- Так что же, можно будет просто их убрать - и всё? И Парам больше не нужно будет рисковать собой?
- Ты не поняла. Не просто гасить Прорывы, а управлять ими. Вызывать по желанию, направлять туда, куда нужно, контролировать изменения, которые они вызывают, и да - убирать без следа, когда нужда в них отпадёт.
- И это возможно? - недоверчиво спросила я.
- Теоретически - да. Теперь дело за практикой.
Я озадаченно почесала нос. Что-то мне не приходило в голову, за какой такой надобностью нужно будет вызвать Прорыв. Гасить - да, это понятно, но что Прорыв способен делать, кроме как разрушать?
- А что, может получиться оружие - куда там атомной бомбе, - заметил Элиаш, когда я высказала своё соображение вслух.
- Элиаш!
- Что "Элиаш"? Оппенгеймер навеки вписал своё имя в историю, пусть и не в самом положительном ключе. Кстати, когда-то у учёных и военных была мысль провести и такой эксперимент - сбросить ядерный заряд в Прорыв и посмотреть, что из этого выйдет. Но от неё отказались ввиду непредсказуемости последствий. Но если Прорыв удастся укротить... Атомная бомба не выбирает, что жечь, а вот поражения от флуктуаций можно сделать избирательными.
- Так ты что, решил стать новым Оппенгеймером? - спросила я, понимая, что эта мысль мне категорически не нравится.
- Да нет, думаю, моему открытию можно найти и другие применения. Начиная с чисто научного. Представь, какой толчок получит физика, если флуктуации можно будет изучать прямо на натуре, не рискуя жизнями учёных!
- Ну, это да, - неуверенно согласилась я.
- Вот видишь. Собственно, пока достаточно создать одну, но достаточно мощную управляемую флуктуацию. Изучить её, проверить, как она воздействует на материю и пространство в реальном времени. Направить её на природный Прорыв, посмотреть, как они будут взаимодействовать. Я почти уверен, что это тот случай, когда огонь можно гасить огнём. В конце концов, заклинания, которыми мы боремся с этой напастью, тоже способ искажения реальности. Ну, а если всё пройдёт удачно, эксперимент можно будет и масштабировать.
- А если неудачно? Если твоя флуктуация вырвется из-под контроля?
- А на этот случай рядом со мной будут Себ с Романом. Мы просто сделаем то, что Стражи с Видящими и должны делать.
Я помолчала. Звучало всё логично и разумно.
- Тогда почему Совет Семи был против твоих экспериментов? Им-то что не понравилось?
- А ты сама подумай. Если мы достигнем успеха, они станут просто не нужны. В чём смысла организации, заточенной на борьбу с Прорывами, если Прорывы перестали быть угрозой? Совет не хочет терять смысл своего существования - и свою власть.
- И это всё?
- А этого мало?
Я могла лишь пожать плечами. Как-то мне было сомнительно, что это единственная причина - но опровергнуть его слова я не могла. Может, он и прав? Может, я слишком хорошо думаю о людях, и не все, узнав о возможности победить исконную напасть, бросятся воплощать эту возможность в жизнь?
Жаль, что я не догадалась расспросить директора Коларжа поподробнее, что он подразумевал, говоря о экспериментах моего брата.
- Как-нибудь, может, мы ещё встретимся с нашим уважаемым кем-то директором, - словно угадав мои мысли, добавил Элиаш. - Посмотрим, какая у него будет рожа, когда мы предъявим ему результаты наших исследований. Хотя знаешь что? Езжай-ка ты действительно к нему завтра. И документы можешь отвезти. Не в них счастье, в конце концов.
- А зачем? Если он не...
- А вот и проверим, умеет ли Доминик Коларж держать слово, - Элиаш ухмыльнулся и обнял меня за плечи. - И вот ещё что, готовься к переезду. Пожалуй, я погорячился, когда сказал, что не могу взять тебя к себе. Там, в принципе, всё готово.
