Конверт лежал в почтовом ящике, небрежно втиснутый в щель, так что белый краешек высовывался наружу. Открыв ящик ключом, я выгребла корреспонденцию, в основном состоявшую из рекламных проспектов, сразу же отправившихся в мусорную корзину у крыльца. Но белый конверт не походил на рекламу. На нём не было ни адреса, ни марки, ни какой-либо надписи или рисунка. Просто плотно заклеенный тонкий бумажный пакет. Он казался довольно тяжёлым, и проведя по нему пальцами, я нащупала сквозь бумагу твёрдый стержень, расширяющийся с двух концов. Ключ? Да, похоже на довольно массивный ключ, да ещё к тому же с крупным плоским брелоком.
Повертев конверт в руках, я пожала плечами и пошла прочь от крыльца, на ходу расстёгивая сумку и запихивая туда неожиданную находку. В автобусе посмотрю, что там, а сейчас мне надо было спешить: я договорилась до школы встретиться с Лили и обменяться новым мерчем. Следовало поторопиться - автобус отходил в семь тридцать, до школы ехать пятнадцать минут, а ещё надо будет добежать до класса... Ах ты чёрт, я же забыла мерч! В спешке взлетев обратно на крыльцо, я отперла дверь, вбежала в комнату и схватила с вечера приготовленные плакат музыкальной группы, набор значков и фигурку забавной зверюшки, которую можно повесить на ключи или прицепить к сумке. Слегка помявшийся конверт, до конца не влезший в сумку, мне мешал, так что я бросила его на столик, запихнула приготовленное, дёрнула за молнию и выбежала за дверь. Повернула ключ в замке, быстрым шагом, почти переходящим в бег, двинулась вниз по улице, и только тогда сообразила, что таинственный конверт так и остался лежать на столике.
Ну и ладно, никуда же он не убежит, верно?
Был чудесный майский день, яркая свежая листва купалась в солнечном свете. Тёплый ветер залетал в приоткрытые окна классов, покачивал нарциссы и первые тюльпаны на клумбах перед фасадом школы, шелестел в ветвях лип и берёз. В такой день хочется гулять по скверам и паркам, валяться в саду на траве, или хотя бы сидеть на открытой веранде кафе, любуясь голубым небом и лёгкими пушистыми облачками. А не протирать юбку за партой и думать о датах, формулах, спряжениях глаголов и приближающихся экзаменах.
- Активнее включаемся в урок! - госпожа Мали похлопала в ладоши, привлекая внимания болтунов на задней парте. - Эта тема будет на выпускном экзамене, так что работаем!
- А ты, кстати, после школы куда поступать будешь? - спросила меня на перемене Лили.
- Пока не решила. А ты?..
Я и правда не знала, кем хочу стать. Хотя пора было решать, скоро я получу аттестат зрелости и нужно будет подавать документы... куда? Как-то всегда само собой подразумевалось, что мне прямая дорога в университет. Пусть я не была такой одарённой, как мой старший брат, но, когда у всех в твоей семье есть высшее образование, странно мечтать о карьере парикмахера или кассира. Но если уж положить руку на сердце - хватит ли мне таланта и усидчивости выдержать немаленький конкурс? И на кого я в конечном счёте хочу выучиться? На историка? Филолога? Политолога, философа?
Ничего из этого не отзывалось во мне трепетом, который мог бы подсказать: вот он, мой настоящий путь. Ясно было лишь, что специальность должна быть гуманитарной - в точных науках я плавала, да и естественные во мне никакого интереса не вызывали. Всё остальное пряталось в тумане неопределённости. И я привычно отмахнулась от этих мыслей: ещё будет время подумать. Сейчас надо сосредоточиться на выпускных экзаменах. Всё остальное потом.
