открывшийся проем, предложил он.
  -Мы же договорились, сынок, аль позабыл? Сначала ты, а я здесь с палкой тебя охранять буду.
  -Понятно... Как замуж выходить, так это тебе нужно... Ну, а если с медведем встретится, то мне первенство уступаешь... Совсем зверье уважать перестала, - нехотя залезая во внутрь, язвительно произнес Шнуров.
  -Ну...! Чо там, видишь кого?
  Но вместо ответа, послышалось какой-то грохот и вскрик Степана. Анчутка не долго думая залезла на крышу и приготовилась к обороне, стоя над самым выходом и когда оттуда, что-то стало выползать, она со всего размаха ударила по нему, поломав даже ветку.
  Наступила минутное молчание.
  -А еще сомневался в моей силе... Вон как саданула...! Тепереча дня три встать не сможет.
  Довольная своей работой, она медленно спустилась к своей поверженной добыче и аккуратно стала рассматривать ее, но услышав знакомый до боли стон, Анчутка отошла на безопасное расстояние, приготовив второе оружие обороны.
  -Все молись, бабка! Так и знал, что от страха твои глаза совсем ослепнут.
  -Никак Степушка,- подойдя поближе запричитала Гоголь, стараясь раскопать запутавшего в свою одежду напарника, которая почему-то накрыла его сверху, оставив оголенный торс. - Вот чую знакомый голос, а совладать с собой не могу... А чо энто ты весь вывернутый наизнанку...? Может, с кем сражался,- помогая присесть ему на землю, Анчутка виновато помогла тому поэтапно расправлять его одежду.
  -Я тебе щас сражусь, защитница отечества...! Совсем ошалела со своими палками! Я думал, что шутит... А она меня со всего размаху, словно пулей насквозь прошила.
  -Сынок ты не ругайся... Тепереча мы поняли, чо палкой медведя не убьешь... А удар-то пустяковый, какие силы у старой бабки... Но вот, ежели кто тебя в заправду тронул, то и жизни своей не пожалела. Ну хочешь, ударь меня, чобы в расчете были.
  -Ладно, что уж там,- держась за голову бурчал Шнуров,- хорошо хоть одежда на голову съехала, а то бы щас глаза в разные стороны смотрели... А кому я такой нужен буду?
  -Все нормально, сынок, и глаза, и нос, только...
  -Чего только? - нервно хватаясь за голову спросил Степан.
  -Ты только не серчай, а то я переживать начинаю.
  -Да говори же или по тебе твоя палка плакать будет.
  -Ну ежели угрожаешь.... Значит ничего не скажу, сам домой возвернешься и в зеркале все увидишь.
  -Возвернусь, говоришь,- теряя самообладание, Степан выхватил палку, ударив напарницу по голове.
  -Дождалась бабка побоев, только не от мужа, а от нашей нынешней "власти", осталось обмыть и в гроб положить.- заплакала Анчутка, обидчиво поглядывая на Степана.
  -Анна Григорьевна, ты что, я же слегка.
  -А унижение, какое я испытала, энто не в счет?
  -Зато будешь знать, как мне нервы рвать...
  Но услышав протяжный стон из домика, оба затихли.
  -Энто кто,- шепотом спросила Анчутка.
  -По-моему, твой там лежит... Я то его не видел, лицо для меня не известное, но, по-моему, мужик. Это все из-за его сооруженной баррикады. Он целый ствол из дерева перед дверью уложи. Вот я в потемках и не заметил, сильно об него запнулся, лихоманка его забери. Летел через него, как стрела через лук пущенная, и прямо головой под его настил, где он отдыхает. Но от такого грохота мужик, кажется, даже не пошевелился и ничего не спросил, а только вот сейчас заохал. Теперь ты на дознание иди, а я с твоей палочкой тебя посторожу. А то у тебя силенок поменьше, а я на медведя тренирован, если что не промахнусь.
  -Хватит зубы скалить, пролиц тебя расшиби... Вместе пойдем, а то никого его не найдем, а вот инвалидами домой возвернемся.
  -Ладно уговорила вместе, значит вместе. - согласился Шнуров.
 
 

Глава 63.


 
 
  А в Завидово, на маленьком клочке земли, выделеннм в пожизненное и в вечное пользование роду Гоголей, вовсю кипела работа. По случаю скорейшей встречи Анчутки и ее жениха Ивана Никифоровича.
  Марфа с утра сбегала в сельсовет, где долго упрашивала теперешнюю "власть" о маленькой помощи для одинокой женщины, стараясь перечислить все ее заслуги перед отечеством и рассказами о ее нелегкой детской и юношеской судьбе. Но и, конечно, не позабыла напомнить и о себе, ведь ее муж, Федот, тоже был председателем, не наживший на чужой копейке добра, а только думавший о высоких показателях. Тогда-то колхоз вон каких успехов добивался... Только вот эти успехи сейчас у ловких бизнесменов в руках сгорели, только ожогов они пока не чувствуют, а рубцы, как клеймо, на всю жизнь у них останутся.
  -Так чо, дорогие мои, помогите крышу покрыть и кирпичей на печь сотенку подкинуть. И пока добро на энто дело не резервируете, извиняйте меня, но я отсюда не ногой. Голодать буду, но справедливости, хоть для одной, но всетки добьюсь,- поправляя платок и присаживаясь на председательское место, пока тот по неосторожности отошел к окну, Марфа с интересом стала рассматривать лежащие на его столе бумаги.
  - Во как...! Говоришь денег для пенсионеров не выделено, а тут два КАМАЗа кирпичей выписано на твое имя, Матвеюшка. Может ты с совестью подружился... Наконец-то, коровник решил починишь, где две с половиной удойной коровы блуждают, за половину-то я нашего ветеринара считаю. Плоховато он нынче коров обслуживает со своими шприцами и с обещаниями улучшить поголовье. Орут они без нормального быка, словно резаные... А телят, как не было, так и нет, видать после отела в таком сарае им не очень хочется жить. А может вы с ним таким образом поголовье своего двора увеличиваете, втихомолку?
  -Это не ваше дело, куда кирпичи выписаны,- спохватившись, засуетился председатель, нервно убирая накладные со стола, - это для нужд трудящихся.
  -А кто нынче ими числиться?
  -Вы зачем пришли, допрос чинить, аль соседке помочь?
  -Так энто... Одно другому не мешает. А может, я ваш крематорий щас раскрою.
  -Не крематорий, а криминал,- машинально поправил председатель, пряча бумаги в сейф.
  -Вот..., вот... И я об энтом... Так и тебе энто слово сродни, сынок, коль об нем знаешь, как его величать.
  -Хорошо... Только не надо мне тут рассказывать, какие вы все честные. Вы зачем пришли? Заявку оставить? Вот и оставляйте... А я ее потом подпишу, сейчас некогда у меня много других запланированных дел.
  -Нет, сынок, не потом, а сейчас... При людях и клятве данной мне. Нам обещанного ждать некогда, года не те.- мгновенно отреагировала Марфа.
  Прищурив глаза, она как бы ощупывала председателя изнутри, тем самым предупреждая, что и она не лыком шита и давно ознакомлена с его деятельностью.
  -Ладно давайте бумагу... И больше прошу без записи меня не беспокоить!
  -Нет, сынок, ежели нужно, то из-под земли тебя достану. А так не боись, я бабка смирная... Мне-то от тебя не чо не надо... А вот за обиженных не взыщи... Ты же власть, а значит и ответ держать должен. - скручивая бумагу с подписью и пряча ее за пазуху, лихо прихлопнув рукой свою пышную грудь, с сочувствием пообещала Марфа.- Так говорите завтра подвезут? Ну и хорошо... Один день подождем... А так всю деревню в гости к себе ждите. Дом-то у вас, я слыхала, большой, вся деревня видать в нем поместится. Только не волнуйтесь... Мы не с пустыми руками... Мы со своим, с экологически чистыми продуктами. А то поля наши совсем, как и коровы, родить урожаи перестали... А вот замки на них, словно грибы растут. Видать грибницу высококачественную завезли. Дорогущая небось?
  Выбежав на улицу, Марфа окрыленная успехом, по дороге стала обдумывать свои дальнейшие действия. А не переборщила ли она, крутилось у ней в голове, обвиняя во всем Матвея... Ведь тоже человек, а значит слаб на искушение... Нельзя во всех грехах одного человека обвинять, все за это дело в ответе. Сначала не одернули тех, кто шибко шустро разворовывал... Все некогда было, все до себя... А тепереча пальцами на них замучились тыкать, да ярлыки всем подряд обвинительные вешать. Проснулись, как говориться, а деревню, свою родную землю, уже давно проспали. Так увлеченная своими рассуждениями и ничего не видя вокруг себя, она чуть не столкнулась лицом к лицу с Борей-Ириной, который видя, что та не в настроении, молча уступил ей дорогу, подумав про себя: "Видать баба не в себе, коль так спешит и размахивает руками, будто кого ругает". Но Марфа все же заметила его и сильно обрадовалась неожиданной, но очень нужной, встрече.
  -Ой...! С кем мне нужно переговорить, так энто с тобой,- остановившись перед ним и заграждая ему дорогу, жалобно произнесла Марфа.- Ты как на завтра, свободен?
  -А чо завтра, конец света?
  -Да нет, для тебя прогноз благоприятный, коль за воротник с утреца не зальешь, щас поди за ней в продмаг идешь?
  -Точно... С устатку... Целый день у Фроськи ее развалину чинил... Вот дала на лекарство... У самой-то, ейный, еле ходит.
  -Да... Трудно ей... Ежели бы не сын, хоть помирай. Боренька, ты лекарство-то энто, которое отработал, прими, а вот завтра, очень прошу приди в дом Анчутки, очень уж надо порядок там навести.
  -А чо...? Никак померла наша кобылица?
  -Ахтись...! Типун тебе на язык...! Тут другое... Понимаешь, решили мы ей свадебный подарок сделать... Вот всем миром нашего Завидова, хотим порядок ей сделать. Негоже, чобы молодые в разрушенный дом пришли.
  -Значит свадьба.
  -Точно, угадал.
  -А чо... Энто даже интересно, как наша Анчутка под венец пойдет... А главное ее мужика увидеть хотелось бы, да руку крепко пожать, коль на такой шаг отважился.
  -Ну чо...? По рукам? - торопила его Марфа.
  -По рукам... Но на лекарство, как оплату, все же возьму... Очень уж стал уставать и без энтого дела не усну.
  -Придешь, тогда и решим, а может и на месте расплатимся.
  Распрощавшись с местным печником, Марфа направилась прямиком к ручью, чтобы побыстрее попасть домой.
  На радость ей дул прохладный ветерок, раздувая летний зной, он бесстыдно забирался под юбку, слегка обдувая изнеможенное жарой тело, что совсем не мешало, а наоорот, очень даже придавало сил взобраться на бугор верхнего Завидова. Но не преодолев и половины пути, она запыхавшись остановилась, рефлекторно оглядывая вокруг себя местность. И вдруг, как в сказке, Марфа заметила у ручья, в густых зарослях, молодую, с очень красивой фигурой женщину. И словно магнит потянул ее спуститься обратно, чтоб поближе и хорошенько разглядеть досель невиданную для нее красоту женкого тела.
  Склонившись над прохладной водой, та умывалась. Да с таким наслаждением, что со стороны казалось будто она ласкает любящего мужчину, невидимого для посторонних глаз. Свернув ладони лодочкой, девушка осторожно, стараясь не касаться илистого дна, зачерпывала в ручье прозрачную воду, чтобы потом медленно ее расплескать на красивое лицо и узкие плечи. От чего шея женщины, от удовольствия, медленно вытягивалась, как бы снова и снова ища нежного поцелуя, в очередной раз соблазнительно томно прикрывая глаза с длинными, как опахало, ресницами.
  Вода же касаясь, доверившейся ей белоснежного тела, причудливыми струйками быстро стекала, мнгновенно собираясь в хрустальные капли на небольшой, но красивой упругой груди, россыпью переливаясь в солнечных бликах, словно изумрудное ожерелье.
  Все это действие напоминало Марфе звуки ненаписанной симфонии любви, ведущая скрипка, в которой издавала нежный стон наслаждения женского тела.
  Но, к сожалению, от движений девушки, капли сливались огромные бусинки слез. И не справившись с собственной тяжестью, они удлинялись и нехотя скользили под цветастый сарафан, где чужому глазу созерцать их последний путь было уже недоступно, а вот мокрые пятна, оставленные ими, были хорошо заметны.
  Ни один мужчина в мире не смог бы оторвать свой глаз от такой женщины. Да какую надо иметь силу воли, чтоб не прикаснуться губами к живителным каплям любви, которые падая обратно в ручей, щедро одаривали природу энергией девичей красоты. Медленно разлетаясь от прикасновения вздрагивающего тела, они как пьянящие брызги шампанского, обладали притягательной силой, магически маня за собой каждого, кто еще не был слеп.
  Но вдруг Марфа заметила, что девушка, не смотря на свою забаву с ледяной водой, то и дело покачивалась, что предполагало о нездоровом ее состоянии. И опомнившись от ослепительного созерцания, она все же поспешила ей на помощь, то и дело теряя по дороге свои тапки, постоянно скользившие с крутого бугра.
  -Ой...! Да энто ты Настена? А я думаю, чо за артистка к нам в гости пожаловала.
  -А кому еще быть?- старалась улыбаться бледная, как полотно, Анастасия.- Плоховато мне, вот и спустилась к ручью. Ноги словно ватные сделались, думала вот-вот сейчас упаду, а найти будет некому. Степа-то, уж вторую ночь отсутствовать будет.
  -Милая, да не прицепилась ли к тебе какая лихоманка? Может за фельдшером я сбегаю, а ты пока здесь посидишь?
  -Ой, тетка Марфа, заболела... Только эта болезнь через семь месяцев пройти должна... Из больницы еду, из Шилова, вот там и признали мою женскую болезнь.
  -И серьезная?
  -Серьезней не бывает, только радоваться не с кем!
  -Детка, да ты присядь, вот на пенек... То-то я гляжу, чо не в себе нынче наша красавица, коль болезни радоваться начала,- усаживая Анастасию, Марфа сняла свой платок, намочив его в холодном ручье, стала прислонять ко лбу болящей.
  -А вы, что не радуетесь?- посмотрев своими огромными сияющими глазами на озабоченное лицо Марфы, Настя рассмеялась.
  -Да девка, видать диагноз плохой, коль так убиваешься. Может до дому тебя отвесть?
  -А что, если мужика под боком нет, и радоваться не с кем, то хоть ты, сделай милость, помоги мне до порога дошагать и не споткнуться.
  -Помогу, родная, помогу и не сумлевайся.
  Марфа осторожно взяла Анастасию за руку и обхватив ее осиную талию, старалась идти с ней в ногу.
  -Ты не спеши, успеем, дойдем... Дом-то твой поди не с ногами...? Надеюсь не убежит?- старалась рассмешить болящую девушку, Марфа.
  -Вы считаете, что я баба яга? А как быть с ногами...? Они у меня не костяные.
  -Вот глупая...! Да ты у нас первая раскрасавица... И где только, в какой сокровищнице тебя Степан откопал? Только вот здоровья маловато... Так энто поправимо... Ведь и года ты у нас не живешь... А в городе там с энтим делом худо. Один смрад и невры.
  -Зато муж пока учился, всегда рядом был. А тут только и бегает... То от пьянки спасает, то воров выявляет, то в Шилово по судам ездит.
  -Милая...! А ты хочешь, чобы мужик возле тебя сидел? Так энто и самой надоест с него пыль стряхивать. Мужик на то и мужик, чобы от него, как от папки, мужичком попахивало, а ежели чо, то и спрятаться можно было за его широкую, но такую родную спину.
  -Тетя Марфа, ты так говоришь, что мне, кажется, любовь твоя к дядьке Федоту до сих пор не остыла.
  -А почему она должна остыть? Коль мы ее каждый день подогреваем. Ведь сердце-то, оно не стареет, а только болит, ежели его не любят и не согревают любовью своей души. Поняла?
  -П-о-н-я-л-а...,- осмысливая сказанные слова, задумчиво ответила Анастасия.
  -Смотри, твой дворец, аль к другому порогу пойдем?
  -Мой, мой,- заулыбалась Настя,- а вы не зайдете?
  -А чо надо? Опять плохо?
  -Да нет... Наоборот... Словно со Степаном поговорила. Утешили, спасибо вам... А то слезы льются, никак остановить не могу. Умеете вы Завидовские слова нужные подобрать, чтоб душа не стонала и жизнь вокруг тебя расцветала. Словом опять настроение появилось пироги печь, мужа ждать.
  -Вот и ладно, вот и хорошо... Я к тебе еще забегу... А щас надо поспешать, а то девки с ребятами ремонт у Анчутки затеяли, надобно подсобить.
  Постоянно оборачиваясь и помахивая рукой, Марфа поспешила на помощь соседям, которые вовсю работали на заданном ей объекте.
  -Ну... Никак явилась!- держа в руках кисть для побелки, с радостью встретила родственнцу Евдокия.- Как там наш председатель? Метлой на твой запрос тебя не охаживал? Я уж хотела тебе на подмогу бежать, да вон ребята не пустили, никак без руководства не могут.
  -Энто хорошо, большую работу, ребятки, проделали... И даже мебель вынесли в сарай, тепереча есть, где курам прилечь. И печь подготовили... Ишь, как развалилась. Неравен час и до пожара недалече.
  -А потолок как?
  -Ой...! Да он и родной, при своей новизне, таким белым не был... Ну молодцы! И зашпаклевали и покрасили... Прямо, как лед блестит. А стены красить, аль обои клеить будем?
  -Вот новую печь смастерим, тогда порешим,- ответила Дуня.- С потолком и то, я думаю, надо было подождать, так как от сооружения новой галандки, может снова в негодность прийти. Но все энто от спешки, вдруг раньше времени возвернуться, а у нас погром.
  -Ладно шабаш ребятки, завтра все доделаем, да и тряпки кое какие подберем для штор... А может кто надоевшей мебелью пожертвует? А щас по домам, свои дела делать. Завтра сбор после утренней дойки.
 
 

Глава 64.


 
 