- А Себ?
- И Себа пристроим, - пообещал Элиаш.
- Но тебе точно эти бумаги больше не понадобятся?
- Обходился же я без них всё это время. Так что будь готова в любой момент.
Я кивнула.
- Но обо мне пока никому ни слова! Ни твоему отцу, ни Себу, никому.
- Я же не маленькая девочка, - буркнула я. Надо будет как-то папу всё-таки подготовить. Тем более, если и я исчезну.
- Скажи, а папа знал, что ты не его сын?
- Да уж, наверное, знал, коль скоро, когда они с мамой поженились, я уже пару лет, как имелся на свете, - хмыкнул брат.
И ни разу - ни разу! - папа ничем не дал понять, что относится к Элиашу иначе, чем ко мне, своей кровной дочери. По крайней мере, в моём присутствии.
- Но ты всё ещё носишь его фамилию...
- А что такое фамилия? Набор звуков, не больше. Может, когда-нибудь я её и сменю, но сейчас она последнее, что меня волнует. Ладно, Нелушка, пора прощаться. Мне есть ещё чем заняться, да и тебе, наверное, тоже.
- Но ты всё-таки сюда приехал.
- Мне просто захотелось увидеть мою сестрёнку, - Элиаш обнял меня. - Мою несносную младшую сестрёнку...
Брошенный мной пакет с продуктами так и валялся на том же месте, никто на его содержимое не позарился. Казалось, что я отшвырнула его в какой-то другой жизни. Всё менялось так стремительно, что я просто не успевала за этими изменениями.
С улицы раздался гудок автомобиля. Я выглянула из окна и приветливо махнула рукой. Себ вылез из припаркованной у дома машины, захлопнул дверцу и направился к крыльцу. Я посмотрела на часы. Сегодня утром я списалась с господином Коларжем, и он объявил, что ждёт меня к восьми вечера. Так что и Себа я попросила приехать попозже. Я подозревала, что дело тут не в занятости господина директора, а в том, что меня попытаются оставить ночевать. Чтобы удержать в гимназии подольше.
Ну и пусть. Не силой же они меня туда зачислят, в самом деле. А так я действительно с интересом посмотрю на это учебное заведение. Когда ещё представится возможность увидеть магическую школу в реальном мире? Возвращение Элиаша придало мне уверенности, ведь теперь в противостоянии с Советом Семи я могла положиться на кого-то более сильного и знающего, чем я. Можно себе позволить покивать, соглашаясь с врагами - и ждать помощи в случае критической ситуации. Даже на обучение можно согласиться, едва ли они посадят меня за парту немедленно.
И в всё же в возвращении брата были свои трудности. И главная из них как раз сейчас поворачивала ручку входной двери. Если с бумагами всё был понятно, законный владелец мог распорядиться ими как считал нужным, то вот Себ... Значит ли всё это, что и его я должна вернуть... хм... законному владельцу? У меня на обдумывание этого вопроса были весь вечер вчерашнего дня и всё утро сегодняшнего, и чем дальше, тем отчётливее я понимала, что не готова расстаться с Себом. Даже ради Элиаша. Если б речь шла о ком-то ином, всё было бы просто - спросить у него самого, и вся недолга. Но Себ сам делегировал мне - и Элиашу - право распоряжаться своей судьбой. Вот и выходит, что решать нам с братом предстоит между собой.
Но, может, мы как-нибудь сумеем договориться? В конце концов, у Элиаша есть ещё Роман!
- Добрый вечер, - поздоровался Себ, появляясь в гостиной.
- Проходи, - я кивнула. - Ещё часик, и поедем.
Себ тоже кивнул и прошёл к столу, взглядом попросив у меня разрешения сесть.
- Ты даже не спрашиваешь, куда мы поедем.
- Я отвезу тебя, куда скажешь.
- Хорошо, - я сделала глубокий вдох. - Тогда отвези меня в Дружице.