Во второй половине дня маленькие облачка рассеялись совсем, оставив только серебристые полосы, проходящие через зенит от горизонта до горизонта. Преподаватель, проводивший предэкзаменационную консультацию по сложным вопросам, слегка задержал нас после звонка, и когда я вышла из школы, основной поток учеников уже схлынул. Солнце припекало почти по-летнему, я миновала школьный двор, перешла через дорогу и не без удовольствия окунулась в тень городского сквера. В центре журчал небольшой фонтан, на вершине которого парила золочёная фигура с крыльями, в развевающихся одеждах и с трубой в руке: не то ангел, не то Виктория-Победа. Несколько лавочек, несмотря на будний день, были заняты: две девушки в летних майках, уткнувшиеся в один телефон, пожилой мужчина с маленькой собачкой на длинном поводке, хипповатого вида парень в очках и с сигаретой, деликатно отсевший подальше от остальных, молодая женщина с коляской... Мой путь лежал мимо фонтана, потом дорожка делала плавный поворот и через несколько десятков шагов выводила к автобусной остановке.
- Нела Черны?
- Да? - я обернулась. Тот самый парень в очках, мимо которого я только что прошла, выбросил сигарету в мусорницу и поднялся на ноги. Ого, невольно подумала я, задирая подбородок. Он был выше меня почти на голову.
- Ты всё никак не приходила ко мне, поэтому я пришёл к тебе, - он улыбнулся и добавил так, словно это всё объясняло. - Я Себастьян.
Сделал паузу, явно ожидая какой-то реакции, не дождался и уточнил:
- Элиаш не рассказывал обо мне?
- Нет, - я заново окинула его пристальным взглядом. - Вы были знакомы?
- Конечно.
- Близко? - я никогда не видела его раньше и не помнила, чтобы Элиаш упоминал имя Себастьян, но это ничего не значило. Мой круг знакомых и круг знакомых моего брата практически не пересекались, и это казалось мне совершенно естественным. Элиаш был старше меня на пять лет, когда я вошла в более-менее сознательный возраст, он уже учился в школе. Потом и вовсе уехал в гимназию-интернат, где и проводил большую часть года, вырываясь домой только на каникулы и иногда на выходные. Окончив гимназию, поступил учиться на физика - специальность, максимально далёкая от моих интересов и вообще от понимания. У него были свои приятели из числа таких же как он студентов, о которых он разве что иногда рассказывал что-то забавное. У меня были мои подруги, которые Элиаша не интересовали, пока он почему-то не решил, что они плохо на меня влияют и не принялся их отваживать. Мой братец мог быть тем ещё тираном... Быть может, он когда-то и говорил о Себастьяне в числе прочих, но я уже забыла.
- Близко, - кивнул Себастьян. - Я был его Стражем.
- Кем?
- Стражем.
- В каком смысле?
- В прямом, - он внимательно посмотрел на меня и нахмурился: - Ты... не знаешь о Стражах?
- Нет. Что за Стражи?
Себастьян снова помолчал, похоже, пребывая в некотором замешательстве. Потом тряхнул головой:
- Ну... Это не важно. В любом случае, отныне я твой.
И, прежде чем я успела опомниться, шагнул вперёд, взял меня за руку и, склонившись над моей кистью, прижался к ней губами. Совсем как рыцари из романов, о которых любила говорить Лили. Хотя она, скорее, любила рыцарей по сериалам.
Впервые в жизни мне целовали руку. Я застыла, не зная, что делать, испытывая скорее смущение и неловкость, чем удовольствие, и только чувствовала, как начинают гореть уши. А Себастьян всё медлил, не торопясь распрямляться и отпускать меня, так что, в конце концов, я просто выдернула ладонь, и он не стал меня удерживать.
- Что ты имеешь в виду? Что значит - "твой"?
- Я люблю тебя, Нела.
- Что?!
- Я буду тебя защищать. Я всё для тебя сделаю. Моё тело, мои душа и сердце, моя жизнь - всё принадлежит тебе. Если понадобиться, я отдам за тебя всё.
- Ты вообще нормальный? - после паузы, которая понадобилась мне, чтобы переварить это заявление, поинтересовалась я.
- Я нормальный, - с пугающей серьёзностью уверил Себастьян. Сделал ещё шаг вперёд, и я отпрянула. - Тебе не нужно меня бояться, я не причиню тебе вреда.