  Анчутка все же старалась идти за Степаном, уж больно ей не хотелось смотреть на покойников. Ступая шаг в шаг за Шнуровым, она чувствовала, как тот контролирует ее присутствие, переодично дергая свою попутчицу за юбку. Оттолкнув ногой ствол дерева, он первый пересек границу заброшенного лесного дома и не выпуская из кулака одежду Анчутки, которая звучно трещала, но не рвалась от натянутости.
  -Ты что, тормоз нажимаешь?- сердился Шнуров.- Сейчас одна пойдешь.
  -Сынок, а он шевелиться?
  -Заходи и проверь.... Твой мужик, вот ты его и щупай.
  -Щ-у-п-а-й..., щ-у-п-а-й...,- послышался в глубине не человеческий голос с хрипотцой.
  Оба "разведчика", не договариваясь резко выскочили обратно, причем Степан опять споткнулся, столкнувшись с Анчуткой, и сильно ударился лицом о стоящую рядом дерево. Сидя на земле, он стал инстинктивно растирая голову руками, в глазах, которой все двоилось и кружилось, а на губах скривившегося лица появилась ненормальная улыбка.
  Анчутка, чувствуя, что тому плохо, стала быстро искать в его рюкзаке припасенный им для нее шкалик.
  -Пролиц тебя расшиби, да чо за напасть в энтом лесу...! Совсем парня полоумного приведу. Да еще энтот шкалик запропастился... Вот куды ты его засунул?
  Но ответа не было. Шнуров все с той же улыбкой и в позе лотоса, торчащей между ног березы, казалось, радовался жизни.
  -Видать сильно мозги повредил, коль сидит дурак дураком. Вот только чо мне делать? А вдруг оттуда кто выйдет? Тогда вместе с ним придется так сидеть. Чую... Подохнем мы здесь, с энтими поисками. Ну чо, родимый, совсем охреневаешь? Куды шкалик засунул...? Невры, как лечить тебе будем?
  Не меняясь в лице и сидя в той же позе, Степан сделал усилие и указал пальцем на карман рюкзака.
  -Ага... Сиди спокойно и только не волнуйся... Все поняла,- перевернув рюкзак, Анчутка принялась шарить по его карманам.- Вот он родной, пролиц его расшиби... Щас голову твою смажем, она и просветлеет.- Намочив носовой платок, она подошла к Степану и принялась хорошенько обрабатывать голову, при этом делая небольшие глотки себе вовнутрь.- Ну...? Полегчало, чо ли? Аль еще помазать? Где, ты только скажи, а то жуть на тебя такого смотреть.
  -Голова кружится и подташнивает,- не внятно произнес Шнуров.
  -Так энто... Я тебе в рот-то не лила, чо тебя кружит? Ты где ее покупал, может порченая?
  -В продмаге...
  -Да... Видать и там научились шельмовать,- инстинктивно отпивая из бутылки, рассуждала Анчутка.
  -Ты встать можешь, аль прилечь хочешь?
  -Ты не пей, а то меня и еще больше тошнить начинает.
  -Хорошо,- осматривая бутылку и нехотя отставив ее подальше, согласилась Гоголь.
  -Дай чего-нибудь попить, может легшее станет,- прошептал Степан.
  -Сынок, а ты случаем помирать не собрался? Уж больно ты серый сделался? Ты, как себя чувствуешь?
  -Как в танке...
  -Где? Я чо-то не слышу, совсем неразборчиво говоришь.
  -Все нормально, только плохо мне.
  -Поняла... А чо мне-то делать?
  -А-н-н-а, д-е-в-о-ч-к-а м-о- я,- послышался все тот же хрипатый голос.
  -Глянь...! Опять кто-то кричит!- испуганно прошептала Анчутка.
  -Кто... Кто... Конь в пальто...! Иди видать твой орет!- вдруг закричал Шнуров.
  -Куды иди...? Куды иди...? Чо ты меня везде суешь...! Голос-то не его, я еще из ума не выжила.
  -А имя...? Может тоже не твое?
  -Да таких Ань знаешь сколько и не сосчитать... Тут надо все хорошенько обдумать.
  -Слушай меня, слушай внимательно... Я больше туда не ногой... Если не хочешь своего наведать, тогда отсижусь маленько и домой в больницу на обследование.
  Осторожно пристав на ноги и держась за голову, Шнуров отошел подальше от домика и присел, облокотившись о дерево.
  -Ты не серчай... Ну дай хоть чуток отхлынуть... Ну чо же мне так вот, без подготовки, в самое пекло кидаться.
  -В-а-н-я п-л-ю-с А-н-я р-а-в-н-о л-ю-б-в-и,- щебетал тот же голос.
  -Тебе еще какие доказательства нужны? Может и мужика забыла, как зовут?
  -Но голос-то не его, а какого-то пришибленного,- сопротивлялась Анчутка.
  -А что тут удивляться! Кто с вами поведется, все на голову слабы становятся... Так что иди и принимай товар свой, пока опять не упархнул.
  -Сынок, ну не торопи меня, чо-то неладное чую.
  -Иди, сказал, а то вот палкой щас быстро отхожу. Я значит чуть головы не лишился, а ей трудно зайти и поздороваться.
  И тут из домика вылетела птичка. По всему было видно, что не местная... Уж больно наряд у ней был красивый - яркий, зелено- желтой окраской. Пролетев немного, она приземлилась прямо на плече у Степана.
  -Б-о-м-ж,- вдруг прощебетала она.
  -Нет... А ты откуда такая образованная?- удивленно спросил Шнуров.
  -А энто явление природы, из каких мест вылетело?- подходя поближе и внимательно рассматривая птичку, поинтересовалась Анчутка.
  -А-н-н-а,- прощебетала та.
  -Да... А вот он Степа.
  -В-а-н-я.
  -Нет... Степа.
  -Что ты к птице пристала, видишь попугай, повторяет только те слова, которым обучен.
  -Так чо же... Значит тепереча у нас в лесу еще и попугаи водятся... А в мою молодость их было не видать. Ты погляди, какая оказия происходит в природе, глядишь, вместо медведей, слоны расхаживать будут.
  -Ответ на все вопросы ты найдешь, когда в этот домик зайдешь и с хозяином нынешним поздороваешься, - поглядывая на попугая, посоветовал Шнуров.
  -А ты...? Как же без меня? С одной птицей на плече?- жалобно пробурчала Анчутка.
  -Ничего... Переживу... Главное свое счастье не упусти... А то, как этот попугай, упархнет... А года уже не те, чтобы у окошка своего суженного поджидать. Так что бросай меня и вперед, на встречу своей судьбе.
  -Ладно, коль не боишься один тут оставаться, придется мне заглянуть в энту берлогу. Я вот думаю и почему ты пистолет не взял, всетки безопасней было.
  -Точно безопасней некуда... Если ты меня палкой отходила, то пистолет в самую пору сейчас сгодился.
  -Ну вспомнил... Энто недоразумение вышло... А оружие оно, как на войне, для защиты хорошо.
  -Или для лишения меня жизни,- изобразив женский голос, иронично проговорил Степан. - Если щас не войдешь в это стойло, то мы тут же уходим домой. Так что выбирай, не стесняйся.
  -Иду!
  -Так я жду.
  -А может...,- повернувшись к Степану, Анчутка хотела что-то сказать.
  -Не может...,- тут же, на полу слове, оборвал ее он.
  Поправив юбку и достав из рюкзака махровый халатик, она с усердием принялась его натягивать поверх кофты. Шнуров наблюдая за переодеванием напарницы, долго не мог понять, зачем ей халат.
  -Никак замерзла, от предстоящей встречи?- изумленно спросил он.
  -Не мешай марафет наводить, почитай три года, как не видались.
  -А... Так вы для праздника...! Тогда придется белый флаг взять или из своего платка его изобрази, а то вдруг он вооружен.
  -Энто ты к чему,- осматривая себя со всех сторон,- скривилась Анчутка.
  -Да так... Хорошо выглядишь, говорю.
  -Может кофту снять, а рубаху красивую под него одеть?
  -А что на брачную ночь сразу рассчитываешь...? Так сначала его согласие необходимо получить.
  -Язвить ты, сынок, мастак... Никак бабку поддержать не можешь.
  -Хватит, доподдерживался! До сих пор перед глазами все деревья плывут, а попугай то и дело раздваивается.
  -К чему бы энто? Может погода измениться?- уставившись в проем двери, отрешенно, глубоко вздохнув, рассуждала Анчутка. - Ну, кажись, готова.
  Она нехотя, еле перебирая ногами, поплелась в домик. Сделав временную остановку возле, у так называемой, двери, Анутка просунула голову вовнутрь, стараясь, если чо подстраховать себя, крепко вцеившись за полусгнивший косяк.
  -Степ, а тут никого нет... Стоит ли заходить, ведь хлипкое строение, как бы башки не лишиться.
  -Стоит, стоит... Подумаешь одной головой больше или меньше, это сейчас не играет никакой роли. Или ты думаешь твоя голова ценнее? Иди давай... И тщательней собери все улики мне.
  Анчутка в замедленном темпе стала входить в дом, а затем и совсем пропала из виду.
  -Ну что нашла?- беспокоился Шнуров.
  Но никто не откликнулся.
  -"Вот напасть, как бы ее там и в правду не завалило" - размышлял про себя он.
  -Степ, мне его не поднять,- наконец послышался приглушенный ответ Анчутки.- Он тут провалился на пол, настил посередке сломался.
  -Так он жив?
  -А кто его обследовал... Вроде не шевелиться и не разговаривает... Степ, мне без тебя не справиться... Ты как там?
  -Выходи... Будем план составлять... А потом решим, что с ним делать.
  -Ага... Как скажешь...
  И после этих слов, через минуту появилась сама Анчутка. Ее платок и махровый халатик для свиданий, были покрыты серой паутиной и засохшими листьями.
  -Мама дорогая!- не выдержал Степан, увидев всклоченную Анчутку- Тебя только в разведку посылать... Посмотри на свой маскхалат... Ты от кого так законспирировалась?
  -Думаешь не отмоется, стряхивая с себя листья,- огорченно посоветовалась Анчутка. - Энту грязь еще отмыть можно... А посмотри, чо взади вышло...
  Степан был ошеломлен увиденным, зная ценность этого халата для напарницы, так как вся его задняя часть отсутствовала.
  -Это где тебя так?
  -Где...? Где...? В Караганде! Чо сильно прихватила? Сшить можно?
  -А ты чего не видала?
  -Степ, там электричество еще не провели! Только слышала, как кто-то его словно разрывает... Вот и вышла тебе показать...
  -Плохо дело твоего наряда, разом поизносился.
  -Как энто?
  -Снимай и выкидывай, вот так... Материальчик, видать с гнильцой был.
  -Степ ты не шутишь?
  -Шутки в сторону, если дорогая для тебя вещь погибла.
  Анчутка, после таких погребальных слов, стала быстро расстегиваться и не обнаружив заднюю часть халата очень расстроилась, то и дело смахивая с глаз слезы.
  -Сколько я от него убытков потерпела душевных... Так теперича и до дорогих мне вещей дело дошло...
  -Нашла об чем рыдать... Тряпка она и в Африке тряпка. Ты лучше доложи, что там делается.
  -Степ, может, домой...? Чо-то я вся расклеилась?
  -А Иван?
  -Чо Иван...? чо Иван...? Как я перед ним в таком виде покажусь?
  -Так у тебя, говоришь, еще рубаха на всякий случай припасена.
  -Точно!- почти подпрыгнула от радости Анчутка.- Он-то поди не знаком с рубахами... Она у меня такая с рюшечками, за платье сгодится.
  -Ну вот, а ты сразу слезы лить... Из любой ситуации, выход должен быть.
  -Так... Теперь об увиденном.- серьезно спросил Шнуров.
  -Значит так.... Настил, ну тот, на котором спали, сломался по середине и он упал под него, только рука и торчит оттуда. Я пыталась дернуть за нее, но побоялась... Вдруг оторву... Вот за тобой и вышла.
  -Признаки жизни подает?
  -Чо преподает?
  -Живой, али нет?
  -Ой...! Ой...! Я как-то об энтом со страху и не подумала,- запричитала Анчутка.
  -Опять за свое...! Хватит уж землю своими слезами поливать... Не повод еще и не время.
  -А когда?
  -Что когда?
  -Время... Оплакивать придет?
  -Когда труп увидим и констатируем время смерти. Видать недавно, если не смердит.
  -Ой...! Ой...! Родной мой! Так и не свела нас дорожка!- не смотря на все уговоры Степана, продолжила причитать Гоголь.
  -Хватит...! Не рви мне душу! А то будем тут с покойником ночевать.
  Шнуров встал, встряхнул головой, поддерживая ее рукой то с одной, то с другой стороны и шатаясь медленно пошел в дом, зазывая Анчутку взмахами руки. Попугай же от сильных встряхиваний, слетел с плеча и угнездился на одной из берез.
  -А рубаху одеть?
  -Пошли, сказал,- негромко приказал он, щурясь от боли.
  В домике все было в беспорядке. Бревна из которых он был построен, кое-где повыскакивали и были аккуратно сложены в сторону. Стол еще держался, но его ножки давно проросли мхом. Было заметно, что за ним уже дня три никто не сидел, так как лавки были перевернуты, а пища отсутствовала. Настил давно прогнил, поэтому середина его отсутствовала, только обездвиженная рука, торчащая из-под него будоражила сознание.
  -Чо тут происходило? Будто Мамай прошелся... А такое было уютное жилище,- шептала Анчутка, поглядывая на Степана.
  -Живой!- нагнувшись над рукой, заулыбался тот.- Видать без сознания... Больно рука горячая, наверное, температура у твоего высокая. А ну давай, совсем эту кровать разберем и тогда осмотр произведем.
  Шнуров по одной дощечке, стал осторожно разбирать настил, подавая их Анчутке, чтобы та выносила их в лес. И вот, после непродолжительной работы, стала открываться не совсем радостная картина. Человек лежащий на полу был засыпан мусором, лицо его было повернуто в противоположную сторону.
  -Энто кто? Может и не он?- держа последнюю доску, Анчутка не могла оторвать глаз от найденного мужчины.
  -Ты что, так и будешь стоять с доской?
  -Щас... Щас... Погоди... Дай посмотрю, того ли мы раскопали...
  -А если не его, то пускай помирает...! Говорю тебе, иди вынеси последнюю и помоги очистить человека.
  -Ага щас,- задумчиво, вместе с доской закружилась Анчутка, ища выход.
  -Соберись,- приказал Шнуров.
  -Щас сынок... Вот только выход найду и к тебе на подмогу,- тыркаясь в дверь, держа ношу поперек, она словно была не в себе.
  Степан не выдержал и помог той направить доску в нужное направление.
  -Идешь, аль мне одному тут ковыряться?
  -Иду... Иду...
  Когда пришла Анчутка, Шнуров почти совсем очистил от хлама лежащего, у которого нога была повреждена, так как из нее зияла глубокая рана.
  -Ну...? Он?
  -Кажись он... Но только очень худой и грязный. И бородища какая выросла, словно домовой лежит!
  -Так он или нет,- прикрикнул Степан.
  -А ты не ори не дома, я тоже может очень переживаю. Как сразу, после такой разлуки, можно точно сказать...! Он-то молчит и меня не признает.
  -Ладно разглядывай, а я пока на улице постою, а то мне что-то нехорошо.
  -Постой... Постой... А я пока родинки поищу.
  Пока Степан, обняв березу, чтобы не упасть от головокружения, насыщал свой организм кислородом, Анчутка осторожно расчистила лежащего на полу. И после не длительных раскопок, сомнений у ней не осталось совсем - это был Иван, только очень худой и сильно постаревший. Она потрогала его лоб и поняла, что его температура очень высокая, видать от нее-то он и не мог очнуться.
  -Степа, Степа, а ведь он помирает!- надрывно закричала Анчутка.- Родимый ты мой! Да как так случилось...! Да почему нас опять судьба развела...! А встретившись и улыбнуться ты мне не можешь...!
  -Ты чо голову на груди у мужика катаешь,- спросил вошедший Шнуров, вытирая пот со лба рукой.
  -Степ, он помирает.
  -Кто он? Признала что ли?
  -Ой признала...! Еще как признала...! Только вот, наверное, простится и успела...! Горит он, понимаешь, горит!
  -А вроде нигде паленым и не пахнет,- обнюхивая вокруг все, не понимал Шнуров.
  -Да ты не там, а ты здесь потрогай,- не унималась Анчутка
  -Где?
  -Голову у него потрогай.
  -Зачем?
  -Степа, ты чо совсем пришибленным стал?- вытирая слезы, спросила Гоголь.
  -Есть чуток, даже подташнивает.
  -Тепереча понятно, почему не слушаешь меня. Говорю еще раз, температура у него и очень высокая, как бы не помер.
  -Так фельдшера надо...
  -Ты сбегаешь?- не выдержав такого умозаключения, закричала Анчутка.
  -Куда?
  -За фельдшером.
  -А...,- присев на корточки, обдумывал что-то Шнуров.- Не серчай на меня, а то и так в голове все шумит. Давай его немного оттуда оттащим и смастерим для него новую постель, а потом думать будем, как ему помочь.
  -Наконец-то, хоть какое-то дело предложил, а то я уж думала, чо ты свихнулся.
  Взяв больного за плечи, Анчутка ждала Степана, когда тот возьмет его за ноги и они вместе осуществляет задуманное, хотя видела с каким трудом помогал ей Шнуров. Поэтому подыскивала и сооружала кровать для больного она сама, уложив напарника на лавку, приказав ему немного поспать.
  -Какие мужики нынче хлипкие пошли, того и гляди ноги протянут от пустяшных болезней. Поэтому мне и не встретился мужчина моей жизни. Видать загнила вторая половина моего не надкушенного яблока, так и не созрев... Вот и кукую одна свой век вся засушенная... Нашла одного, да и тот гляди вот-вот помрет.- приговаривала Анчутка, сооружая новую кровать для больного.- Да... А досок маловато... Одни гнилушки... Придется идти молодые березы рубить и между досками их пристраивать. Где-то тут у нас топор был...? А в углу под досками, кажись, его прячут.
  Приподняв угловую половицу, Анчутка обрадовалась найденному топорику, который от времени давно проржавел.
  -Ну вот... Куды положила, там и нашла,- опробывая лезвие большим пальцем, она направилась к выходу, поглядывая то на Степана, то на Ивана.
  Отойдя прилично от избы она быстро нашла несколько берез, которые были годны для задуманного ей проекта. Срубив их, Анчутка быстренько очистила стволы от веток и стала по одной затаскивать в домик и мастерски укладывать их на намеченное место.
  -Анна...!- послышался сзади нее охрипший голос Ивана.
  Гоголь от неожиданности вздрогнула и застыла на месте, боясь повернуться к Ивану лицом.
  -Анна...! Это ты или опять мираж в глазах?
  -Нет не мурашки, энто моя спина, - тихо, боясь повернуться к Ивану, ответила Анчутка.- А ты никак очнулся или мне показалось?
  -Повернись ко мне, дай хоть на тебя полюбуюсь.
  -Не могу...
  -Почему?
  -Не принарядилась еще... Да и халат у меня в дребезги, один перед и болтается.
  -А мне не наряды твои нужны, а в глаза твои синие хочу посмотреть.
  Анчутка, словно боясь спугнуть своего возлюбленного, медленно развернулась, пряча натруженные руки за спиной.
  -Моя Анна...! Нашла все-таки меня!- старался улыбаться Иван.
  -Ты почему сбежал? Почему меня не дождался? Еще и подарок говорят, прихватил.
  -Хорошая моя! Да как ты одна добралась?
  -Добралась, как видишь... Вон со Степаном, он у нас власть, правда немного пришибленная, но должен оклематься к вечеру.
  -Аннушка, а пить у тебя есть? А то больно худо мне.
  -Может на ручей сбегать? Только там вода ледянущая... А печку-то я еще не наладила, согреть-то негде.
  -А я потихоньку, маленькими глотками, вот и не будет так мне жарко. А котелок у меня в рюкзаке.
  -Ладно, щас быстро сбегаю... А ты пока не отключайся... А то мне страшно, ежели помрешь.
  -Не буду, только беги за водой.
  Анчутка быстро нашла рюкзак и достав котелок поспешила за водой. На душе у ней появилась какая-то радость.
  -Признал голубчик, не забыл свою Анну,- шептала всю дорогу Анчутка.- Как похудел, страсть... А всежки меня помнит, словно вчерась расстались.
  Дойдя до ручья Гоголь старательно вымыла котелок в ручье и зачерпнув чистую, как слеза воду, попробовала ее на вкус.
  -Вот тебе и вода целебная! Один сказ живая она. Нигде такую не отыщешь, от самого родника бывшего храма течет, словно слезы по нему родимому источает... Всю хворь враз выведет... Как душегубы не старались все с землей перемешать, и храм, и его служителей, а оно вон чо произошло.... Цельное чудо по лесу растекается... Зимой и то от целебности своей и святости не замерзает. И напоит, и накормит уставшего путника. Благодать да и только.
  Стараясь не расплескать набранную родниковую воду, Анчутка несла котелок осторожно в правой, немного вытянутой вперед, руке. От чего та быстро начала затекать и драгоценные капли стали расплескиваться. Но идти еще медленней было нельзя, ведь там Иван, который болен и которого надо спасать.
  Войдя в домик, она увидела, как тот подтянулся к стене и сидел с опущенными, как плети руками и с широко расставленными ногами, от одной из которых по половице тянулся размазанный кровавый след.
  -Ты зачем энто сделал? Опять мочи нет меня подождать?
  -Теперь есть,- стараясь улыбнуться, ответил Иван.
  -Мне твои ухмылки не к чему... Сдохнешь тут, а мне ответ перед властью держать, так как я напарником нынче у него числюсь.
  -Так ты на задании... А я думал, что хоть одна родная душа у меня осталась.
  -Вот домой возвернемся, тогда и поговорим об энтом... А щас только в подчиненных ты у меня.
  -Ну хоть так... Хоть не за дверь и то спасибо. А водички можно, аль у своего начальства спросишь?
  -Вода общественная, а не казенная, поэнтому можно.
  Анчутка достала из своего рюкзака стакан и даже не отмыв его от молока, налила в него воды, которая мгновенно превратилась в мутную жидкость.
  -Видать надо было сперва его помыть,- рассматривая стакан, рассуждала Анчутка.- Ты как? Пить такую будешь?
  -Любую, а то от жару задохнусь совсем,- ответил Иван, жадно пожирая глазами воду.
  -Ладно... Как договорились... Маленькими глотками.
  -Хорошо, хорошо... Только сама меня пои... Боюсь моих сил и на это действие не хватит.
  -Чо...? Никак парализовало?- испуганно осматривая больного, сделала свой вывод Анчутка.
  -Дай пить, потом расспросишь,- почти взмолился Иван, то и дело открывая рот, не отрывая глаз от мутной воды.
  -Ой совсем забыла... Ты уж понемногу,- встав перед больным на колени, она принялась поить, то и дело отрывая от его губ стакан, которые с жадностью старались ухватиться за его края.- Говорил немного, а сам норовишь вместе со стаканом проглотить? А ежели заболеешь? А энтот не оклемается? Как мне вас всех отсюда вытаскивать?
  -Прости, не сдержался, очень мне пить хочется.
  -Так тебе никто и не запрещает... Только потихоньку... А ты словно пылесос засасываешь... Так можно все нутро застудить.
  -Дай еще, я постараюсь.
  -Но помни, будешь неслухом, враз отниму. И пока печь не налажу и воду не согрею, больше ни одного глотка не дам.
  -Я понял, - неожиданно подняв руку, Иван стал хвататься за стакан.
  -Глянь... Рука твоя ходуном заходила,- изумленно следя за ней, Анчутка играючи отводила то в одну, то в другую сторону воду.- Значит парализации-то нет.
  -Нет... Нет... Только не отнимай... Дай напиться.
  -На... Сам тепереча... Но с удовольствием... Пока я кровать тебе налаживаю, чтоб вода не закончилась на энто время.
  Она отдала воду, прижав своими руками его пальцы к стенкам стакана, а сама продолжила сооружать настил, искоса наблюдая за Иваном.
  -И как тебя угораздило провалиться...? Ногу-то поди здесь повредил?
  -Нет... На горку скалистую вечером ходил... Вот там и запнулся... Еле до дому дополз.
  -Не поняла... А зачем туда надо было ходить?
  -Скучал... О тебе там хорошо думается... Да и звезды там особенные, словно вокруг тебя танцуют.
  -И чо еще?
  -Все.
  -Ты мне зубы не заговаривай, я то знаю, чо там делается!
  -А знаешь, чего спрашиваешь,- отпивая очередной глоток и пряча свои глаза под густые брови, тихо ответил Иван.
  -Видал?
  -И слыхал... Не только видал... Потому и побег и между камнями нога-то застряла... Еле сил хватило вырваться.
  -Да, Катюшка девочка шутливая, энто тебе не Глафира.
  -Аня, а ты откуда их знаешь?
  -Милый...! Да я в энтом лесу, можно сказать, жизнь прожила...
  -И не боишься их?
  -Поначалу боялась, а потом нет... В общем с ними общаться стала, так чуть умом не решилась... Ведь энтого делать нельзя, за собой могут утянуть.
  -А ты кому-нибудь рассказывала?
  -Нет... И тебе не советую. А то в нашей ознакомительной палате встренимся.
  -А я по началу думал, что мне показалось... Да вот только нога об этом напоминает.
  -Ничего... Заживет... Главное живой, а аптека у нас нынче, почитай весь лес.
  -Анна, а мать-то я ее не видел?
  -Ты опять за свое...! Забудь...! Не для твоего ума энта загадка... Ну вот и смастерила тебе кровать, только как заберешься?
  -А щас немного отдохну и вперед.
  -Ну, чо подсобить?
  -Подсоби, если не брезгуешь.
  Анчутка помогла Ивану ухватиться рукой за выступ в стене, чтобы тот смог подтянуться и встать на колени.
  Было видно с каким трудом ему давались все его действия. Он то охал, то кривил лицо, то тяжело дышал. Но и Анчутке было тоже не легко, поднимая хоть и дорогого, но очень тяжелого мужика. Поэтому она меньше всего обращала внимания на его вздохи... Сама-то она мужественно переносила любую боль.
  -Кажись, добрались,- укладывая на новую кровать Ивана, тяжело вздохнула Анчутка.- Ты, как я погляжу, хоть и похудел, а вес имеешь приличный. Ну как, небось твердо лежать?
  -Да получше, чем на полу болтаться... Теперь как в райском саду... А пить больше не дашь?
  -Ты больно частишь... Сначала тебе я на лоб мокрую тряпку сооружу, чтоб голова от температуры не ошалела, а потом пора ногой твоей заняться, пока вовсе не загнила.
  -А что может?- приподняв голову, Иван внимательно осмотрел рану.
  -Все может... Был случай мужику и ногу пришлось отрубить из-за пустяшной раны, а тут целая дыра.
  -И выжил?
  -Кто?
  -Мужик.
  -А пес его знает... Слыхала, чо отрубили, а как чо дальше происходило, не поинтересовалась. Только думаю, ежели чо, то и у нас выход есть.
  -Ань, ты лучше полечи меня, я во всем тебя слушать буду... Ведь выход тот, он тупиковый для меня, сердце может не выдержать.
  -А оно у тебя есть? Когда меня бросал, о нем и не вспоминал! А я может, страдала и весь год тебя в окошко негодяя высматривала.
  -Но теперь-то мы вместе.
  -Вместе...! Энто когда тебя лихоманка прижала...! Когда от глубокой раны обездвиженный лежишь...! Да и полюбовница твоя еще тебе пинка под зад отвесила. - язвительно, старалась пристыдить Ивана, Анчутка.
  -Ты это об чем...? Какая полюбовница?
  -Какая, какая...! Будто не знамо ему, об чем речь? Дурака мне здесь из себя представляет. А как на ноги встанет и поскакал на чужую постель!
  -Ну если не веришь, чо явилась? Без тебя бы благополучно скончался, без всяких упреков.
  -А я здесь позадании нашей деревенской милиции. Депеша от твоей пришла, чтоб разыскали ее кобеля.
  -Собака, что ли пропала?
  -Не знаю, чо у вас кобелей пропадает, ежели полюбовницы вас так исчут.
-И давно ты на таком задании?- обидчиво спросил Иван.
  -Ишь обиделся...! А как Антонину Матвеевну тискал, обиды на меня не было?
  -Понятно, кто хоть обо мне вспомнил. Моя золотая соседушка, которая в трудное время, и накормила, и напоила, и свою кровать предоставила.
  -Вспомнил...! Память, видать, когда под досками валялся, совсем не усохла.
  -Вспомнил, добрых людей не привык забывать.
  -Так может мне уйти, а тебе время пришло воспоминаниями заняться? Я тебе покаместь не мешаю думать-то?
  -Ань, а тебе не пришло в голову почему я от такой сахарной жизни к тебе сбежал?
  -Видать слишком приторно стало одним сахаром живот насыщать, немного посолиться решил.
  -Не угадала...
  -Где уж нам... В вашей культурной жизни ковыряться.
  -Потому что любовь у меня к тебе затаилась.
  -Чо со всех волостей гарем себе подбираешь? Одной маловато стало?
  -Глупая, да это только соседка, хорошая женщина... А так я на помойках ошивался... Квартиру-то мою племянник отнял, а я в мертвых числюсь. Вот так и уехал не дождавшись суда справедливости. Очень уж тебя хотелось увидеть.
  -А чо же она так о тебе беспокоиться?
  -Потому что не все звери и человек бывает на пути встретиться. Посуди сама, если она полюбовница, так зачем ей тебе писать, а мне о тебе ей было рассказывать.
  -Ой...! А я так переживала, так переживала,- не выдержав, запричитала расплакавшаяся Анчутка.
  -Ну вот... Теперь тебя надо успокаивать... И так температура хлещет, а ты решила своими слезами меня добить.
  -Воды дать...?- вытирая слезы, предложила вдруг Анчутка.
  -А можно, доктор?
  -Можно, можно... Тепереча все можно,- всхлипывая ответила она.
  -Тогда чуток дай и на голову холод, как раньше было назначено вами.
  -Ладно уж молчи... Щас все сделаю, беглец ты мой несчастный.
  Анчутка сняла платок намочила его в родниковой воде и наложила его на лоб Ивана, который поймав родную руку, тут же прижал ее к своим горячим губам.
  -Ты чо помираешь? Проститься решил?- резко отдернув ладонь, испуганно спросила Гоголь.
  Но ответа не услышала, а только скупые мужские слезы стекали у него по щекам, устремив свой влюбленный взгляд в ее глаза.
  -Ты не пужай меня, а то я задыхаться начинаю... Ишь, как грудь ходуном заходила.
  -Водички дай,- улыбаясь, ласково попросил Иван.
  -Ага... Я щас... Только ты энто... Ну не совсем... А то вредно...
  Зачерпнув в стакан воды, Анчутка впервые в жизни не знала, что говорить.
  -Замуж за меня пойдешь,- снова поймав ее руку вместе со стаканом, спросил Иван.
  -Так энто... Как его... Ты же вон... А мне того...
  -Так пойдешь?
  Не произнося больше не звука, Анчутка вдруг разрыдалась, да так, как будто хотела выплакать все свои слезы, накопленные за всю ее непростую жизнь.
 