Рука Себа, потянувшегося к телефону в кармане, замерла.
- До тебя добрался директор Коларж, - констатировал Себ.
- Да, - не стала отпираться я. - Он меня пригласил, и я решила принять его приглашение.
Себ помолчал, и вместо телефона вытащил сигаретную пачку.
- Я хочу, чтобы ты меня сопровождал, - закончила я свою мысль. Страж щёлкнул зажигалкой и затянулся.
- Что скажешь?
- Элиаш не хотел, чтобы ты имела с ним дело.
- Я знаю. Но времена меняются. Элиаш не мог предусмотреть всего.
Себ оглянулся по сторонам и придвинул к себе декоративное блюдце, которое и раньше использовал как пепельницу. Я молчала, ожидая ответной реплики, но её не последовало.
- Так что ты меня отвезёшь, - резюмировала я, чтобы прервать паузу.
- Элиаш запретил мне как-то способствовать твоим контактам с Советом.
- Он так и сказал? Или это твоя интерпретация?
- Какая разница?
- Существенная, - хмыкнула я. - Когда тебе нужно, ты цепляешься за букву, начисто игнорируя суть. А теперь, значит, решил наоборот? С чего бы это?
Себ сделал глубокую затяжку. Сигарета догорела почти до фильтра, и он тщательно раздавил окурок в блюдце.
- Себ.
- Я ведь уже говорил тебе, - он поднял на меня глаза. - Для меня его воля - закон.
- А если бы Элиаш приказал тебе убить меня, то и тогда его воля была бы законом? - раздражённо брякнула я.
- Элиаш умер.
- Я же сказала, "если бы", - я уже успела пожалеть о резкости сказанного. Себ ссутулился, пряча взгляд, и я уже собралась продолжить разговор, предав забвению глупую реплику, когда он отчётливо произнёс:
- Да.
Я открыла рот - и закрыла. Внутри что-то ёкнуло, и только в мозгу всплыло откуда-то из залившей его черноты: "сама напросилась". Но оказалось, что Себ ещё не закончил.
- И тогда мне осталось бы только умереть.
- Спасибо, - вздохнула я, чувствуя, как потихоньку отпускает мгновенный паралич чувств и мыслей. - Меня бы это, конечно, очень утешило.
Мы помолчали.
- В любом случае, - снова заговорила я, - Элиаш не хотел, чтобы я имела дело с Советом Семи и гимназией, так? Ну а мы просто поедем в Дружице. Там же не только гимназия, верно?
- Верно, - безучастно согласился Себ.
- Ну, вот. Просто отвези меня туда.
Себ вытащил ещё одну сигарету.
- В конце концов, нам нужно что-то решать. Карел Веселы был прав - мы не можем прятаться вечно. Так что да - это приказ.
Молчание. Себ сосредоточенно раскуривал свою сигарету.
- Ты меня понял?
- Как не понять, - Себ поднялся, не выпуская дымящуюся палочку, подошёл к окну, глядя куда-то сквозь стекло и, я подозревала, сквозь сад. Помолчал минуту и констатировал: - Ты хочешь относиться ко мне как к вещи.
Если бы он с размаху дал мне под дых, мне и тогда не стало бы так обидно.
- Но ты же сам... - задохнулась я. - Ты же сам того хотел! Я... я чем-то перед тобой провинилась? За что ты со мной так?!
- Если ты чем-то недовольна, то накажи меня, - он всё так же смотрел в окно. Даже головы не повернул.
Я тоже поднялась, открывая и закрывая рот, как вытащенная из воды рыба. Но нужные слова всё не находились, и в конце концов, я просто выбежала из гостиной, хлопнув дверью. Взлетела на второй этаж, промчалась в свою спальню и, по его примеру остановилась перед окном, уткнувшись лбом в прохладное стекло. В голове царил хаос, в горле першило, хотелось плакать.