- Нет, ты точно ненормальный, - я на всякий случай отступила ещё дальше.
- Нела...
- Да пошёл ты! - я обеими руками вцепилась в ремень висевшей через плечо сумки, борясь с желанием припустить прочь со всех ног. - Только чокнутых мне тут и не хватало! Не иди за мной, слышишь?!
И самым быстрым шагом, на который только была способна, я рванула к остановке. Обернуться я рискнула только у самого павильона. Но Себастьян действительно не стал меня преследовать. Как раз в это время подошёл автобус, и я прыгнула в распахнутые двери, даже не посмотрев на номер. Романтичные целования ручек и признания в любви высоким штилем выглядят уместно разве что в типа исторических сериалах, вроде того, которым увлекались все девчонки в нашем классе, включая и меня.
- ...Смотрели последнюю серию? - спросила Лили сегодня на большой перемене, когда мы трое получили свои обеды и устроились за одним столиком.
- Я ещё нет, - Анна поправила очки. - Решила отложить до выходных.
- А ты?
- Смотрела, - я отправила в рот ложку супа.
- И как тебе?
- Разочарована. Всех поубивали, ну, почти всех. Я так надеялась, что Якуб ушёл от этой стервы окончательно! Нет, надо было вернуться и вместе с ней умереть, - я покосилась на Анну. - Извини за спойлеры.
- Ничего, - Анна принялась намазывать кубик масла на кусок хлеба. Кажется, она всё-таки немножко обиделась.
- Ну, он же её любил, - заметила Лили.
- Да он её практически весь сезон разлюблял! Вся его сюжетная арка была о постепенном освобождении от Каролины. Так нет, сценаристам надо было в конце всё похерить.
- А мне понравилось - так романтично... Они с Каролиной с самого начала были одержимы друг другом. По-моему, один конец на двоих для них вполне логичен.
Я закатила глаза. У Лили частенько была какая-то своя логика, мне недоступная. Иногда это изрядно раздражало.
- А ты бы хотела такую любовь, как у них? - спросила она.
- Упаси боже!
- А чего так?
- Там же были постоянные страсти в клочья! Якоб с Каролиной только и делали, что друг друга мучили.
- А без страстей неинтересно, - возразила Лили. - Любовь должна быть страстной, иначе зачем это всё? Как рыцари со своими дамами, знаешь, в Средние века?
- Куртуазная любовь была только в романах и поэмах, - тоном знатока возразила Анна. - А в жизни всё было совсем иначе.
- А я и хочу как в романах. Да ладно, девочки, словно вы сами отказались бы встретить рыцаря, который будет совершать для вас подвиги.
- Где их найдёшь, этих рыцарей, - проворчала я. - А то, что было у Якоба с Каролиной, это не любовь, это зависимость.
- А в чём разница? Что такое, по-твоему, вообще любовь?
- Ну и вопросы у тебя, - Анна покачала головой. - Этого никто точно сформулировать не может.
- А всё-таки? Я вот думаю, - Лили мечтательно прищурилась, - это когда вы двое смотрите только друг на друга, и больше ни на кого. И так всю жизнь. А ты?
- Ну, - Анна пожала плечами, - думаю, любовь - это когда у вас общие взгляды, увлечения...
- Фу, тоска зелёная. А как же секс, романтика?
Я сделала глоток компота, невольно вспоминая последний разговор, который состоялся у меня с Элиашем. "Любить - это значит принимать человека таким, какой он есть, - сказал брат тогда. - Если ты меня любишь, ты всё мне простишь".
"Так-таки и всё?"
"Так-таки и всё. А иначе - какая же это любовь?"
Не знаю, почему он тогда вдруг заговорил на эту тему. Наверное, будь Элиаш здесь, он бы согласился с Лили. По крайней мере отчасти. Хотя Элиаш никогда не снисходил до наших девчачьих разговоров и увлечений.
- А ты, Нела?
- А?
- Что скажешь?