 

Глава 65.


 
 
  Марфа была в восторге от проделываемой работы, по благоустройству дома своей подопечной. Помогали ей все, кто мог и кто был на это время свободен.
  Председатель не только сдержал свое слово, но и пришел, вернее заехал посмотреть, как на деле использовали колхозные стройматериалы. Но и кое-где совет подкинул, чтоб экономичнее использовать их.
  -Боря-Ирина, предварительно разобрав старую голландку по кирпичику, сложил такую печь, словно игрушку. Она больше была похожа на камин, в верхней части, а вот с боку смастерил даже маленькую духовочку.
  -Энто ей для пирогов,- обмазывая последний участок печи глиной, приговаривал он.- Да... А то как же... Мужика надобно кормить, коль в дом ведешь.
  -Так она и теста-то в руках не держала,- засмеялись бабы.
  -Все когда-то мы начинаем чо-то делать в первый раз. Мужика-то поди ей тоже в руках не приходилось держать? Ну вот... Я так уразумею... Ежели одному делу обучиться, то и другое станет пустяком.
  -Ой Боренька, ну рассмешил, проказник! - смеялась Марфа.- А я все думаю, чо ты так все печи выглаживаешь, аж тело мурашками исходит. Тепереча только поняла... Значит, чо дома не дополучишь, то в работе в своей возместишь.
  -Энто точно,- обходя печь и внимательно осматривая свою работу, ответил печник.- Слушайте меня, бабы... Даю сурьезный вам наказ... Сегодня не белить и по ней не прыгать... Так как необходимо немного энтой глиняной девке чуток обсохнуть.... А иначе, трескаться начнет. Нынче доделывайте другую работу, а с ней завтра закончу.
  -Хорошо милый,- встряла Наташка Черная.- А можно и меня завтра энтой глиной погладить? А я уж сама бельишко с себя быстро поскидываю... Где духовочку поправишь, а там глядишь дело и до поддувало дойдет.
  -У-у-у-у-у...! Кобылица не объезженная! Хоть бы детей постеснялась, вон как рты поразинули ваши глупости всех слушаючи,- возмутился Боря- Ирина.
  -А чо я такое сказала? Может, мне просто, захотелось статуей быть в твоих огромных руках... А ты бы все свои работы с моей нижней частью завтра и доделал.
  После таких слов, все стали заразительно смеяться, указывая пальцем на Бориса, который тоже не выдержал и поддержал всеобщий хохот.
  -Когда печь у тебя поломается, тогда и разберемся с тобой,- ответил он.
  -А чо ждать... Я ее щас быстро налажу к постройке новой... А то мой-то печник давно ко всему не пригож,- заливалась смехом Наталья.
  -Да правду говорят, хуже бабьего языка, только шальная пуля в голове. Ладно, я завтра приду, шкалик за работу готовьте.
  -Иди, иди,- приговаривала, провожая печника Марфа, незаметно погрозив всем кулаком.- Ты молодец, Боренька, большую работу сделал. Тепереча, окромя тепла и радости в энтом доме ничего не должно быть.
  -Надеюсь, чо и у ней жизнь на лад пойдет, а не только звон бутылок в ейной голове, да брань на всю деревню,- прощаясь, на ходу очищая пиджак, ответил печник- А мне понравилось, когда все разом. Весело...
  Домик Анчутки сильно преобразился. Из-за оклейки стен голубыми обоями в крапинку, он был похож на сказочный теремок, маленький и светлый.
  Новую железную кровать, которую ребята хранили для металлолома, покрасили тоже в голубой цвет. Она была намного шире старой, но так как печь стала миниатюрней, то место для нее освободилось. Марфа принесла для двуспальной кровати самодельный матрац и подушку. Ну а остальные, глядя на нее, тоже натащили разного барахла.
  Свадебное ложе состояло из матраца, маленькой перины, старенького ватного одеяла и трех подушек, которые были одеты в хорошее накрахмаленное постельное белье, которым пожертвовала опять Евдокия.
  -Складно все получается,- любуясь проделанной работой, сказала Марфа. - Хорошие вы девки! Ничего не пожалели, ни тряпья, ни времени.
  -А энто у нас вместо танцев.... Так-то времени нет собраться и поговорить... А тут хоть вволю насмеялись,- пританцовывая, нараспев ответила Наталья.
  -Да вон и мужики с крышей заканчивают... Ишь как железо-то на солнце блестит! Да... Пожить бы подольше, а время уже на часы у нас отмерено.
  -Ну вот... Только радовались... Так нет... Ты все о том же... Да пусть хоть на секунды, главное, чтоб душа от радости пела и прыгала в груди, как грудной ребенок,- не унималась Наташа.
  -Молодец! Вот за энто хвалю! Главное вовремя правильные слова найти, а остальное, как будет отпущено, никому энтого знать не дано. А тепереча, ребятки терки для полов одевайте на ноги, а кто помоложе за тряпки, будем вековую грязь отмывать, да нечисть выметать... До желтизны ототрем, а потом ковер из лоскутов Машин над кроватью повесим, да шторы московские, моей дочерью привезенные.
  -А дорожки самотканые?- спросила Дуняша.
  -Дунь, на грязь такую красоту не положишь... Вот вычистим, тогда и покроем пол и кровать твоей красотой обязательно застелем.
  Хоть площадь дома была и маленькой, но отмывали ее всей деревней, часа три, то и дело меняя воду... Но до желтизны так и не получилось, уж больно был старый настил... Но все равно, такой чистоты и уюта дом не видел больше века.
  -Марфа, тут железо еще осталось! Надо его убрать, аль может кому отдать,- посоветовался Никита, осматривая несколько лишних кусков.
  -А ты поспрашивай людей, может, кому срочно и нужно... Чо добру пропадать, или того хуже - залеживаться.
  -Ладно сообразим... А вы все? Домой собрались?
  -Да, шабаш... Завтра печь побелим, тогда и дом последними шабалами украсим. Окно оставим открытым, а вот дверь, хоть она и не велела, но от скотины прикроем, чтоб работу нашу не попортили.
  -А сто грамм... С устатку... У меня в наличии имеется,- доставая бутылку из своей сумки, предложила Наталья.
  -Ну коль имеется, тогда айда ко мне... Там и закуску найдем,- закрыв дверь на замок, Марфа повела людей за собой.- А ребятишкам у меня конфеточки припасены и квасок.
  За калиткой младших Шабалкиных непрошенных гостей встретил хозяин дома, который отдыхал сидя на крыльце.
  -Вы никак со всем управились, коль мою до дому провожаете?
  -Управились,- усаживаясь рядом, улыбаясь ответила Наталья.- А ты быстренько от нас убег... Даже не успели оглянуться, чтоб за штаны тебя остановить.
  -Возраст... Вот дорастешь до моих лет, тогда почуешь, как энто тяжело.
  -Ну если у тебя возраст... То уж без обиды... Тебе чарка не полагается. А мы тут с устатку примем, пока коровы домой не пришли.
  -Вот дура баба...! Так энто я про солнце... Оно же давление шибко поднимает... А ежели уже немного в себя пришел... Да и еще в тенечке посидел... То сто грамм, как раз для разгула кровушки и приобретение спокойствия нервов. Я же не прошу целую бутылку, а вот от рюмочки не откажусь. Подавать листы железные на крышу, дело знамо не легкое.
  -Ой жучина ты, дядька Федот! Все на свою сторону одеяло тянешь!
  -А ты как думаешь? Ежели не потянешь, то на хрен замерзнуть можно.
  -Ты чо энто при ребятах озоруешь,- выходя из дома, ткнула кулаком в голову мужа, Марфа- Выбирай слова-то. А вы давайте все подходите поближе, разбирайте стаканы и закусочку... А в кастрюльке, энто для ребят конфетки.
  Все стали рассаживаться, где только было можно. Грязные, но довольные своей работой, односельчане выпили понемногу самогону и принялись причмокивая закусывать малосолеными огурцами с зеленым луком.
  -А квасок имеется в энтом доме? А то дюже пить охота,- потягиваясь, с довольной улыбкой на лице, спросила Наталья.
  -Иди в выход... Там графин... Заполни его... Сама напьешься и нам принесешь.
  -Вот так в гостях быть-то... Сама сходи, сама и принеси...
  -А чо... Развал твоего тела уже наметился?- старались подковырнуть ее женщины,- Так рано еще... Печник-то на завтра с тобой договаривался.
  -Энто точно... Только Нюрка у него дюже ревнивая... Боюсь после его восстановления моей фигуры, она мою статую кочергой быстро разрушит. Кто в энтом искусстве двух полов щас разбирается? Совсем красоту забыли, все срамное на уме.
  -Да не двух,- поправила ее Маша Куклина, - а трех, если учесть, что это Боря-Ирина.
  -Так вот, а я о чем... Потому и тянет на исследование,- ответила Наталья.
  -Ты энто об чем?- с интересом спросил Федот.
  -А на кой тебе дядя Федот об наших бабских делах знать, если помочь уже ничем не можешь.
  -А может, подсоблю.
  -Кому?
  -Тебе?
  -Чем?
  -Чо есть, тем и подсоблю.
  Наталья вытаращив глаза на Федота и осмотрев его взглядом со всех сторон, стала громко смеяться, заразив всех окружающих.
  -Ну бабы! Если мы взрастили таких мужиков, страна может спать спокойно.
  Выкрикнув эти слова сквозь смех, она привстала на крыльце широко расправив плечи. Затем вытянув руку вперед, со сжатой ладонью в кулак, чтоб со всего маху стукнуть им по пышной, соблазнительно высовывающейся из-под халата, груди.
  -А теперь надобно голову квасом залить, чтобы истома не замучила.
  И под общий гогот, Наталья, изображая походку Федота, направилась в выход.
 
 

Глава 66.


 
 
  -Ну чего ты опять рыдаешь?- возмутился Степан, приподняв голову с лавки.- Хоть немного бы потерпела и так голова разваливается.
  -А он... Так... Чо мне... А ты....,- продолжала говорить Анчутка на понятном только ей языке, то и дело высмаркиваясь и утирая слезы.
  -Понятно,- усаживаясь на лавке, Шнуров не отводил глаз, то от Анчутки, то от Ивана.- А ты сильна... И как это тебе удалось одной его поднять?
  -Так он... Вот и я... А тут...
  -Все-таки помер... Ну что же, сам виноват. Это лес... Он ошибок не прощает. Ладно не плачь, надо думать, как хоронить будем.
  -Ты совсем рехнулся?- вдруг крикнула Анчутка.
  -О...! А ты и говорить стала? А то я думал, что онемела от горя.
  -Я щас тебе онемею! Я щас возьму палку, да тебя дурака ей отхожу!
  -Нет врешь! Теперь я ученый и этого не допущу... Ишь как раздухарилась. А коль хочется тебе с покойником жить, так не мешай отдыхать... Что по напрасно слезы лить!
  -Вы разрешите ваш диалог нарушить?- повернув голову в сторону Степана, прошептал Иван.- Вы, наверное, не поняли, но я пока жив... И хоронить заранее меня не надо.
  -Так... Не понял... Ты что тут всех в заблуждение вводишь? Если мои глаза мне не врут, то я вижу, твой-то пока жив и помирать не хочет.... А что так надрывалась?
  -По тебе,- язвительно ответила Анчутка.
  -Что ни минуты без меня не можешь? Только я из-за тебя травму головы получил... Небось забыла...? А вы давно очнулись?- спросил Шнуров, Ивана.- Я смотрю и настил смастерили...
  -Это Анна,- поймав снова руку Анчутки, Иван крепко сжал ее, стараясь больше ее не выпускать.
  Шнуров шатаясь, подошел поближе, чтоб разглядеть беглеца.
  -А мы вас два дня искали в лесу. Но вот, кажется, нашли. Вы больше так не делайте, а то вон какую рану на ноге себе нанесли, как бы серьезное что не вышло.
  -Анна подлечит, она все знает... Ну что замолкла? Вылечишь?
  -Постараюсь,- опустив глаза, ответила та.
  -Что это с ней? Словно онемела. Я ее такой тихой никогда не видел. Сидит, словно ее мешком огрели.
  -Не надо говорить так с моей женщиной,- возмущенно проговорил Иван.
  -А как? Вы уж научите меня... Как с ней говорить, чтоб по лбу от нее не получить.
  -Степ, сынок, меня замуж зовут... Ты как?
  -Во дает...! А я-то здесь причем? Ведь, кажется, даже и родственником не являюсь. Да и об чем спрашивать, если это мечта твоей жизни. Так чо же теперь стесняться... Значит будешь замужней бабой.
  -Мечтала... Вот только орать об энтом не всем говорила,- с укором проговорила Анчутка.
  -Ну а что от меня-то требуется?
  - Совет... Ты у нас власть.
  -Тогда выходи... Что тут думать... А если что, мы его вмиг разыщем... Адреса-то все нам его теперь известны.
  -Ну почему ты у нас такой дурак? Где твоя радость за нас, казенщина!
  -Ну извини. Ну как мне вести в такой ситуации... Я даже не знаю.
  -Только вы не думайте, что я из-за площади,- вслушиваясь в переговоры, вдруг всполошился Иван.
  -Какой такой площади?- не понимая переспросила Анчутка.- Энто у вас в Москве площади Красные для могил... А у нас по-простому, погост называется.
  -Ань ты меня не так поняла... Я об доме...
  -О каком доме? Гроб чо ли?
  -Тьфу тебя...! О каком гробе...! Я о твоем доме и площади в нем.
  -Ага... Тепереча о моем... Так я, вроде как, помирать еще не собираюсь. Ты чо так разошелся... Сначала замуж предлагал, а тепереча гонишь на погост. Правду мне надысь Никита в подвале предрек... Горе мне от тебя в воде будет.- отодвинувшись от Ивана и резко выдернув из объятий свою руку, прошептала обиженно Анчутка.
  -Да...! Вот и конец веселью...,- глядя на обоих, предположил Степан.
  -Ну как еще объяснить человеку, если он в городе никогда не жил?- не скрывая негодования из последних сил хрипел больной.
  -Да уж... Куды нам... К вам в калачный ряд...
  -Ань, вот у тебя есть дом?
  -Еще не заказала, пенсион маленький, знаешь ли...
  -Ну зачем ты так! Я о твоем, с печкой и сараем...
  -А он тебе зачем?
  -Ну вот... Ты не возражаешь, если я с тобой там жить буду... Меня-то квартиры лишили... А обузой мне для тебя не к чему... Потому и в лес ушел.
  -А почему я возражать должна? Мне чо досок жалко? Да у меня вся скотина возражения не спрашивает, гадит где не попадя... Эх ты... Да как можно подумать, чо мне чего-то жалко... Да я с тобой и здесь могу жить и счастьем наслаждаться. Главное энто для нас друг друга ощущать, а остальное все в энтой жизни пустое.
  -Так... По-моему разобрались... Свадьба, я думаю не откладывается,- хлопнув в ладоши, подтрунивал Степан над влюбленными.
  -Ой...! Скажешь ты...! Какая такая свадьба, на закате наших лет!- улыбалась Анчутка, отмахиваясь рукой от Шнурова.
  -А что... Разве вы не люди? Там небось, уже вся деревня об энтом мечтает... А ты хочешь радости всех лишить?
  -Сынок, ну ты чо, совсем ополоумел? Зачем мои седые волосы срамишь?- чуть ли не шепотом возражала напарница. - Ты забыл, сколько мне годков?
  -Сколько?
  -Столько... Уже пальц ни на ногах ни на руках твоих и моих не хватает.
  -Ну и что... Пальцы-то тут причем? Кто их будет пересчитывать. Любовь, знаешь ли, годам не помеха.
  -Ладно, давайте лучше делом займемся... Уже скоро смеркаться начнет, а мы не ели не пили... Да и лечить Ваньку надобно. Ступай лучше за хворостом, а я немного стол соберу... Вот ненароком помрет, тогда на другом празднике гулять придется.
  Пока Шнуров собирал ветки для печки, Анчутка промыла рану больному и обработала ее оставшейся водкой, прикрыв ее оторванной задней частью своего любимого халатика. Затем намочив снова свой платок, который словно губка вобрал весь жар с головы Ивана, так как на ощупь уж больно был теплый, она снова осторожно приложила его ко лбу беглеца.
  -Ишь, как тебя лихорадит! Боюсь не выдержишь...
  -Ничего... Только дай мне немного водички,- попросил Иван.
  -Да я щас... Ты только терпи... Вот придет сейчас Степушка, тогда я тебя с ним оставлю, а сама за травами... Заварим их и лихоманку твою изгонять будем.- приговаривала Анчутка, смачивая холодной водой губы больного,- а пить сырую воду тебе нельзя, завтра может совсем худо быть.
  -Хорошо потерплю... Пока я посплю немного, а ты со мной посиди, подожди пока я засну.
  -Посижу, посижу... Спи спокойно. Я тряпки на лбу буду менять, а потом и кушать будем,- раскачиваясь сидя на настиле, соглашалась отрешенная Анчутка.
  Степан недолго отсутствовал. Неся в руках небольшую стопку хвороста и кинув его возле печки-буржуйки, он опять присел на лавку, держась обеими руками за голову.
  -Опять, сынок тебе худо,- сочувственно спросила Анчутка.
  -Немного есть... Как понагибался, так голова сразу и кружиться стала, словно на каруселях ее прогнали.
  -Ты давай опять приляг, а я все остальное сделаю. На ка, возьми остатки моей роскоши под голову... Да немного прикорни,- Анчутка сняла свой халат и скатав его, подложила под голову Шнурова.- Ну вот... Так удобнее будет... А я щас быстро дела без вас переделаю.
  И тут в дом влетел тот разговорчивый попугай и сел прямо на грудь к Ивану. Немного осмотревшись, он стал нахально расхаживать по нему, как будто хотел того разбудить.
  -Ну вы посмотрите, на энтого нахала! Чо места больше не нашел? Ведь хворый твой хозяин.
  -Л-ю-б-о-в-ь-, продолжая расхаживать, твердил попугай.
  -Ага... Понятно... Так тебе тоже любовь подавай, пернатый, пролиц тебя расшиби. Так может, в лесок сгоняешь? Пока там светло... И подберешь себе ровню?
  -А-н-н-а,- вдруг тот четко признес ее имя.
  -Ты чо, дурак! Какая у тебя любовь ко мне может быть?
  Присаживаясь на край настила, чтоб не потревожить спящего Ивана, она попыталась смахнуть попугая с его груди, но тот ловко увертывался.
  -Д-у-р-а-к,- неожиданно выкрикнул он.
  -Подумать только... Ты еще, козявка безродная, ругаться можешь. Придушить бы тебя, да бульон хоть чашку сварить, для твоего хозяина.
  Анчутка, видя, что бороться безмозглой птицей бесполезно, плюнула на него и чтобы напрасно не терять время, стала растапливать печь, которая от сырасти бесконца гасла. Вся растрепанная и испачканная в саже, она шепотом ругалась на свою жизнь и на все происходящее, но дрова продолжали только тлеть, настойчиво заполняя избу дымом. Приоткрыв заслонку пошире, Гоголь решила очистить качергой всю внутреннюю часть печи, чтобы сначала жечь одни газеты, пока дым сам не пробьет себе дорогу в трубу.
  Время на растопку ушло не мало, но все действия были не напрасны и снова собранные в буржуйке дрова, стали разгораться.
  А попугай, убедившись, что на него бросили оращать внимание, перестал бегать по больному Ивану, и угнездившись на животе, изредко, одним глазм, поглядывал за работой своей соперницы. Он с большим интересом наблюдал, как та, вытащив из рюкзаков все продукты на стол, предварительно застелив стол газетами, готовила ужин, аккуратно разделив все на три порции.
  -Небось и не жрамши все энти дни, пока твой в бессознательном состоянии был? Чо голову вытянул? Присаживайся... Может, чо и понравится с нашего стола... А я пока за водичкой свежей, да травку лечебную подсобираю.
  Попугай недоверчиво повернулся от Анчутки к стене, но бдительности не терял, поглядыая одним глазом на стол.
  -Да мы еще и гордые... Ишь... Словно орел раскрылился! А есть-то пигалица... Плешивый воробей и то больше.
  -Д-у-р-а-к,- не поворачивая головы выкрикнул попугай.
  -Я так понимаю, ты о себе не высокого мнения... Чо сто раз-то повторять, как тебя величают. Ну-ну сиди... Глотай слюни... Может, сдохнешь раньше времени... А я щас чуток перекушу и за дело. На мне нынче два мужика хворых, времени нет с тобой тут лясы точить и твоей говорливости удивляться.
 
