Игорь:В горсти сердечко сжал - на волю отпустил. Короче, маргинал: без маеты и крыл,
живущий на земле, враждующий с землей, но с хлебом на столе, с дровами и золой.
Короче, все тип-топ, ну, в смысле все путем. Что по лбу мне, что в лоб - мы выясним потом.
Лопатой и киркой шлифую мастерство. И чувствую с землей начальное родство.
Ромашек белый сор, сравнений пустоту снесу на дальний двор и подведу черту:
поэзия не плед на сытном пикнике, не взлет на лунный свет при легком ветерке,
а пахота и боль, и каждодневный труд... И проступает соль сквозь кожу рабских пут.
Послушай, маргинал: ромашек ты не трожь!
Где крылья потерял? А был ведь так хорош:
в полёты за собой утаскивал меня,
богат был не золой - живым теплом огня...
Ромашковый рассвет рассеять может мглу...
И, если взлёта нет - про что петь? Про золу?
Нет, милый мой - уволь... Земля - землёй, но мне
нужна не только соль на путовом ремне...
Без неба - ни прожить, ни вымолить строки...
А взлёт наворожить - ромашек лепестки
способны... Не отдам! Мне пахоты с лихвой
по будничным трудам хватает ломовой.
И кружево стиха - согласна - день-деньской
плетётся... Но соха при чём же тут с киркой?.
Когда парит душа - пронзительной строкой
поёт; а грёз лишась - так вовсе никакой...