- Не знаю, - я пожала плечами, с усилием возвращаясь в настоящее. - Не думала об этом.
- Вот, сама не знаешь, а диагнозы ставишь. Это, мол, не любовь, а зависимость. А по-моему, как раз самая настоящая любовь.
- Ладно, пойду я, - Анна допила то, что было у неё в стакане, и поднялась. - Нужно ещё материалы для консультации посмотреть.
- Всё-таки она заучка, - пробормотала Лили, провожая Анну взглядом.
- И что? Вот увидишь, она лучше нас всех сдаст экзамены.
- И станет учёной, - Лили поднесла указательный палец к переносице, словно поправляя невидимые очки. - Доктором наук.
Интересно, как бы отреагировала Лили на появление сегодняшнего "рыцаря"? Что уж там, она была права: каждая, или почти каждая девчонка мечтает побыть Прекрасной Дамой в красивом платье со шлейфом, перед которой преклоняются, ради которой совершают подвиги. Испытать неземную любовь, быть возведённой на пьедестал... А на деле всё оборачивается неумным пикапером, который вдруг начинает приставать к тебе на улице, неся выспренную чушь и надеясь непонятно на что.
Но то, что он попытался использовать имя Элиаша, это... Это отвратительно.
Автобус, к счастью, ехал почти в мою сторону, так что я не стала пересаживаться. Пришлось чуть больше пройти пешком, но это было только на пользу - меня до сих пор потряхивало. Но когда я добралась до дома, злобно пиная на ходу подвернувшийся камушек, меня уже почти совсем отпустило.
Дом встретил меня привычной тишиной - уже пара месяцев, как я жила совсем одна. Отец, правда, предлагал переехать к нему до моего совершеннолетия, но как-то неуверенно, и мой отказ воспринял скорее с облегчением. Я его не винила: мои отношения с мачехой были далеки от сердечности. Мы ничего не имели друг против друга, просто оставались чужими людьми. А своего единокровного младшего брата я и вовсе видела пару раз в жизни. Он сразу же лез ко мне играться, но развлекать деятельного двухлетку мне очень быстро надоедало. Мысль, что придётся это делать на регулярной основе, не добавляла энтузиазма.
В общем, мы дружно решили, что ничего страшного не будет, если я начну самостоятельную жизнь чуть раньше, чем мне исполнится восемнадцать. Отец лишь оплачивал домовые счета и подкидывал мне денег. А опыт ведения хозяйства у меня был с тех пор, как мы с Элиашем остались вдвоём. Да и самостоятельности тоже - брат мог не появляться дома по неделе, а то и больше, ночуя у друзей. Или, как я подозревала, у подруг: в подробности своей личной жизни он меня тоже не посвящал.
И с одной стороны, так жить удобно: приходи и уходи когда хочешь, трать деньги на что хочешь. Никто не стоит над душой и не нудит, что девочке-подростку не стоит краситься столь вызывающе или смотреть по ночам сериалы, когда завтра рано вставать. А с другой... Никто не ждёт тебя с готовым обедом или ужином, никто за тебя не постирает и не погладит, не уберёт и не сходит в магазин. А чересчур увлёкшись тратами, рискуешь обнаружить, что деньги, выданные на месяц, закончились через две недели. Конечно, папа меня совсем на мели не оставит, но брать сверх оговоренной суммы придётся в долг и в придачу, как пить дать, выслушать нотацию. И снова не приходилось его винить: он и так, взяв меня на содержание, шёл на серьёзные траты, отрывая их от собственной семьи, в которой зарабатывал только он. А жена сейчас сидела с маленьким сыном, не торопясь снова выходить на работу.
