Игорь:Нас тянет в дорогу... зачем-то... куда-то... подальше от этих привычных лимоново-кислых забот... Зачем? ... не гадай... может быть - это просто расплата за тот недогуляный стертый из памяти год...
Дорога зовёт - не сидится на месте, неймётся.
Пугают покоем домашние стены и быт...
Не месяц, не год - а полжизни восполнить придётся,
в которые горем за то, что сейчас, довелось заплатить.
И что не допето, не добрано, не долюбилось -
желанно и нужно. Ведь сердце осталось живым.
И видятся сны, будто сверху подсказка и милость -
хоть в них на минутку себя ощутить молодым...
Игорь: Всего на минутку? во сне? Как же это печально! Но если бессонница, если, к тому же, склероз? Стихи - это сонники нашей невыданной тайны, стихи - это правда, а значит - навылет всерьез... Но если взглянуть с высоты протрезвевшего мира? очистить стекло прозаическим грубым песком? то что остается? - какие-то Муза и Лира, с которыми я был, возможно, когда-то знаком...
Склероз бы спасением стал - но его не дождаться.
И только во сне проживается набело жизнь -
всё то, что могло бы случиться, но горьким эрзацем
судьба заменила безжалостно - странный каприз.
...А в книгах написано, будто бы сон - лишь минутный:
за краткие миги во сне можем годы прожить...
И как же порою мучительно тщишься наутро
вернуться туда, где приснилась забытая прыть,
где чувства - живые, не только в стихи изливаясь,
несут над землёй, окрыляют - простор впереди...
...ни Муза, ни Лира не знают, где ключик от Рая -
куда не вернуться, хоть сколько ни верь и ни жди.
Игорь: А, может, все же сто́ит так, раз в эти сны ты веришь, опасаясь их выдать за серебряный пятак - как в море, в откровения бросаясь?
А там, глядишь, отдаст Тортила ключик от дверцы за холстовым очагом. Но что с ним делать, если вдруг получишь? В каморку Карло броситься бегом?
Или упрятать ключик с глаз подальше и, на склероз надеясь, позабыть, и в снах опять надеяться, что мальчик поленовый сумеет полюбить?..
О, нет! Давно та прежняя Мальвина
свои сменила кудри на парик,
очаг холстовый внукам подарила,
Тортилу отучила от интриг.
Давным-давно схоронен папа Карло,
А Буратино... право же - смешно:
он стал невыносимым и вульгарным...
Ну что хотеть: бревно и есть бревно.
Вы осуждаете меня за откровенья?
Не претендуют ни на что они.
Как чётки я перебираю время,
за шагом шаг пролистывая дни.
Забита дверь к волшебному театру.
И только сон способен подарить
собой замену сотне психиатров -
напоминать, как жить, любить, парить.