Игорь:Мир - он не странный, не лупит, не сверлит. Он такой, как есть - каким мы его лепим. Хочешь - будет состоять из сплошного Растрелли: таким же по-итальянски сказочным и по-русски нелепым.
А хочешь - он сложится из грибочков да веточек, что сухо потрескивают под ногами в лесу. Ну, а на самом деле он состоит из нас, да из наших деточек, плюс еще из чего-то, свербящего в глазу или в носу -
и потому мы то громко чихаем, то тихо плачем: чихаем на мелочи жизни, плачем по поводу и без... Но грачи всякий раз прилетают, и в гомоне грачьем открываются миру просторы небес.
Оглашенными Пигмалионами
оживить норовим то, что слеплено -
и горюем: изделия оные
своенравными станут немедленно.
Подчиняться откажутся выдумкам,
наплевав на желания мастера,
словно мыльный пузырь, нами выдутый:
чем он выше взлетел - тем цветастее.
Или скульптором быть неталантливым,
не портреты - а вещи ваяющим?
Натюрморты послушней, податливей -
хоть и менее лиц вдохновляющи...
Целый мир не слепить - не получится
подчинить его сонму случайностей...
Вот и мечемся мы, вот и мучимся,
то и дело бросаемся в крайности.