"Пользуйся мной как хочешь..." "Выполню любой твой приказ..." И что теперь? Нет, формально Себ не отказался выполнять мою волю, упрекнуть его мне было не в чем. Но это несправедливое обвинение... Или справедливое? В последние дни я, памятуя слова Микулаша Веселы, действительно старалась больше говорить с Себом приказным тоном. Может, это его задело? Но ведь я хотела, как лучше!
Так чего же ты на самом деле хочешь? Как мне понять тебя, Себ?!
Я отвернулась от окна и со злостью уставилась на сидящую в углу на спинке кровати мягкую игрушку - подарок Элиаша мне на пятнадцатилетие. Интересно, брата Себ тоже изводил своими капризами: "прикажи мне, накажи меня, и всё равно ты плохой!"? Хотя на Элиаша где сядешь, там и слезешь, он наверняка выработал эффективное противодействие подобным фокусам. Позвонить ему, что ли, попросить инструкцию, как обращаться с его проблемным "подарочком"? Вот только куда звонить? Его прежний телефон остался в горящей машине, а новый я спросить не догадалась.
Хотя... Есть ещё один человек, которому можно позвонить, и который меня как минимум выслушает. А именно этого мне и хотелось сейчас более всего: выговориться и получить хоть чьё-то сочувствие. Но подруги и папа не годились, они начнут задавать лишние вопросы, а потом мои слова могут пойти дальше... Но есть человек, которого связывает профессиональная тайна, и я могу быть уверенной, что всё, ему - ей - сказанное останется между нами. А потому, немного поколебавшись, я набрала номер госпожи Дворжак, психолога, которая работала со мной после того, как мама сошла с ума и оказалась в больнице. Тогда я со всем пылом подросткового максимализма принялась искать причины происшедшего в себе. Или в ком-то другом. Тогда-то Элиаш и нашёл мне госпожу Дворжак. Она билась со мной около полугода, проводя сеансы раз или два в неделю, и в конце концов помогла осознать: иногда несчастье просто случается, и никто в этом не виноват. А чувство вины, не приводящее к каким-то результатам, может стать деструктивным, даже если оно обоснованно. Я ничего не исправлю, бесплодно посыпая голову пеплом, самоистязание не станет моей заслугой или искуплением ни перед людьми, ни перед собой, ни перед высшими силами, если такие есть.
"Если возникнет надобность, звони в любое время", - сказала мне госпожа Дворжак на прощание. Кажется, такая надобность возникла. Звонок уже пошёл, когда я спохватилась, что её выражение было лишь вежливой фигурой речи, а сама психолог вполне может быть сейчас чем-нибудь занята. Другим пациентом, например. Или просто отдыхать, врачи тоже люди. Потому, спешно прервав вызов, я отправила ей смс-ку: "Здравствуйте, это Нела Черны. Нам надо поговорить. Когда вам будет удобно?"
Видимо, госпоже Дворжак было удобно сейчас, потому что ответный звонок раздался сразу же, и пары минут не прошло.
- Добрый вечер, Нела, - в женском голосе чувствовалась улыбка. - Рада тебя слышать, хотя и догадываюсь, что у тебя не всё в порядке, раз ты звонишь мне. Что случилось?
- Я... - я облизнула губы, вдруг осознав, что просто не знаю, с чего начать. - Я вас точно не отвлекаю?
- Точно, Нела, можешь говорить, сколько надо. Что у тебя случилось?
- Я познакомилась с одним парнем, - выпалила я, зачем-то прикрывая трубку рукой - слово опасаясь, что Себ может подслушивать. - И я не знаю, как с ним быть. Я буду называть его Он, хорошо?
- Хорошо, пусть будет Он, - согласилась госпожа Дворжак. - Расскажи, как вы познакомились. И что было потом, обо всём по порядку.
