Володя: Ост иль вест... у каждого свои бермуды-острова. Строку рождает не надрыв, но взгляда светлая печаль. И если был кораблик, а ты ещё живёшь, то и он где-то плывёт...
Плывёт - никак не доплывёт, и где его найти?
несёт в печаль мой утлый плот, запутаны пути...
Но на Восток стремишься ты - туда, где Солнца храм...
Туда слетаются мечты - к заветным островам...
Володя:Живя от встречи до разлуки, спешили мы на поезда, упасть в траву, раскинув руки, мечтая тщетно иногда. Но за каким там семафором качнулся, уходя, перрон - и нет бродяжьей лёгкой форы, и жизнь - почти оксюморон...
Жить не от встречи до разлуки,
а от разлуки - к чуду встреч...
Нет в этой жизни горше муки,
чем только в памяти беречь
те драгоценнейшие лица,
без коих жизнь - оксюморон...
Но поезд дальше мчится, мчится,
оставив нам пустой перрон...
Загадку задал ёрник Грег...
Ну да... несладко от коллег
такую плюху получить...
НО: "гений" - кто? кого - лечить?
С хозяином раздела рядом
мне - только можно "выпить яду",
не подтянувши мастерства
до Моцартова колдовства... )))))
Володя:Ну нам ли хныкать, Ариэла, и йад, и плюхи - лишь пробелы листа, что тщимся зачернить импровизацией, где прыть порой загадкой "дважды-два" равна изнанке мастерства...
Володя: Пока шуршит веретено, крещендо - ave! - нам дано. Из гаммы вызвучив мотив, все сожаленья отпусти, чтоб многоточия заглавий слить в многоточие пути...
В руках у неумелой Парки
веретено шуршит не в лад.
Мотив, мелодия - насмарку,
в глухую длительность фермат.
Крещендо - фистулой в финале,
коль "Ave!" пелось не тому,
и многоточия сигналят
морзянкой - пеленгом во тьму.
Володя: Алёна, Ирина, Владмиры, и Алекс, и Эли, ах, Димыч - живём, никого не кумиря, уходим, никем не судимы.
Общения роскошь, любови ль, жар-птицу пустить на перо... Стешки - они чаще от боли, а боль чьих щедрот и даров?
Но нам ли данайцев бояться, они не отменят стишат: Пегас - из породы троянцев. Круши свои стены, душа!
И бросив себя то ль в потеху, то ль на современников суд, уходим мы, корчась от смеха, а кто-то услышит: "Поют..."
Пегас из породы троянцев - крушить ему нас изнутри...
но верится, что достучаться
поможет, тропу проторив
к таким же опа́ленным душам,
что так же стихами болят,
друг друга за словом расслушав -
за "пение" благодарят...
Судим ли, осмеян - неважно.
Что вырвалось - то проросло
эмоцией ли авантажной,
строкой ли, в которой тепло...
Кому-то смешно? Пусть смеются -
так проще: не думая, жить.
Кумиры - на час создаются.
Не время ещё уходить...
На: Словеса - души раздрай - из мычанья выдирай... ... ох, Володька.........
Володя:Пока мычим - надёжа есть, что не сегодня будут есть...
Подавятся! Не тот навар...
Ещё не спёкся Боливар -
не выдаст, и свинья не съест...
И много душ, и много мест,
где на "мычание" в ответ
послышится живой привет... ))
Володя: В столбик - это спасенье от мата: влипнешь в эндшпиль, но оперный рот, как на смертном одре травиата всё поёт, всё поёт и поёт!
Так и мы в маскараде потешном словесами по древу течём, чтоб продлить всё любимое грешно, не жалея уже ни о чём.
Но не мыслить бы слово пределом, пока дышишь на этой земле: ближе к телу, ma chere, ближе к телу - по-фанатски: оле-оле... Лей,
наливай - и да -надцатой датой растворяй несчастливости тромб! Иногда быть не грех и поддатой - жизнь не самый ведь трезвый экспромт...
А когда застолбишь у Предела - что Олимп да кудрявый Парнас! - кабачок за порогом СИ-мейла королеве экспромта воздаст...
Я не Ласкер и не Капабланка -
и не пешка в финальной игре.
Королева? да нет - самозванка
из парнасских забав при дворе
королей от изящного слога...
Но в "спасенье от мата" - ты прав:
лучше петь по возможности много -
чем лишиться на исповедь прав.
Заглянув за края небосвода -
ни поддача, ни тело не в кайф,
изнутри только рвёт на свободу
откровений немыслимый драйв.
Задушить, не поддаться соблазну -
стать посмешищем проще всего...
Лучше в дебрях бродить непролазных
в познавании "я" своего.
Пусть поётся, пока не остыло.
Ни о чём я жалеть не хочу.
Поэкспромтить - верней, чем бескрыло
сдаться в плен тишине-палачу...
Да на кой нам та вечность на небе?
Лучше сладостный час на лугу...
К поминальной спешить ли нам требе,
жизнь разменивая на бегу?
Каждый вздох - будто крошка в ладошке:
не насытиться, не уберечь...
Залатать бы худое лукошко,
да не делать прощаний из встреч...
Бес, гадая на сроки, свихнётся -
не дождаться поблажки ему!
Хитроумные козни уродца
не приманят нас в вечную тьму... ))
Смычок души в струне дождя,
тоскуя, будит вязь мелодий,
созвучных ветреной погоде,
что дарит осень, уходя...
Виолончелевый басок,
дрожа волнующим глиссандо,
листвы промокшие гирлянды
пронзит насквозь наискосок -
прямой наводкой в облака,
в сырую высь, в просветы неба:
за солнцем, что важнее хлеба -
за канифолью для смычка...
Володя: Канифолью, янтарём станем или так помрём...
Так помрём или не так -
там для нас уже пустяк:
что янтарь, что канифоль...
Только здесь: диез, бемоль...
В вихре аппассионат
закружиться каждый рад -
но тотчас идём ко дну,
коль порвём в душе струну...
Володя: Кирпичим в чей-то огород иль правим карму, но ищем, право ж, изумруд среди словесных пыльных руд, дробя всё камни, камни, камни...
Каменотёса скорбный труд -
почти Сизифов.
Найти в породе изумруд -
из ряда мифов.
Нашли! И в сердце торжество
(был поиск долог)!
А на поверку он - всего
стекла осколок... :-))
Запомнишься строкой, пронзающей сердца
стихией колдовской хрустального дворца...
И ты - декабрьский дождь - пассажем по стеклу -
рапсодией поёшь сквозь ветреную мглу.
На ватмане полей светлы твои следы...
так лей же, не жалей священнейшей воды -
пусть, чувственно-тонки, капе́льно-высоки,
мелодии манки срываются с руки.
Володя: Строфа априори не выйдет в бестселлер: жизнь строится под камертон балагана. Но, может быть, свет, что в нас, грешных, рассеян, спасут алые паруса Зурбагана?
Нет, всё-таки есть чудеса в мире этом.
Приходят, когда уж и ждать перестанешь...
Пускай отражённым затеплятся светом
сердца, для которых ты строчкой шаманишь.