Слезть с папиной шеи я смогу после восемнадцати, когда получу возможность распоряжаться мамиными деньгами. И то ещё вопрос, хватит ли их, учитывая, что часть уже потратил Элиаш. У отца брат не брал ни гроша, и дело тут было не в том, что взрослый сын не хотел его обременять. Старая как мир, банальная история: седина в бороду, бес в ребро, однажды мама узнала, что у отца есть другая женщина, моложе неё. Мама подала на развод, мы с братом приняли её сторону, и отец ушёл к новой подруге, не став крохоборничать и оставив бывшей семье дом. Меня впоследствии с папой помирило случившееся с мамой несчастье, а вот Элиаш... "Ты мне не отец", - холодно сказал он тогда, и даже я, искренне обиженная за маму, почувствовала, что это, пожалуй, перебор. Но Элиаш всегда отличался категоричностью суждений, и с тех самых пор общался с отцом считанные разы, только тогда, когда этого совсем нельзя было избежать. Формально и сухо, как с чужим.
Маминых накоплений и его стипендии нам хватало, чтобы жить безбедно, но предполагалось, что после окончания учёбы он пойдёт работать, и мы сможем жить на его зарплату. Потому он рассчитал траты так, чтобы дотянуть до выпуска из университета, а останется ли что-то после этого, нас обоих особо не волновало. Часть денег ушла на подержанный, но ещё в хорошем состоянии "ниссан". В этом "ниссане" его потом и нашли. Мартовский заморозок, потом потепление... Машину занесло на покрытом водяной плёнкой льду, невидимом на тёмном участке дороги, она улетела в кювет, перевернулась и загорелась. Всё произошло в паре кварталов отсюда, когда Элиаш поздно возвращался домой. И я ничего не почувствовала, ничего не заподозрила. Только подосадовала, что мог бы и предупредить, что снова не явится ночевать, не заставляя готовить ужин на двоих.
О смерти брата я узнала из папиного звонка на следующее утро. На опознание папа меня не пустил. То, что осталось от Элиаша, хоронили в закрытом гробу.
Бросив сумку в кресло и повесив ветровку на вешалку, я прошла в занимавшую почти весь первый этаж кухню-гостиную. Возиться с готовкой не хотелось, поэтому я соорудила себе большой сэндвич из копчёной курятины и листьев салата, налила сока и устроилась на диване перед декоративным камином. Потянулась за пультом от телевизора, и только тут взгляд упал на белый конверт, так и лежавший с утра на столике. О котором я успела начисто забыть.
Боковая сторона с треском оторвалась. Из конверта выпал ключ с гравировкой "056" на плоском металлическом брелоке. Визитка филиала "КредитИнвестБанка". И две сложенные пополам бумажки. Одна - похоже какой-то документ на официальном бланке. А вот вторая оказалась крупно исписана от руки, и сердце стукнуло, когда я узнала знакомый почерк.
"Здравствуй, сестрёнка! Очень надеюсь, что ты никогда не прочитаешь это письмо, потому что, если ты его читаешь, это значит, что я мёртв. Я стал слишком неудобен, а Совет Семи не испытывает никаких сантиментов, когда кто-то начинает ему мешать. Прости, что втягиваю тебя в это, я не хотел портить тебе жизнь, но мне правда больше не к кому обратиться. Надеюсь, ты сохранишь то, что я тебе оставляю, оно того стоит. Также завещаю тебе моего Стража, он тебе поможет и защитит в случае необходимости. Твой любящий брат Элиаш".
Стража? Я перечитала письмо ещё раз, но ничего нового в нём, понятное дело, не появилось. Совет Семи? Это что ещё такое? И... что Элиаш имеет в виду, когда пишет, что "стал неудобен"? Он подозревает, что... его могли убить, так выходит? Никаким иным способом истолковать написанное у меня не получалось. Нет, полиция отрабатывала и такой вариант, у нас дома даже обыск устраивали, но ведь никаких подтверждений тому, что катастрофа не была несчастным случаем, не нашли. И дела возбуждать не стали. Могло быть так, что полиция ошиблась, или...
Я схватила последнюю бумажку. И уставилась на нотариально оформленную доверенность на передачу содержимого банковской ячейки ! 056 "КредитИнвестБанка" в совместное пользование Нелы Черны и Себастьяна Горака. С указанием личных данных и всего прочего полагающегося. Судя по дате рождения, моему совладельцу Элиашева наследства было двадцать пять лет.