 

Глава 67.


 
 
  Анчутка шагая к ручью, то и дело осматривала все травы, встречающиеся ей на пути, чтоб не упустить время, так как уже наступал вечер и в лесу темнело быстрее.
  -"Вон чо деится...! Как оно нынче все здесь попряталось! Ни тебе ромашечек, ни тебе и подорожника... Видать непрошенные, худые ноги здесь хаживали.",- размышляла она, то и дело рассматривая каждую веточку.-"Лес-то нынче хворый, коль растения исчезают. Чо делать? Может к скалам пойти, да очень боязно опять покой нарушать Глафирин".
  Подойдя к ручью, Анчутка набрала кое-какой травы и поставив котелок на землю, решила немного спуститься вниз, вдоль ручья.
  Перебирая ветки деревьев, которые мешали ей идти, она вдруг увидела поляну, которой когда-то, несколько лет тому назад, не было. Края ее словно злым духом были очертаны циркулем. Картина была не пейзажная, а варварская, на которой безмолвно лежали вырубленные деревья, аккуратно спиленные так, что все верхушки их находились в центре самой поляны. Унизительно уничтожанный лес уже начал гнить на земле, давая пристанище всем паразитам, которые в любую минуту могли перекинуться на стоящие рядом живые деревья.
  -Мама родная! Энто кто такое сотворил? Да почему у того руки не отсохли, чтоб такую красоту погубить! Милые вы мои! Сколько боли вытерпели от нечистых рук! Вы уж простите нас всех за черствость, за злобу людскую. Бо не ведают они, чо под собой сук рубят. Одно слово, изверги. А потом удивляются, почему я водкой нутро заливаю.
  Анчутка дошла до середины поляны, собирая по пути листья подорожника и присев на одно из поваленных деревьев, со скрьбью в глазах продолжала осматривать мертвое место.
  -Да... Думаю и в этих травах той силы нет, как тогда. Лес он-то тоже умеет мстить. Придется идти на скалы, да прощение за все зло, содеянное здесь, просить. Тогда может, и простит, и излечит наши потерянные души. Радости совсем в энтом уголке не осталось, одна тоска и смертельная тишина здесь таится. Рана нынче здесь глубокая зияет, тепереча в моем лесном уголке, как у Ваньки моего на ноге костлявой... И ни какой глиной энту хворь не замажешь.
  Анчутка встала, и осторожно стала перешагивать каждое поваленное дерево, словно это были незаживающие рубцы на теле больного.
  У ручья она умылась и наполнив оставленный котелок родниковой водой, поспешила в дом.
  Растопив печку, она заварила в алюминиевой кружке траву. То и дело помешивая целебный отвар, Анчутка никак не могла отделаться от надвигающего страха предстоящей встречи. А луна-то полная и Глафира наверняка придет... Ну как тут не соблазниться, чтоб попросить ее об излечении Ивана.
  -"Как бы не заплутать, а то будет нам лечение и выздоровление. Но делать нечего, одно слово надо..., уж больно мужиков моих лихоманка крутит".
  Отставив отвар на стол и притворив дверку печки кочергой, Анчутка перекрестилась и вышла из дома. В лесу было уже темно, хотя небо еще было ясное. Выбрав правильное направление, она поспешила исправлять чужие ошибки, то и дело поглядывая на небо.
  Скалы находились километров два от избы, там они часто с пастухом Колькой бруснику собирали и в прятки играли, а потом измученные, но счастливые бежали в охотничий домик и прижавшись друг другу спали на настиле. Это был единственное место, где лес их кормил, поил и успокаивал. Ведь Николай еще и заикался маленький, а потом как-то утром они встали, а тот чисто, без всякой запинки и заговорил. Радость эта укрепила Анчутку в сознании, что лес живой, он все видит и слышит, а людей с чистой душой в беде не оставит.
  -Да чудес много здесь, но не каждому дано их увидеть,- бурчала Анчутка, подходя к скалам. - Ну вот, сколько времени прошло, а ножки все к вам несут, а язык мой сам о помощи просит.
  Встав на колени, Анчутка поклонилась и стала вдруг рыдать и вымаливать прощение, как набедокуривший ребенок, за мертвую поляну.
  -Прости нас, кормилец, за раны твои, за человеческие злодеяния в твоем доме приветливом!- почти надрывно кричала она.- Пощади и помилуй того кто топором твое тело резал...! Ибо не каждому дано силу твою и дыхание твое учувствовать! Вразуми ты нас грешных на любовь и доброту к тебе! Ты моя мать и ты мой отец, взрастивший меня и излечивший мое тело! Прошу услыши мои прощения и рыдания, ибо любовь моя к тебе не поддельная!
  После таких слов, лес словно проснулся, зашумел от поднявшегося ветра, сорвав с Анчутки с головы платок и трепля ее волнистые волосы, больно хлестал по мокрым от слез щекам сорванными ветками. Но через пятнадцать минут все стихло и кто-то сзади накинул на нее улетевший платок, обдав ее спину холодом.
  -Кто там?- вытирая глаза от слез, напряженная от страха, шепотом спросила она.
  -Пришла...? Знать не забыла наши встречи здесь?
  -Как такое позабудешь, сколько лет здесь прожила.
  -Почем теперь твои слезы?
  -Лес кто-то покалечил, а тепереча энта рана у него гниет.
  -Видела, знаю... Развлечение теперь такое у людей нынешних... Пилу ворованную опробовать решили... Ну ничего, теперь и у них есть забота о своем здоровье поразмыслить.
  -Наказала,- стоя на каленях и не оборачиваясь, спросила Анчутка.
  -А как ты думаешь?
  -Наказала... А почему не помешала?
  -Хотела... Да только я без тела человеческого и не все мне дозволено.
  -Глафира,- встав с калений, Анчутка повернулась к собеседнице безуспешно ища ее глазами.- Ты не серчай... У нас нынче, у людей, все кувырком... Словом опять жизнь новую, хорошую хотят построить... А уж как получиться, кто его знает. Вот и народ опять страдает... Время ему необходимо, чтоб все осознать и поверить в себя.
  -Здоровый и бездушный, как говорили у нас, больного не уразумеет! Милосердия от него не дождешься... Только вред и безразличие! Одним днем живете! Вот и лупите по всему, боль чужую отвергая! Только страдания видать вас, и излечат, и на путь истинный выведут.
  -Да разве мы мало страдаем?
  -Не велики те страдания, которые вы сами для себя делаете! А велики страдания будут по вашим делам и поступкам!
  -Значит не поможешь?- разочарованно вздохнула Анчутка.
  -Тебя трудно понять... То ты не принимаешь помощи, говоришь нельзя вам с нами общаться, а то умоляешь помочь.
  -Так я не для себя... Мне ничего не надо... А вот Иван и молодой человек Степан, которому девки болотные голову вскружили, им помощь нужна. Ведь я одна с энтим делом не справлюсь.
  -Ну и сорви траву под ногами да пои обоих и промывай раны на теле их.
  Анчука опустив глаза, увидела, что стоит в центре маленького круга, плотно заросшего травой, похожей на мох.
  -Энто чо...? Мох чо ли?- присев на корточки спросила она.
  -Какая тебе разница? Бери чего хотела и как чай заваривай... Только не забудь кто тебе помог!
  -Ой не забуду, подруга ты моя вечная,- вырывая с корнем траву, шептала Анчутка,- ой не забуду. А Катюшка где, чо-то не видать ее?
  -Здесь она... Давно по спине моей бьет, как только услышала голос твой.
  -А чо не выпустишь?
  -Не время... Светло еще... А для нее это смерть, так как мала еще.
  -А... Вон чо... Поэтому и тебя не видать?
  -Поэтому, поэтому,- грустно ответила Глафира и немного помолчав, с надеждой в голосе спросила.- А ты моего не видала?
  -Нет не видала, - в который раз ответила Анчутка.
  -Плохо мне без него, если увидишь, то скажи...
  -Чо сказать-то?
  -Да не надо ничего говорить... Я только хочу, чтобы он никогда не узнал мои страдания, которые я сама себе выбрала. Ты лучше сходи в церковь и помолись за нас, если сможешь.
  -Как не смочь... Как возвернусь, так сразу твою просьбу и выполню.
  -Ладно ступай... А то опять захвораешь, общаясь с нами. Да и Катюшка совсем одолела, всю спину изтарабанила... Боюсь, как бы раньше времени не выскользнула.
  -Ага... Спасибочки тебе большое... Побежала я, а то потом совсем тропинку не видать будет.
  Анчутка прижимая траву к груди почти бегом побежала обратно, чувствуя с зади пронзительный взгляд Глафиры, от которого то и дело подкашивались ноги.
  -Ничего, ничего, только не оборачивайся Анна Григорьевна и под ноги хорошенько посматривай. Вон... Скоро уж... Дом твой появиться... А там и за лечение приступай.
 
 

Глава 68.


 
 
 
  Но дом был не так уж и близок, это от страха, казалось до него рукой подать... А если учесть возраст Анчутки и "ватные" от страха ее ступни ног, то на дорогу ей пришлось потратить не менее часа.
  Еле передвигая ноги она все же поддалась усталости, присев прямо возле двери, крепко прижимая траву, которая почему-то ей была не знакома, так как запах от нее шел гнилостный.
  -"Как бы не потравить ей мужиков",- мелькнуло у ней в голове,- "вдруг обиду Глафирка затаила в свей пустой голове. Может, хочет и меня мужика лишить, а я ей бездумно верю"
  Она несколько раз подносила траву к носу, но запах только от этого усиливался и был невыносимо тошнотворным.
  Немного придя в себя, Анчутка вошла в дом.
  Угли еще тлели. Она подложила дров в печь, судорожно переберая руками траву.
  -Аня, это ты?
  От неожиданного вопроса Анчутка сильно вздрогнула.
  -Тьфу ты... Пролиц тебя расшиби, как напужал окаянный! Кому тут еще быть! Спи! Я пока еще к лечению не готовая. Лекарство меня сомнениями одолело.
  -А ты не волнуйся... Лекарство оно и везде лекарство... Чего голову напрасно ломать.
  -Да... Может ты и прав... Но только аптекарь местный у меня сомнения вызывает.
  Анчутка встала и поставила котелок на печь, потом отщипнув траву от корней бросила ее в воду.
  -Как говориться, чему быть того не миновать... Или вылечимся все разом, или каюк всем и сложенные руки на груди. Надо энто лекарство на попугае вначале испробовать. - искоса поглядывая на птицу, предложила Анчутка, который дремал на груди у Ивана.- Шибко он у тебя наглый.
  -Так он не мой... Ведь в подарок тебе его привез.
  -Кого...? Вот энтого воробья общипанного в подарок?
  -Да... Ты не смотри, что это птица... Он еще и говорить умеет.
  -Но брехню-то его мы надысь слышали... Но чо он в подарок мне уготован, вот энто новость. И хоть не духи дорогие, но супчик на одного сгодиться.
  -Д-у-р-а-к,- вдруг выпалил попугай.
  -Не дурак, а дура, понял пернатый? Э... Да ты дружок еще и иностранец? Видать границу без документов пролетел? Вот будешь орать оскорбительно быстро в клетку попадешь, подарочек ты этакий. Тюрьма по-нашему означает... Понял...? На все оставшие твои года. Вань, они долго живут? На какой срок на мытарства его определим?
  -Да, по-моему, лет девяносто.
  -Сколько, сколько?
  -Так ведь это попугай, они долгожители.
  -А сколько ему щас?
  -Да поди еще молодой... Старых-то не завозят.
  -Так... Все ясно... Снадобье пернатый будет пить первым, чтобы жил как все у нас в России. А то ишь, как везет некоторым! Наши птицы один сезон еле выживают, а энти...! Ты смотри как приспособились на харчах иностранных!
  -Ань он хороший. Видать убег от кого-то, вон как его общипали. Вот и встретились мы на помойке, как два одиночества. Он потом от меня не на шаг. Вкусил бедолага все прелести нашей жизни. А ты на него серчаешь.
  -Ладно уж,- обидчиво опустив голову бормотала Анчутка.- Тебе энта птица, дороже меня.
  -Не дороже, а подарок для тебя. Чтоб веселил мою девочку, ну и обо мне напоминал.
  Тут их разговор прервал кипящий раствор, неприятный запах которого быстро заполнил всю комнату. Анчутка быстро вскочила и отставила его на стол, прикрыв котелок тряпкой.
  -Ань это чего ты готовишь?- спросил растерянно Иван.
  -Чего, чего... Лежи знай...! Чо лишние спрашиваешь?- внимательно посмотрев на Ивана, предупредила Гоголь. - Не боись, двум смертям не бывать, а вот одной не миновать.
  -А где хоронить нас будешь? Ведь лопаты и той хорошей здесь нет.
  -Если чо, то и руками вырою... На энтот счет беспокойства у тебя не должно быть,- твердо ответила Анчутка, потом посмотрела на своего возлюбленного и сказала.- А гнить заживо легче тебе будет? Ты давай доверяйся мне, али я тебе больше ничем помочь не могу. Сама боюсь, аж руки трястись начали... Думаешь легко грех еще один на себя брать?
  -Думаю не легко,- почти смирившись ответил Иван.
  -Ну вот... Час-то у нас есть, пока энтот завар настаивается,- смахивая слезу прошептала Анчутка.
  -Ага... Наверное. Ты только не переживай, все правильно делаешь. Только где ты эту траву взяла?
  -А... Так...,- скрывая слезы, махнула рукой Анчутка.- Люди хорошие присоветовали.
  -Ань?
  -Чо?
  -Ты после того, когда меня лечить будешь, парня-то на потом оставь.
  -Сама знаю... С двоими тяжелей потом управиться.
  -Ты смотри, какая оказия происходит? - изумленно проговорил Иван, не отрывая глаз от стола,- может чистым спиртом решила нас лечить, смотри, как горит.
  -Спиртом? Куды ты все смотришь?
  -Да вон под тряпкой какой огонь полыхает, аж глазам больно.
  -Да нет спирта там. Был чуток в рюкзаке у Степана, но я оттудова нынче еще не доставала. Окромя отваров ничего я там не ставила.- испуганно тянула слова Анчутка.
  -А что это они так завариваться должны?- спросил Иван, заинтересованно разглядывая усиливающийся свет на столе, который даже освещал спящего Степана.
  -Пес его знает, как у них он заваривается, главное бы помог... Только чую нутро могет спалить. Может выбросить? А?
  -Так ты посмотри вначале, что там в котелке, тогда и порешим.
  -Знаешь, Иван, я хоть и девка стойкая, но боюсь. Вдруг на меня огонь перекинется, как тряпку приоткрою?
  -Я так понимаю, если бы это был огонь, то тряпка давно всполохнула. Нет тут что-то другое и разрешить эту задачу только тебе под силу.
  -Ага... Задача...,- соскальзывая с настила и не отрывая глаз от котелка, шептала Анчутка.
  -Ну что остановилась? Посмотри чего там ты заварила.
  -Не торопи, а то не пойду... Тут спешка не к чему, а вдруг змий какой выскочит?
  -Так я же здесь, быстро его накаутирую.
  -Энто лежа на постели? Хорошая у меня нынче защита, ежели, конечно, в заду пропеллер у тебя не вырос.
  -Вон... Возьми кочергу, для утешения нервов.
  -Не подсказывай, сама разберусь,- прошептала Анчутка, подходя на цыпочках к столу- Да... Моя ошибка... Обрадовалась, нарвала и деру, а как пользоваться и не спросила... Вот тепереча подыхай от страха.
  -А кто тебе присоветовал? Может, к нему и сбегать, да все обсказать.
  -Молчи... Коль ничего не знаешь. Они далеко отсюда живут, а на дворе ночь, понимаешь, голова твоя садовая.
  -Ага, понимаю. Тогда смотри, что ты там изобрела.
  Анчутка зажмурившись, двумя пальчиками откинула тряпку с котелка и не почувствовав огня, открыла глаза. Трава в нем, как будто растаяла, а вода переливалась перламутром, то и делом вспыхивала ярким светом.
  -Вот энто чудеса! И свечи не надо, красота-то какая!
  -Ань, ну что там? Покажи,- опершись на локоть, с нескрываемым любопытством, уговаривал Иван.
  -Погодь, тут надо без спешки... А то вдруг чо не так сделаем... Почитай все лечение насмарку тогда пойдет. Я вот думаю, ежели во внутрь примешь, светится так же будешь или внутренности только.
  -Да помогло бы, потом разберемся.
  -Нет... Энто ты зря... Люди могут не понять и за приведение примут. Палками могут забить и кол осиновый в грудь твою забить. Тогда спрашивается зачем тебя лечить?
  -А мы с тобой здесь жить будем, а я вместо лампочки могу.
  -Ладно уж... Как не крути, а конец у тебя все один оказывается. Ну чо не передумал огоньку в брюхо залить?
  -Нет,- решительно ответил Иван.
  Анчутка потрогала ладонями котелок, но на ее удивление, тот был холодный, как с мороза внесенный в дом. Помотав головой, она осторожно, обеими руками, взяла его и направилась к наблюдавшему за ней Ивану.
  -Ну ка... Что там мой врач изобрел? Поднеси поближе.
  -Может, не надо? Пес его знает, что там намешано!
  -Вот щас и узнаем, как оно на организм подействует,- почти вырывал из рук светящийся отвар Иван.
  -Ты словно разума лишился, вон и глаза твои, как и энто снадобье горят.
  -Не только глаза, но и весь организм его требует.
  -Много не пей, а то помрешь и откачать тебя не успею.
  -Хорошо,- смотря в котелок и наслаждаясь светом, ответил он.- Это мое спасение.
  Делая маленькие глотки, Иван постоянно откидывал голову назад, расплываясь в омерзительной улыбке.
  -Ну как? Нутро не горит?
  -Хорошо...,- с наслаждением лепетал он.
  -А ну хватит, Степану оставь,- почти вырвала котелок из рук Ивана, обеспокоенная Анчутка.
  Иван бессилено упал на настил и затих, но саркастическая улыбка не сходила с его губ.
  -Никак помер?- отнеся отвар на стол, Анчутка прильнула ухом к его груди.- Нет жив... Но лицо, как после похмелья. Тепереча надобно его раны смазать, а потом и голову Степки. Да и самой придеться испробовать болотную траву, больно уж она соблазн какой-то имеет.
  Но развернувшись к столу, она вздрогнула, так как Степан почему-то молча сидел с открытым ртом, водя им то вправо, то влево, будто грудной ребенок, ищущий грудь матери. Глаза его иногда открывались, искрясь в полной темноте.
  -Вон чо сотворила, одна нечисть из энтого лечения вышла. Загублю души мужиков, как помирать буду? Ответ-то поди сурьезный держать придется?
  Анчутка подошла к Степану и хотела погладить его по голове, но тот крепко схватив ее руку, продолжал, как ненормальный открывать рот.
  -Сынок, ну чо ты, отпусти... Руку-то больно!- корчась от крепкого пожатия, умоляла Анчутка.- Может, тебе энтон завар противопоказан, а ты просишь!
  -Дай,- вдруг неожиданно, почти басом, потребовал Шнуров.
  -Чо энто с твоим голосом? Все шутки шуткуешь с бабкой... Куклу тут из себя корчишь... Ведь знаешь, как я все энтого боюсь. Иван-то он хоть и плохо, но пожил, а тебе еще жить да жить и детишек ростить. Ну посуди сам, голова твоя садовая, как потом мы из тебя энту нечисть выпарим?
  -Дай!- еще крепче сжимая руку, все тем же голосом просил Шнуров.
  -Ну ежели мои слова до тебя не доходят, тогда пущай руку, иначе до котелка тебе не дотянуться.
  Степан ослабил свою ладонь и Анчутка освободив свою руку, потянулась за отваром.
  -"Может разлить его нахрен, тогда и проблем не будет",- мелькнуло в ее голове.
  -И не пытайся!- резко схватившись за подол Анчутки, почти зло предупредил Шнуров.
  -Ой...! Мама родная, чистая нечесть! Уже и в голове моей побывал.
  Держа котелок в руках, она со страхом и смирением поднесла его к губам Степана. Тот, как и Иван пил не торопясь, маленькими глотками, откидывая голову назад с такой же страшной ухмылкой и что-то мычал.
  -Сынок, может, хватит? Я лучше тебе голову помажу,- обеспокоено умоляла Анчутка, переминаясь с ноги на ногу, как будто стояла на раскаленных углях.
  Но тот, не произнеся ни слова, медленно, словно его кто-то поддерживал, лег на прежнее место, все с той же непонятно злой улыбкой.
  -Ты посмотри, чо деится, затих, как мой Ванька. Да, видать не совсем я подумавши, всю энту затею совершила. А ну как завтра они из людей в зверей превратятся! Кого тогда я Настене возверну...? Кобеля, али мишку косолапого. Извиняй, скажу, принимай, чо осталось,- не отводя глаз от Степана, вслух рассуждала Анчутка.- Мало того они и сожрать могут меня. Им скотине все равно чего жевать.
  -П-и-т-ь,- хриплым голосом произнес попугай.
  -Да...! Как же я позабыла, еще один не долеченный остался. Каюсь, чо поспешила, первым ты в моей задумке был, а теперь видать и тебя энтот отварчик заприметил. Ты то точно в слона превратишься, так как в Африке, с твоих родных мест, волков сюды не завозили.
  Анчутка посмотрела в котелок, отвара в котором почти не осталось.
  -Ладно... Чо делать... Поделюсь капелькой, а то мне самой ничего не останется. Негоже будет, ежели я всех опоила, а сама от ответа уйду.
  Подойдя к настилу, где на груди у Ивана сидел попугай, глаза, которого горели красными угольками, она обмакнула указательный палец в отвар. А тот, как по команде, открыл клюв и капля огненного отвара, ровно угодила ему в рот, после чего попугай пошатнулся и упал набок, будто поймал пулю в самое сердце, но Анчутку это уже не удивляло.
  -Ну чо, ребята все успокоились? Завтра, ежели проснемся поздоровкаемся. Хорошо бы превратится в одних зверей, а то перегрыземся нахрен. А вдруг попугаю больше повезет и посильней окажется? Сожрет всех нас за все свои мытарства, да за людскую злобу. Ладно... Чего тепереча тут мозги ломать, пора и мне пригубить.
  Анчутка положила свой рюкзак на вторую скамейку и хорошо угнездившись, допила остатки отвара. Почувствовав огромное наслаждение от прилива сверхъестественных сил и полного расслабления, она так же сверкнув глазами, медленно опустила голову на рюкзак и все с той же улыбкой на губах, затихла.
 