И я начала рассказывать - сперва запинаясь, но постепенно увлекаясь всё больше, выплёскивая накопившееся. Не обо всём, конечно. О Стражах и Видящих я не сказала ни слова, об Элиаше помянула лишь в том контексте, что Себ был с ним знаком. Преуменьшила опасность от мафиози, упомянув лишь об угрозах и о том, как Себ клялся меня защищать. Я понимала, что таким образом искажаю картину происшедшего, что госпожа Дворжак не сможет понять всего. Но слишком многое пришлось бы объяснять, а доказывать, что магия мне не приснилась и что я нуждаюсь в помощи психолога, а отнюдь не психиатра, у меня не было ни малейшего желания.
Оставалось надеяться, что для разовой консультации мои умолчания не критичны.
- И вот что с ним такое происходит? - закончила я свой монолог, который моя собеседница лишь иногда прерывала уточняющими вопросами. - Что мне с ним делать?
- Для начала - перестать гадать, что происходит в чужой голове, - голос госпожи Дворжак звучал успокаивающе и одновременно деловито. - Хотя это трудно, но даже точное знание хода его мыслей тебе мало что даст. Проблемы в ваших отношениях от этого никуда не денутся. Ты ведь понимаешь, что я не могу поставить диагноз твоему знакомому, не поговорив с ним лично? Я могу лишь посоветовать, что делать в этой ситуации тебе.
- И что мне делать?
- Перестать считать себя единственной ответственной за его слова и поведение. Что бы Он не говорил, какие бы свои внутренние конфликты и травмы не пытался прожить через тебя, ты Ему не психотерапевт, не надсмотрщица и не божество. Тем более, ты сама убедилась, что, играя по его правилам, в проигрыше останешься всегда. Не приказываешь ему - ничего не получаешь. Приказываешь - стала плохой.
- А как тогда с ним обращаться?
- Как с равным. Не знаю, заметила ли ты, но ты только что сказала "обращаться", словно речь действительно идёт о вещи. Но ведь Он - человек, который во всём равен тебе. А в чём-то, быть может, и превосходит. Откажись от навязанной тебе роли хозяйки, отдающей приказы. Если он саботирует просьбы - это его выбор и его ответственность. Не поддавайся на провокации с требованиями наказания. Чётко скажи, что ты не будешь этого делать. Любящей и всепрощающей мамой тоже быть не нужно, перед тобой взрослый. И постарайся честно ответить самой себе, что тебе дают эти отношения? До сих пор ведь всё крутилось вокруг его потребности подчиняться, верно?
- Ну... да.
- Так скажи, Нела, что ты чувствуешь при общении с ним?
Я помолчала, пытаясь сформулировать то, что с трудом поддавалось формулированию.
- Недоумение. Любопытство. Иногда благодарность. Иногда вину. Но меня к нему тянет, понимаете? И... ведь он действительно готов меня защищать, даже рискуя собой! Я знаю, что самым разумным советом будет расстаться с ним. Но я не могу это так просто сделать, понимаете?
- Понимаю, - вздохнула госпожа Дворжак. - Если б ты могла просто с ним расстаться, проблема не стояла бы вообще. А что до готовности за тебя рисковать, то, независимо от того, насколько его уверения правдивы, они могут быть средством эмоциональных манипуляций и шантажа. Как можно злиться на человека, который готов за тебя умереть? Как можно в чём-то ему отказать? И ты опять и опять оказываешься в позиции тирана, а Он - жертвы.
- Вы думаете, он - манипулятор?
- Не берусь категорично судить, тем более что манипуляции могут быть и неосознанными. Но пытался ли он хоть раз понять и учесть твои потребности? Не считая бытового обслуживания.
Я молчала, понимая, что честно отвечать на этот вопрос мне не хочется. А врать смысла нет.
- Словом, я бы рекомендовала тебе задуматься не о причинах его поведения - они тоже в сфере его ответственности, и ты на них никак повлиять не можешь. А о том, почему ты испытываешь тягу к человеку, который так к тебе относится. Но это - тема для отдельного большого разговора, и, возможно, не одного. И если ты чувствуешь, что не можешь сама выбраться из ловушки, в которой оказалась - вполне вероятно, тебе нужна терапия. Вот так, на бегу, я могу лишь дать тебе толчок для размышлений, но этого может оказаться мало. Подумай об этом, Нела.