В одном этот Себастьян точно не солгал - он и Элиаш действительно знали друг друга.
Я машинально потянулась за телефоном, и тут же отложила: куда звонить, я же не знаю его номера. И адреса не знаю, только имя. Можно было позвонить папе, но... Что он сможет сказать? Наверняка что-нибудь здравомыслящее, типа, что полиции надо верить, что Элиаш нафантазировал и никто на самом деле его не убивал и не собирался. И вообще, ещё вопрос, действительно ли это письмо написано братом или же оно подделка. И лучше мне не ввязываться во всякие сомнительные авантюры с подозрительными личностями. Всё то, что с таким же успехом я могу сказать себе сама.
Словом, оставалась только одна надежда: что Себастьян проявит настойчивость. Пришёл ко мне один раз, авось придёт и второй.
Надежда оправдалась целиком и полностью - войдя после окончания уроков в знакомый сквер, я издалека увидела на той же самой скамейке длинноволосого парня с сигаретой. Словно и не уходил никуда со вчерашнего дня. Я на мгновение приостановилась в сомнении, но иного способа всё выяснить не существовало. И я решительно направилась прямо к нему. Как и вчера, при моём приближении Себастьян затушил сигарету и поднялся.
- Себастьян Горак, - я вытащила доверенность. - Это ты?
- Да, это я, - подтвердил он, кинув на бумагу беглый взгляд. - Здравствуй, Нела.
- Это ты бросил мне в почтовый ящик?
- Нет.
- А кто?
- Я не знаю.
Я сморщила нос, но детектора лжи у меня в любом случае не было.
- У тебя есть время?
- Конечно, сколько угодно.
- Тогда пошли, - и я решительно зашагала к выходу из сквера. Себастьян пошёл рядом со мной, даже не спросив, куда.
Совпадение или нет, но филиал банка, в котором Элиаш арендовал ячейку, находился недалеко от школы, нужно было лишь немного пройти пешком. На ходу я искоса поглядывала на своего спутника. Длинные светло-русые волосы, из-за которых у меня появилась ассоциация с хиппи, падали ему на плечи, сзади достигая лопаток. Крупные дымчатые стёкла очков надёжно скрывали выражение глаз, шею, не смотря на почти летнее тепло, оборачивал лёгкий шарф.
- Не жарко? - я кивнула на шарф, чтобы что-то сказать. Идти всё время молча показалось неудобно.
- Нет, - качнул головой Себастьян, посмотрев на меня сверху вниз. Я покивала.
- Так значит, ты был Стражем моего брата.
- Именно так.
- И от чего же ты его... сторожил?
- От всего. От любой опасности, которая могла ему угрожать.
Я хмыкнула. Вот уж не подозревала, что мой брат нуждался в телохранителе. А потом завещал его мне. Как-то странно это звучало - "завещал". Словно речь шла о вещи, а не о живом человеке.
- А теперь ты будешь сторожить меня?
- Да. Элиаш приказал мне любить тебя и заботится о тебе. Его слово для меня закон, так что... - Себастьян развёл руками. - Теперь я твой.
- И что, так прямо и любишь меня?
- Я люблю тебя, Нела.
Я снова заглянула ему в лицо и не увидела в нём ни тени улыбки, иронии или ещё какого-либо признака несерьёзности.
- И так-таки всё для меня сделаешь?
- Всё, что прикажешь.
- А если я прикажу тебе достать луну с неба?
- Я достану.
У меня на языке вертелось "ну, достань", но я решила не вредничать.
- А если я прикажу убить кого-нибудь? Или умереть?
- Я убью. Или умру.
На это оставалось только поперхнуться и замолчать. К счастью, мы уже почти пришли.
- У тебя удостоверение личности с собой? - спохватилась я, когда мы уже поднимались по ступеням банковского крыльца.
- У меня есть сканы на телефоне.
- Надеюсь, этого хватит, - пробормотала я, нашаривая в кармашке сумки паспорт.