 

Глава 69.


 
 
  Дверь в охотничьем домике то распахивалась, то с грохотом закрывалась, сотрясая ветхие стены, которые тут же осыпались мелкой трухой.
  Первая от такого грохота очнулась Анчутка и бессмысленно осмотревшись, пошла к выходу, где на улице, возле двери, стояли в белых рубахах до пят и колпаками на головах Иван и Степка, крепко держась за руки, как будто перед ними была бездонная пропасть. Но больше всего удивлял стоящий с ними рядом в таком же одеянии попугай, который очень походил на человека, отличаясь от своих собратьев крючковатым клювом. Они даже не шелохнулись, не повернули голову к выходящей из дома Анны Григорьевны, а заворожено, все трое, смотрели на луну, то и дело расплываясь в улыбке. Глаза их в лунном свете блестели, а шеи были неестественно вытянуты.
  -Вы чо тут высматриваете?- с безразличием спросила Анчутка.- Завтра домой идти надоть, а они нашли время глаза лупить невесть куда. А ну ка...! Хватит дурить и айда все досыпать энту ночь!
  -Луна - любви помощница,- как-то странно ответил Иван, не опуская глаз.
  -Развратник!- вдруг выпалила Гоголь.- Кому чо, а энтот об своем!
  И тут она заметила на себе такую же рубаху, а волосы были распущены и развевались на ветру крупными, черными, как сама эта ночь, локонами.
  -Энто чо...? Энто кто до меня, до девушки, руки свои приложил? Кто посмел моим телом порадоваться? Небось энтот развратник... Еще не женился, а уж посмел мной полюбоваться!
  Но в ответ было молчание, только приятное спокойствие слегка кружило голову.
  -Нет... Погоди, погоди... А кто ж тогда их переодел? Да... Видать натворила я нынче дел...! Тепереча я больше на ведьму похожа... А энти тогда на кого? Доигралась дура старая! Всю жизню свою бессмертную поломала!
  -Аня, - прерывая ее рассуждения, донесся детский голосок,- травкой лесной угостилась?
  -Кто здесь?- осматривая вокруг себя спросила Анчутка.
  -Ну ты что...? Не узнала...? Это же я, Катя, Глафиры болотной дочь.
  -А... Энто ты проказница! Только вот у меня мозги другим заморочены.
  -Какие такие мозги? Никаких мозгов у тебя нынче нет и ты совершенно свободна.
  -Как энто так у тебя выходит? Чо ты такое говоришь? Вот тут они,- обеспокоено ощупывая себя, Анчутка почему-то не могла ощутить голову. К ее изумлению, той не было на прежнем месте. Но волосы-то точно от нее были видны... Вон, как локоны по ветру, словно флаг развиваются.
  - Катюш, чо энто со мной? Головы чо-то доискаться никак не могу. А может, кто пошутить надо мной вздумал?
  -Ты травку пила?
  -Пила
  -Так наслаждайся свободой, зачем тебе голова. Ну что побежали, как раньше?
  -Куды?
  -Ну вот заладила... Куды... Куды...
  -Лес посмотреть, да красотой земной полюбоваться.
  -Ты чо...! Мне мужиков в таком состоянии оставлять никак нельзя... Да и вон петух-недоросток иностранный, мой от Ванечки подарок, совсем одеревенел.
  -Не переживай, они еще так долго стоять будут... Ты им очень много травы дала. Вот и отдыхают всей своей душой... Твои мужички теперь, как дети, всему рады и всех любят.
  -И чего тепереча с ними будет?
  -Ничего, одна только польза и выздоровление. Ну побежали?
  -Я не умею, боюсь, расшибусь.
  -Разбиваться нечему, давай руку,- Анчутка увидев перед собой Катюшку, попыталась дотянуться до ее маленькой, с неестественно длинными пальчиками для ребенка, ручки, но почувствовав от какого-то толчка сильную боль в боку, обрадовалась.- Ну вот, кажись, живая, а то уж я думала хана мне,- вглядываясь в лицо Степана, мгновенно сменившего облик Кати, Гоголь, как очумелая тупо смотрела в знакомые глаза.- Тьфу ты окаянный! Навязался еще на мою душу! Ты чо вылупился, совсем с ума меня свести хочешь? Куды остальных дел?
  -Аня, я здесь, сидя на настиле,- махал рукой Иван,- ты не ушиблась?
  -Ушиблась...? Не знаю... А вы, когда очнулись? Да и рубахи, я смотрю, уже поскидывали.- оглядывая каждого, недоумевала Анчутка.- Раны твои заросли?- кивнув головой в сторону Ивана, спросила она.
  -Какие раны? Я здоров? Тебе видать, что-то приснилось? Потому так и на нас ругалась, и руками уж шибко размахивала. С тобой все в порядке? Как голова твоя вспоминает нас?
  -Погоди, погоди... Ты меня не путай, я и так сама вся запуталась... А отвар, а как я вас вчерась всех лечила, запамятывал?
  Степан и Иван удивленно переглянулись.
  -Ты может, ударилась шибко? Так это пройдет... Время только надо,- старался отвлечь обеспокоенную Анчутку, Иван.
  -Ты посмотри, чо деится! Она меня дурочкой перед мужиками выставила.- недоумевала сидя на голом полу Гоголь.- Ай да Глафира, ай да Катюша! Ну ежели она так порешила, значит тому и быть. Забот будет для меня меньше и вопросами мужики не одолеют... И чо удивляюсь, будто впервой она сомной так играет.
  Степан слушая бредни своей напарницы, незаметно для нее повертел пальцем у своего виска, показывая этим Ивану, что малость у ней не хватает.
  -А про любовь и замужество, тоже не было,- с надеждой в голосе вдруг спохватилась она, вопросительно поглядывая на Ивана.
  -Вот... Наконец... В себя моя радость приходит. Как я испугался, что ты все позабудешь. Люблю тебя и даже в этом не сомневайся!
  -Ну ладно... А остальное и не к чему, главное осталось. А ноги-то не болят у тебя, сможем идти?
  -Не только смогу, но и тебя донесу,- старался поднять настроение своей возлюбленной Иван, очень уж он был обеспокоен ее падением.
  -Ой! Ну ты и хватил! Я не рюкзак, во мне килограммов шестьдесят будет.
  -А по мне хоть все сто! Своя-то ноша не тянет. Ты лучше вставай, а то на полу застудишься. Да за стол присаживайся, щас завтракать будем. Степа вон и за водой сбегал, а я чайку свеженького заварил.
  -А где твой петух?
  -Какой?
  -Какой, какой... Подарочек мой, али и энто мне приснилось?
  -А... Ты про Кешу? Так он за спиной моей сидит. Как только ты упала, сильно грохот его напугал, вот и забился бедолага за меня.
  -Значит окромя отвара и болезней, все на месте?- поднимаясь с пола бурчала Анчутка. - Вот так в дурочки и попадают. А они вчерась подыхали, а сегодня мне же голову и морочат, в ненормальности меня обвиняют. А я то такой грех на себя взяла, такой грех...
  -Анна Григорьевна, ты совсем чо-то от усталости заговариваться стала. Ты уж приходи в себя скорей, а то путь у нас не близкий, - разливая чай, с сочувствием поглядывал на Анчуку, Степан.
  -А ты не слушай бредни бабушки. Энто я от радости, чо все живы и здоровы,- усаживаясь за стол, приговаривала Гоголь.- А ты Иван, чо сторонишься и к нам не присоединяешься.
  - Да был бы клич к столу, а я уж мигом, только руки немного сполосну и за компанию к вам.
  -Ну вот и хорошо... Сынок, а ты овощи мыл?
  -А что надо?
  -Не знаю, дома-то я их не споласкивала... Да поди и не надо, огород-то свой, там я всегда не мывши их ем.
  Иван, вытирая руку об руку, со счастливой улыбкой на губах, резво перемахнул через лавку и присел возле Анчутки.
  -Поглядите на него, прям как молодой порхаешь, не хуже своего петуха.
  -Выспался Аннушка, выспался... Первый раз после всех моих неудач. Вот и силы сразу возвернулись.
  -Ага... И морщин чуток меньше стало... А тебе Степан тоже после сна на лавке силы возвернулись?
  -Ты не поверишь, Анна Григорьевна, как на перине спал, будто возле своей Настены. Сил теперь хватает, чтоб к ней добежать. Да и ты, как посмотреть, тоже на свежем воздухе ожила... Вон лицо-то преобразилось, годков-то тридцать скинула.
  -Точно, - подтвердил Иван,- а я никак не пойму, что в тебе изменилось, красавица да и только!
  -Ну все шабаш об энтом! Энто только вам кажется... Лучше жрите, а меня хватит разглядывать, а то ненароком сглазите, как потом бабушке со своим принцем под венец идти? Может какая-нибудь лихоманка прицепиться и всю сердечную надежду всей моей жизни под откос пустить.
  Тут, прямо на плечо Анчутки, припархал попугай и бесцеремонно уселся ей на правое плечо. Та от неожиданности вздрогнула и поперхнувшись, слегка закашлялась.
  -Он у тебя всегда так, без всякого разрешения...,- раскрасневшись от кашля, обратилась она к Ивану.
  -Ага,- тихонько постукивая ее по спине, ответил тот.
  -А-н-я, л-ю-б-о-в-ь, о-т-в-а-р-ч-и-к ч-у-д-н-ы-й,- что есть сил закричал попугай.
  -Энто он, наверное чайку просит,- испуганно сделала вывод Анчутка.- А ну ты, петух- провокатор, быстро освободи плечо, пока тебе позволения не было.
  Но тот будто и не услышал приказа хозяйки.
  -В-е-д-ь-м-а!- вдруг, как-то зло выкрикнул он.
  -Иван, он чо у тебя сумашедший? Пожрать-то спокойно не даст?
  -Не знаю, вроде он это слово никогда и не говорил.
  -Правильно... Только меня и можно тепереча оскорблять, даже такими куриными мозгами. Ну ничего... Тебя мой петух быстро обучит, как с хозяевами культурную речь вести... А пока вали отседова и клюв свой поганый заткни!
  -Ань не держи на него зла. Он же птица, вот говорит, что не попадя, - осторожно сняв попугая с плеча Анчутки, Иван его отнес опять на настил, положив с ним рядом кусок хлеба.
  -Вань, ты, конечно, не обижайся, но мне такой подарок не к чему. А ежели он курей своему ремеслу обучит? Тогда вся моя птица свои претензии предъявлять начнет... Слишком образованные они там за границей... А нашей скотине энто не к чему, у них свой путь в энтой жизни. Вон пусть к Степану, в разведке служить идет, там от него больше пользы будет... Преступников разоблачать, а может, когда и копеечку подработает. Тогда хоть какой-то прок от него будет, пустомеля хохлатый... Право пустомеля.
  -Я не против,- засмеялся Шнуров.- Только он иностранец, гражданства российского, опять же, не имеет. Как бы шпионом не оказался.
  -Д-у-р-а-к,- выкрикнул попугай.
  -Ты умница наша заграничная, клюв захлопни, пока твою судьбу по-хорошему обсуждаем, а то можем и в расход тебя пустить.- серьезно предупредила Анчутка.
  -А-н-я, т-р-а-в-к-а,- язвительно не успокаивался тот.
  -Щас... Вот только ботинки зашнурую и пойду... Для тебя дурака зеленькой подкошу,- пытаясь превратить все сказанное птицей в шутку, Анчутка втихаря, за спиной Ивана, пригрозила тому кулаком.
  -Вот бедолага, видать по зелени соскучился,- сделал вывод его хозяин.
  -Короче, надо закруглять трапезу и вперед на Завидово,- поторопил всех Степан,- время уже не утреннее, скоро жара наступит.
  -Правильно сынок, а то энтот пернатый совсем нам мозги заморочил. Щас скоренько соберу весь оставшийся провиант и в путь. Думаю с таким запасом силенок хватит до темна добраться.
  -Хорошо бы,- тяжело вздохнул Шнуров, вспоминая нелегкий путь в охотничий домик.
  -Ну все, кажись, готовы. Осталось чуток всем присесть и помолчать.
  Никто не возражал. Каждый держа свою ношу возле своих ног, тупо осматривали ветхие стены домика.
  -Пошли и пусть энтот домик еще поживет, а может и от худого кого спасет,- покланясь во все четыре угла, Анчутка первая вышла на улицу, чувствуя непонятную радость в груди.- Петуха болтливого не забудьте, а то местные птицы чужаков не любят.
  -Все хорошо... Он своего седока знает... Когда в дороге не на шаг с меня не слезает,- на ходу успокаивал свою возлюбленную, Иван.
 
 
 

Глава 70.


