***
(таи-лехта zu-toёra Илтьер'райо эр-тиер эс Винтаэр айе Ниинталь-рьен. Он же эр"тиер Ильтье, лехта)
Странно ровные островки высокой травы,
мягкое, многослойное покрытие - стебли вьюнков под ногами...
Но все еще можно разглядеть, что когда-то тут было летное поле.
Если знать об этом.
Навстречу -
с того края степи, с того края поля,
от темных остовов - что тут некогда было?
...Они идут.
И первая мысль будет прозрачной и нелепой:
"Какая на них странная - наша - полевая".
Старая.
И еще успеть подсчитать - конечно, успела устареть.
Восемьдесят девять лет.
Проклятье - как долго мы уже воюем.
И только потом разглядеть - логичное.
Что ни ветер,
ни высокая степная трава
не умеют -
заметить идущих навстречу.
Только смотрит серое осеннее небо...
Идущий впереди - командир? - тоже начнет с неуставного.
Его негромкое: "Вы вернулись", -
подхватит -
шепотом -
долгое неведомое эхо:
низкое осеннее небо,
долгая, ровная рыжая степь,
спящие ее родники...
Спящая память летного поля.
Они говорят - все. Этими голосами.
Долго - пока он замрет
(а стойка "смирно" осталась прежней):
"Айе!"
Пока внезапная тишина слушает.
Рапорт.
Живых и мертвых.
...а ты стоишь за спиной своего командира и молчишь:
"Здесь не понадобится моя работа.
Они выполнили свой долг - и они уйдут.
Путем всей земли".
И все же - тем новым утром:
издержки профессии -
будешь вспоминать - строка за строкой:
"Знаю тебя настоящим -
знаю тебя живым...".
А еще крепче знаю -
как он остановился у нашего катера и негромко спросил:
"Можно...посмотреть?"
И как молчат тем утром травы - когда он уходит.
Старший.
По своей земле - отныне снова нашей...
"Я знаю, что ты был - я знаю, что я есть...
Я тебя запомню." - и долго-долго смотреть.
Пока там, впереди, не останется ничего, кроме тумана.
Я знаю - и знаю точно также, что должны пропустить -
безоглядные печаль и одиночество Серых равнин -
идти путем всех живых.
Вы слишком долго - ждали здесь и сражались.
Идите - я Вас запомню...
...останется только застегнуть на рукаве траурную повязку.