- Хорошо, я подумаю, - согласилась я.
- Тогда удачи тебе. И помни, если что - я всегда на связи.
Она отключилась, я опустила телефон и посидела ещё какое-то время, думая о её словах. Беда заключалась в том, что я не хотела выбираться из этой ловушки. Даже зная, что попала, я продолжу цепляться за неё, не желая проверять, станет ли мне лучше снаружи.
В оставшуюся открытой дверь негромко стукнули, а потом на пороге появился Себ.
- Нам пора, - не глядя на меня, произнёс он.
Я молча прошла мимо посторонившегося Стража. Мы спустились на первый этаж, я подошла к камину и взяла с полки заранее приготовленную папку. Потом повернулась к Себу - и тоже отвела глаза.
- Если не хочешь ехать - можешь остаться. Я сама туда доберусь.
- Поехали, - безучастно ответил он.
На его обычной галантности возникшее между нами отчуждение, прочем, не сказалось. Себ открыл передо мной дверцу машины, захлопнул её, когда я устроилась внутри, обошёл машину и сел за руль. Повернул ключ в замке зажигания и вырулил на дорогу.
Водил он неплохо - машина ровно катилась по улицам, плавно тормозила на светофорах, легко перестраивалась из ряда в ряд. Я в своё время цеплялась за руль мёртвой хваткой, боялась разгоняться больше сорока километров в час, однажды едва избежав столкновения с другой машиной, и то и дело игнорировала дорожные знаки, чистосердечно их не замечая - всё внимание уходило на управление автомобилем. Элиаш меня за это поругивал, но и успокаивал, говоря, что всё придёт с практикой. Сам он гонял порой даже с излишней лихостью, что добавило правдоподобия его инсценировке.
Себ не лихачил, педантично следуя всем правилам. Сидя на переднем сиденье с папкой в обнимку, я то и дело поглядывала на него, но Себ смотрел только вперёд. Хотелось что-нибудь сказать, разбить это ледяное молчание, но его отрешённый вид замораживал все мои потуги. Так в тишине мы и проделали весь путь через город до полупустого шоссе, и в конце концов машина свернула на ответвление рядом с указателем "Дружице".
Горы, уже около получаса сопровождавшие нас где-то на горизонте, придвинулись ближе. Свет уходящего солнца окрашивал оранжевыми оттенками их зелёные мохнатые шкуры. Время от времени мы проезжали мимо небольших поселений, выглядевших чистенькими и ухоженными, как на картинке. Мелькнул указатель "До Лазне 10 км", а потом впереди показалась развилка, и Себ свернул влево, в сторону гор.
Поля закончились, и по обеим обочинам потянулись заросли деревьев и кустов, настоящий лес. Они почти скрыли за собой низкое солнце, казалось, что мы едем в сумеречном коридоре. Дорога сузилась настолько, что я задалась вопросом, а сможем ли мы разминуться, если нам навстречу выедет ещё одна машина. Но других машин не было. Поворот, другой, и дорогу нам перегородил полосатый шлагбаум. Себ сбросил скорость, и так невысокую, и притормозил рядом с незамеченным мной в первый момент столбиком, с кнопкой, динамиком и прикрывающим их козырьком. Открыл переднее окно со своей стороны и нажал на кнопку.
- Назовите цель визита, - произнёс приятный, но безликий женский голос.
- Себастьян Горак и Нела Черны, - ровно произнёс Себ. - По приглашению директора Коларжа.
Пауза.
- Проезжайте.