 
 
  -Ну, чо Марфа, работу-то доделать надо?- войдя в калитку к родственникам, поинтересовалась Дуняша.- А то надысь видала, как уже Боря-Ирина на наш объект прошлепал.
  -Да... Щас только Федоту наряд выпишу и пойдем.
  -Да он небось еще спит, чо его зря тормошить.
  -Нет сегодня первый опять встал и со скотиной один управился, я только подоила... Так чо напраслину на него не клич, жалостливый он у меня.
  -Ну..., ну... Тогда я тебя жду,- присев на крыльцо, улыбалась Евдокия.
  Ждать пришлось не долго и женщины поспешили завершать начатое дело.
  У дома Анчутки было уже меньше народу. Не было и детей, которые спали до обеда. Боря-Ирина, подмазав кое-где образовавшие трещины на печи, бережно ошлифовывал ее бока, пока одна из женщин готовила известку для покраски, доводя ее колер до голубизны синькой.
  -Марфа Петровна?- окликнула Наталья, подходя с ведром с краской,- я вот подумала, а не покрасить нам с наружи дом, а то он какой то у нас получился куцый. Изнутри голубой, а снаружи, как будто его говнецом обмазали.
  -А ты где краску слямзила? Хозяин нам по головам не настучит?
  -Не настучит... Это мой с помойки из бочки остатки вылил... Видать строители колхозные бросили, для фасадов называется, вот и решил он нам подсобить. А то говорит вечером проходил стены уж больно ему не понраву пришлись. Правда краска красная, но все немного обновим.
  -Тогда надо кое-где трещины замазать, а потом и красить... Только вот чем?
  -Не горюйте, у меня дома валик есть,- вступила в разговор Маша,- мы его на грабли насадим и враз все это дело в порядок приведем.
  -Ну ежели все за то...! То сопротивляться мне нет смысла,- засмеялась Марфа.- Мои вы хорошие, да какие у вас сердца добрые!
  Тут из дома потирая руки, чтоб отскоблить глину, вышел Боря-Ирина.
  -Да разве так стены замазывают,- видя как Евдокия рукой пыталась подштукатурить отколотый кусок.- Тут только шпателем и побольше помочить водой надо, а так оно снова отвалиться.
  -А ты подсоби... Она-то не строитель,- мгновенно отреагировала Марфа.
  -Здрасте, вам! Договаривались только о печи, а тепереча и дом мастери,- бурчал недовольно печник.- У меня, между прочим, весь день рассчитан.
  -Так смени расписание... Я могу к тебе на прием и завтра записаться,- оживилась вдруг Наталья.- У нас значит праздник, а у него все какие-то дела!
  -Какой праздник?- изумленно переспросил Боря-Ирина.
  -Какой, какой... Последние проводы коммунистического субботника! Значит, как и пологается, в конце его ожидается небольшой выпивон.
  -А... Ты про энто... Так коммунистов тепереча нет... Они нынче в демократах ходят.
  -Была бы водка и коммунисты найдутся! Так что не трынди, бери свои инструменты и последний бросок пожалуйста сделай, а иначе самосуд для тебя учиним, как в военное время, и ста граммов лишим.
  -Да все... День почитай пропал для Лушки... Печь у ней, как два дня уж в разобранном виде лежит. Так я ей скажу, чо вина нынче в энтом ваша... Сегодня я уже не работник... Уставший буду, а браковать и кое-как, уж больно совестно делать. Потом извиняться пойду, да на другой день работу перенесу. Ну чо давай подмогну, а то ляпаешь, словно в грязи ковыряешься. Тут любовь нужна, ну и, конечно, мастерство.
  -Ой, родимый, да кто бы был против, а я завсегда дорогу мастеру освободить готова,- обрадовалась Дуня.
  Боря-Ирина принялся лихо замазывать все треснувшие на стене щели, подгоняя женщин, чтоб те быстрее и тщательно мешали глину своими ногами.
  -Ну уморил, ну уморил, изверг!- потешалась над ним Наталья.- Знала, что ты крепкий мужик, но чтобы так баб ухестать и в мыслях не было. Ничего, придет и мой черед.
  Когда работа по покраске дома была завершена, тот стал похож на спелый помидор только что сорванный с грядки. Но не смотря на необычный цвет, всем очень понравилась их работа.
  По ходу ремонта, бабы по очереди смогли сбегать на пастбище подоить коров, каждая принося с собой что-нибудь съестное. Один Боря-Ирина трудился не отходя от стены и все что-то недовольно бурчал.
  -Ой бабы, теперь в нашей деревне ни одного дома не видать, окромя Анчуткиного,- всплеснув руками заразительно засмеялась Наталья.- Это, наверное, для флагов было предназначено или для лозунгов, а мы дом этой краской измарали. Осталось серп и молот нарисовать. Теперь кого и расстреливать первым, ежели власть смениться, так это нашу Анчутку. А может, фонарь к двери еще красненький повесим и будем ей оплату вносить за пользование ее ложем.
  -Правда, девки, чо-то Наталья твоя помоешная красочка не по назначению вышла,- смущенно сделала вывод Марфа, оглядывая со всех сторон стены.- Видать не всегда в нахаляву уксус-то сладеньким бывает.
  -Да дайте ей высохнуть,- не выдержал насмешек печник,- вот тогда и заключение делайте. Розовый станет, как почта. Энтой краской почту красили и не чо, только красивше стала. Вы лучше оплату моего труда готовьте, а то мне отдохнуть хочется.
  -Щас ко мне зайдем, там твоя оплата стоит... Только вот последний марафет быстренько в доме наведем и ко мне, усталость снимать будем.
  Боря-Ирина молча присел на лавку, достал из пиджака пачку с папиросами "Беломор-Канал" и смачно закурив, внимательно стал осматривать свою работу, выискивая в ней дефекты, лениво потирая свой большой нос большим пальцем левой руки. Ну а женщины, заткнув свои широкие юбки за пояс и оголив свое нижнее белье без всякого стеснения мелькали перед его глазами.
  -Марфа, половик стелить, пол уже подсох,- крикнула из дома Евдокия.
  -Девчонки, доделывайте все, больше мы без Анчутки сюда не придем.
 
 

Глава 71.


 
 
  Степан вызвался идти впереди, так как очень уж ему хотелось побыстрей увидеть свою жену. Хоть из графика, по отсутствию из дома, он еще не выбился, но знал, как беспокоится его Настена, какую ночь без сна проводят ее соблазнительные глазки.
  -Сынок, может привал? А то почитай пятый час без отдыха... Так и уморить нас можешь,- чуть задыхаясь окликнула Анчутка проводника.
  -Нет, еще чуток... А то скоро стемнеет, можем тропу потерять, а ночевать я здесь не намерен.
  -Так ты уж не скачи быстро...! За тобой не молоденькие девки бегут! Вот от жары рухнем, придется тебе и нас на себе тащить.
  -Ничего, ничего, силенки еще имеются... Ты только не споткнись об корни,- успокаивал шедший сзади Анчутки, Иван.
  -Ну, ну, пес с вами, коль не слушаете, тогда всю ответственность за мое здоровье берете на себя.
  Степан и сам не мог понять откуда взялась эта выносливость. Усталость то сильно накатывала, словно жгутом сплетая ватные ноги, то через минуту от нее и следа не оставалась. И он уже, как будто не шел без еды и питья, а как резвый конь мчался к своему финишу. Но самое удивительное, что он заметил те же симптомы и у Анчутки с Иваном.
  -"Видать воздух лесной действует", - размышлял он про себя
  -Таким ходом мы скоро дома будем,- радостно заговорила Анчутка.- А ты Иван куды ко мне, аль к Николаю? Ведь негоже жениху у невесты до свадьбы ночевать.
  -Так ты согласная на брак?
  -А ты как думал! Энто вся моя последняя мечта... Сил нет, чоб щас порадоваться, а так бы в пляс и припустилась.
  -Ну вот... Значит к тебе... Куда мне теперь от тебя деваться.
  -Не хорошо, конечно... Но чо делать? Я думаю больше от меня не сбежишь? Аль сомнения еще мучают, позора от тебя мне не будет?
  -Убег бы, если краше девки тебя были... Так нет их, испарились... Рублевый арсенал им головы кружит... Даже все помойки обшарил, а вот такой больше не нашел.
  -Ой...! Скажешь, словно душу мою балуешь. Радостно мне становится от энтова вранья. Но ты все ж говори... Больно кровь от таких слов вскипает, словно бутылек с водкой осушила!
  -Теперь уж всегда твои уши будут моим сладким шепотом наслаждаться. Только для любви к тебе и жить буду, а водчонку придется отложить, негоже ей с нами радость делить... Мы теперь и без нее насладиться сумеем!
  -Степ, слыхал, как мой-то заливается?- похвасталась Анчутка.
  -Слыхал, слыхал... Только ноги береги, а то кабы не пришлось на свадьбе невесте на костылях пританцовывать.
  -А он на руках, может, меня носить будет, правда, Иван?
  -Правда, правда,- тихо ответил тот.
  Остановившись на поляне, Степан повернулся к попутчикам и видя их уставшие лица, скинул с плеч свой рюкзак.
  -Ну что привал?
  -Привал, сынок, привал,- присев на колени, согласилась Анчутка.- Уж скоро дойдем, часа два осталось.
  -Тогда организовывай стол, а мы пока посидим.
  -Отдыхайте! Отдыхайте! Я щас мигом... У нас все чистенькое и порезанное, так что помощь от вас мне не требуется.
  -Как хорошо дышится, словно в раю.
  Опершись на не молодую березу, при этом слегка потирая об нее затекшую от долгого пути спину, Степан прикрыл глаза, с наслаждением прислушиваясь к пению лесных птиц.
  - Твой-то поди так голосить не умеет?
  -Мой не голосит, мой поет,- поглаживая сидевшего на плече попугая, важно ответил Иван, расположившийся у ног Анчутки.- Правда птичка, моя ты хорошая?
  Но птичка на этот раз молчала, распушив крылья и уткнувшись крючковатым клювом в перья на своей груди, попугай под пение своих собратьев, казалось, дремал.
  -Видать устал наш подарочек, будто он Ивана на себе вез,- язвительно заметила Анчутка. - Ишь, как раскукошился!
  Послышался храп Степана, который не дождавшись приглашения к столу, безмятежно уснул, свесив в сторону голову. Только легкий ветерок иногда скидывал на его заросшее щетиной лицо засохшие листья. От чего тот слегка вздрагивал и не открывая глаз отмахивался от них рукой.
  -Умаялся! Сколько сил потерял, чобы нам помочь! Счастливая Настя, такого мужика не пропустила! А ведь с виду он и не красавец, а вот сердцем чистый. Не обманет, не предаст, ну и свое, конечно, не отдаст... Энто я про то, как повезло его жене. За ним, как за бетонной стеной... Ну, словом, бабой себя чувствуешь.
  -А, как же я?- умоляюще посмотрел Иван на Анчутку.
  -А от твоей стены, один картон дырявый всю жизнь и был. Поистерся, поизносился напрочь. Летом сквозит, а зимой за ним и насмерть замерзнуть можно. Мужик, ежели ум имеет, то жизнь у него ладком идет, а ежели бегает из стороны в сторону, ищет то, чего и сам не знает, то вот и приходится за такими ненормальными самим бабам бегать, чтоб остановить, обласкать да дорогу в свой дом указать и при энтом себя не растерять. Мы ведь тоже гордые, только любовь из нас энтот грех, как из перины пыль, выколачивает.
  -Значит я картон?
  -Нет, не угадал... Щас ты тетрадь для прописи первого класса. По новой учиться жить тебе надобно. С первого крючочка, с чистого листочка.
  -А ты, как будто правильно свою жизнь прожила?
  -Энто кто тебе такое сказал? Я, может, только вот щас в сознание прихожу... Может, сейчас понимаю, чо во мне было не так!
  -Ты меня бросишь?
  -Куды?- оглядываясь по сторонам, с непониманием спросила Анчутка.
  -Куды, куды... На улицу, вот куды!
  -Зачем? Столько времени потратить, чтоб найти, а потом выбросить?
  -Так ведь я, по-твоему мнению не мужик, не опора.
  -А я на чо, шпалы таскала? Коль тепереча не смогу из тебя мужика сделать!
  -Это как?- испуганно спросил Иван.
  -А вот так,- убедившись, что Степан еще спит, Анчутка обняла его за шею и поцеловала того крепко в губы.
  -И все?
  -Остальное опосля венчания... Куды нам спешить?
  -Ежели так мужиками становятся, то я согласен начать все сначала, все с чистого листа.
  -А ты как думал... Я видать твоя судьба. Вот посмотри, сколько раз ты бегал от меня? А она вокоська, не мытьем, так катаньем тебя мне воротила. Тепереча вместе учиться станем, а чо не сможем, то Марфа нам подскажет, она то все в семейной жизни кумекает.
  Иван не удержался встал на колени и крепко обнял Анчутку. По щекам у него текли слезы, а сам он то и дело вздрагивал от счастья.
  -Ну-ну... Задушишь... Да и не одни мы, вон твой петушок и тот испужался, щас опять чепуху молоть начнет.
  -Пусть мелит, пусть видит, как счастье свое находят! Я ведь думал, что бабы только внешне хороши, да умом смекалисты. А ты вон всю мою философию разрушила, все во мне переворошила, а главное человека во мне увидела, спокойствие и надежность в мою душу вселила... Словно родство у нас с тобой какое-то.
  -Энто хорошо, чо хоть сейчас до тебя дошло. Не в деньгах, не в квартирах счастья негоже искать, иначе самое главное упустить можно. Поэнтому и жизнь может разладиться, ну как кубики детские не сложиться. Ведь только с человеком родным и любимым можно учуять вкус жизни... Плыть с ним в одной лодочке по течению... А ежели напротив свернешь, в обратную сторону, ох и нахлебаться можно. Ну а вздумается нахраписто преодолевать, энто или захлебнешься, или на помойке, как давича ты, окажешься. Ее, ну течение свое, чуять тоже нужно... Детишек вовремя рожать, да об себе и о любимом не забывать. А остальное все пустое, не пригодное для двух любящих друг дружки мужчины и женщины... Вон Степка энто понял, потому и в счастье купается.
  Иван, пока Анчутка его наставляла на путь жизненный, обнял ее ноги, прижав свою голову к ним и под монотонный говор своей невесты, прикрыл глаза, даже не заметив, как крепко уснул. Та услышав тихое его сопение, улыбнулась и боясь пошевелить ногами, со слезами на глазах, стала медленно и осторожно поглощать огурец, чтобы его хрустом не разбудить спящих.
  -Вон как уморились! Как уморились!- шептала она себе под нос.- Хилые они нынче, потому как бабской поддержки не имеют. Бороться им не за кого, да и не за что... Вот и хиреют, будто капуста квашеная.
  Солнце стало незаметно уходить за горизонт, скользя по земле своими яркими лучами в сторону деревни, оно явно манило за собой путников. Но Анчутке больно не хотелось будить мужиков, хотя ноги, под тяжестью головы Ивана и невозможности ими шевелить, совсем затекли. Ведь только ей одной было известно, что тем пришлось вынести. Как не ворожи, а только голова после этого затуманиться... Сама же болезнь не сегодня, так завтра все равно проявиться... Это как заморозить больное место, пока не чувствуешь болезненность, работаешь, а время истечет обезболивания, так хоть криком кричи, еще больнее становиться.
  -Нет пора... А то уже, кажись больше часа кимарят,- вдруг засуетилась Анчутка.- Ночь придет и не заметишь... А там опять Глафира со своими прибаутками, да девки болотные, быстро головы мужикам вскружат... Нет тут надо быстренько чесать домой, а то опять меня в грех введут... Эй...! Мужская сила! А ну просыпайтесь, хватит землю под собой мять, дома доспите.
  Иван приподнял голову и ласково посмотрев на Анчутку, после чего еще крепче прижал ее ноги к щеке, как подушку, продолжил спать. Степан же и не пошевелился.
  -Вот, окаянные, совсем совесть потеряли! Сиди тут, сторожи их, а они раслюнявяться и храпят, как не в чем не бывало... Степ, а Степ, проспишь ты сегодня свою Настену... Придется опять тебе с деревьями обниматься.
  -А мое всегда со мной,- довольно промурлыкал Иван,- я могу и здесь.
  -Ты чо, совсем ополоумел? Ты чо мальца с пути сбиваешь? Мне чо на вас дрын готовить? И погонять им до самой деревни, как кобелей бездомных... Говорят подъем, значит подъем,- почти угрожающе рыкнула Анчутка.
  -А обедать?- не открывая глаз, улыбаясь спросил Степан.
  -Обед уж как два часа пролетел... Одна вон закуска осталась... Ежели хотите глотайте наспех и айда по домам.
  -Вот за что я тебя люблю Анна Григорьевна, так за то, что ты и мертвого из могилы на ноги поставишь,- протирая глаза и внимательно посматривая то на Ивана, то на свою напарницу, улыбаясь проговорил Шнуров.
  -Ты чо, дурак, совсем ополоумел! Как я мертвецов могу на ноги поднимать?
  -А задело? Я всегда знал, что с тобой что-то не чисто.
  -Иван, а Иван, чо энто он на меня брешит?
  -Не брешу, а констатирую факт,- подползая ближе к еде, наслаждался своим неожиданным разоблачением Степан.
  -Все...! Вы мне надоели! Я их лечи, я их сон оберегай, а они мне в душу за энто плевать! Так, а ты сваливай с моих ног, коль защиты от тебя нет! А ты все соберешь и сами без меня домой дошлепаете, а я как-нибудь без вас... Пусть заблужусь, аль в лесу погибну, но в одиночестве, без вашей благодарности обойдусь...
  Анчутка освободившись от крепких рук Ивана, и накинув платок на голову нехотя поплелась вдоль поляны.
  -Ань, а как же я?- почти по-детски, с нескрываемой обидой, крикнул ей вслед брошенный жених.- Мне обратно возвращаться?
  -А что делать... Такая она нынче, зрелая бабская любовь. Еще до порога не довела, а уже за борт турнула. - язвительно подтрунивал Шнуров.- Ничего Иван Никифорович, мы тебе новую бабенку подыщем, не такую вспыльчивую.
  -А мне другой не надо... Ты бы Степа не лез в наши отношения.
  -Вот он всегда, во все лезет,- услышав последние слова Ивана, возмущенно крикнула Анчутка.- Ему наш разлад всласть.
  -Во как...! Она, значит, ушла...! Нашла в моих словах обиду, а я потом и виноват остаюсь!
  -Степан помолчи, не трогай Аннушку и так ей от нас досталось.
  -Так я же любя, а ей все, кажется, что я злодей.
  Ладно хватит, перекусили и будя, собирайтесь, а то время поджимает,- вернувшись к мужикам, Анчутка стала упаковывать не съеденные продукты.
  -Ань, ты рюкзак-то свой мне отдай, а то мы отдохнули, а тебе не пришлось... И все же пока еще мужчины,- предложил Иван.
  -Не надо, и не такое выдерживали,- завязывая мешок, обидчиво ответила Анчутка.
  -Ты это мне брось...! Я не знаю, как раньше, а сейчас мне твое здоровье дороже твоих обид... А ну подсоби и не сопротивляться, когда хозяин свое слово молвит.
  -Ой... Ой... Хозяин нашелся!- гордо, язвительно поглядывая на Степана, заявила Анчутка.
  -Ну как маленькие, может мне тут посидеть еще, пока вы любезности друг другу отпускать будете.
  -А тебя кто держит, сынок? Ступай, догоним...
  -Ладно... Я пошел,- оглядывая поляну, буркнул недовольно Шнуров,- Анна Григорьевна, а где та тропинка, что на Завидово, ты часом ее не видала?
  -Ты чо совсем ослеп? От спанья-то, разуй глаза и все увидишь.
  Не обращая внимания на вопрос, Анчутка продолжила помогать Ивану надевать на спину два рюкзака.
  -Ну, ну, подожду, когда ты дорогу проложишь, тогда и я в путеводители определюсь.
  Анчутка улыбнулась на признание Степана в его в беспомощности, но увидев, что тот был прав на счет тропинки, немного испугалась.
  -"Неужели опять все снова здорово! Неужели опять так близко к болоту подошли! Тогда почитай без приключений не обойдется. Только тепереча двух придется, охранять. Они, девки энти, сурьезные... Мужской дух за десять километров учуят. Да... Дела плохи". - рассуждала про себя Анчутка, с сочувствием поглядывая, то на растерянного Степана, то на своего, с выпучиными глазами от тяжести двух рюкзаков, Ивана.
  -Ну, что ты молчишь? И нас все рассматриваешь? На грудях наших карт тропы нет и контуры на ней не обозначены,- взволнованно торопил с ответом Шнуров.
  -Не ори, не дома... Тут крик только может все усугубить. Думать буду, немного поразмышляю, а вы меня не торопите, понятно?
  -Понятно,- опускаясь на колени и готовясь к худшему, прошептал Степан,- Настена не выдержит еще одной ночи, точно в лес соберется на поиски.
  -Значит так, пришли мы от тэдого, а тропинка должна идти по косой... Значит надо найти ту, по которой шли и идти от нее в сторону, куда заходит солнце, немного скашивая вправо.
  -А если ошибаешься?- с недоверием переспросил Степан.
  -А ежели я ошибаюсь, значит спать нам в суровых условиях, а мне всю ночь вас охранять.
  -От чего?
  -От ваших дурных мыслей,- как-то неестественно радостно, оголив свою щербатую челюсть, улыбнулась Анчутка.
  -Вот она, нашел! - где-то из-за кустов крикнул Иван.
  -Кого? Куда тебя лихоманка завела?
  -Аннушка она там...! Ну вы это пока рассуждали, а я тропинку нашу нашел.
  -Ага... Так... Энто хорошо, тепереча не промахнуться бы и тогда мы быстренько ее конец найдем... А ну Степ, хватит сопли жевать, приподнимайся с колен, да до дому пошли.
  -Домой ли?
  -Домой, верь мне, иначе я не бабка-поводырь.
  И правда, Анчутка, лихо разгребая ногами траву, вывела их на правый угол поляны, но дорожки там не было.
  -"Ишь, как крутят, никак не хотят отпускать. Ну ничего, я вас вмиг обману, не один год здесь хаживала". - крутилось в голове Гоголь.
  -Ань, а там, немного правее, что-то похоже на тропу,- указывая пальцем, показывал на землю Иван.
  -Ага...! Молодец родимый! Правильный, зоркий глаз имеешь, кажись, она. Немного по ней пройдемся, а здесь колышек забьем, чобы по ней сто раз не шастать, на всякий пожарный, ну ежели оказия случиться, сбиться нам с пути верного.
  -Ой, бабка, ежели собьемся, ругаться буду,- иронично заметил Шнуров.
  -Ругайся не ругайся, а другого выбора и у тебя нет, хоть ты и власть. А народ, в моем лице сейчас, всегда верный путь укажет... Только вот вы, Степан Васильевич, вспоминаете об энтом, когда вас петух за оголенное заднее место клюнет.
  В лесу уже стало смеркаться, что очень волновало Анчутку, поэтому она шла быстро, почти не оборачиваясь. Ветки деревьев безжалостно хлестали ее по лицу, как бы стараясь остановить, а может охладить ее пыл.
  -Анна Григорьевна, ты случайно физкультурницей не была, ишь как бежишь, а меня все останавливала.
  -Не время, сынок, дебаты с тобой вести, не время. Вот доберемся до дома моего, тогда и я с тобой посмеюсь, а щас не время.
  Не предупредив бежавших за ней сзади Степана с Иваном, Анчутка вдруг резко остановилась, от чего те со всего маху сбили ее с ног и лишившись от неожиданного столкновения координации своих тел, все хором попадали на землю.
  -Ты чего...? Совсем ополоумела, так резко тормоза свои вход пускаешь,- поглаживая свой лоб, который первый принял на себя удар от макушки напарницы, недовольно бурчал Шнуров.
  -А где ваша дистанция? Зачем так близко идти, будто под конвой меня взяли. Все коленки из-за вас порасшибала, а перед глазами до сих пор круги наматываются, пролиц вас всех расшиби.
  Один Иван лежал на спине под тяжестью двух рюкзаков и молчал.
  -Энто чо он, Степ? Может, без сознания? А ну ткни его пальцем, как бы не зашибли мы с тобой моего мужика!
  -Да не беспокойтесь... Вот только дайте руку, а то перевес большой,- старался улыбаться Иван.
  -Говорила, окаянный, не бери на себя такую ношу... К чему такой подвиг хворому, коль моя спина еще свободная,- подползая к будущему суженому, причитала Анчутка.- Так нет все свое норовишь, все по-своему...
  -Ничего, это небольшая неприятность, по сравнению с мировой революцией. Главное, чтоб наш вожак нас на место привел,- ухватившись за руку Анчутки и рядом стоявшее дерево, Иван не без труда встал на ноги.- А вы что сидеть будете? Почему остановились?
  -Почему! Почему!- чуть не кричала Гоголь.- А петуха-то позабыли! Небось так на поляне и валяется! Придется вворачиваться.
  -Нет, никогда!- вырвалось у Степана.- Пусть сам дорогу к вам ищет, мне моя жена дороже.
  -Ну подумай, чудак человек, ведь птичка не здешняя, заграничная... Наши ее быстро здесь разденут и напрочь заклюют ироды. Ну кто ей поможет, коль не наша власть... А Настя твоя своя, в своем доме находиться и ей ничего не грозит,- пыталась уговорить своего напарника Анчутка.- Ты же за беззащитных, грудью стоять должен, чо мне в энтом тебя приходиться уговаривать!
  -Должен, но не обязан. В моем кодексе о петухах ничего не прописано.
  -Так в мозгах себе пропиши, коль в бумагах энтого нет!
  -Вы это все об чем спорите!- вслушиваясь в разговор, поинтересовался Иван у двух стоящих, на каленях, друг перед другом напарников.
  -Погляди на него, Степ, кажись, мой проснулся! Мы уже битый час об его петухе талдычим, а он спрашивает нас об чем энто мы тут речь ведем!
  -Так вы о попугае что ли?
  -Об нем, родимый, об нем... Твоем паршивом иностранце, - не скрывая иронии и негодования, нараспев проговорила Анчутка.
  -Так он у меня за пазухой спит... Вам показать?
  Анчутка переглянувшись со Степаном и чтоб не сорваться на крик на Ивана, молча встали, зло поглядывая на обидчика и принялись отдирать репей от штанов, который очень царапал кожу ног.
  -Ладно, ты Степ сейчас отдохни от слов, я с ним дома переговорю, а щас силы беречь надо. Еще немного осталось, солнце еще из-за деревьев виднеется, дорога верная у нас.
  Поправив платок и оглядевшись, Анчутка продолжила свой путь первопроходчика, который через час увенчался успехом.
  -Ну...! Сынок, а ты в бабке сомневался? Видать нынче дома тебе спать, около своей Настены! Вон и Колькин дом уже на горизонте показался.
  -Это точно... Молодец Анна Григорьевна! Особая благодарность тебе от власти!
  -Благодарность на грудь не повесишь и водочкой не запьешь, так чо с тебя причитается.
  -Слушаюсь!- отдавая честь напарнице, отрапортовал Шнуров, после чего, чуть ли не в припрыжку побежал в деревню.
  -Смотри, в чужую хату не заскочи!- крикнула ему вдогонку смеющаяся от радости Анчутка.
 