Сканов на телефоне хватило. Себастьян, как совершеннолетний, взял переговоры с банковскими служащими на себя, забрав у меня доверенность. Скоро мы уже сидели за загородкой из матового стекла, закрывавшей нас от общего банковского холла. Почтенного вида дядечка в костюме и галстуке сверил наши данные с доверенностью и указанные в ней данные Элиаша с договором, после чего извинился и сказал, что ему нужно на минуту отойти.
- Вы вовремя - срок аренды ячейки истекает на той неделе, - сказал он, вернувшись. - Прошу вас, пройдёмте со мной.
Втроём мы пересекли холл, сотрудник банка открыл кодовый замок на двери в конце и провёл нас дальше по коридору к лифту. Поездка вниз была короткой, и мы снова очутились в безликом коридоре. Я с любопытством оглядывалась по сторонам, но хранилище не выглядело так внушительно, как это обычно показывают в фильмах про ограбления. Если точно не знать, где ты, и не поймёшь, что это не обычное помещение. Ещё одна массивная дверь с кодовым замком, и ещё одна, которую служащий помимо кнопок открыл ключом - и вот мы наконец оказались в зале, стены которого заполняли многочисленные ящички.
- Прошу, - служащий повернул ключ в ячейке "056", после чего вышел за дверь.
Себастьян выжидательно посмотрел на меня. Облизнув губы, я вспотевший рукой вставила свой ключ во вторую замочную скважину. Он легко повернулся, замок щёлкнул, и я потянула ящичек наружу. Потом заглянула внутрь.
Внутри лежала плотно набитая папка. Я вытащила её и открыла. Листы защищали пластиковые файлики, скреплённые у корешка. Какие-то графики, цифры, формулы... Бегло пролистав всё это, я подняла вопросительный взгляд на Себастьяна, но тот никак не прокомментировал нашу находку. Ещё в ящике лежал плотный конверт, набитый какими-то снимками. И в самом уголке притаилась флешка, которую я едва не пропустила, но она звякнула, когда я задела её конвертом.
- Что это?
- Не знаю.
- Не знаешь? Ты же был другом Элиаша!
- Элиаш не посвящал меня в подробности своих исследований.
Ну да, сообразила я, наверное, это как-то связано с его учёбой... Но разбираться с неожиданным наследством, стоя в хранилище, было неудобно, так что я сунула флешку и конверт в сумку, а папку подмышку - Себастьян галантно подержал её, пока я возилась с молнией - и выглянула за дверь:
- Мы всё.
- Вы забрали содержимое? - уточнил сотрудник.
- Ага.
- Пожалуйста, проверьте, не осталось ли чего-нибудь внутри.
Я добросовестно заглянула внутрь ящичка, убедившись в его пустоте. Потом мы заперли его двумя ключами и покинули хранилище.
- Продлевать аренду, я так понимаю, вы не планируете? - на ходу спросил сотрудник. Обращался он к Себастьяну, но тот лишь вопросительно посмотрел на меня.
- Нет, не планируем, - сказала я.
- В таком случае, подпишете договор о расторжении аренды?
- А надо? Всё равно же она скоро заканчивается.
- В принципе, можете и не подписывать, - согласился служащий. - Но я бы рекомендовал подписать - во избежание сложностей. Это займёт минут пятнадцать, не больше.
Себастьян снова посмотрел на меня. Служащий оглядел нас обоих, но ничего больше не добавил.
- Ну, давайте, - сказала я.
Подписание всех бумажек и сдача моего ключа заняли двадцать минут. Пока Себастьян ставил росчерки в указанных графах, а я сидела рядом с папкой в обнимку, служащий снова вышел со сданным ключом и вернулся уже без него.
- Там одной посетительнице стало нехорошо прямо у двери, - со смущённой улыбкой сообщил он. - Так что выход перекрыт, пока там не уберут. Но, если хотите, я могу вывести вас через подземную парковку. Мало ли, если вы торопитесь...
- А, давайте, - рассеянно отозвалась я. Себастьян отложил ручку и молча поднялся.