Шлагбаум поднялся, машина двинулась дальше. Казалось, что заросли по обе стороны стали ещё гуще, и ветви мощных деревьев сплелись над дорогой подобием крыши. В салоне стало ощутимо темнее. Пропускной пункт давно скрылся за очередным поворотом, когда впереди показались большие чугунные ворота. Решётчатая ограда уходила вправо и влево, насколько хватало глаз, упираясь в белые столбы, между которыми висели створки в пару человеческих ростов высотой, все в кованных завитушках, листьях и с круглыми медальонами посреди каждой створки. Себ снова начал притормаживать, но ворота открылись сами. Медленно распахнулись перед нашей машиной, и, хотя я понимала, что это сработал механизм, выглядело всё сказочно и немного жутковато.
Я снова посмотрела на Себа, но он, как и раньше, сосредоточенно глядел перед собой, на разворачивающуюся перед машиной длинную аллею. Мне даже показалось, что ей не будет конца, но потом деревья всё-таки расступились, и впереди появились здания школы. Заворожённая этой диковато-сказочной атмосферой, я ожидала увидеть огромный замок, вроде Хогвартса, или старинный особняк, но все строения оказались современными: стекло, бетон, металл. Себ уверенно направил автомобиль к самому первому зданию. Перед широким крыльцом журчал фонтан в окружении кольцевой клумбы, цветы на ней были высажены геометрическими узорами. Наша машина обогнула клумбу и припарковалась перед самым крыльцом. Себ, едва заглушив мотор, сразу же вылез наружу, обогнул капот и распахнул дверцу передо мной.
Я вылезла, усиленно оглядываясь по сторонам. Было тихо, только негромко журчал фонтан. Солнце уже скрылось за ближайшей горой, так что только самый верхний краешек четырёхэтажного здания перед нами горел отражёнными в стёклах закатными лучами. Всё остальное уже погрузилось в сумерки. Себ не торопил меня, и сам не торопился идти внутрь, просто стоял рядом, и я, помедлив, поднялась по нескольким ступеням на крыльцо. Широкие стеклянные двери почти бесшумно разъехались в стороны, пропуская нас в роскошный вестибюль. Прозрачные колонны, опоясывающий стены балкон, свисающие с потолка на длинных цепях гроздья светильников на разной высоте, деревья в кадках, причудливо-абстрактная скульптура в центре... Недостатка финансирования гимназия явно не испытывала.
- Госпожа Черны? - нам навстречу выступила молодая женщина в строгом костюме и таких же строгих лодочках. Её темные волосы были связаны в пучок на затылке, тёмная помада на губах в сумеречном свете делала рот почти чёрным.
- Да, это я, - я покрепче сжала папку.
- Господин директор ждёт вас, - Себа женщина игнорировала, глядя только на меня. - Я вас провожу.
Она сделала приглашающий жест и повела нас к широкой лестнице, сверкавшей мраморными ступенями. На этот блеск даже было страшновато наступать, казалось, нога сейчас соскользнёт, как с ледяной глыбы. Но мы благополучно поднялись на второй этаж. В коридорах уже приглушённо горели светильники. Каблучки нашей провожатой цокали по плитам пола, Себ почти бесшумно шёл сзади. Идти оказалось недалеко. Наш путь закончился во внушительных размеров приёмной. Женщина пересекла её и постучала в доходящую почти до потолка двустворчатую дверь.
Я думала, что изнутри скажут "входите" или наша провожатая сама распахнёт створку, но двери открылись сами. И на пороге возник улыбающийся директор Коларж, который при виде меня приветственно развёл руками:
- Рад вас видеть, Нела. Лаура, спасибо, вы можете идти.
Провожатая молча развернулась и застучала каблучками в обратном направлении.
- Вот, - я протянула папку. - Те документы, о которых мы говорили.
- А, замечательно, - директор папку взял, но удостоил её лишь мимолётным взглядом, тут же сунув подмышку. - Думаю, что нас с вами ждёт долгий разговор. Но сначала... вы не возражаете, если я сперва побеседую со своим воспитанником? Мы так давно не виделись, думаю, нам найдётся что сказать друг другу.