 

Глава 72.


  -Вот он...! Вот он...! Чуешь Ванюша?- толкая того в бок и указывая куда-то в даль, с восхищением вдыхая воздух, радовалась, как дитя Анчутка.
  -Кто Ань?- улыбаясь, глядя на нее, недоуменно спрашивал Иван.- Кого ты там увидела?
  -Ты чо совсем разум потерял? Не чувствуешь запаха родного дома? А ну..., шибче вдохни! Ну чо уставился, не меня глотай, а воздух.
  -Ага... Кажется, понял... Это, наверное у вас такая примета... Пока выходящий из леса воздуху деревенского не вдохнет, так никогда тут не приживется.
  -Ты чо мелишь, какая такая примета, нет у нас никаких примет. А ежели ты не чувствуешь нашего края, то и красота его тебя мимо пройдет. Не приживется...! Сбежать, милок намылился опять, намекаешь чо ли?
  -Ань, ну не понял, ну прости. Это ты здесь прожила жизнь, а я только обживаться начинаю.
  -Так значит я уже свою жизнь прожила? Не рановато ль ты меня закапываешь?
  -Все...! Больше ты от меня и слова не услышишь... Еще до дома не дошли, а уже вдрызг переругались.- заметно нервничал Иван.
  -Энто мы еще дома поговорим, чо за намеки ты мне тут отвесил.
  И они молча пошли в деревню, стараясь не смотреть друг на друга, пока им не встретился на пути Николай со своей коровой.
  -Вертаетесь значит...? А рюкзак мой не затеряли? А то моей не очень удобно с пакетами в Шилово за хлебом ездить.
  -Тебе сейчас, али опосля ремень от твоего поганого рюкзака на шею одеть,- зашипела, как змея, Анчутка.- Люди с такой дороги, все уставшие, чуть жизни не лишились, а энтот дурак об своем тряпье волнуется! Ежели своих мозгов маловато, так поди, займи у кого-нибудь!
  -Иван, она чо сегодня не выспалась?- испуганно, почти не слышно, спросил Николай.
  -Ирод!- выкрикнула Анчутка, и поспешила прочь.
  -Потом, Коль, потом,- постучав того по плечу, Иван поспешил за будущей женой.
  Подойдя к дому, Гоголь от ярости на душе, его не узнала и прошла мимо и только опомнилась у дома Наташки Черной.
  -Ань, а мы куда?
  -Я домой, а ты не знаю куда намылился... Тьфу ты..., и шкалик в рюкзаке у Степана остался!
  -Аннушка, ну прости, коль не так сказал. А если я тебе не нужен, так я на вокзал... Снова на помойку поеду, но обузой для тебя никогда не буду.
  -Я тебе покажу помойку! Мой ты, понял, мой!- она уткнулась в грудь Ивана и всплакнула.- Энто я от усталости вспылила... Вон даже дом свой проскочила... Айда обратно, там он должен быть.
  Подойдя к калитке, Анчутка, как побитая пыльным мешком, удивленно долго смотрела на родное пристанище.
  -Видал...! Уже и музей из моего шалаша смастерили! Видать уже в живых и не чаяли нас увидеть!
  -А что, красиво! Смотри, как крыша блестит! Да и сам красненький такой!
  -Ага... Как пасхальное яйцо, аль светофор... Тепереча уж точно ни одна скотина мимо не пройдет.
  -Так выходит дело, что нас и отсюда выгнали?
  -Меня выгонишь...! Еще не родилась та выгонялка!- открывая калитку и осматривая замок, задумчиво произнесла Анчутка.
  - Ань, а сарай-то открыт и куры твои на месте, а в музее живность не предусмотрена.
  -Энто у вас в городе не предусмотрено, а у нас все, как положено в деревенской жизни.
  -Так что будем делать?
  -Погоди, дай осмотреться... Так, они кровать вон в сарай вынесли... Значит сурьезное тут дело. Без милиции небось и вскрывать нельзя,- шаря под половицей, тихо возмущалась Анчутка.- А вот он, родимый, еще не на балансе,- вытащив ключ и вертя его перед глазами Ивана.
  -А ты уверена?
  -В чем?
  -Ну, как меня, тебя из своего дома не турнули.
  -У вас там один закон, а мы здесь свои законы имеем.
  Анчутка смело вставила ключ в замок и повернув им два раза вправо, почувствовала, что тот как по маслу вышел из своего гнезда. С нескрываемой злостью, но с видом победительницы, она бросила его на землю и вошла в дом.
  -Точно музей,- шептала Гоголь, стоя на пороге собственного дома, почему-то боясь пройти дальше.
  -Аня, а мне можно зайти?
  -Заходи, только моего тут ничего нет. Ишь, как меня почитать решили! Интересно, интересно...! Как ты думаешь, поминки уже были?
  -Уютненько так... Вон и кровать хорошая, прям на двоих, - снимая рюкзаки, заметил Иван.
  -У срамник, кто об чем, а энтот все об своем... Так... Ты зачем тут рюкзаки поскидывал, мусор разводишь, ведь как не верти, а покаместь музей все же здесь!
  -Так что мне с ними век ходить... Тяжелые ведь они.
  -В сарай... В сарай неси их.
  -А ты будешь у порога стоять... А потом уж и спать, как лошадям, стоймя придеться? А утром с поличным возьмут, за незаконное вскрытие музея... А там глядишь и статья за какую-нибудь кражу.
  -В тюрьме тоже люди живут,- отпарировала Анчутка.- Ладно, чо зря с ума сходить... Пойду к Марфе схожу на разведку, а ты пока здесь сторожи, а то вдруг и правда кто без нас войдет, да унесет чего не попадя.
  -Нет, я с тобой. Так как личность я здесь неизвестная, первым и обвинят за не содеянное воровство, да за не законное вскрытие государственного объекта.
  -Тогда давай мешки в сарай, а дом опять на замок.
  -Ага... Я мигом. Ты только там посерьезней... По столу кулаком как стукни, со всего размаха, мол никто им права не давал тебя угла лишить.
  -Вань, а Вань, ведь ты, наверное, энту заразу сюда занес.
  -Не понял.
  -А чо тут понимать...! Чо понимать-то...! Тебя выгнали? Вот... Ну и меня тоже. Видать твоя соседка наворожила.
  -Ну... Совсем разум ты потеряла, какая такая ворожба? Мы что одни с тобой такие?
  -Ты еще меня дурой назови, вот и будут меж нами с тобой такие любовные отношения.
  -Ань, я пойду, отнесу ношу в сарай, а то мы еще и не дотакова договоримся.
  -Ступай, ступай...
  Когда Иван вернулся, Анчутка уже стояла у калитки, предварительно повесив обратно замок на дверь.
  -Ключ на место положила? А то претензии могут быть, мало ли чего.
  -Положила,- буркнула Анчутка и выражая всей своей походкой недовольство, направилась к дому Шабалкиных.
  Иван выдерживая безопасную дистанцию, еле-еле мельтешил своими ногами за ней.
  -А вот и наш Федот,- входя во двор к соседям, Анчутка уже кипела от ярости.- Чо, родимый, такой распаренный, никак баньку принял?
  -Принял... А ты видать с цепи сорвалась, выходя из лесу. Ни здрасте тебе ни досвидания, а сразу оборону держишь, даже пулемет от ярости захватить позабыла.
  -Ты мне тут не юли, а правду сказывай! Кому подсказал из моего дома музей сделать?
  -А тебе видать не понраву пришелся твой скворечник,- вытирая капельки пота после бани полотенцем, Федот был совершенно равнодушен к недовольству Анчутки.- Щас моя тебя в чувство приведет, а то лесной дух опять твою голову сморочил. А у меня охоты нету с тобой нынче перепираться... Уж больно я сегодня попарился от души, благодать да и только.
  -О чем шумите, пропавшие? - увидев Гоголь, а рядом с ней Ивана, Марфа поспешила обнять обоих.- Когда возвернулись? А мы уж хотели...
  -Поминки справить,- деликатно отодвинув подругу, Анчутка обиженно отвернулась.
  -Энто мы завсегда успеем, а вот свадьбу вашу на завтра назначила, пока дождей не обещали.
  -Какую свадьбу? Ежели там...,- махнув рукой в сторону дома, у Анчутки все слова от расстройства пропали.
  -А чо не понравилось?
  -Говорил же я, кто в хлеву жил, тот на век скотиной и останется?- улыбаясь встрял Федот.- Придется все поновой перестраивать.
  -Дуреха, энто тебе все Завидово от всей души подарочек на свадьбу сделало,- не обращая внимания на реплики мужа, Марфа усадила гостей на скамейку возле дома.- Все работали, даже детишки, ну и председатель с крышей помог.
  -Даже дети?- удивленно переспросила Анчутка.
  -Да... Энто они кровать вам принесли, а потом полы твои натирали. Правда хорошо получилось?
  -Получилось..., - задумавшись, прошептала ошарашенная Гоголь.
  -Ну вот тепереча идите и мирно живите, наслаждаясь каждым новым днем.
  -Погоди, погоди... А как нам там жить, ведь такую красоту вот так нахрапом и не нарушишь. Чо делать нам? Да и мой мне еще не муж.
  -Так завтра будет, я вам и одежду для энтого дня приготовила. А пока банька не остыла, идите и помойтесь. По секрету тебе скажу, у меня на сегодня тебе очень красивый халатик с рубашкой приготовлен, думаю Ваньке твоему понравиться,- шепнув, чуть слышно последние слова Анчутке на ухо, Марфа недвусмысленно толкнула ее рукой в бок и незаметно засмеялась.
  -Ну ты и придумала...! Может нам вместе и помыться?
  -Идиотка!- не выдержал Федот, сплюнув демонстративно на землю, затем, чтоб не нарушить радости и спокойствия от парной бани, быстро встал и ушел в дом.
  -Ань пошли мыться, а я в предбаннике посижу,- чувствуя себя не в своей тарелке, Иван встал, схватив за руку будующую жену.- Поздно уже.
  -Ладно готовь одежду... Надоть привыкать к замужней жизни,- после небольших раздумий, вдруг согласилась Анчутка.- А ты нынче поклянись Марфе, чо меня не бросишь и надо мной не надсмеешься.
  -Кляться будете завтра, а сегодня репетиция у вас, проверка чувств значит,- улыбалась Марфа, подбадривая новобрачных.- Давайте идите уж, а одежонку я вам в предбанник брошу.
 
 

Глава 73.


 
 
  Какое это блаженство спать в своем доме! Да и еще после баньки, да и еще под боком мужчины, которого искала всю свою жизнь! Словом сказка, праздник... День в котором исполняются все твои сокровенные мечты... Первый раз Анчутка закрыла на ночь свою дверь на крючок, чтоб никто не смог посягнуть на ее счастье.
  -Видать спят,- послышался голос Марфы за дверью.- А мы уже столы накрываем... Ведь поверенная из сельсовета, ну чтоб регистрацию произвести, скоро придет... Да и народ уже для энтого дня подтягивается к нам.
  -Тетя Марфа, а столы чем накрывать?- послышался Машин голос.- Скатертей-то не хватает.
  -Простынями, девоньки, простынями. Под тарелками все равно видать не будет... Только хорошенько отгладьте!
  Анчутка, проснувшись от переговоров возле ее дома знакомых ей голосов, осторожно переползла через Ивана, который еще похрапывал и взглянув осторожно в окошко, испуганно подбежала к кровати и стала трясти новобрачного.
  -Ой проспали...! Чо делать-то...? Срамоты-то с тобой не оберешься...! Ишь как суетятся, словно на поминках!
  Она вырвала из под головы Ивана подушку и бросила ее на пол... Тот не понимая, что происходит вскочил, но не удержавшись на ногах, от толчка в грудь, нанесенный со всего размаха тяжелой рукой Анчутки, как подкошенный упал на пол, угодив головой вровень с подушкой.
  Прикрыв его одеялом, она поправила кровать и собрав волосы в пучок, пошла открывать дверь.
  -Марфа, вы чо энто тут творите? Людям спать не даете!
  -А ты на часы смотрела? Уж десятый час бьет.
  -Ага десятый.... Так... Энто... У нас нынче выходной... Вон и мой на полу никак не пробудиться.
  -Так ты чего энто мужика на полу морозишь?- заглядывая в дом, возмутилась Марфа.
  Потом улыбнулась, видя как у того торчат из-под одеяла босые ноги, а голова полностью, наспех, прикрыта лоскутным одеялом.
  -Так ведь не муж еще... А мы девки честь свою должны до свадьбы блюсти.
  -А... Тоды тахта... Только одеваться вам пора, чобы не пришлось еще одну ночь на полу проводить.
  -Ты энто об чем? Он один спал... Хотишь спросим его?
  -А мне не к чему допрос чинить, мне надо уже гостей встречать. А к тебе вон парикмахер идет и вот вам одежда новобрачная, почти совсем новая, от девчонок моих еще осталась.
  -Чудно...! Дождалась всетки ты Анька долгожданного дня! Тепереча и невестой престарелой заделалась! Ну чо, девки, чудить народ будем, аль по-скромному все обстряпаем.
  -По-скромному тепереча не получиться... Все Завидово к вам на праздник собирается, каждый свое блюдо готовил, и случай повеселиться никто не упустит... А то уж энти поминки напрочь надоели... Совсем у нас захирел народ... Хоть посмеяться, да песни попеть... Повод-то у нас какой радостный есть!
  -Марфа, а ежели бы мы не возвернулись вчерась, или того хуже погибли, как бы со всей вашей жратвой на свадьбу нашу было?
  -Жратва всегда к месту хоть на веселье, хоть на последние проводы.
  -Да, права... Энто так... Беспроигрышный вариант получается, твоя правда... А ну, Ванюшь, хватит от людей хорониться. Одевайся скоренько, щас браковаться будем... Видишь людям праздник подавай!
  Иван осторожно высунулся из-под одеяла.
  -Здрасте!- смущаясь, поздоровался он с Марфой, которая, изредка наблюдала за ним стоя на пороге, при этом разбирая и показывая Анчутке принесенную ей одежду.
  -Вставай, давай, видишь, как люди надрываются,- приказала грозно Гоголь.
  -Ань, а дверку не прикроешь?
  -Энто тебе зачем? Нам хорониться не от кого, так как в худых делах не замешаны.
  -Ну... Я же... Того... Не одет.
  -Так вот... На..., одевайся, смотри чо девки тебе тут приготовили... На покойника и то хуже одевают. Совсем новехонькое, даже трусы и те не разу не одеваны.
  -Мне и трусы при всех одевать?
  -Ладно... Чо мужика в краску вгоняете?- прикрывая дверь, Марфа отогнала всех от дома.- А вы поспешайте, поспешайте.
  -Ой чо деиться...! Как пчелы все суетятся! Столы прямо на дороге накрывают, а где подписи ставить будем, там, как в заграничных фильмах стол стоит, скатертью праздничной покрытый и хомут вокруг него... Нет не хомут... Ну энто... Как его зараза называют еще...? Пролиц его расшиби, совсем запамятывала ... Венок...! Вот...! Из веток берез значит он, а в него цветы полевые вплетены. Вот я и думаю, хорошо ли энто... Чо то он на меня тоску наводит.
  -Ань, ты одевайся, а то не хорошо, люди ждут.
  -Ага щас...! Дай чуток покумекаю.
  -А ты у меня, как молодой, вон как костюм сидит!
  В дверь постучали. Анчутка от неожиданности вздрогнула и вскочив с кровати, принялась ее заправлять.
  -Входите, кто там еще шаркает.
  -Анна Григорьевна, это я, Юля, мне велено вас расчесать.
  -Так заходи, там открыто.
  -Здравствуйте! А вы еще не одеты?
  -Так не противогаз натягивать, оденусь быстро. Вот только ты мне марафет на голове сделаешь и тут же оденусь.
  -Анна Григорьевна, я, думаю, что сначала надо платье одеть, а то прическу помнете.
  -Слыхал, Иван?
  -Чего?- сидя на кровати, нежно поглаживая рукой костюм, который по всему было видно, что пришелся жениху по душе, с непониманием спросил он.
  -Чего, чего, переодеться мне необходимо!
  -Тебе помочь?
  -Нет вы слыхали, бесстыдник ты этакий! Он невесте решил помочь! А еще жених называется!
  -Ань, а что делать?
  -А ну пошел от седа...
  -Куда?
  -Ну вот дождались, раскудыкал...! Тепереча точно пути в жизни не будет.
  -А вы бы, Иван Никифорович, к Шабалкиным шли, оттуда и за невестой придете, когда все соберутся,- посоветовала парикмахерша.
  -Ань?- растерянно спросил Иван.
  -Ну чо ты все спрашиваешь? Иди, коль тебе говорят, не впервой же раз женишься, не то что я, как товар залежавшийся, бесплатно, прям с плесенью, в руки к тебе угодивший.
  -Если ты так будешь про себя говорить, обижусь. По мне так ты товар высшего качества и обмену не подлежишь.
  -Слышь, Юль, об чем лепечет ? Видать любит...
  -Ага, только надо торопиться, негоже чтобы нас ждали. А вы фату или таблетку на голову оденете? Как мне волосы вам укладывать?
  -Пожалуй, тут одной таблеткой не обойдешься, чобы красоту такую прикрыть. Тут всю Аптеку надоть закупать на энту голову и той вряд ли хватит.- растерянно, поглядывая на себя в зеркало, иронично ответила Анчутка.- А у тебя, случаем, нет такой таблетки, чобы мне смогла рожу поменять?
  -Да нет, вы не так меня поняли... Таблетка, это вот маленькая шапочка с небольшой вуалью. Вот же...! Марфа Петровна, вам принесла с фатой, на выбор.
  -А жаль, лучше с паранджой... Нет, девонька, давай лучше венок из ромашек, он и по годам и к душе моей подходит.
  -Так его еще надо нарвать и сплести.
  -А мы вот жениха за энтим делом и пошлем, пусть мне подарок сделает, правильно, Иван? Только мерку с головы снимим, чобы не промахнулся.
  -А... Щас... Только не волноваться!- засуетился тот, обрадованный хоть каким то заданием.- Ань, я на пастбище, к Николаю... Там и организуем с ним быстренько твою корону.
  -Ну иди уж, попрыгунчик ты мой,- выталкивая новобрачного за порог, ласково произнесла Анчутка, закрывая за ним дверь на крючок.- Ну чо приступим? Только шибко меня не разглядывай, а то стесняюсь... А вот платье натянуть подсобишь.
  -Ладно, вы пока нижнее белье одевайте, а я инструменты подготовлю. Не беспокойтесь, подглядывать не буду.
  Анчутка, судорожно раздеваясь, изредка наблюдала за парикмахершей, чтобы та не забылась и не повернула голову в ее сторону. Осторожно снимая атласную рубаху с искусно заштопанной дыркой на животе, которую вчера получила в подарок, в комплекте с халатом до пят, от Марфы. Она быстро, даже не разглядывая, одела нижнее белье, которое немного давило под мышками и поэтому не бесшумно трещала по швам.
  -Что, маловато?- не поворачиваясь поинтересовалась Юля. - Может, Марфу Петровну позвать?
  -Нет,- сказала, как отрезала, Анчутка.- Кто под платье будет заглядывать? Потерплю... Не впервой... Для красоты подвиг совершать. Ты лучше верхнее мне помоги натянуть.
  Праздничное платье пришлось в пору и если смотреть со спины, то облегающий свадебный наряд и распущенные, вьющиеся в локоны черные волосы, никак не соответствовали годам невесты.
  -Да, здорово! Хорошо село! Прямо по фигуре, как будто для вас и шили.
  -Ага,- стараясь разглядеть себя в маленьком зеркале, Анчутка осматривала себя то спереди, то сзади.- А у тебя ничего нет, чобы кожу на время натянуть с лица на шею.
  -Нет,- засмеялась парикмахерша.
  -Дааа... Ежели только удавку примерить.
  -Ну что вы! Не такая уж вы и старая! Вон не одного седого волоса, да и морщины вам к лицу... Щас мы напудримся, нарумянимся, глазки подкрасим и годков десять скинется.
  -А больше нельзя?
  -Чего?
  -Чего, чего..., годков!
  -Постараюсь, но не обещаю.
  -Только муки у меня нет и свекла в огороде.
  -А зачем?
  -Как зачем? Ведь энту красоту, так просто не замажешь.
  -Ой, Анна Григорьевна, скажите тоже... Как будто в каменном веке живете!
  -А щас какой век-то?
  - Век машин и высоких технологий! Пудру уже давно изобрели компактную, а к ней и румяна.
  -А мы, я так понимаю, последние окаменелые осколки своего времени и те чую не вечны, все скоро в песок превратятся! Дааа... Всетки приятно дожить до чужого века... Хоть может, увидим чо нового изобретут...! А ну, дочка, покаж энту технологию!
  Анчутка, как обезьяна, внимательно разглядывала Юлину косметику, пробуя ее то на язык, то крася ей на руке.
  -Видал, лихоманка их забери, чем рожу щас от людей шторят, а мы углем, да мукой марафет наводили. И чо...? Думаешь, энто меня возьмет?
  -А вы бы садились, вот и посмотрим.
  -Юль, ежели не жалко тебе энтого изобретения, то по шибче все замажь.
  -Много тоже плохо, как не живая станете.
  -Ладно, уговорила, полностью доверяю тебе свою физиономию, главное, чобы жених, видя мою красоту, на край света от радости не сбежал.
  Парикмахерша лихо работала с головой Анчутки. Собрав волосы в красивый пучок из-под которого, как из распустившего цветка выбивались небольшие локоны, прикрывая морщинистый лоб, а сзади соблазнительно скатываясь по шее.
  -Ну как вам прическа? Может, желаете чего-нибудь поправить?
  -Нет не тронь! Дай хоть чуток от красоты такой я в себя немного приду... В девках и то краше не была... А тут годики уже на моем лице расписались, а ты вон чо с ними сотворила, как будто наколдовала, энто тебе не хухры-мухры.
  -Значит покрываем лаком?
  -Энто каким таким лаком? Энто тем, чо пол красят, для блеску?- испуганно отпрянула от мастера Анчутка.- Девонька, мне потом их только наголо стричь придется.
  -Ой, вы точно осколок древности! Говорю вам..., все это безопасно и легко смывается водой.
  -Дааа...! А ну покаж! И, ежели не трудно, то себя чуток помаж, чобы мне посмотреть результат.
  Юля, улыбаясь вытащила из своей сумки лак для волос и слегка побрызгала свою голову.
  -Ага, запах вроде хорош, а так и не блестит вовсе.
  -Он вам сохранит прическу на весь день, а на солнце и переливаться в волосах будет.
  -Ладно, согласная, заливай копну, потом разберемся. Ты ведь не в первой им красишь?
  -Не впервой, не впервой,- слегка передразнивая Анчутку, подтвердила парикмахерша.
  Быстро залачив волосы, Юля приступила к макияжу, где потребовалось не мало мастерства, чтобы подчеркнуть все достоинства оставшейся красоты невесты.
  -Дочка, а шевелиться-то мне можно? Случаем не стряхну энту технологию?
  -Даже плясать не противопоказано.
  -Во как! А всетки рожа не моей стала... Ишь как сияет... Словно звезда у Федота на груди.
  -Анна Григорьевна, вы как скажете, так хоть стой, хоть падай от смеха.
  -Ты погоди падать-то... Вот щас венок на голову сплетут, тогда можно до последнего моего часу сидеть, чобы в гроб такой положили и людям от моей кончины весело было.
  Юля не выдержала, слушая Анчутку и надрывно рассмеялась.
  -А я чо говорю, весело же?
  -Ага,- не успокаивалась та.
  В дверь постучали.
  -Девчонки, венок Иван с Николаем передали, послышался голос Марфы.
  -Так заноси!- торжественно не вставая со стула, крикнула Анчутка.
  Дверь медленно открылась и вошедшая в дом Марфа от удивления открыла рот, изо всех сил стараясь скрыть свой восторг.
  -Юля, ты кудесница! Энто надо же, такое сотворить! Как ты думаешь, жених-то наш узнает свою невесту?
  -А мы дощечку на груди мне повесим с надписью "Анчутка", думаю после энтого он от меня не отречется. Дочк, а ты бы заканчивала свое веселье и веночек приколола бабушке.
  -Ладно, ладно... Давайте сюда, вашу живую диадему.
  После заключительного возложения венка на голову невесты, позвали Федота, который еще в подвале вызвался быть на свадьбе посаженым отцом.
  По этому случаю, он одел новый костюм, на котором гордо красовались все ордена заранее приколотые для торжественных случаев и приятно гремевшие на исхудавшей груди, давая всем понять: "Была она Победа-то, была... И никто эту гордость, в тяжелейших условиях, выживших наших стариков-отцов, не отнять!"
  -Етишкина жизнь! А свадьба-то получается приличной... Вон какая наша Нюточка стала! Всем молодым девкам на зависть... Ну вставай, хватайся под руку и к столу для сочетания с законом и Иваном.
  -Ну наговорил,- смущаясь от комплиментов, Анчутка ухватилась за локоть Федота.- Ой...! Погоди чуток...! Чо-то мне немного страшно.
  -А чо трястись-то? Не на расстрел чай веду, а на брак с твоим беглецом.
  - А может, он уже убег?
  -Да нет... Пока я там был, смирно себя вел... Все у стола стоял... С энтой... Ну как ее...? Которая еще надысь пришла, из сельсовету?
  -Нина Владимировна,- любуясь Анчуткой, словно пропела Марфа.
  -Во, точно...! Она!
  -А ты чо здесь? За Иваном кто приглядывает? Щас уже выносить, тьфу ты...! Выводить буду... Как бы того... Не испужался в последнюю минуточку. Быстро настрем иди!- серьезно приказал жене Федот.- Да пусть все готовы будут! Ну и музыку Витек положенную в энтом мероприятии, пусть сыграет на баяне! А мы опосля, под первый наигрыш выйдем!
  Марфа нехотя, пошла на улицу, где вовсю шумели люди, завершая последние приготовления на столе, который буквально ломился от разнообразия деревенских блюд и самогона.
 
 

Глава 74.


  -Так послушали все меня, гости дорогие! Щас выведут невесту, а мы ее должны встретить достойно, без глупых выкриков, под музыку... Витя, ты ступай к столу, там будешь играть свадебный марш... А где Иван? Куды жених подевался?- вдруг всполошилась Марфа.
  -Какой?- послышался выкрик из толпы.
  -Вы чо? Вы куды пришли? Иван из Москвы, будущий муж Анны, конечно же.
  -Так он у вас на скамеечке сидит... Говорит его туда послали.
  -Так, быстренько кто-нибудь сбегайте за ним.
  Когда все были на своих местах и Витек ударил по первым клавишам, дверь распахнулась и толпа мгновенно затихла, видя как вцепившись в руку Федота, вышла не привычная им Анчутка, а красивая зрелая женщина, которой, казалось, не было и пятидесяти лет.
  Иван никак не мог разглядеть почему толпа затихла, так как весь обзор был закрыт, сгрудившимися у дома гостями.
  -Может, что случилось?- нервно спросил он у Марфы, стоя у стола для росписи.
  -Не волнуйся, щас насмотрятся и пропустят... А то негоже людей красоты лишать!
  -Вы это об чем?
  -О твоей Анне.
  -Аааа...
  -Вот она, смотри...! Как нынче твою избранницу счастье-то изменило!
  Иван не скрывая удивления, стоял, как парализованный, а Витек резко вдруг перестал играть. Наступило минутное затишье.
  -Это кто?- тихо спросил Ходок.
  -Не знаю,- машинально ответил Иван.
  -Ну, принимай невесту,- протягивая руку Анчутки жениху, гордо заявил Федот.
  -Ага,- схватив руку будущей жены, Иван, как ненормальный стал жать ее, будто встретил долгожданного друга.
  -Ты мне пальцы переломаешь,- прошипела недовольная Анчутка.
  -Ань, это ты?- со слезами на глазах спросил жених.
  -А ты чо, другую ждал?
  -Да, то есть нет... Аннушка не путай меня, я и так совсем от счастья ошалел.
  -Так мы будем расписываться или молодожены еще не знакомы?- не дожидаясь развязки, недовольно спросила Нина Владимировна из сельсовета.
  -А ты все торопишься, скворушка? Ведь моя нынче свадьба, твою-то давно отыграли... Так чо имей терпение, погоди немного, дай чуток моему от счастья в себя прийти. - чувствуя себя королевой, спокойно, без всякого смущения, с достоинством светской дамы ответила Анчутка.
  -Ань, ты прости, что я тогда тебя бросил.
  -Энто в который раз?
  -Не важно, только прости.
  -Ладно, я привыкшая... У алтаря не раскаиваются... А тепереча музыка... И как положено, все по закону для новобрачных людей.
  Иван, как солдат, вытянулся и они вместе с Анчуткой повернулись к столу, где лежала несколько потрепанная книга бракосочетаний.
  -А мне чо делать?- спросил обалдевший от увиденного, Ходок.- Играть свадебный марш, аль опосля?
  -Поиграй, сынок, поиграй,- посоветовала недалеко стоящая от новобрачных Марфа.- А они за энто время в себя немного придут. Спешка здесь не к чему.
  -Понял!- ответил Виктор и стал с удовольствием растягивать меха своей гармошки, радостно "выплескивая" из нее звуки марша.
  Так продолжалось минут десять, пока одним махом Нина Владимировна не остановила это представление.
  -Анна Григорьевна, желаете стать женой Ивана Никифоровича?
  -Ага, очень желаю, почитай двадцать лет, как желаю... А он от меня все убегал... Но Нин, ты ж баба, знаешь, чо от меня хрен убежишь.
  -Иван Никифорович, а вы хорошо обдумали ваш поступок, чтобы отдать свое сердце вашей будущей жене, и в горе и в радости быть всегда с ней, до последнего ее выдоха.- торжественно спросила у жениха Нина Владимировна, делая вид, что разговоры новобрачной не по существу, и она их совсем не слышит.
  -А почему ты решила, чо последний выдох у меня первой будет?- обиженно встряла Анчутка.- Не по протоколу, девонька, скалишься.
  - Так мне отвечать?- переспросил жених.
  -Отвечайте, только хорошо обдумайте ваше решение,- монотонно продолжила Нина Владимировна, нервно теребя в руках ручку.
  -А ну погодь Иван... Ничего не говори ей... А то она все намеки тебе какие-то шлет, будто я тебя сюда на цепи, как собаку привела.
  -Нет на мне никакой цепи! Я по собственной волe к своей Анне вернулся! От сильной вспыхнувшей во мне любви, значит... Как говориться от любви и от тюрьмы не зарекайся.
  -Слыхала, воля его какая? Со мной все же лучше, чем тюремные стены подпирать.
  -Тогда распишитесь вот здесь... И свидетели тоже..., - обратилась представительница сельского совета, к Федоту и Марфе.- Ну а теперь, когда вы по обоюдному решению сочетались законным браком, объявляю вас мужем Иван Никифорович и вас Анна Григорьевна - женой. Теперь можете поздравить друг друга.
  Анчутка, растроганная до слез, тем что ее объявили женой, стала крепко жать руку Ивану.
  -Вот ведь как...! Жена да и только...! А так душу энто слово теребит, чо даже дух захватывает!
  -Я так понимаю не здоровкаться надоть, а целоваться,- не упускал случая подковырнуть молодоженов, намекнул стоявший рядом в свидетелях, Федот.
  -Ой, и точно!- всполошилась Анчутка, обхватив шею своего Ивана, она крепко поцеловала его.
  Все кругом засмеялись и от восторга захлопали в ладоши.
  -Дорогие гости и хозяева нашей деревни! Просим всех к столу, чтобы порадоваться всем нам родившейся сегодня в Завидово новой семье! Ну и повод, конечно, у нас появился - повеселиться и поговорить об нашей жизни,- весело приглашала всех Марфа.
  Все медленно стали рассаживаться за столы, внимательно разглядывая молодоженов, которые крепко держались за руки.
  Только один Ходок невозмутимо громко стучал по клавишам гармошки, наигрывая популярные мелодии.
  -Всем все хватило?- поинтересовалась Марфа.
  -Все хорошо, сама садись! - послышались заботливые слова гостей.
  -Тогда разрешите мне первой тост произнести.
  -Разрешаем...! Говори...!- со всех сторон одобрительно кричали с веселым настроем гости.
  -Так вот значит... Поженили мы их, тепереча новая семья у нас в Завидово... А значит жизнь продолжается и в уныние нам впадать не стоит... Вот только одно меня смутило, я не пойму Анну, почему ты босиком? Я же тебе надысь и туфли принесла?
  -Принесла... Энто истинная правда, хорошие чоботы, даже можно сказать - царские... Только вот чо... Желание у меня надысь случилось... Очень уж захотелось в энтот важный день примету соблюсти,- Анчутка, поправляя платье, немного смущаясь, встала и оглядевшись, продолжила свою незапланированную речь.- Ведь думаете я не знаю, чо поздновато счастье ко мне заглянуло? Знаю... Еще как ощущаю! Только вот счастливая я сегодня...! Ну хоть убейте меня, хоть смейтесь...! Счастливая нынче Анчутка ваша, вот и весь сказ! А босиком почему...? Так на сегодня, окромя следа своих намозолиных за жизнь ног, извините конечно, оставить на родной земле, после замужества, ничего не могу. Ведь детишек не будет у нас! А значит... Значит заключительную точку, в своем беспутном поколении, мне выпало честь поставить! Хотя, может, и мальчик у нас мог народиться, и ученым стать... Но тепереча поздно об энтом гадать, да на картах всю пройденную жизнь раскладывать... Там оно виднее к кому и какого мальца посылать...,- указав пальцем на небо, она с грустью обняла Ивана за шею.- Так я тепереча так кумекаю... Пусть хоть ваши дети на мои следы наступят... Пусть ваши детки впитают с них пыльцу моей горькой жизни и передадут ее своим малышам, чобы не повторяли моих прежних ошибок и глупостей... Ну энто..., как пчелка, разносит и опыляет всякий народившийся цветок, а потом ягодки нарождаются в них, а энти ягодки в деревце превращаются и растение, вот поэнтому и природа наша, лес наш сердечный не вымирает... А у людей жизненная нить крепше становиться, чтобы было за что будущему покалению придерживаться... О таком чуде, происходящем в природе, я в умных книжках читала, которые с помойки из Шилова, привезла... Называется оно - груговерть в природе... Вот и мне хочется, чобы не обошли они моих следов стороной те маленькие пчелки, только с пухленькими, розовыми пяточками... И зарядились бы они моим светлым лучиком оставшейся жизни и моей любовью к природе, и к кормильцу нашему - Завидовскому лесу... А мой цветок давно отцветает, можно сказать, почти совсем завял и плодоносить уже не в состоянии... И очень уж я желаю сегодня... Энто у всех вас просить прощение за все, ежели кого ненароком обидела... Обещаю всем, чо пить брошу, а мужа своего почитать и любить буду.
  -Урааа...!- заорал Федот, уставший держать граненую стопку с самогоном.- Хорошие слова, хорошая закуска и хороша свадьба у нас получается!
  Анчутка поглядела на своего посаженного отца и крепко обняла его.
  -Ну..., ну... Будет тебе... Всетки не на похоронах же, поэнтому не прощаться, а веселиться сегодня надобно.- Растроганный таким вниманием и незаметно вытирая слезы, похлопывал свою Нюточку по спине, Федот.- А вы кушайте, кушайте, гости дорогие, а мы тут немного порадуемся.
  Свадебный стол в этот день соединил всех, даже тех кто имел небольшую обиду на соседа. Ну а после пятого тоста, совсем сроднил.
  -А где сегодня Степа? Он чо не знает о празднике?- поинтересовалась Анчутка у Марфы.
  -Скоро будет... На ответственное задание отослан мной... Во как...! Не успели помянуть, а он и легок на помине...! Смотри, вон идет твой кудлатый со своей Настеной. Глянь и цветы тебе несет и при галстуке. Видать шибко уважает тебя.
  -Ага... Видать...- приставив ладонь ко лбу, соглашаясь, высматривая приближающих гостей Анчутка.
  -Здравствуйте односельчане!- громко, командным голосом поприветствовал всех Шнуров.- Что гуляем без соответствующей резолюции власти...! Нехорошо, нехорошо... Нет уважения, значит к власти...!
  -А ты садись, мы тебе плеснем на уважительные твои места, вот и поладим сразу,- крикнул кто-то из гостей.
  -Эээээ...! Совсем страх потеряли!
  Степан подошел к новобрачным и вынув из кармана коробочку, вежливо попросив тех встать.
  -Сынок, ты никак решил отпечатки у нас взять?- с иронией спросила Анчутка.
  -Угадала, но не до конца... А теперь помолчи и всех прошу немного тишины. И так... Анна Григорьевна и Иван Никифорович, так как торжественная часть прошла без моего участия, то я хочу, нет не хочу, а мне доверили, как представителю местной власти, сделать в ней заключительную часть, то есть окольцевать вас, чтобы вы нигде не затерялись.
  -Арестовываешь чо ли?
  -Анна Григорьевна, это не я вас теперь арестовывать буду, а ваш теперешний супруг.
  -Аааа...,- одобрительно качнула головой Анчутка
  -Так вот, наши деревенские, решили вам сделать подарочек и подарить вам золотые обручальные кольца, которые вы сейчас оденете на пальцы друг друга, - Степан открыл коробочку, а там сверкая на солнце блестели два обручальные кольца.- Ну что рты поразинули, берите, теперь все правила соблюдены.
  -Ой...! Точно в девку превращаюсь! Энто надо же золотые кольца, да и еще мне! Отродясь, окромя помоев и ухвата по голове, никогда и никаких подарков мне сроду и не дарили.
  Иван, пока Анчутка восхищалась принесенным подарком, молча взял кольцо одел ей его на палец.
  -Глянь, подошло!- разглядывая руку, радовалась, как ребенок невеста.
  -Ну а мне не хочешь одеть?- шепнул ей на ухо Иван.
  -Еще как хочу!- засуетилась Анчутка.- Чобы никому ты больше не достался, понятно?
  -Понятно, понятно... Давай окольцовывай, а то Степан еще не присаживался.
  -Ничего, пусть чуток ради бабки постоит.
  -Я то ладно, а вот Настя у меня детей моих в себе носит, так что ей присесть бы.
  Только он это произнес, мужики все подскакивали, каждый предлагая свой стул.
  -И много носит?- поинтересовалась Анчутка.
  -Двойня,- громко, с восхищением в голосе, оповестил всех Шнуров.
  -Во как...! Не успели отыграть нашу свадьбу, а тут еще радость какая! Молодец сынок! Хорошо поработал и за себя и за нас,- выйдя из-за стола, Анчутка принялась целовать Степана, приговаривая,- энто хороший знак, энто и наши дети... А тепереча веселиться! У нас нынче двойной праздник! Не успели отыграть свадьбу, а уже вдогонку нам стучит будущее поколение, а вы говорите почему босиком...! Энто надо же радость-то у нас какая, радость да и только!
  Все одобрительно закивали головой. Да и лучше не скажешь и не расскажешь... Ведь время подошло тяжелое, безответственное... Детки нынче не в почете... А ведь были же века, когда в каждом доме, у каждого их было не меньше десяти... Уж больно родом и родиной дорожили, мудрость и дела свои по наследству передавая. Боялись наши предки заросшие тропинки к родным домам... А как тосковали они по вымершим родным уголкам, нехотя иногда, а бывало и по принуждению, оставляя их без зоркого своего пригляда, с опаской поглядывая в будущее... Не приветствовали старики резких перемен, которые крушили и обрывали и без того хрупкие ниточки жизни в деревне, что очень уж опустошало души соседей и земляков.
  Одному Завидовскому лесу все не почем... Шумит он, а значит живет, приветствуя и поздравляя нашедшую счастье Анчутку, который так и не захотел раскрыть своей великой тайны жизни на земле... А может все еще впереди?
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  1
 
 
 
 
 
  1
 
 
 
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"