Я обернулась к Себу. Тот молча обогнул меня и директора и, не говоря ни слова, скрылся в кабинете.
- Ну, раз Себ не возражает, то и я тоже, - неловко сказала я.
- Подождёте пока в приёмной? Если хотите, я распоряжусь, чтобы вам принесли чаю или кофе.
- Нет, спасибо, я подожду так.
Коларж кивнул и закрыл за собой дверь. Я осталась одна в комнате с дорогой мебелью, кожаными креслами и диванами, лепниной под потолком. На полу между диванами лежал толстый ковёр, я присела на кожаную поверхность у низкого журнального столика. Судя по запаху, кожа была натуральная. Но просто сидеть мне быстро наскучило, я встала и подошла к занимавшему почти всю стену окну. Окно выходило на подъездную аллею и фонтан, вокруг которого уже включилась подсветка. Но фонари пока ещё не горели, хотя я видела стоящие вдоль аллеи столбы.
Было всё так же тихо, и на улице не виднелось ни единой живой души. Можно было подумать, что мы трое... четверо, считая Лауру, единственные люди во всей гимназии. Лето, ученики разъехались на каникулы, но какой-то персонал должен был остаться. Хотя гимназия велика, это здание здесь не единственное. Да и директор мог распорядиться, чтобы нам не мешали. Интересно, это и есть обещанный разговор "с членом Совета и мной" в едином лице, или отдельная беседа сразу с двумя представителями Семёрки Себу ещё только предстоит?
Походив по приёмной туда-сюда, я снова села и вытащила телефон, но волнение не дало мне погрузиться в чтение чатов и сайтов. Я спрятала трубку и опять подошла к окну, бездумно глядя на ухоженные кусты по краям площадки с фонтаном. И тут вдруг погас свет.
Судя по тому, что одновременно с потолочными светильниками погасли и светильники вокруг фонтана, проблема была не только в здании. Закат ещё не успел догореть, и огромное окно давало достаточно света, чтобы исчезновение искусственного освещения не было критичным. Так что я лишь покосилась вверх, на потемневшие лампы, и снова повернулась к окну, лениво размышляя, что будут делать Коларж и ко, если аварию не удастся устранить сразу. Едва ли тут дело только в вылетевших пробках. Хотя у такого значимого заведения должны быть резервные генераторы. Так что пусть обо всём персонал заботиться, моё дело маленькое.
Вернувшись на диван, я снова вытащила телефон - и чуть не выронила его от мощного, хоть и недолгого грохота. Казалось, мебель подпрыгнула вместе со мной, и стёкла зазвенели так, что я испугалась - вылетят. Больше всего это походило на близкий взрыв. Я вскочила, сжимая телефон, и подпрыгнула вторично, когда из верхней части оконной рамы вдруг с лязгающим оглушительным стуком выпал металлический лист, закрыв всё окно. Волна схожего лязга эхом отдалась в коридоре - похоже, все окна в здании оказались заблокированы.
Вот теперь стало темно, хоть глаз выколи. Где-то хлопнула дверь, кто-то пробежал по коридору мимо приёмной, стуча каблуками, возможно, это была Лаура. Отдалённый голос что-то прокричал в глубине здания, кажется, "что случилось?" Ему ответили ещё более невнятно. Я стояла, прислушиваясь, потом сообразила включить фонарик на телефоне. Белый луч скользнул по мебели и упёрся в дверь директорского кабинета. Я подошла к ней и уже занесла руку, но в последний момент остановилась. Не ослепли же они там, и не оглохли. Раз не выходят, значит есть причина. Директор должен знать, что делать в экстренных ситуациях, на то он и директор. Я отвернулась и едва не подпрыгнула в третий раз, когда луч фонарика скользнул по чьей-то тёмной фигуре, незаметно подкравшейся ко мне сзади.
- Черны? - спросил незнакомый голос.
- Да, а что?.. - я не успела договорить, когда чужая рука клещами впилась мне в локоть.